Жанр: Боевик
Дискета мертвого генерала
...ужчина.
- Спасибо... Какие дальнейшие инструкции?
Что мне делать? - Прохоров поспешно затолкал деньги в куртку, а таблетку
положил в карман брюк. - Как связываться будем?
- Много вопросов. Все узнаешь из письма.
Его получишь уже на новом месте. За тобой постоянно будут смотреть. Знай
это. Работай спокойно, месяц, три, год - сколько нужно. Для связи с нами
получишь портативную рацию, настроенную только на одну волну. Сигнал с неё идет
кодированный, не прослушивают. Внешне она как карманное радио, с антенной и
несколькими местными диапазонами. Никто ничего не заподозрит. Слушай дома, бери
его на природу, куда угодно, только не в Центр. Как включить связь, узнаешь из
письма Глупостей, надеюсь, не станешь делать? - взглядом волка окинул Прохорова
представитель "структуры".
- Что вы, нет, конечно! Только... как деньги от вас получать буду? - не
удержался от мучившего его вопроса Вадим Витальевич и тут же заметил, как в
полумраке вечернего подъезда, освещенного лишь одной тусклой и грязной лампочкой
под потолком, сверкнули в понимающей ухмылке фиксы собеседника.
- Молодец, правильно мыслишь! - одобрительно закивал мужчина. - Вопрос не
сложный, все узнаешь из письма. Только читай его сразу же, как найдешь.
- Почему? - Ничего глупее Прохоров спросить не мог, но вопрос сорвался с
языка сам собой.
Гонец мафии только негромко выругался и, не прощаясь, вышел из подъезда,
громко хлопнув дверью. Вадим Витальевич ещё минуту в задумчивости стоял возле
закутка с висящими на обшарпанной стене почтовыми ящиками, а затем медленно
поднялся по лестнице на третий этаж и позвонил в дверь, ровно три раза В
коммуналках существует своя система оповещения жильцов, кому именно нужно идти
открывать дверь. Схема эта известна всем более-менее часто приходящим в квартиру
людям и незыблемо соблюдается каждым из них. У Прохорова же за прожитые здесь
полтора десятка лет выработалась устойчивая привычка во все без исключения двери
звонить именно три раза.
Последние перед отъездом дни тянулись ужасно медленно. Вадим Витальевич
уже не ходил в институт, притворившись внезапно подхватившим вирус ОРЗ больным,
целыми днями бродил по Саратову, мысленно прощался с городом своего детства,
который покидал одному Богу известно на какой период. Как минимум на несколько
лет, а вполне возможно, что и навсегда. Он зашел к каждому из более-менее
знакомых товарищей, сообщил о скором отъезде и обещал приезжать в отпуск. Но
мысленно Прохорову нестерпимо хотелось как можно быстрее покинуть периферию и
уехать в западном направлении, где, по его твердому мнению, и была настоящая
жизнь. В Саратове оставалась только двоюродная сестра Маша, все остальные
родственники или проживали в самых разных уголках страны, или уже умерли. В том
числе и родители обоих супругов Прохоровых.
Так что Вадим Витальевич пребывал в незыблемой уверенности, что
возвращаться обратно его уже никогда не потянет. Уехать, скорей уехать!
В назначенный день у подъезда дома го улице Социалистическая прямо на
тротуаре примостился военный, выкрашенный традиционным зеленым цветом бортовой
грузовик "ГАЗ-66". Рядом с ним стояла светло-коричневая "Латвия" с водителем и
двумя дюжими молодцами в свободной гражданской одежде, под которой опытный глаз
профессионала смог бы без труда определить спрятанное в кобуре оружие. В реалии
это были уже с успехом проверенные в "работе" "стечкины". Правда, никто, кроме
их обладателей, двух сотрудников взвода охраны "Золотого ручья", об этом даже не
догадывался.
