Защитник 1-12.

      Джерри Эхерн
      Защитник 1-12. 1. Битва начинается. 2. Смертельный клин. 3. Вне контроля. 4. Время выбора. 5. Западня. 6. Побег. 7. Месть. 8. Попранная справедливость. 9. Поступь смерти. 10. Честь флага. 11. Вызов. 12. Выживших не было.
Джерри Эхерн Битва начинается
Защитник 1.
"Эхерн Джерри. Битва начинается. Смертельный клин. Вне контроля: Романы": Проф-Пресс; Ростов-на-Дону; 1996 ISBN ISBN 5-88475-070-6 Оригинал: Jerry Ahern, "The Battle Begins"
Аннотация
Ночь опустилась на Соединенные Штаты. Загадочная организация, именующая себя "Фронтом Освобождения Северной Америки", сеет страх и смерть по всей стране. На улицах городов льется кровь, гибнут мирные люди. Правительство оказалось абсолютно неспособным остановить волну насилия, тем более, что и в государственных структурах затаились сторонники ФОСА. Профессор университета Дэвид Холден - бывший офицер спецвойск - был обыкновенным законопослушным гражданином, пока в один ужасный день жертвой террористов не стала его семья, разделившая судьбу многих сотен невинных жертв. А власти по-прежнему бездействуют... "Если не я, то кто же?" - задает себе вопрос Холден, и вместе с группой своих друзей выступает на защиту демократии. Кучка смельчаков решительно бросает вызов Злу...
Джерри Эхерн Битва начинается (Защитник - 1) Роман

Глава первая

Он закурил сигарету от одноразовой зажигалки, бросил взгляд на часы "Таймекс" на левом запястье. Ему уже было пора уходить. Повар и официантка в заляпанном халате, которая так и не сказала ему ни единого слова, все еще переругивались друг с другом; повара он не видел, его голос походил на скрежет ножовки, врезающейся в металл; официантка как раз появилась на пороге желтой засиженной мухами вращающейся двери. Он бросил на стойку бара семьдесят пять центов за свой слегка теплый кофе и вышел на улицу. Звуки ленивой ссоры в баре внезапно пропали, их сменили гудки автомобилей, отдаленный вой полицейских сирен и взрывы принужденного смеха. Стоял конец декабря; погода была чересчур теплая, даже для крайнего юга США. Повсюду вокруг него сияли огни неоновой рекламы, они вспыхивали, заливая ярким светом слишком сильно накрашенные лица женщин с надутыми губками, в коротких обтягивающих юбках и развязных, нахальных мужчин в обтрепанных мешковатых штанах. Машины проносились мимо, их включенные на полную мощность радиоприемники служили еще одним доказательством эффекта Доплера; волны "тяжелого металла" обрушивались на головы прохожих и затихали вдали. Он остановился у поворота в переулок. Даже слепой на его месте понял бы, что достиг цели: тяжелый кислый запах ясно чувствовался в ночном воздухе. Он бросил взгляд вверх и вниз по улице, свернул в переулок; правая рука сама скользнула под полу спортивной куртки из искусственной кожи, нащупала рукоятку пистолета "Глок", висевшего в черной нейлоновой кобуре под мышкой. Примерно посреди переулка он уловил какое-то движение; однако, поскольку время встречи еще не настало, он продолжал идти вперед, как будто ничего не произошло, прислушиваясь к шлепающим звукам, которые издавали подошвы его резиновых туфель, шаркая по грязному тротуару. - Эй, Джонсон! Дмитрий Михайлович Борзой медленно повернулся вправо. - Косяк. Как дела? - Нормально. Я уже решил, что вы не придете. - С чего вдруг? - Ну... - очевидно, Косяк просто не знал, что ответить. На несколько секунд воцарилось неловкое молчание, нарушать его Борзой не стал. Наконец он произнес: - Если ты и твои люди хотят участвовать в деле, вам сразу надо запомнить одну вещь. - Да? И какую же? - Косяк рассмеялся. - Всегда приходи вовремя. Ни чуть раньше, ни чуть позже. И это касается обеих сторон. Если ты пришел вовремя, а тот, с кем ты должен встретиться, опаздывает, сразу же уходи. Не жди никогда. - Точно, это и дураку ясно. Борзой лишь кивнул, еще на секунду задержав взгляд на лице Косяка, залитом желтым светом фонаря, пока, наконец, ему стало невмоготу. Лицо слабого человека, который пытается казаться сильным, надевает на себя маску угрозы, с опущенными в вечной гримасе недовольства уголками рта. Усики над верхней губой едва прикрывали розовые прыщи, светлые жесткие волосы были коротко острижены по бокам, а на макушке взбиты в хохолок, они напоминали моток колючей проволоки. - Все собрались? - Да. Я сегодня как комитет по встрече, мистер Джонсон. - Отличная мысль, Косяк. Всегда надо выставлять часового, просто на всякий случай. Всегда нужно прикрытие. Сейчас шлепанье его резиновых подошв звучало эхом на фоне щелканья о тротуар высоких каблуков Косяка, туфли которого представляли собой нечто среднее между обувью заправского щеголя и женщины-крестьянки. Они остановились у железной двери, разрисованной пентаграммами и лозунгами типа "Вся власть "Леопардам"!" Косяк постучал в дверь условным стуком, потом еще раз; дверь распахнулась настежь, и было неясно, зачем в этом случае нужен условный стук. - Я привел Джонсона, - ввалившись в дверь, объявил Косяк. Борзой вошел вслед за ним. Борзой наскоро подсчитал количество присутствующих. Все тридцать четыре человека, которых он ожидал увидеть, были на месте. С ними пришли полдесятка неряшливо одетых подруг, все со следами грубого обращения со стороны их "половин". Борзой прошел в переднюю часть подвального помещения; здесь тоже стоял тяжелый запах мусора, но этот запах отличался от мусорной вони на улице, здесь к нему добавлялись сырость и запах прокисшего пива. Под потолком горели лампочки без абажуров. Косяк, в качестве "телохранителя", занял свое место рядом с главарем банды, Смити. Смити был высокого роста, стройный, но, несмотря на худощавость, при каждом его движении под курткой играли мускулы. На его лице было написано притворство, но в глазах не было ничего похожего: его глаза выражали лишь удовольствие и жестокость. - Мистер Джонсон, - приветствовал его Смити, протягивая правую руку для рукопожатия; на его запястье был широкий черный напульсник. - Здравствуйте, Смити, - и Борзой пожал протянутую руку. - Мы приняли решение. Как мы будем отрабатывать обещанные нам деньги? - И Смити рассмеялся. Тут же засмеялся Косяк, и вся комната на несколько секунд зашлась от хохота. Но как только Смити заговорил нарочно приглушенным шепотом, все остальные звуки в комнате затихли, лишь время от времени капала вода в раковине, да раздавалось случайное шарканье ноги. - Мистер Джонсон посетил нас сегодня, чтобы рассказать, каким образом мы будем зарабатывать деньги, да? Так что закройте пасти и слушайте внимательно. - Смити посмотрел на Борзого. - Начинайте. - Спасибо, - кивнул Борзой. Борзой обернулся лицом к публике, слева и справа от него стояли Смити и Косяк. Видимо, они представляли собой нечто вроде почетного караула. - Вам не надоело еще сражаться не на жизнь, а на смерть за каждый цент? В ответ послышался смех, кто-то произнес: - Тем, с кем мы боремся, это надоело гораздо больше! - Закрой пасть! - рявкнул Смити, и шум стих. - Вы не задумываетесь над этим просто потому, что вы уже привыкли. Но вы все жертвы, жертвы общества, которое угнетало ваших родителей, угнетало родителей ваших родителей, а теперь угнетает вас. У вас есть мозги. У вас есть сообразительность, смекалка. Но вам приходится воровать, чтобы использовать их. Я предлагаю вам возможность изменить вашу жизнь. Больше никто не посмеет взглянуть на вас сверху вниз. Вам не придется больше подбирать объедки после других, другие будут подбирать их за вами. Деньги, - черт возьми, у вас их будет столько, что вы не будете знать, что делать с ними. Но, что самое главное, в ваших руках будет власть. Вы хотите этого? Поднялся шум, руки со сжатыми кулаками сотрясали спертый воздух, сидевшие в обнимку с девушками сжали их еще крепче, некоторые начали целоваться. Борзой посмотрел на Смити. - Нам надо поговорить наедине. Прямо сейчас. - Круто. - Смити закурил сигарету и посмотрел через плечо на Косяка. - Присматривай за ситуацией, Косяк. - Есть, босс. Борзой направился к выходу, рядом с ним шел Смити. Борзого ободряюще похлопывали по спине, ему сунули бутылку пива, часть пива разлилась. Выйдя на улицу, Борзой сделал глубокий вдох; кислый запах здесь меньше бил в нос. Смити закрыл дверь и прислонился к ней. - Теперь нас никто не слышит. Ну, что вы хотели мне сказать? Борзой вылил пиво на тротуар и швырнул бутылку в мусорный ящик. - Тебя устраивает правительство Соединенных Штатов? - Что-о? Это что еще за штучки? - Смити приблизился к нему. Рука Борзого нырнула под пиджак. - Ты бы хотел хорошо поработать, разбогатеть и вдобавок скинуть эту полуразложившуюся власть, помочь установить новую, при которой такие, как ты, были бы наверху, а не внизу, и не лизали бы никому пятки? - Я никому не лижу пятки, Джонсон. Черт, что вы там говорили? - Я говорю о народной революции, Смити. Она уже начинается по всей стране. Ты сможешь в ней участвовать. Не просто так, а в качестве вождя. В результате ты получишь больше богатства и власти, чем можешь мечтать. Когда это случится, тебе достаточно будет сказать "прыгай!", и все те, кто унижали тебя: полицейские, учителя, все остальные, - они лишь спросят тебя, на какую высоту прыгать. Вот в чем мое предложение, Смити. Создай правительство под руководством тех, кого ты сам считаешь нужным, а попутно еще и разбогатеешь. Здесь у тебя есть небольшая армия. Они недисциплинированны, умеют сражаться только с уличной шпаной и полицией, у них нет нормального оружия. Но, если ты полон решимости, все это можно изменить. Под твоим началом будет не несколько десятков людей, их будет несколько тысяч. Даже твои уличные враги присоединятся к тебе. - Вы, случаем, не коммунист? - Это имеет значение? Смити на секунду задумался. Борзой закурил очередную сигарету. - Вы не обманываете меня? - Нет, - ответил Борзой, выпуская дым. - У вас есть и другие парни, помимо меня? - Точно таких, как ты, нет. Но у меня действительно масса людей по всем Соединенным Штатам, все они сыты по горло правительством и полицией, всеми теми, кто держит их за руки. А ты, ты же не собираешься вечно дышать мусорной вонью в этом паршивом переулке? Смити отошел на несколько шагов. Его плечи распрямились. Он повернулся к Борзому. - Кто ты? Идиот? Полицейский? Кто ты такой? - Я просто предлагаю тебе изменить свою жизнь. Хватит у тебя решимости принять мое предложение? Смити закурил. - Если ты и в самом деле полицейский, тебе не жить. Но если нет, я пойду с тобой, пока ты не обманешь меня. И тогда тебе точно крышка. Это понятно? - Я понял тебя с самого начала, - честно ответил Борзой. - Ну, так когда мы начинаем, когда будут деньги? Борзой кивнул, бросил окурок, раздавил его каблуком. - Твои ребята ждут немедленной прибыли. Но если они получат слишком много денег и слишком быстро, мы потеряем их, так и не успев начать. Ты понимаешь меня? - Да, - кивнул Смити. - У меня есть конкретное предложение. Мы осуществим его, если все будут следовать указаниям. - Вы собираетесь возглавить нашу армию, Джонсон? - Смити хмыкнул. - Нет. Это твоя работа. Я обучу вас, буду давать вам задания. Через некоторое время ты сам будешь выбирать себе задания. Будешь только согласовывать их со мной, на случай, если понадобится помощь или специальное оборудование. Некоторые ваши задания будут достаточно опасны. Здесь тебе придется положиться на меня. Иногда придется действовать совместно. - Прибыль мы будем делить с вами? Борзой отрицательно покачал головой. - Нет. Я только хочу, чтобы вы, ребята, помогли сами себе. И я хочу, чтобы наконец это проклятое правительство было свергнуто, чтобы люди сами сделали свой выбор. Ты понял меня? - Понял. Ты хочешь свергнуть правительство в Вашингтоне, и ты используешь нас в качестве своей армии. "Леопардов" и им подобных. Это я понял. Но я вот что тебе скажу. Меня не волнует твоя чертова политика. Я лишь хочу получить свою долю добычи. Смити был одним из самых умных, и, когда дело завертится, именно таких, как он, придется ликвидировать, иначе они станут чересчур опасны. - Мы набираем только боевые группы и лишь с такими лидерами, как ты. Ты сам поразишься тому, на что окажутся способны твои люди. И как только дело пойдет, тебе самому понравится. У нас есть источники, раздобывшие нам информацию о тебе и обо всех остальных людях, которых мы вербуем, Смити. Мне известно о тебе больше, чем ты сам о себе знаешь, уж ты мне поверь. Начиная с твоей первой отсидки и заканчивая тем днем, когда в тюрьме для несовершеннолетних те шестеро парней попытались... - Кончай! - Тихо. Дальше меня это не пойдет. Я только хочу, чтобы ты понял, что выбрали тебя не просто так. Нам известно, что ты подходишь нам как нельзя лучше. У тебя есть мозги, сила воли, руководящие способности. И желание. Мы используем тебя, ты будешь использовать нас. Это называется симбиозом, Смити. И все может сработать как нельзя лучше. Смити вновь закурил сигарету. - Какое будет первое задание? - Оружейный магазин в паре кварталов отсюда. Сегодня ночью. Всякая дешевка, которую ты и твои ребята просто продадите на улице. Тем, кто не может купить оружие законным путем. Это вам раз плюнуть. И там есть кое-что получше: скажем, "Си-Эй-15" и тому подобное. Я уже нашел новую штаб-квартиру для "Леопардов". Если хочешь, можешь тоже жить там. Это дом в паре миль от города. Хорошее тихое место, большой участок земли, и никто там не увидит вас. Возьми туда женщину. Даже газон перед домом подстригли к вашему приезду. - Борзой ухмыльнулся. - И вас научат, как переделывать "Си-Эй-15" и тому подобное в автоматическое оружие. У нас есть все запчасти. Их невозможно купить или украсть. Мы делаем их сами. И еще одно. - Что? Ты собираешься усыновить меня? - рассмеялся Смити. - Почти. Я заказал для тебя фальшивые документы: карточку социального страхования, водительское удостоверение, кредитную карточку на бензин. Мы открыли банковский счет на твое новое имя. В небольшом тихом банке, в пригороде. Оденься получше, возьми фальшивое удостоверение личности и отправляйся в банк. Каждый месяц на твой счет будет поступать пять тысяч долларов. Трать их, копи их, делай с ними что хочешь. Только смотри, не привлекай к себе излишнее внимание. И никому не надо рассказывать об этих деньгах, я имею в виду среди "Леопардов". Пусть это останется между нами. - Вы знали, что я соглашусь! - Если бы не знал, не предложил бы. - И Борзой посмотрел на часы. - Я так все организовал, что лучше всего напасть на оружейный магазин в одиннадцать тридцать. Это через тридцать пять минут. У нас есть контакты в нужных местах. В магазине есть система охранной сигнализации, но никто не заметит, если она выйдет из строя на пятнадцать минут. У вас будет время забраться внутрь, вынести все ценное и смыться. Тебе понадобятся пятеро твоих лучших людей. А Косяк должен остаться на месте, присматривать за положением вещей. Я приехал на краденом грузовике. Он в квартале отсюда. На нем можно вывезти добычу. Я поеду с вами. - Смотри, если это подставка... - У тебя нет оружия. У меня есть. - Борзой вытащил "Глок", переложил его в левую руку и протянул Смити. - Держи. Если я подставлю тебя, просто спусти курок. Больше от тебя ничего не потребуется, Смити. Смити нехотя подошел ближе. Он бросил окурок, рука сама потянулась за пистолетом, пальцы сжались на рукоятке. Борзой усмехнулся. Теперь Смити был в его руках.

Глава вторая

- Книга Милтона Брауна "Надвигающийся террор" представляет собой всего лишь очередной образчик сенсации в самом худшем смысле этого слова, - провозгласил Хэмфри Ходжес, закуривая трубку. - Она... она просто, грубо говоря, полное дерьмо, - и он хлопнул ладонью по гладкой полированной поверхности стола заседаний. - Как вы можете так говорить? - возмутилась Шейла Лорд. Она председательствовала на заседании лекционного комитета; именно она предложила пригласить Милтона Брауна выступить в университете Томаса Джефферсона. И если вообще чернокожее лицо могло покраснеть, - а Дэвид Холден не был уверен, что не может, - то сейчас ее лицо покраснело от возмущения. Доктор Путнэм откашлялся; это, разумеется, означало, что все присутствующие должны затаить дыхание, прежде чем он начнет метать перлы мудрости. - Цель нашего курса лекций - просветить и информировать как студентов, так и жителей нашего района. Мы вовсе не хотим вызвать конфликт среди преподавателей нашего университета. По-видимому, книга мистера Брауна не послужит ни целям просвещения, ни целям информации, а лишь накалит обстановку. Дэвид Холден знал, что сейчас совершит непростительный грех. - Доктор Путнэм. Могу я вставить слово? - Разумеется, доктор Холден. Можете говорить все, что думаете. - Путнэм кивнул, закуривая трубку. Дэвид Холден знал, что ему надо бы промолчать обо "всем", что он думал. А думал он о том, что большинство сидящих за столом рассуждают, как пустоголовые идиоты. - Я прочитал книгу доктора Брауна. И, должен признать как с профессиональной, так и с личной точки зрения, я считаю ее превосходной. Как историк я полагаю, что она полностью основана на фактах, хотя подчас противоречивых. Как мы знаем, поскольку все мы прочли "Надвигающийся террор", - и Холден многозначительно посмотрел на доктора Ходжеса и еще на нескольких человек, которые, как он понял по их размытым ссылкам на текст, не читали ее совсем, - заключение Брауна очень просто. Возможно, было бы полезно вновь изложить его вкратце, по крайней мере, так, как понимаю его я. - Он выплеснул эту мысль, поскольку у него было сильное подозрение, что доктор Путнэм, ректор университета, тоже не читал книгу. - Прошу вас, доктор Холден. - Путнэм кивнул, на лице у него появилось многозначительно-мыслящее выражение. Холден улыбнулся, и внутренне, и наружно. Его догадка подтвердилась. - Хорошо, совсем вкратце. Заключение Брауна следующее. По всему миру, в особенности в беднейших странах, социальные перемены происходят с использованием насилия. То, что одни называют терроризмом, другие называют революцией, третьи - общественными беспорядками. Но, перефразируя изречение Мао, все в мире происходит из ствола винтовки. В Соединенных Штатах трудовые споры и прочие социоэкономические проявления не привели к насилию. Действительно, ближе всего наша страна подошла к насильственной революции во время беспорядков шестидесятых годов. Браун утверждает, что большая часть этих беспорядков была инспирирована людьми, представлявшими совершенно новый социальный порядок, идеология которого подобна идеологии коммунизма. Хэмфри Ходжес откашлялся и пробормотал нечто нечленораздельное. Холден продолжал: - Я не считаю, что книга доктора Брауна предлагает нам немедленно начать поиск коммунистов у себя под кроватью. Но он утверждает, что рано или поздно Америка столкнется с той же ситуацией, что и другие страны. До той или иной степени. Что терроризм в форме движения за свержение существующего правительства, возможно, неизбежен. Но, если знать об этом, если действовать, исходя из этого знания, станет возможным предотвратить его последствия. Он рассуждает лишь с точки зрения здравого смысла. Его рассуждения не имеют политической подоплеки. Браун являлся советником нескольких правительственных органов и некоторых наших союзников; он проводит исследования для доброго десятка крупнейших американских корпораций. Вкратце говоря, господа, - и доктор Лорд, - этот человек знает свой предмет и его стоит выслушать. Таково мое мнение. И я опросил шестерых из восьми преподавателей своей кафедры. Все шестеро согласились, что доктор Браун достоин того, чтобы выслушать. Путнэм приготовился заговорить, но Ходжес опередил его. - У меня есть основания полагать, что Браун связан с несколькими наиболее радикальными правоэкстремистскими группами в США. Нет необходимости уточнять, с какими именно. Пригласив сюда Брауна, мы не просто призовем все беды на наши головы и вызовем возможность студенческих волнений, мы также покажем, что связаны с этими правыми группами. И, откровенно говоря, я не думаю, что университет Томаса Джефферсона, особенно учитывая предпринятую нами программу строительства, может позволить себе нагнетать отношения среди студентов в этот столь критический период. Стоит ли лектору с такой сомнительной репутацией давать возможность саботировать работу всего университета? Вот о чем хочу я вас спросить! Холден встал, руки в карманы. - Хэмфри, какого черта употреблять слова типа "сомнительный" и "саботировать"? - Право же, Холден! - возмущенно воскликнул Ходжес. - Оставим в стороне доктора Брауна и его книгу, давайте придерживаться фактов. Какие правые группы? Может, вы сможете убедить меня, если поделитесь своими данными? Говорите, Хэмфри. Вы можете довериться нам всем. - И Холден обвел руками всю комнату. Воцарилась напряженная тишина, было лишь слышно, как двое посасывают трубки, Путнэм спокойно и неторопливо, Ходжес быстро и резко. Шейла Лорд достала сигареты и спросила: - Ни у кого не найдется зажигалки? Холден начал подыматься, но доктор Путнэм, широко улыбаясь в воцарившейся тишине, протянул ей свою зажигалку. - Спасибо. - Она кивнула, выпустив струю дыма в потолок через округленные губы. - Я предлагаю, чтобы доктор Браун выступил у нас в оговоренный ранее день. Я связывалась с его литературным агентом, в этот день он все еще свободен. Мне кажется, доктор Холден согласен со мной. Я предлагаю провести голосование, - и она улыбнулась Ходжесу, третьему присутствующему члену комитета, остальные двое никогда не появлялись на заседаниях, - "семейные обязанности", - как объяснял доктор Путнэм. Путнэм откашлялся. - Полагаю, я могу избавить комитет от необходимости голосования. Заседание подходит к концу, и у нас у всех есть свои планы на завтра, неделя выдалась очень трудная. - Он положил трубку на стол, уставился на нее, как будто она превращалась во что-то иное или собиралась танцевать чечетку. - Как ректор университета я имею право наложить вето на решение комитета, если почувствую, что решение заслуживает того. Предполагая сегодняшнее решение комитета, я считаю своим долгом применить право вето, поскольку я уже принял решение. Я тщательно взвесил факты, все аргументы, представленные "за" и "против", я получил большое удовольствие от прошедшего обсуждения. Но, в интересах университета Томаса Джефферсона, я должен просить доктора Лорд послать от имени комитета письмо уважаемому доктору Милтону Брауну с выражением сожаления по поводу того, что, в интересах проводимой университетом политики, мы, к нашему сожалению, вынуждены отменить свое приглашение ему выступить здесь с речью. Холден поймал себя на том, что пристально смотрит на доктора Путнэма. Шейла Лорд попыталась заговорить. - Я уже принял решение, доктор Лорд. И доктор Холден. Заседание объявляется закрытым. - Путнэм встал, взял со стола трубку, отвернулся прочь от Шейлы Лорд и направился к выходу. Холден посмотрел на Хэмфри Ходжеса. Ходжес улыбнулся ему в ответ и пожал плечами. Холден встал и вышел из комнаты. В коридоре первого этажа здания администрации стоял полумрак, лампы на потолке горели через одну. Он услышал за спиной цоканье каблуков Шейлы Лорд, она заговорила с ним: - Мне очень жаль, доктор Холден. Но спасибо за помощь. Он даже не взглянул на нее. Он в упор рассматривал герб, начертанный на дверях зала заседаний. Девиз университета гласил: "ЧЕРЕЗ МУЖЕСТВО К ПРАВДЕ".

Глава третья

Руфус Барроус посмотрел на часы, потянулся за микрофоном. - Говорит Метроу ОН-19, сержант Барроус. Прием. - Первоочередная связь с вами и детективом Рамиресом. Повторяю. Первоочередная связь. Вы должны явиться непосредственно к заместителю начальника Управления Камински. Метроу Центральная, конец связи. - Вас понял, Метроу Центральная. Что произошло? - Молчание. - Повторяю, Метроу Центральная. Что произошло? Прием. - Снова молчание. - Черт! - Он бросил микрофон на сиденье, выглянул на улицу и увидел, как из "Бургерленда" появился Клайд Рамирес. - Клайд! Эй, Клайд! - Он помахал ему, посмотрел на остаток своего бутерброда, и, внезапно решив, что больше не будет есть, направился к урне на углу и выбросил его. - Что случилось, Руф? - Нас снимают с дежурства, - ответил Барроус, вытирая руку платком. - Господи, ну и дрянь же эти бутерброды. Клайд, нам придется найти другое место для обеда. Нас вызывают в Центральную. Нас хочет видеть Камински. Я не знаю, что там случилось. Так что мы больше не на дежурстве. Поехали. Барроус сел за руль, Клайд Рамирес сел рядом. - Мы попадем в пробку, если поедем мимо "Дайна-Фаб", на фабрике конец смены... - Руфус Барроус притормозил машину, выезжая из "Бургерленда". Теплая ночь, рождественские каникулы - из-за этого, несмотря на позднее время, улица была забита машинами, - конец смены через десять минут. - Мы застрянем в пробке, а рабочий день уже окончен. - Тогда черт с ним. - Барроус повернул направо. - Будет возможность проехать мимо магазина Хобсона, - сказал он Рамиресу, потянувшись за сигаретами. - Ты любишь оружие, я нет, но мы оба нервничаем, проезжая мимо магазина Хобсона. Если туда кто-нибудь влезет, на улице окажется достаточно оружия, чтобы начать небольшую войну. - Ты приувеличиваешь, Клайд. - Он нажал на газ, проехал на красный свет. - У Билла Ходсона лучшая система охранной сигнализации в городе. - Тогда почему ты всегда притормаживаешь, проезжая мимо? - засмеялся Рамирес. Барроус поймал себя на том, что начал улыбаться. - Просто так, на всякий случай. Теперь заткнись и быстро доедай свой бутерброд, меня тошнит от его запаха. - Ладно, уже доел. Аннет, наверное, уже дома. У нее был тяжелый вечер в библиотеке, готовилась к выпускным экзаменам. Он покачал головой. Четыре года в колледже, больше он не выдержал. Барроус свернул направо на Третью улицу. - Как ты думаешь, чего надо Камински? - снова заговорил Рамирес. - Если б я знал. Может, хочет посоветоваться с нами по важному административному вопросу, а? - Рамирес рассмеялся, вслед за ним рассмеялся Барроус. Камински был живым воплощением слова "тупорылый". Как будто мало было тупоголовых офицеров во Вьетнаме, теперь приходится сталкиваться с ними в полиции. Механически, даже не думая, он начал притормаживать за квартал от магазина Хобсона. Билл Хобсон всегда делал скидку с цены для полицейских; но большинство из них любили его вовсе не за это. Он был по-настоящему хорошим человеком. Магазин "Оружие и спорттовары Хобсона" всегда делал взносы в благотворительные фонды для полицейских. Барроус снова улыбнулся. Он вспомнил, как в самом начале службы в полиции купил в ломбарде подержанный "Эм-Пи" 38-го калибра для несения постовой службы; потом обнаружил, что предыдущий владелец пытался переделать его и испортил. В ломбарде отказались принять оружие назад, но предложили ему за него двадцать долларов, если он купит у них новый пистолет. В отчаянии он пошел в магазин Хобсона. Хобсон осмотрел пистолет, рассмеялся и сказал ему: - Дружище, тебя обвели вокруг пальца. Я могу починить его, но нужны запчасти. Это займет четыре-пять дней и будет стоить долларов двадцать пять. - Вспоминая тот разговор, он подумал, что Билл Хобсон прочел его мысли по глазам. - У тебя, наверное, нет денег? - У меня есть двадцать пять долларов, но, кроме пистолета 45-го калибра, другого оружия у меня нет. А с 45-м калибром меня не допустят на службу. - Да. 38-й калибр, либо никакого в этом городе. Надоело до черта. Но ты можешь оказать мне услугу. - Услугу? - Да. Как тебя зовут? - Патрульный Руфус Барроус. - Так, патрульный Барроус. У меня есть совершенно новый пистолет, как этот. И у меня есть друг, который не понимает преимуществ оружия из нержавеющей стали. Считает, что из закаленной стали лучше. Ты можешь мне помочь. Я уже сто лет не стрелял из револьвера, и у меня нет времени пристреливать новые образцы. Если ты постреляешь из этого нового образца и выскажешь свое мнение моему другу, он прислушается к полицейскому. Ты ветеран? - Да. Служил в пехоте. - Вьетнам? - Я был лейтенантом. - Отлично. В обмен на твою помощь ты заплатишь мне один доллар, новый пистолет будет твой по закону, ты сможешь пользоваться им, пока твой будет в ремонте. Потом снова продашь его мне за один доллар. Ты окажешь мне большую услугу, Барроус. Он с детства привык не принимать никаких подачек, но сейчас позволил Биллу Хобсону одолжить ему оружие. У него не было выбора, иначе его не допустили бы к службе, а Аннет училась в колледже, не работала, ему была просто необходима работа. Справа появился магазин Хобсона. - Вот видишь! Как я и говорил, Руф. Ты всегда притормаживаешь здесь. Внезапно фонари по всей улице погасли. - Черт возьми, что это? - Какого черта... - начал было Рамирес. Когда начали гаснуть фонари, Барроус заметил вспышку света со стороны оружейного магазина. Он посмотрел вверх и вниз по улице: автозаправка, круглосуточный универсам. Огни погасли по всей улице, воцарилась абсолютная тьма. Он включил рацию. - ОН-19 вызывает Центральную, прием. Раздался треск, это могло означать, что либо на Центральной все еще было электричество, - сомнительно, - либо она переключилась на аварийный источник питания. И все машины пытались связаться с ней. - Черт бы побрал это отключение света, - буркнул Рамирес. - Перед самым отключением я заметил свет у магазина Хобсона. Давай проверим, в чем дело. - Он перебросил микрофон Рамиресу. - Попытайся вызвать их еще раз. - Он проехал въезд на автостоянку, ничего не было видно, затем свернул на выезд с автостоянки. Он притормозил у фасада кирпичного здания. - Ты не собираешься вызвать подкрепление, Руф? - Давай сам попробуй. Я слышу только треск. - Метроу Центральная, говорит ОН-19. Подозревается ограбление оружейного магазина Хобсона на углу Третьей и Камерон. Как слышите, прием. Молчание. - Бросай это бесполезное занятие, доставай свой револьвер, Клайд, - прошептал Барроус, вылезая из-за руля. Он вытащил ключ зажигания, сунул его в карман, достал пистолет из кобуры. Он дал сигнал Рамиресу. Рамирес зашел справа, Барроус с левой стороны здания. У обоих были фонарики. Барроус делал все, как по учебнику, осторожно приблизился к углу здания, убедился, что за углом нет никого, включил фонарик, нацелил револьвер на стену здания. Ничего. Он бросился вперед, прижав револьвер к боку. Добежал до задней стены. Не было никаких признаков насильственного проникновения в здание. И тут раздался голос Рамиреса: - Стоять, ублюдок! - Он услышал звук выстрела пистолета Рамиреса из-за дальнего угла здания. Затем последовал грохот автоматных очередей. Барроус бросился назад, за угол, пробежал вдоль фасада. Вновь послышались выстрелы. Он услышал гул двигателя, из-за правой стены здания появился черный или темно-синий "Форд" и сразу за ним грузовик. Из грузовика раздались выстрелы, ветровое стекло разлетелось вдребезги, пули отскакивали от решетки радиатора. Барроус бросился на пол, удар пришелся на левое плечо, поврежденное еще во Вьетнаме. Барроус прицелился в грузовик, выстрелил, последовали ответные выстрелы. Он видел, как его пули отскакивают, высекая искры, от корпуса грузовика. Но ему пришлось отойти. Вновь раздались выстрелы, вдребезги разлетелось заднее стекло полицейской машины. Барроус собрался вести ответный огонь, но "Форд" вместе с грузовиком уже выезжал на улицу, там случайные машины, стоит только промахнуться... - Черт! Вскочив на ноги, Барроус бросился к машине, распахнул дверь, схватил микрофон: - Говорит ОН-19, на углу Третьей и Камерон ранен офицер полиции. Повторяю, на углу Третьей и Камерон ранен офицер полиции. Вышлите "Скорую". Прием. Треск в динамике. - Черт! - Барроус бросил микрофон, побежал. Он споткнулся, побежал дальше, к задней стене здания. Никого, кроме Рамиреса. Он бросился к Рамиресу, посветил вокруг фонариком, опустился на колено возле лежащего напарника. Глаза Рамиреса были закрыты. Барроус не хотел передвигать его. По меньшей мере три пули попали ему в грудную клетку, еще одна в живот. - Клайд, держись. Сейчас приедет "Скорая", - солгал Барроус. Ему уже приходилось видеть умирающих. Клайд Рамирес выглядел, как один из них. - Подними... подними мне голову, мне холодно... Барроус аккуратно приподнял голову Рамиреса. - Я здесь, Клайд. Держись. - Дети, Руф... дети... они... - и голова Рамиреса откинулась назад, глаза были широко раскрыты. Руфус Барроус облизнул губы, на глазах у него стояли слезы.

Глава четвертая

Дэвид Холден устал от размышлений. Мысли не приносили никакой пользы, и чем больше он думал о докторе Путнэме и Хэмфри Ходжесе и прочих таких, как они, преподавателях университета, тем больше они его бесили. Он протянул руку и включил радиоприемник. Молчание. - Гм-м, - пробурчал Холден. Он пожал плечами, продолжая нажимать кнопки радиоприемника. Все радиостанции, на которые был настроен радиоприемник, молчали. - Черт! - У него никогда не было проблем с радиоприемником в машине. Он переключился на средние волны, ночью здесь работало мало радиостанций; большинство местных радиостанций работало только в дневное время. Но в ясную погоду, несмотря на расстояние, ему обычно удавалось поймать одну из чикагских радиостанций. Но сегодня и она молчала. Наверное, что-то случилось с радиоприемником. Несмотря на ясную погоду, он не видел ни одного огонька в окнах по обе стороны дороги. Он вновь переключился на средние волны, на этот раз крутя ручку настройки, а не нажимая фиксированные клавиши. Снова молчание. Холден потянулся за микрофоном коротковолнового передатчика. - Работает канал девятнадцать. Говорит Человек с ДФ. Кто-нибудь меня слышит? Ответьте. Послышался треск, пошла передача, слышимость была плохая, мужчина говорил быстро и держал микрофон слишком близко ко рту. - Эй, Человек с ДФ! Что это еще за позывной? Прием. - У меня степень доктора философии по истории, сокращенно ДФ. С кем я говорю? Прием. - Я - Одинокий Влюбленный. Это то, что надо? - Не совсем, дружище. У тебя работает радиоприемник? Я еду в западном направлении по автостраде 3-11 к востоку от Бриджборо, у меня радио не принимает ни на средних, ни на ультракоротких волнах. Я подумал, может, дело в радиоприемнике. Но я не вижу огней на фермах по обеим сторонам дороги. Обычно видны огни птицеферм и большого элеватора на шоссе 4-12. Прием. - Ответ отрицательный, Человек с ДФ. Только что проехал стоянку грузовиков на шоссе местного значения к северу от вас. Никаких огней. Ничего. Полная тьма. Какие у тебя соображения, Человек с ДФ? У него были лишь самые очевидные соображения. - Скорее всего, отключение тока по всей местной сети. У тебя все в порядке? - Верх пока наверху, резина внизу. Я покатил. Счастливо. Конец связи. - Тебе того же. Пока. - Он оставил коротковолновый микрофон включенным. Интересно, подумал он, есть ли электричество в доме, где Элизабет и дети. Навряд ли. Бриджборо подключен к местной сети. Она, наверное, как всегда, ждет его, держит ужин наготове. Но сегодня навряд ли. Плита в кухне электрическая. Но она всегда что-нибудь придумает. Когда он предложил ей выйти за него замуж, он только-только заканчивал колледж, впереди у него была служба во флоте, и она вышла за него, зная, что у него есть лишь временный заработок: он преподавал, время от времени посылал в журналы свои рисунки, по субботам подрабатывал в оружейном магазине Хобсона. Затем служба в спецподразделении морского флота, она очень переживала, что его могут убить во Вьетнаме. Самое сложное состояло в том, что он дал подписку о неразглашении военной тайны, а он привык всегда все рассказывать Элизабет. Холден дослужил до чина командора, прослужил шесть лет вместо оговоренных контрактом четырех, затем ушел в запас. Сначала появилась Мэг, и он понял: если он останется во флоте, ей придется часто менять школу. Затем родился Дэвид Ричард Холден младший, так его назвали по настоянию Элизабет. Но он оставался в резерве ВМС до окончания двадцатилетнего срока службы, ушел в отставку в чине командора, после этого лишь время от времени встречаясь с бывшими сослуживцами. Он закончил курс обучения в колледже заочно, работая ночами во время службы в ВМС; затем должность "профессора" в университете Томаса Джефферсона. "Профессор" оказался лишь "ассистентом", и прошло немало времени, прежде чем его действительно назначили профессором, в частности, потому, что половина тех, кто обогнал его, были моложе. Должность профессора принесла гораздо больше уважения, престижа, но совсем небольшую прибавку к жалованью. Элизабет выросла в обеспеченной семье, но очень просто приспособилась к постоянной нехватке денег. Еще во время службы он время от времени продавал свои рисунки, увеличивая семейный бюджет. Он вырос, рисуя ковбоев и индейцев, затем однажды ему повезло, он соединил интерес к научной фантастике со своими художественными способностями. Заработок от иллюстраций в журналах, на книжных обложках, иногда для афиш кинофильмов теперь составлял более трети их ежегодного дохода. У Дэйва тоже обнаружились способности, но он не любил рисовать. Мэг, напротив, рисовать нравилось, и, когда она очень старалась, у нее получалось неплохо. Там, где ей не хватало таланта, она брала усердием. Затем внезапно появилась Айрин, ее назвали в честь бабушки Элизабет. Айрин появилась неожиданно, но не стала от этого менее желанной; может, именно благодаря этому в ней было что-то особенное. Мысли Холдена вернулись к одному из положений из книги Милтона Брауна. Сейчас он едет по ночному шоссе, и лишь потому, что кто-то испортил трансформатор или перегрузил сеть, не стало радио, исчез свет. Как просто, подумал он, можно нарушить спокойное цивилизованное существование, к которому все так привыкли в Америке. И, если его нарушить достаточно основательно, как долго хрупкая инфраструктура свободы под главенством закона сможет выжить? Он покачал головой; если бы только заработало радио. Он устал. Холден опустил стекло. Было совсем тепло, почти жарко. Людям, которые говорят о перемене климата, такая погода понравится. Двадцать градусов тепла в декабре, в то время как большая часть страны завалена снегом. Он запел, хотя, как ему все говорили, певец из него был никудышный; он запел "Вот что мне нравится в юге США". Подражать Филу Гаррису у него тоже получалось неважно. Но он уже был в том возрасте, когда часто слушают радио, и у него была целая коллекция записей старых радиопрограмм. Можно послушать, по крайней мере, магнитофон в машине еще работал. Машина слегка вздрогнула. На секунду ему показалось, что он что-то переехал. Он инстинктивно дернул руль вправо, чуть было не ударившись плечом, когда раздался грохот и появилась вспышка света. Взрыв, наверное, где-то в темноте слева от него. "Черт..." Холден бросил взгляд в зеркало заднего вида. Он увидел поднимающийся к небу огненный шар. Он резко затормозил. Взяв в руку микрофон, переключился на девятый канал. - Вызываю полицию, ответьте. - Вас слушает полиция штата. Мы уже знаем о крупном отключении тока. Прием. - Вам известно о взрыве примерно в пяти милях к востоку от Бриджборо на шоссе 3-11, на южной стороне? Я хочу взглянуть, на случай, если есть раненые. - Советуем вам оставаться в машине. Мы в пяти минутах от места происшествия. - Я изучал оказание первой помощи во время службы во флоте... Я посмотрю. Холден бросил микрофон, выключил двигатель, вытащил ключ. Он вышел на шоссе, вглядываясь в темноту. Горел кустарник. Взрыв был искусственного происхождения. Он покачал головой, открыл "бардачок". Достал "Кольт", закрыл "бардачок" и включил фары. Идя по шоссе, Холден сунул "Кольт" за пояс. Он подошел к задней двери своего фургона, достал огнетушитель и карманный фонарик, захлопнул дверь. Полицейского патруля пока не было видно. Холден пожал плечами. Он включил фонарик и направился к месту взрыва. По мере приближения он смог разглядеть то, что вначале принял за горящую траву. Даже после отключения электроэнергии в трансформаторах, видимо, осталось достаточно заряда, чтобы вызвать искры. Потому что взорвалась именно трансформаторная будка. Он ясно видел ее в ярком свете луны. Он читал репортажи о том, как уволенные рабочие взрывают линии электропередач либо телефонные линии. Но в последнее время о забастовках не сообщали. Он бросил взгляд на шоссе. По-прежнему никаких признаков полиции. Холден сунул фонарик под мышку, вытащил "Кольт", перевел затвор. Он снял пистолет с предохранителя и положил в карман брюк. Он не хотел стать случайной жертвой бдительного полицейского. Холден медленно двинулся по направлению к взорванной опоре линии электропередач. По мере приближения к ней треск становился все сильнее. Он внимательно осмотрел землю, не имея ни малейшего желания наступить на электропровод, даже если подача энергии была прервана. Он с детства не доверял электричеству, ибо в десять лет стал свидетелем того, как соседский мальчик погиб, пытаясь снять воздушный змей с опоры линии электропередач. Холден остановился, посветил фонариком на землю. И тут он увидел кое-что интересное. Он подошел поближе, сел на колени и потрогал заинтересовавший его предмет фонариком. Он уже видел такие предметы, он сам пользовался ими. Это был детонатор для пластиковой бомбы. - Стоять! Одно движение - и ты покойник! - Черт, - пробормотал Холден.

