Жанр: Боевик
Танец с саблями
...олодой человек... В судьбе каждого из нас обязательно наступает
момент, когда приходится делать выбор. И жить с этим выбором до конца дней своих.
Он помедлил, давая корреспонденту возможность осмыслить сказанное.
- Но, вы знаете... Давайте лучше не будем писать об этом, ладно?
- Почему? - поднял брови Саша, который, в сущности, был ненамного моложе
Ивана Альбертовича.
- Видите ли, среди тех, кто повел себя в той истории ... определенным образом,
многие сейчас на виду. Их тогда или папа с мамой вытащили, или сами они
"покаялись"... Кое-кто теперь за границей процветает, некоторых я то в Думе, то на
Старой площади периодически вижу. Другие просто живут, воспитывают уже своих детей
- и давным-давно забыли обо всем... Не стоит бередить старое. Не судите, да не судимы
будете - верно?
Корреспондент вздохнул:
- Жаль! Фактура классная.
- Молодой человек... Это - не "фактура", это судьбы человеческие.
Некоторое время оба молчали, гляда на пульсирующий огонек диктофона. Потом
Иван Альбертович продолжил:
- Да... Но удалось не сломаться! Уехал на некоторое время обратно, в Сибирь -
и вернулся уже при Горбачеве.
- Не тяжело было - из столицы? В глушь?
- Видите ли, Саша... Провинция - это не географическое понятие, это состояние
духа. Система ценностей и внутренний масштаб! Можно быть провинциалом и живя в
особняке на Кутузовском проспекте.
- Подождите, я запишу.
- Да, пожалуйста... Успели? Так вот. Трудностей я никогда не боялся - лес
валил, с геологами по тайге хаживал, у станка пришлось постоять. Много чего было...
Прекрасная, знаете ли, школа! Настоящие, простые русские люди, труженики, патриоты.
Глядя из окна кабинета, - он чуть подвинулся в кресле и в очередной раз обозначил
улыбку, - глядя из окна кабинета, даже такого высокого, как этот, никогда не поймешь,
чем в действительности дышит и к чему стремится страна.
Это прозвучало веско и вполне заслуживало дословного цитирования.
- Ну, вернулся в столицу как раз в конце восьмидесятых: гласность, кооперация,
попытка создания социализма с человеческим лицом... Интересное было время, хотя
непростое! Тогда я уже закончил ВУЗ, увлекался проблемами новых форм экономики и
хозяйствования.
- А что вы закончили?
- Уральский химико-технологический. Заочно.
- И хватило времени - на учебу, работу?
- Мы, сибиряки, народ упрямый! Еще кофе?
- Нет, спасибо... И вы сразу же занялись политикой?
Иван Альбертович отрицательно покачал головой:
- Ну, это, скорее, сама политика мною занялась! Я ведь поначалу не думал даже...
Начал новое для меня дело - бизнес, экспортно-импортные операции. Причем,
практически с нуля - и кое-чего добился.
- Скромно сказано...
- Да, пожалуй - чего уж тут! Преуспели мы... А потом наступил тот самый
август девяносто первого. Когда стало ясно, что без твердых политических,
конституционных гарантий цивилизованное развитие российского общества
невозможно... И я принял предложение - баллотироваться в парламент.
- Говорят, вы ни от какой партии не брали ни копейки на свою предвыборную
кампанию?
- У меня своих денег достаточно... Поверьте!
- Но теперь, возглавляя один из важнейших в Государственной Думе комитетов
- вы ведь вынуждены оставить предпринимательскую деятельность? Или, во всяком
случае, можете уделять ей куда меньше внимания, чем до начала депутатской карьеры?
- Знаете, в конечном итоге все мы - граждане России: врачи, коммерсанты,
военные. И чем-то жертвуем для страны... Некоторые отдают здоровье, некоторые жизнь!
Поэтому, мне стыдно и неприлично было бы жаловаться на снижение доходов, если этого
потребовали государственные интересы.
Депутатский значок на лацкане Ивана Альбертовича как-то даже увеличился в
размерах:
- Понимаете?