Молодцы в течение сорока пяти минут, при чисто номинальной помощи самого
хозяина, загрузили в металлический контейнер все пожитки Прохоровых, ещё раз
поинтересовались у супруги инженера, все ли взяли, а затем пригласили
отъезжающих занять удобные им места в салоне микроавтобуса. Путь предстоял не
близкий, так что можно устраиваться любым способом. Хоть на голове, лишь бы
удобно.
Водитель грузовика ловко вскочил на край кузова, закрыл контейнер,
спрыгнув вниз, поднял и закрепил борт, потом сел в кабину и первым сорвался с
места Сзади пристроилась "Латвия". Затем, уже за городом, микроавтобус обогнал
идущий на скорости девяносто километров в час "ГАЗ-66", посигналил и резво
умчался вперед после того, как шофер до предела выжал педаль газа.
Огни Москвы засверкали на горизонте уже поздним вечером, когда утомленные
ездой Мария и Дашенька мирно спали на широком заднем сиденье. Прохоров же не
спал, а прилип щекой к холодному стеклу и как завороженный смотрел вперед. Он
представлял, что въезжает на стройном белом коне в золотые ворота, за которыми
открывается совсем иная, не похожая на почти четыре десятилетия прожитой ранее
жизнь. Обеспеченная, беззаботная, сытая и красивая, с признанием его бесспорных
заслуг в создании основополагающих принципов психотропного оружия. Оружия, по
скрытой в нем силе на несколько порядков более мощного, чем самая разрушительная
межконтинентальная баллистическая ракета, когдалибо ранее изобретенная
человеком.
"Наверно, так же чувствовал себя Эйнштейн, когда осознал исключительность
своего открытия и то, что на всей Земле он такой ОДИН!" - как вихрь, пронеслось
в мозгу у Прохорова, едва "Латвия" пересекла границу города и оставила позади
светящийся от света автомобильных фар дорожный указатель с крупными белыми
буквами:
"Москва".
Квартира, где семье инженера-радиотехника Прохорова предстояло жить все
последующие годы, оказалась в действительности такой, как и представлял себе
Вадим Витальевич. После тесной коммуналки отдельные двухкомнатные апартаменты
казались настоящим дворцом. Особенно рады были жена и дочка. Мария со знанием
дела осмотрела в квартире каждую мелочь, а Дашенька принялась звонко смеяться и
бегать по комнатам.
Сам глава семьи придирчиво оценил обстановку и неожиданно обратился к
одному из молодцов, сопровождавших их в дороге:
- Профессор говорил, что квартира новая.
Но мне кажется, что кто-то здесь уже жил до нас.
- Да, это правда, - согласился высокий светловолосый парень с аккуратной
армейской прической. - Наш бывший начальник охраны, Валерий Николаевич. Он погиб
в автомобильной катастрофе месяц назад. Кое-что из вещей, совсем мало, забрала
его бывшая жена, прочее осталось здесь. Потом специально для вас провели
косметический ремонт и привезли немного мебели. Думаю, остальное сами купите со
временем, - парень добродушно улыбнулся, в очередной раз посмотрев на
золотоволосую Дашеньку. - Ключи, три комплекта, в дверях, располагайтесь.
А нам пора ехать.
- Конечно, конечно, - Прохоров торопливо пожал протянутую руку. - А какой
тут номер? - Он покосился на стоящий на полочке в коридоре радиотелефон.
- Не знаю, его меняли. Спросите у профессора. Завтра в восемь тридцать за
вами придет машина. До свидания, - охранник открыл входную дверь и вышел. Вадим
Витальевич услышал, как быстро сбежали вниз торопливые шаги, и посмотрел на
ручные часы. Без четверти три. А спать совершенно не хочется.
- Вы давайте как-нибудь устраивайтесь, поздно уже, - сердито сказал он
жене и дочери. - Завтра привезут шмотки, тогда будем думать, что куда, а сейчас
пора спать. Я схожу, пройдусь перед сном...
