Жанр: Боевик
Защитник 1-12.
...в кабины.
- И ждите сигнала! - крикнул еще Митч.
Потом он повернулся к Холдену.
- Мы готовы, Дэв.
Холден взял в руку рацию, висевшую у него на поясе. Роуз двинулась к нему. Она
знала, что он отдает приказ первой штурмовой группе выйти к главным воротам, и даже
уловила часть разговора:
- ...сигнал. Повторяю, нападете по моему сигналу. Как поняли? Конец связи.
Роуз прибавила шагу, чтобы идти в ногу с Холденом. Потом все они - мужчины и
женщины - перешли на ровный бег. Щелкали оружейные затворы, побрякивали
металлические части экипировки, все громче хрустел гравий под ногами "патриотов".
Солнце уже поднялось над горизонтом, его лучи падали на лицо Роуз Шеперд, когда
она смотрела в сторону водонапорной башни. Но утро все еще казалось серым, а воздух был
влажным.
Женщина чувствовала прохладу, а потому подтянула молнию своей куртки под самый
подбородок, взглянув при этом на рукав. Там виднелась нашивка, такие же были у всех
остальных "патриотов". Оригинальность тут не требовалась - на рукавах мужчин и женщин
из отряда Холдена помещалось изображение американского флага.
Глава третья
- Командир первой группы вызывает все отряды. Повторяю: все отряды. Атакуем
сейчас. Повторяю: сейчас. Конец связи.
Дэв Холден убрал рацию и бросил беглый взгляд на Роуз.
- Ну вперед, милая.
И сам бросился бежать; вскоре он уже был на открытом месте, ловко перепрыгнул
канаву возле главного шоссе. Свою автоматическую винтовку он держал на уровне пояса в
обеих руках.
Второе отделение первой группы двигалось вдоль противоположной стороны дороги.
Холден специально выбрал такой маршрут, чтобы люди, в случае чего, могли укрыться в
канаве - больше ведь негде.
Часовые у главных ворот - а было их четверо - наконец опомнились и вскинули свои
автоматы. Холден повернул голову.
- Гранаты! - крикнул он.
Затем отскочил в сторону, чтобы дать возможность гранатометчику стать на одно
колено, прицелиться и выстрелить. Как только из ствола вылетел первый снаряд, Холден
поднял свою винтовку к плечу и выпустил длинную очередь в направлении ворот.
Один из часовых повалился на землю за миг до того, как взорвалась первая граната.
Еще один солдат и кусок внешних ворот взлетели на воздух. Понадобилось еще три
гранаты, чтобы уничтожить остальных и пробить брешь в воротах.
Звуки выстрелов и приглушенные взрывы доносились и с другой стороны базы.
"Вторая группа", - подумал Холден.
Затем схватил с пояса рацию.
- Говорит командир первой группы. Водители, как слышите? Приказ: начинайте
немедленно. Повторяю: немедленно. Конец связи.
Они были теперь возле остатков контрольно-пропускного пункта возле главных ворот.
Металлическая ограда по обе стороны от них уже начинала вибрировать и скрипеть под
нажимом.
Стрельба усилилась. Это из ближайшей казармы выскочили не совсем одетые люди и
открыли яростный огонь прямо с крыльца. Из окон тоже палили вовсю.
Расстояние было ярдов двести, поэтому пули не наносили "патриотам" особенного
урона, но все же люди Холдена, а также второе отделение, поспешили залечь в канаву.
- Бейте по казарме! - крикнул Дэв.
Он рассчитывал лишь на плотность огня, а не на его точность. Ну куда можно попасть с
такого расстояния пульками калибра 5,56 миллиметров, да еще, если оружие находится в
руках людей, не особенно к нему привыкших? В организации "Патриотов" в Метроу на
каждого бывшего полицейского или ветерана вьетнамской войны приходилось по
три-четыре человека, которые никогда ранее не видели ничего, кроме охотничьих ружей.
- Режьте очередями! Снесите это крыльцо к чертовой матери! - снова крикнул Холден.
Гранатометчики обоих отделений выпустили по заряду, но прицелились неточно.