- Понимаю... Позиция, достойная уважения. Мне сказали, что вы сейчас пишете
диссертацию?
- Да, - с удовольствием кивнул хозяин. Вопрос, безусловно, был ему приятен. -
На тему межнациональных отношений, их развития на современном этапе... Собственно,
этим вопросом я занимался давно - ещё в университете.
- На Урале? - удивился корреспондент.
- Не-ет... Несколько позже. Здесь, в Москве: я же защитил диплом по социальной
политологии.
- Когда?
- В девяносто четвертом. Второе послевузовское образование, трехгодичный курс
- слышали наверное?
- Да, конечно... Поразительно!
- Никогда не поздно работать над собой. Фельдмаршал Суворов, говорят, на
старости лет на мичмана флота выучился! Главное - не почивать на лаврах.
Журналист конспектировал...
Еще минут двадцать поговорили - о внешней политике и криминализации
общества, о проблемах социальной защиты малоимущих и неотложных мерах по
спасению творческого и научного потенциала нации.
- Я удовлетворил ваше любопытство, молодой человек?
- Да, пожалуй... Было весьма любопытно.
Что-то послышалось Ивану Альбертовичу в тоне собеседника:
- Простите?
- Я говорю, читатели наши должны остаться довольны. - Корреспондент
протянул руку и на панели "кассетника" загорелась вторая лампочка: теперь оба
крохотных огонька вспыхивали и гасли попеременно.
- Интересный у вас диктофон! Редакционный? Могли бы и поновее выделить...
- чтобы что-то сказать, подал реплику хозяин.
- А это и не диктофон вовсе. Это - генератор "белого шума", - улыбнулся
посетитель.
- То есть как?
- В общем-то, я и сам не отчетливо принцип действия представляю, - пожал
плечами собеседник, - но прибор хороший. Все "жучки", "закладки" и прочую
электронную гадость вырубает намертво! Радиус действия невелик, да ведь нам с вами
много и не надо, верно?
- Собственно, не понимаю... Это же запрещено! Как вас охрана-то пропустила?
- Пропусти-или. А кому в голову придет? С виду - нормальная кассетная
"Легенда", да ещё и не новая к тому же!
- Знаете что, молодой человек! - хозяин встал, сурово сдвинул брови и оперся
кулаками в столешницу. - Должен заметить...
- Только не надо мне говорить про журналистскую этику, мальчишество, игры в
шпионов! И про Службу безопасности, которая все кабинеты проверяет регулярно, а даже
если бы и не проверяла, то...
- ... то мне от соотечественников скрывать нечего! - Иван Альбертович уже
справился с собой:
- Идите отсюда. Жаль, но я вынужден буду выразить свое категорическое
неудовольствие вашему главному редактору... Мы с ним, кстати, увидимся сегодня, на
приеме в Совете Федерации.
- Ради Бога, не расстраивайте старика! - гость даже не стал делать вид, что готов
оторваться от стула. - Да и сами не того... берегите нервы.
- Что-о-о?
- Гляньте... И не надо так кричать! Прибор дает защиту только от электронных
способов контроля, а вовсе не от банального подслушивания.
Тон гостя каким-то странным образом подействовал на Ивана Альбертовича. Не
то, чтобы он был напуган, но... Всего одним движением можно было дотянуться до
кнопки тревожной сигнализации, а вот именно этого-то движения хозяин как раз и не
делал.
- Что еще?
- Да вы не бойтесь... гляньте! Может быть, вслух прочитать?
- Я грамоте обучен.
Копия справки бывшего Главного управления исправительно-трудовых
учреждений свидетельствовала: Иван Альбертович далеко не всегда принадлежал к
российской политической элите. Некоторый отрезок своей жизни он провел в заведении,
обозначенном незамысловатой комбинацией букв и цифр. Начало срока... конец срока.
Тут же фигурировала и статья Уголовного кодекса - восемьдесят девять, часть три.
- Ну? Ну и что?
- Хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем
кражи... с проникновением в помещение или иное хранилище. Так ведь?