- Вадим, не ходи! - попыталась остановить мужа Мария, но Прохоров не
слушал. Он быстро отцепил от вставленной в замок связки один ключ, остальные
положил рядом с телефоном, вышел на лестничную клетку и запер снаружи дверь. Ему
чертовски захотелось пройтись по ночной Москве, вдохнуть полной грудью чуть
более терпкий, по сравнению с Саратовым, холодный воздух, затем сесть в такси и
поехать на Красную площадь.
"Ночью, - думал Прохоров, - в свете мощных прожекторов Кремль должен быть
удивительно красив..."
Он вышел на ближайшую центральную улицу, ещё издали заметил зеленый огонек
приближающейся "Волги", остановил её, согласился с названной таксистом
баснословно высокой суммой и поехал к Васильевскому спуску. Там попросил шофера
заехать за ним на это же место через час, сам же несколько минут постоял на
набережной, наблюдая за отраженными в черной воде Москвы-реки сверкающими
городскими огнями, а потом не спеша пошел на Красную площадь.
Едва Прохоров поднялся по вымощенной булыжником мостовой, как куранты на
Спасской башне Кремля начали бить три часа. Патрульные милиционеры, о чем-то
лениво переговаривающиеся по рации, проходя мимо застывшего, как изваяние,
мужчины, настороженно покосились в его сторону. "Вроде не пьяный..." И ушли
дальше.
А Вадим Витальевич за отпущенное ему время сделал "круг почета", дошел до
Музея Ленина, до очень красивой церквушки, названия которой не знал, а затем, по
противоположной от Мавзолея стороне, медленно вернулся обратно к собору Василия
Блаженного и дальше - на набережную.
Спустя десять минут примчался таксист, очень обрадовавшийся, что нашел
клиента на оговоренном месте, любезно открыл дверцу, впустил Прохорова и всю
дорогу обратно до дома без остановки болтал о чем-то своем. Вадим Витальевич не
слушал его. Он снова, как и в "Латвии", прислонившись щекой к дверному стеклу,
смотрел на огни ночного города и думал. О Саратове, оставшемся где-то далеко,
новом месте работы, где ему предстоит продвигаться дальше к цели создания
совершенного оружия, о мафии, так прочно втянувшей его в свои сети, и о
неизвестном бывшем начальнике охраны Центра, который всего четыре недели назад
погиб в автомобильной катастрофе...
На следующее утро, в половине девятого, за новым сотрудником
Экспериментального исследовательского центра пришла машина. Когда Прохоров
спустился вниз и зашел в салон "Латвии", то там заметил ещё шестерых мужчин -
одним из них был сам Славгородский - и одну молодую девушку. Профессор сразу же
предложил место рядом с собой, подождал, пока Вадим Витальевич усядется, и
обратился ко всем присутствующим.
- Друзья! Разрешите представить вам моего нового помощника, о котором я
уже не раз говорил, первооткрывателя алгоритма, ещё до вчерашнего дня ведущего
научного сотрудника Саратовского НИИ радиотехники, Прохорова Вадима Витальевича.
Сегодня он приступает к работе вместе с нами, - и Славгородский обнял сидящего
рядом "новичка" за плечо, публично демонстрируя, как к тому следует относиться.
Сразу же несколько рук потянулись к Прохорову, мужчины наперебой
представлялись, так что он все равно никого не запомнил, за исключением
чернявого и бородатого Геннадия Ожогина, очень напоминавшего цыгана Будулая из
известного фильма.
Прохоров быстро пожал руки и обратил внимание на молча сидящую напротив
высокую и стройную девушку, до сих пор не проронившую ни слова и не выказывавшую
желания познакомиться с новым коллегой. Она была чем-то опечалена, и это легко
читалось на её бледноватом, но достаточно милом личике. Красивые каштановые
волосы, зеленые глаза и тонкая, чуть розоватая кожа вызвали у Прохорова чувство
желания, чему он поначалу даже несколько смутился. Он и не припоминал, когда в
последний раз испытывал нечто похожее. Жена Вадима Витальевича уже несколько лет
подряд довольствовалась двумятремя интимными моментами с мужем в месяц, как
правило, заканчивающимися сразу после первого акта близости. Секс у старшего
научного сотрудника был не на первом, не на втором и даже не на третьем месте в
жизни. Весь "пьедестал почета" занимала лишь трудовая деятельность. Далее -
дочка Дашенька. На этом приоритеты заканчивались, и начиналась рутина. И вот
Прохоров впервые за много лет ощутил сладостное чувство неукротимой тяги к
женщине. Она находилась на расстоянии не больше метра, и Вадим Витальевич с
огромным трудом подавил в себе неосознанный порыв прикоснуться к ней рукой,
ощутить нежность и теплую влажность её кожи.