Глава пятая

- Я пыталась вызвать полицию, но телефон не работал! Дэвид! - Она бросилась в его объятия, и он крепко обнял ее, поцеловал в щеку, потом в губы. - Ты не ранен? Я так... - Я в полном порядке. Я только что получил отличный урок по поводу того, что гражданским не стоит лезть в работу полиции. Как ты, как дети? Света нет совсем? Они вошли в дом, она по-прежнему обнимала его. - Света нет уже давно, с десяти часов. Айрин уже собиралась ложиться спать, но я привела ее вниз, мы сидели все вместе. Когда света не было и в половине двенадцатого, я попросила Мэг взять Айрин к себе в кровать и уложила спать Дэйва. Он хотел сидеть со мной, ждать тебя. - В пламени свечи он увидел, как она улыбается. - Я убедила их, что если действительно что-то случилось, им надо выспаться. Что случилось? Она взяла у него "дипломат" и положила его на стол. - Почему он такой тяжелый? - Я переложил в него свой "Кольт". - Зачем? - Она начала снимать с него свитер. В комнате было прохладно, окна открыты, занавески колыхались, пламя свечей дрожало. Они вошли в спальню, он вкратце рассказал ей о взрыве, вызове полиции, как он пошел посмотреть, что случилось, как его задержала полиция и как он выбирался оттуда. Ему пришлось сказать им, что он сам служил в полиции, он попросил их позвонить начальнику местного участка. - Помнишь того парня, он учился у меня, у него еще была привычка врываться в шесть часов утра и выяснять вопросы своего дипломного проекта, пока я не пригрозил ему, что выкину его, если он не прекратит? Это был сын начальника полиции. Сейчас он доктор философии и преподает в Гарвардском университете. Представляешь? Небось, зарабатывает больше меня! Когда начальник полиции поручился за меня, полицейские немного поутихли. Сказали мне, что у них в общей сложности семьдесят четыре сообщения о взрывах трансформаторных будок по всему штату. Есть предположение, что это работа профсоюзов. ФБР ведет расследование. Я узнал детонатор. Мы использовали такие во Вьетнаме. Устаревший образец, но все еще работает. Она усадила его на диван. Спальня имела странный вид с зажженными свечами. Но, когда Элизабет поцеловала его, он решил, что, так или иначе, ей эта обстановка кажется романтической. - Хочешь выпить, пока еще не весь лед растаял? - С удовольствием. - У тебя на лице было написано: "Я бы не прочь выпить". Горячий ужин я не смогу предложить, может, бутерброд? - Есть у нас холодная пицца? - Ее не на чем греть. - Я люблю холодную пиццу. - Если электричества не будет еще несколько часов, все содержимое холодильника придется выбросить, - сказала она ему по дороге на кухню. Семьдесят четыре трансформатора, - и это лишь те, о которых уже было известно, - в двух штатах; это не было похоже на случайный саботаж. Холден скинул туфли и встал, ослабил узел галстука по пути в гостиную. Он открыл "дипломат" и вынул пистолет. Он уже разрядил его. Холден отнес оружие обратно в спальню, положил его на столик, достал сигарету. Он почти бросил курить пять лет назад, но время от времени позволял себе сигарету. Сейчас был как раз тот случай. Зажигалка осталась в кармане пальто, он подкурил от свечи. Холден услышал звон льда за спиной и обернулся. - Если бы погода была прохладнее, нам бы не пришлось... Чего это твой пистолет лежит на столе, Дэвид? Собрался стрелять по свечкам? - Хорошая идея. Но я не собираюсь практиковаться в стрельбе. Просто подумал, неплохо бы... - Почистить его, конечно. Ерунда. Ты думаешь, что-то случилось. Он выпустил дым. Элизабет опустилась на колени по другую сторону стола, достала сигарету и закурила ее от свечи. Сейчас она курила даже меньше него, хотя, когда они познакомились, дымила, как паровоз. Как только она узнала, что беременна Мэг, все изменилось. - Пицце придется слегка оттаять, если ты не хочешь глотать куски высотой по десять сантиметров. - Дэйв сложил куски один поверх другого. - Так, ладно, посмотрим. - Холден улыбнулся, отпил из стакана. - Я мог бы принять душ, но электронагреватель не работает, нет горячей воды. Я мог бы посмотреть телевизор, чтобы узнать, что у нас творится, но телевизор не работает, и, когда ехал домой, я обнаружил, что радиостанции тоже не работают. Ха! Я знаю, чем мы можем заняться. Она улыбнулась. - Чем? - Для этого не нужен свет. - Для большинства людей. - Она засмеялась. - Это полезно для здоровья... - Для большинства людей. - И, что самое лучшее, ты сама на вид вполне съедобна, и мы или займемся этим... - Он затушил окурок и чуть не перевернул свечу, бросившись к ней. Она потянулась к нему и засмеялась, когда он принялся целовать ее. - ...или я тебя съем! - Ты разбудишь... детей! - почти закричала она.

Дэвид Холден посмотрел на часы. Было одиннадцать тридцать, ярко светило солнце. Он услышал голоса из гостиной, они замолчали, потом раздались вновь. Громкие голоса. Именно они и разбудили его. Холден вскочил с постели, схватил с ночного столика пистолет, начал отводить затвор и лишь потом понял, в чем было дело. - Снова включили свет, - зевая, произнесла Элизабет. Это был всего лишь телевизор.

Глава шестая

Теленовостям было трудно поверить. В отличие от того, что сказали ему полицейские, были взорваны лишь тридцать трансформаторных подстанций по всей стране, начиная от их маленького городка и заканчивая огромными мегаполисами Чикаго, Сан-Франциско, Лос-Анджелеса, Детройта, Далласа, Нью-Йорка, Атланты, Майами и Вашингтона. Отключение электроэнергии было таким масштабным, поскольку связанные с поврежденными сети были тоже отключены из опасения, что еще большее количество подстанций станут объектами того, что телерепортеры назвали "возможным саботажем". Как сообщали "информированные источники" в Вашингтоне, есть все основания полагать, что в происшедшем виноваты профсоюзы. ФБР, разумеется, вело расследование. Опоры электропередач были взорваны зарядами динамита. О сложных детонаторах ничего не сообщалось. В субботу не вышли утренние газеты, для работы печатных прессов необходимо электричество. Системы телефонной связи безнадежно вышли из строя; в трубке раздавались лишь странные сигналы и обрывки разговоров. Дэвид с Элизабет потеряли всякую надежду дозвониться до танцевальной школы, где у Мэг должна была состояться репетиция перед праздничным выступлением. Дэвид отвез девочку в школу; в окнах горел свет, но двери были заперты. - Давай подождем еще несколько минут, малышка. - Он обнял ее, а она откинулась на сиденье рядом с ним. Ее лицо пылало негодованием, тем не менее, оно все равно было прекрасно. - Это просто мерзко, папа. - Ну, может, учитель танцев еще позвонит сегодня или завтра и назначит новую репетицию. - Я не об этом, - глядя на него, произнесла она. У нее были голубые глаза матери и почти черные волосы. Он представил себе, как легионы мальчиков примерно ее возраста совершают ночью ритуальное самоубийство, лишь только подумав о ней. Она улыбнулась ему той широкой улыбкой, от которой его сердце всегда таяло. - Я имею в виду, ну... - Ты испугалась вчера? - Я никогда не задумывалась, насколько мы зависим от электричества! Скажем, вчера я не смогла помыть голову! Я не смогла бы высушить волосы, не смогла бы уложить их. Я собиралась побрить ноги, и, даже если бы я что-нибудь разглядела, та электробритва, что вы с мамой подарили мне, не работала. - В следующий раз побрейся безопасной бритвой, - посоветовал он ей, прижимая ее поближе. - Все будет хорошо. ФБР ведет расследование. Они найдут их. - Лучше бы их искали Клинт Иствуд и Чарльз Бронсон. Он рассмеялся. - Мне послышалось, или ты и вправду не одобряешь тех, кто подарил тебе полную приключений ночь без электричества? - Когда их поймают, их надо запереть в темной комнате! Посмотрим, что они запоют в полной темноте. - Если "Макдональдс" работает, я куплю тебе кока-колу, идет? Договорились? - Договорились, папа, - и она быстро склонилась к нему и поцеловала его в щеку. "Макдональдс" работал. В течение дня дважды отключали электричество, один раз когда они пили кока-колу, которая превратилась в молочный коктейль. Когда они добрались домой, Дэйв катался на улице на скейтборде. Элизабет рассказала Холдену, что Дэйв очень беспокоится, как бы местная телестанция не отключилась. Должны были показывать "Бен Гура", а по обществоведению задали на дом посмотреть этот фильм. - Что бы делала история, не будь на свете Чарлтона Хестона? - прокомментировал Холден, открывая специальный дневной выпуск утренней газеты и кладя его на обеденный стол. Элизабет готовила индейку, ее запах разносился по всему дому. - Все та же ерунда, которую передавали по телевизору. В честь чего большой обед? Я знаю, что ты любишь индейку, но... - Я знаю: что, если выключат свет, да? Если я не успею, все пропало. Но, если его выключат, когда индейка будет готова, у нас будет все для бутербродов с индейкой. Понял? Я планирую наперед. Он кивнул. Вошла Айрин, одетая в розовые штанишки и фартук до колен. - Поцелуешь папу? - Я помогаю маме. - Мама всегда целует меня, когда готовит. Ясно? - Он перегнулся через стол, Элизабет показала ему язык, рассмеялась и, наконец, поцеловала его. Он посмотрел на Айрин: - Вот видишь? Ну как теперь? - Ладно, хорошо. - Она дала ему поцеловать себя. Интересно, подумал он, Мэг уже дает ей уроки, как управлять мужчинами? Громко хлопнула задняя дверь. - Дэйв! Не хлопай так дверью! - Извини, папа. - Он просто хочет сломать дверь, и все, - объявила Мэг, входя в кухню. - Давай я помогу тебе, мама. - Это я помогаю маме! Мэг опустилась на колени перед Айрин. - Мы вместе будем помогать маме, малышка, - и она прижала к себе Айрин. Дэйв молча вошел в кухню, его, как магнитом, влекло к холодильнику. - Отец Билла Барроуса говорит, что во всем виноваты коммунисты. Они подстрекают черномазых. - Отец Билла Барроуса не называл их черномазыми, так? И сам Билл тоже. Я прав? - Они странные, - ответил Дэйв уклончиво. - Ты думаешь, это работа профсоюзов? - Нет, - ответил Холден. - Я не знаю, кто виноват, но не думаю, что профсоюзы. И я не думаю, что коммунисты наняли чернокожих, чтобы они делали все это. Может, это марсиане. - Он рассмеялся. - Я прочитала эту книгу, ты знаешь? - начала Мэг. У нее была не очень приятная, но характерная для девочек ее возраста привычка заканчивать любую фразу на вопросительной интонации, независимо от содержания. - Книгу о марсианах? - спросила Элизабет. - Она за всю жизнь ни одной книжки не прочла, - уверенно заявил Дэйв. - Отпрянь, козявка, - парировала Мэг. - Как бы то ни было, это книга. Что, нашу страну уже захватили? - Марсиане? - переспросил Холден. - Нет. Коммунисты. - Ох, - кроме этого, Холдену больше нечего было сказать. - Достаньте-ка мне масло из холодильника, - скомандовала Элизабет. Ответил Дэйв, в руке он держал стакан молока. - Я хочу есть. Найдется чего-нибудь перекусить? - Я готовлю индейку, - спокойно произнесла Элизабет. - Я уже сейчас хочу есть, - настаивал Дэйв. - Когда-нибудь твой обмен веществ изменится, и - ух! Ты растолстеешь, как борец сумо, - объявила Мэг. - Расслабься, чучело, - фыркнул Дэйв. Холден уже собрался сделать ему выговор по поводу обзывания, но глаза Элизабет просили его не делать этого. - Как ты думаешь, все позади? - неожиданно спросил Дэйв. - Только догадки, - ответил Холден. - У меня нет никаких фактов, на основе которых можно сделать определенное заключение. - Ты знаешь, о чем я говорю, - сказал Дэйв. - Да! - пискнула Айрин. Холден посмотрел на младшую дочь. Она улыбнулась ему. - Что ты думаешь, папа? - спросила Мэг. - Да, папа, - вступила Элизабет. - Ладно. Нет, я думаю, еще ничего не кончено. Слишком все хорошо организовано для случайного совпадения. Ты читала книгу Милтона Брауна, Лиз? - Я знала, что ты заговоришь об этом. Да. Дайте-ка мне перечную соль, - перебила она сама себя. - Перечная соль! - воскликнул Дэйв. - Ну и ну! - Я всегда кладу перечную соль в индейку, ты просто не знал. А теперь слушай, что скажет отец. Говори, Дэвид. Холден начал снова. - Хорошо. Насчет книги, которую читали мы с мамой. Милтон Браун считает, что терроризм приходит в Соединенные Штаты в форме коммунистической революции. И в его словах есть определенный смысл. Если бы террористы нанесли удар по США и это оказался бы типичный случай нападения иранских террористов или еще каких-нибудь... - Придурков, - подсказал Дэйв. - Спасибо, - улыбнулся Холден. - Я имел в виду шиитов-экстремистов. Если они причинят большой ущерб, наше правительство будет вынуждено нанести ответный удар, правильно? Но, если это будут свои, местные террористы, революционеры, пытающиеся свергнуть правительство, что тогда нам делать? Бомбить Питтсбург? Отправить подразделение "Дельта"... - Как в фильмах с Чаком Норрисом, - вставила Мэг. - Правильно. Но вы уловили мою мысль? Как Соединенным Штатам бороться с насилием? Какие будут предложения? Мэг. - Ну... преследовать коммунистов? - Каких коммунистов? - улыбнулся Холден. - Где? Как? - И он посмотрел на Дэйва. - А ты как думаешь? - Направить наших людей внедриться в ряды коммунистов и захватить их. - Можно и так, - согласился Холден. - Я! Я! - воскликнула Айрин. Холден посмотрел на нее и кивнул, пытаясь сохранить на лице серьезное выражение. - Хорошо, Айрин. Что ты предлагаешь? - Вышибить им мозги! - Айрин! - воскликнула Элизабет, в ее голосе слышались одновременно изумление и смех. Холден подумал, насколько устарело представление о миролюбии женщин. - Что думаешь ты, Лиз? - спросил Холден жену. - Вышибить из них мозги? - Она хитро улыбнулась. - Да, много от тебя помощи. - Он покачал головой. - Нет, послушайте. Единственный возможный для правительства способ действия - ограничить гражданские свободы с целью преследования террористов. И это лишь подстегнет террористическое движение. Правительство будет вынуждено преследовать тех, кто говорит о том, что правительство угнетает их, и именно поэтому они и начинают революцию. - Ладно, - объявил Дэйв. - Я все понял. Мы окажемся в глубоком дерьме. - Хорошо сказано, - ответил Холден сыну.

Глава седьмая

После того, как римский флот понес тяжелые потери в сражении с морскими пиратами, Иуда Бен Гур спас римского главнокомандующего Ария, который впоследствии станет его покровителем и приемным отцом и ключевой фигурой в плане мести Бен Гура. - Мы прерываем наши программы для следующего специального сообщения. Прямая трансляция из нашей телестудии в Нью-Йорке... - А что дальше случилось с Бен Гуром? - В конце, как всегда, побеждает добро, - ответил Холден. - Лиз! Иди сюда! Быстрее! - ...ночь несчастья, страданий и неуверенности. Еще несколько трансформаторных подстанций взорваны, но отключение электроэнергии меньше всего волнует жертв и членов их семей; по всей стране прошла серия взрывов церквей, синагог и супермаркетов, несколько поездов сошли с рельсов, и, возможно, вне всякой связи с этим, в полицейском управлении Питтсбурга произошел разрушительный пожар, стоивший жизни нескольким офицерам полиции и заключенным. Взрывы бомб начались сразу после наступления темноты, как заявил один информированный источник, "они следовали за солнцем". Как только заходит солнце, они наносят удар. Теракты приобрели больший масштаб, чем мы ожидали. - Насколько больший? Прямой репортаж Хитер Ричардс из Лос-Анджелеса. - Черт возьми, - выругалась Элизабет. Холден лишь посмотрел на нее: она не часто употребляла подобные слова. - ...еврейская синагога и стоящая напротив католическая церковь св. Марии стали последними мишенями в целой волне взрывов, прокатившейся от восточного до западного побережья страны. Прямой репортаж из Нью-Йорка Гарриса Уилкса. - В эфире Гаррис Уилкс. Позади меня находятся развалины того, что еще совсем недавно представляло собой предрождественский супермаркет, полный покупателей: женщин, детей, пожилых людей; все они, по неподтвержденным данным, более восьмидесяти человек, стали жертвами трагического, бессмысленного взрыва бомбы. В настоящий момент неизвестно, сколько еще погибших и смертельно раненных находятся под развалинами... - Лиз, идем со мной, - Холден вскочил, жена странно посмотрела на него. - Дэйв, Мэг, пусть Айрин побудет с вами, если вместо этих разговоров будут передавать еще новости, зовите нас. Ясно? - Хорошо, папа, - откликнулась Мэг. Холден выбежал из гостиной и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Лиз крикнула ему снизу: - Что ты собираешься делать? - Помоги мне. Холден вбежал наверх, торопливо пересек коридор и подошел к стенному шкафу между комнатами Дэйва и Мэг. Он открыл дверь шкафа. - Что ты ищешь, оружие? - Ты слышала то же самое, что и я, - ответил он, охапками выбрасывая из шкафа зимние пальто, платья, юбки, блузки, которым не хватило места в комнатах Мэг и Лиз. Он нашел свою винтовку "Ремингтон 870" и передал ее жене. - Держи. - Она заряжена? - Не должна быть, но я уже говорил тебе... - Что любое оружие считается заряженным, если наверняка не знаешь обратного, так? У нас будет война? Он нашел ружье калибра 30-60, с которым ходил на оленя. Теперь патроны. - Ты спросила, будет ли у нас война? Нет, война уже началась, - ответил он ей.

Глава восьмая

Прошли рождественские каникулы. Волна взрывов трансформаторных подстанций, универсамов, крушений поездов тоже осталась позади. В средствах массовой информации широко обсуждалось мнение о том, что катастрофа пассажирского самолета над Невадой также была актом террора, но никаких окончательных доказательств этому найдено не было, ФБР продолжало вести расследование, которое обещало затянуться надолго. Представители администрации открыто говорили о возможности нанесения ответного удара по мусульманским экстремистским группировкам, Израиль нанес бомбовый удар по тренировочному лагерю террористов в Ливийской пустыне. Два иранских дипломата, работавших в ООН, были высланы из страны. Дэвид Холден повернулся к студенческой аудитории, подбрасывая в руке мел совсем как Джордж Рафт подбрасывал монетки в пять центов; он знал, что эта его привычка давно стала предметом шуток среди студентов. - Итак. Это было краткое изложение случившегося. Вопрос следующий: закончилось ли все это? Вопрос был скорее риторический, но одна из слушательниц его курса истории США подняла руку. - Мисс Олмстед, прошу вас. Он отошел от доски и присел на край стола. - Я думаю, все еще не закончилось, доктор Холден. Никому еще не удалось доказать, что происшедшее - дело рук иранцев или еще каких-либо внешних сил. Нет доказательств того, что все эти события связаны друг с другом. - Чепуха, - пробурчал Джеф Лайонс, умный, но достаточно резкий молодой человек. - Мистер Лайонс, извинитесь перед мисс Олмстед. - Но доктор Холден... Холден улыбнулся. - Джеф, глупо с вашей стороны настаивать на своем. Вот это будет полная ерунда. - Прошу прощения, - пробормотал Лайонс откашливаясь, его слова были чуть слышны. Раздался приглушенный смех, Холден жестом попросил тишины. - Хорошо. Как бы то ни было, хотя я и выразился иначе, я скорее согласен с мистером Лайонсом. Мисс Олмстед, я полагаю, была права, утверждая, что террористические акты еще не закончились. Но в остальном я не согласен с ней. Действительно, ничего не было доказано, но есть предел совпадениям либо одновременности событий. Безусловно, некоторые происшествия могли быть организованы в подражание тому, что случилось. Но я думаю, нам придется принять, до того как будет доказано обратное, что инциденты были организованы и осуществлены с какой-то конкретной целью. И я предлагаю вам поразмыслить, какая именно цель стоит за ними. - Он посмотрел на часы. - До завтра. До конца занятия осталось около сорока пяти секунд. Идите отдыхайте, - и он сделал жест по направлению к двери. Когда аудитория пришла в движение, он повысил голос и произнес: - И не забудьте на следующий раз прочитать раздел об истоках конституционной власти! Он повернулся к доске, начал вытирать написанное; сзади раздавались знакомые звуки: шарканье ног, разговоры, смех, скрип стульев, звуки настолько знакомые, что он удивился сам себе, как он еще замечает их. - Доктор Холден. Он повернулся к двери. - Аннет, здравствуйте. Входите. Аннет Барроус была его самой многообещающей студенткой-выпускницей, вскоре она должна была получить диплом с отличием. - Что случилось, Аннет? Мне пора идти. Я рассказывал вам о книге, для которой я делаю обложку? - О пришельцах из космоса? - Они все о пришельцах из космоса, если упростить их до предела. Да, рисунок понравился редактору, но я должен до завтра внести в него кое-какие изменения. Так что говорите, но кратко. - Холден улыбнулся. Она была среднего телосложения, с черными блестящими волосами, с "естественной", как говорили раньше, прической, но он не был уверен, что это по-прежнему называется именно так. И когда она улыбалась, улыбка освещала все ее лицо. Сейчас она улыбалась. - Хорошо, я буду краткой. Я рассказывала вам о своем муже. Холден сразу вспомнил. - Он полицейский? Да. Я пытался вспомнить, не знал ли я его раньше, когда сам служил в полиции, но так и не смог вспомнить. Аннет Барроус рассмеялась. - Он вас тоже не вспомнил. Я описала ему вас. Но, как бы то ни было, Руфус - это мой муж - попросил меня передать вам приглашение. - Выпускной вечер? Я обязательно приду, если смогу. - Нет, хотя и это тоже. Мы еще не оговорили время. Но сейчас другое. И вечер состоится сегодня. - Послушайте, Аннет. Я бы рад прийти. Но если я сегодня же вечером не отправлю рисунок экспресс-почтой, художественный редактор очень рассердится. Вы меня понимаете. Художественные редакторы, когда они ждут рисунки для обложек, могут сердиться не меньше, чем преподаватели истории, ведущие ваш дипломный проект. Аннет Барроус вновь рассмеялась, прижав книги к груди. - Руфус и те, кто служил с ним во Вьетнаме. Черные и белые. Сегодня у них встреча. Они время от времени встречаются, обмениваются воспоминаниями. Но сегодня у них не обычная встреча. Руфус просил вас прийти. - Меня никогда не привлекало участие в ветеранских организациях, Аннет. Встречи сводятся к бесконечным воспоминаниям о том, как замечательно было на войне, а это неправда. - Это будет совсем другая встреча. Я рассказала Руфусу, как вы защищали книгу доктора Брауна и как хотели, чтобы он выступил у нас. Руфус тоже читал ее. Он начал читать ее вечером после первого отключения электроэнергии. Это его напарника убили во время ограбления оружейного магазина. Он считает, между происшествиями есть связь. - Она нервно обернулась. - У него много друзей-полицейских. Несколько человек в городах на севере США, один в Лос-Анджелесе. Руфус выяснил, что в ту самую ночь, когда был ограблен оружейный магазин, были также ограблены по меньшей мере семьдесят восемь магазинов по всей стране. Он уже собирался сказать ей, что все это лишь совпадение, но затем вспомнил, как только что говорил Хелен Олмстед, что совпадений слишком много. Поэтому он лишь спросил: - Он сообщил об этом ФБР? - Они в любом случае должны знать об этом. Кто-нибудь наверняка собирает подобные данные. - Я полагаю, вы правы, - кивнул Холден. - Вы придете? Он было отрицательно покачал головой. - У меня правда нет времени, Аннет. И разговоры об этом... - Пожалуйста. Он бросил на нее быстрый взгляд. - Почему это так важно для вас? Аннет вновь улыбнулась. - Наверное, мне хотелось бы добавить к своему голосу еще один голос разума. - А-а. - Он повернулся к доске. Вопрос, который он задавал вслух и который подчеркнул на доске, все еще был там: "Закончилось ли все это?" Холден отвернулся от доски. - Хорошо. Напишите, где, когда, как добраться. Я приеду ненадолго, но приеду. Хорошо? - Хорошо. - Она улыбнулась. - Хорошо, доктор Холден. - Договорились.

Глава девятая

Руфус Барроус прошел в самый центр зала, почти под самый шар, усеянный осколками зеркала; когда зал использовался по своему прямому назначению, для катания на роликовых коньках, шар вращался, освещая катающихся отражением разноцветных прожекторов, стоявших по всему периметру зала. Он внимательно осмотрел лица присутствующих, здесь были специально приглашенные им на сегодня полицейские, чей ум и интуицию он уважал; были и его старые друзья-ветераны. Два незнакомых ему лица были, как он понял, любимый преподаватель Аннет, Дэвид Холден, бывший полицейский, и жена Холдена, как ее зовут, он не знал. Она была одной из самых красивых женщин, которых ему приходилось видеть; черные волосы, такие же, как у Аннет, разделенные прямым пробором, падали мягкими волнами ей на плечи. На ней был пиджак, казавшийся слишком большим, и зеленая с желтым клетчатая юбка. Миссис Холден стояла, скрестив руки на груди, ей было холодно. Каток работал только по выходным, и даже сейчас, в необычно теплую погоду, ночью все же было сыро и в помещении было прохладно. Она стояла у ограждения катка рядом с мужем. Холден был высокого роста, в хорошей спортивной форме, в темных волнистых волосах мелькала проседь; а может, дело было просто в освещении. Барроус думал, что Холден будет курить трубку, но тот просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел прямо на него. Барроус посмотрел в пол, - публичные выступления всегда пугали его до смерти, - и откашлялся. Он поднял глаза. - Полагаю, все, кто должен был прийти, уже здесь. Можно начинать. Большинство из вас знают друг друга, здесь находятся либо мои бывшие сослуживцы по Вьетнаму, либо те, кто работает со мной в полиции. - Он не упомянул Холдена и его жену. - Причина, по которой я попросил вас собраться здесь, следующая: я считаю, нам надо обсудить то, что случилось за время рождественских каникул и о чем никто не говорит в открытую. И как полицейского и бывшего военного меня очень беспокоит то, что об этом молчат. - Итак, первое, - продолжал Барроус, вновь откашлявшись, - я собрал некоторые данные, и меня очень беспокоит, что о них нам не сообщают ни по телевидению, ни в газетах. В ночь, когда первый раз отключили подачу электроэнергии, когда был убит Клайд Рамирес, упокой Господи его душу, был ограблен не только магазин Хобсона. Из того, что мне удалось выяснить, по меньшей мере двадцать восемь оружейных магазинов были ограблены по всей стране, использовался один и тот же метод проведения операции. Я выяснил, что было украдено. Не пистолеты и револьверы, а полуавтоматические винтовки. Но хороший слесарь, который не гнушается нарушением закона и может достать нужные запчасти, - мы все знаем, что он может с ними сделать, так? В том числе было ограблено четыре магазина третьего класса. Если не все знают, - добавил Барроус, - они имеют разрешение на продажу полностью автоматического оружия тем, кто имеет соответствующее разрешение и прошел проверку ФБР. Большая часть оружия уже была в употреблении, но все еще годна к использованию. И в ту же самую ночь был ограблен арсенал Национальной гвардии в Сиэтле, украдены винтовки М-16 и запасные части к ним. Барроус закурил сигарету; не желая ронять пепел на пол катка, он подставил ладонь. - Я кое-что проверил. За последнее время были ограблены еще три хранилища оружия, в том числе арсенал "Спун Ривер". Помимо неустановленного количества винтовок М-16, были похищены чертежи, по которым можно изготовить все части М-16. Холден быстро подошел к нему. Барроус на секунду замолчал. Холден оказался выше, чем он предполагал, примерно такого же роста, как и сам Барроус, метр девяносто сантиметров. - Прошу. - Холден протянул ему пепельницу со стола за ограждением катка. - Спасибо, доктор Холден, - пробормотал Барроус; Холден быстро отошел все той же широкой легкой походкой. Барроус вновь повысил голос. - Каждый, кто следит за отчетами ФБР, знает, что количество ограблений банков и сберкасс за последние полтора года резко возросло. Понятно, времена сейчас трудные, но если рассмотреть вместе все эти кражи оружия и запчастей, а в ночь первого отключения света были ограблены еще пять банков... Меня все это очень тревожит. Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать? Холден поднял руку. - Да, доктор Холден. Холден выступил вперед, руки были глубоко засунуты в карманы пиджака. - Я не знаю, насколько будут полезны мои сведения, но в ночь первого отключения я ехал домой с заседания совета университета и видел один из взрывов. Я вызвал по рации полицию штата. Перед самым их приездом я заметил на земле детонатор. Я тоже был во Вьетнаме. Именно такие детонаторы использовались для пластиковой взрывчатки в начале семидесятых годов. После прибытия полиции, когда я убедил их, что не несу ответственности за взрыв подстанции, один из полицейских сказал мне, что было взорвано более восьмидесяти подстанций по обе стороны границы штата. Это совсем не соответствовало сообщениям теленовостей на следующий день. - Он пожал плечами и отступил назад. Майк Ротштейн, детектив отдела по расследованию убийств и бывший сержант частей спецназа во Вьетнаме, вышел вперед. - Моя сестра живет в Ньюарке. Ее муж - зубной врач. У него есть пациент, телерепортер. Он сказал моему зятю, что весь отснятый материал перед эфиром они согласовывают с редактором. Это обычный порядок. Но на этот раз редактор сказал ему убрать половину материала. Этот репортер вышел из себя и спросил: почему? Ему ответили, что это обычный порядок в случае объявления чрезвычайного положения по всей стране. Раздались приглушенные вопросы, комментарии, Барроус повысил голос: - Ладно! Тихо! Кто еще? Роуз Шеперд, только что произведенная в звание детектива, выступила вперед, держа руки в карманах широкой серой юбки. Он снова подумал, какой у нее приятный голос. И впервые, хотя знал ее уже несколько лет, Барроус заметил, что у нее приятная улыбка. Сейчас она не улыбалась. На ней был просторный серый свитер, и время от времени она поправляла его. - Многие из вас знают меня. А многие не знают. Самое странное, что я заметила недели за две до первого отключения света - это снижение подростковой преступности. И это не случайное явление, я уверена. Может, они просто испуганы. Но, возможно, это что-то другое. Банда "Леопардов", почти со времени первого отключения, исчезла со своей штаб-квартиры, большая часть их деятельности прекратилась. И, по-моему, это касается только вооруженных банд. Такое впечатление, будто они внезапно бросили свою деятельность и переехали на жительство в деревню. - Она улыбнулась. Раздался смех, послышались шутки. - Они, наверное, ушли под землю, на глубину двух метров, а? Роуз Шеперд пожала плечами, отошла на свое место. - Итак, что будем делать, Руф? - Вопрос задал брат Клайда, Альберто, не ветеран и не полицейский, а торговец подержанными автомобилями. - Вы говорите, это заговор, или что-то в этом роде? Из-за этого и погиб Клайд? - На катке воцарилась тишина. Руфус Барроус закурил еще одну сигарету, оглядел окружающие его лица. Он созвал присутствующих не для того, чтобы сообщить им ответы на все вопросы. - Я не знаю. Но мне кажется, мы должны выяснить. Прежде чем мы обнародуем наши данные, нам надо выяснить все подробнее. У всех у нас есть друзья в разных частях страны, есть люди в госучреждениях, которым мы можем доверять, люди, служившие с нами во Вьетнаме. Я предлагаю сообщить им кое-что из того, что нам известно, и, возможно, выяснить, что известно им. Надо искать связь между всем происшедшим. Скажем, если то, о чем рассказала Роуз, творится и в других городах. Все это как-то связано с подростковой преступностью? Я имею в виду, мы не знаем, что происходит, но нам известно, что что-то происходит, так? Раздался одобрительный шум, люди кивали головами, закуривали. - Я предлагаю всем нам сделать то, что мы можем сделать, а затем собраться здесь же через две недели. Может, к тому времени у нас будет больше данных и мы сможем что-то сделать. Договорились? Раздались возгласы одобрения, люди закивали, начали подыматься с мест, продвигаться к выходу. Барроус погасил сигарету, ушел из центра катка, друзья одобрительно хлопали его по спине, подбадривали словами. Он увидел Аннет. Она стояла вместе с Рози Шеперд, доктором Холденом и его прелестной женой. Он подошел к Аннет, обнял ее за талию. - По-моему, мы уже встречались, - обратился Барроус к Холдену, протягивая ему руку. Холден пожал руку, рукопожатие было крепким, но не слишком, как у тех людей, которые пытаются доказать свою силу. Барроус внезапно понял, что Холдену просто не нужно ничего доказывать. - Я раньше много курил. - Холден улыбнулся. - Иногда, выступая перед аудиторией, я закуривал, а потом понимал, что мне некуда стряхивать пепел. Я не хотел вас смущать. - Да нет, наоборот, спасибо. И спасибо, что рассказали про детонатор. Вы знакомы с детективом Шеперд? - Я как раз собиралась всех познакомить, - сказала Аннет, прижимая к себе его руку. - Итак, Роуз Шеперд, это доктор Холден. А это его жена, миссис Холден. - Элизабет. - Жена Холдена улыбнулась, пожала руки Рози и Барроусу. - Лучше Роуз или Рози, доктор. Вы преподаватель Аннет, да? Аннет рассмеялась. - Он не совсем мой. Он руководитель моего дипломного проекта, и я считаю, что он лучший преподаватель университета. Холден усмехнулся. - Вам не обязательно говорить это. Я уже поставил вам отличную оценку за ваш диплом. Аннет пожала ему руку, потом взглянула на Элизабет Холден. - У вас замечательный муж, миссис Холден. Элизабет Холден обняла мужа. - Я знаю. Но я стараюсь говорить ему это не чаще раза в неделю, иначе он решит, что ему все сойдет с рук, даже убийство. - Не говори об убийстве в присутствии целой толпы полицейских, Лиз, - сказал ей Холден, голос его звучал очень серьезно, а глаза смеялись. - Вы служили в полиции, по-моему, - произнес Руфус Барроус. - Да. Три года в полиции, пока не защитил диплом. Аннет говорила о вас, я думаю, мы с вами разминулись. Я ушел из полиции, а вы только что пришли. - Доктор Холден, вы рады, что пришли сюда? - внезапно спросила Аннет. Холден пожал плечами, слегка нахмурился. - На мой взгляд, слово "рад" здесь не совсем подходит, но мне было интересно. - Позвольте спросить вас прямо, доктор Холден. Как, на ваш взгляд, нам сообщают обо всем, что творится сейчас? - Барроус пристально посмотрел на Холдена. Холден провел руками по волосам и посмотрел ему прямо в глаза. - Нет. И насколько это хорошо, я не знаю. Если правительство не хочет, чтобы мы знали об этом, то ваше сообщение обо всех этих фактах не очень обрадует его. Возможно, еще больше усилит режим секретности. Я не знаю. - В каком подразделении вы служили, доктор Холден, если вы все знаете о детонаторах? - спросил Барроус. Холден посмотрел на жену, понизил голос: - Вот видишь, что значит разговаривать с полицейскими? - Затем вновь посмотрел на Барроуса. - Я командовал подразделением морской пехоты. И в ту ночь ярко светила луна. - Я бы хотел, чтобы вы присутствовали на следующем собрании, доктор, - попросил Барроус. - Спасибо за приглашение. Я надеюсь, мы сможем прийти. - Тут Холден посмотрел на часы. - Нам пора. Ехать далеко, а, - тут он посмотрел на Аннет, - мне все еще надо закончить рисунок для обложки. - Обложка? - переспросила Роуз Шеперд. Заговорила Элизабет Холден. - Дэвид еще и профессиональный художник. Он рисует обложки для научной фантастики и делает иллюстрации. - Ты помнишь, Руф, - заговорила Аннет Барроус. - Это было два года назад. Университет устраивал выставку работ доктора Холдена в центре изящных искусств. - Они явно ошиблись с выбором места, - рассмеялся Холден. - Неправда! Очень хорошие работы, - настаивала Аннет. - Все великие художники были скромными, - сказала Элизабет Холден, ее голубые глаза светились улыбкой. - По крайней мере, муж всегда так говорит!