- Пошел вон.
- Как прикажете... - гость не шевельнулся.
- Мне тогда ещё шестнадцати не исполнилось. С кем не бывает... Судимость
давно погашена, так что сенсации из этого не слепишь, не старайся! Невзоровские лавры
покоя не дают?
- Да куда уж нам! - почему-то, корреспондент вовсе не выглядел
обескураженным. - Хотя... Этакий поворот сюжета - сын тюремного надзирателя
попадает в лагерь!
- А это-то при чем? Кому дело до того, какие погоны носил мой отец?
- Верно... В общем-то тоже - военнослужащий!
- Я вызываю охрану - или сам уберешься?
- Сам... Только вот это ещё - гляньте.
- Жаль, что придется охрану звать. Я бы тебя сейчас по-мужски, собственными
руками... Нельзя. Вон!
Вид его был суров и грозен.
- Ухожу, но... всего две бумажки, а? Для интереса?
Хозяин брезгливо пододвинул к себе листки. Молча пробежал глазами. Задумался.
Сел на место:
- Чего тебе надо?
Собеседник, однако, казалось, и не обратил внимания на столь резкую перемену.
Глядя куда-то поверх головы Ивана Альбертовича, он продолжил тоном лектораобщественника:
- Ну-у... Подумаешь, выгнали из института, с первого курса! И не "за политику"
вовсе, а за пошлые кражи в общаге. Так это же все при старом режиме было, верно?
Среда, обстоятельства... Промоет газета косточки, потреплет фамилию - и все. Коллеги
по парламенту в обиду не дадут!
Затянувшийся монолог прервался негромким мурлыканьем того же, сугубо
"личного" телефона. Хозяин протянул было руку к трубке, но передумал... В полном
молчании оба дождались окончания длинной серии звонков - кто-то оказался назойлив
и в отсутствие абонента поверил с трудом.
- Супруга?
- Короче. Чего тебе надо? - предстояла сделка, а в сделках депутат был отменно
силен. Это сейчас его деятельность периода угара перестройки деликатно именуется
"экспортно-импортными операциями". А тогда запросто можно было и головы лишиться
- металл в Эстонию, спирт из Польши... Из первого "пиратского" поколения мало кто
жив остался - одни сами в землю ушли, другим помогли люди добрые. Хорошо, что ктото
надоумил вовремя в политику соскочить!
- Ну? Чего надо?
Но собеседник, видимо, растягивал удовольствие:
- А что вы можете?
- Многое. Не все, конечно, но...
Разумеется, парня прислали с определенным, вполне конкретным поручением. И
теперь должна была прозвучать цена, за которую Ивану Альбертовичу предстояло купить
себе спокойную старость.
- Помощником депутата устроить можно?
- Кого? - удивился хозяин.
- Меня, к примеру...
- Несите документы, - пожал он плечами. - Запросто!
- А на дипломатическую работу? Послом?
- Что вы, это же не только от меня зависит!
- Но, Иван Альбертович!
- Послушайте, в принципе, конечно... Шутите, да? - сообразил он.
- Шучу, - согласился гость. - Мелко все как-то... Эти бумажки дороже стоят,
верно?
- Ну, не то, чтобы...
- Торгуетесь? - поднял брови собеседник, хотя хозяин, кажется, не давал к тому
ни малейшего повода. - Зря!
Ожил "интерком":
- Иван Арнольдович, Швеция на проводе. Вы просили...
- Меня нет, ясно? Ни для кого!
- Да, но...
- Отвали!
Динамик обиженно хрюкнул и умолк - видимо, Леночка не привыкла к
подобному обращению. Это было некстати: женщины не забывают обид, а главное -
обстоятельств, при которых они были нанесены.
Поэтому гость заторопился:
- Так вот, хотелось бы быть правильно понятым... Представляете, какой
поднимется скандал? Не последний в государстве человек, интеллектуальный символ
крупнейшей парламентской фракции - и вдруг подделал диплом о высшем образовании!
- Не надо! Я лично ничего не подделывал.
- Но заведомой "липой" воспользовались?