"Интересно, как йоги могут регулировать частоту ударов своего сердца?" -
подумал инженер, непроизвольно приложив к левой стороне груди руку В следующую
секунду он неожиданно услышал свой собственный голос, но только доносившийся с
расстояния в несколько километров.
- А как вас зовут? Меня - Вадим...
Девушка отвлеклась от накатившей на неё волны мрачных мыслей и впервые
взглянула на сидящего напротив мужчину. Стройный, среднего роста, аккуратно
выбрит, короткая стрижка жестких, как проволока, пепельных волос, на вид лет
тридцать семь. Может - сорок. Глаза... На глазах она более внимательно остановила
свой взгляд и нашла их весьма привлекательными. Сейчас они были чуть блестящими,
сияющими и оченьочень добрыми Она любила доброту, так как именно её не хватало
Наташе для ощущения гармонии с безжалостным миром, окружающим со всех сторон.
Она нашла в себе силы улыбнуться.
- Наташа. Вы наш новый коллега7 - Она как будто только сейчас проснулась и
не слышала сказанных ранее Славгородским слов Впрочем, так оно действительно и
было.
- Да, ещё вчера утром я был в Саратове. А вечером, когда нас привезли,
знаете, что сделал? - И глаза Прохорова засияли ещё ярче.
- Что? - Наташа заметно оживилась и даже несколько подалась вперед.
Сидящий напротив мужчина ей импонировал. От него шла непонятная, но зато очень
хорошо ощущаемая волны положительной энергии. Он весь просто светился ей!
- В три часа ночи я поймал такси, доехал до Васильевского спуска, пошел
гулять по Красной площади и в полном одиночестве, если, конечно, не считать
патрульных милиционеров, слушал бой курантов на Спасской башне. А потом целый
час гулял по ночной столице и смотрел на огни...
Прохоров даже сам удивился, насколько художественное описание своей
вчерашней прогулки он смог сделать. Но он уже перестал контролировать себя, а с
готовностью самоубийцы упал в глубокий бездонный омут зеленых глаз и мечтал лишь
об одном - провалиться как можно глубже.
- Я всю жизнь живу в Москве, но мне и в голову не приходило, что можно
ночью поехать на Красную площадь, - на заметно порозовевших щеках девушки
появились ямочки от улыбки - Кто-то, оказывается, даже находит в этом какуюто
романтику. . Вы впервые в Москве, да?
- Был однажды, ещё во время учебы в институте. Но уже все забыл. Теперь
есть шанс наверстать. Как вы думаете? - В эту секунду Вадим Витальевич очень
напоминал знаменитую роденовскую фигуру мыслителя, облокотившись на поставленную
на колено руку. Он не отрываясь смотрел на Наташу и нисколько не смущался, что
она делает точно то же самое.
- Если у вас такая склонность к романтичестам ночным прогулкам, то
наверняка наверстаете. Moсква - не Саратов, здесь можно десять лет подряд ходить
и ни разу не пройти по одной и той же улице, - заметила девушка. Она открыла
лежащую на коленях сумочку, достала оттуда желтую упаковку жевательной резинки
"Вригли" и тихо спросила: - Вадим, хотите резиночку? Это фруктовая.
Прохоров даже растерялся: "Господи, она со всеми так себя ведет или...