Первый выстрел - недолет, второй же снаряд, по крайней мере, вырыл борозду в дорожке
между двумя казармами.
Огонь противника на некоторое время ослабел, необходимо было этим
воспользоваться.
- Стреляйте снова! - приказал Холден.
Следующий залп был гораздо удачнее - часть крыльца казармы разлетелась на кусочки,
похоронив под собой троих бойцов "Ударных отрядов".
А ограда тем временем дрожала и напрягалась все сильнее. Казалось, что металл стонет
под нажимом.
- Гранатометчики! Бейте по обеим казармам! - скомандовал Холден. - Цель - крыши!
Те кивнули и снова взялись за свое оружие.
- Шалер и Браун, прикрывайте гранатометы, - продолжал отдавать указания Дэв. -
Остальные, оба отделения, - за мной!
Он вскочил на ноги и вновь бросился к разбитым главным воротам. Роуз неотступно
следовала за ним. Теперь стреляли из казармы слева от них, но пули пока лишь дырявили
землю. Холден выпустил очередь в ответ. Он знал, что это бесполезно с такого расстояния,
но нельзя же так просто позволить этим ублюдкам палить в себя?
Преодолев внешние и внутренние ворота, "патриоты" развернулись веером во дворе. В
этот момент послышался скрежет и лязг, а потом страшный грохот, когда многотонные
секции металлической ограды вдруг сорвались со своих мест и поползли в стороны.
Рушились каменные колонны, к которым крепилась ограда, густое облако пыли повисло над
воротами. Пострадали и несколько автомобилей, стоявших в непосредственной близости от
уничтоженной ограды.
Когда наконец металлические секции грохнулись на землю, из леса послышалась
оживленная стрельба.
- Держись меня! - крикнул Холден Роуз.
И бросился к зданию казармы, которое находилось слева от него. Тут же на крыше
казармы разорвалась граната, выпущенная кем-то из "патриотов" с дороги. Полетели стекло
и черепица. Холден перебросил винтовку в левую руку и сорвал с пояса осколочную гранату,
потом пригнулся и продолжал движение, крикнув Роуз:
- Прикрой меня!
И тут же услышал треск М-16 у себя за спиной. С полуразбитого крыльца казармы все
же продолжали стрелять, и вот пули уже взрыли землю у самых ног Холдена.
Внезапно звуки выстрелов из винтовки Роуз заглушил грохот длинных очередей и
громкие крики. Холден взглянул на то место, где на земле лежали вырванные из ограды
секции.
Оттуда наступали основные силы "Патриотов" - люди из окрестностей Метроу.
Некоторым пришлось преодолеть сто пятьдесят миль, чтобы прибыть сюда, к месту
сражения.
Холден находился уже в двадцати ярдах от ближайшей казармы. Замахнувшись, он с
силой швырнул гранату, целясь в одно из окон с выбитыми стеклами, и тут же сорвал с пояса
еще одну, которая последовала тем же маршрутом. А сам бросился ничком на землю.
Первая граната ударила в стену и взорвалась, щепки и кусочки кирпича полетели в
стороны, накрыв и Холдена. Зато второй смертоносный шарик все же попал в окно, о чем
Дэву поведал приглушенный звук взрыва. Он вскочил на ноги.
Рядом уже находились и другие "патриоты".
- Врассыпную, ребята! Окружайте их!
На крыше казармы разорвалась еще одна граната, выпущенная с дороги. Снова
посыпались черепица и куски дерева. Холден бежал к крыльцу, держа готовую к стрельбе
М-16.
Навстречу ему с досок крыльца поднялся солдат из "Ударных отрядов". Его лицо было
в крови, но автомат тут же выплюнул струйку огня. Холден метнулся влево, выпустив
ответную очередь. Пули раскрошили дерево перил, но солдат продолжал вести огонь.
Холден упал на землю, перекатился, оказался вдруг на коленях и с этой позиции
наконец срезал противника. Потом вставил новый магазин. Роуз была уже на ступеньках,
паля из своей винтовки по окнам с выбитыми стеклами. Холден схватил еще одну гранату.