- Диплом - не платежный документ. Я никому никакого материального ущерба
не причинил, ясно? С этической точки зрения, конечно, не слишком достойно, однако...
- Бросьте, не валяйте дурака! Конечно, если кто-то раскрасит ксерокопию
проездного билета на месяц и станет кататься туда-сюда на метро - это криминал...
Государство обидится. И даже может посадить бедолагу в тюрьму!
Гость сделал эффектную паузу:
- Что же касается вас... Мало того, что все ваши дальнейшие "вторые высшие
образования" и потуги на диссертацию лопаются автоматически - это ещё пол беды.
Важнее, что будучи кандидатом в депутаты вы ввели в заблуждение избирателей!
Сообщив о себе в рекламных материалах и бюллютенях данные, не соответствующие
действительности... То есть, пролезли в Думу путем банального и пошлого
надувательства. Надо обьяснять правовые последствия?
- Нет необходимости...
- Вот и прекрасно, - собеседник демонстративно ощупал глазами депутатский
значек на лацкане пиджака Ивана Альбертовича. Потом придвинул к себе бутылку и похозяйски
плеснул коньяку:
- Будете?
- Нет, спасибо. Итак... Чего вы хотите?
- Ерунда! Сущий пустяк. Вы даже удивитесь, о какой мелочи пойдет речь. -
Коллекционный коньяк неторопливо перетек в желудок гостя:
- Вы ведь через неделю летите в Европу?
- Да, планируется ряд встреч на высшем уровне...
Ничего странного в такой осведомленности не было, о предстоящем турне
российской парламентской делегации много писали и у нас, и за рубежом.
- Вот и прихватите с собой... посылочку.
- Простите?
- Да не волнуйтесь вы - ничего особенного! Всего одно лишнее место багажа.
Вас ведь не имеют права досматривать?
- Да, но...
- Я даже специально поинтересовался - дипломатический протокол, какая-то
там Конвенция... Никакого риска!
- Зачем? Это ведь просто глупо, нерационально даже - заставлять меня
выступить в роли некоего сомнительного курьера... - Иван Альбертович почти
умоляюще поглядел на сидящего напротив человека. Он очень хотел быть правильно
понят:
- Я ведь мог бы, используя свои связи, влияние...
- Опять торгуетесь? - вздохнул собеседник. - Зря! Нам нужна именно эта
услуга. Сейчас. Может быть, впоследствии...
Хозяин кабинета решил, что спорить бессмысленно.
- Что там будет? - на правдивый ответ надеяться не приходилось. Требовался
хоть какой-нибудь, и сидящий напротив это понял:
- Не волнуйтесь - во всяком случае, не взрывчатка. И не наркотики...
- Документы?
- К шпионажу это тоже ни малейшего отношения не имеет!
- Но я должен же знать, хотя бы...
Посетитель посмотрел на часы:
- Фантики! Пестрые такие бумажки, в которые конфеты заворачивают - знаете?
- При чем тут фантики! Издеваетесь?
- Вот их и повезете... - гость уже засобирался под недоумевающим взглядом
собеседника.
Наконец, Ивану Альбертовичу показалось. что он что-то сообразил:
- Акцизные марки?
- Нет такой буквы в этом слове! - подражая интонациям ведущего популярной
телепередачи продекламировал молодой человек. - Да не ломайте голову, ей же Богу...
Портфельчик будет ждать в багажнике машины, которая повезет вас из дому в аэропорт.
Поставите рядом свои вещички, потом все вместе загрузите - а когда надо, отдадите.
- Кому? Где?
- Не волнуйтесь, может быть даже - мне! - посетитель уже приготовился
убрать в сумку свой "диктофон":
- Париж, Мадрид... Впрочем, это уже наша головная боль. Все? Договорились?
- Ну, если вы так ставите вопрос...
- Именно! Именно так, голубчик.
Тихо щелкнула клавиша и огоньки на "Легенде" погасли:
- Огромное спасибо за интересную и содержательную беседу! Надеюсь, это не
последняя наша встреча.
