Жанр: Боевик
Дискета мертвого генерала
...не оторвали ей хвост и левое ухо. Пришлось
пристрелить, а если точнее - сжечь в печке. Такая вот трагическая история дружбы
между человеком и четвероногим другом.
- Не бойся, он не кусается, - выдала сакраментальную фразу всех собачьих
хозяев Рамона. - Проходи в комнату, только обувь снимай - там ковры.
"Большое спасибо за предупреждение, а то у меня самого, знаете ли, что-то
со зрением плохо!"
Я зашел в знакомую комнату и сразу же без приглашения плюхнулся на мягкий
велюровый диван. Рамона вошла следом за мной и села рядом. Какое-то время молча
изучала мое лицо, а затем с видом радушной хозяйки предложила кофе.
- Давай, я не против, - кивнул я, вдруг почувствовав себя уютно и
спокойно, как дома.
"Женщина моей мечты", - внезапно пронеслось у меня в голове, но я тотчас
отогнал такие издевательские мысли. Хватит уже, намечтался.
- Ты надолго? - послышался из кухни голос Районы, и вскоре она предстала
перед моим взором с двумя чашками дымящегося ароматного напитка. Поставила их на
столик-бар, придвинула его ближе ко мне и снова села рядом, едва касаясь своим
маленьким плечиком моего, широкого, как стена. - Надолго приехал? - повторила
она свой вопрос и улыбнулась. Наверное, если я сейчас скажу, что навсегда, она
даже не станет возражать.
- А как ты хочешь?
- Не знаю, - Рамона смущенно отвела взгляд. - Как я могу знать...
- Вот и я не знаю, - я взял со столика чашку и, обжигаясь, отпил крепкий
натуральный кофе.
Моя давняя знакомая осталась верна себе - пьет только настоящий черный, не
какой-то там растворимый порошок, сделанный предприимчивыми европейцами из
залежалого корма для крупного рогатого скота. Впрочем, в их представлении именно
такого напитка мы больше всего и заслуживаем.
- Расскажи, как хоть у тебя дела, что делаешь, где работаешь? - спросила
Рамона и вдруг осеклась, моментально поняв всю абсурдность своих слов. Где может
работать офицер Советской Армии? И что он там такое-этакое может делать? - Я
хотела сказать, как служба... - поправила себя моя первая и единственная любовь. -
Наверное, ты уже генерал?
- Ага, адмирал! - почему-то возмутился я, поставив обратно на стол чашку.
- Куда уж нам, неказистым и непородистым, до таких высот!
Майор я, начальник охраны одного замечательного загородного объекта, где в
ворота время от времени врезаются горящие армейские грузовики.
- Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, - неуверенно перебила меня
Рамона, взяв пальцами за локоть. - Извини, но в последнее время я довольно мало
говорю по-русски, может, потому мне плохо ясно...
- Это совершенно ни при чем, солнце мое, я сам ещё не все понимаю, -
глубоко вздохнул я. - Может быть, попозже и расскажу тебе что-нибудь из этой
сумасшедшей истории, но только не сейчас, ладно?
- Ну хорошо, потом так потом. А почему ты не спрашиваешь, как у меня дела?
- А я и так вижу, что хорошо, - я широким жестом обвел комнату, имея в
виду полностью замененную за прошедшие годы мебель, да и не только её. Здесь все
поменялось. Может быть, за исключением самой хозяйки.
- Ты ошибаешься, не моя это мебель, и даже Гарик не мой.
- Кто не твой? - переспросил я.
- Пес. Все здесь куплено моим мужем, - Рамона посмотрела мне прямо в
глаза. - Бывшим.
- Подожди, подожди! - Я, как оратор, призывающий к тишине слишком
расшумевшийся зал, поднял вперед руку. - Ты вышла замуж пять лет назад и
развелась... месяца два-три назад, не раньше. Так?
- Нет, не так! Ты решил пойти примитивным путем и просчитать сроки моего
замужества по датам, когда я перестала посылать тебе поздравительные открытки и
когда, после перерыва в пять лет, снова её отправила. Но ты не учел, что...