- Осторожно! - крикнул он женщине и швырнул черный шарик в окно, а сам бросился
к крыльцу.
Взрывной волной его хорошенько тряхнуло, но равновесия он не потерял. Группа
президентских солдат - кто в мундире, а кто и в нижнем белье, кто с оружием, а кто и без -
вырвалась и побежала по дороге между двумя казармами, пытаясь уйти из-под обстрела.
Но тут путь им преградила фаланга "Патриотов", несколько секунд бойцы "Ударных
отрядов" еще пытались пробиться сквозь ряды противника, но тут же поняли тщетность этой
попытки и обратились в паническое беспорядочное бегство во все стороны.
Холден на ходу перебросил винтовку в левую руку и вытащил из кобуры пистолет. Он
по-прежнему двигался к казарме, но по пути все же успел уложить еще парочку
деморализованных президентских солдат, которые в ужасе метались по двору.
Наконец Дэв взбежал по ступенькам крыльца. Какой-то парень пытался было пальнуть
в него из "Беретты", но Холден тут же буквально снес ему голову, стреляя одновременно из
обоих своих стволов.
В казарме еще оставались люди и сдаваться они, видимо, не собирались. Холден и Роуз
открыли огонь, стреляя в двери и в окна. Противник огрызался короткими очередями.
А патроны уже были на исходе.
- Уходим, Роуз! - крикнул Холден, оценивая ситуацию.
Он сорвал с пояса очередную гранату и швырнул ее в окно, а сам скатился по
ступенькам крыльца и распластался на земле. Женщина уже была рядом с ним. Грохнул
взрыв, щепки и кусочки кирпича засыпали их с ног до головы. Холден вскочил на ноги.
- Ложись! - крикнула Роуз. - Еще одна!
На сей раз она бросила черный шарик в дверной проем. Куски дерева полетели в
стороны, взрывной волной сорвало перила с крыльца. Холден успел вовремя упасть на
землю, но теперь снова уже был на ногах и бежал к крыльцу с пистолетом в руке.
- Есть там кто живой? - крикнул он громко. - Сдавайтесь, у вас нет шансов!
Никто еще не успел ответить, как отозвалась рация, висевшая на поясе Холдена. Он
сунул пистолет за ремень и схватил прибор.
- Дэв, ты меня слышишь? - послышался знакомый голос.
Это был Лютер Стил, командир второй группы. В критические минуты на него всегда
можно было положиться, но вот его лаконичность явно оставляла желать лучшего.
- Слышу, Лютер.
- Мы уже у внутреннего ограждения. Проверили насчет мин, но, кажется, их тут нет.
Теперь приступаем к эвакуации людей. Их тут сотни четыре. Господи, Дэв, они выглядят
так, словно их морили голодом. Подумать только, что американцы так обращались со своими
соотечественниками. Я не могу в это поверить!
- А я могу. Если у тебя найдется десяток свободных ребят, направь их к нам, на дорогу
между казармами. Тут разбежались человек сорок "ударников", смотри, будь осторожен -
они могут выйти на тебя.
- Понял, Дэв. Посылаю Тома и Рэнди с их отделением. Билл останется со мной - он
хорошо разбирается во взрывчатке. Ну, удачи тебе. Конец связи.
Холден кивнул, словно бывший агент ФБР Лютер Стил мог его видеть, а потом нажал
на кнопку микрофона.
- Всем отрядам. Говорит Холден. Лефлер и Блюменталь, приказ: подтяните своих
людей к казармам. Группы из Тенесси и Южной Каролины - займите огневые рубежи по
обеим сторонам дороги. Помните, в любой момент мы можем подвергнуться авианалету.
Надо действовать быстро. Конец связи.
Роуз стояла рядом с ним у основания крыльца. Тут же были человек двенадцать
"патриотов" из Метроу.
- Эй, сколько можно повторять? - крикнул Холден, обращаясь к дверному проему. -
Или быстро сдавайтесь, или мы сейчас войдем и разнесем вашу халупу к такой матери!