Иван Альбертович не ответил.
Уже в дверях молодой человек обернулся - хозяин шикарного кабинета, торопясь
и расплескивая, наполнял рюмку остатками коньяка...
... Интересно, - подумал "корреспондент", распихивая по карманам паспорт,
карточку прессы и фирменное редакционное удостоверение. - Интересно! Господин
депутат даже не полюбопытствовал, с кем имеет дело. Может, ему все равно? Вряд ли...
Скорее, просто не успел.
- До свидания!
- Всего доброго. - Охрана в здании Государственной Думы Российской
Федерации была не хуже и не лучше, чем в других присутственных местах столицы. И
толку от неё на поверку оказывалось примерно столько же.
Кому надо, тот без труда вынес бы из здания в Охотном ряду все, что душе угодно
- вплоть до доброй половины народных избранников... Только кому они нужны?
Аполитичные воры предпочитают фигурные ручки с дверей и компьютеры последнего
поколения.
Оказавшись на тротуаре, человек с кожаной сумкой помедлил - скорее, по
привычке, чем руководствуясь чувством опасности. Сделал вид, что пытается
прикурить... Нет, все в порядке.
Разве что, за это время заметно испортилась погода - дождя ещё не было, но над
площадью и Кремлем угрожающе нависали косматые полотнища облаков. И ветер...
казалось, он дует со всех сторон одновременно - порывистый, злой и не по сезону
холодный.
- Извините! - пришлось посторониться, пропуская к метро семейную пару с
коляской: привычная московская толчея, самый канун "часа пик"... "Придворные"
водители сонно трепались о чем-то своем - пространство перед Думой было в два ряда
заставлено служебным автотранспортом слуг народа. Естественно, машины парковались
без всякого уважения к знакам и дорожной разметке - так, что переполненным
городским троллейбусам приходилось все время медленно, рискуя оторваться от
проводов, огибать чисто вымытые зады "мерседесов" и "тридцать первых".
А усталый седой капитан со знаками отличия московского ГАИ стоял поодаль -
он давно уже предпочитал ни во что не вмешиваться. Себе дороже...
Человек с сумкой аккуратно выбросил в урну докуренную едва ли до половины
сигарету и вслед за людским потоком зашагал по направлению к переходу. Спустился под
землю...
Здесь пахло сыростью и постоянным ремонтом - впрочем, было довольно чисто.
Освещение, конечно, имелось, но даже после хмурого неба на улице глазам требовалось
некоторое время, чтобы перестроиться.
- Простите, не вы уронили? - голос прозвучал откуда-то сбоку. Женский, с
отчетливыми материнскими интонациями.
- Что? - "корреспондент" на мгновение сбился с шага и непроизвольно
посмотрел под ноги.
- Милиция! Московский уголовный розыск. - Прямо перед носом краснела
казенная книжечка с гербом:
- Ваши документы...
Тот, что показывал удостоверение стоял почти вплотную. Еще один приблизился
справа - обычные физиономии, соответствующая одежка.
- Простите, но...
- Только без глупостей, ладно?
Поток пешеходов был однообразным и не очень интенсивным, поэтому человек с
сумкой сразу же выделил несколько статических фмигур: крепыш на лестнице, дама в
плаще и ещё один силует поодаль.
- Надо же, как мальчишку! - покачал он головой.
- Бывает... - в голосе старшего послышались нотки явного облегчения. -
Вещички позволите?
- Конечно.
Стоявший справа протянул руку к ремешку сумки...
Ему и достался первый удар. Выброшенный снизу вверх локоть впечатался в
челюсть, и тут же коротким тычком ладони "корреспондент" достал неприкрытое горло
старшего. Тот даже не успел убрать удостоверение.
- Стой... Стоять! - оказавшийся на пути крепыш попытался загородить собой
ведущую наверх лестницу.
Видимо, от неожиданности он забыл все положенные по уставу команды, и теперь,
вместо того, чтобы защитить себя, возился с застрявшим в кобуре пистолетом:
- Назад!