Впрочем, тебе не понять женской психологии.
- Куда уж нам, дефективным!
- Не умничай. Если тебе действительно интересно, то я почти три года
думала, что ты приедешь. Если женщина не напоминает о себе, это ещё не значит,
что она о тебе забыла. Просто сначала умер папа, затем я заболела воспалением
легких и полтора месяца пролежала в больнице, а потом... Потом познакомилась с
Айном.
- С кем познакомилась? - нарочно переспросил я, прекрасно понимая, что
речь идет о бывшем муже Районы.
- Айн - мой бывший муж! - сердито ответила она, моментально поменяв
непосредственное выражение лица на строгую маску. - Я не виновата, что ты не
знаешь эстонских имен. Если бы я сказала "Ваня", тебе стало бы легче?
- Не обижайся, солнышко, но я действительно не сплю со справочником
эстонских мужских имен под подушкой. И, честное слово, действительно проклинаю
тот день, когда мы так глупо расстались с тобой, после твоих откровений насчет
жителей Москвы и Ленинграда. Ведь я раньше просто не обращал на это внимания, но
потом, год за годом, все больше убеждался в правдивости твоих слов. Культура
ушла в подполье - Как же много тебе понадобилось времени, чтобы понять все это.
Тогда ты не мог видеть свое лицо, а я его видела! Знаешь, кого оно напоминало?
- Нет - Красноармейца на плакате "А ты записался добровольцем?". Что,
смешно?! Неужели я была не права, когда говорила, что в Пярну жить лучше, чем в
Москве? Или когда говорила, что привыкла жить среди культурных людей, а не среди
понаехавших во все ваши крупные города грязных колхозных "пролетариев" из
окрестных деревень?.. Опять смешно?! - Рамона неожиданно смягчилась, прижалась
ко мне и тихо спросила: - Ты был женат?
- Был. Полгода.
- А почему развелся?
- Потому что где-то в глубине души все ещё любил тебя. Ведь это было через
год после нашего расставания.
- Это ты сейчас так говоришь...
- Нет.
- Еще скажи, что ты меня до сих пор любишь!
Я только ухмыльнулся и промолчал. Действительно, как бы это выглядело
после семилетней разлуки и получаса с момента встречи. Даже если это правда.
- Мой муж был членом Народного фронта.
Сейчас работает в совместном предприятии с финнами, занимающемся нефтью, -
Рамона встала с дивана, подошла к секции и достала из одного из ящиков несколько
цветных обрывков, затем протянула их мне. - Однажды вечером мы поспорили, а в
итоге он достал мой альбом с фотографиями и стал вырывать оттуда все, где мы
снимались вместе с тобой. Он постоянно меня попрекал за то, что я была твоей
любовницей...
Рамона ненадолго замолчала, ещё раз пристально посмотрела мне в глаза и,
не найдя там никакой злобы, крепко прижалась к моей груди и продолжила:
- Тогда я стала кричать на него, затем просить, чтобы он не рвал наши с
тобой фотографии, а потом он меня ударил в лицо и сказал, что лично отрежет тебе
ухо, когда встретит.
- Чего?!!
- Успокойся, - Рамона погладила меня по голове. - В тот вечер я выгнала
его из дома и сказала, что больше никогда его не пущу. Через неделю он позвонил,
сказал, что приедет забрать вещи и что больше ему ничего не надо. Он все оставил
мне. А спустя месяц я получила повестку на развод. Вот и все.
- Давно это было?
- Полгода назад.
- Чем ты сейчас занимаешься? Работаешь?
- Смотря что ты называешь работой, - Рамона хитро прищурилась.
- Ладно, это твое дело, - я откинулся на мягкую спинку дивана и не спеша
стал пить кофе.
Некоторое время мы сидели молча, а потом Рамона не выдержала.
- Так тебе интересно, чем я занимаюсь, или нет? - по-моему, обиженно
спросила Рамона, оттолкнув меня от себя. Вот так всегда, то прижимаемся, то
отталкиваем друг друга! И все - руководствуясь не разумом, а секундным порывом
эмоций. Глупо.