- Не стреляйте! - заголосили из казармы. - Мы сдаемся! Мы выходим! Только не
убивайте нас!
Холден презрительно скривил губы и отвернулся.
Томас Эшбрук сделал последний глоток кофе и поставил чашку на стол. Потом закурил
сигарету.
Яхта "Руфь II" упруго скользила по волнам, ветер туго надувал паруса. Эшбрук
достаточно знал о навигации, чтобы испытать полное доверие к своему рулевому, который
сейчас находился в рубке.
С вечерним отливом вчера они вышли из Нассау, идя под парусом и на дизеле. Местом
назначения для них являлся кусок пустынного берега где-то в районе Киз; назывался этот
участок тоже не очень ободряюще: Айсмэнс Пэйн . Наверняка место безлюдное и унылое.
Ну разве что его используют контрабандисты, чтобы спрятать там свои пакеты с кокаином.
На борту "Руфь II" не было кокаина, но зато имелся груз, с которым тоже никак не
следовало попадаться в руки береговой охраны. Рядом с шезлонгом Эшбрука, на носу судна,
лежал водонепроницаемый мешок, в котором находился автомат системы "Хеклер и Кох" и
три магазина к нему.
Но это была лишь часть груза. Яхта везла еще автоматические винтовки, пистолеты,
револьверы, гранатометы, взрывчатку, патроны, короче - целый арсенал.
Друзья Эшбрука из "Моссад" (один из них был достаточно старым, чтобы помнить
еще полное название этой организации: "Моссад Элия Бет" - "Идя к вершине") объяснили
ему это так:
- Было время, Том, когда наш народ жил хуже, чем сейчас. Точнее говоря, он просто
боролся за выживание. Тогда вы не оставили в беде Израиль, а ведь не будь у нас оружия,
нам бы устроили Холокост еще похуже, чем при нацистах.
И с тех пор американцы не отказывались помогать нам. Вот поэтому мы готовы сейчас
помочь вам - с ведома самого премьер-министра. Правда, оружие будет не израильского
производства, но после нашего оно - самое лучшее в мире.
И сотрудник "Моссад" рассмеялся.
"Руфь II" везла достаточно оружия, чтобы экипировать роту коммандос. Что ж, в
масштабах страны это, конечно, не много, но все равно очень поможет американским борцам
за свободу и демократию, которые бросили вызов узурпатору Роману Маковски. При одной
мысли об этом диктаторе-демагоге Том Эшбрук чувствовал неприятный привкус во рту.
Но здесь, на палубе яхты, ему было очень хорошо. Эшбрук затянулся сигаретой и
задумался.
Много лет он жил контрабандой, пока заправлять всем не стали торговцы наркотиками.
Он вступил с ними в конфликт, а потом убил Артуро Нуньеса и затопил его судно,
"Сантьяго", в штормовую погоду на Уэст Палм Бич. А перед этим гнался за Нуньесом через
всю Атлантику, потому что должен был уничтожить человека, который предал его, человека,
который готов был за деньги травить себе подобных.
Да, отчаянные были деньки. Приятно вспоминать, однако Эшбрук не был идеалистом и
всегда руководствовался прибылью.
Дайана, его жена, бывшая с ним все эти годы, часто говорила ему потом:
- Это признак уважения к тебе, Том, что никто никогда не спросил, почему ты ушел из
дела, когда тут запахло наркотиками.
Ну, может, и так, а может, другие просто знали о судьбе Нуньеса и не хотели создавать
себе неприятности.
Эшбрук поправил кобуру с "Браунингом" под мышкой и выбросил окурок за борт, по
ветру. Он вообще редко курил и не любил сигареты с фильтром, поэтому его организм не
был отравлен всякими вредными веществами. И он не хотел загрязнять море, которое так
часто носило его на себе.
Эшбрук всегда возвращал свои долги. Это было его золотым правилом. И неважно, что
это за долги. Вот и муж его покойной дочери, Элизабет, тоже сейчас платил по счетам. Что
ж, если он выживет и добьется успеха в своей борьбе, то станет героем новой американской
революции. Возможно, что когда-нибудь день рождения Дэвида Холдена будет
праздноваться, как сейчас день рождения Вашингтона.