Глава десятая

По радио шла прямая передача, на которую слушатели могли позвонить, и когда Холден услышал тему, его сразу потянуло выключить радиоприемник. - Вопрос следующий: как вы думаете, ожидают ли нас новые акты терроризма и саботажа? У нас есть звонок на третьей линии. Прошу вас, вы в эфире. - Да. Меня зовут Сандра Валенски. - Прошу вас, Сандра. Как вы считаете, что нас ждет впереди? - Ну, Вик, это больше всего и беспокоит меня последнее время. Если террористы все еще на свободе, они могут планировать новые террористические акты. Элизабет заговорила очень тихо. - Очень не хотелось бы с ней соглашаться. Но в ее словах есть смысл. - Можешь не говорить, - простонал Холден. - ...вы думаете, они что-то планируют, Сандра? Новые взрывы, новые отключения света? Можем ли мы чувствовать себя в безопасности в собственном доме? Возможно, сегодня нам стоит задать себе этот вопрос. Я повторю наш номер телефона... Холден выключил радио. - Спасибо, - почти простонала Элизабет, склонив голову ему на плечо. Он снял правую руку с рулевого колеса, обнял ее. - Как ты думаешь, дети в безопасности? - внезапно спросила Элизабет. Все трое остались дома одни, Мэг, как самая старшая, была за главную. - Конечно, - ответил он успокаивающе, сам при этом сильнее нажимая на педаль газа. Элизабет села прямо и стряхнула его руку с плеча. Он положил правую руку ей на колено... Дэйв привык к пистолету, а Мэг нет, поэтому Холден оставил пистолет и заряженную обойму в шкафу на первом этаже, сказав Дэйву не прикасаться к нему, разве что что-то случится. Холден не стал ставить машину в гараж, вместе с женой он выскочил из машины, они почти бегом бросились к дому, вверх по ступенькам крыльца, буквально ворвались в дом. Мэг не закрыла дверь на цепочку, не заперла внутреннюю дверь. Но она не могла даже выслушать выговор Холдена или его жены. Работал телевизор, но Мэг не смотрела его, она спала крепким сном на кушетке. - Привет, ребята, - сказал Холден. - Мама! Папа! - Айрин бросила карты и побежала им навстречу. Элизабет подхватила ее на руки и прижала к себе. - Как встреча? - спросил Дэйв, тоже откладывая карты в сторону. - Очень хорошо. Дома все в порядке? - Да, да, - ответил Дэйв уж слишком безразлично. - Почему это вы до сих пор не спите? - настаивала Элизабет. - Дэйв учил меня играть в карты, мама! - воскликнула Айрин. - Правда? - Холден посмотрел на сына. - Она очень быстро схватывает. И это полезно для обучения счету. Холден наклонился к сыну и поцеловал его в лоб; он понизил голос, чтобы его слышал только Дэйв: - Бегом в постель, маленький засранец. Спокойной ночи. - Нам обязательно ложиться спать? - требовательно спросила Айрин. Холден бросил на нее твердый взгляд. - Я могу повторить вам то же самое, что сказал Дэйву, милая девушка. Подымай попку и отправляйся спать. Дэйв откликнулся с лестницы: - Мне ты не сказал "попка"! - Иди спать! - засмеялся Холден, Элизабет повела Айрин в ее комнату, Холден подошел к кушетке и опустился на колени возле Мэг. - Ребенок, пора вставать. Молчание. Он выключил телевизор, понимая, что ничего не добьется, если сейчас разбудит ее. Он встал, снял с нее тапочки, укрыл ее шерстяным халатом. Она свернулась калачиком, поглубже зарылась в одеяло. Он склонился над ней, поцеловал ее в кончик носа. - Спокойной ночи, малышка. Она улыбнулась во сне, перевернулась на другой бок. Холден встал, достал из коробки сигарету, закурил. Элизабет спускалась по лестнице, она уже сняла туфли, юбка была полуспущена. - Хочешь выпить? - Конечно, - ответил Холден, идя за ней на кухню. - Я не стал будить Мэг. Ей хорошо на кушетке. - Не переживаешь за рисунок для обложки? - У меня будет время завтра утром перед занятиями, и я успею завезти его на почту... - Это я могу сделать. Запросто, - сказала она. Элизабет налила ему, затем себе. - О чем ты думаешь? - спросила она. Холден обернулся в поисках пепельницы. - Я думаю, нам надо приготовиться к тому, что может случиться, - ответил он, садясь за обеденный стол. Элизабет села напротив него. Она расстегнула воротник блузки, потянулась через стол. Взяв у него из рук сигарету, она глубоко затянулась, потом вернула ему. - Что думаешь ты? - спросил Холден жену. Элизабет выдохнула дым, потом ответила. - Ты прав, Дэвид. Но я не знаю, как нам готовиться. Тем более, что мы не знаем, к чему. - Когда будем знать, будет уже поздно. - Они чокнулись, начали пить. - Если и дальше все пойдет так же, наверняка будут наложены ограничения на торговлю оружием и патронами. А у нас нет всего необходимого для защиты. - Оружие - это ведь очень дорого? - У тебя есть мысль получше? - Он затянулся сигаретой. - Ты получишь деньги за рисунок для обложки, если отправишь его. Этих денег хватит, Дэвид? - Деньги поступят только через несколько недель, может, через месяц. Элизабет поежилась. - Значит, деньги, отложенные на ремонт? - Нет. - Сначала ты говоришь, что это очень серьезно, потом - что деньги на ремонт - это важнее. Так что же делать? - спросила Элизабет. - Тебе надо брать с собой пистолет, который я тебе купил, - ответил уклончиво Дэвид. - Ты никогда не пробовал ходить по улице с пистолетом в дамской сумочке? Тебе просто говорить. Если бы мужчины ходили по улице с дамскими сумками... - Я говорю вполне серьезно, - сказал Холден. Элизабет улыбнулась, потянулась к нему, взяла за руку. - Хорошо. Но если это настолько серьезно, что я должна ходить по улице с пистолетом, тогда как насчет денег на ремонт? Холден посмотрел ей в глаза. Она была самой прекрасной женщиной, которую ему доводилось видеть за всю его жизнь. - Ты так хотела оклеить дом новыми обоями, уже три года. - Так что, это моя вина, что у нас высокие потолки и большая площадь стен, и единственные обои, которые мне нравятся, стоят тридцать пять долларов за рулон? - Мы можем потратить на обои деньги, которые я получу за рисунок для обложки, - вслух подумал Холден. - Я хочу сказать, если ты не возражаешь слегка отложить ремонт? - Они планировали купить обои и поклеить их во время каникул в университете. - По-твоему, нам надо иметь оружие для защиты семьи как можно быстрее? Если бы тебе понадобился совет, как завести ребенка, я бы ждала, что ты обратишься именно ко мне. Но если мне понадобится совет, как обезопасить нашу семью, я обращусь к тебе. - Мы говорим о давно отложенных деньгах, Лиз. - Пусть лучше будет жива-здорова моя семья, чем я оклею обоями пустой дом, - прямо ответила она. Холден предложил ей сигарету, она отказалась, он затянулся в последний раз и погасил окурок. - Договорились. - Ну, так какие такие ужасные орудия войны ты собрался приобретать? - Элизабет улыбнулась, перегнулась через стол и заговорила заговорщическим шепотом: - Ракетные пусковые установки? Или лук и стрелы, как у Сильвестра Сталлоне? Холден ласково положил ей руку на лицо и отодвинул ее в сторону: - Вот именно.

Глава одиннадцатая

Холден позвонил Джеку Крейну как только в Уэтерфолде, штат Техас, настало девять часов. Еще во флоте Холден часто менял ножи, ни один из них его полностью не устраивал. Он познакомился с Джеком Крейном на конференции писателей-фантастов, и они быстро подружились. Холден сделал набросок образцового, с его точки зрения, боевого ножа; Крейн, мастер по их изготовлению, кое-что изменил в нем, после чего они окончательно договорились, как он будет выглядеть. - Джек, говорит Дэвид Холден. Я не знаю, помните ли вы меня... - Конечно, помню. Я все собираюсь позвонить вам и приехать погостить ненадолго. Ну, как у вас дела, Дэвид? - О чем разговор, со всеми этими отключениями света и прочим. Крейн засмеялся. - Ну, я не знаю, что нас еще ждет. Как ваша очаровательная жена, дети? - У них все прекрасно. Вы помните тот нож, эскиз которого мы с вами обсуждали? - Да, помню. Я как раз собирался позвонить вам. - Да? По поводу ножа? - спросил Холден. - Дело в том, что вчера вечером у меня появилась идея, после ужина я пошел к себе в мастерскую. Надо было кое-что подправить в том самом ноже. Но устройство настолько меня заинтересовало, что я решил сделать образец. И я слегка изменил форму лезвия. Я сделал его таким образом, что теперь можно в случае необходимости заточить тупую сторону лезвия, нож станет обоюдоострым. И еще я подобрал великолепный синтетический материал для рукоятки. Рукоятка получилась полой, как мы и говорили с вами. Вещь вышла прекрасная. - Вы не можете продать его мне? - Пожалуй, да. Но тогда мне придется сделать еще один для себя. Вот что я скажу вам, Дэвид. Я вышлю вам тот, что сделал вчера, а себе сделаю новый. - В конце разговора Джек пообещал отправить ему нож экспресс-почтой. Затем Холден позвонил в оружейный магазин Хобсона и договорился о закупке оружия: автоматической винтовки, двадцатизарядных магазинов, двух пистолетов "Беретта 92", запасных обоим к ним. Управляющий магазином, Фред Олбрайт, согласился предоставить Дэвиду значительную скидку. Холден договорился приехать и забрать один из пистолетов в тот же вечер, а второй забрать позже, вместе с винтовкой. В магазине он купил плечевую кобуру для "Беретты". В теленовостях сообщали о возможном повышении цен на нефть, снижении уровня инфляции, каком-то скандале в Вашингтоне. Но настоящих новостей не было. Холден вместе с сыном помыли после ужина посуду, Элизабет разрезала пирог, который они с Айрин испекли еще днем. - Я заказал все необходимое. В пакете, который я принес, один из пистолетов "Беретта". - Это как у Джеймса Бонда? - лукаво вставила Мэг, затем, понизив голос, произнесла с британским акцентом: - Опять эта проклятая "Беретта"! - Мэг! - возмутилась Элизабет. - А Мэг ругается! - засмеялась Айрин. - Да, попробуй тут вести серьезный разговор, - заметил Дэйв. Холден посмотрел на сына, кивнул. - Винтовку и все остальное я заберу чуть позже, вместе со вторым пистолетом. - Будет два пистолета? - переспросила Элизабет, раскладывая пирог по тарелкам. - У них было два, я подумал, нам пригодятся оба, - ответил Холден. - Мы с мамой все серьезно обдумали, - вновь начал Холден. - Во время каникул... - Жалко, у нас нет каникул, - прервала его Мэг. - Не прерывай отца, - сделала ей замечание Элизабет. - Я тоже очень хотел бы, чтобы у вас были каникулы, ребята. Но во время каникул мы с мамой собираемся серьезно потренироваться с оружием, а вы будете учиться стрелять по выходным. Дэйв уже умеет стрелять, но ему надо усовершенствовать технику. А Мэг будет учиться. Оба вы будете учиться стрелять и из пистолета, и из винтовки. Мама уже умеет стрелять из винтовки. - А как же я, папа? Холден посмотрел на Айрин, потом на Элизабет, затем вновь на Айрин. - Вот что. Я научу тебя тоже стрелять, только если ты обещаешь сама никогда не трогать его. Договорились? - Договорились! - Ладно. - Холден поцеловал ее в лоб. - Теперь вот что. У нас не так много денег на патроны для обучения, но у нас хватит боеприпасов, чтобы каждый из вас научился стрелять как минимум из двух видов оружия. - Ты правда думаешь, что это так необходимо? - спросила Мэг, усаживаясь напротив него. - У меня есть неприятное предчувствие, что умение стрелять нам правда всем понадобится. И если мы не будем готовы защищать себя до прихода помощи, мы очень пожалеем об этом. Ты мне веришь? - Конечно, - улыбнулась Мэг. - А мне можно научиться стрелять из автоматической винтовки, папа? - спросил Дэйв. - Конечно. И тебе надо научиться стрелять как можно лучше. И Мэг тоже. И из пистолетов научитесь. - Мне больше нравятся пистолеты, - объявила Мэг. - Винтовки чересчур тяжелые. - Девчонки! - высказался Дэйв. - Не забывай, среди самых крутых бойцов, партизан, были и женщины, - напомнил сыну Холден. Мэг показала брату язык, потом засмеялась. - Ты думаешь, нам удастся стать хорошими стрелками? - внезапно спросила Элизабет. - У тебя были годы тренировок в Морфлоте, три года службы в полиции. Как тебе удастся научить нас так быстро? Он уловил тайные нотки в ее вопросе; дело было даже не в вопросе - в ее голосе слышалась невысказанная тревога за детей. Но он ответил на ее вопрос, как будто не заметил этого: - У нас нет выбора, Лиз. Мы видели, как повлияло на наш мир даже недолгое отключение электричества. Представь себе, если света не будет неделю. Представь себе, неделю не будет работать телефон. Как, в случае необходимости, мы сможем вызвать помощь? У нас есть рация в машине, но что, если полиция не приедет вовремя? Что, если нам придется полностью полагаться на себя? Нам надо научиться заботиться о самих себе. Я купил лучшее оружие, разрешенное законом. Все остальное зависит только от нас. И это будет интересно, учиться новому, вспоминать полузабытое. Правильно? Он ожидал взрыва энтузиазма со стороны детей, особенно Мэг, но, по крайней мере, он чувствовал, что они готовы учиться под его руководством. Элизабет спросила: - Кто будет мороженое? - Естественно, первой откликнулась Айрин... Нож Джека Крейна пришел по почте в конце недели вместе со специально для него сделанными ножнами. Холдену нож очень понравился. Глаза Холдена пробежали по всей его длине, внимательно оценивая лезвие. Черное пластиковое покрытие рукоятки, отлитое по форме его ладони. Металлический наконечник рукоятки, которым запросто можно разбить человеческий череп. На мягком камне он заточил лезвие. На первый взгляд казалось, что нож имеет вогнутую форму, но на самом деле он был совершенно плоским. На плоской стороне лезвия было выгравировано: "ЗАЩИТНИК".

Глава двенадцатая

Не очень того желая, Дэвид Холден все же решил приехать на второе собрание, организованное Руфусом Барроусом. На этот раз пришло еще больше полицейских, каток был переполнен. Элизабет на этот раз осталась дома с детьми. Дэйв и Мэг готовились к предстоявшим на следующей неделе экзаменам, Айрин поправлялась после простуды. В новостях лишь время от времени проходили случайные напоминания о террористических актах; казалось, жизнь полностью вошла в привычное русло. Но куда исчезли те, кто совершал все эти акты саботажа и террора? Ответа на этот вопрос по-прежнему не было, Холден почти не надеялся, что встреча принесет что-либо новое. Он смотрел на Барроуса и слушал. Барроус был ростом примерно метр девяносто, почти, как Холден; мужественное лицо, гораздо более темное, чем у его жены; широкая грудь и плечи; по шее и плечам было видно, что Барроус занимается бодибилдингом. В речи Барроуса слышался легкий акцент уроженца южных штатов. - Самое большее, что мне удалось выяснить, это то, что официально не признается никакой связи между взрывами трансформаторных подстанций, крушениями поездов, взрывами в церквях и супермаркетах, ограблениями банков и оружейных магазинов. Поговаривают о возможном создании специальной комиссии Конгресса по расследованию всего происшедшего. Так что, возможно, связь найдется. Я не знаю. Но я знаю другое; как сообщили мне мои друзья, ничего из украденного той ночью оружия найдено не было. Холден поднял руку. - Да, доктор Холден? - Были ли похищены пластиковая взрывчатка либо какие-то другие виды взрывчатых веществ? И что слышно по поводу тех детонаторов, которые я видел? - Хорошо, что вы спросили, доктор. Я решил проверить ваши сведения в полиции штата. Я обнаружил копию рапорта по поводу вашего вызова полиции на место того взрыва. В рапорте нет ни слова по поводу детонатора. Я проверил, нет ли еще одной копии этого рапорта, возможно, засекреченной. Насколько мне удалось выяснить, нет. - Итак, - продолжал Барроус, - я связался с одним из полицейских, чья подпись стояла на рапорте. Я спросил, не было ли найдено на месте взрыва чего-либо необычного. Я знаком с ним уже шесть или семь лет. Он ответил мне, что это не мое дело, и все. Тут что-то не так. У Холдена вызывали восхищение люди, умеющие высказывать очевидные вещи... Все произошло достаточно неожиданно. В последний момент, буквально накануне торжественной церемонии вручения дипломов, ему поручили произнести речь, и ему было необходимо вдохновение. И он только что забрал заказанные ранее винтовку и все остальное. После обеда он позвонил Руфусу Барроусу. - Сержант Барроус? Говорит Дэвид Холден. - Здравствуйте, доктор, как ваши дела? Господи, Аннет так нервничает. Вы тоже нервничали перед получением диплома? - Не очень. Но я очень беспокоился, когда мне присваивали степень доктора, что начальство опомнится, решит, что делает ошибку, и я не получу свою степень. У вашей жены все будет в порядке. Она умница. - Спасибо. Чем могу вам помочь? - Вручение дипломов состоится только в одиннадцать часов. Я хотел узнать, нет ли у вас планов на завтрашнее утро. Скорее всего, есть, но я собирался немного пострелять. Может, займемся этим вместе? Насчет места я уже договорился, это недалеко. Последовало молчание, затем ответ: - Конечно, одну минуту. - Телефон замолчал, Холден услышал приглушенный разговор, затем вновь заговорил Барроус: - Аннет не против отпустить меня. Где мы встретимся? - Одну минуту. - Холден отложил трубку. - Лиз! Жена откликнулась из кухни. - Что, Дэвид? - Что, если Аннет заедет за тобой и детьми завтра перед церемонией? - Прекрасно. Вы с Барроусом отправляетесь стрелять? - Да; так ты не против? - Нет, если она согласна. Холден взял телефон. - Вот что. Может, я заеду за вами, а Аннет после заберет мою жену и детей? - Подходит; так нам не придется гонять машины туда-сюда. Вы будете на вручении? - Да. Спасибо за приглашение. - Не за что. Когда вас ждать, доктор? - Зовите меня Дэвид. Часов в восемь? - Отлично. До завтра. Холден повесил трубку. - Эй, папа! Он заглянул на кухню. - Что случилось, Дэйв? - У меня сломалась доска для скейтборда. Поможешь? - Давай.

Глава тринадцатая

На стрельбище Дэвид Холден наблюдал, как Руфус Барроус распаковывает коробки с оружием. - Ну и ну. А это что за чудовище? - Это? - Барроус взял в руки громадный полуавтоматический пистолет. - Это "Орел пустыни" 44-го калибра. Стреляет обычными патронами 44-го калибра, как и ваш, смотрите, - он достал коробку патронов 44-го калибра. - Но он полуавтоматический. Стреляет прекрасно, если чистить его после каждых ста пятидесяти - двухсот выстрелов. Попробуйте. Он отсоединил массивного вида обойму, начал заряжать ее, патроны выглядели необычно большими. - Прошу, пробуйте. - Барроус достал коробку и вытащил из нее кобуру. - Знаете, как пользоваться? - Да. - Холден кивнул. Он посмотрел на маркировку. "Саутвест Сэнкшнз". Холден пристегнул кобуру к поясному ремню. У кобуры был кармашек для запасных обойм, но сейчас он был пуст. - Мне нравится кобура. - Мне тоже, - откликнулся Барроус. Он показал, как работает предохранитель пистолета, произнес: - Попробуйте. Холден сунул пистолет в кобуру, надел наушники, достал оружие. Холден выбрал цель - сосновую шишку метрах в пятнадцати от них - и взвел курок. Он крепко взял пистолет обеими руками и выстрелил. Последовала вспышка огня, но отдача оказалась на удивление слабой. Сосновая шишка разлетелась вдребезги. - Похоже на стрельбу из сорок пятого калибра. - Вы не против? - Нет, оставшиеся семь патронов ваши. Дэвид Холден не замедлил воспользоваться приглашением, "Орел пустыни" выпустил все семь оставшихся патронов безошибочно в цель. - Прекрасно! - воскликнул Холден, снимая наушники. - Я пытаюсь уговорить своих друзей попробовать этот пистолет. Из него я прострелил насквозь полноразмерный американский автомобиль. При стрельбе на баррикадах, когда знаешь лишь примерно место, где скрывается противник, или когда нужен лишь один выстрел точно в цель, эта игрушка может спасти жизнь. - Она мне нравится. Очень. - Он вдруг пожалел, что уже потратил все деньги, но тут же мысленно пожал плечами. Они менялись оружием, стреляли; было очевидно, что Барроус привержен патронам "Магнум" 44-го калибра. На Холдена большое впечатление произвели оба пистолета "Беретта"; точность стрельбы была более чем приемлемой, и, даже при быстрой стрельбе, осечек не было. Холден достал свою плечевую кобуру и надел ее. Накануне вечером Элизабет помогла подтянуть ее ремни. С использованием различных систем безопасности Холден был уверен, что пистолет не разрядится сам по себе. Увидев кобуру, Барроус произнес: - Мне нравится эта кобура. А нож с полой рукояткой? - Холден перебросил ему нож. - Здесь есть место для всяких мелочей, для запасных частей. - Откройте. Руфус Барроус отвинтил колпачок рукоятки, высыпал содержимое в левую руку. Запасной боек, пружина бойка, извлекатель пустых гильз для "Беретты". Спички, таблетки для очистки воды, все остальное. - Держи его при себе, и будешь готов ко всем неожиданностям. Вы думаете то же, что и я? Нам предстоит война. - Вы читали книгу Милтона Брауна. Мне сказала ваша жена, - ответил Холден. - Мне кажется, то, что произошло, - всего лишь проверка; они хотели посмотреть, как мы будем реагировать на массовые убийства, кого мы будем в них винить; как скоро наше общество сможет вернуться к своему обычному состоянию. - Я переговорил со своими друзьями. Только с теми, кому я могу доверять. То, что я скажу, останется между нами, Дэвид? - Безусловно, - ответил Холден, понизив голос. - Мы думаем организовать небольшую группу, только свои. В основном полицейские и ветераны. Вы подходите по обоим критериям. Я негласно проверил ваше прошлое. Простите, но только так я смог убедиться, что вы говорили правду по поводу детонатора, когда человек, которого я знал много лет, отказался говорить со мной по этому поводу. Вы провели несколько достаточно рискованных дел, и это только по незасекреченным данным. - Что вы собираетесь делать, Руфус? - Мы создаем небольшую сеть для получения разведданных и организацию на случай, если все придет в упадок и правительство окажется неспособным управлять ситуацией. - Так нельзя, Руфус. Слушайте, я вполне уважаю ваши намерения. Но таким образом вы ничего не добьетесь. Что бы вы ни предприняли, все закончится насилием. Даже самые лучшие люди, со спецподготовкой и дисциплиной, наделают непоправимые вещи. Спасибо за приглашение. Но больше не предлагайте мне этого, хорошо? Лицо Барроуса на мгновение окаменело, затем он улыбнулся. - Хорошо. Я понимаю, когда люди высказываются прямо. Мне кажется, вы не правы, и, что еще хуже, я думаю, вы вскоре поймете, что были не правы. Поэтому считайте, что приглашение остается в силе. - Спасибо, - искренне ответил Холден. Холден посмотрел на часы. Было пора уезжать. - Когда вы собираетесь начать носить эту штуку постоянно? - Пока не возникнет непосредственная необходимость, - ответил Холден. Ветер слегка усилился. Если так пойдет дальше, микрофоны на церемонии не смогут работать нормально. - Это все равно, как страховка от пожара, Руфус. Когда страхуешься, не обязательно весь день сидеть и ждать, когда загорится дом; тем не менее, знать, что ты застрахован, это успокаивает. Барроус перезарядил пистолет. Тут он вновь улыбнулся. - Но в случае со страховкой, Дэвид, тебе не обязательно всегда иметь при себе полис; надо просто помнить название компании, и, если что-то случится, у вас все в порядке. Но ведь, если вас прижмут к стенке, нет смысла кричать: "Беретта", так ведь? Дэвид Холден промолчал.

Глава четырнадцатая

Элизабет Холден сидела на краешке стола Дэвида Холдена; стол был непривычно чист, наступили каникулы. Свет падал полосами через жалюзи на ее лицо и тело; дым сигареты, зажатой между указательным и средним пальцами правой руки, медленно таял в воздухе. Холдену пришло в голову, как сексуально выглядит Элизабет. На ней было черное шерстяное платье с круглым воротником и длинными рукавами; на шее было ожерелье из белого жемчуга, в ушах маленькие жемчужные серьги, на руке золотые женские часы "Ролекс", подаренные ей родителями (она одевала их лишь по особым случаям). Черные волосы были зачесаны наверх, отдельные локоны свешивались на виски и шею. Она сидела, закинув ногу на ногу, подобрав платье до бедер; наполовину сняв туфлю, она махала ногой, как будто соблазняя его. - Ты похожа на сексапильную клиентку частного детектива в боевике, - сказал он ей, снимая туфли. - Я сижу не дождусь, пока ты разденешься до подштанников, потом я закричу: "Насилуют!", откинусь на стуле и буду смеяться, - сказала она. - В этом есть преимущество, - начала она, сменяя тему, - когда твой муж носит только черные, коричневые и синие галстуки. Он говорит тебе принести синий костюм, и ты сразу понимаешь, какой галстук принести вместе с костюмом. - Я думал одеть коричневый галстук. Он лучше смотрится с белыми носками, - сказал он, указывая на ноги. Он начал снимать джинсы. - Мэг с Дэйвом присмотрят за Айрин? Я помню, как она в прошлый раз появилась на церемонии вручения дипломов. Она была похожа на китайского пожарного. - Сейчас она повзрослела. Как настоящая леди. На ней белые перчатки. И белая шляпка с прошлой Пасхи. Она выглядит прекрасно. - Она пошла в свою мать. - Не буду возражать против комплимента, но она больше похожа на тебя. За исключением того, что она девочка. Холден посмотрел на Элизабет. - Я хочу сказать, - продолжала Элизабет, - у нее тоньше черты лица, но цвет кожи, как у тебя, та же структура кости. - Бедный ребенок. Элизабет рассмеялась. - Нет, она очень красива. А ты тоже. В особенности, когда разденешься до подштанников. - Брось мне брюки. - Может, брошу, а может, нет, - ответила она. - Как бы то ни было, сначала смени носки. Я еще немножко подержу тебя в неизвестности. - Она переложила сигарету в левую руку, взяла скомканные в комок носки и подержала его в руке. Затем бросила носки ему, он поймал. - Мне всегда нравилось играть с тобой в мяч. - Посмотри так на меня еще, и мы начнем играть в другую игру. И к черту выпускной. - Я еще подумаю, давать тебе брюки или нет. - И она лукаво улыбнулась. - "Все обещаешь, а не делаешь", как говорят в "Бикерсонсах". - И Холден рассмеялся. Он уселся на стул в углу кабинета и начал снимать носки. - Речь готова, Дзвид? - Почти. Ты меня знаешь. Заметки есть, скажем. - На вечеринке у Аннет Барроус будет неплохо. - Да, поразвлекаемся. - Ну как, вы с Барроусом постреляли, ощутили себя мужчинами? Было хорошо? - Ощутить себя мужчиной всегда приятно, - категорично ответил Холден. - Да? А мне продемонстрируешь? Холден встал, носки он так и не снял, подошел к ней, обнял. Он крепко поцеловал ее, почувствовал, как ее руки гладят его волосы. Элизабет прошептала: - А если прямо сейчас войдет ректор Путнэм? - Или Хэмфри Ходжес. - Ну нет, уж с ним-то точно случится удар, - рассмеялась она. Он вновь поцеловал ее. Она шлепнула его чуть ниже спины. Он обхватил ее и на этот раз поцеловал еще крепче. - Сейчас, пожалуй, мне придется отдать тебе брюки, - и она бросила взгляд на его пах. Ему не надо было смотреть туда, чтобы понять, что она имеет в виду. Он взял брюки, надел, застегнул "молнию" наполовину и начал одевать рубашку. - Когда приедем домой, давай закажем пиццу, а детей отправим смотреть телевизор, идет? - Может, откроем шампанское? - спросил Холден. Казалось, она секунду раздумывала, потом ответила: - Конечно! Почему нет? - Договорились. Он подтянул галстук, но не до конца. Иногда ему казалось, что главная причина, по которой он ушел из флота, - это нежелание носить туго затянутый галстук... Ярко светило солнце; ветер почти утих. Ректор Путнэм объявил речь Холдена, Дэвид встал. Путнэм пожал ему руку, подмигнул и, прикрыв рукой микрофон, приглушенным голосом произнес: - Я знаю, о чем вы собираетесь говорить, Дэвид. Для этого нам не обязательно было приглашать Милтона Брауна. Режьте; выдайте им все. Буквально онемев, Холден в упор уставился на Путнэма. Путнэм выпустил его руку. Стоя перед микрофоном, Холден полез в карман за тезисами своей речи, потом вдруг понял, что они не понадобятся. Он начал речь со слов благодарности присутствующим почетным гостям, затем продолжил: - Для меня явилось неожиданной честью приглашение произнести сегодняшнюю речь. Очень многие из тех, кто получает сегодня диплом, в будущем станут признанными лидерами в избранных ими профессиях. Мне, человеку, привыкшему к безусловному вниманию студенческой аудитории, трудно выступать перед столь достойным собранием, где любой из присутствующих может зевнуть от скуки либо, при нежелании слушать, просто уйти. Тем не менее, я не могу не воспользоваться предоставившейся мне возможностью высказаться. В своей речи представитель выпускников затронул важную проблему: понять то, что произошло раньше, чтобы быть готовыми к завтрашнему дню. Но еще более важным аспектом данной проблемы является следующее: понять, что творится сейчас, для того, чтобы выжить завтра. Как историк, разумеется, я занимаюсь вопросами, которые можно рассматривать со всезнающей точки зрения сегодняшнего дня. Однако при рассмотрении проблем сегодняшнего дня историк находится в том же невыгодном положении, что и любой другой человек. Мы рассматриваем, оцениваем, пытаемся построить наше понимание сегодняшнего дня на основе того, что нам известно о прошлом. Итак, прошу вас уделить мне несколько минут внимания, пока я попытаюсь проанализировать текущую ситуацию. - Холден видел лицо Элизабет; она широко улыбалась, как будто говоря ему: "Вперед, режь, я буду просто в восторге, когда тебя выгонят с работы". Айрин, прекрасная Айрин, ерзала на стуле, но, разумеется, с чисто женским изяществом. На лице у Дэйва, никогда не скрывавшего своих чувств, было откровенно скучающее выражение; ему было явно не по себе в синем стильном пиджаке и серых брюках, а не в привычных шортах или порванных джинсах. И Мэг. Волосы зачесаны наверх, как и у матери. Она выглядела настоящей леди, блистающей своей красотой. И она тоже улыбалась ему. - Как и у большинства присутствующих, у меня есть дети. Я очень люблю их, и, когда я задумываюсь о сегодняшнем дне, у меня возникают серьезные опасения за их судьбу. - Он смотрел на Элизабет, она все еще улыбалась. - Совсем недавно наша страна пережила серьезное испытание, но я собираюсь говорить не об этом. Еще больше, чем возможность повторения насилия, потрясшего наше общество во время рождественских каникул, меня беспокоит явное нежелание правительства сказать нам правду о происходящем. Он услышал рев двигателей. Холден поднял глаза. Люди в толпе начали оборачиваться. Холден посмотрел в сторону, откуда доносился шум. Зеленый фургон ехал по направлению к центральному проходу между рядами. Еще один фургон, серый, двигался вслед за ним. Затем показался синий четырехдверный седан, левая сторона переднего бампера была слегка помята. Холден молча стоял, наблюдая за происходящим. Боковая дверь серого фургона открылась. Зеленый фургон резко дернул влево, сминая задними колесами побитую заморозками траву. Фургон выехал на тротуар, перевернул деревянную скамью, повернул и поехал прямо по газону. Серый фургон шел за ним, синий седан с помятым бампером рядом. Открылся верхний люк седана, из него показался человек. Холден бросился прочь с трибуны, побежал по построенной для торжественной церемонии сцене; доски скрипели у него под ногами. - Лиз! Лиз! Уводи детей! Холден спрыгнул со сцены, увидел, как Лиз начала подыматься с места, держа Айрин на руках. Встала Мэг. Приподнялся Дэйв, оглянулся назад. Холден увидел, как через два ряда за ними вскочил на ноги Барроус, выхватил из кобуры револьвер. - Лиз! Раздались первые выстрелы. Стрелял человек, высунувшийся из верхнего люка седана; автоматная очередь, показавшаяся Холдену бесконечной, больно била по ушам. Зеленый фургон вильнул, остановился, дверь откатилась в сторону. Из открытой двери фургона полились пулеметные очереди, в толпе раздались крики мужчин и женщин. Люди с автоматами высыпали из серого фургона. Женщина в голубом платье с цветами упала под ноги Холдену, на синих цветах расплывались пятна крови. Холден чуть было не споткнулся о ее тело. - Лиз! Он увидел Аннет Барроус, сидевшую в первом ряду; она медленно стягивала с головы традиционную шапочку для торжественных церемоний, в ее глазах застыло недоумение. Люди в лыжных масках с автоматами бежали между рядами, поливая очередями собравшихся налево и направо. Холден бросился наперерез одному из них, прямо под ствол автомата; схватил его за ноги, автомат больно ударил его по спине. Холден опрокинул нападавшего, М-16 продолжала стрелять уже в воздух. Холден схватился за винтовку, одновременно понимая, что магазин пуст, выхватил ее. Еще одна штурмовая винтовка замолчала, осечка. Холден взялся за ствол винтовки, раскаленный от огня металл обжег пальцы. Он обрушил винтовку на голову ближайшего к нему человека, приклад разлетелся вдребезги. Холден услышал крик. Он увидел Аннет Барроус. Один из людей в лыжных масках нацелил на нее винтовку. Холден бросился на нее, прижал ее к земле, подальше от ствола. Он посмотрел вверх, ствол винтовки был направлен на него. Холден вскочил, бросился на человека, зная, что не успеет. Раздался выстрел, затем еще и еще, тело человека в лыжной маске подпрыгнуло вверх, на левой стороне шеи зияло рваное отверстие пулевого ранения, он падал, его винтовка продолжала сеять смерть в толпе. Закричала Аннет Барроус, левую руку Холдена обожгла боль, затем рука будто онемела, в глазах потемнело, он упал. Холден посмотрел на Аннет Барроус. Она была мертва, на ее теле виднелось по меньшей мере полдесятка пулевых ранений. Холден поднялся на ноги, пулемет в распахнутой двери фургона не умолкал. Он пошел вперед. Он увидел Элизабет; левой рукой прижимая к себе Айрин, правой она палила из своего маленького пистолетика. Нападавший на нее человек упал. Элизабет бросилась к живой изгороди справа от трибуны. Еще один человек в маске бежал к ней. Элизабет прицелилась в него. - Лиз! - Дэвид! Она выстрелила, человек в маске тоже, ее тело задергалось от попадания пуль. - Лиз! Пистолет выпал из ее руки. Холден расталкивал людей, спотыкался о скорчившиеся между стульями тела. - Лиз! - Холден упал, приподнялся, он видел ее, обеими руками она прижимала к себе Айрин. Мэг попыталась дотянуться до них, закрыть их своим телом; светлое платье покрылось пятнами крови, пули разрывали ей спину. Лиз и Мэг, сжимая Айрин своими телами, начали падать; нападавший продолжал расстреливать их в упор. Холден споткнулся о тело женщины с ребенком; он по-прежнему рвался к жене и детям. Он увидел Дэйва. Дэйв бросился на стрелявшего; рука Дэйва молотила по его лицу. Человек упал. Дэйв стоял над ним, глядя на мать и сестер; их тела застряли в кустарнике живой изгороди, руки по-прежнему были переплетены. Пулемет, замолчавший на некоторое время, вновь загрохотал. Холден бросился к сыну. - Дэйв! Ложись! Боже мой! Дэйв! - Пулеметная очередь рассекла надвое тело Дэйва, он упал на живую изгородь, листья и ветки, сбитые пулеметным огнем, разлетались в стороны, тело Дэйва скорчилось, согнулось, глаза были широко открыты. Холден зашелся от крика: - Дэйв! Краем глаза он заметил слева движение, бросился в ту сторону, услышал грохот очереди; он почувствовал рвущую боль, его тошнило, глаза смотрели прямо вперед, наконец его вырвало. Ему показалось, что он увидел падающего Руфуса Барроуса, но он не был уверен. Холден попробовал идти дальше. - Ли-из! Волна чего-то красного, черного, всего на свете и ничего накатила на него, ударила в лицо и поглотила его.