- Конечно, интересно! - Я снова прижал её к себе, на этот раз гораздо
сильнее.
- Я пишу книги, - моя красавица произнесла это тихо, как бы извиняясь, и
посмотрела мне не то что в глаза - в самую душу. Я даже ощутил теплоту проникших
в мое сердце импульсов.
- О чем?
- Угадай!
- Откуда мне знать?.. - Я пожал плечами, взял со столика чашку с остывшим
кофе и выпил. - Детективы, наверное. Сейчас все новые писатели детективы пишут.
- У меня есть перевод на русский, и, пока ты не прочитаешь, я тебя не
отпущу, - и моя королева ласково провела мне ладошкой по щеке. А я, как всегда,
уже который день забываю побриться.
- А сколько у тебя книг? - Неожиданно у меня в голове промелькнула
интересная мысль.
"Сейчас скажет: пока только одна, но впереди ещё двадцать..."
- Пока одна, - уголки губ Рамоны чуть заметно натянулись. - Но, надеюсь,
что не последняя. По крайней мере, я очень хочу в это верить.
- Скажи, ты действительно хотела меня видеть, когда посылала открытку?
- Да, хотела. И очень хорошо, что ты все правильно понял.
Рамона была действительна довольна. Это без труда читалось на её загорелом
и милом личике.
Я же стал хмурым и старался не смотреть ей в глаза. Но потом все-таки не
выдержал и рассказал почти все, что случилось со мной в последние два дня,
нарочно опуская подробности, важные лично для меня и совершенно бесполезные для
восприятия Рамоной сложившейся ситуации.
- Значит, если бы не все это, ты даже не подумал ко мне приехать? -
обиженно, как ребенок, прощебетала она. В данной ситуации её больше всего
волновала не моя, подвешенная в воздухе судьба, а мое личное к ней отношение.
Впрочем, так часто бывает у женщин. Ведь в их жизни эмоциям, как правило,
отдается первое место, в отличие от мужчин, в большинстве случаев действующих
чисто практическими и логическими методами. Но разве можно винить женщину за то,
что она женщина? Конечно, нет. И я, как мог, попытался сгладить появившееся
после моего правдивого рассказа напряжение.
- Ты не права, солнышко, я действительно обрадовался, когда нашел в
почтовом ящике неожиданную весточку от тебя. Но так случилось, что событие это
совпало с навалившимися на меня неприятностями, и пришлось воспользоваться твоим
"закамуфлированным" приглашением для собственной безопасности. Ну, посуди сама -
разве плохо, если можно одновременно решить две проблемы?
- Наверно, нет... - Рамона пожала плечами, встала с дивана и подошла к окну,
за которым пышной зеленой голограммой раскинулся аккуратный и ухоженный садик. -
Хочешь ещё кофе?
Или чего-нибудь выпить? Должны же мы, в конце концов, отметить нашу
встречу! - Она направилась к встроенному в стену мини-бару и достала оттуда
бутылку замечательного сухого вина "Рислинг".
Вопреки своим правилам не злоупотреблять алкоголем в тот вечер я
капитально набрался, медленно, но фундаментально осушая запасы спиртного из бара
Рамоны. Наверное, нервное напряжение последних двух дней очень нуждалось в
разбавлении крепкими, и не очень, напитками.
Моя единственная любовь не слишком охотно поддерживала меня, делая глоток
вина там, где я успевал пропустить внутрь три рюмки коньяка.
Мы говорили обо всем, нарочно не останавливая внимание на личных
отношениях, так как любой, пусть даже самый маленький, шаг навстречу друг другу
гораздо более весом, чем долгие разговоры на эту тему. Его мы уже сделали и
испытывали оттого легко объяснимое чувство эйфории. Поэтому основной темой
нашего разговора стала, и этого следовало ожидать, моя недавняя "эпопея" с
дискетой. Не знаю, зачем я тогда решился рассказать Районе всю правду, но мне
действительно стало легче. Я вляпался в столь грандиозную передрягу, что скорее
всего где-то внутри хотел получить совет - что же мне делать дальше?