- О чем ты задумался, Том?
Том Эшбрук повернул голову на голос. Рэйчел, дочь его нынешнего благодетеля (ее
отец был владельцем "Руфь II"). Черт возьми, какая красивая девушка...
- Я думал о том, - ответил он с улыбкой, - насколько это глупо с моей стороны снова
ввязываться в контрабанду.
Рэйчел рассмеялась и уселась в шезлонг рядом с ним.
- Дай мне сигарету.
Он вытащил сигарету из пачки, прикурил, затянулся и передал ей.
- Спасибо. Но как ты можешь курить сигареты без фильтра?
Девушка мизинцем сняла с нижней губы несколько крошек табака.
- А ты не крась губы и не будет прилипать.
Эшбрук улыбнулся.
- Так о чем же ты конкретно думал в связи со своим контрабандистским бизнесом?
Эшбрук не знал, что именно она имела в виду, но ответил честно и искренне:
- Я никогда не предполагал, что мне доведется нелегально провозить оружие в
Соединенные Штаты, чтобы помочь честным людям бороться с проклятым узурпатором.
- Кто такой узурпатор? Я не знаю такого слова.
Ветер бросил ей в лицо прядь волос медового цвета, и девушка убрала их ладонью. Том
наблюдал, как поднимается в небо дымок от ее сигареты. Потом он ответил:
- Узурпатор, это вор, который украл власть, принадлежавшую по закону другому. Вот
и все, что он из себя представляет, независимо от того, что такой тип сам о себе думает или
каким хочет казаться. Роман Маковски узурпировал власть в стране.
- Как любопытно, - улыбнулась Рэйчел.
- Ну любопытство это отличительная черта женщин, - сказал Эшбрук, усаживаясь
поудобнее.
Он чувствовал себя неловко, сидя рядом с этой милой красивой девушкой. И его тело
напоминало ему об этом. Что ж, он ведь вполне мог быть ее отцом.
- А ты бы смог убить этого диктатора-узурпатора, Романа Маковски? - спросила
Рэйчел.
Эшбруку не надо было думать над ответом.
- Без малейших колебаний, - сказал он.
Когда стихли последние выстрелы, со стороны Метроу подошла небольшая колонна
автотранспорта, и теперь на машины быстро грузились люди - бывшие еще недавно
заключенными - мужчины, женщины, дети, но детей было немного. Все они содержались
тут совершенно незаконно, без суда и следствия, даже без консультации с адвокатом.
В основном им предъявлялось обвинение в незаконном хранении или ношении оружия,
но, как правило, дела были сфабрикованы для того, чтобы изолировать как минимум на
время политически опасных в перспективе лиц.
А в некоторых случаях - как, например, произошло с инженером из радиостудии Лема
Пэрриша - людей брали в качестве предостережения для других, более влиятельных персон.
Дескать, смотрите, чтобы и с вами этого не случилось. Такая вот угроза.
Роуз никогда не встречала этого парня и понятия не имела, какое из лиц, мелькавших в
толпе, принадлежало ему. Знала только, что лицо это должно быть черным. Но тут было
много чернокожих, впрочем, как и белых, и латиноамериканцев. Присутствовали даже
несколько азиатов.
- Ладно, этот фургон уже полон, - сказала Роуз, наблюдавшая за погрузкой людей. -
Им же надо еще как-то дышать.
Бывшие пленники тесными рядами расселись на полу фургона. Роуз поднялась по
ступенькам и вошла внутрь. Так было задумано заранее - в каждый из фургонов, грузовиков
и трейлеров должен войти кто-то из "Патриотов" и несколько минут поговорить с людьми.
Целью выступления была попытка привлечь в организацию новых членов.
Тех, кто согласится вступить в ряды борцов за свободу, переведут в отдельный
грузовик, а остальных развезут по небольшим фермам и деревушкам в Алабаме и обеих
Каролинах. Там им помогут укрыться, а впоследствии и получить новые документы.