Глава пятнадцатая

Дэвид Холден услышал плач. - Айрин? - Он повернулся на звук. Рядом с ним лежала женщина. Но это была не Элизабет. Он определил это по цвету волос - она была блондинкой, - видневшихся из-под бинтов, из-под маски. Маски. Зеленый фургон. Серый фургон. Синий седан. Люди в лыжных масках. Автоматические винтовки. - Лиз! - Он выкрикнул имя и попытался встать, увидел перепачканные кровью бинты, почувствовал, как чьи-то руки укладывают его на кровать; боль вновь окутала его. Вновь? Боль была везде... Холден открыл глаза. Он повернул голову влево. На месте, где лежала светловолосая женщина, теперь находилось человеческое тело, укрытое серым одеялом с черной надписью "США". Он увидел двоих людей. На мгновение он зажмурил глаза... Открыл. Тело на соседней кровати исчезло. Он вновь закрыл глаза... "Потише, парень. Мы слегка тебя подвинем". Холден посмотрел в лицо говорившему. Молодой парень, почти подросток, зеленая бейсбольная кепочка, закрывающая половину лица... - Лиз? - Вы сможете выпить лекарство? - Волосы светлее, чем у Элизабет, глаза карие. Она была одета странно, зеленый пиджак поверх белого платья. Он почувствовал воду на губах, захлебнулся, боль охватила его... - Доктор Холден? Попробуйте выпить. - Вновь тот же женский голос, он открыл глаза. На этот раз на ней не было зеленого пиджака, она выглядела очень усталой. Ярко светило солнце, свет резал ему глаза. - Это бульон. Вам необходимо поправляться. Еще есть желе. Вы будете? - Он попробовал ответить ей и услышал чей-то голос: - Сестра! Сестра! - Женщина куда-то исчезла. - Лиз! Айрин! Мэг! Дэйв, Дэйв! - Ему стало холодно. - Мне холодно! - Его затрясло. - Потише, дружище, - сказал ему голос, он почувствовал подбородком прикосновение шерстяного одеяла, его затрясло еще больше, глаза не открывались... - Доктор Холден. Холден посмотрел вверх. Это была все та же сестра. На ней снова был зеленый пиджак. - Моя жена. Мои дети. - Я не знаю имен всех погибших. Их так много. Нам пришлось разбить палатки прямо на поляне для легкораненых и тех, кого нельзя перевозить. - Что с моей семьей? - Красивая темноволосая женщина, с ней девочка-подросток, очень похожая на нее? - С ними должна была быть маленькая девочка, волосы такие же, как у меня. Глаза сестры заволокло слезами. - Мне очень жаль. - Она покачала головой. - У них на руках была маленькая девочка. Все они... Мне так жаль. Холден почувствовал, как на его глазах выступают слезы. - А мой сын? - Что... Я не... - Большой для своего возраста. Ему двенадцать лет. Высокий, хорошо сложенный, очень красивый... - По-моему, он тоже. На нем... на нем был синий пиджак и серые брюки? Холден услышал звук собственных рыданий, как будто плакал кто-то другой; у него сжалось в горле, ему было трудно дышать, он не мог проглотить слюну. Глаза болели. Кулаки били по ногам. - Не делайте этого! Ваша рука. - Моя... - Он не мог больше говорить, голову как будто сдавило железным обручем, его трясло. - Доктор Стефенсон! Доктор Стефенсон! Скорее! В висках стучало. Дыхание... Он задыхался. - Доктор Холден. Он открыл глаза. Над ним склонился мужчина в деловом костюме и солнцезащитных очках. - Доктор Холден? Вы слышите меня? Этот черный костюм. Может, он марсианин? Но зачем темные очки? - Доктор Холден. Моргните, если слышите меня. Хорошо? Холден сам не узнал свой голос: - Кто вы? - Отлично. Я Хэл Робинсон, специальный агент ФБР. - Это был сон... кошмарный сон? Я говорю о жене и о детях... Мужчина, - он был чернокожий, - заглянул в записную книжку. Она тоже была черная, как и его костюм. - Элизабет Маргарет Холден, Маргарет Луиз Холден, Дэвид Ричард Холден младший, Айрин Мэриэн Холден. Да, они погибли. Снова сдавило горло, потекли слезы. - Я должен задать вам несколько вопросов, доктор Холден. - Что с Аннет Барроус? - Сейчас. - Он вновь пролистал книжку. - Да, погибла, сэр. А сейчас могу я задать вам несколько вопросов? - Ректор Путнэм? Руфус Барроус? Хэмфри Ходжес? - Я не могу зачитать вам весь список, доктор Холден. Убито сорок три человека. Еще девяносто два получили серьезные ранения, около двадцати человек легко ранены, они разъехались по домам. - Отвечайте, черт побери! - Голос по-прежнему был чужой, но он еще не скоро заговорит своим собственным голосом. Он ничего не видел, глаза застилала пелена слез, руки слишком устали, чтобы смахнуть их. И они все равно польются снова. Голова болела, левый бок, - что-то случилось с левой стороной тела. - Путнэм здесь, в больнице, он ранен не очень серьезно. Вчера вечером всех серьезно раненных перевели в другое место. - Вчера вечером? - Нападение произошло три дня назад, доктор Холден. Так, теперь этот Барроус. Он полицейский? Холден кивнул. - Выписан из больницы. По-видимому, ничего серьезного. А кто еще вас интересует? - Еще двое. Доктор Шейла Лорд. Доктор Хэмфри Ходжес. - Так, доктор Шейла Лорд. Убита. - Холден закрыл глаза. - Хэмфри Мартин Ходжес? Его нет в моем списке. Значит, он не пострадал. Данные очень точные. Дэвид Холден захохотал. - Послушайте, доктор Холден. Теперь мои вопросы, хорошо? Глаза все еще видели плохо. Он кивнул, голову, все тело пронзила боль. - Итак. Когда мы нашли миссис Холден, у нее в руке был пистолет. "Смит-и-вессон" 38-го калибра. Мы выяснили происхождение оружия, он был куплен на ваше имя в оружейном магазине Хобсона... - Ну и что? - У миссис Холден не было разрешения на ношение оружия. Почему у нее оказался с собой пистолет? Вы знали заранее о предстоящем нападении? Если нет, почему она... - Вы нашли тех, кто расстрелял безоружных людей? - Нет, сэр. Но расследование идет полным ходом. - Зачем вы зря тратите время, занимаясь женщиной, погибшей с двумя детьми на руках? - Обычно люди не ходят по улице с оружием. - Может, им как раз стоит ходить с оружием. - Почему у нее оказался с собой пистолет, доктор Холден? Речь идет о незаконном ношении оружия, возможно, вас обвинят в пособничестве и укрывательстве. Тем не менее, у нас нет желания доставлять вам беспокойство. Но, если вы не станете отвечать на мои вопросы, доктор, мне придется попросить местную полицию слегка надавить на вас. Почему у нее оказался с собой пистолет? - Потому что я любил ее. Я хотел, чтобы она осталась в живых. - Но это все равно не объясняет, почему... - Тогда идите к черту, - ответил Холден и закрыл глаза.

Глава шестнадцатая

Одежда пропахла повязками и запахом прокисшего пота, душ на скорую руку не смыл этот запах, тем более, что большая часть тела все еще была перевязана. Левое плечо, левая часть грудной клетки, левое бедро. Из него извлекли три пули калибра 5,56 миллиметра; очевидно, когда он уже был без сознания, недалеко от него разорвалась граната, осколок попал в правое предплечье. Левая рука была перевязана больше всего, она пострадала сильнее. Ему рекомендовали обратиться к своему врачу. Он попросил вернуть ему пистолет жены. Ему ответили, что оружие является вещественным доказательством, и посоветовали обратиться в соответствующие органы. Ему даже дали необходимый адрес. Подобающей благодарности от Холдена не последовало. Его "Форд" по-прежнему стоял на том же месте, где он запарковал его. Передний бампер был сильно помят, он даже не знал, как это произошло, но в остальном машина была цела и невредима. Он открыл заднюю дверь фургона, лишь отъехав на несколько миль от университета и убедившись, что за ним нет слежки. Его джинсы, ботинки, рубашка и носки, в которых он ездил на стрельбище с Руфусом Барроусом, по-прежнему лежали поверх брезента. Под брезентом, который он брал с собой для стрельбы лежа, был коврик, на вид нетронутый. Он откинул брезент и коврик и открыл багажник. Автомат "Хеклер и Кох" лежал на своем месте в пластиковом чехле. Здесь же были два пистолета "Беретта", нож, патроны, снаряжение. Он закрыл крышку багажника. Он уже заглянул в "бардачок", "Кольт" 45-го калибра, который он обычно держал там, был на месте. Стараясь не думать ни о чем, Холден поехал дальше. Вместе с мыслями приходило горе. Он настроил радиоприемник на выпуск новостей. Террористические акты произошли три дня назад, новости были соответствующие. Указом президента был наложен запрет на торговлю всеми видами оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ; бензин можно было заливать лишь в бензобак машины либо в специальные канистры емкостью не более галлона; запрещена продажа спиртного, кроме пива и вина. Любое оружие, найденное вне дома либо места работы законного владельца, конфискуется на время до отмены чрезвычайного положения. В день торжественного вручения дипломов произошло сто восемнадцать взрывов бомб, нападений террористов (из них девятнадцать на университеты и колледжи) и других серьезных, но не названных террористических актов. Почти безразлично Холден подумал, насколько велико было на самом деле количество террористических актов, чтобы официальная цифра составила сто восемнадцать? Ограниченное военное положение было объявлено в некоторых штатах; в большинстве округов по всей стране полиции был отдан приказ стрелять без предупреждения при малейшем подозрении, что человек каким-то образом причастен к актам террора. И прозвучало название организации, хотя правительство официально отрицало, что ему было известно о существовании этой организации до событий, произошедших три дня назад. Организация взяла на себя ответственность за происшедшее, при этом заявив, что это лишь начало. Организация называлась "Фронт Освобождения Северной Америки". ФОСА разослал во все основные средства массовой информации заявление, в котором не только брал на себя ответственность за теракты и угрожал новыми, направленными против "фашистской диктатуры в так называемых Соединенных Штатах Америки"; "Фронт" заявил, что делает это для освобождения угнетенных меньшинств страны, включая все традиционно признаваемые меньшинства, а также молодежь. Пока "коррумпированная, полуразложившаяся верхушка" не объявит о своем намерении "распустить традиционное правительство и передать власть в руки революционного временного правительства до проведения свободных выборов", будет вновь литься кровь; ответственность за насилие ляжет на нынешнее правительство. Холден выключил радио и свернул к дому. Дом стоял в достаточно уединенном месте, но все же лучше перенести в него оружие после того, как он поставит машину в гараж. Если телефон работает, ему надо позвонить родителям Элизабет, рассказать им. Приготовления к похоронам. Он уже похоронил отца и мать. Он знает, как все будет происходить. Холден достал из "бардачка" "Кольт", сунул его за пояс под пиджаком. Он вышел из машины, запер ее. Подошел к крыльцу. Он не знал, сколько времени простоял там. Его часы разбились во время... когда все это происходило. Он так и не купил себе хорошие часы после того, как продал "Ролекс", который носил во флоте; деньги он потратил на книги. Иначе, если бы не часы, пришлось бы экономить на еде. Наконец Холден осознал, что подымается по ступенькам, поворачивает ключ в замочной скважине. Он вошел в дом. Закрыл ли он за собой дверь? Он не помнил. Был ли в доме свет? Он не включал его. Он заглянул в гостиную. Никто не смотрел телевизор, никто не слушал стереомагнитофон. Часы на видеомагнитофоне подмигивали, снова и снова высвечивая время: 12.00. Значит, свет снова отключали. Не испортилась ли пища в холодильнике? Он прошел на кухню, но так и не заглянул в него. Он стал, опершись на кухонный стол. Он не отрываясь смотрел на холодильник. На его дверце все еще висело сердце, вырезанное Айрин из бумаги; на нем была надпись: "Я люблю маму и папу". Горло вновь сжалось. Он направился к выходу из кухни; сразу за дверью он увидел скейтборд Дэйва. Он подошел к доске, взял ее в руки; внимательно, чего никогда не делал, он прочел все надписи на обратной стороне доски; надписи говорили о том, какую сумму и на что потратил Дэйв. Большим пальцем он крутанул колесо; хорошо ли подтянуты винты, удерживающие колеса? Сам того не замечая, Холден кусал губы. Он вышел из кухни; левая рука вновь заболела, действие болеутоляющего постепенно проходило. Перед лестницей он остановился, посмотрел на телефон, закрыл глаза: "Так вот, я сказала ей, что не позволю так уродовать себе прическу. Было ужасно, правда?" - Мэг, - простонал Холден. Тяжело опираясь на перила, он начал подниматься по ступеням. На верхней площадке лестницы он оглянулся; входная дверь стояла нараспашку. Какое это имело теперь значение? Он пошел по коридору, глядя на комнаты детей. Но он повернул в комнату, которую занимали они вместе с Элизабет с тех самых пор, когда они наскребли денег на первый взнос за дом и убедили банк предоставить им кредит под закладную на дом. В дверях Холден остановился. Двуспальная кровать была аккуратно застлана. Он направился к ней, откинул покрывало; ночная рубашка Элизабет, как обычно, лежала под подушкой. Она была белая, длиною по колено. Он сам выбирал ее. Холден достал пистолет, оттянул затвор; левая рука отозвалась болью. Он отпустил затвор, теперь пистолет был заряжен, курок взведен. Большим пальцем правой руки он поставил его на предохранитель. Выпустил пистолет из рук, тот упал на кровать. Какая разница? - Лиз... Холден сел на край кровати, взял в руки ночную рубашку. Он прижал ее к губам. От нее все еще исходил запах Элизабет, запах ее духов, ее волос. Все еще прижимая рубашку к лицу, Холден сполз с кровати на пол; по лицу катились слезы. Холден стал на колени, сквозь слезы он видел лежавший на кровати пистолет. Его пальцы разжались, рубашка выскользнула из рук. Рука сама сжала рукоятку пистолета. - Я не могу... В этом не было смысла, совершенно никакого смысла. Холден снял оружие с предохранителя. Он поднес ствол пистолета ко рту, открыл рот, почувствовал, как там сухо. Теперь он не ощущал ее запаха, исходившего от рубашки; запах металла забил его почти полностью. Ему хотелось говорить. Ему хотелось произнести ее имя. Он закрыл глаза. Не осталось ничего. Он вновь прижал рубашку к лицу. Указательный палец нащупал спусковой крючок. На глазах выступили слезы. Ему вновь захотелось произнести ее имя. Холден убрал ствол пистолета прочь ото рта. Он посмотрел на ночную рубашку. - Лиз. Он снова поднес ствол пистолета ко рту, закрыл глаза. Он опять ощущал ее запах; теперь надо действовать как можно быстрее, пока запах вновь не пропал. - Она не одобрила бы вас, дружище. Опустите пистолет. Холден даже не открыл глаза. Он заговорил, губы почти касались ствола: - Уходите, Барроус. - Он почувствовал запах оружейной смазки. Было слишком поздно. - Вы правы, черт возьми. Я не собираюсь стоять и смотреть, как вы проделаете в себе дырку. Черт побери, как вы думаете, что бы она сейчас сказала? - Она уже ничего не скажет. - Вы хотите вышибить себе мозги, даже не отомстив этим ублюдкам? - Да. - Черт, тогда мне точно нет смысла вас останавливать. Холден по-прежнему держал пистолет у самого рта. Большой палец коснулся предохранителя. Он поднял предохранитель, вновь уронил оружие на кровать; стоя на коленях, он обернулся, рубашка соскользнула ему на ногу. Холден посмотрел на нее. - Передумали? Холден пожал плечами, глаза по-прежнему смотрели на ее рубашку. - Можно все сделать по-другому! Как вы думаете, почему я не сделал то, что вы только что собирались сделать? - Может, все дело в количестве. Вы потеряли жену. Я потерял жену и троих детей. - Родители Аннет, черт возьми, они даже не закончили среднюю школу! Школу! А она закончила университет, она должна была получить диплом, совсем как белая женщина, черт побери! - Очень многие белые женщины не имеют дипломов, Барроус. - Вы знаете, да, черт возьми, вы знаете! - Вам одолжить пистолет? - Холден посмотрел прямо в лицо Барроусу; он наконец заметил пластырь над левым глазом, вся левая часть его темно-коричневого лица как будто посерела. - Или у вас есть свой? - Я не собираюсь умирать! Эти ублюдки-убийцы уже отошли в прошлое, они отошли в историю! А вам известно все об истории, Холден! Я найду их, я оторву им головы! - Проще застрелить их. Хотите выпить? - Да. - Как вы вошли в дом? - Ваша машина стояла у дома, дверь была распахнута настежь. На первом этаже никого не было. Я подумал, вы... Я поехал в университет. Мы просто разминулись. Холден встал, рубашка Элизабет упала на пол. - Она была настоящей женщиной, да? - Да, я знаю, так же, как и ваша. - Да. Холден аккуратно положил рубашку на подушку, накрыл постель покрывалом. Ее больше не было, но она все равно навсегда останется с ним. Холден посмотрел на Барроуса. - Вы не дали мне застрелить себя. Хорошо это или плохо, я скажу вам как-нибудь в другой раз. Давайте выпьем. - Давайте. Холден лишь кивнул; голос Элизабет вновь зазвучал у него в мозгу: "Все хорошо, Дэвид".

Глава семнадцатая

Телекомментатор рассказывал всей стране, что снова произошли необъяснимые пожары и взрывы бомб в главных городах страны, однако информированные источники отмечают, что эти происшествия никак не связаны с терактами "Фронта Освобождения Северной Америки". - Выключи к чертовой матери этот телевизор, Руф. - Э-э, нет. - Отлично. - Отключают не только свет, отключают еще и правдивые новости. Холден посмотрел на Барроуса. - Отключаются не только новости, отключаемся еще и мы с тобой. - Вы не всегда так пьете. - Только иногда. Но в привычку это уже не перейдет. Торговля спиртным запрещена. - Я знаю. Холден опорожнил стакан, поставил его на кофейный столик и откинулся на спинку дивана. - У вас ничего не выйдет, Руфус. - Почему? - Вас сразу же вычислят. Не этот проклятый "Фронт Освобождения Северной Америки", нет, ФБР. Они прижмут вас к стенке. - Роуз Шеперд знает, где найти банду "Леопардов". Это эти пацаны убили моего напарника, Клайда Рамиреса. Это были его последние слова. Это эти пацаны убили Аннет. И твою жену и детей тоже. - У тебя ничего не выйдет. ФБР больше беспокоится не о том, чтобы поймать преступников, а как бы не допустить, чтобы простые люди начали защищаться от них сами. Самооборона больше не принимается обществом. Я рассказывал тебе о допросе, который мне учинили по поводу пистолета жены? - К горлу вновь подступил комок. Ему не хотелось больше пить. - Больше всего на свете я хочу поймать тех, кто это сделал, Дэвид. Больше, чем что-либо в жизни. Того же хотят те, кто мне помогает. Ты тоже можешь присоединиться к нам. - Что, ваши силы возрастут? Но шансов выполнить свою задачу у вас не больше, чем взлететь в воздух без помощи самолета. - Тогда что, черт возьми, прикажешь делать, Дэвид? Ведь я чернокожий. А эти ублюдки заявляют, что представляют мои интересы. Ты знаешь, чем это может закончиться для всех меньшинств нашей страны? Это может принести массу бед. Так что же мне делать? Холден задумался. Через несколько секунд он ответил: - Черт меня побери, если я знаю. Слушай, я не знаю, что делать, но я знаю, чего нельзя делать. Понятно? - Нет. - Все, чего вы добьетесь, так это полного нарушения всех существующих законов. - Значит, так тому и быть. - Что хорошего в том, что тебя убьют или посадят за решетку, Руф? А? Когда я собирался застрелиться, ты сказал, что мои жена и дети не одобрили бы этого. Ты был прав. Но ведь и твоя жена не хотела бы, чтобы ты нарушил закон, которому поклялся служить. Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, по крайней мере, сегодня. Но если ты отбросишь в сторону закон, ты сделаешь то же самое. Ты убьешь себя, только по-другому. Этим клоунам только и надо, чтобы такие, как ты, взялись за оружие и бросились за ними. Им нужно как можно больше насилия. - В таком случае, им не придется пожаловаться, что я не отплачиваю долги, так ведь? - У меня болит голова. У меня болит все тело. Но боль внутри меня еще сильнее. - Холден потянулся за сигаретой, закурил. Он протянул пачку Барроусу, тот тоже взял сигарету. - Если бы я знал, что охота за этими негодяями вернет мне мою семью или я хотя бы смогу отомстить за них, черт с ним. Я согласился бы, не раздумывая. Но то, что ты предлагаешь, только ухудшит ситуацию. Возможно, правительство действует слишком неповоротливо, но в конце концов ФБР поймает их. Так и должно быть. Работая по-прежнему полицейским, оставаясь в рамках закона, ты сможешь сделать больше. Возможно, дело не принесет немедленного удовлетворения, но главное - это посадить этих сумасшедших на скамью подсудимых и выяснить, кто стоит за ними. Это единственно возможный путь. - Дэвид, ты хороший человек, но ты говоришь ерунду. Ладно, мне еще предстоит организовать похороны... - Барроус уронил голову, заплакал, рыдания сотрясали все тело. Дэвид Холден - все его тело при этом отозвалось болью - обнял друга за плечи.

Глава восемнадцатая

Похорон было так много, что даже выбрать самому их день было невозможно. Похороны Аннет Барроус и жены и детей Холдена должны были состояться в один и тот же день, почти в одно и то же время, но в разных местах. Гробов было предостаточно, Холден выбрал, что мог; обивка и подушка под головой Элизабет оказались цвета лаванды, ей самой этот цвет никогда не нравился. Детского гроба подходящего размера для Айрин не нашлось, приходилось либо ждать, либо хоронить ее во взрослом гробу, как и ее мать, сестру и брата. Холден решил не ждать, а похоронить ее во взрослом гробу. Были выбраны место похоронной службы, траурная музыка, цветы. Похоронное бюро пошло ему навстречу. Он оплатит похороны после получения денег за рисунок для книжной обложки. Эти деньги и его университетское жалованье - в университете вскоре должны были возобновиться занятия - покроют большую часть расходов на похороны. Остальные счета подождут. За рытье и закапывание могил ему пришлось заплатить сразу же. Он нашел деньги. Участок на кладбище достался ему в наследство от родителей. Он отправился в аэропорт, полиция проверяла все машины, заезжающие на стоянку. Он уже знал об этих проверках, поэтому оставил свой "Кольт" дома, спрятав его вместе с остальным оружием. Наконец он попал в зал ожидания, где его обыскали, заставили пройти через металлоискатель. В дверях зала ожидания появились Томас и Дайана Эшбрук, Томас в темно-синем костюме, Дайана в темно-сером. Они остановились, не сводя с него глаз. Они выглядели точно так же, как он запомнил их по прошлому Рождеству. Это Рождество они провели в Европе. Том был высокого роста, для человека на седьмом десятке он хорошо сохранился; Дайана, разумеется, выглядела великолепно. Прекрасные волосы с проседью, отличная прическа, элегантная фигура, дорогой костюм, тщательно наложенный грим. Ей было ровно сорок четыре года, Элизабет появилась на свет, когда ей еще не было двадцати. Холден нерешительно направился к ним. Дайана Эшбрук бросилась к нему навстречу, обняла. Даже ее духи были неповторимы. - Боже мой, Дэвид. Он обнял ее, он знал, что ей будет приятно. Томас Эшбрук стоял за ней, он протянул руку для рукопожатия. - Дэвид. - Том. - Я хочу... Я даже не знаю, что я хотел бы сказать. Ты жив. - Да. - Я знаю. Я все понимаю, Дэвид. Дэвид Холден очень сомневался, что его тесть что-то знает или понимает... Ему очень не хотелось, чтобы Дайана прикасалась к чему-либо на кухне Элизабет. Но он сидел за обеденным столом, напротив него сидел Том Эшбрук; Дайана готовила обед, он ничего не говорил по этому поводу. - Дэвид. Я не собираюсь ходить вокруг да около. Нам надо поговорить о многом другом, но сейчас тебе нужна помощь. И мы можем помочь. Мы хотим помочь. Мы никогда не были очень дружны, но мы с Дайаной, по-своему, конечно, всегда воспринимали тебя как сына. А сейчас более, чем когда-либо, мы хотим помочь тебе. - Спасибо. Я справлюсь сам. - Нет, послушай. Для начала, позволь нам помочь тебе в оплате расходов на похороны. Мы уже давно не знаем нужды в деньгах. Холден посмотрел прямо в ярко-синие глаза своего тестя; они были совсем такие же, как у Элизабет, только в них была видна твердость, которой никогда не было в ее глазах. - Мы с Лиз никогда не брали у вас денег, и я не собираюсь делать этого сейчас. Я хочу сказать, большое вам спасибо. Правда. Я признателен вам за ваше предложение. Но я справлюсь сам. Том посмотрел на свои руки. Заговорила Дайана. Холден сидел, не оборачиваясь на звук ее голоса. Поверх платья на ней был передник, который носила Айрин, когда помогала матери на кухне. - Нам с Томом не хватает Лиз и детей так же, как и тебе, Дэвид. Я понимаю, это больно слышать. Тебе не понять, как нам не хватает их. И нам не понять, как тебе не хватает их. Но мы оба не хотим, чтобы сегодняшняя наша встреча оказалась последней, как если вся наша семья умерла, потому что погибли четверо ее членов. Теперь мы трое - это семья, Дэвид. Заговорил Том Эшбрук, его голос звучал приглушенно. - Она права. Я знаю, ты никогда особо не ценил нас, Дэвид. Ладно. Я тоже не поддерживал близких отношений с родителями Дайаны, просто из-за разницы в возрасте. Но сейчас нам предоставилась новая возможность. Лиз одобрила бы это, Дэвид. Она любила тебя, и она любила нас. Она бы не захотела, чтобы мы расстались навсегда. - Том прав, Дэвид. Он прав! Холден промолчал... Дайана когда-то работала медсестрой, и перед похоронами он, по ее настоянию, принял полный душ и сменил повязки. Она сама заново перевязала ему раны и сказала, что они уже заживают, за исключением ран на левой руке и на левом боку. Он надел на левую руку пластиковый мешок и постарался как можно меньше мочить осколочную рану. Они приехали в похоронное бюро. Их уже ждал священник, вид у него был очень усталый. Слишком много похорон уже состоялось и еще больше предстояло. Приехали Хэмфри Ходжес, ректор Путнэм, дети из школы, где учились Мэг и Дэйв. Соседи. Друзья. Учительница из воскресной школы Айрин, ее дети, какие-то родственники. Холден сидел в лимузине, не отрываясь смотрел в окно. Дайана, сидевшая между ним и Томом, крепко сжимала его руку. На кладбище проходили еще двое похорон; им пришлось ждать пятнадцать минут, поскольку бульдозер, выкапывавший могилы, сломался, его только что починили. - Боже, мы так опаздываем, - произнес служащий похоронного бюро в сером костюме и с приклеенной улыбкой на лице. "Если бы он сказал что-то типа: "У нас по горло работы", - подумал Холден, - я бы задушил его голыми руками". Священник долго говорил о пепле и прахе, о потерянной юности и неисповедимых путях Господних, и о том, какая прекрасная женщина была Элизабет, и какие замечательные, воспитанные в христианском духе дети были Мэг, Дэйв и Айрин. Все гробы были одного цвета, Холден забеспокоился, что при захоронении могут перепутать могилы. Он попытался сдержаться, но не смог, упал на колени и заплакал. Холден не отходил от могил, пока их не засыпали землей. Он боялся, что могильщики в спешке забудут засыпать их. Он стоял над свежезасыпанными могилами, все присутствующие давно уехали; он слышал, как Том кричал шоферу лимузина: - Не хотите ждать, езжайте к черту! - Дэвид. - Что, Дайана? - Пора ехать. - Я знаю. - Тогда идем. Холдену хотелось уйти лишь с теми четырьмя, кого он только что похоронил. Он уже пытался уйти вместе с ними.

Глава девятнадцатая

Роуз Шеперд вошла в фургон, сбросила дождевик. Руфус Барроус обратился к ней: - Две минуты, Рози. - Хорошо. - Она закрыла дверь, принялась расстегивать юбку. Она слышала разговор Руфуса и двоих его людей. Скинув туфли, она принялась стаскивать юбку через бедра. Если ее информация не соответствует действительности... Но она сразу же выкинула эту мысль из головы. Она достала черные носки, натянула их прямо поверх колгот. Затем достала черные форменные брюки, затянула их высоко на талии. Она расстегнула блузку, нацепила плечевую кобуру с револьвером "смит-н-вессон", поверх натянула черную рубашку. - Я готова, можно войти! - выкрикнула она, приподымаясь на носках и застегивая "молнию" брюк. Ферма была выкрашена в белый цвет; вокруг нее были высажены тополя. С заросшей травой грунтовой дороги дом был едва виден, несмотря на то, что листва с деревьев давно опала; с более близкого расстояния, из-за ряда высоких сосен, было невозможно рассмотреть сосновую рощу за домом. Ферма находилась в миле от ближайшей автострады, и, как утверждала Роуз Шеперд, фермы по обеим сторонам были выкуплены, но на них никто не жил. Дом стоял в полном уединении, хотя и совсем близко от цивилизации. Руфус Барроус внимательно рассмотрел белую изгородь из горизонтальных досок; по верху забора тянулись провода. Микрофонов не было видно, он решил, что это система охранной сигнализации. Он встретился взглядом с Роуз Шеперд; ее волосы были перевязаны черным шелковым платком; точно такой же платок закрывал нижнюю часть лица, вымазанного камуфляжным гримом. На лужайке паслись коровы; их вымя распухли от молока, казалось, их не доили очень давно. - Скорее всего, здесь нет датчиков, реагирующих на нажатие, иначе животные постоянно приводили бы их в действие, - прошептала Рози, платок прижимался к губам в такт дыханию. - Я помогу тебе перелезть через забор. Посмотришь, - сказал ей Барроус. Он оглянулся по сторонам, не увидел ничего подозрительного (хотя за ними могли наблюдать в бинокль из дома) и сказал ей: - Пошли. Она подошла к нему, он приподнял ее на руках. На мгновение он подумал о своей погибшей жене, именно ее он в последний раз прижимал к себе так крепко. Барроус поднял ее повыше над забором, стараясь не задеть его. Легко, как ребенок, Рози спрыгнула на землю по ту сторону забора. Он нагнулся, поднял с земли автоматический карабин, перебросил ей. Она бросилась бежать. Он нырнул обратно в канаву, посмотрел на часы, дал ей время, пятнадцать минут, после этого он отправится ей на помощь. Она спряталась в углублении в земле; вся земля под соснами была укрыта толстым слоем иголок. Ее колени почти касались подбородка, карабин она сжала в руках. Ей было видно девять человек, один из них был на вид постарше, остальные походили на "Леопардов". Тот, что постарше, выглядел лет на тридцать пять - сорок. Она уже видела его раньше. На улице, вместе с "Леопардами"? В нескольких ярдах от них она заметила снаряжение, походные ранцы; винтовки М-16 или незаконно переделанные "Си-Эй-15" валялись здесь и там. И тут Роуз Шеперд поняла, чем занимались эти девятеро. Ее отец был полицейским. Она сама с детства мечтала служить в полиции, и, когда ее подруги занимались женской болтовней, она усиленно тренировалась. То, что сейчас предстало у нее перед глазами, было ни чем иным, как уроком самообороны без оружия против вооруженного ножом противника. У того, кто только демонстрировал приемы, - а это был Косяк, - получалось очень неплохо; или, возможно, просто его противник был слишком слаб для него. Возможно, и то, и другое. Или тот, что постарше, был очень хорошим учителем? Она заметила, как из дома вышел человек в поношенных джинсах и соломенной ковбойской шляпе и направился к коровам; видимо, их собирались доить. Но почему, подумала она, их не подоили до сих пор? Судя по фильмам, коров должны доить еще до рассвета. Из дома вышли еще пятеро мужчин, все в отличной спортивной форме, один из них ростом ниже ее. Все пятеро были вооружены пистолетами, у четверых они были в плечевой кобуре, у одного - в военной кобуре на боку. Они подошли к "Леопардам", к тому, что постарше. Еще один поединок, оба участника были гораздо хуже Косяка. И тут она увидела, как из дома появился Смити. Смита, глава "Леопардов", был с плечевой кобурой поверх черной футболки, на ремне у него виднелись ножны. Он не принял участия в тренировке, а подошел к пятерым, стоявшим вокруг того, что постарше. Или он был у них руководителем? Первый обратился ко всем присутствующим. Она слышала, что он что-то говорит, но из-за расстояния не могла разобрать слов. Роуз Шеперд посмотрела на часы, у нее был простой женский "Ролекс", который ей подарили родители в честь окончания колледжа и поступления в полицейскую академию. Она провела за забором уже десять минут. Вскоре Руфус Барроус придет искать ее, это сорвет всю операцию. Как можно тише она начала отползать, ей предстояло проползти по меньшей мере пятьдесят ярдов, прежде чем она сможет вскочить и побежать... Руфус Барроус еще раз взглянул на часы. Пятнадцать минут. Если с Рози что-нибудь случится... Он направился к забору и в этот момент услышал рев двигателя. Он снова бросился в канаву, попытался определить направление. Звук шел из затейливо разрисованного сарая ярдах в ста к западу от дома. Казалось, машина работает без глушителя. Внезапно у него в мозгу как будто что-то щелкнуло: он вспомнил показания женщины, уцелевшей после нападения на университет Томаса Джефферсона. Она заявила, что у синего седана с помятым бампером и люком на крыше, судя по шуму мотора, был сломан глушитель. Барроус вскочил, бросился к забору. Он выхватил бинокль и направил его на сарай. Барроус с трудом проглотил слюну. Два фургона, серый и зеленый, и синий седан с помятым передним бампером. Сейчас он вообще не мог глотнуть, его распирало от ярости. Это они убили его жену. Он опустил бинокль, руки дрожали, он тяжело дышал; он увидел, как Рози Шеперд бежит по направлению к забору. Он приподнялся, жестом показал ей обернуться в сторону сарая. Она продолжала бежать, карабин висел на спине. Барроус бросился к забору. Рози подбежала к забору, перебросила ему карабин. Он поймал. - "Леопарды". Еще пять человек в военной форме. Мужчина в спортивном пиджаке. Его я видела на улице со Смити или Косяком, я не помню. - Лезь через забор. Они выезжают на дело, у них те самые машины, что были при нападении на университет. - Черт, - вырвалось у нее. Рози Шеперд огляделась по сторонам. - Если я полезу через забор, я задену провода. Какие будут предложения? - Поедем за ними, не дадим провернуть их грязное дело. - Их слишком много, Руф. Я видела у них автоматы. - Круто. Держи, - он перебросил карабин ей обратно. - Мы подберем тебя, спрячься. Она побежала обратно к деревьям; Барроус снова нырнул в канаву, кулаки сжались на винтовке "Си-Эй-15". - Пора задать им жару и выяснить, кто они, - прошипел он сквозь зубы... Роуз Шеперд спряталась под деревьями, дослала патрон в патронник карабина. Она чувствовала бы себя более уверенно, будь у нее автомат. Но после начала терактов был издан приказ, запрещающий выдавать на руки автоматическое оружие без специального разрешения, включая автоматы, хранившиеся в полицейских участках. Этим террористам, или революционерам, или кто они там были, можно было иметь автоматическое оружие, а вот полицейским для борьбы с ними - нет. Будь жив ее отец, его уже давно отстранили бы от работы в полиции, он наверняка обозвал бы кого-нибудь из начальства ослом. Руфус Барроус познакомил ее с преподавателем университета, Дэвид Холдеман или Холман, или что-то в этом роде, который напомнил ей ее отца: тот же рост, высокий лоб, густые темные волосы, веселые искорки в глазах. До самой смерти, - он пошел за молоком, а в то время на магазин было совершено нападение, - он всегда был молодым, красивым, жизнерадостным. Именно после его смерти она всегда носила дополнительное оружие, пусть даже просто небольшой нож. Грабителей было трое, а отец был вооружен лишь стандартным револьвером 38-го калибра. На одном из убийц оказался бронежилет, пока ее отец перезаряжал револьвер, он успел подняться и выпустить в него пять пуль 45-го калибра. Оба фургона и седан уже показались на дороге, человек в потертых джинсах и ковбойской шляпе вел коров к сараю. Насколько это было несообразно: машины, везущие убийц, и фермер, перегоняющий коров. Но, конечно же, оба фургона и седан были в сарае. Они устанавливали вооружение? Пулеметы, стрелявшие из дверей фургонов, возможно, установлены там стационарно, как пулеметы, устанавливавшиеся на дверях вертолетов во Вьетнаме. На заднем сиденье седана она четко увидела Смити, окно было опущено. Роуз Шеперд подняла телескопический прицел карабина, сняла с предохранителя, прицелилась. Стрельба не представляла трудности, даже по движущейся цели. - Полиция, - прошептала она, ставя карабин на предохранитель. Она не могла стрелять первой. Она запомнила номерные знаки. Они наверняка краденые. Седан и оба фургона выехали из ворот. Один из "Леопардов" запер ворота, запрыгнул в фургон, машины скрылись в облаке пыли. Как только они скрылись из виду, она бросилась к забору. Не было видно ни Руфуса, ни двоих других, ни их фургона. Она распласталась у забора. Пыль улеглась. Если Руфус оставил ее одну из-за опасности... Она услышала скрежет тормозов фургона, вскочила, бросила горсть земли на провода. Они оказались не под током. Она перелезла через забор, впрыгнула в открытую заднюю дверь, и фургон рванул с места. - Я уже держала Смити на прицеле! Я просто не смогла выстрелить первой! Черт! - Ты хочешь, чтобы они начали первыми? Сейчас тебе предоставится такая возможность, - ответил ей Руфус, затем крикнул: - Живее, Руди! Скорее! Руфус захлопнул дверь фургона. Рози Шеперд стянула с лица платок, тряхнула волосами, глубоко вдохнула. В фургоне работал кондиционер, было приятно дышать свежим воздухом. - Как думаешь, Руфус, куда они направляются? - Очередное нападение, но на этот раз мы им помешаем. - Но где? Я хочу сказать... Руфус Барроус лишь покачал головой, закурил сам и предложил ей. Она кивнула, он подкурил ей сигарету; она слишком устала, чтобы сделать это самой. Она закрыла глаза, с наслаждением втягивая дым...

Дмитрий Борзой повернулся к человеку, которого он сам представил "Леопардам" как Абнера. Ахмед Ферази снял с себя микрофон и наушники. - Вы были правы, мистер Джонсон. За нами кто-то следил. Через несколько минут после нашего отъезда сработала система охранной сигнализации на заборе вдоль дороги. Один раз. Видимо, один человек. - Дай мне рацию. - Что случилось, мистер Джонсон? - Мы преподнесем нашим преследователям сюрприз. Наша машина вместе с фургоном остановится и подождет преследователей, второй фургон поедет дальше. Когда преследователи проедут мимо, мы предпримем меры, чтобы то, что им известно, не просочилось дальше. Система радиоперехвата в доме не засекла радиосвязи, следовательно, то, что они узнали, еще не пошло дальше. Если нам удастся взять одного из них живым, мы узнаем, что им нужно. Мне бы очень не хотелось бросать ферму, там очень удобное место. Отвечать на вопросы Смити очень не хотелось, но он был прирожденным сторонником насилия и прирожденным лидером своих людей. - Джонсон вызывает Косяка. Как слышите, прием. Рация ответила. - Слышу вас хорошо, мистер Джонсон. - Продолжайте наблюдение. Джимбо, ты меня слышишь? - Да, мистер Джонсон. - Тогда слушайте оба. У нас со Смити есть план. Косяк. Прикажи шоферу свернуть перед мостом впереди. Мы сделаем то же самое. Джимбо, ты переедешь через мост, проедешь полмили, почти до самой автострады, потом развернешься и поедешь назад. Преследователи проедут мимо нас, мы вместе с Косяком едем за ними. Джимбо, ты запрешь их спереди. Ясно? Возможно, это ФБР, либо какое-то военизированное подразделение, так что будьте осторожны. Это не просто невооруженные гражданские. Все ясно? Косяк и Джимбо собирались ответить, но ему уже надоело беседовать с ними, им все было ясно. А мост был уже совсем рядом.