- Ты можешь показать мне ее? - тихо и с надеждой спросила Рамона,
прикоснувшись ко мне мягкой ладонью.
- Дискета в сумке, в портсигаре, - небрежно отмахнулся я, наливая в рюмку
очередную порцию коньяка. - Только ты не сможешь её просмотреть.
- Почему не смогу? - Брови Рамоны удивленно взметнулись вверх. - У меня
наверху, в кабинете, есть компьютер. Ведь не думаешь же ты, что я работаю на
обычной печатной машинке?
- Ты меня не поняла. Дискета закрыта в несгораемом контейнере, который к
тому же очень устойчив против деформации. А как его открыть - было известно
только мертвому генералу Крамскому и "психу" Славгородскому из "Золотого ручья".
И ещё неизвестно - может, контейнер, при попытке его открыть неестественным
способом, рванет так, что ни от тебя, ни от меня, ни даже от твоего чудесного
дома не останется и горстки пепла! У меня дома тоже есть компьютер, и неужели ты
думаешь, что я не попробовал бы, если это было возможно, просмотреть дискету
сам?
Но даже не в этом суть. Информация на сто процентов закодирована, и, чтобы
её раскодировать, нужно быть как минимум одним из тех умельцев, что при помощи
домашнего компьютера умудряются взламывать системы защиты крупных банков и
переводить на свои счета миллионы долларов. Ты можешь такое провернуть?
Района отрицательно покачала головой.
- Вот и я нет. Так к чему тогда все разговоры, не знаю, - я залпом осушил
очередную рюмку и вновь потянулся за бутылкой, не обращая внимание на, мягко
говоря, не одобряющий взгляд Рамоны.
- Но я все равно хочу взглянуть на дискету, - спокойно произнесла она и
вышла из комнаты в прихожую, где я оставил свои вещи. Вернулась уже не одна -
все время сонно лежащий около входных дверей "мраморный" дог по кличке Гарик
весело, как щенок, прыгал возле ног Рамоны.
Вот только собаки мне ещё и не хватало!
- Гарик, лежать! - скомандовала хозяйка, и пес послушно опустился на
ворсистый комнатный ковер. Уж всяко лучше, чем на подстилочке перед дверями
Хитрый, ничего не скажешь.
- Он так и спит где захочет? - поинтересовался я, ощутив на себе
гипнотический взгляд собаки, с одной стороны, убедительно изображающей из себя
сонное царство, а с другой - внимательно, сквозь чуть приоткрытые веки
наблюдающей за каждым моим движением.
- А что, ты боишься? - рассмеялась Рамона и с видом заботливой мамочки
погладила меня по голове - Не бойся, на кровать я его не пускаю. И вообще - в
спальню...
"Что, простите? Я ослышался, или как? Мне уже открыто намекают, что в
первую же ночь я удостоюсь чести почивать на хозяйском ложе?"
- Ну, тогда совсем другое дело! - Я сильно прижал к себе Рамону и впервые
после разлуки прикоснулся губами к её гладкой и мягкой коже на шее. От женщины
пахло дорогими французскими духами и кремом для загара Так как Рамона не
сопротивлялась моим объятиям, то я уже собрался незаметно добраться до её уха, а
потом - до губ, но мерзкий пес опять все испортил Он вдруг зарычал, вскочил и
стал оглушительно лаять, шаг за шагом приближаясь к дерзко посягнувшему на
хозяйку чужаку, то есть ко мне Но стоило Рамоне спокойно бросить. "Гарик, на
место", - как здоровенная псина тут же поджала хвост, ещё раз недовольно
оглядела сидящего на диване гостя и трусцой убежала в прихожую. Хорошо, что хоть
слушается, а то вообще была бы "труба".
- Принесла?
- Конечно.
- Тогда давай посмотрим повнимательней, ради чего угробили уже как минимум
пятерых человек...
И я открыл серебряный портсигар.