Уже сейчас отделение организации в Майами усиленно работало над массовым
изготовлением карточек социального страхования и водительских прав. Но работа шла
медленно, поскольку тут требовалось очень хорошее качество, а также не хватало бланков и
специальных пластиковых покрытий.
Роуз Шеперд остановилась возле двери фургона и окинула взглядом сидевших на полу
людей.
- Минуту внимания, - сказала она. - Мне нужно сделать сообщение для вас.
Глухой шум в фургоне постепенно начал стихать, все смотрели на женщину у входа.
- А затем я отвечу на ваши вопросы, если их не будет слишком много. Меня зовут Роуз
Шеперд, - продолжала она. - Возможно, вам приходилось видеть мои фотографии.
Послышался негромкий смех.
Роуз прокашлялась, чувствуя, как вспотели ее ладони под перчатками. Она ненавидела
публичные выступления.
- Если вы до сих пор не знаете, кто мы такие, - начала женщина, - или еще не заметили
изображение американского флага у нас на рукавах, то могу прояснить этот вопрос.
Мы - "Патриоты", о которых вы наверняка не раз слышали. Но здесь сейчас вы видите
лишь часть бойцов нашей организации, их еще тысячи и тысячи по всей стране, и это
количество увеличивается с каждым часом.
Когда шеф ФБР Рудольф Серилья передал на телевидение ту знаменитую видеопленку,
которая доказывала, что за убийством законного президента стоял Роман Маковски, многие
люди по-другому взглянули на ситуацию в стране и сделали свой выбор.
- Кто-то из вас может спросить, - продолжала Роуз Шеперд, - какова наша
политическая программа. Что ж, отвечу. Мы стоим за Конституцию и только за
Конституцию. Мы требуем, чтобы Маковски был подвергнут импичменту и отдан под суд за
убийство.
Мы требуем, чтобы законное правительство - кто из него еще остался - дало
решительный отпор "Фронту Освобождения Северной Америки" и приняло меры к тому,
чтобы никто из этих террористов больше не смог убивать.
Ну, а если это все произойдет, то мы хотим вернуться к прежнему положению вещей,
каким оно было до этих всех событий. Но с одним исключением. Мы не хотим больше
терпеть того, что мирные граждане зачастую становятся главными жертвами и
преступников, и общества. Они несут ответственность за все, а бандиты гуляют на свободе
или отделываются символическим наказанием. Это позор.
Наши тюрьмы переполнены, но смертный приговор практически никогда не
приводится в исполнение. А суды служат каким-то проходным двором. Виновные в наиболее
серьезных преступлениях очень редко подвергаются аресту. Основная часть приговоров
выносится мелким жуликам и воришкам, а акулы уголовного мира ловко уходят от
ответственности.
Поэтому в нашей стране принимается все больше законов, которые ограничивают
права честных людей. Ведь честные люди и так подчиняются законам, а вот всякого рода
мерзавцы - нет. Конечно же, гораздо легче прижимать порядочных граждан, чем вести войну
с бандитами.
- Да, - продолжала Роуз, - мы хотим, чтобы Америка вновь стала Америкой. Для
всех - белых, черных и остальных. Независимо от вероисповедания человека и его
социального положения. Нам нужно к этому прийти, чтобы мы все наконец проснулись. И да
поможет нам Бог, если мы проиграем в этой борьбе. Потому что тогда придется заплатить
очень большую цену. Проиграют все и навсегда.
- Наверное, - Роуз усмехнулась, представив, как глупо она сейчас выглядит в своем
черном армейском комбинезоне, с оружием на плече, с черной банданой на голове и щеками,
вымазанными углем для маскировки. - Наверное, все же эта моя речь предназначена для
того, чтобы завербовать кого-то из вас в наши ряды. Поверьте, никогда раньше я не делала
ничего подобного. Я ведь была работником полиции, а не коммивояжером, рекламирующим
пылесосы.
Кто-то снова негромко засмеялся.