Случайные прохожие вели себя по-разному: кто-то дисциплинированно вжался в
стены, кто-то наоборот, замер посреди прохода.
И то, и другое было на руку убегавшему:
- Грабят! Банди-иты!
- Милиция!
Суматоха в подземнои переходе никак не отразилась на жизни московской улицы
- в несколько рядов катили навстречу друг другу вереницы машин, подмигивала реклама
и толстая тетка в дождевике уже закончила раскладывать на специальном столике
вечерние газеты.
- Стой, стрелять буду! - заорали снизу, но человек с сумкой уже перемахнул
через металлическое ограждение и оказался на проезжей части. Скрип тормозов...
яростные гудки... Кто-то, кажется, не успел среагировать, и на асфальт посыпались
цветные осколки разбитых автомобильных фар.
Чудом уворачиваясь из-под колес, он выбрался на противоположную сторону.
Обернулся: сзади, почти не отставая бежали по меньшей мере двое.
- Ох ты! - И здесь какие-то типы в штатском уже выскакивали из серой "волги".
Может быть, они и не имели прямого отношения к происходящему, но судьбу искушать не
хотелось.
Участок улицы впереди представлял собой кое-где оклеенную афишами серую
череду бетонных секций - в центре столицы постоянно что-то строили или
ремонтировали, поэтому заборы давно уже стали неотьемлимой частью городского
пейзажа. "Корреспондент" не раздумывая дернул на себя некое подобие калитки... Запор
не поддался.
Последнее, что человек успел подумать - что очень это как-то не по-милицейски,
бить живого ещё человека ножом... В спину... Насмерть.
... Дорожная пробка рассосалась быстро, и привычные ко всяческим
криминальным разборкам москвичи без особого любопытства проходили мимо лежащего
на заплеванном тротуаре человека.
- Слушай, а она-то здесь при чем? Что она тебе сделала?
- Все равно убью, с-суки... Не шевелись!
- Да я и не шевелюсь. Качает просто.
Пистолет Макарова, калибр девять миллиметров.
Это очень много, когда ствол почти упирается в переносицу - и патрон уже в
патроннике.
При такой дистанции не промахнешься...
- Что, мусор - страшно?
- Страшно, - кивнул Владимир Александрович. - А тебе?
- Заткнись.
С Ладоги потянуло утренней сыростью - солнце выкатилось из-за горизонта, но
туман ещё слизывал очертания берегов.
- Может, отпустишь все-таки бабу?
- Пош-шел ты...
- Да я бы пошел! Но - служба.
Качка заметно усилилась. Огромный белый теплоход не спеша разворачивало
лагом к волне.
- Чего дрожишь-то?
- Простудимся все, вот увидишь!
- Дурак ты, мусор...
Женщина пошевелилась и застонала.
- Смотри, ей плохо совсем.
- Всем нам х..во! - в голосе человека напротив не слышалось злобы, только
усталость и ожидание:
- Скоро там твои?
- А я откуда знаю!
- Смотри! Первая пуля ей, вторая - тебе.
- Договорились же... Сколько можно об одном и том же!
Прямо над головой с неожиданным шелестом разрезала воздух крупная чайка.
- Падла! - пистолет дернулся вслед за ней, но почти сразу же вернулся обратно.
- Господи, ты только не пальни сдуру...
Вообще, со стороны все трое смотрелись достаточно дико: майор Владимир
Александрович Виноградов, мужчина в разорванной белой футболке и полуголая
женщина у него на коленях.
Мелко завибрировала палуба - капитан, очевидно, все-таки решил подработать
двигателем. Под кормой с утробным шумом вспенилась вода.
- Чего это?
- Все в порядке... А то снесет нас на камни, к чертовой матери.
Волнение было приличное - пустынное озеро до самого горизонта покрылось
белесыми росчерками пенных гребней. Ветер срывал их, и мелкие брызги долетали даже
сюда, на шлюпочную палубу.
- Ты плавать-то умеешь?
Сидящего напротив снова начало тошнить: похмелье - страшная штука, а ещё
когда укачивает...
- Да ты белый весь! Может, пивка попросить?