Серебристый, очень напоминающий "допотопную" промокашку для печатей,
только гораздо более тяжелый плоский предмет сейчас лежал на столике-баре передо
мной и Рамоной. Поверхность контейнера, где - хотелось в это верить - находилась
дискета с секретной психотропной программой кодировки человеческого разума, была
совершенно гладкой. За исключением вытисненных на одной из торцевых сторон цифр
"482". Что они обозначали, можно было только гадать.
Но самым интересным моментом во всем контейнере являлась невозможность
хоть как-то понять, с какой стороны и при помощи чего он вскрывался. Отчетливо
виднелась линия соприкосновения двух совершенно одинаковых половинок, но
определить, каким образом они крепились друг к другу, представлялось весьма
неразрешимой задачей. И достаточно было пару минут повертеть контейнер в руках,
чтобы однозначно понять - своими силами вскрыть его невозможно. А значит,
добраться до дискеты могут лишь немногие посвященные в тайну люди. Наверняка я
знал одного - профессор Славгородский из "Золотого ручья".
- Надо спрятать её, - безапелляционно предложил я. - И лучше всего, если
ты не будешь знать о её местонахождении. Подержи собаку, а я схожу, осмотрюсь.
- Думаешь найти подходящее место в саду? - с интересом спросила Района.
- Или в доме, или ещё где-то... Я ещё сам не решил. Посиди пока здесь, минут
тридцать-сорок.
- Может, лучше завтра, когда трезвый будешь? - нетвердо предложила Района.
- А кто тебе сказал, что я пьян?
- Сама вижу, не нужно мне ничего говорить.
Посмотри на свои глаза в зеркало, - и моя красавица отмахнулась от меня,
как от назойливой зеленой мухи. - Делай что хочешь, мне все равно.
- Собачку-то подержишь?
- И не собираюсь, сам выкручивайся. Цапнет за одно место, очень хорошо!
Района демонстративно вытянулась на велюровом диване и стала очень похожа
на висящий у меня дома на стене плакат Саманты Фокс. А точнее - на изображенную
на нем фотографию.
Семь лет назад, пораженный удивительным сходством с популярной английской
певицей, я даже какое-то время называл Рамону Самантой, пока она в ультимативной
форме не потребовала должного к себе отношения. Пришлось уступить. Когда я
вернулся после проведенного в Пярну отпуска обратно в Москву, то про себя начал
называть висящую на стене в гостиной девушку не иначе как Рамоной. Ничего не
поделаешь - сила привычки!
- Значит, не хочешь помочь беглому дезертиру, да? - Я нагнулся над
лежащей, словно фотомодель, Рамоной и ощутил её горячее дыхание.
- Пьяному - нет, - категорически отвергла она - Дай мне вина!
- А ещё чего?
- Больше ничего. Хочешь идти - иди, а ко мне не приставай.
- А то что будет?
- А ты попробуй, сам увидишь!
И я попробовал. Оказывается, ничего плохого мне не грозило. Даже наоборот
- очень понравилось. Особенно оказавшийся слишком скрипучим диван и громкие
всхлипы страстной молодой женщины. Надо признать, что прошедшие со дня нашей
первой встречи семь лет и две недели пошли Районе только на пользу.
Вечером мы пошли в ресторан, и Рамона накормила меня каким-то эстонским
национальным блюдом с креветками, после которого мне снова захотелось смять её в
своих объятиях. Но сделать это оказалось не так легко, потому что сразу после
ресторана она потащила меня к какой-то своей подруге, которой, как оказалось,
уже успела рассказать о капитане десантно-штурмового батальона, очень полюбившем
когда-то кататься на водных лыжах за несущимся впереди катером.
Но вряд ли характеристика в мой адрес со стороны Районы на этом
ограничилась. Ее подруга засыпала меня вопросами такого содержания, что иногда
мне всерьез приходилось взвешивать каждое слово, прежде чем дать ответ. Неужели
я в то далекое лето успел столько всего наговорить, в том числе и о некоторых
подробностях моего "афганского отпуска"? Например, как мы вместе с лейтенантом
Саблиным меняли БТР на водку или как по причине лютой злости ко всему
"борющемуся за независимость" народу южного соседа не смогли довести до
расположения части одного из известных командиров моджахедов, сделав ему
"испанский воротник". Воистину любовь развязывает язык получше боли!