только со мной, сейчас?!" Он осторожно, даже, можно сказать, бережно вытащил
одну пластинку, развернул приятно пахнущую фольгу и положил в рот сладкую
жвачку. Аромат апельсина тотчас наполнил салон микроавтобуса. Тут же со всех
сторон послышались дружеские просьбы, и к Наташе потянулось сразу несколько
мужских рук. Она покачала головой, раздала просителям три оставшиеся пластинки
и, скомкав в кулачке упаковку, положила её в сумочку.
- Извините, - виновато насупился Прохоров. - Вот так делать хорошие дела
- Что вы, Вадим! - Наташа ласково рассмеялась. - Какая ерунда! Все в
порядке.
- Если вы согласитесь со мной, что я должен вам точно такую же пачку
резинок, то тогда действительно все будет в порядке, - надежда закралась в душу
Прохорова. Он вдруг понял, что в настоящий момент сама судьба пишет историю его
жизни.
- Ну, если вы так настаиваете... Хорошо, Вадим, вы мне должны одну упаковку
"Вригли"! - пожала плечами Наташа. Она тоже подумала о том, что проказницасудьба
имеет обыкновение после черных периодов в жизни человека преподносить ему
маленькие сюрпризы. Только вчера она наконец-то получила долгожданный развод с
мужем, а уже сегодня знакомится с таким замечательным человеком, как Вадим.
"Мне кажется, что я ему нравлюсь, - не без удовлетворения подумала Наташа.
- И он мне - тоже... Как интересно!"
- Вот вы только что сказали, что в Москве можно десять лет гулять, и ни
разу не...
- Я помню, - кивнула девушка. Ее женская интуиция уже подсказывала, какие
следующие слова она сейчас услышит. И она хотела их услышать.
- Так я, вот, подумал, - Прохоров слегка запнулся. - Подумал, что довольно
скучно будет все время гулять одному. Может быть... В общем, я приглашаю вас
вместе провести время, - ему показалось, что он не сказал, а тяжело выдохнул эти
главные слова. - Обещаю любую программу, на выбор.
- Надо же! - как-то неожиданно грустно произнесла Наташа и опустила глаза.
- Вы только пятнадцать минут назад сели в автобус, а уже приглашаете меня на
свидание.
Если бы Вадим и Наташа могли в этот момент внимательно вглядеться в лица
остальных сидящих в "Латвии" пассажиров, то наверняка заметили бы на них крайнюю
степень удивления. Такого форсированного развития ситуации не ожидал никто. Тем
более что трое из остальных пяти мужчин - в том числе и сам профессор - в разное
время уже предпринимали попытки в той или иной форме сблизиться с Наташей
Рудаковой.
Однако как ни старались и какие золотые горы ни обещали, всегда натыкались
на вежливый, но категорический отказ.
- Хотите честно? - не выдержал Прохоров, внезапно ощутивший, что земля
выскальзывает у него из-под ног. - Едва я зашел в автобус, как сразу понял, что
если сегодня же не приглашу вас на свидание, то больше не сделаю этого никогда!
И буду жалеть о том всю оставшуюся жизнь.
- Все мужчины одинаковые, - улыбка снова появилась на красивом лице
девушки. - Клянутся в любви с первого взгляда, а потом думают, как бы
поделикатней удрать к другой. Мой бывший муж тоже обещал слишком много, а в
результате...
- И все-таки я хочу пригласить вас вместе погулять по ночному городу, -
настойчиво вставил Прохоров. - Но, видит Бог, не будет никакой трагедии, если вы
скажете "нет".
Наташа ответила не сразу. Она ещё раз внимательно прислушалась к своему
внутреннему голосу, спрашивая у него разрешения начать все сначала. И, к своему
удивлению, он очень отчетливо сказал. "Хорошо, я согласен". Вот так просто и
банально. Хотя раньше всегда начинал перечисление как минимум нескольких
категоричных доводов против кандидатуры очередного претендента в ухажеры.
- Ладно, - у Наташи как будто упал с груди так долго мешающий спокойно
дышать камень.
Она глубоко вздохнула, непроизвольно обвела взглядом тщательно скрывающих
свое любопытство коллег по работе и приняла окончательное решение: - Мой номер
телефона - сто тридцать семь, двадцать два, двадцать пять. Запомните?