Мужчина опасно ощерился:
- Скажу - принесешь!
- Принесу, - кивнул Владимир Александрович. Он и сам бы сейчас чего-нибудь
выпил.
- Лежать!
Виноградов вздрогнул - женщина, о которой оба на некоторое время забыли,
пришла в себя. Открыла глаза, шевельнула разбитыми в кровь губами...
- Лежать, сука! - ствол пистолета с силой вмялся в щеку. Женщина застыла, не
отрывая от держащего её человека наполненный ужасом взгляд.
- Слушай, она по-русски не понимает...
- Все она понимает.
В общем-то, действительно - вполне можно было обойтись без переводчика.
Ситуация яснее ясного.
- Отпустил бы иностранку? Я же остаюсь.
- Надоело...
В этот момент за спиною майора противно и громко завыла лебедка. Затянувшийся
металлический звук в конце концов заставил Владимира Александровича нервно
передернуть плечами:
- Вот и дождались.
Теперь будь что будет, а от него уже практически ничего не зависело.
Кто-то хрипло откашлялся в мегафон:
- Все готово! Номер два-одиннадцать, правый борт...
- Слышал? Как обещали.
- Ну, падлы, смотрите! Если что-то не так...
- Что ты все обзываешься... - Виноградов медленно, стараясь не делать резких
движений, встал и потянулся. От долгого и почти неподвижного сидения ныла спина,
ноги казались облитыми чем-то тяжелым и вязким. - Ну?
- Иди вперед.
Владимир Александрович закончил массировать шею и направился к трапу. В
принципе, последовательность действий каждого была согласована давным-давно... ещё
ночью.
- Осторожней, ступеньки скользкие.
- О себе подумай!
Не было нужды оборачиваться, чтобы представить: вот тот, кто сзади,
перехватывает поудобнее судорожно напрягшееся женское тело... встает... не убирая
оружия и прикрываясь полуживым от кошмара щитом делает первый шаг...
- Я о себе и забочусь. А то ещё пальнешь случайно! - Виноградов ответил, чтобы
только заполнить пространство вокруг привычными звуками. - Я не быстро иду?
- Двигай... - голос был напряженный, одышливый, но без намека на истерику.
Трап показался довольно крутым - многочисленные заклепки, грязно-салатная
краска... Ладонь то и дело проскальзывала по влажному дереву поручней. Закончив
подьем, Владимир Александрович помешкал, пытаясь не наступить на пятно под ногами:
как раз на этом месте получил свои две пули маленький рыжий боец со смешной
фамилией.
- Чего встал?
- Все в порядке... - теплоход выглядел мертвым и всеми покинутым. Что,
разумеется, было всего лишь профессионально организованной иллюзией.
За каждым шагом, за каждым движением странноватой процессии наблюдали
десятки глаз. Люди в рубке. Те, кто готовил катер. Снайперы Головина...
Развязки ждали и члены экипажа, и автоматчики, притаившиеся вокруг, и те, кто
валялся сейчас, скованный наручниками, в лужах собственной крови и испражнений.
А где-то по каютам ведь были ещё измученные бессонной ночью пассажиры...
Справа, за выкрашенными белой краской леерами, показывала характер Ладога -
с высоты второй палубы волны казались не такими уж и высокими, но теплоход ощутимо
переваливало с борта на борт. Очевидно, в этом просматривался какой-то глубокий
тактический смысл, но теперь замутило и Виноградова.
- Стой!
Владимир Александрович замер. Потом медленно обернулся.
- Стой... - шедший сзади мужчина больше всего походил на покойника -
бледный до зеленоватости, с каплями пота на лбу. Впрочем, и женщина выглядела не
лучше.
- Укачало? - прямо напротив того места, где они теперь находились, темнела
развороченным проемом окна каюта-"люкс". Это был не иллюминатор, а именно окно -
большое, прямоугольное, с толстым немецким стеклом... точнее, с тем, что от этого
стекла осталось. Прошедшей ночью Виноградов собственными глазами видел, как о
...Закладка в соц.сетях