После посещения подруги мне все-таки удалось затащить Району на пустынный
пляж, где на хранящем тепло ушедшего дня песке я показал своей единственной за
всю жизнь любимой женщине, что за минувшие годы я опнюдык стал более холодным и
невосприимчивым к женской ласке. А потом мы долго купажись в теплых водах
Балтийского моря, плавали наперегонки до буйков, где я нарочно проигрывал Рамоне
в скорости, доводя её до радостного визга после одержанной в заплыве "победы", а
в довершение всего - поймал небольшую медузу и засунул красавице в купальник.
Что там началось! Я уже на полном серьезе стал молить Бога, чтобы неторопливые и
рассудительные эстонцы не вызвали полицию, заслышав в вечерних сумерках
нечеловеческие вопли, доносящиеся со стороны пляжа.
Но все обошлось, и я, не отделавшись одной-единственной несильной
оплеухой, вынуждан был почти целый километр нести Району на руках до самого
дома. За этот титанический труд моя радушная хозяйка сварила мне кофе и сделал
пару бутербродов с копченой треской. Ночь была бурной и бесконечной. Я уснул
только тогда, когда над горизонтом появились первые оранжевые лучи солнца.
Рамона почти не спала и с самого утра ушла в расположенный по соседству кабинет,
где долго работала на компьютере. Краем уха, сквозь полудрему, я услышал
пробивающийся откуда-то издалека - вероятно, с территории соседнего дома - голос
диктора российского радио. Он сообщал, что мятеж подавлен и что президент Союза
вернулся в Москву. А также о том, что в ближайввю дни будет обнародован Указ о
предоставлении долгожданной независимости трем прибалтийским республикам -
Литве, Латвии и Эстонии.
Проснулся окончательно я только в половине двенадцатого, от вновь
появившегося ощущения близости женского тела. Лениво потянулся, зевнул и
заспанным голосом поинтересовался, сколько уже "натикало" на часах.
- Пора вставать, - растаяла в воздухе туманная формулировка, произнесенная
нежным ангельским голоском. - Ты ещё не проснулся? - уже сердито поинтересовался
голосок спустя несколько секунд.
- Проснулся.
- Тогда готовься к походу в магазин. Надеюсь, у тебя нет бюджетного
кризиса?
- М-м-м... - повертел я головой, из которой окончательно улетучились остатки
сновидений.
- Вот и замечательно. А я пока поваляюсь в постели, на твоем теплом
местечке! - И кто-то несильно, но настойчиво подтолкнул меня в бок, выгоняя с
мягкой кровати с водяным матрацем.
Магазинов в Пярну много, так что далеко ходить не пришлось. Я наскоро
набрал всего самого необходимого, даже несколько сверх того, и не спеша
направился обратно. Сколько меня не было рядом с Рамоной? Может, пятнадцатьдвадцать
минут...
Я с наслаждением выкурил сигарету, раздавил её носком ботинка и вошел в
дом, неся в обеих руках полиэтиленовые пакеты с покупками. Поднялся по
ступенькам, ногой толкнул дверь и зашел внутрь. И сразу почувствовал, что здесь
все изменилось. Что именно - сказать не мог, но шестое чувство включило громкий
и пронзительный сигнал тревоги. Испытанные в переделках профессионалы очень
часто обладают вымуштрованной и проверенной в делах интуицией, подчас
безошибочно определяя укрывшегося на местности врага или время начала атаки
противника.
Но это было давно, и оттого чувство опасности сработало у меня слишком
поздно.
Я вдруг ощутил у себя за спиной незримое присутствие, и в ту же секунду
что-то тупое и тяжелое с размаху "погладило" меня по голове. Говорят, что после
сильного удара у человека начинает что-то плавать перед глазами, появляются
звездочки и тому подобная ерунда. Не знаю, как у кого, но тогда я не испытал
подобного блаженства. Я отключился мгновенно, никуда не проваливаясь и ничего не
видя перед глазами. Я не успел даже почувствовать боль. Просто рухнул, как мешок
цемента, вместе со своими пакетами.