- Конечно! Спасибо... Я сегодня вечером позвоню, хорошо?
- Хорошо. Только на сегодня не рассчитывайте. Как-нибудь на днях.
В "Латвии" наступила неожиданная тишина.
Очередной рабочий день начинался с сенсации.
Впервые за три года работы в Центре Наташа Рудакова согласилась на
свидание. Причем сделала это публично, перед всеми коллегами! И этот, новый,
тоже оказался парнем не промах. Раз - и в короли. Невероятно. Но больше всех
ощущал себя "заведенным" неожиданным происшествием профессор Славгородский. Он
самым последним из присутствующих предпринимал попытку пригласить очаровательную
сотрудницу на один высокий прием в качестве своей спутницы и буквально
покраснел, как разъяренный бык, когда Наташа в безобидной форме назвала его
"дедушкой". И это притом, что в свои пятьдесят два он выглядел как минимум на
два года моложе прожитых лет!.. С того дня минул месяц, и вдруг какой-то новый
сотрудник, им же, профессором, приглашенный, едва появившись в Москве, лишает
своего шефа последней надежды устроить личную жизнь? Какое свинство!
И уже не в силах совладать с самим собой, Славгородский перешел в
психическую атаку.
- Вадим Витальевич, а что вы скажете супруге, когда попытаетесь улизнуть
из дома на ночь глядя? - Профессор хотел представить свои слова как обычную
шутку и придал физиономии выражение лица монаха с двадцатилетним стажем.
Прохоров, застигнутый врасплох ловкой подначкой Славгородского, смерил
обидчика взглядом загнанного в клетку тигра. "Какого черта старый осел лезет в
чужие дела? Ну кто его просил встревать со своими идиотскими рассуждениями?
Сейчас Наташа спросит меня, действительно ли я женат, а потом сразу же
даст, к всеобщему удовлетворению, полный отворот..."
Но Наташа думала совсем иначе. Она нисколько не удивилась неожиданному
наладку профессора, догадываясь о его истинной причине, а только презрительно
посмотрела в его прищуренные рыбьи глазки и громко сказала:
- А мне всегда казалось, Григорий Романович, что сотрудники Центра не
обязаны посвящать руководство в свою личную жизнь. Оказывается, я ошибалась. Что
ж, прошу прощения, господин профессор психиатрии! Следующий раз в конце каждого
месяца буду класть на ваш стол отчет о проделанной работе. Вот вчера, например,
я наконец-то развелась с мужем, - Наташа смотрела на Славгородского, как на
размазанный по асфальту плевок. Хотя даже такое определение не вполне
соответствовало всей глубине выражаемых ею по отношению к ревнивцу чувств.
Зарвавшийся психиатр вынужден был признать сокрушительное поражение. Он снова
решил все списать на неуместную шутку.
- Не надо так волноваться, я совсем не хотел обижать вас, - ретировался
ревнивец. - Конечно, ваша и Вадима Витальевича личная жизнь меня совсем не
касается. Можете не только встречаться, Наташенька, но даже пожениться... Мне без
разницы! - снова взорвался Славгородский.
И окончательно понял, какими нелепыми выглядят со стороны его реплики.
Больше он не проронил ни единого слова в отношении личной жизни
сотрудников. И не только в данный момент, но и на протяжении последующих
месяцев. Профессор умел извлекать уроки из сделанных ошибок и не повторять их в
будущем. Все-таки он был асом современной психиатрии, а грош цена психиатру, не
могущему совладать даже с самим собой.
- Вы действительно женаты? - не слишком укоризненно поинтересовалась
Наташа, почемуто внимательно заинтересовавшаяся состоянием своего маникюра.
- Да, уже четырнадцать лет. И дочка у меня есть, Дашенька. Ей скоро три
года. Извините...
- Надеюсь, Вадим, ваше предложение ещё в силе?
Брови Прохорова резко взметнулись вверх, глаза округлились, а мускулы на
лице замерли.