Глава двадцатая

Дэвид Холден не знал, что сказать. - Сделай мне одолжение, Дэвид. Если не хочешь ехать с нами, хотя бы возьми вот это. - Том Эшбрук, отец Элизабет, - интересно, он все еще считается его тестем? - протянул ему правую руку, в ней был ключ. - Пожалуйста, Дэвид, - вставила Дайана. - Что это? - Если ты не приедешь к нам в Швейцарию, это единственное, чем я могу тебе помочь. Это ключ от сейфа в главном отделении "Ферст Либерти Бэнк". Я договорился с вице-президентом банка. Он мой должник. Тебе не надо будет ничего подписывать. Просто придешь, покажешь удостоверение личности, и получишь доступ к сейфу. Если здесь вам придется совсем туго, я прошу тебя. - Я не хочу, мне не нужны ваши деньги! В зале аэропорта вокруг них проходило столько людей, что, казалось, они здесь совсем одни. - Черт возьми, Дэвид! Просто возьми ключ, и все! Не хочешь - не пользуйся. Пусть будет у тебя, пока не понадобится, а если понадобится, отлично! Идет? Есть упрямство и есть глупость. Ты начинаешь вести себя просто глупо, Дэвид. Позволь нам помочь тебе, если помощь понадобится. Ради Лиз, пожалуйста. - Пожалуйста, Дэвид. Мы с Томом все обсудили. Пожалуйста. Дэвид Холден почувствовал усталость. Он взял ключ. - Хорошо, вы довольны? - "Ферст Либерти". Вице-президента зовут Пол Хендерсон. Если с ним что-нибудь случится, он оставит указания в документах, чтобы ты мог получить доступ к сейфу. - Отлично. Спасибо. Послушайте, я просто... я сам не свой. Я очень благодарен вам, о, черт! - И он закрыл глаза. Дайана обняла его, поцеловала в щеку. Дэвид Холден открыл глаза. Том Эшбрук произнес только одно слово. - Сынок. - И Том Эшбрук обнял его...
Фургон затрясся по мосту; такие деревянные мосты еще можно встретить кое-где в сельской местности: железнодорожные рельсы и на них толстые доски, переброшенные через ручей или сухое русло ручья. Фургон замедлил ход. Руфус Барроус заговорил. - Придется опять надеть маску, Рози. Увидят, что мы - полицейские, нам конец. - Ладно, Руф, - ответила она и подумала, что им сейчас грозят гораздо большие неприятности. - Что-то не так, Руф! - кричал Руди, шофер. - Господи! Оглянись назад! Роуз Шеперд попыталась подняться, но пол фургона начал выскальзывать у нее из-под ног, она повалилась вперед; винтовка вылетела у нее из рук и полетела по полу. Ее опрокинуло на спину, фургон уже обстреливали снаружи, такого огня ей в жизни не приходилось видеть; заднее стекло разлетелось вдребезги. Она закрыла руками глаза от водопада осколков стекла. - Руф! - закричала она. - Там машина и фургон, - заорал Горас Уайтлоу. Она услышала ответный огонь, короткие полуавтоматические очереди. Руфус Барроус стоял у выбитого заднего окна фургона. - Нас взяли в кольцо! - закричал Барроус. Не пытаясь подняться на ноги, она поползла по полу, схватила винтовку. По ним вели огонь из пулемета, пули прошивали листовой металл стен, пробивали сиденья, выбили лампы дневного света над головой, боковые окна. Она была рядом с Барроусом, когда тот вскочил на ноги, одновременно толкнув ее на пол. Она услышала звук выстрелов из автомата, щекой ощущая разогретый металл стены. Она вскочила на ноги возле него, навела прицел винтовки на ветровое стекло ехавшего за ними фургона. Крыша фургона откинулась, стучала новая пулеметная очередь. Что-то загорелось. Из передней части фургона раздались выстрелы, но ей было не видно, куда стреляет Горас. Она принялась кричать ему, но услышала голос Руди. - Впереди серый фургон - нас окружили! Что будем делать, Руф? Руфус повернулся к нему. - Я сама! - отозвалась Рози Шеперд, бросилась к кабине водителя, потеряла равновесие, врезалась в стену, полетела вперед. Она оказалась между двумя передними сиденьями. Женщина подняла глаза, серый фургон шел прямо на них, по обеим его сторонам висели автоматчики, паля по их фургону. И тут ветровое стекло разлетелось на куски прямо перед Руди и Горасом Уайтлоу; Руди закричал: - Матерь Божья! - Больше вести фургон было некому, потому что из его шеи торчал кусок стекла размером с тарелку, и кровь хлестала фонтаном. Роуз Шеперд отвела взгляд. Застонал Горас Уайтлоу: - Грудь, Боже мой... Роуз Шеперд даже не думала о принятии решения. Она просто двинулась вперед. Руди был небольшой, и она тоже. В следующую секунду она оказалась возле его мертвого тела, руки сами легли на рулевое колесо, левая нога на педаль газа, потому что правая просто не доставала до него. - Держись! - заорала она. Теперь она управляла полуразбитым фургоном; краем глаза она увидела приборную доску, мигала красная лампочка, напоминая о перегреве двигателя. Левой ногой она вдавила в пол педаль газа, двигатель взревел. - Держись! - Она бросила взгляд на фургон, автоматчики попрятались внутрь. - Ну что, поиграемся, ублюдки! Серый фургон приближался. Она направила фургон прямо на них; правой рукой потянулась расстегнуть кобуру на правом боку. Серый фургон слегка занесло, она поняла, что победа за нею. Роуз дернула руль влево, серый фургон тоже дернулся влево, направо от нее, затем она повернула направо. - Держись! - Правая нога вжалась в пол, она отвела глаза в сторону от столкновения; все ее тело задрожало, правое зеркало заднего вида оторвало начисто; фургоны на мгновение сцепились, из радиатора вылетело облако пара, послышался тошнотворный запах горящего антифриза, раздался скрежет металла о металл; затем она рванула вперед, серый фургон скрылся из виду. - Руф! Руф! - Боже... - Фургон далеко не уедет! Руф! Что будем делать, Руф! - Вперед, как можно дальше! Она услышала автоматные очереди, ответная стрельба Руфуса была почти не слышна. Дыма было все больше, хуже того, показались языки пламени. - Руфус! Мы горим! - Поезжай дальше, Рози! Она по-прежнему вдавливала педаль газа в пол, фургон бросало из стороны в сторону; впереди показался выезд на автостраду, знак "Стоп" и за ним железнодорожные рельсы. И тут она посмотрела направо. Поезд. - Руф! Держись! Она бросила взгляд в зеркало заднего вида, на его месте было пулевое отверстие и осколки стекла. Она вела фургон дальше, глаза избегали смотреть на приборную доску, показания спидометра падали, скорость была еле-еле километров пятьдесят. Она уже почти выехала на автостраду. - Горас! Ты жив? Горас, Горас? Ответа не последовало, времени смотреть на него не было. Если она остановится на выезде на автостраду... - Ой, ой! - Огромный восемнадцатиколесный трейлер стремительно приближался. Она уперлась ногой в пол, почти у знака "Стоп"; поезд был совсем близко. Она вдавила кнопку звукового сигнала, но сигнал не работал. - Стреляй, Руф! Стреляй! - Отлично! - Грохот автоматного огня заглушил его ответ, от него заложило уши, как будто их залило водой. Она выехала на перекресток, проигнорировав знак "Стоп"; трейлер буквально рос на глазах. Она посмотрела направо. - О-о... Она еще больше надавила на педаль, хотя знала, что дальше давить некуда. - Руф! О, Боже! - Краем глаза она увидела вспышку, потом почувствовала столкновение, услышала сигнал; руки соскользнули с рулевого колеса, она закрыла руками лицо, в желудке что-то опустилось. Фургон перевернулся, ее прижало к Руди, Руди был мертв, и она закричала. Фургон остановился. Она почувствовала запах бензина. Она открыла глаза. - Рози! - Я... По-моему... Она попыталась двинуть ногой, левая нога не двигалась, и она закричала; но потом посмотрела вниз - и не увидела ее; нога была поднята, на ее ногах лежала нога мертвого Руди. Она вывернулась, упала, больно ударившись головой о крышу. Посмотрела по сторонам. Горас Уайтлоу был мертв, как и Руди; широко открытые глаза смотрели вверх; только из его горла не торчал кусок стекла, а в груди виднелось полдесятка пулевых отверстий. Она обнаружила, что ползет к выбитому ветровому стеклу. Она почти выпала наружу, разорвав брюки об осколок стекла. - Рози! Роуз Шеперд увидела поезд. Он приближался, и очень быстро. Она встала. Все тело дрожало. - Рози. - Да! - Они едут, Рози! - Руфус Барроус шел к ней с другой стороны фургона, он сильно хромал. На спине у него болтался автомат "Хеклер и Кох", правая рука сжимала "Си-Эй-15". - Переходи рельсы! Живо! Она пришла в себя, не выдержали нервы или сработал инстинкт самосохранения, или и то, и другое; она схватила его за руку и потащила за собой. - Идем! - У меня вывих лодыжки, иди сама! Роуз Шеперд обхватила его за плечи, повела, оглядываясь назад. Зеленый фургон и синий седан уже въезжали на перекресток; трейлер, с которым они столкнулись, дымился ярдах в ста от места столкновения, водитель лежал возле него. Она посмотрела вперед, поезд был совсем близко. - Идем, Руфус, - произнесла она тихо, успокаивающе, совсем как ее мать говорила ей или ее братьям, когда они разбивали коленки. - Хватит нянчить меня, черт возьми! Он оттолкнул ее, в глазах выступили слезы; он захромал сам, тяжело припадая на левую ногу. Они подошли к колее. Роуз оглянулась. Синий седан переезжал перекресток, из люка на крыше показалась голова; через секунду человек откроет стрельбу. Она сунула руку в кобуру, направила револьвер в ветровое стекло и выстрелила два раза. Синий седан по-прежнему приближался. Она остановилась, вдохнула поглубже, взяла револьвер обеими руками. Прицелилась прямо в лицо человека над люком в крыше. - Ну держись! Она выстрелила, и голова исчезла, но она не услышала звук выстрела, было слышно только гудение поезда и крик Барроуса: - Беги, Рози! Роуз Шеперд отвернулась от синего седана с помятым бампером. Она стояла посреди железнодорожной колеи, Руфус Барроус протягивал ей руку, поезд был совсем рядом. Она отпрыгнула влево, ободрав левую руку о гравийную насыпь. Налетел порыв ветра, раздув ей волосы и рубашку. Руфус Барроус стоял рядом. - Прыгаем в поезд, иначе нам крышка! Она встала, товарные вагоны проносились мимо. Поезд начал замедлять ход; в этом месте колея шла под уклон. Руфус Барроус отобрал у нее револьвер; она услышала, как он что-то кричит ей, но не разобрала из-за стука колес. Потом он схватил ее за талию, ей показалось, что они летят, она больно ударилась и упала на спину. - Мы в глубоком дерьме, Рози, - прокричал Руфус Барроус, стук колес звучал по-другому. Они ехали в вагоне...

Дэвид Холден пил пиво, поскольку, кроме него, можно было достать только вино, которое он не любил. Его запасы крепких напитков давно закончились, а до отмены чрезвычайного положения покупать и продавать их было запрещено. По телевизору в который раз показывали "Остров Джиллигана". Шкипер кричал на Джиллигана, но кому было до этого дело? В черно-белом изображении волосы Мэри-Энн напоминали волосы Элизабет, Холден почувствовал, что плачет. Он закурил еще одну сигарету и закрыл глаза, но слезы продолжали идти, он чувствовал, как они катятся по щекам.

Глава двадцать первая

Руфус Барроус стоял у стола заместителя шефа полиции Ральфа Камински, левая нога разрывалась от боли. - Сержант Барроус. Я требую полной откровенности со мной. Барроус не знал, что сказать, потому промолчал. - Сержант Барроус, во время происшествия на автостраде 97 с фургоном, принадлежащим Горасу Уайтлоу, по дороге следовал автомобиль. Вас и детектива Шеперд опознали. Что, черт побери, все это значит? Что это еще за военные игры? - Простите, сэр? - Барроус. Вы, Руди Голдфарб и Горас Уайтлоу были хорошими друзьями. Что вы там делали? Все это напоминает самовольную расправу. Барроус откашлялся. - Вы уже говорили с детективом Шеперд, сэр? - Поговорю, как только она объявится. Но сейчас я спрашиваю вас, Барроус. Ральф Камински был лысый, худой, у него были хитрые черные глаза. Поговаривали, что он не любит чернокожих. Это было несправедливо: он не любил никого. - О чем вы хотите спросить меня, сэр? - Вы с детективом Шеперд находились в фургоне, принадлежащем детективу Уайтлоу. У меня есть свидетель. Вы положите на стол свой значок. Вы сдадите оружие. И расскажете мне все. Барроус не проронил ни слова. - Насколько я понимаю, в Управлении полиции работает целая группа заговорщиков, и мне нужны все фамилии. Для преследования этих революционеров есть соответствующая процедура... - Они негодяи, Камински. - Они граждане Соединенных Штатов, у них есть гражданские права и все такое, и самосуд я не допущу, Барроус. Все это вовсе не причина, чтобы какие-то сумасшедшие полицейские - представители меньшинств творили что им захочется, черт побери! Барроус посмотрел на него. - Меньшинств? - Вы, детектив Шеперд, Уайтлоу и Руди Голдфарб. - Ладно, хорошо. Рози Шеперд - женщина. Руди Голдфарб был евреем. Я чернокожий. К какому меньшинству относится Горас Уайтлоу? Камински посмотрел на свои руки. - Может, по какой-то причине он не упоминал об этом, но он был католиком. - Католик? Черт побери, что же тогда большинство? Белые? Протестанты? К какому меньшинству относится Камински? Вы поляк, это... - Я не поляк и не католик, Барроус. Но здесь определенно дело в меньшинствах. И я понимаю, правда понимаю, вам всем не нравится, что этот "Фронт Освобождения Северной Америки" заявляет, что представляет вас... - Эта банда убийц-коммунистов не представляет ни меня, ни других чернокожих, ни женщин, ни католиков, ни евреев. Они представляют только себя, Камински. - Я могу обвинить вас на основании свидетельских показаний. Но если вы расскажете правду, для детектива Шеперд и остальных заговорщиков дело пройдет гораздо легче. Барроус уловил напряжение в его голосе, голос был приглушенным, он дрожал. - Какие у вас обвинения? - У меня есть свидетель, видевший вас с детективом Шеперд на месте преступления с применением оружия. Я могу представить целый список преступлений, а именно: побег с места преступления, нападение с целью причинения телесных повреждений, незаконное использование оружия, и всем этим уже занимаются ФБР и полиция штата. Но из уважения ко мне, - ко мне, Барроус! - арестовывать вас или нет оставили на мое усмотрение. И вы должны стать передо мной на колени и... - Назвать вас "хозяин" или как? - Этого будет как раз достаточно... Руфус Барроус понял, что настало время сказать правду. - Мы преследовали их. Мы имели при себе оружие, мы были при исполнении служебных обязанностей. Они напали на нас, открыли огонь, и нам пришлось бороться за свою жизнь, это вам понятно? - Свидетельские показания, Барроус... - Единственный свидетель - водитель трейлера, малолетка. У них свой человек в Управлении полиции, кто он? Вы? - Ну хватит. - Камински встал, уперся пальцами в стол, лицо покраснело. - Положи значок и оружие на стол, ты... - Кто? Черномазый? - Слово произнес ты, Барроус. И сам, по-видимому, знаешь, кто ты. Значок и оружие на стол, немедленно! Руфус Барроус достал из кармана футляр со значком, швырнул его на стекло, покрывавшее стол. Стекло даже не треснуло, а ему очень хотелось, чтобы оно разлетелось вдребезги. - Теперь оружие. Барроус полез рукой под пиджак. Камински произнес: - У тебя привычка таскать с собой две пушки, так что обе на стол! Руфус Барроус пожал плечами и достал из боковой кобуры револьвер 629-й модели, левой рукой из плечевой кобуры достал "Кольт Спешиал" 38-го калибра. Он не стал класть оружие на стол, а направил револьвер на Камински. - Давай свое оружие, говнюк! У Камински задрожали губы, левый глаз дернулся. - Что... что ты... - На стол, мать твою. Учти, я с громадным удовольствием вышибу тебе мозги. Камински потянулся к кобуре на правом боку. Барроус усмехнулся. - Как говорит Грязный Гарри, ха-ха? - И Барроус рассмеялся. Камински положил револьвер на стол. Барроус поднял его, высыпал патроны из барабана на пол, отшвырнул их ногой в сторону. - Снимай пиджак, Камински. - Какого черта... - Снимай пиджак, или я пристрелю тебя! Камински начал снимать пиджак. - Теперь туфли. - Какого... - Туфли, Камински. Барроус подошел ближе. Камински сбросил туфли. - Хорошо. Теперь расстегни ремень и ширинку, до самого конца. - Ни за что! Барроус усмехнулся и ткнул револьвер в лицо Камински. Камински подчинился, сбросил ремень на пол, расстегнул ширинку. - Так. Теперь руки вверх, и повыше! Камински не пошевелился. Барроус взвел курок, руки Камински поднялись вверх, брюки упали до колен. - Хорошо, Камински. Так. Сейчас ты выведешь меня из здания. - Ты ненормальный, если думаешь... - Может, я и ненормальный, весь вне себя от горя. Может, проверим? Камински пошел к двери, брюки тянулись за ним. Он остановился у двери. - Левой рукой откроешь дверь, выйдешь задом. Одно неправильное движение - и ты покойник. - Когда тебя поймают... - Если, ублюдок, - стиснув зубы, прошипел Барроус. Камински открыл дверь, поколебался, потом потащился вперед, выставив семейные трусы на всеобщее обозрение. В приемной симпатичная секретарша Камински Лорен повернулась к ним. Она выронила карандаш, вытаращила голубые глаза. Потом она попыталась закрыть руками рот и зашлась от хохота. - Видишь, Ральф, ты уже суперзвезда. Пошел вперед, малыш. Камински двинулся вперед. Полицейский-стажер, стоявший у автомата с газированной водой, засмеялся, затем, резко покраснев, отвернулся. Женщины в приемной поворачивали головы, увидев Камински, начинали смеяться. Полицейский в форме, Барроус не помнил его имя, полез в кобуру. - Скажи ему стоять тихо. - Спрячь оружие! В коридоре, сразу за полицейским в форме, Барроус увидел Роуз Шеперд. На ней был серый костюм, юбка до колен. "У Аннет была такая же, - почему женщины обожают носить такие дурацкие юбки?" - невольно подумал Барроус. Аннет... Через мгновение в руках Роуз очутился ее собственный "Колы" 45-го калибра. - Руф? - Паршивые дела, Рози. - А-а... - Прикрой меня сзади. Мы уходим. Ральф Камински любезно согласился помочь нам выйти на улицу. Она пожала плечами, "Кольт" перекочевал в правую руку, левой она одернула пиджак. Роуз засмеялась: - У тебя потрясающие ножки, Ральф. - Детектив Шеперд, говорите по делу! Как только мы выйдем за дверь, обратного пути у нас не будет. Барроус посмотрел ей в глаза. Тыльной стороной ладони она откинула прядь волос со лба, обе ее руки теперь крепко держали рукоятку револьвера. - Руф? - Какой-то стукач видел, как мы уходили от "Леопардов" и тех, кто был с ними. Он решил засадить нас за то, что мы оборонялись. - Это был произвол, Барроус! Самосуд! - громко объявил Ральф Камински. - Ты хорошо все обдумал, Руф? - спросила Роуз почти шепотом. - У нас нет выбора, нас засадят за решетку, а эти ублюдки-революционеры будут гулять на свободе и убивать людей. Она внимательно посмотрела на него, затем подошла к Камински и сунула ему под нос ствол револьвера. - Будешь плохо вести себя, малыш, и если Руфус не накажет тебя, то я сама надеру тебе задницу. - И она широко улыбнулась Камински. Затем посмотрела на Барроуса: - Я прикрою тебя, Руф. - Она обошла их, держа револьвер обеими руками. Барроус подтолкнул Камински вперед. - Живее. - До входной двери оставалось еще добрых сто метров, потом им предстояло перейти улицу к машине. Коридор у приемной заполнялся полицейскими в форме и в гражданском, руки у всех лежали на кобуре. Но Барроус знал большинство из них; когда мимо проходил Камински, некоторые усмехались, другие подмигивали. Но Барроус понимал, что настоящие проблемы начнутся, когда они с Рози сядут в машину и уедут. Он выкинул эту мысль из головы. - Вперед, - произнес Барроус. Они подошли к огромным дверям из матового стекла, которые вели в помещение для посетителей. - Ральфи, когда подойдем к дверям, откроешь. - За нами двое, оружие наготове! - Если придется, покажи им, что мы не шутим, Рози, - откликнулся Барроус. - Стоять, парни! - вновь раздался голос Рози. - Ты же не будешь стрелять в полицейского, Роуз! - Он узнал голос, это был командир спецподразделения, О'Брайен. - А ты попробуй! Барроус не решился оглянуться. Они подошли к дверям. - Открывай, Ральф. А я буду совсем близко, как сиамский близнец. Камински взобрался на ступеньку, открыл дверь справа. Барроус стал справа от него, чтобы пройти в дверь вместе с ним; взведенный револьвер он держал у виска Камински. - Скажи им, чтоб не валяли дурака, иначе тебе крышка. Говори! - Он убьет меня, он сумасшедший! - заорал Камински. В холле стояли трое полицейских, лишь одного из них он знал в лицо; их револьверы были направлены на него. - Я убью его, ребята. От этого дерьма все равно мало толку. - Опустить оружие! - крикнул Камински. Барроус стоял в центре холла, это было самое безопасное место. Он мог прикрыть Рози и в то же время входные двери. - Рози! Роуз Шеперд откликнулась. - Прикрой меня, когда я буду выходить! - Прикрою! Она вышла спиной из двери, револьвер был наготове, за ней виднелись десяток полицейских, половина из них из спецподразделения. Вновь раздался голос О'Брайена. - Камински не пойдет с вами. Барроус отозвался: - Попробуй полезть, и ему конец. - И тебе тоже, О'Брайен! - прошипела Рози. - Так, Ральфи, - приказал Барроус. - Сейчас выходим, и смотри не споткнись. - Он подтолкнул Камински вперед. Камински споткнулся, Барроус подхватил его; трое полицейских в форме бросились к ним, но Барроус оказался проворнее: он схватил Камински за левое ухо, откинул ему голову и приставил револьвер к правому виску: - Не вынуждайте меня! Полицейские отбежали в сторону. Барроус подтолкнул Камински вперед, по-прежнему держа его за ухо. Камински без лишних напоминаний вышел через дверь. Они вышли на крыльцо, их уже ждали полицейские с винтовками М-16 по обе стороны входа. - Скажи им сидеть тихо, Камински! - Делайте, что он говорит! Он сумасшедший! - Да, сейчас я сумасшедший. Вперед! - Они спускались с крыльца. Налетел порыв сильного, почти горячего ветра. Барроус бросил взгляд назад. Рози выходила из дверей. Не успела она выйти, как ветер разметал ей волосы, подхватил, поднял спереди ей юбку. На секунду показалось бедро, кружевное белье; левой рукой она поправила юбку. Барроус повел Камински вниз по ступенькам, не выпуская его ухо, по-прежнему уперев револьвер ему в висок. - Идем, Рози! - Иду! Они прошли половину ступенек, когда Барроус заметил движение, у него появилось плохое предчувствие. Один из спецназовцев приготовился к прыжку. Барроус оттащил Камински назад. Он навел револьвер на полицейского. Но тут он услышал возглас Рози: - Мейсон! Еще один шаг! Пробуй! Полицейский замер на месте. Барроус подтащил Камински поближе, тот начал падать, Барроус подхватил его, правой рукой сжал шею. Камински вспотел, Барроус чувствовал исходивший от него запах пота, смешанный с запахом страха. - Держись, Ральф, не пройдет и минуты, и ты вернешься к себе в контору. - Я найду тебя, - прошипел тот сквозь зубы. - Об этом можешь забыть. - Они уже спустились с крыльца, краем глаза Барроус видел Рози. Тут он заметил, что ее машина припаркована гораздо ближе его машины. - Так, - заорал он. - Слушайте все. О'Брайен! Ты слышишь? - Слышу, - ответил командир спецподразделения. - Сделаем так. Рози сядет в машину. - Ее "Мустангу" было уже десять лет, но на нем стоял усиленный двигатель, как и на всех полицейских машинах; его машина была гораздо медленнее. - Потом мы отправимся с Камински на небольшую прогулку. Вы только думайте хорошо. Мой револьвер приставлен к голове Камински по одной-единственной причине. Я хочу уехать цел-невредим. Как только мы уедем достаточно далеко, Камински свободен. Если за нами будет погоня, если я замечу вертолеты, Камински вам не видать. Только приблизьтесь, мозги Камински разлетятся по всей приборной доске. Если вы думаете, что его мозгов для этого не хватит, - среди полицейских раздались смешки, - тогда можем проверить, как, а? - Я готова взять машину! - Давай, Рози! Она пробежала мимо него, держа на мушке прицела тех же людей, что и он. Она оказалась лицом к лицу со стеной людей, отделявшей ее от улицы. Стена раздалась. Она бросилась на улицу. Подъехала полицейская машина с включенным "маячком". Из нее выскочили двое полицейских; Рози пригнулась, прицелилась в них. - Камински, прикажи им убрать пушки! - Барроус прижал ствол револьвера к уху Камински. - Ребята! Положите оружие! На капот машины. Назад! Черт, это приказ! Полицейские переглянулись, положили револьверы и отошли в сторону. Рози подошла к машине, замешкалась на секунду, доставая из сумочки ключи, открыла дверь. Взревел двигатель "Мустанга". Она выехала на улицу. Проехала машина, на мгновение закрыв от нее происходящее. Она развернулась, остановила машину рядом с полицейской машиной. Выскочила из машины, выставила револьвер вперед, положив его на крышу, направив его на здание. - О'Брайен! Пусть только кто-нибудь двинется с места, получишь пулю в лоб! Ты знаешь, как я стреляю! Барроус повел Камински к машине. Они миновали полицейскую машину, подошли к машине Рози. - Сажай его, Руф, я прикрою. - Открывай! - взревел Барроус. Если сейчас что-то сорвется, все пропало. Стоит кому-нибудь выстрелить, и все летит к черту. - Лезь на заднее сиденье, гад! Как можно осторожнее Барроус поставил ногу в машину, затащил Камински внутрь, не сводя с него револьвера. Он отпустил ухо Камински, захлопнул дверь. - Вперед, Рози! - Помните! Никакой погони! - Не успела дверь захлопнуться, как "Мустанг" рванул с места. Барроус аккуратно спустил курок "Смит-и-вессона". - Вы сами подписали себе смертный приговор, - прошипел Камински. - Тихо, Ральфи. Рози. - Что? - Включи рацию. - Нет, я включу локатор. О'Брайен иногда использует дополнительную частоту. Они услышали переговоры полицейских машин, приказ не вести преследования. - Что вы собираетесь делать со мной? Барроус откинулся на сиденье, посмотрел прямо в глаза Камински. - Высадим тебя, как только сможем. Мне не нравится смотреть на тебя. А твои штаны выбросим через милю-две. Снимай штаны, Ральфи. Барроус услышал смех Рози.

Глава двадцать вторая

Зимы как таковой не было, лишь изредка налетали порывы холодного ветра, шел дождь. В других частях Соединенных Штатов, где обычно была суровая зима, тоже было тепло. Самая подходящая погода для убийц, которых в прессе называли революционерами, а все остальное население - террористами. Революционерами их называли по одной-единственной причине: время от времени появлялись их заявления, наполненные обычной коммунистической фразеологией, с требованием "сообщить всем людям". Те, кого пресса называла террористами, сами себя называли "Патриотами"; они использовали те же методы, что и революционеры: быстрое, жестокое нападение, исчезновение с места происшествия, уход в подполье, новый удар. Разница, на которую пресса почти не обращала внимания, состояла в выборе целей. "Революционеры" "Фронта Освобождения Северной Америки" нападали на полицейские машины, взрывали бары, другие общественные места, посещаемые служащими, обстреливали деловые кварталы, убивали видных политиков и промышленников. "Патриоты" наносили удары по местам встреч, базирования и жительства членов ФОСА; по меньшей мере дважды между "Патриотами" и ФОСА происходили вооруженные столкновения. Дэвид Холден понимал, что превращается в циника; но, как он сам себе говорил, жизнь в Соединенных Штатах, все больше напоминающих Ливан, кого угодно сделает циником. Он сидел перед телевизором. Стоял март, уже к февралю он оставил попытки утопить себя в пиве. Продажа крепких напитков была запрещена, поэтому процветала контрабандная торговля виски, джином, водкой. О ней знали все, даже в прессе она стала предметом шуток. Цены были заоблачными, но они диктовались продавцами. Продажа огнестрельного оружия и боеприпасов была запрещена временно; некоторые известные политики ратовали за постоянный запрет. Честным гражданам, пытавшимся защитить себя от нарастающей волны насилия, приходилось нарушать закон. Холдену уже дважды приходилось сталкиваться с людьми, шепотом рассказывавшими о своих запасах оружия; он избегал контактов с ними. Все знали, что масса агентов ФБР заняты поиском и поимкой не только торговцев, но и покупателей оружия. Львиная доля арестов приходилась именно на покупателей, их было легче поймать. Полиция дважды допрашивала Холдена, подозревая его в связях с Руфусом Барроусом, местным лидером "Патриотов". Но, несмотря на строгий запрет и обыски, проводившиеся с нарушением всех правил, оружие Холдена найдено не было. Сегодняшние новости представляли особый интерес. Показывали эксклюзивное интервью одного из местных лидеров ФОСА, назвавшегося "Мстителем". Голова и лицо были закрыты черной лыжной маской, были видны лишь обведенные красными кругами глаза и рот; "Мститель" сидел в тени и говорил с подчеркнутым красноречием. - Не мы начали насилие. - Ложь. - Мы лишь ответили на насилие, развязанное угнетающим нас правительством; мы наносим удары лишь по полиции и военным. - Ложь. - Так называемые "Патриоты" несут полную ответственность за жертвы среди гражданского населения. - Ложь. - И я не могу винить людей за их ненависть к этим фанатикам, которых, как свидетельствуют секретные документы ЦРУ, контролирует и поддерживает правительство США. - Еще одна ложь. Документы, разумеется, в данный момент обнародовать невозможно. Последние две недели Холден уменьшил количество выкуриваемых сигарет; раньше он курил по две пачки в день, теперь укладывался в полпачки. Занятия в университете вскоре должны были возобновиться по сокращенной программе. Он получил деньги по страховке (о которой совершенно забыл), и у него было достаточно денег, чтобы прожить до первого жалованья. С постепенным отказом от курения Холден возобновил бег по утрам. Он остался один, теперь вместо трех раз в неделю он занимался в спортзале два раза в день, утром и вечером. Он старался не думать, для чего вытаскивает сам себя из пропасти отчаяния; стоило ему задуматься над этим, как приходило в голову, что причин для этого нет; ему больше хотелось уйти вслед за теми, кого он так любил.

Глава двадцать третья

Новым явлением в восьмидесятые годы стало появление покупателей-зевак, способных целыми днями ходить по громадным магазинам. Теперь они почти что вымерли, подумал Холден, подъезжая к стоянке у торгового центра. Огромный супермаркет находился в дальнем конце самого большого в округе торгового центра; здесь были самые разные широко известные универсальные магазины, небольшие дорогие магазины товаров для женщин, рестораны, где можно было найти все, начиная от бутерброда и заканчивая фирменными блюдами по совершенно невероятным ценам. Торговый центр был излюбленным местом Мэг и Элизабет. Но теперь мало кто отваживался покидать свой дом без определенной цели; мало кто сейчас разрешал детям бродить без дела мимо витрин и смеяться. В любом случае, смеха сейчас было мало. Если в прессе было мало сообщений о терактах ФОСА или о новых ограничительных мерах правительства (которые лишь способствовали росту насилия), их место занимали разговоры о спаде в экономике. Люди перестали покупать, просто потому что не высовывали носа из дому. Фабрики и магазины в зонах насилия закрывались, потому что рабочие и служащие боялись выходить на работу. Появились туманные сообщения о возможной нехватке продуктов питания. Фермеры уже жаловались на рост цен. Холден запарковал машину, осмотрелся по сторонам, убедился, что за ним никто не наблюдает. Теперь все следили за всеми. Несмотря на суровый запрет на ношение оружия, Холден решил ни за что в жизни больше не выходить из дома безоружным. Он избегал ездить по крупным автострадам, где время от времени проводились обыски и облавы на "Патриотов" и членов ФОСА. Довольный тем, что за ним никто не наблюдает, Холден достал "Кольт", которым чуть было не оборвал свою жизнь, и сунул его за пояс. Он вышел из машины и запер ее, заглянул в окно, проверил, все ли остальные замки закрыты. Он еще не решил, каким путем безопаснее всего добираться из дому в университет и обратно. На главных дорогах стояли посты полиции; пойманных с оружием ожидал немедленный арест и предварительное заключение без права выхода под залог; из-за загруженности судебной системы это могло продлиться несколько недель. Тюрьмы, и так заполненные до введения чрезвычайного положения, теперь были забиты до предела. Ими правили еще более жестокие банды, чем на свободе. Холдену часто приходило в голову, что, возможно, все эти сообщения о групповых изнасилованиях, побоях, смертях распространялись лишь для того, чтобы люди опасались нарушать существующие ограничения. Закрыв машину, Холден направился к входу. "Кольт" 45-го калибра был единственным оружием, которое он не спрятал под полом своего дома. Войти в супермаркет можно было через главный вход и через автостоянку. Холден выбрал главный вход. В этом конце супермаркета было совсем мало людей, в основном молодые женщины с испуганными глазами, старавшиеся идти побыстрее; две-три из них тащили за собой маленьких детей. Армейский сержант в форме стоял на пороге призывного участка, разговаривая с двумя молодыми людьми. Скучающие продавцы тщетно ждали покупателей у дверей магазинов. Холден ускорил шаг, вошел в супермаркет, взял тележку. Он заранее составил список. Спагетти. Полезно для здоровья, и он умел их готовить. Молоко, если еще осталось. Самый большой молокозавод в округе недавно взорвали, ощущались перебои с молоком. Он пил кофе с молоком, молоко отбивало неприятный вкус. Он остановился у витрины. Холден часто раньше ездил за продуктами или один, или с Элизабет. Но все, что касалось выбора конкретных продуктов и по какой цене, он решал сам. Учитывая недостаток продуктов, выбор теперь был ограничен. Он сделал как можно больший запас, все, что могло долго храниться. Если нехватка продуктов затянется, будут введены ограничения на продажу. Холден подошел к молочному отделу. Просто масло, шоколадное масло. Он подумал о женщинах, которых видел в вестибюле, об их детях. Он сможет обойтись без молока в кофе. Он пошел дальше. Все малопопулярные сорта сыра были на месте, ни один ему не нравился. Он двинулся дальше. Холден услышал звук разбитого стекла, через мгновение раздался взрыв. Тут же послышались крики. Как в его ночных кошмарах, крики и автоматные очереди. Он услышал грохот стрельбы. Жена. Дочери. Сын. Они тоже кричали в тот день. Холден оттолкнул тележку, бросился бежать; крики усилились, стрельба раздавалась со стороны входа. - С дороги! - закричал Холден, оттолкнул пожилую женщину с переполненной тележкой, чуть не споткнулся о рыжеволосую девочку-подростка, стоявшую посреди прохода и кричавшую во всю силу своих легких. Холден добежал до касс, люди бежали взад и вперед, падали на пол, кричали, выкрикивали ругательства. Он оттолкнул прочь мужчину его возраста, снова и снова кричавшего: "Черт!" Обойти толпу не было никакой возможности. Холден перепрыгнул через прилавок, чуть не упал, оттолкнул посыльного, спрятавшегося за кассой. Передние окна супермаркета были начисто выбиты, возле, на полу, засыпанные осколками стекла, лежали двое, все в крови, они звали на помощь. Он увидел их у входа, они были в лыжных масках, в полевой форме, с автоматами; они бежали, стреляли. ФОСА. Холден выскочил в разбитое окно. Призывной участок горел, пламя уже перекинулось на соседние здания. Человек в маске швырнул гранату в открытую дверь магазина игрушек. Холден вытащил револьвер. Он увидел ребенка, за ним бежала мать, потом все скрылось в пламени огня. Холден направил свой "Кольт" на человека в маске. - Эй, ты! - Тот обернулся, поднял винтовку М-16. Холден выстрелил. Тело фосавца дернулось, он упал назад, винтовка выпустила очередь в потолок, стеклянная крыша разлетелась вдребезги, осколки посыпались дождем. Холден повернул вправо. Перед ним оказались два фосавца. Холден выстрелил, промахнулся, бросился на пол за фонтан между входом и магазином игрушек. Автоматные очереди отбивали осколки кирпича от ограждения фонтана. Холден пополз к другой стороне фонтана. Он прицелился в одного из автоматчиков, обстреливавших фонтан. Холден выстрелил сразу дважды. Тело автоматчика подпрыгнуло, винтовка вывалилась из рук. Холден выстрелил еще раз, человек упал. Холден вскочил, побежал. Второй автоматчик стрелял в него. Холден выпустил последний патрон, обругал себя за глупость, что не взял запасную обойму; второй автоматчик упал, но он был еще жив. Холден бросился к первому. Он переложил револьвер в левую руку, правой выхватил винтовку у мертвого автоматчика. Холден торопливо сорвал винтовку М-16 с уже мертвого тела. На мертвеце был ремень с кобурой армейского образца, на нем стояло клеймо "Сделано на Тайване". На ремнях крест-накрест находилась еще одна кобура. Холден открыл ее. Внутри он обнаружил автоматический пистолет "Стар" калибра 9 миллиметров, сравнительно недавно выпущенное оружие высокой поражающей мощности. Отличный пистолет. Великолепное оружие - "Стар". Однако тот, что попался ему, был в плохом состоянии, казалось, по нему проехал грузовик. Он забрал винтовку М-16, пояс с кобурой, несколько магазинов к винтовке. Холден встал на колени. Появились еще три автоматчика, двое из них бежали метрах в ста от него, у входа в магазин. Холден выстрелил из винтовки, попал в одного из них. Второй упал на пол. Холден вскочил на ноги. Он услышал женский крик: - Сверху! Холден посмотрел наверх. За ограждением второго этажа он увидел человека, его револьвер был направлен на Холдена. Два выстрела раздались одновременно. Левую руку Холдена обожгла боль; затем рука сразу одеревенела. Револьвер выпал из рук фосавца, тело перевалилось через ограждение и полетело вниз. Магазин винтовки в руках Холдена был пуст. Он бросился вперед, откуда-то издалека донесся вой сирен, еле слышный из-за грохота выстрелов и стонов раненых. Холден бросился к первому убитому, достал из-за поясного ремня запасной магазин, заменил стреляный. Боль в левой руке усиливалась. Он дослал патрон в патронник. Потом пошел вперед, все быстрее, левая рука висела плетью. Появился еще один. - Ну, иди сюда, ублюдок! Иди! Что, боишься? Сюда! Он увидел, как последний оставшийся в живых спрятался за дверью отдела подарков. Холден пошел к нему, битое стекло хрустело под ногами. Тут он увидел его; фосавец держал перед собой девушку в качестве прикрытия. - Не лезь ко мне! - Это был голос подростка. Подростки. - Отпусти ее! - Черта с два! Холден вскинул винтовку, левую руку пронзила боль. Между ними не было и десяти метров. - Получи! - Он перевел регулятор на стрельбу одиночными, девушка закричала, указательный палец лег на спусковой крючок. Холден выстрелил. Казалось, голова фосавца взорвалась, спереди и сзади ударил фонтан крови, кровь потекла струей; девушка упала на колени, фосавец рухнул на пол. Холден опустил винтовку, плечи дрожали. Он медленно пошел назад к фонтану. Вода была красной от крови, наполовину погруженное в нее лежало тело ребенка. От боли в руке кружилась голова. Он подошел к фонтану, присел на край ограждения, у тела мертвого ребенка. Стрельбы больше не было. Холден положил винтовку, дотронулся до руки, от приступа боли потемнело в глазах. Полицейские сирены выли все ближе. Он заставил себя встать. Поднял винтовку, на случай, если это снова ФОСА. На полу, метрах в десяти от него, истекая кровью, лежала пожилая женщина. Холден склонился над ней, чуть не упал на колени. - Что с вами? - Холден опустил винтовку. Он осторожно поднял ее голову. Глаза были широко открыты. Холден опустил ей веки. - Стоять, ублюдок! Холден обернулся. Полиция. - Нет! - У входа в супермаркет появилась женщина, она прижимала к груди ребенка лет шести. Полицейские окружили его. Поднялись полицейские дубинки, Холден попытался поднять левую руку. Но не успел, дубинка обрушилась ему на голову. Он упал, поднял правую руку, попробовал откатиться в сторону; его ударили ногой в лицо. Женщина с ребенком кричала им: - Прекратите! Прекратите! Он герой! Он спас... Одновременно обрушились удары ногами и дубинкой, он не успел уклониться, перед глазами все поплыло, его поглотила тьма...