- Но нам очень нужны люди, мужчины и женщины, в качестве бойцов и для
выполнения многих других функций в нашей организации. Только вот платить за это нам
нечем. Мы можем лишь предоставить дополнительные льготы: возможность иногда принять
холодный душ и поспать на земле, а не в теплой мягкой постели. Что ж, время такое.
Она усмехнулась.
- Но хотя работы очень много, мы все же до сих пор могли обеспечить наших людей
двухразовой кормежкой и, уверяю вас, иногда они получали даже горячую пищу.
Итак, какие будут вопросы?
Молодая девушка, еще подросток, сидевшая где-то в середине, поднялась на ноги. Ее
лицо было в грязи, волосы растрепаны, голубые джинсы разорваны на боку. Впрочем, это
последнее могло быть данью молодежной моде, но Роуз так не думала.
- Мэм? - несмело спросила девушка.
- Да, слушаю.
- А с какого возраста можно стать "патриотом"?
Женщина, сидевшая рядом с ней, настойчиво тянула ее за штанину, заставляя снова
сесть.
- С какого возраста? - Роуз усмехнулась. - Что ж, возраст должен быть достаточным
для того, чтобы человек мог рискнуть своей жизнью ради лучшего будущего. Вот
единственный критерий.
Девушка сделала шаг вперед, чтобы отдалиться от женщины, тянущей ее за штанину,
видимо, - матери.
- В таком случае я хочу записаться.
Роуз посмотрела на них обеих, а потом обратилась к девушке:
- Мы не против, если ты решишь этот вопрос со своей семьей. Мы не собираемся
вносить разлад в семейные отношения. А если результат будет положительным, найдешь
меня возле машины. Еще будут какие-нибудь вопросы?
Поднялся мужчина. На нем болтались остатки строгого черного костюма. Он был
примерно одних лет с Роуз, очень худой и давно небритый.
- Судя по тому, что я услышал, - произнес он, - эти ваши "Патриоты" просто банда
психов с оружием в руках.
Послышался недовольный гул, люди зашевелились. Роуз высоко подняла руку.
- Пожалуйста, тише. Каждый имеет право высказаться.
- Ну, - снова заговорил мужчина, - так что вы мне можете ответить на этот вопрос?
- Я отвечу, что мы, "Патриоты", верим в идеалы Америки, в Конституцию, законное
правительство, свободу и справедливость. И мы считаем, что свободные люди должны нести
ответственность за свою свободу и должны иметь право выбора...
- Но вы же носитесь вокруг с оружием в руках! Да вы посмотрите на себя - женщина в
таком виде. Это же просто какое-то дешевое кино про войнушку.
- Стоп, - сквозь зубы произнесла Роуз. - Вы задали вопрос и теперь позвольте мне на
него ответить. И это никакое не кино, а самая настоящая война. Оружие может быть таким
же инструментом, как и многие другие предметы. Если вы берете ложку и с ее помощью
едите свой суп, она остается ложкой. Если вы ею выколете кому-нибудь глаз, она останется
ложкой, но выполнит уже функцию оружия.
Так и с винтовкой - вы можете с ее помощью защищать себя, свой дом, свою свободу, а
можете и убивать ни в чем не повинных людей. Но ведь это вы пользуетесь этими
предметами, а не наоборот.
Вы человек, и у вас есть право выбора, вы решаете, как использовать винтовку, ложку,
машину, а они ведь не могут выбирать, в чьих руках окажутся. Неодушевленные предметы
не могут быть ни хорошими, ни плохими, а вот человек - да.
Роуз чувствовала, как кровь приливает к голове, щеки покраснели, сердце билось чаще.
- Право выбора есть только у людей, - повторила она. - И в этом заключается весь
смысл жизни. Никто не может указывать мне, что я должна говорить, думать, делать, разве
что мои действия будут ущемлять права других людей.
Если я первая прибегну к насилию, - я виновна. Но если кто-то попытается применить
насилие ко мне, я отвечу ему тем же, чтобы защитить себя, свою семью, страну, свободу - я
имею право обратиться к насильственным методам, чтобы помешать ему это сделать.
- Я не знаю, - переведя дыхание, продолжала Роуз Ше
...Поділитися у соцмережах