"Неужели..." - Он не решался подумать, что Наташу, оказывается, совсем не
смутила глупая, но явно целенаправленная выходка Славгородского.
- Так вы все ещё согласны... - больше себе, чем ей, сказал он и
непроизвольно дотронулся до её пальцев. Но Наташа не отстранилась. А крепко
сжала их.
- Все нормально. Не забудьте номер телефона, - девушка одарила собеседника
такой очаровательной улыбкой, что у Вадима Витальевича исчезли последние
сомнения: "Она понимает, она все понимает!"
Микроавтобус свернул направо с широкого загородного шоссе на узкую
асфальтовую ленту, петляющую среди растущих вдоль самой дороги сосен и елей, и
через пятнадцать минут впереди появились въездные ворота "Золотого ручья".
"Латвия" остановилась перед нанесенной на дорогу широкой белой полосой с
надписью: "СТОП". Из расположенного за воротами КПП вышли и направились в
сторону автобуса два крепких охранника с короткоствольными автоматами, оба
одетые в черную форму с красными погонами. Как успел заметить Прохоров, они были
старшинами.
Один встал перед воротами, а второй подошел к автобусу, открыл дверцу в
пассажирский салон и осмотрел пассажиров.
- Доброе утро, Игорь, - бодро поздоровался Славгородский. - Здесь, как
всегда, только свои.
Да, познакомься, - профессор повернулся к сидящему рядом Прохорову. -
Вадим Витальевич, наш новый сотрудник. Он есть у вас в приказе.
- Выйдите, пожалуйста, - охранник строго посмотрел на незнакомого мужчину
в твидовом пиджаке и длинной черной кожаной куртке. - Это необходимо.
Прохоров встретился глазами с Наташей, и она, чуть растянув уголки тонких
накрашенных губ, согласно опустила веки. Для Вадима Витальевича в данный момент
не могло бы существовать лучшего подтверждения. Инженер встал, одернул куртку и
вышел из салона.
"Какой замечательный воздух, - подумал он, полной грудью вдохнув ни с чем
не сравнимый запах леса. - И какое великолепное место для работы. Не то что в
Саратове".
- За мной, пожалуйста, - охранник пошел по направлению к одноэтажному
зданию из красного кирпича. Прохоров направился за ним, с интересом отметив про
себя, что вся прилегающая к забору территория, между ним и лесом, была тщательно
перепахана. Так же, как нейтральная полоса государственной границы. Они минули
металлическую дверь с "глазком" и оказались в помещении КПП.
- Ваши имя, фамилия, отчество? - Сидящий за столом лейтенант цепким
взглядом оглядел вошедшего незнакомца с головы до ног.
- Прохоров Вадим Витальевич.
- Откуда прибыли?
- Из Саратовского радиотехнического оборонного НИИ.
- Положите ваши пальцы вот сюда, - лейтенант указал на странный плоский
прибор, лежащий перед ним и подключенный к стоящему рядом компьютеру.
Прохоров растопырил пальцы правой руки и, прикоснувшись к теплой, похожей
на матовое стекло пластине, перевел взгляд на монитор. На нем тотчас появились
отпечатки его пальцев и загорелась синяя надпись: "Идентификация завершена".
- Спасибо, - лейтенант достал из ящика стола небольшую пластиковую
карточку и протянул её новому сотруднику Экспериментального исследовательского
центра. - Можете возвращаться в автобус, Вадим Витальевич. Поздравляю с
назначением на должность начальника радиотехнического отдела.
7
Мне пришлось изрядно поработать, чтобы на базе мафии установить настоящий,
можно даже сказать - армейский порядок. Контингент здесь был подобран хоть и
достаточно профессионально, однако вряд ли бойцов взвода охраны набирали по
конкурсу в институте благородных девиц.
У каждого из сорока парней лежало на душе как минимум по нескольку
смертных грехов. Поэтому, даже с учетом того, что лагерную "школу" прошли очень
немногие,
...Закладка в соц.сетях