Рука была перевязана, причем правильно, насколько он мог понять; он поднес руку к голове, она тоже оказалась перевязанной. Холден лежал на кушетке для осмотра; от холода металла ему показалось, что на нем нет ничего, кроме зеленой простыни. Над ним склонилась женщина средних лет с усталыми глазами и неуверенной улыбкой. - Не вставайте. Нам пришлось дать вам наркоз из-за ранения в руке. Рана не опасная, но глубокая. Рентгенограмма хорошая. И у вас огромная шишка на голове. Вам надо оберегаться некоторое время, возможно сотрясение мозга. - Она направилась к двери. - Кто вы?.. - Я доктор Кэндлер, вы находитесь в госпитале командного пункта по чрезвычайному положению. Он проводил ее глазами до двери. За дверью стояли двое полицейских в форме; когда она вышла, один из них сказал: - Подымайся и одевайся. Тебя хотят видеть. Холден попытался сесть, его затошнило, он упал. - Вставай! Живо! Холден попробовал встать еще раз, теперь медленнее. На этот раз получилось. Он сел на краю стола, пытаясь прийти в себя. Торговый центр. Стрельба. Полиция. Он вспомнил женщину с ребенком, женщина кричала, что он герой. Интересно, подумал он, теперь со всеми героями так обращаются? Наконец он встал, простыня свалилась на пол. Он увидел, что не совсем обнажен, только выше пояса. В углу лежала кипа вещей, его одежда. Он медленно пошел к одежде. С трудом нагнулся, опять закружилась голова, он подождал, головокружение прошло; он поднял одежду. Рубашка и пиджак были порваны, левый рукав висел на нитках. Его левая рука висела на перевязи. Холден попробовал надеть пиджак, пользуясь только правой рукой. Не получилось. Один из полицейских довольно грубо помог ему. - Живее, Холден. "По крайней мере, они знают, как меня зовут", - подумал Холден. Ремня не было. Он был в носках, но без туфель. Он увидел свои туфли, но без шнурков, обулся. Подошвы были разрезаны, как будто в них что-то искали. Идти было трудно, но он пошел. Бумажника не было. - Где мои вещи? - Голос звучал одновременно хрипло и тихо. - Заткнись, вперед. Они вышли в коридор, полицейские шли по сторонам; серо-зеленый коридор, казалось, никогда не кончится. Револьвер. Вот в чем дело. Даже несмотря на то, что он застрелил несколько фосавцев, его хотели засадить за решетку на несколько месяцев, пока не подойдет его очередь на судебное разбирательство. - Черт, - выругался он шепотом. - Вперед. Бесконечный коридор закончился, они подошли к обшарпанной двери, полицейский втолкнул его внутрь. Незнакомые лица. Двое в форменных рубашках, один белый, другой японец, третий - армейский капитан; японец ходил взад-вперед по комнате, капитан выглядывал в щель жалюзи, третий сидел на столе. Холдена подтолкнули к стулу напротив стола. Человек, сидевший на столе, кивнул, полицейские вышли. Дверь за ними захлопнулась, Холден огляделся. - Доктор Дэвид Холден. Правильно? Холден посмотрел внимательнее на человека на краю стола. Редеющие светлые волосы, усталые глаза, казалось, у всех теперь усталые глаза. На плече висела кобура, вокруг нее растеклось пятно пота. - Правильно? - повторил человек. - Правильно. - У вас большие неприятности, доктор Холден. Вы обвиняетесь в незаконном использовании оружия с целью нападения и убийства и сразу в нескольких убийствах. Это означает смертную казнь. Но если вы расскажете все, что вам известно о Руфусе Барроусе, Роуз Шеперд и всех остальных безумцах, мы можем снять некоторые обвинения. Если нет, вы получите на полную катушку; если вас и не поджарят на электрическом стуле, вы будете гнить в тюрьме до конца своих дней. У вас нет выбора. Холден закрыл глаза. Врач предупредил его о возможном сотрясении мозга. Он был в обмороке, а все происходящее - не более чем кошмар. - Холден! Не надо прикидываться больным! - зазвучал новый голос, Холден открыл глаза. Над ним склонился армейский капитан. У него дурно пахло изо рта. - Ты можешь рассказать нам, что тебе известно, и расскажешь. Тошнота. Холден согнулся пополам, его стошнило; капитан взревел: - Господи Боже! Мои туфли! - Вонь. Холден почувствовал дурноту. Он откинулся на спинку стула, слабость усиливалась. - Позовите кого-нибудь. - Это был первый голос. Он уронил голову на грудь, не обращая внимания на запах рвоты у ног. Он услыхал, как дверь открылась и захлопнулась, открылась и захлопнулась снова, затем он увидел ведро и швабру. Он закрыл глаза. Ничего не значащие звуки: ему было все равно. Такого просто не могло случиться. Голоса, хлопанье дверей. - Холден! Он открыл глаза. Говорил человек с наплечной кобурой и пятном пота на рубашке. - Расскажите нам о Руфусе Барроусе. Холден мысленно пожал плечами. Он уже столько раз рассказывал эту историю. - Он был мужем моей лучшей выпускницы. Я познакомился с ним. Я ходил на две встречи, там были полицейские и ветераны армии. Они высказывали обоснованные опасения по поводу того, что творит ФОСА. - Откуда они узнали, что это действует ФОСА? - Значит, знали. Это я так думаю. Взрывы бомб, и все остальное. Я запомнил только одно имя, женщина по имени Шеперд. Видимо, та самая Роуз Шеперд, о которой сообщают в новостях. Руфус Барроус показался мне хорошим человеком. Он и есть хороший человек. Мне кажется, она тоже. Жена Барроуса была убита вместе с моей... - Барроус - безумец, творящий насилие. И вы работаете с ним, Холден. Говорите, что вам известно, или мы займемся вами всерьез. - А что, если мне взять ножик и поковыряться в твоей левой руке, болван? Холден посмотрел на армейского капитана. Впервые за все время заговорил японец. - Капитан, вы знаете, что этим делом занимается ФБР, не лезьте в него, - и он снова заходил взад-вперед по комнате. Заговорил другой. - Расскажите нам о "Патриотах". - Я знаю только то, что сообщают в теленовостях. Мне кажется, они настоящие американцы, они пытаются остановить этих ублюдков из ФОСА. - Расскажите о "Патриотах", или мне придется разрешить капитану Ледекеру сделать то, что он собирался. - Джим! Бога ради! - Дай я займусь им, а, Акиро? - И он встал прямо перед Холденом. Холден поднял голову. - Говори. Хватит морочить нам голову. - Почему вы не ищите этих подонков? Кулак обрушился быстрее, чем Холден успел среагировать. Он свалился со стула, почувствовал, как рот наполняется кровью; боль в голове была невыносимой. Он попробовал встать. Японец помог ему сесть на стул. Холден выплюнул кровь; хорошо, хоть не зубы, подумал он. - Я требую адвоката. - Черта с два. - Я требую адвоката! Человек с пятном пота развернулся, изо всей силы ударил его по лицу. Японец подошел к столу, заговорил по телефону. - Говорит Ваказаши. Отвезите Холдена в Центр изоляции № 4, посадите его в КПЗ. - Он повесил трубку, посмотрел на Холдена. - Я понимаю, что смерть ваших близких сильно повлияла на вас, но наше правительство контролирует ситуацию. Поверьте мне. Барроус и его люди - просто убийцы. Не более того. Отдельные граждане не могут брать исполнение закона в свои руки, стрелять на улицах. Тех, кто делает это, необходимо изолировать. - Если только они не из ФОСА? - напрямую спросил Холден. - С вами будут хорошо обращаться, но вы расскажете все, что нас интересует. Под воздействием лекарств. Мне жаль вас, - заключил Ваказаши, будто не слыша вопроса Холдена. - Сколько еще людей погибнет, пока вы наконец возьмете ситуацию под контроль? - Смешной вопрос, доктор Холден. Мы бы уже давно контролировали положение, если бы нам не приходилось тратить столько времени и сил на поимку Барроуса и ему подобных. - Если бы вы так же усиленно охотились за этими революционерами, Барроусу и "ему подобным" было бы нечего делать, не так? - Расследование по делу ФОСА вскоре даст крупные результаты. Мы возьмем их в кольцо. Наша самая большая проблема - это насилие, которое творят самозваные мстители, мешая соответствующим органам делать дело. - Вы думаете, я в это поверю? Правда? Японец промолчал, отвернулся. Холден услышал звук открываемой двери. Появились полицейские, его столкнули со стула и потащили к двери. Холден выкрикнул снова: - Вы думаете, я поверю? Дверь захлопнулась... В полицейском фургоне сидели еще четверо. На всех были ножные кандалы и цепи вокруг талии, наручники, прикованные к цепям. Только Холдену было чуть легче, его левая рука была свободна, поскольку висела на перевязи. В фургоне очень было жарко. Что бы ни представлял из себя Центр изоляции № 4, он наверняка был очень далеко, дорога показалась Холдену бесконечной. Он заговорил с самым старшим из четверых. - За что вас взяли? Лысеющий мужчина с остатками седых волос посмотрел на ноги, на руки. - Да ну их к черту! Я должен работать. У меня магазин в центре города, на него столько раз нападали эти революционеры, что к нам никто не ходил за покупками. У нас нет пенсии. У меня жена. Мы идем на работу рано утром, приходим поздно. Я постоянно ношу револьвер, потому что однажды мы попали в перестрелку прямо возле магазина. Стрельба. Бутылки с зажигательной смесью. Жертвы. Мне-то хорошо. Я хорошо бегаю. А Сэди не может бегать. У нее больные ноги. Артрит. Однажды нас обыскали. Знаете, как это происходит? - Прямо на улице? - Армейский патруль остановил нашу машину, они нашли мой револьвер. Совсем как нацисты, когда захватили Варшаву. Я даже не знаю, где сейчас моя Сэди. - Старик заплакал. Холден попытался дотянуться до него, успокоить, но его здоровая рука была прикована. Даже знай он хоть что-то о Руфусе Барроусе и его людях, он бы ничего не сказал ни тем, кто его допрашивал, ни кому-либо другому. Теперь Холден понимал, что Барроус был прав. Может, он и раньше понимал это, просто не хотел сам себе признаваться в этом? Фургон резко тряхнуло, старик упал на Холдена. Внезапно они остановились, Холден вместе со стариком полетел на пол. Послышались автоматные очереди. Разбилось стекло, но Холдену все равно ничего не было видно. - Боже мой! - прошептал старик. Двое молодых чернокожих парней начали дергаться, пытаясь вырваться из наручников. Четвертый человек, примерно одного возраста с Холденом, всю дорогу сидевший молча, не двинулся. Холден вскочил на ноги. Если это ФОСА... Но, может быть, ему удастся открыть заднюю дверь? Он посмотрел на старика. Сможет он бросить его одного? Охранников всего двое. А сколько там фосавцев? Холден попробовал двинуть левой рукой. Хотя бы она у него свободна. Если бы ему удалось выхватить у охранников пистолет... Он посмотрел на решетку, за которой сидела охрана; оба полицейских выходили прочь. Он услышал, как захлопнулась дверь кабины. Через мгновение повернулся ключ в замке. Задняя дверь фургона открылась. Холден повернулся к двери, ища глазами хоть какое-нибудь оружие. В дверях он увидел людей в полном боевом снаряжении, с автоматами в руках, они окружили полицейских. Затем в дверях появилось лицо. Это было лицо Руфуса Барроуса.

Глава двадцать четвертая

- Когда я узнал о случившемся, я подумал, что тебе это пригодится. - Руфус Барроус бросил ему выгоревшие зеленые ножны. Дэвид Холден взял ножны, в них оказался его нож, "Защитник". Его оружие, патроны, кобура, ремни, все, что он спрятал под полом своего дома. - Как вы нашли все это? Барроус усмехнулся. - Я три года ловил взломщиков. Постепенно начинаешь замечать, где люди обычно прячут то, что им нужно спрятать. У меня было несколько неприятных минут, но потом я спросил себя, где бы я сам все это спрятал. В других комнатах в твоем доме нет ни коврового покрытия, ни линолеума. Но в гостиной есть восточный ковер... - Это подделка, - прошептал Холден. - Мы с Роуз скатали ковер, но не для танцев, - Барроус вновь усмехнулся. - Я увидел, что несколько досок были недавно отодраны и прибиты снова, я тоже отодрал их. Там и нашел все это. Я подумал, это тебе понадобится, - и Барроус перебросил ему коробку. Холден положил нож. Фотографии жены и детей, фотоальбомы, аппликация, которую сделала Айрин, провисевшая несколько месяцев на холодильнике. Холден посмотрел на Барроуса. - Спасибо. Ты не представляешь, как я тебе благодарен. - Скорее всего, нам уже не вернуться назад. Поэтому я и взял их, Дэвид. У Холдена сжалось горло. Он кивнул. Назад дороги нет. Все его личные вещи, за исключением "Кольта" и запасной обоймы, уместились в пластиковом мешке в кабине полицейского фургона. Внезапно он сунул руку в карман и достал ключи. - Твою машину конфисковали, Дэвид. - Нет, дело не в ней. - Холден уставился на ключ от сейфа, подбросил связку ключей в руке, крепко сжал кулак... Обычно Холден носил волосы без пробора, но сегодня он зачесал их направо. Он сделал это пока все спали. Руфус Барроус взял кое-что из его одежды, в том числе твидовый спортивный пиджак, серые брюки и туфли. Никто не знал, что он так скоро выйдет на улицу, сказал он сам себе. - Куда ты собрался? - спросила Роуз. Холден посмотрел на ее отражение в зеркале. - Я хочу взять кое-что. Руфус знает. - Ты сошел с ума, - спокойно сказала Роуз Шеперд. - Ты думаешь, стоит расчесать волосы на пробор и спрятать перевязанную руку, и тебя никто не узнает? - Мне всего лишь нужно сходить в банк. - Может, тебе пойти прямо в полицейское управление? После всего, что Руфус сделал для твоего освобождения, ты мог бы по крайней мере попытаться остаться в живых. - Рассерженная, она отошла прочь. Холден еще раз посмотрел в зеркало. Бороду, которую он отрастил, потому что долгое время ему было просто лень бриться, он сбрил, оставив только усы. Он глупо выглядел с усами и сбреет их, если ему суждено выжить. Он пожал плечами, взял свою "Беретту" и сунул ее в наплечную кобуру; вторая "Беретта" уже была на месте. Холден начал пробираться через бывшую столовую, перепрыгивая через свернутые одеяла и спальные мешки. Все комнаты на бывшей ферме были превращены в спальные помещения для "Патриотов", за исключением кухни и гостиной, которая служила кабинетом Руфуса Барроуса и залом заседаний. Барроус предложил отвезти его; Холден сказал, что доедет сам, но Барроус настаивал. - Ты пытался спасти мою жену. Я все еще твой должник, - только и сказал он. Холден вышел на крыльцо. Находившиеся в двадцати пяти милях от города, на пересечении грунтовых дорог, дом и маленькая ферма при нем были достаточно удалены от цивилизации; казалось, здесь царили мир и покой. Входная дверь хлопнула, он обернулся. За ним стояла Роуз Шеперд, она переоделась в синюю джинсовую юбку и свитер по меньшей мере на два размера больше. - Я еду с вами. - Больше она ничего не сказала, спустилась с крыльца, скрестив руки на груди; на плече висела большая сумка из черной кожи. Он подумал, что скорее всего там у нее револьвер. Фургон "Бьюик" появился со стороны сарая, за рулем сидел Руфус Барроус. Роуз Шеперд села на заднее сиденье; Холден попытался захлопнуть за ней дверь левой рукой, слишком поздно поняв свою ошибку: боль пронзила руку, как разряд тока. - Да уж, ты точно их проведешь, - проговорила она, сама захлопывая дверь. Холден сел спереди, Барроус тронул с места. - Как вы нашли этот дом? - спросил Холден. - Очень просто. У нас много друзей, Дэвид. В полиции, среди военных, даже в ФБР. Мы сделали то, что обычно делают, когда ищут дом. Мы обратились к торговцу недвижимостью. Пока что здесь было замечательно. Дорог немного, за нами никто никогда не следил, у нас масса путей для отхода. - То, как подает все это пресса... - начал Холден. - Чересчур живо. - Что, просто небольшая группа сумасшедших, которые убивают людей? - рассмеялся Барроус. - Нет. Группы "Патриотов" разбросаны по всей стране, и они ведут борьбу по всей стране. У нас широкое движение. Расскажи ему, Рози. Она откашлялась, Холден обернулся к ней. - Ладно. Руфус доверяет тебе и готов рассказать все, я последую его примеру. Отлично. У нас достаточно разветвленная разведывательная сеть. Она еще формируется, но тем не менее мы получаем массу полезной информации. - У нас нет общего руководителя. Каждая из групп автономна. Пока что такая схема работает, - добавил Барроус. - Несмотря на то, что у нас нет общего вождя, мы обмениваемся информацией; пару раз мы даже объединялись с другими группами для нанесения совместных ударов. Две недели назад мы ликвидировали группу ФОСА в Эшвилле, знаешь? - Нет, об этом не сообщали в новостях, или я пропустил, - ответил Холден. - Ну вот, это наша с ними работа, - произнес Барроус. - Мы составили довольно точный портрет врага, - продолжала Роуз. - Раньше большая часть их групп была уличными бандами. Но когда все это началось, к ним присоединились люди, недовольные порядками в стране. Обычно происходит так. Взрослый, видимо, не американец, приезжает в город, находит самую мощную уличную банду и ловит их на крючок. Очевидно, обещает деньги, власть, падение системы, в этом духе. Сначала работает с ними сам, затем присылает инструкторов-иностранцев. Мы еще не выяснили, кто они, но, похоже, это террористы из Европы или с Ближнего Востока. Затем этот руководитель-заводила едет дальше. Через некоторое время отдельные подразделения переходят в централизованное подчинение. У ФОСА широкая сеть, и с каждым днем она растет. Удивительно, как самые разные люди помогают им. - Что ты имеешь в виду? - переспросил Холден. - Мы совсем недавно обнаружили следы одного из твоих старых коллег по университету, - ответил Барроус. - Человек по имени Хэмфри Ходжес. Он внезапно исчез, и есть все основания полагать, что он работает на ФОСА. Я видел отчеты ФБР, говорящие о том, что, возможно, он работал на них еще до того, как все это началось. Холден подумал, что этому нечего удивляться, но, тем не менее, удивился. - Женщинам свойственно любопытство. По какой такой важной причине мы, рискуя жизнью, едем в банк? Ты преподаватель, у тебя не может быть много денег, - сказала Роуз. - Тут ты права, - согласился Холден. - Я не знаю, зачем мы едем. Барроус рассмеялся... Дэвид Холден закурил, вышел из машины, открыл дверь Роуз Шеперд. Предложил это Барроус. - Они ищут одного мужчину, а не мужчину и женщину. И Рози может прикрыть тебя в случае чего. На голове у нее был очаровательный шелковый шарфик, она надела очки. Помогая ей выйти из машины, Холден спросил: - Очки настоящие? - Для чтения и телевизора. Последнее время редко ими пользуюсь. Они начали переходить улицу, Холден чувствовал себя очень скованно. Он заметил человека, похожего на старика из фургона; они освободили его вместе с другими заключенными. А если это тот самый старик и он заговорит с ним? Мужчина повернулся лицом, это оказался совсем другой человек. Они подошли к "Ферст Либерти Бэнк". Оглядевшись по сторонам, Холден открыл дверь и пропустил Рози вперед. Она улыбнулась, вошла, он последовал за нею. Она подождала его, Холден глубоко вдохнул, перевел дух и остановился у стола секретарши. - Я бы хотел видеть Пола Хендерсона. Улыбка женщины растаяла. - Он... Мистер Хендерсон был убит три недели назад. У вас... у вас была назначена с ним встреча? Холден не знал, что ответить. - Боюсь, мой муж просто не знает, что сказать, - пришла на помощь Роуз Шеперд. У нее получилось хорошо. Просто очень хорошо. Произнося слово "муж", она сунула левую руку в карман юбки, чтобы секретарша не заметила отсутствия обручального кольца. Холден откашлялся. Том что-то говорил ему. Он пытался вспомнить. Он вспомнил. - Тогда мне надо поговорить с человеком, занявшим место мистера Хендерсона. Он на месте? - Это миссис Холлинз. - Прекрасно. Тогда мне нужна миссис Холлинз. - Как, простите... Его фамилию называли в выпуске новостей вчера вечером и сегодня утром. - Скажите, что я Томас Эшбрук, друг мистера Хендерсона. Он встретился глазами с Роуз. Секретарша обещала доложить, поговорила по телефону, видимо, с секретарем миссис Холлинз, положила трубку. - Миссис Холлинз сейчас примет вас, пожалуйста, присядьте, вон там, у окна. Холден посмотрел в направлении окна. Любой прохожий мог заметить его прямо с улицы. - Спасибо, я постою. Весь день сидел, - сказал он ей, ему захотелось курить, он оглянулся в поисках пепельницы. Он посмотрел на Роуз Шеперд. - Дорогая, может, перекусим после того, как решим все дела? - предложил Холден, заведя разговор специально для секретаря. Рози улыбнулась. - Ой, я не знаю, Том, - начала она, называя его вымышленным именем. - Нас ждут дети. Ну хорошо. Но нам придется поторопиться. - Отлично. - Мистер Эшбрук? Холден обернулся на звук голоса; слишком быстро, подумал он. Женщина лет сорока, очень интересная, протянула ему руку. - Да. - Я Марта Холлинз. Чем могу служить? - Мы можем поговорить у вас в кабинете? - Да, разумеется, мистер Эшбрук. А вы миссис Эшбрук? - Да. Рози пожала руку Марты Холлинз: - Здравствуйте, рада познакомиться. Женщины улыбнулись друг другу. Холдену показалось, что сейчас он не выдержит и наделает в штаны. Нет, не наделал. Он взял Роуз Шеперд под руку, они направились вслед за миссис Холлинз через холл в приятно обставленный кабинет. Она закрыла дверь и подошла к столу. - Чем могу служить? Прошу вас, садитесь. Холден сел. Рози осталась у двери, на ее лице сияла улыбка. - Мистер Хендерсон оставил вам свои бумаги? - О да, разумеется. Конечно, его смерть была неожиданной. А почему вы спрашиваете? У вас заем в нашем банке? - Нет... У меня есть вот этот ключ. - Холден достал из кармана связку ключей и положил ее на стол. - Это ключ от сейфа. От одного из старых сейфов. - Мне говорили, я смогу предъявить этот ключ и получить доступ к сейфу. Что мистер Хендерсон знает обо мне. И если с ним что-нибудь случится, он оставит документ, гарантирующий доступ к сейфу. Она улыбнулась. - Разумеется, вам только надо подписать... - Это... - начал Холден. Он услышал щелчок и обернулся. В руках Роуз Шеперд появился маленький револьвер из нержавеющей стали. Он не мог понять, откуда он взялся. Наверное, из-под свитера. Марта Холлинз шумно вздохнула. - Вы тот самый профессор Холден, которого ищет полиция. - Так точно, мэм, - парировала Роуз Шеперд. - Проведите его к сейфу. - Я не могу... - Слушайте, - начал Холден, вставая и забирая со стола ключи. - Томас Эшбрук мой тесть. Она посмотрела на Роуз Шеперд. - Нет, - сказал Холден. - Эта женщина - мой друг. Моя жена была убита во время нападения на университет Томаса Джефферсона, где я преподавал. Мой тесть оставил мне нечто в сейфе под наблюдением Пола Хендерсона, и я даже не знаю, что там. В ваших бумагах должно быть указание, как поступить. Мне очень неприятно. Но мне нужно получить доступ к сейфу. Все, что говорили обо мне в новостях, - ложь. Вчера я всего лишь пытался спасти людей. Вот и все. У него начала болеть голова. - Пола Хендерсона убили революционеры, ФОСА? Марта Холлинз кивнула. - Да. - Пол Хендерсон был вашим другом? Она рассмеялась. - Нет. Он был большим женоненавистником. Он не давал женщинам продвигаться по службе. Нет. Он не был моим другом. - У Холдена замерло сердце. - Но нельзя убивать человека, если он просто сидит в ресторане и ест. Я возьму ваш ключ. Но учтите, если об этом узнают, то это она, с помощью оружия, принудила меня. Холден посмотрел на Рози. Правую руку та засунула в карман, по-прежнему держа в ней револьвер. Марта Холлинз встала из-за стола, вышла в коридор, Холден и Рози шли за ней. Она остановилась у стола секретарши. - Мне нужен доступ к сейфу для особых клиентов. Дайте мне ваши ключи, Джин. - Да, миссис Холлинз. Служащая подала ей связку ключей, Марта Холлинз направилась к помещению для сейфов. Холден и Рози шли за ней. Марта Холлинз сверила номер на ключе Холдена, вытащила из шкафа желтую карточку и прошептала: - Сделайте вид, что расписываетесь здесь, профессор Холден. Он взял протянутую ею ручку и подписался: "Микки Маус". Она спрятала карточку и пошла в боковую комнату. В основном хранилище тоже были сейфы, но более современные. Здесь же находились старые сейфы. - Ваш сейф наверху. - Она вставила оба ключа, повернула, дверь сейфа открылась. - Вам придется дотянуться самому. Я не достану. Холден протянул руку, вытащил ящик. Он оказался довольно тяжелым. Замка не было. Холден поставил ящик на стол. Марта Холлинз отступила в сторону. Холден поднял крышку. - Ну и ну. Роуз Шеперд стояла рядом. - Боже мой! Марта Холлинз сказала: - Вам понадобится сумка. Если вы мне доверяете, я принесу. Холден посмотрел на Марту Холлинз. - А у меня есть выбор? - Нет. Очевидно, нет. С таким содержимым ящика в руках у вас будет очень подозрительный вид. Она вышла, он снова посмотрел на ящик. - Здесь только двадцатидолларовые купюры, - Роуз Шеперд взяла в руки пачку денег. - Все пятнадцатилетней давности или еще старше. Сколько времени вы были женаты? - Почти пятнадцать лет, - ответил он. Она взяла в руки пистолет, лежавший поверх денег. - Есть что-то необычное в этом "Пи-38". Наверное, вес. - Она вынула обойму, проверила патронник; патронов не было. - Очень тяжелый. Стальной корпус. Посмотри. Холден взял у нее пистолет. На нем были эмблемы: орел и свастика. - Это оружие времен войны, - прошептала она. Холден повертел пистолет в руках. Несмотря на почтенный возраст, оружие было в рабочем состоянии. Он снова посмотрел на ящик. Он терялся в догадках. Но в ящике было не меньше ста тысяч двадцатидолларовыми купюрами, кроме того, две запасных обоймы для "Вальтера" и коробка патронов. Под коробкой лежал конверт из плотной бумаги. Он взял конверт, но не стал открывать. - Чем занимался ваш тесть? Похоже, это деньги мафии. Пистолет... Я не знаю, что думать. Холден повернулся к входу, но это была Марта Холлинз, в руках она держала два хозяйственных пакета с надписью: "Ферст Либерти" - мой банк!". Она протянула их ему. - Они остались от нашей рекламной кампании. Ничего лучшего не нашлось. Вам помочь? Он отдал ей пакет, Рози взяла другой, женщины принялись перекладывать туда деньги. "Может, тут даже больше ста тысяч", - подумал он. Он взял "Вальтер" и запасные обоймы и сунул их в один пакет, коробку с боеприпасами в другой. Холден отошел в сторону. Он открыл конверт, внутри оказалось письмо. Он развернул его. "Дорогие Лиз и Дэвид! Чтобы вам не пришлось пересчитывать, в ящике ровно четверть миллиона долларов. Если вы упали с дивана, встаньте и читайте дальше. Лиз, когда ты была еще ребенком, иногда ты спрашивала меня, как мы разбогатели. Мне кажется, очень умный вопрос для маленькой девочки, поскольку большинство детей принимают такие вещи как само собой разумеющееся. Тогда я ответил тебе, что много работал, чтобы заработать эти деньги. Это действительно так. Но я никогда не рассказывал тебе, как именно я их заработал. Если вы читаете это письмо, меня либо уже нет в живых и ты получила в наследство содержимое ящика, либо случилось что-то серьезное и я дал тебе указания открыть его. В 1930 году я был совсем молодым. Я работал подручным, парикмахера. Наша семья была бедна, но какая семья в то время была богата? Риторический вопрос? Не совсем. На него есть ответ. Семьи бутлеггеров, занимавшихся контрабандой спиртного, жили совсем не бедно. Я пошел работать на бутлеггера, разгружал грузовики с товаром, следил, чтобы нас не засекло ФБР (местная полиция была полностью куплена), и заработал на этом. Вреда я никому не приносил, поскольку мой бутлеггер продавал настоящее спиртное, а не разведенный древесный спирт, от которого можно ослепнуть или вообще отдать концы. Именно тогда я усвоил, что, снабжая людей тем, что им нужно и что они не могут получить обычным путем, можно хорошо заработать. После прихода к власти Рузвельта сухой закон отменили, моя работа закончилась. Мне не хотелось учиться в школе, и я привык быть при деньгах. Один из тех, с кем я работал, просветил меня. Его звали Пит. Еще до первой мировой войны он запинался контрабандой оружия в Мексику; и тогда по-прежнему были места, где требовались его услуги. Я не стал возвращаться домой. Я отправился вместе с Питом. Мы начали ввозить оружие в Испанию. Пита убили. Я продолжал заниматься этим делом. Все знали, что новая война неизбежна, еще одна мировая война. Я заработал много денег, и, когда война началась, я вернулся на родину, собирался пойти в армию. Но к этому времени моя слава обогнала меня. Я пошел в армию. Меня записали "добровольцем" в УСС, это был предшественник ЦРУ; полное название - Управление Стратегических Служб, оно занималось проникновением в тыл противника и выполняло задачи, которые никому другому были не под силу. Сохранив старые, еще довоенные связи, зная несколько иностранных языков, я вполне сходил за уроженца той или иной страны. Я много узнал во время войны, научился торговать оружием; после объявления мира, используя деньги, заработанные во время войны, я продолжал делать деньги. Когда появилась ты, Лиз, я оставил дело. Я удачно вложил деньги в законные предприятия; тем не менее, я решил, что часть денег лучше хранить в виде наличных. У меня есть анонимные счета в Швейцарии. Если ты узнала об этом ящике из моего завещания, тебе известны номера счетов. Бриллианты, другие ценности. Ты по крайней мере в десять раз богаче, чем следует из завещания. А сейчас о тебе, Дэвид. Я знаю, ты меня недолюбливаешь. Плохо. Но начнем с того, что и я никогда особенно не ценил тебя. Но вот эти деньги и все остальное. Они по праву принадлежат Лиз и тебе, как ее мужу, тоже. Мир катится в пропасть. Ты историк. Ты должен понимать это. И если ты почувствуешь, что дело совсем плохо, тебе могут понадобиться деньги. Считай их своим спасательным кругом. Также для Дэвида - пистолет "Вальтер", я снял его с убитого капитана СС в 1942 году. Возможно, он пригодится тебе даже больше, чем деньги. С любовью, папа". Холден сложил письмо, сунул его в конверт. - Ты готов? - спросила его Рози. - Да. - Холден посмотрел на миссис Холлинз. - Спасибо вам. - Я надеюсь, эти деньги не от продажи наркотиков? - Нет. Ничего подобного. Просто свадебный подарок на черный день. А на мир спускается тьма. - Что? - удивленно переспросила Марта Холлинз. Но Роуз Шеперд посмотрела на него и улыбнулась.

Глава двадцать пятая

Когда они вернулись на ферму, рука болела так сильно, что он с трудом мог усидеть на заднем сиденье. Он немедленно пошел в дом; медсестра сделала ему укол, после которого его сразу сморил сон. Ему снился сон. Он видел Мэг и Лиз, своими телами они прикрывали Айрин, Дэйв бежал за убийцей, потом его убили. Холден проснулся, сходил в туалет, умылся холодной водой, рука по-прежнему болела. На кухне было виски, ему жутко хотелось выпить. На кухонном столе горела масляная лампа, Роуз Шеперд сидела за столом, завернувшись в одеяло. Перед ней стояли бутылка и стакан. - Прости, если помешал, - начал Холден. - Хочешь выпить? На столе он увидел "Кольт" 45-го калибра. - Конечно. Вместе с тобой. - Это не мой стакан. Чистые стаканы в сушилке над раковиной. Достанешь на меня? - Конечно. - Холден достал два стакана, убрал грязный, налил виски. - Отличный револьвер. - "Детоникс Сервисмастер". Покрыт оксидной пленкой, это удобно, не отражает света. - У тебя есть еще один? - Да, этот на крайний случай. Если достал, надо стрелять. Так что он блестящий. Тут это уже не имеет значения. А что для тебя имеет значение? - Что? - Холден закурил. На столе стояла пустая пепельница. Очевидно, неизвестный потребитель виски был некурящим. - Ты здесь скрываешься от полиции или собираешься помогать? У тебя масса денег. Можно выехать из страны и начать новую жизнь. - Я знаю. - Ну? Так что ты собираешься делать? - Я устал. - Мы все устали, - ответила она. - Мне еще повезло. Я не замужем, детей нет. У большинства есть или были семьи. Помнишь Пэтси Альфреди, она делала тебе укол? - Да. - Ее мужа и сына убили. Ее муж был полицейским, ФОСА устроил засаду на него и его партнера. Ее сын служил в ВВС, он был в баре, там взорвали бомбу. - Господи, помоги ей, - пробормотал Холден, отпивая виски. - Да. Я надеюсь. Может, тебе и правда лучше уехать. Иногда мне кажется, что мы проиграем, - и она отпила сразу половину. - Если мы все же победим, нам не дождаться амнистии. Нам всю жизнь придется скрываться. - Время покажет. В этом мире хорошо тем, кому везет, - ответил Холден. - Что? - Мы с Лиз... Мы очень часто употребляли слово "навсегда". - Послушай... Руф рассказал мне, что произошло с ними. Наверное, я слишком много знаю про тебя. Холден не нашелся, что сказать. Она взяла у него сигарету, затянулась, вернула ему. - Когда ты решишь, что делать? - Я остаюсь. У меня нет оснований поступать по-другому. Может, я просто хочу отомстить. - Тогда уезжай завтра же утром, - покачав головой, сказала она и отпила из стакана. - Ты поставишь под угрозу не только себя, но и всех остальных. - Ты, случайно, не священник? - Нет. Я еще не решила, кто я. Разве что иногда у меня бессонница. Рука болит? - Да. - Сочувствую. По поводу всего, - она поднялась и вышла. Холден посидел еще немного, допил свой стакан.