А очнулся уже именно от боли. Чья-то тяжелая нога в начищенном и
вылизанном ботинке "сильно наступила мне на руку. Да так, что начала разрываться
кожа и едва не затрещали тонкие кости пальцев.
- А-а-а! - непроизвольно выкрикнул я, инстинктивно пытаясь вытянуть
придавленную к полу кисть, чем ещё больше увеличил резкую, пронизывающую все
тело боль.
- Очухался, Рэмбо? - донеслось из-за спины. - Соловей, отпусти его.
- Так это ж левая! - отозвался сверху тяжелый бас, и каблук дорогого
ботинка нехотя отпустил мою "клешню", напоследок топнув на ней с удвоенной
силой.
- А-а, с-сука!.. - что есть силы выкрикнул я, и что получил несильный удар
ногой в спину.
Снова припечатавший мое лицо к коврику для вытирания обуви.
- Между прочим, товарищ майор, зря вы делаете резкие движения, - опять
услышал я властный и спокойный голос. - Если не станете прикидываться идиотом, а
согласитесь переговорить со иной, то больше никто не будет делать больно ни вам,
ни вашей замечательной подруге.
- Чего надо?! - выдавил я сквозь зубы. - По-моему, ты ошибся адресом...
- И ради праздного удовольствия называю вас, Валерий Николаевич, по
званию. Хотите, расскажу всю вашу жизнь, с момента пересечения границы с
дружественным Афганистаном? - ехидно предложил собеседник. - Или назову номер
служебного телефона в "Золотом ручье"? Который уже, кстати, вам не принадлежит.
Обязанности начальника охраны сейчас возложены на капитана Саблина, вашего, если
не ошибаюсь, друга. Еще что-нибудь интересует? Спрашивайте, не стесняйтесь. У
нас есть время на разговоры.
- Дайте встать с пола, - для начала я решил не усложнять обстановку, а как
можно более точно сориентироваться в возникшей ситуации.
- Вставайте ради Бога, - все так же размеренно разрешил невидимый
собеседник. - И вытрите, пожалуйста, сметану с лица, а то вы очень мне
напоминаете персонажа из фильма про тетю, которому в рожу запустили торт.
Только сейчас я заметил, что купленная мной кисломолочная продукция
растеклась по полу бесформенной лужицей. Остальные продукты разлетелись в
радиусе метра вокруг меня. Кое-какие из них, например шоколадное масло, уже были
раздавлены "костылями" стоящего рядом Соловья. Ничего не скажешь, подходящая
кликуха для двухметрового мордоворота!
- Тебе же сказали русским языком: поднимайся на ножки, козел! - Он снова
пнул меня 6отинком, и на этот раз "главный" не стал его бранить или призывать к
спокойствию. Воспитывают... Ну хорошо, посмотрим, что будет дальше.
И не дай Бог вам, ублюдки, допустить промашку - живого места не оставлю!!
Я поднялся сначала на колени, а затем на ноги. Я им нужен, и просто так
никто не станет вышибать из моего бренного тела бессмертную душу. По крайней
мере, пока не получит то, что хочет. А хочет он. Впрочем, это даже идиоту
попятно.
После того как я принял вертикальное положение, наконец-то появились перед
глазами звездочки. В компании с кривыми зеркалами, делающими окружающие предметы
уродливыми и размазанными. И, плюс ко всему, начала болеть принявшая приличный
удар голова. Я едва удержался на ногах, успев опереться уцелевшей рукой о стену.
Вторая же, подобно измочателенной плетке, безвольно болталась вдоль туловища.
Псредо мной стояли двое удивительно похожих друг на друга мужчин.
Близнецы. С одиваковыми прическами, костюмами и даже выражением лица. И оба - с
пистолетами, направленными в мою строну. Синхронные движения
...Закладка в соц.сетях