Глава двадцать шестая

Руфус Барроус сидел за карточным столом, служившим ему письменным. - У меня новости от тех ребят, которые помогли нам, когда месяц назад ФОСА собирался напасть на завод по изготовлению взрывчатых веществ. - Бомбы? - прервал его Холден. - Да, Дэвид. Знаешь, такие самодельные взрывные устройства? Холден пожал плечами, левая рука заболела. Роуз Шеперд весь день избегала его, даже выходила из комнаты, когда заходил он. Но сейчас она сидела вместе с ними, смотрела на него. Он посмотрел на нее. - Я думала, ты знаешь. - Нет. Я не знал. Барроус произнес: - Я не мешаю вам? Короче. Это нормальные ребята. Они сообщили нам, что на углу Восьмой и Киркпатрик, прямо под носом у полицейского Управления, ФОСА свил гнездо. Информация передана по обычным каналам. Она заслуживает доверия. - Почему вы не сообщите в полицию? - прервал его Холден. - Послушай, я... - Нет. Ты имеешь право знать, что бы ты ни решил делать, Дэвид, - ответил Барроус. - Я уже говорил тебе, у нас много помощников. Дети, старики, полицейские, водители грузовиков, таксисты, преподаватели. Агенты ФБР, военные, даже военная полиция. Когда мы только начинали, мы обсудили, почему мы с Рози попались в первый же раз. Мы решили, что не стоит самим гоняться за этими подонками. Лучше всего, решили мы, искать и находить концы, а потом передавать их ФБР или полиции, тем, кому мы можем доверять. Но у ФОСА везде свои люди, Дэвид. Если они вообще действуют согласно нашей информации, они опаздывают, а если они действуют быстро, кто-то сообщает об этом ФОСА, и те вовремя исчезают. Мы не можем доверять властям. Жаль, конечно. - Ты с нами, Дэвид, или нет? Холден обернулся и посмотрел на Роуз Шеперд. - Если ты с нами, все хорошо. Если нет, тебе не надо слушать все остальное. В этом нет смысла, Дэвид. Холден еще раз посмотрел на нее. Он слушал Барроуса, но продолжал смотреть на Рози. - Дэвид, нам нужны люди с твоими навыками. Среди нас много полицейских, есть ветераны войны во Вьетнаме. Но очень мало людей, умеющих воевать. Холден отвернулся от Роуз Шеперд, посмотрел на Барроуса. - Меня чуть было не убили в торговом центре. Для этого я не гожусь. Я буду сражаться вместе с вами. Но... - Что? Холден посмотрел на Роуз Шеперд. - Я с вами, я же сказал. Руфус Барроус встал и пересек комнату, протянул огромную руку Холдену и сказал: - Это как езда на велосипеде. Если и забудешь, потом все вспомнишь. Холден покачал головой. Все остальные присутствующие тоже пожали ему руку. Он посмотрел на Роуз Шеперд. Она посмотрела на него. Снова заговорил Руфус Барроус. - Мы должны разнести это гнездо. Весь район между Восьмой и Киркпатрик был разбомблен около месяца назад. Так что они находятся в полуразрушенном здании. Наши информаторы считают, что ФОСА хранит там оружие и использует этот район в качестве базы для нападения на центр города. Если это правда, мы на некоторое время сможем сильно повредить их деятельности. Мы сделаем это сегодня. Рози, пару лет назад ты работала в полиции этого района? - Да, - ответила она. - Ты сможешь провести нас? - Да. - Всем советую поесть. Операция займет всю ночь. Дэвид, ты останешься здесь. Из-за руки. - Я хорошо стреляю правой рукой, - ответил Холден. Барроус кивнул. - Пусть будет так. - Барроус вышел, остальные последовали за ним. Холден уже собрался уходить, когда его руки коснулась Роуз Шеперд. - Что? - Ты зовешь меня Роуз, - сказала она спокойно, почти шепотом. - А как мне тебя называть? - Близкие люди называют меня Рози. - И она вышла из комнаты. Дэвид Холден стоял на месте... Поедет семь человек, один останется в машине, остальные нападут на "гнездо", как называл его Барроус. Сейчас они готовились к выезду в бывшей столовой. Формой "Патриотов" были черные брюки и куртки, на левом рукаве куртки, как знак отличия, был пришит флаг Соединенных Штатов. Холден одел куртку; он смотрел на Роуз Шеперд, под черной футболкой у левой груди торчала кобура запасного пистолета. Барроус засунул в кобуру свой полуавтоматический "Орел пустыни" 44-го калибра. Холден проверил меньший из своих пистолетов "Беретта"; никаких повреждений в стволе, затвор работал великолепно. Он прицепил ножны с ножом Крейна в них. - Держи. Черные маски - это для негодяев. - Рози протянула ему два черных платка. Руфус Барроус уже повязал платок на голову, как нинзя или пират. Роуз, - Рози, поправил сам себя, тоже начала повязывать голову платком. Холден свернул платок треугольником и закрыл им лицо. Рози повязала второй платок на нижней части лица, взяла коробочку с черным гримом и начала мазать им открытые части лица. - Вот одно из преимуществ чернокожего человека, - усмехнулся Барроус. - Если бы мы шли на дело днем, мне все равно пришлось бы накладывать грим, кожа слишком блестит, да что я тебе это рассказываю? - Он похлопал Холдена по плечу. Рози подала коробочку Холдену, он опустил нижний платок, закрасил гримом лоб, переносицу, скулы и места вокруг глаз. Остальные четверо были уже готовы. Холден проверил магазин винтовки М-16. Барроус направился к выходу, остальные следом за ним. Фургон универсального серого цвета уже ждал их во дворе. Водитель занял свое место; он был без платков и грима, ему предстояло оставаться в машине. Холден залез в фургон. Они расположились на полу, положив винтовки на колени. Последней влезла женщина, она захлопнула дверь и скомандовала: - Поехали! Фургон тронулся с места. Поездка по грунтовой дороге была не из приятных; фургон трясло и подбрасывало на каждой неровности. Вторая женщина была чем-то занята; один из них закурил, и в свете зажигалки Холден разглядел, что она вяжет. Во время службы в спецчастях он часто ездил на операции, но никогда ни один из его сослуживцев по дороге не вязал. Фургон ехал дальше. Трясти стало меньше, водитель объявил: - Мы выехали на автостраду. - Осторожно, Гарри, месторасположение полицейских постов все время меняется, - предупредил Барроус. - Понял, Руф. Левая рука Холдена сильно болела, но он начал массировать пальцы и место вокруг раны, боль почти прошла. Он сразу определил, что они въехали в город; хотя фургон был без окон, кроме окна в кабине водителя, весь фургон был залит светом снаружи. Женщина отложила вязанье. Роуз Шеперд перевязала шнурки ботинок. Руфус Барроус придвинулся к нему. - Я рад, что ты с нами, Дэвид. С тем, что творится сейчас, пора кончать. - Вчера я прочитал интересное письмо, - сказал Холден; от боли в руке он откинулся назад и закрыл глаза. - Речь в нем шла о падении в пропасть и о том, что надо вылезти оттуда, пока не запахнет жареным. По-моему, сейчас как раз запахло жареным. - Бримстоун. Да. Брат моей матери был проповедником. Он много рассуждал об адском огне и тому подобном; он считал, что этот мир нужен лишь для того, чтобы сделать все, что только можешь, самое лучшее, а награда будет ждать тебя в мире ином. Я никогда много об этом не думал, пока не попал во Вьетнам. Там я очень надеялся, что он окажется прав. У таких, как мы, есть одно преимущество. Мы уже потеряли все, что было нам дорого. - Аминь. - Кивнул Холден. Барроус рассмеялся; с того момента, как его спасли из полицейского фургона, Холден воспринимал этот смех как часть окружающего мира. Это был не совсем смех; Холден затруднялся сказать, что это было. Фургон катил дальше. - Мы подъезжаем, Руф. - Сколько осталось, Гарри? - Около пяти минут. - Хорошо. Еще раз проверьте оружие и снаряжение, - распорядился Барроус. Холден последний раз убедился в том, что пистолеты держатся крепко, нож хорошо сидит в ножнах, магазины для М-16 в порядке. - Сколько еще, Гарри? - Две минуты. - Зарядить оружие, - распорядился Барроус. Раздались щелчки взводимых и отпускаемых затворов. - Одна минута, Руф. Холден поднял нижний платок на лицо. - Как договорились, ребята, - сказал Барроус. Фургон остановился. Женщина распахнула дверь. Барроус и Роуз Шеперд вышли первыми, за ними Холден и все остальные; они бросились к стене полуразрушенного здания, прижались к ней; фургон немедленно отъехал. Холден посмотрел на тротуар. Он что-то почувствовал. Громадная крыса величиной с небольшую кошку прошмыгнула мимо него. Рози прошептала через закрывавший лицо платок: - Это здесь, если информация правильная. Бывший отель "Гавана". Холден бросил быстрый взгляд через плечо. Когда-то здесь было шести- или семиэтажное здание; уцелели лишь нижние четыре этажа. - Вперед, - скомандовал Барроус. Холден и Рози Шеперд вслед за ним пересекли улицу. Фонарь на углу не горел, полутьма скрыла их. Они подошли к широкому дверному проему, дверей не было; Барроус нырнул внутрь, сразу же скрывшись в темноте, остальные последовали за ним. Глаза Холдена постепенно привыкали к темноте; он перебросил винтовку через плечо. - Все, как мы планировали, - прошептал Барроус. Женщина подала сигнал, двое мужчин вышли за ней из дверного проема. Они обойдут квартал и войдут в отель "Гавана" с черного входа. - Выходим, - произнес Барроус и бросился к дверному проему, Рози с Холденом за ним. Осторожно они пробирались вдоль стены. Холден посмотрел вверх, там была вывеска, которую он уже видел с противоположной стороны улицы. Часть букв была выбита, но ее все же можно было прочитать: "Отель "Гавана". Он встретился глазами с Барроу сом. Тот кивнул, взбежал по ступенькам к арочному входу, Роуз и Холден за ним. - Пошли, - прохрипел Барроус, переступая через заградительную желтую ленту; на ней было написано, что входить в здание небезопасно, затем исчез за полуоткрытой дверью. Стекло в двери было выбито. Холден чуть не споткнулся об обломки мебели. Внутри пахло жженой пробкой. - Здесь есть подвал. Они должны быть там, - прошептала Рози, затем пошла вперед, за ней Барроус и Холден; Рози прошептала: - Здесь провод, осторожно. Барроус резко остановился, Холден чуть не налетел на него; они двинулись дальше. Запах жженой пробки усиливался, было слышно, как вокруг бегают крысы. - Еще один провод, - прозвучал из темноты голос Рози, Барроус, а затем и Холден переступили через него. Они спустились по ступенькам вниз, Рози держалась руками за стену; они подошли еще к одной двери, она оказалась забитой досками. Одна из досок была явно прибита недавно, они отодрали ее и вошли. Перед ними предстал огромный вестибюль с высокими потолками; окна были выбиты, с улицы падал свет фонарей. Рози показала налево. Прижимаясь к стене, они подошли к длинной лестнице. - Здесь, очевидно, был ресторан. Он назывался "Подвал сатаны". Вход в их помещение в дальнем конце зала. Они пошли вперед. Спускаясь по лестнице, они держались стен, Барроус и Рози по одну сторону, Холден по другую. Наконец они дошли до конца лестницы, Рози подала знак остановиться. Холден услышал голоса. Холден перехватил винтовку левой рукой, она тут же отозвалась болью. Вместе с Барроусом он передал свое оружие Рози. Холден вытащил нож, Барроус тоже. Барроус кивнул Холдену, подавая знак, чтобы тот шел первым. Холден увидел двоих; ему не удалось разглядеть, чем они занимались, он лишь увидел, что у них автоматы. Они сидели на складных стульях у нижних ступеней лестницы. На полу возле них Холден увидел какое-то электронное оборудование; видимо, для перехвата радиопередачи, решил он. В конце концов ему удалось разглядеть, что они просто играют в карты. Они не следили за обстановкой. Он услышал проклятие и смех. Холден подал знак Барроусу, что их всего двое. Барроус кивнул. Осторожно, держась за поручень, Холден начал спускаться. Один из игроков пересел на другое место. Холден замер. Снова раздался смех, звон стаканов. Холден вновь двинулся вперед, Барроус шел за ним. Холден остановился за три ступени до конца лестницы, метрах в шести от тех двоих. Он бросился вниз, один из игроков вскочил, Холден одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, вонзил нож ему в горло. Второй попытался подняться, Холден бросился на него. В руке у второго показался пистолет. Холден располосовал ему горло, левая рука взвыла от боли в момент столкновения. Холден оглянулся. Барроус вонзил свой нож в грудь первому, тело упало на пол. Второй был все еще жив. Руки Холдена вспотели, во рту пересохло. Он уже давно не убивал человека ножом. На секунду он закрыл глаза, открыл и вонзил нож в грудь противника. Тело дернулось и затихло. Весь дрожа, Холден поднялся на ноги. Он склонился и вытер нож о штанину убитого, спрятал его в ножны. Роуз Шеперд уже бежала к ним через подвал; она передала Барроусу и Холдену винтовки, взяла свою на изготовку, принялась осматривать углы помещения. Холден взял винтовку, пошел к двери, о которой говорила Рози. Дверь была открыта. Лестница за нею терялась в темноте, откуда-то снизу доходил желтый свет, но голосов не было слышно. Рози подошла к ним. Барроус прошептал: - Мы не можем ждать остальных. Идем. - Барроус начал спускаться по лестнице, Холден и Рози за ним. Они шли медленно, стараясь двигаться бесшумно; на лестнице было так темно, что они не видели сами себя. Холден чуть было не оступился, вовремя успел схватиться за стену. Он замер. Снизу не раздавалось ни звука. Если его и услышали, то, скорее всего, подумали, что это крысы. Холден, Барроус и Роуз Шеперд снова пошли вперед; низ лестницы был освещен лучше. Наконец послышались голоса, они звучали откуда-то издалека, разобрать слова было невозможно. Рози шла рядом с ним, он еле слышал ее шепот. - Подвал не такой уж большой. Я уже говорила Руфу. Но они могли пробить стену и выйти в подземку. Еще до второй мировой войны здесь начали строить линию метро, но после бомбардировки Перл-Харбора ее забросили и больше не возвращались. Но там восемь или десять миль тоннелей, и эта часть улицы Киркпатрик гораздо ниже близлежащих районов, поэтому этот глубокий подвал запросто может быть на уровне обычных подвалов соседних домов. Холден прошептал в ответ: - Прекрасно, - затем пошел дальше. Они спустились до конца лестницы, подождали. Голоса слышались громче, но слов все равно нельзя было разобрать. Свет горел чуть ярче, но не слишком. Холден остановился на нижней ступеньке, начал вглядываться в темноту. Источник света находился метрах в десяти от них, поэтому здесь стоял полумрак. Он дал знак Барроусу посмотреть. Рози оказалась права. Холден увидел легкое движение, нацелил в темноту М-16. - Барроус? - раздался голос, это оказалась женщина, которая вязала в машине. - Я здесь! - прошептал в ответ Барроус. Все шестеро собрались у подножия лестницы. Охраны не было, лишь свет фонаря еле освещал подвал. Рози утверждала, что свет идет из подвала другого здания или из заброшенного тоннеля. - Мы пойдем по трое по обеим сторонам подвала и встретимся у прохода в стене, - объявил Барроус. - Если я подам такой сигнал, - он поднял сжатый кулак, - мы врываемся и начинаем стрелять. Договорились? - Договорились, - кивнул Холден. - Вы трое идете по правой стороне. Мы по левой. Пошли. Барроус шел впереди, за ним Рози, потом Холден; они аккуратно переступали через обломки мебели, чтобы шуметь как можно меньше. У каждого из них был фонарик, но они не включали их. Наконец они дошли до дальней стены. В центре стены показался проход, из него шел свет. Холден ускорил шаг, догнал их у прохода. На полу валялись обломки кирпичей, затрудняя проход. Трое, шедшие по другой стороне подвала, уже ждали их. Барроус сделал знак подождать, подошел к провалу в стене, заглянул внутрь. Через некоторое время он вернулся, произнес: - Их человек пятнадцать в подвале за тоннелем. Ты оказалась права насчет системы тоннелей, Рози. Ярдах в ста отсюда стоит часовой. Его надо снять, только быстро, мне кажется, он здесь не один. Потом бежим вперед как можно быстрее. Тоннель освещен. В подвале у них какое-то собрание. На столе документы, бумаги, они совещаются. Что-то готовят. Я услышал слово "Плант Райт". - Это ядерный реактор, - прошептала Рози. - Черт. - Да, и правда, - добавил Барроус. - Мы врываемся, хватаем все, что попадется под руку, если получится, берем одного в плен, быстро отходим. - А кого будем брать в плен? - перебил его Холден. - Кого получится. - Ясно, - ответил Холден. - Готовы? - спросил Барроус; не дожидаясь ответа, он поднял сжатый кулак и нырнул в провал. Холден отодвинул Рози и бросился вслед за ним. Одновременно с обеих сторон, как по уговору, началась стрельба. Раздался голос Рози: - Сняла часового! Женщина с вязаньем и двое с ней пробились через шквал огня, начали обстреливать фосавцев, уцелевших после первой атаки. Холден бросил пустой магазин, вставил новый, нырнул за остатки кирпичной стены. Барроус двинулся налево, Рози осталась у пролома в стене. - С обеих сторон тоннеля бегут люди! Гаррис! - Она открыла огонь из М-16. Холден крикнул ей: - Держи! Она подхватила его винтовку, начала стрельбу сразу из двух стволов; Холден полез в кобуру, выхватил пистолет, в левой руке у него уже была вторая "Беретта". Он опустил оба предохранителя, начал стрелять. Наконец стрельба в подвале прекратилась. Теперь огонь доносился из пролома в стене. Роуз Шеперд закричала: - Дела плохи. С обеих сторон тоннеля подходят фосавцы, они продвигаются очень быстро! Холден посмотрел на нее. Вторая женщина и двое с ней стояли рядом. Барроус сказал одному из них: - Иди, поможешь им, - затем посмотрел на Холдена: - Сколько хлопот с этими пленными, а? Холден уже перезаряжал свою "Беретту"; он склонился над одним из взятых в плен фосавцев: - Он с Ближнего Востока, точно. - Не он первый. Помнишь того, который выступал по телевизору, он представился "Мстителем"? - Ну и? - Я думаю, он русский. - Отлично, - прокомментировал Холден, меняя магазин в винтовке; пустой магазин он сунул за пояс. - Здесь Бог знает сколько документов. Карты. Фонариком Барроус посветил на стол. Холден склонился над столом, достал свой фонарик, посветил, затем повернулся к Барроусу. - Ну? Как тебе это нравится? - Он рассмеялся, за ним рассмеялся Барроус. - Это чертежи ядерного реактора, - сказал Холден Барроусу. - Я как-то использовал такой же чертеж для книжной иллюстрации. - Посмотри сюда, - позвал его Барроус, передавая ему записную книжку. Хотя записи шли на английском, почерк был совершенно неразборчивый; тем не менее, были видны дата и время, подчеркнутые и обведенные в круг. - До указанного времени около часа, - сказал Барроус, понизив голос почти до шепота. - Надо сообщить в ФБР. - Если мы это сделаем, все полетит к черту. - А что если у нас просто не хватит людей, если мы облажаемся? Вот что я тебе скажу, Руф. Они едут на "Плант Райт" не на прогулку. Они собираются взорвать его. И мы оба это знаем. - Ладно, сделаем так. Мы поедем туда, а уже потом вызовем ФБР. Возможно, нам же будет хуже, но так надежнее. - Живее, ребята! - крикнула Роуз Шеперд; снова началась стрельба. Холден бросился вслед за Барроусом. Фонариком он осветил полки с винтовками, боеприпасами, запчастями, на всех была маркировка: "Собственность правительства США". Но шкаф, к которому они только что подошли, был самым интересным. Он был наполовину пуст. На коробках был символ "Химическое/биологическое оружие", под ним надпись: "Противогазы". - У них слезоточивый газ. Мы знаем, - пробормотал Барроус. - И они пользуются противогазами, - сказал Холден. - Возьмите несколько штук. - Не забудьте запасные фильтры, - посоветовал Холден. - Мы готовы. - Надо забрать документы, - приказал Барроус, взял охапку бумаг. Не было времени выбирать самое важное. Они быстро пересекли подвал, Холден и Рози прикрывали их сзади. Барроус позвал их, все вместе они начали подыматься по лестнице. После того, как они вышли из тоннеля, стрельбы не было; Холден подумал, что подход фосавцев - только вопрос времени. Холден и Роуз подошли к низу лестницы. Барроус позвал их: - Заканчиваем, потом вернемся с подкреплением и ударим снова! Холден хотел ответить, но Роуз Шеперд крикнула: - Они возвращаются! Живее! Тени людей двинулись через дыру в стене. Холден выпустил по ним очередь. Начала стрельбу Роуз. Холден опорожнил магазины обеих винтовок, вытащил "Беретту". - Вверх по лестнице, Роуз! Я прикрою тебя! Живо! Она бросилась вверх по лестнице, он за ней. Он перезарядил магазин винтовки. - На лестнице, - сказала она почти спокойно. Холден кивнул. - Пошли. Они высунулись из дверного проема, открыли огонь по лестнице. - Магазин пуст! - У меня тоже! - выкрикнул Холден. - Бежим! - Он пропустил Роуз Шеперд вперед. На бегу она сменила магазины в своих винтовках, Холден сделал то же самое. Они добежали до второй лестницы, огня впереди не было; они укрылись за ограждением лестницы. - Что дальше? Он увидел приближение противника; они шли, прижимаясь к стенам. - Пошли! Они одновременно начали огонь, раздались крики раненых, ответная стрельба, щепки и куски штукатурки разлетались в стороны. - На лестницу, Рози! - Вместе с тобой! - Давай! Холден бросился бежать, рядом с ним бежала Рози; магазины его винтовок были почти пусты; добежав до верха лестницы, он выпустил последнюю очередь, схватил Роуз за плечи, подтолкнул ее вперед. Они выбежали на улицу, уже светало, начинался новый день. Из-за угла показался фургон. Барроус тащил раненую женщину с вязаньем; все остальные заняли оборонительные позиции. Фургон остановился, Барроус затащил женщину внутрь. - Живо, ребята! Холден подтолкнул Рози вперед в фургон. Барроус выглянул, закричал: - Поехали! Фургон рванул с места; из отеля "Гавана" выбегали боевики ФОСА, стреляли, пули отскакивали от стенок фургона. Холден закрыл Рози своим телом, фургон завернул за угол. Внезапно Холден почувствовал слабость. Огонь прекратился. - Домой? - спросил водитель. Ответ Барроуса был неожиданным. - Отвезешь нас к "Плант Райт", к реке. Потом повезешь раненую домой, ей нужна медицинская помощь. Я дам тебе номер телефона. Позвонишь туда, когда высадишь нас. Мы сами доберемся назад на ферму. - Барроус посмотрел на Холдена. - Мы попробуем взять их врасплох. Дэвид Холден улыбнулся. Так, всем надеть противогазы. Как на рождественском карнавале, - объявил Барроус.

Глава двадцать седьмая

До "Плант Райт" они добрались довольно спокойно. Барроус с Рози занялись захваченными документами. Холден, вспомнив тренировки по оказанию первой помощи во флоте, помогал раненой женщине. По часам Холдена выходило, что до нападения ФОСА осталось пятнадцать минут, если только они правильно поняли запись в записной книжке. В подвале они настолько увлеклись документами и противогазами, что совсем забыли захватить запасные патроны для винтовок. У Холдена оставалось четыре полных магазина для М-16. И все. Они поделили боеприпасы раненой женщины. Со времени начала нападений под Рождество ядерные реакторы усиленно охранялись. Холден не имел представления, как ФОСА будет использовать слезоточивый газ, он мог лишь догадываться. Газовые бомбы могли сбросить с вертолетов, газ можно было подать через систему охлаждения; в этом случае оставалось лишь расправиться с внутренней охраной. Охрану ядерных реакторов несли специально подготовленные подразделения, он это знал. Во время службы он однажды проходил тренировку с таким подразделением; они только тем и занимались, что готовились к отражению нападения на реактор. Почему-то ему сейчас показалось, что времени нанести ответный удар у них не будет. - Высадишь нас за холмом у старой установки, дальше мы пойдем сами. Там заброшенная сточная канава, по ней мы подберемся метров на двести к забору реактора, - проинструктировал водителя Барроус. - Я знаю, где это. Холден сделал для женщины все что мог. Ей нужна была врачебная помощь, пуля застряла в мягких тканях тела; но кровотечение прекратилось, он сделал ей укол болеутоляющего. Она была на грани сна и бодрствования, ее веки двигались. Холден откинулся к стене. Он спросил человека, курившего на перекрестке Восьмой и Киркпатрик: - Сигарета найдется? - Конечно, - он бросил Холдену пачку "Кэмэла". - Подкурить? - Нет, спасибо, у меня зажигалка, - ответил Холден. Он глубоко затянулся, закрыл глаза; левая рука болела еще больше. Но он продолжал разминать ее, массировать пальцы. Холден сунул руку в вещмешок, достал брусок и принялся точить нож. Возможно, совсем скоро ему придется перерезать им чье-нибудь горло... Наступил день, но солнца не было. На небе собирались тучи, поднялся ветер. Холден, Руфус Барроус, Роуз Шеперд и остальные два "Патриота" спускались по полуобвалившейся сточной канаве; цилиндрические башни "Плант Райт" четко вырисовывались на фоне серого неба. Не успели они пройти и половину пути, полил дождь, сначала небольшой, но уже через минуту на землю обрушились потоки воды. Рука Холдена вновь разболелась. Он шел рядом с Рози, ее мокрые волосы по-прежнему покрывал платок, капли дождя стекали по лицу. Она была привлекательной женщиной; неожиданно для себя он начал сравнивать ее с Лиз, и его охватило необъяснимое чувство. Они шли вперед, меся ногами мокрую глину; медленно подымались по склону канавы. На полпути к поверхности Генри Райлз, один из "Патриотов", поскользнулся, пролетел по глине метров пятнадцать и ударился о каменистое дно. Все четверо бросились к нему. Он был без сознания, но еще дышал; на лбу, с левой стороны, и на левой щеке виднелись кровоподтеки. Холден вытер кровь, кровотечение было небольшим. Кости на вид были целы. - Черт, что будем делать? - проворчал второй "Патриот". - Ему потребуется помощь врача, - сказал Холден. - Черт. Барроус секунду помолчал. Дождь все усиливался, по склонам канавы текли уже потоки воды. Наконец, Барроус заговорил: - У нас нет выбора. - Он посмотрел на второго "Патриота". - Подождешь, пока мы не проникнем на территорию реактора. Будешь сидеть здесь, наблюдать, потом вытащишь его из канавы и позвонишь Митчу Даймонду. - Митч Даймонд? - с любопытством переспросил Холден. - Он спасатель. Он уже помогал нам. И, что еще важнее, у него есть мощный радиопередатчик, по нему он сможет связаться с нашими и вызвать помощь с фермы, - объяснила Роуз Шеперд. - Рози, - снова заговорил Барроус, - самому ему не справиться. Одному придется связаться с Митчем, второй должен оставаться с Генри. И одному человеку не вытащить Генри отсюда. Ты тоже останешься. - Черта с два! - взорвалась Рози. - Черта с два я останусь! - Ты выполнишь мой приказ. Иначе Генри крышка. Так, вы оба отдадите нам по запасному магазину, и мы возьмем все магазины Генри, - закончил Барроус. - Вы не сможете вдвоем... - У нас двоих те же шансы, что и у троих, - спокойно ответил Холден. Она гневно посмотрела на него. - Это правда, Рози, - добавил Холден. Он не продолжил свою мысль, она и так была ясна: у них в любом случае очень мало шансов. ФОСА мог начать нападение прямо сейчас, и силы были явно неравными. Рози крепко обняла Руфуса Барроуса. - Ты смотри, поосторожнее, безумец! - Он подумал, что струйки, стекающие по ее лицу, - это не только дождь. Все еще стоя на коленях в грязи, она посмотрела на Холдена: - Ты тоже, ладно? - Сняв перчатку, она протянула ему руку. Казалось, ее зеленые глаза заглядывают глубоко внутрь. - Ты слышишь меня, Дэвид? - Слышу, - мягко ответил Холден. - Нам пора, Дэвид, - произнес Барроус. - Идем, Дэвид. - Я буду ждать вас здесь, - окликнула их вслед Рози. Барроус не обернулся. Холден посмотрел назад. Она все еще стояла на коленях в луже возле раненого, дождь стекал по ее лицу. - Я буду ждать! Холден пошел дальше... Они приблизились почти к самому забору реактора; последние десять минут они ползли по-пластунски. Они остановились в семидесяти пяти ярдах от забора. Реактор охраняли люди в форме американской армии с винтовками М-16. - Это не настоящие охранники, - спокойно сказал Барроус. - Когда я еще служил в полиции, здесь стояли охранники со сторожевыми собаками. Сейчас собак нет. Настоящих охранников сняли. У этих даже нет дождевиков. - Может, они просто такие же ненормальные, как и мы? - Нет, по-моему, дело не в этом, - задумчиво сказал Барроус. - Какие предложения по проникновению внутрь? - Внутренний забор под напряжением. Наружный нет. Я вытянул это из фосавца, - ответил Барроус, доставая гранату из кармана куртки. - Пробьет дыру в ограждении? - Если подобраться достаточно близко. Ты предлагаешь прорваться силой, убить каждого, кто попытается помешать, и проникнуть в центр управления? - Примерно так. Есть мысли получше? - усмехнулся Барроус. - Нет. И очень жаль. - Холден глубоко вздохнул. Барроус смотрел на часы, прикидывая, как часто ближайший к ним охранник проходит мимо них. У него получилось примерно три минуты. Значит, у них будет минуты две, чтобы перебраться через забор и подобраться к внутреннему забору. Они вышли на самый край кустарника, подождали, пока пройдет охранник, Барроус вслух отсчитывал секунды: - Тридцать пять... сорок... сорок пять... пятьдесят... Холден еще раз проверил гранату. - Пятьдесят семь... пятьдесят восемь... Пошли! - Барроус вскочил, побежал, Холден бросился за ним. Забор оказался по меньшей мере метра четыре высотой. Он давно не лазил так высоко, с тех пор, как был ребенком. Холден забрался наверх, зацепившись ногой за колючую проволоку. Он спрыгнул, откатился в сторону, обе руки были перепачканы грязью. Барроус наконец взобрался наверх, тоже зацепился за колючую проволоку, спрыгнул вниз. - Порядок! - прошептал Барроус. Завыла сирена. Холден схватил гранату, бросился как можно быстрее к забору, упал на колени прямо в грязь. Вымазанные грязью руки соскользнули, когда он попытался выдернуть чеку. - Черт! - Холден попробовал еще раз, чеку удалось выдернуть, у Холдена дрожали руки. Он бросился бежать, ноги скользили по раскисшей земле; раздался крик часового, Холден упал, вновь вскочил на ноги. Барроус закричал: - Бросай вправо! Холден бросил гранату вправо. "Интересно, - пришло ему в голову, - надо было вправо от меня или от Барроуса?" Барроус открыл огонь, Холден снова побежал. Каким-то шестым чувством он уловил момент взрыва, бросился на землю; осколки разлетались вокруг, как шрапнель, Холден перевернулся на земле. В заборе образовалась огромная дыра, в которую мог въехать целый "Мерседес". Холден вскочил на ноги, выставил вперед винтовку М-16, проверил, не набилась ли в ствол грязь. Он переставил регулятор на автоматическую стрельбу, бросился к дыре; раздался крик Барроуса: - Сработало! Ура! Холден подбежал к забору, с которого сыпались искры. Через дыру. Один из охранников бросился к ним, открыл огонь. Холден очень надеялся, что Барроус окажется прав, что это не настоящие охранники. Он выстрелил, выстрелил еще раз и еще раз, тело охранника подскочило в воздухе, рухнуло на землю. Он увидел указатель: "Центр управления". Холден бросился к центру, Барроус бежал рядом. Дверь открылась, из нее показались люди в противогазах и маскхалатах с винтовками М-16. Холден открыл огонь, вслед за ним Барроус. Двое из нападавших упали. Третьему вначале удалось юркнуть за дверь, но винтовка выпала у него из рук, он схватился за дверь, упал вперед. К двери вело небольшое крыльцо из десяти-двенадцати ступенек. Холден спрятался за ним, переменил магазины винтовки. - Магазинов хватает? - Выбрасывай. Холден выбросил пустой магазин, подсоединил полный. Он вытащил противогаз, который лично проверил в фургоне по пути к реактору, вытер лицо платком, все еще болтавшимся у него на шее, натянул противогаз, выдохнул воздух, разгладил складки; очки противогаза на мгновение запотели, затем постепенно очистились. Барроус тоже одевал противогаз. Холден начал подниматься по ступеням, он стал с левой стороны двери; Барроус, прижимаясь к перилам, переступил через мертвое тело, держась подальше от двери, занял место напротив него. Холден наклонился, сорвал с ближайшего к нему мертвого тела два тридцатизарядных магазина. Барроус тоже взял несколько запасных магазинов. Холден переглянулся с Барроусом. Барроус кивнул. Холден выпустил очередь через стекло на верху дверной панели. Барроус схватился за ручку, Холден ударил по двери ногой, она распахнулась. Холден выпустил полмагазина в открывшийся коридор, Барроус, пригнувшись, под прикрытием его огня, бросился вперед, стреляя. Холден сделал шаг вперед, теперь они оба оказались внутри. - Очень удобно для террористов, - отметил Холден, показывая на висевший на стене план реакторного комплекса с большой красной стрелкой с надписью: "Вы находитесь ЗДЕСЬ". На плане четко было видно расположение центра управления реактором: вперед по длинному коридору, два этажа вниз, налево. Холден двинулся вперед, Барроус рядом с ним, внезапно автоматная очередь врезалась в стену прямо над головой Барроуса. Холден открыл ответный огонь; из дверного проема выпал человек в противогазе. Холден переступил через мертвое тело. Заговорил Барроус, его голос в противогазе напоминал гнусавый голос Дарта Вандериша: - Еще два магазина. - Возьми себе, - ответил Холден, двинувшись дальше; он увидел впереди лестницу и бросился бежать. Он не собирался рисковать, спускаясь на лифте. Барроус побежал за ним, пересек площадку лестницы, распластался вдоль противоположной стены. Холден посмотрел вниз. Людей нет. По крайней мере, никого не видно. Но он не думал, что это надолго. Холден занял позицию справа, Барроус слева. Барроус сжал М-16 левой рукой, в правой он держал своего черного "Орла пустыни". Холден спустился на один пролет лестницы, из-за угла площадки появился человек в противогазе. Автоматная очередь прошила стену справа от Холдена, он нырнул влево, открыл ответный огонь. Барроус сделал два выстрела подряд из своего пистолета. Тело свалилось на пол. Холден перепрыгнул через три ступеньки, осмотрел тело в поисках запасных магазинов, нашел сразу два, забрал себе. Потом сорвал с убитого противогаз. - Еще один с Ближнего Востока. - Холден сменил магазины в своей винтовке. - Что-то слишком много профессионалов из-за границы помогают нашим "народным революционерам", а? - И то правда, - согласился Холден, начал спускаться по следующему пролету, держась правой стороны; Барроус прижимался к левой стене. Они дошли до первого подземного этажа. Люди в американской военной форме лежали вповалку на полу, - очевидно, отравленные газом. - Сволочи, - прорычал Барроус. По-прежнему держась правой стороны, Холден начал спускаться по следующему пролету. "Пока все нормально", - подумал он. Дэвид Холден и Руфус Барроус спустились на следующую площадку почти одновременно. Снизу раздался крик, Холден нырнул назад. Возле Барроуса, у самой стены, раздался взрыв, это была газовая граната. Барроус отскочил в сторону. Холден молился Богу, чтобы фильтр в его противогазе работал исправно и чтобы газ оказался ни чем большим, чем "Си-Эн" или "Си-Эс". Холден начал стрельбу по низу лестницы, выпустил две очереди, затем еще две, посмотрел на Барроуса. Барроус, еле видимый из-за облака дыма, кивнул. Холден бросился вниз, Барроус тоже начал вести огонь по низу лестницы. Холден почти упал на колени, упер винтовку М-16 в плечо и приготовился к стрельбе лежа. Большой палец левой руки переставил регулятор на автоматическую стрельбу. Холден открыл огонь прямо перед собой; он снял находившегося перед ним одного автоматчика. Затем передвинул прицел вправо, еще один из атакующих упал. Автоматные очереди дырявили штукатурку стен вокруг него, но Холден, низко пригнувшись и крепко сжав в руке винтовку, уже бежал вниз. Пули со свистом рикошетили от пола, срезали куски перил. Он бежал дальше, едва успевая прикрывать глаза от потоков пыли. Очереди из М-16 почти сливались с выстрелами из "Орла пустыни", их дуэт походил на разрывы акустических бомб. У подножия лестницы появились фосавцы в противогазах, они стреляли, Холдену пришлось спрятаться от рикошетивших пуль. Он вернулся на верхнюю площадку, опустился на пол рядом с Барроусом, который только что зарядил новую обойму в пистолет и сейчас менял магазин в винтовке. - Нам надо пробиваться вперед, Дэвид, - сказал Барроус. Холден никак не мог привыкнуть к голосу Барроуса, доносившемуся через противогаз. Холден лишь кивнул. Он сменил магазины в М-16, на секунду переложил винтовку в левую руку, вытащил меньшую "Беретту", затем переложил оружие из рук в руки. Холден посмотрел на Барроуса. Барроус кивнул. - Пошли! - выкрикнул Барроус через противогаз. Они вскочили на ноги, побежали вниз по лестнице, вдоль стен, одновременно ведя огонь из автоматических винтовок и пистолетов, стараясь перекрыть огнем все пространство лестницы; по обе стороны от них от стен отлетали куски штукатурки, подымая облака пыли. Краем глаза Холден успел заметить, как тело Барроуса дернулось, принимая на себя удар пули, он споткнулся, затем продолжал бежать вниз. Взорвалась еще одна газовая граната. Магазин М-16 Холдена был пуст, он выхватил большую "Беретту" из кобуры на правом бедре, начал стрелять, когда они столкнулись с полдесятком фосавцев у подножия лестницы. Оба его пистолета были пусты. Холден сунул их за пояс, правая рука сама схватила нож; один из фосавцев появился прямо перед ним, направил ствол винтовки на него; автоматная очередь выбила кусочки стены в нескольких дюймах от головы Холдена. Холден вонзил нож прямо в грудь человека. Он подхватил вывалившийся из рук мертвеца автоматический "Кольт" 45-го калибра, одновременно перерезав горло еще одному боевику ФОСА, внезапно возникшему перед ним. Он перехватил пистолет левой рукой, нажал на спусковой крючок и выстрелом в шею уложил на месте еще одного фосавца. Холден развернулся, окровавленный нож был по-прежнему в правой руке, пистолет в левой. Противника не было видно. Руфус Барроус прислонился к стене и сполз по ней; на стене остался кровавый след. Большим пальцем левой руки Холден поставил пистолет на предохранитель, сунул его в кобуру; перехватив нож в левую руку, он сменил магазин в винтовке и направился к пытавшемуся встать Барроусу. - Потише, дружище, посиди минуту! - Черта с два! Помоги мне. Мне сразу станет лучше, как только я подымусь. Как можно аккуратнее подставив руку под затылок, Холден помог Барроусу приподняться. Отняв руку, он увидел, что она вся в крови. Он заглянул назад, посмотрел на спину Барроуса; он увидел по меньшей мере шесть сквозных огнестрельных ранений. - Ты останешься здесь. - Ерунда! Я приехал сюда не за тем... - Барроус не закончил, он просто начал подыматься. У Холдена не оставалось выбора, он помог ему. Барроус покачнулся, стал прямо. - Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем быстрее я доберусь до врача, так? - Барроус рассмеялся. - Хорошо. - Холден кивнул, не зная, что сказать. - Дай я попробую... - Нет времени, Дэвид. - Барроус принялся перезаряжать оружие. Холден вытер кровь с ножа, сунул его в ножны, перезарядил пистолеты. Большую "Беретту" сунул в боковую кобуру, меньшую и "Кольт" - в поясные. Барроус отошел от стены. - Нам налево, ты говорил? - Да, - кивнул Холден. Они направились по левой стороне коридора, показался поворот. Холден заглянул за поворот. - Боже... - Холден отскочил в сторону, очередь врезалась в стену над его головой, полетели куски штукатурки, поднялась пыль. - Что там? - полуспросил-полупростонал Барроус. Холден повернулся к нему. - Их около десятка. Похоже на заставу на дороге. Стоят плечом к плечу, с винтовками на изготовку. Центр управления реактором сразу за ними. - Сколько их? - переспросил Барроус. - Человек десять. Барроус качнулся влево, на секунду Холдену показалось, что его друг сейчас упадет, он уже протянул к нему руки, но Барроус отшвырнул Холдена к стене, на пол. Шатаясь, Холден постарался сохранить равновесие. - Извини, Дэвид. Только так, дружище! - Зажав "Орла пустыни" в левой руке, М-16 в правой, Барроус бросился в коридор. Коридор как будто взорвался автоматными очередями. Холден снова и снова слышал громыхание выстрелов пистолета. Наконец он сам бросился за поворот коридора, спрятался за выступ стены. Он взял винтовку на изготовку, выставил прицел и установил регулятор на стрельбу одиночными. Прицелился, сделал выстрел; голова человека как будто взорвалась от удара пули, выпустив в воздух фонтан крови. Холден снова юркнул за выступ. Сомнительно, чтобы они могли определить его местоположение всего лишь по одному выстрелу; еще более сомнительно, чтобы среди общего грохота перестрелки кто-нибудь вообще расслышал звук выстрела, не говоря уже о том, чтобы определить источник. Холден вновь высунулся из-за укрытия, вновь переставил регулятор на автоматический огонь. Стрельбы по нему не было. Один из оставшихся в живых стрелков перебегал от одного выступа стены к другому, пытаясь поскорее убраться с открытого пространства в безопасное место. Холден высунулся еще чуть-чуть, приготовился стрелять. Однако один из фосавцев опередил его, первым выпустив целую автоматную очередь в него. Он отшвырнул винтовку, выхватил "Беретту". Снова завыла сирена. Холден похолодел, услышав бесплотный женский голос, еще более устрашающий из-за своей бездушности: - Температура основных элементов реактора достигла критического уровня. Расплав стенок реактора неизбежен. Всему персоналу направляться к ближайшему пожарному выходу. Закрыть за собой все герметичные двери. Прекратить курение. Выключить либо отсоединить любое электрооборудование, на котором возможно короткое замыкание. Всеобщая эвакуация. Всеобщая эвакуация. - Далее пошло повторение сообщения. Раздался крик лежавшего в луже крови Барроуса: - Центр управления, Дэвид! Беги туда, останови их! Двери, похожие на обычные двери в любом доме, были сразу за Барроусом, лежавшим среди мертвых юл. На двери была надпись: "Особый режим. Центр управления реактором. Посторонним вход воспрещен". Холден открыл дверь и вошел. Четыре человека склонились над ярко освещенной панелью управления огромного размера; от входной двери, через которую только что вошел Холден, помещение отделялось стеной из толстого пластика. В стене было две двери. Холден подошел к одной из них и обрушился на нее всем весом своего тела. Дверь вылетела. Четверо стоявших у панели управления повернулись к нему, за ними показалась фигура пятого, халат на нем был залит кровью. На нем, так же как и на остальных четверых, был противогаз. - Не двигаться! - угрожающе проревел один из четверых. В руке у него появился револьвер. Второй уже держал автомат, у остальных двоих были автоматические винтовки. Человек в белом халате был без оружия; Холден решил, что это один из работников центра, которого заставили помогать боевикам. - Убирайся, пока не поздно, - снова заговорил первый, голос его был почти спокоен. Холден узнал голос. - Это ты выступал по телевизору, да? - То был человек, называвший себя "Мстителем". - Ты большой начальник в ФОСА, да? - Расплавление сердечника реактора начнется... - он сделал драматическую паузу, - через две минуты пятнадцать секунд. - Масса времени, чтобы умереть, - откликнулся Холден, винтовка уже была в его правой руке, в левой он держал "Беретту". - Ты не знаешь меня, но ваши люди убили мою жену, моего сына, моих дочерей. А здесь, совсем рядом, еще один умирающий. Хороший человек. Его жену вы тоже убили. - Если ты ценишь человеческую жизнь, ты немедленно уберешься, иначе этот невинный человек тоже умрет! - Он поднес револьвер к виску человека в халате, толкнул его на колени. Холден медленно направился к ним. - Убирайся! - И дать вам уйти? У меня больше ничего не осталось, я живу только ради своей страны; место каждого убитого вами займут сотни других. Я не дам вам уйти, - спокойно ответил Холден. - Попробуй застрели заложника, и я убью тебя. - Холден шел дальше, расстояние между ними все сокращалось. - Убить его! Как и ожидал Холден, первым выстрелил человек с автоматом. Бросившись влево, Холден дал очередь из винтовки, тело автоматчика подпрыгнуло, он упал. Холден покатился по полу, один из фосавцев продолжал стрелять. Главарь фосавцев схватил заложника, потащил его как прикрытие. Уже раненный в левое бедро, Холден продолжал стрелять; еще один боевик упал. Патроны в М-16 закончились. Холден с трудом поднялся, покачнулся, чуть не упал; он оперся на винтовку, как на палку, сунул пустую "Беретту" в карман брюк, вытащил заряженную из кобуры. Он пошел вперед. - Тебе крышка! - крикнул Холден. - Я убью его! - раздался ответ главаря из-за панели управления. - Я все равно убью тебя, - Холден дошел до панели, глаза пробежали по кнопкам. Даже будь он инженером, он наверняка не сообразил бы сразу, какие кнопки нажимать, чтобы предотвратить расплавление. - Ты убьешь тысячи людей, но ведь тебе это по душе? - Я предупредил тебя! Холден обошел панель, увидел главаря, державшего перед собой заложника как щит. - Что теперь? - спросил Холден, выступая вперед; он поднял "Беретту" и приготовился стрелять.

Главарь ФОСА выстрелил заложнику в шею. Холден выстрелил, первая пуля

отстрелила фосавцу ухо. Тот оттолкнул инженера в сторону, упал сам, левая сторона его лица была залита кровью. Холден приготовился выстрелить снова, но фосавец опередил его, прострелив ему левую сторону грудной клетки. Холдена качнуло назад. Фосавец качался на ногах, револьвер был направлен на Холдена. Холден выстрелил первым, прострелил ему правую руку, револьвер упал на пол. Затем упал человек. Холден приготовился выстрелить в последний раз; фосавец стоял на коленях у стены, все его тело дрожало. Холден снова услышал радиопредупреждение о взрыве реактора. Он закрыл глаза. Он увидел Лиз и Мэг, своими телами они закрывали от пуль Айрин; все трое были мертвы. Он увидел своего сына Дэйва, который бросался на убийцу матери и сестер, его тоже убивали. Холден открыл глаза. С трудом, опираясь на винтовку, он поднялся на ноги. И двинулся вперед. Он бросил взгляд на свой левый бок. Очевидно, пуля лишь задела его грудную клетку. Много крови, но боль не такая сильная, как при переломе ребра или простреленном легком. Холден склонился над инженером. Его правая рука откинулась в сторону. Холден упал на колени. На полу кровью было написано начало слова, но разобрать его было невозможно. Холден дотронулся до тела, пульса не было.

Главарь ФОСА.

Холден подошел к нему. - Что надо сделать, чтобы остановить расплавление реактора? - Пошел к черту! - У меня есть минута. Ты не представляешь себе, сколько боли я могу причинить за шестьдесят секунд. - Холден достал нож. Он держал нож над левым глазом фосавца. - У тебя пока два глаза, боли будет в два раза больше. Холден начал опускать нож. - Нет! Нет! - Холден задержал нож в дюйме от глаза. - Подожди! Только обещай мне вытащить меня отсюда! - Что я должен сделать? - Ты вытащишь меня отсюда? - Да. - Обещаешь? - Да. - Панель с надписью "Система безопасности". Поверни до отказа диск с надписью "Вращение стержня". Это остановит взрыв. Скорее! - Ты уверен? - переспросил Холден. - Да! - Ты называешь себя "Мститель"? - Да. Да. Холден поднес нож к самому лицу фосавца, так, чтобы была видна надпись на рукоятке. - Познакомься с "Защитником". - Холден перерезал фосавцу горло, фонтан крови брызнул ему в глаза, но их защитил противогаз. - Извини, я солгал. - Холден услышал новое радиопредупреждение: - Начинается расплавление! Начинается расплавление! Холден поднял винтовку. Он еще раз посмотрел на тело инженера. И вдруг понял, что тот хотел написать. "Красный..." Холден бросился к панели управления. Он увидел надпись "СИСТЕМА ЗАЩИТЫ". На красном диске надпись: "ВРАЩЕНИЕ СТЕРЖНЯ". Холден принялся поворачивать диск. Он повернул его до самого конца. Радиоголос замолчал. Холден с облегчением вздохнул.
Джерри Эхерн Смертельный клин
Защитник 2.
Оригинал: Jerry Ahern, "The Killing Wedge"
Аннотация
Ночь опустилась на Соединенные Штаты. Загадочная организация, именующая себя "Фронтом Освобождения Северной Америки", сеет страх и смерть по всей стране. На улицах городов льется кровь, гибнут мирные люди. Правительство оказалось абсолютно неспособным остановить волну насилия, тем более, что и в государственных структурах затаились сторонники ФОСА. Профессор университета Дэвид Холден - бывший офицер спецвойск - был обыкновенным законопослушным гражданином, пока в один ужасный день жертвой террористов не стала его семья, разделившая судьбу многих сотен невинных жертв. А власти по-прежнему бездействуют... "Если не я, то кто же?" - задает себе вопрос Холден, и вместе с группой своих друзей выступает на защиту демократии. Кучка смельчаков решительно бросает вызов Злу...

Джерри Эхерн Смертельный клин (Защитник - 2) Роман

Глава первая

Дэвид Холден перевалился через стену и, опустившись на землю, едва не рухнул лицом вниз, когда его левая нога заскользила по мокрой земле. Дождь уже прекратился, но грязи было достаточно. Левая нога дернулась от боли в бедре, хотя Рози Шеперд умело обработала и перевязала рану. К счастью, почва не была твердой - тогда боль была бы гораздо сильнее. Его ладони и лицо покрылись холодным потом, и в памяти почему-то возникли строки Роберта Фроста: "...и долгие мили еще не придется мне спать". Да, этой ночью работы будет много. Наконец Холден взобрался наверх по скользкой тропинке и спрятался в тени старого кирпичного столба, к которому крепилась чугунная ограда. Рядом стояла будка сторожа. Рози Шеперд перелезла через забор вслед за ним и теперь пыталась удержать равновесие, размахивая левой рукой и выставив вперед правую, в которой она держала автоматический пистолет 45-го калибра. Поднимаясь вверх по тропинке, она водила пистолетом слева направо, словно это был талисман, защищающий от нечистой силы. Но, за исключением ночного сторожа, здесь были только мертвые, а вся нечистая сила осталась по ту сторону забора. Это была исключительная привилегия живых. Холден опустил руку к правому бедру, где находилось непривычное для него оружие - пистолет Руфуса Барроуса, лидера "Патриотов", погибшего в бою против "Фронта Освобождения Северной Америки". Если бы существовала жизнь после смерти, он бы встретился со своей женой, одной из первых жертв ФОСА. Она была убита во время той бессмысленной бойни возле университета Томаса Джефферсона, бойни, которая отобрала жизнь Элизабет, жены Холдена, Мэг, малышки Айрин и его сына Дэйва. Холден посмотрел на Рози, едва разглядев ее глаза. Ее лицо, как и его, было закрыто маской. Чем меньше людей увидит их лица, тем выше шансы выжить в этом бессмысленном столкновении (хотя их личности давно установлены, и вскоре их фотографии появятся в каждой газете). Барроус и "Патриоты", Рози в их рядах, теперь вот и он, Холден, сражались с "Фронтом Освобождения Северной Америки" лишь потому, что силы правопорядка и армия проявили себя на редкость беспомощно. В том, что "Патриоты" были признаны еще большим злом, чем ФОСА, заключалась горькая ирония судьбы: заявления правительства, общественная мораль, бытовая психология людей настраивали на то, что лучше быть беспомощной жертвой. Отвечать силой на насилие было морально неприемлемым. Холден двинулся вперед в темноту, под ногами негромко чавкала грязь. Сквозь окно небольшой будки струился неяркий свет, источником которого, видимо, была единственная лампочка под потолком. Окно было грязным, и на нем виднелись неровные потеки, напоминающие следы от слез на лице человека. Холден подошел к стене, в которой было окно, Рози тихонько подкралась с противоположной стороны. Острая боль в ноге стала постоянной - ноющей еще с тех пор, как ее обработала Рози, когда они убежали с ядерной станции "Плант Райт". Холден тогда убил одного из лидеров ФОСА, именовавшего себя "Мстителем", и ценой жизни Руфуса Барроуса они предотвратили намерение ФОСА - расплавить сердечник реактора, что привело бы к цепной реакции. Но грязная работа "Фронта" не прекратилась, и Холден с огорчением думал о том, что убитый им руководитель на самом деле был не более чем простым полевым командиром с хорошо подвешенным языком. А настоящие лидеры ФОСА продолжали творить свои гнусные дела. Холден подал Рози сигнал, и они пошли вокруг будки в противоположных направлениях. Холден подошел к двери первым, но Рози была там же уже через несколько секунд. Он постучал в дверь левой рукой - в правой был револьвер. Внутри было тихо, слышались лишь звуки работающего радиоприемника. Но он работал так тихо, что нельзя было ничего разобрать. Ясно было только, что передавали музыку. Холден постучал снова, на этот раз сильнее. Музыка умолкла, послышались шаги. Дверь начала медленно приоткрываться, и Холден беззвучно отступил в тень дерева, скрываясь от лунного света, - небо уже стало чистым. В дверном проеме появился пожилой негр. Правой рукой он расстегивал кобуру на правом бедре, а в левой держал карманный фонарик. - Не двигайся, - прошептала Рози Шеперд, когда дверь полностью открылась. Когда старик начал к ней поворачиваться, из тени дерева вышел Холден. Тот едва не упал, увидев перед носом "Магнум" 44-го калибра. - Никто вас не тронет, сэр, - заверил его Холден. - Отдайте оружие женщине. Быстро! - Чертовы ублюдки - "освободители", - пробормотал сторож. Холден накрыл левой рукой ладонь сторожа, достававшую револьвер. Рози уже схватила его за локоть. - Мы - "Патриоты", - прошептал Холден. - У нас убили одного человека, и мы хотим похоронить его рядом с женой. Она покоится здесь. Поможете нам? Лицо старика преобразилось. - Какого черта, мистер? Конечно, помогу. - Держите свои пистолет, - сказал Холден...

Ножом Холден вырезал верхние пласты почвы рядом с могилой жены Барроуса, а Рози относила их в сторону и аккуратно складывала друг к другу, чтобы потом ничего нельзя было обнаружить. Гроба не было. Луна скрылась за тучами, снова начался дождь, и они работали при свете карманных фонарей. Старый негр-сторож принес простыню, и они замотали в нее тело Руфуса, уже завернутое в одеяло. Потом опустили труп в могилу. Яма была вырыта глубокая, поэтому захоронение и укрытие могилы дерном заняло очень много времени. Но вот, наконец, уложен последний кусок земли. Холден, Рози, Митч Даймонд, Пэтси Альфреди и другие "Патриоты", даже старик-сторож, стали полукругом возле могилы. Дождь пошел сильнее. - Скажи ты, Дэвид, - сдавленным голосом произнесла Рози Шеперд. Дэвид Холден посмотрел на остальных, потом на могилу. Он вытащил из кобуры пистолет Руфуса Барроуса. - Я взял твой пистолет, Руфус, потому что, думаю, тебе больше пришлось бы по душе оставить его нам для добрых дел, а не похоронить вместе с тобой. Ты говорил, что хотел бы видеть меня во главе этих людей. Не знаю, сумею ли я. Во всяком случае, так, как это делал ты. "Фронт Освобождения Северной Америки" хочет разделить американцев, заставить темнокожих людей, таких, как ты, выступить против своей страны; им это никогда не удастся, потому что любовь к свободе и правде не имеет ничего общего с цветом кожи и подобными вещами. Ты был одним из лучших бойцов против них. И ты навсегда останешься их врагом. Потому что, если мы вдруг когда-нибудь устанем и потеряем веру в победу, нам придется вспомнить тебя, и мы продолжим борьбу и вновь возьмемся за оружие, - мы просто не сможем тебя предать. Когда мы победим, а мы обязательно победим, это будет и твоя победа...
Дмитрий Борзой не спал; он смотрел в окно на дождь, прикуривая сигарету. Где-то там, во тьме, "Патриоты" хоронили своего убитого, зализывая раны. - К черту вас всех, - прошептал Борзой. - Что, Джонсон, милый? - раздался с кровати женский голос. - Ничего, - прошипел Борзой.

Глава вторая

Даррен Эгис бежал, оглядываясь по сторонам в поисках собаки, которая составила бы ему компанию в утренней пробежке. Он механически смотрел на большие бревна, круглые валуны и прочую дребедень, превращающую обычную утреннюю разминку в назойливый калейдоскоп. Он продолжал бег, и пустота вокруг него делала воздух весомым, казалось, его можно было резать ножом. Над побережьем лагуны висел серый туман. Он продолжал бежать. Операция на "Плант Райт" закончилась неудачно, особенно после того, как нашли эти тела, и среди них - "Мстителя". Не то чтобы Хасан представлял собой какую-то особую ценность, но он был на виду. С другой стороны, голос мертвеца не идентифицируешь, и, вероятнее всего, в средствах массовой информации так и не узнают, что один из трупов, найденных на "Плант Райт", был пресс-секретарем ФОСА. Судя по всему, не было никаких реальных возможностей повернуть все на сто восемьдесят градусов - выставить в черном свете "Патриотов", которым удалось остаться в стороне. Не докажешь, что Хасан и остальные были "Патриотами". Ведь очевидно, что Хасан был родом с Ближнего Востока, а его люди, при одном взгляде на них, наводили на мысль об уличных бандитах. ФБР по отпечаткам пальцев даже может узнать о деятельности Хасана на Ближнем Востоке. Как ни посмотри, дела обстояли плохо. Тропинка свернула к мосту над грязным прудом. Когда-то он был частью русла реки. И сейчас можно было видеть потемневшие опоры моста из красного кирпича, срочно требующие ремонта и реконструкции. На мосту сидел мужчина, видимо, ожидая кого-то. В руках он вертел кроссовок. Эгис продолжал бег, не сбавляя скорости. Когда он добежал до моста, мужчина поднял голову, и Эгис смог рассмотреть его лицо. Оно было почти классическим. Твердый подбородок. Четко очерченные, но не тяжелые скулы. Глубоко посаженные, но не ввалившиеся глаза, что свидетельствовало о нормальном здоровье. Длинные вьющиеся темно-каштановые волосы. Только когда Эгис побежал по мосту, он сумел разглядеть его глаза: карие, какие-то печальные. И в то же время слегка удивленные. - У вас проблемы? - спросил Эгис. - Шнурок порвался. - Слава Богу, что не сломали ногу. - Еще лучше, что у меня с собой запасная пара. Пароль был произнесен. Мужчина, сидевший на каменном парапете, быстро встал на ноги. - Пробежитесь со мной немного? - спросил он мягким баритоном, который был знаком Эгису по телефонным разговорам, но который все же немного его поразил, когда тот заговорил. - С удовольствием. Я люблю бегать в компании. И мужчина побежал рядом с ним. Во время бега по мосту, а потом по дорожке с противоположной стороны они молчали. Каждый пытался подстроиться под темп другого. С первых же метров Эгису стало понятно, что он имеет дело с настоящим спортсменом. Об этом говорил и его внешний вид: высокий, стройный, мускулистый. Дыхание ровное. - Ну что, мистер Эгис, обсудим, что от меня требуется? Эгис пробежал мимо старого пьяницы, поднимавшегося со скамейки, чтобы отойти подальше или, может быть, поискать другое место. Он кивнул, удивляясь своему сбившемуся дыханию, так как хотел разговаривать на ходу. - Вы знаете, что мне нужно? Мне сказали, что вы - лучший из профессионалов и что вы не задаете вопросов. Все, что вас интересует, это деньги. Так говорят. - Говорят много чего. Но вы сообщили мне свою просьбу по телефону. - Просьбу? Я вас нанимаю! - Точнее будет сказать, пытаетесь нанять. В его голосе был слышен легкий британский акцент. А может, это было результатом обучения в одной из этих привилегированных частных школ. Эгис бросил на него быстрый взгляд, пытаясь определить возраст. Тридцать с небольшим, пожалуй. Или немного больше, если он принадлежит к породе людей, которые не выглядят на свои года и всегда в хорошей форме. - Как вы понимаете, я имею основания быть довольно разборчивым при выборе клиентов. Кстати, мне известно, кому вы симпатизируете. Ладно. Кого я должен убить? Эгис закашлялся от прямоты, с которой это было произнесено. - Может быть, немного сбавить темп? - Не стоит. - Итак? - Вам много заплатят. - Чудесно. Я ношу "Ролекс", езжу на "Ягуаре", так что если и откажусь, то уверяю вас, что голодать не буду. Итак, вы сказали... "Паршивый ублюдок", - подумал Эгис. - Я не это имел в виду. Деньги то есть. Просто мне известно, что вы лучший... - Это несущественно. Скажем так: я - неплохой профессионал. Когда Эгис взглянул на него, мужчина улыбнулся. Его зубы были столь совершенны, что их можно было принять за вставные. - Так кого же мне все-таки надо убить? - Двух мужчин. Во всяком случае, я думаю, что это мужчины. Один из них - руководитель "Патриотов" в районе Метроу. Но я не знаю, кто он. Потому что человек, который за ним следил и кому я имел все основания доверять, вчера погиб. Так что, как я сказал, вероятно, это мужчина. Но может быть и женщина. - А кто из них наверняка мужчина? - Директор ФБР. Человек захохотал, сказав сквозь смех: - Так, значит, вы из ФОСА? - Скажем так: у нас общие интересы. - Хорошо, принимается, - кивнул мужчина. Они свернули на развилке влево. Эгис никогда не бегал в этой части парка и стал более внимательно смотреть под ноги. Человек с моста продолжил разговор. - Мне интересно знать, какими причинами продиктовано ваше желание. Назовем это моим личным моральным кодексом. - Моральным кодексом? - Если бы я просто давал согласие каждому, не зная причин, я был бы не чем иным, как очень эффективным охотничьим псом, который сначала выследил, а потом принес добычу. Я не из этой породы. Зачем вам нужно ликвидировать руководителя этих, как их там... - "Патриотов". - И почему именно группу из Метроу? - Секция "Патриотов" из Метроу - самая мощная, эффективная и организованная. Ячейки организации "Патриотов" разбросаны по всей стране, но та, которая действует здесь, наносит вреда больше всех. - Они имеют какое-нибудь отношение ко вчерашнему инциденту на ядерной станции? - Конечно. "Патриотов" необходимо остановить, а убийство того, кто заменил их руководителя, ослабит их моральный дух, загонит их в подполье и резко снизит эффективность их действий. - У вас, наверное, есть на все это внушающие доверие данные? - Даже больше, чем вам требуется. - Такие люди, как я, обычно требуют высокую плату. Хотя это уже другой вопрос. Эгис с трудом поддерживал заданный темп, а у его компаньона дыхание не сбилось даже слегка. - А почему директора ФБР? Эгис не хотел обсуждать эту тему, но понял, что придется. - Ладно. Многие из "Патриотов" - бывшие служащие полиции или военные. "Патриоты" создали себе образ "хороших парней". Директора ФБР нужно убрать особым способом и в определенное время. - Такая работа стоит намного дороже. Но мне кажется, вы об этом осведомлены. А зачем директора ФБР нужно убрать особым способом и в определенное время? - Мы хотим... - Постойте, дайте мне немного пофантазировать. Вы хотите, чтобы убийцей директора считали "Патриотов", а единственный способ осуществить задуманное - это убить его при определенных обстоятельствах. Это лишит "Патриотов" поддержки полиции и армии. Верно? - Вы весьма догадливы. - Вы, наверное, хотели сказать "проницательны", не так ли? Очень скверная привычка - поправлять других. Примите мои извинения. Все это есть в ваших документах? - Да. - Сколько у меня времени? - На руководителя группы "Патриотов" - сколько потребуется, - ответил Эгис. - На другого - не более недели. Это единственная возможность. - Боюсь, цены опять возрастут. Такие жесткие ограничения во времени очень мешают выполнить работу надежно и безопасно. - Безопасно? - удивился Эгис. - Было бы не очень разумно с моей стороны совершить попытку самоубийства. Вот что я имел в виду, говоря "безопасно". Поверьте, может быть, вы находите мои гонорары чрезмерными, но не существует никакой компенсации, если берешься за заведомо безнадежное дело. Риск - это одно, самоубийство - совсем другое. А директор ФБР, похоже, - это заведомо безнадежное дело. Эгис понял, что теперь у него нет выбора. Нужно было либо рассказать ему все, либо потерять его. Несмотря на все его колкости и издевки, этот человек был лучшим специалистом в делах такого рода, настоящим профессионалом. - Директор ФБР очень боится полетов на самолете. Он летает по воздуху только в случае крайней необходимости, набивая карманы транквилизаторами и пилюлями от воздушной болезни. Он избегает полетов при малейшей возможности, потому что после полета несколько пасов чувствует себя просто ужасно. - Откуда вам это известно? - Здесь вы можете доверять мне полностью. Когда он будет ехать поездом, вы и выполните свою работу. Охрана будет, конечно, плотной, но не настолько плотной, как обычно. Это - лучшая возможность, оптимальный вариант. - Эгис решил ему польстить. - Конечно, задача весьма трудная, но для человека вашего калибра она выполнима. - Хорошее слово - калибр. И все-таки откуда вам все это известно, мистер Эгис? Мозг Эгиса лихорадочно заработал. Если он солжет, то может его потерять. - Я один из его помощников. Понятно? - Вполне. Я бы даже сказал, что ваш шеф не слишком бы удивился, если бы узнал, как вы помогаете ему побыстрей попасть в могилу. Ну да ладно. Я просмотрю ваши материалы. Позвоните мне по номеру, который у вас есть. Если я соглашусь на ваше предложение, я сообщу вам сумму и форму оплаты. Если нет - мы решим, что делать с документами: вернуть их вам или уничтожить. Как вам будет угодно. Сегодня у меня тяжелый вечер. - С этими словами мужчина с моста - он пользовался кличкой, словно взятой из детектива для подростков, - рванул по грязной траве так, будто бежать по ней было совсем не скользко, крикнув на ходу: - Удачного дня, мой друг! Конечно, занимаясь работой такого рода, ему необходим был псевдоним. Использовать свое собственное имя было бы нежелательно. Но все же он звучал очень странно. - Уорлок , - пробормотал Эгис, сбавляя темп вдвое и жадно глотая воздух. Так быстро он не бегал со времен колледжа. И ему больше не хотелось этого делать.

Глава третья

В этот раз они не входили через подвал ресторана, имевшего когда-то название "Погребок сатаны". Крышка люка подвинулась с мягким скрипом, и Дэвид Холден затаил дыхание, прислушиваясь в темноте. Перед второй мировой войной отцы Метроу-сити затеяли то, что впоследствии оказалось чересчур амбициозным проектом строительства подземки. Было построено что-то около восьми или десяти миль, когда от проекта пришлось отказаться из-за нехватки финансов и рабочей силы, вызванной войной. Строительство так и не возобновилось. Спустя десятилетия в этом районе развернулось новое строительство, и часто подвальные и другие подземные помещения зданий находились совсем рядом с прорытыми тоннелями. Было известно, что именно здесь ФОСА осуществил свои первые взрывы. В результате были разрушены многие подземные стены, и "Фронт" стал использовать всю эту систему подземных коммуникаций и проходов, соединяющих теперь многие здания в центральной части города, для собственных целей. Как раз перед тем, как Дэвид Холден и Руфус Барроус направились на "Плант Райт", чтобы предотвратить диверсию, они взорвали этот лабиринт. - Свет, - прошептал Холден, и полузатемненные фонарики замелькали в обоих направлениях круглого тоннеля. Рози Шеперд развернула схему Метроу и осветила ее слабым лучом света. - Куда нам идти? - спросил Холден. Она колебалась не более секунды. - Идите за мной, - ее мягкий альт перешел в шепот. Свернув схему, она положила ее в карман, а маленький фонарик - в кармашек на ремне. Затем достала фонарь большего размера и двинулась вперед. Под ногами бежал поток воды грязно-бурого цвета глубиной примерно три дюйма. Это была ливневая канализация. Поверх армейских ботинок у них были надеты болотные сапоги, и ногам сейчас было неприятно жарко. Но когда они добрались до следующей секции, ботинки были нужны уже только как обувь для ходьбы - ноги промокли насквозь. Глубина уже достигала двадцати шести дюймов. На правом бедре Холдена висела "ручная пушка" Руфуса Барроуса, пистолет и впрямь напоминал орудие - большой, массивный. Язык пламени, вылетающий из ствола при стрельбе, также напоминал орудийный. Но "Орел пустыни" был на удивление послушным при стрельбе. Отдача практически не отличалась от отдачи автоматического пистолета 45-го калибра с патронами повышенной мощности. В свое время он много пострелял из такого, когда служил офицером в спецвойсках. Ему понравился пистолет, когда Руфус дал ему попробовать, и он купил бы себе такой же, если бы имел достаточно денег. Кажется, это было очень давно - утром того дня, когда убили жену Холдена и троих его детей. После этого они собрали все, что могли, из его жалованья профессора истории университета Томаса Джефферсона и гонораров за иллюстрации к сборникам научной фантастики и купили себе то оружие, которое хотели. Холден продолжал идти по трубе. Воды становилось все больше. Силуэт Рози, шедшей впереди, был едва заметен. Все началось, когда он прочел книгу Милтона Брауна о наступающей на Соединенные Штаты волне терроризма, о неизбежности этой эпидемии для всего остального мира в форме коммунистической революции. Развернулась дискуссия, можно ли Брауну читать лекции в университете. Холден и его коллега Хэмфри Ходжес стояли на диаметрально противоположных позициях. Победила точка зрения Ходжеса, и Брауну было отказано. Холден часто думал о том, многие ли из тех, кто выступил против Брауна, поняли, что он имел в виду, или вообще хотя бы потрудились прочесть его книгу. А речь шла о том, что многие исторические личности неоднократно предупреждали о том, что тем, кто не желает усваивать уроков истории, придется пережить их вновь. Так и случилось. Потом начались мистические акты саботажа и насилия. С ростом их числа стало ясно, что это организованный террор. Террор во имя революции, осуществляемый "Фронтом Освобождения Северной Америки". Банды уличных подростков, с которыми вела борьбу Рози Шеперд, бывший детектив, вместе с полицией Метроу, перерастали в отряды революционных бойцов. И возглавляли их, как правило, не американцы. Были ли здесь замешаны русские? Или кто-то еще? Вопросов было в избытке, а вот ответов на них мало. Канализационная труба разветвлялась на два рукава. Рози колебалась лишь секунду и свернула влево. Холден прикинул, что сейчас они шли приблизительно на север. Компас в металлической трубе был бесполезен. Он шел вслед за Рози, винтовка М-16 висела за спиной, в правой руке он держал пистолет. Холден купил лучшее из того, что можно было приобрести легально. Разрешение на покупку автоматического оружия приобрести было трудно. Из-за высоких пошлин цены на оружие были очень велики. М-16 была захвачена в бою у одного из боевиков ФОСА. Стоимость оружия для них проблемы не составляла - они воровали его на правительственных армейских складах. Не составляло труда для членов "Фронта" и получить разрешение на его покупку. Холден купил полуавтоматическую гражданскую модификацию винтовки G-3 калибра 7,62 мм. Сейчас бы он держал ее в руках с большей охотой, чем калибр 5,56 мм. Но частные лица могли купить только то, что им позволяли. Холден подумал о том, что, к счастью, боевики ФОСА в основной своей массе предпочитали парабеллум девятимиллиметрового калибра, потому что время от времени ему приходилось пополнять боезапас для своих пистолетов патронами, захваченными в бою. Здесь он тоже выбрал самое лучшее. Во всяком случае, он так считал. "Беретта 92F" нового военного стандарта и ее собрат чуть меньшего размера "92FC". Они и сейчас были с ним - один в плечевой кобуре под левой мышкой, другой - в армейской кобуре на ремне, сдвинутой с правой стороны ближе к левому бедру. То, что он взял "Орла пустыни" Руфуса Барроуса, нельзя было объяснить с точки зрения логики. Хотя это и был один из самых грозных выпускаемых пистолетов, точный и надежный, патроны к нему достать было трудно, - да и кто, спрашивал он себя, носит три пистолета? Но в этом случае логика была ни при чем. Холден продолжал идти, вода поднялась еще выше, ноги скользили, и идти приходилось медленней. Если под водой натянута сигнальная проволока, ее не обойти. Нож был тем видом оружия, которому Холден уделял первоочередное значение. У пистолетов и винтовок заканчиваются патроны, теряются магазины, может выйти из строя какая-нибудь часть механизма. А нож, если он, конечно, хорошего качества и если им не открывать консервы, можно только потерять. Другие беды к нему не относятся. Он поговорил с мастером из Техаса Джеком Крейном, работой которого всегда восхищался, и вдвоем они разработали конструкцию ножа. Они назвали его "Защитник". По стандартной номенклатуре, если ее можно было к нему применить, это был боевой нож, предназначенный как для нападения, так и для обороны. Овальное предохранительное кольцо отделяло лезвие от рукоятки. На рукоятке были углубления для пальцев. Сама она была покрыта специальным синтетическим составом, обеспечивающим ее прочное сцепление с ладонью при любых условиях. Лезвие было заострено с двух сторон от середины, поэтому оно казалось пустотелым, на самом же деле было цельным. Холден не затачивал вторую сторону лезвия, это запрещалось законом, но сделать это можно было в любой момент. Такие запреты сейчас не имели абсолютно никакого смысла. Если он когда-нибудь попадет в руки властей, то нарушение этого правила будет, наверное, последним из обвинений, которые ему предъявят. Холден защищал себя и других и поэтому считался преступником или сумасшедшим, а может быть, сумасшедшим преступником. Он был одним из "Патриотов", поэтому в него можно было стрелять без предупреждения. Рози остановилась и обернулась. При слабом свете фонарика Холден с трудом различал очертания ее лица. Она подошла ближе и сказала шепотом: - Сейчас мы войдем в последний отрезок ливневой канализации. Холден кивнул в ответ и передал ее слова дальше по цепочке. Раздалось едва слышное позвякиванье оружия, приглушенный кашель. Рози пошла дальше, поскользнулась и начала падать. Холден успел схватиться за стенку трубы. Она кивнула ему, что все в порядке, показала рукой вниз и подняла ногу, переступая через что-то. Холден тоже кивнул ей в знак того, что он понял. Он обернулся к остальным. Те, кого он мог видеть, тоже закивали. Видимо, на месте стыка двух участков было что-то вроде соединительного фланца. Холден пошел вслед за Рози, нащупал ногой препятствие, показал остальным и вошел в трубу вдвое большего диаметра. Вода уже доходила до бедер. Холден шел за Рози Шеперд. Мимо проплыла дохлая крыса. Отец Рози был полицейским офицером. Она росла, во всем подражая отцу. Он погиб на боевом посту. Их друг - Руфус Барроус - тоже был офицером полиции. И тоже погиб на боевом посту в своем роде, охраняя и защищая общество, которому он всегда служил. На секунду Холден вспомнил свою недолгую карьеру в полиции, после того как бросил преподавание. Это работа для фанатиков или мазохистов, а спустя некоторое время от нее устают и мазохисты. Вода доходила ему уже почти до пояса. Их группа шла так медленно, дно трубы стало таким скользким, что Холден с тревогой подумал о том, не придется ли им скоро вообще остановиться. Холден обернулся. Кто-то из "Патриотов" упал, и теперь ему или ей помогали подняться на ноги. Один из помогавших поднял вверх палец - подавая условный сигнал. Видимо, это была Пэтси Альфреди, вдова полицейского. Но при слабом свете фонарика трудно было утверждать наверняка, тем более, что все были в масках и одеты в одинаковую черную униформу. Крысы встречались все чаще. Они отплывали от Холдена в разные стороны, когда он к ним приближался. Когда Холден посмотрел вперед на Рози Шеперд, то увидел, что она остановилась, и прибавил шагу. Он подошел к ней вплотную, и женщина наклонилась к нему, чтобы можно было говорить на ухо. - Нам осталось пройти примерно двести ярдов, если верить схеме. На следующем повороте трубы должна быть лестница. - Это хорошо. Не думаю, что мы сможем долго двигаться, если воды станет еще больше. На всякий случай, давайте держаться вместе, - посоветовал он. Холден дал сигнал остальным продолжать движение и пошел рядом с Рози. Он уже давно снял винтовку с плеча и теперь держал ее на вытянутых руках, чтобы вода не попала в канал ствола и на другие части механизма. Сейчас он переложил ее в правую руку и держал большой палец на предохранителе, а указательный - на спусковом крючке. Ствол винтовки был направлен вперед и вверх. Холден был готов к стрельбе в случае любой неожиданности, а она могла возникнуть либо на повороте трубы, либо у лестницы. Холден обогнал Рози, чтобы в случае чего прикрыть ее. Он вдруг подумал, что Рози значит для него очень много. Он не хотел этого - потеря жены и детей была слишком свежей раной. Холден на секунду закрыл глаза. К горлу подкатил комок. Мимо них проплыла крыса, потом еще одна - рыжая и скользкая. Когда впереди показался поворот трубы, Холден отодвинул Рози подальше, себе за спину. Он был вынужден идти по центру трубы из-за кривизны ее стенок. Холден знал, что представляет собой уязвимую мишень, но шел вперед быстро, насколько это было возможно. Если это должно произойти, тогда... Но он прошел поворот, и в свете узкого луча фонарика не было ничего, кроме широких ступенек лестницы, торчащих прямо из воды и уходящих вверх. Холден направил луч фонаря на верхнюю часть лестницы. На последней ступеньке сидела крыса. "Чудесно", - подумал он. Холден подошел к лестнице, нашел нижнюю ступеньку и, ступив на нее правой ногой, чуть не сорвался, поскользнувшись. Крыса смотрела на него. Холден попытался внушить себе, что крыса боится его больше, чем он ее, но обмануть себя не удалось. Ее, судя по всему, - тоже, потому что она и не собиралась убегать. Она сидела тремя ступеньками выше его и, по-видимому, имела более умелые навыки скалолазания, чем он. - Пошла отсюда, - прошептал Холден, но крыса была настроена по-другому. Холден вытащил нож; крыса отбежала назад и уселась на пластину, которой лестница крепилась к стене. Холден поднялся еще на одну ступеньку. Вдруг ему показалось, что крыса собирается на него броситься, и он отпрянул назад, чуть не сорвавшись вниз. Крыса пробежала всего в нескольких дюймах от его лица. Холден посмотрел вниз - не смеется ли Рози. Между Холденом и его женой Элизабет в свое время был заключен договор: если в доме появляется какая-нибудь тварь размером меньше крупного пса или небольшого медведя, это была ее обязанность - выгнать ее из дому или прибить. Холден снова стал на лестницу и посмотрел вверх. Там был круглый запирающийся люк с запорным механизмом, напоминающим герметичный водонепроницаемый люк на подводных лодках. Ничего другого не оставалось, кроме как попытаться вращать запорное колесо. Упершись коленями в ступеньку, он обеими руками попытался повернуть колесо против часовой стрелки. Оно не сдвинулось с места. Холден вытащил фонарик и направил луч на запорный механизм. В центре колеса был болт, и логично было бы сначала ослабить его. Зажав фонарик в зубах, он снял с ремня сумочку с мелким инструментом. Зажав болт плоскогубцами, он попытался повернуть его, но тот словно заклинило. Подумав немного, он попробовал провернуть болт по часовой стрелке, и тот подался - обратная резьба. "Двух полных оборотов будет достаточно", - подумал Холден. Убрав инструмент, он снова принялся за колесо. Поначалу оно не поддавалось, но затем дернулось и начало вращаться. Люк был почти открыт, когда Холден остановился, вытащил изо рта фонарик, спрятал его в карман и наконец довернул колесо до конца. Он открыл его. Холден отпустил левую руку к ремню и достал из кобуры "Беретту". С большой осторожностью правой рукой он приподнял люк на пару дюймов, готовый ко всему. Затем начал всматриваться в образовавшуюся щель. Со всех сторон его окружала темнота. Лишь с севера, как приблизительно определил Холден, струился неяркий свет. Он наклонился вниз, подавая сигнал Рози подняться к нему по лестнице (все "Патриоты" стояли внизу полукругом). Она кивнула, повесила за спину оставленную им внизу М-16 и полезла вверх, остановившись на несколько ступенек ниже Холдена. - В северном направлении какой-то свет. Больше его не видно нигде. Мне нужен один мужчина, который пошел бы со мной. Наверное, будет работа для ножа. - Тебе не нужен мужчина. Прежде чем Холден успел ответить, Рози прыгнула в воду, схватила обе винтовки М-16 и взобралась обратно по лестнице. - Какого черта, что ты делаешь? - Для этой работы лучший мужчина - это я, даже если я и женщина. Холден смотрел на нее несколько секунд, желая, чтобы маска каким-то магическим образом исчезла и он смог бы увидеть ее лицо. Он понял, что полюбил ее. И он уважал ее качества бойца. Первое обстоятельство огорчило его, второе - испугало. Он боялся за ее жизнь. - Сними сапоги и сбрось их с лестницы. Помощь нужна? - Холден засунул "Беретту" в кобуру. - Нет. - Она быстро справилась, и Холден проделал то же самое. - Я готова, - прошептала Рози. Холден кивнул в ответ. - Выключить фонари. Рози, передай по цепочке. Холден снова поднял люк и посмотрел в щель. И опять свет в северной стороне. Холден держал люк открытым и вытащил своего "Защитника". Нож был хорошо вычищен после последней своей "работы", поэтому можно было не бояться держать его между зубами. В наше время, если на лезвии побывала чужая кровь, нож можно считать зараженным до тех пор, пока его тщательно не вымоешь. При угрозе СПИДа как-то не очень смотрится боец, который вытирает о брюки убитого кровь с ножа и зажимает лезвие между зубами. Чаще это происходит в пиратских фильмах, а не в реальной жизни. Холден крепко зажал нож зубами и полез в темноту, подняв крышку ровно на столько, чтобы он смог пролезть в отверстие. Он подержал люк для Рози, которая беззвучно проскользнула за ним с ножом в правой руке. Осторожно, чтобы не выдал предательский шум, Холден опустил крышку на место. Успокоив дыхание, он пошел за темным силуэтом Рози в направлении источника света. Свой нож он крепко зажал в правой руке. Свет становился все ярче, и Холден понял, что его источник находится значительно дальше, чем он предполагал вначале. Дорога под ногами была ровной, а не полукруглой, как в трубе. Судя по схеме, которая была у Рози, они снова оказались в тоннеле подземки. Вдруг Холден замер. Он услышал детский крик.

Глава четвертая

Первого человека, которого он убил за деньги, звали Уоррен Лок. Уоррен Лок заслужил эту смерть. Между ними было не просто внешнее сходство, - это было словно брак, заключенный на небесах, когда ему пришла в голову мысль воспользоваться именем Уоррена Лока. Когда он выполнил свою третью работу, стало ясно, что в дальнейшем будет невозможно до бесконечности менять имена, не рискуя окончательно в них запутаться. Одно из самых выгодных дел на заре его "карьеры" было по ошибке доверено другому человеку. Его пришлось ликвидировать бесплатно, чтобы избежать ненужного соперничества. Так что он все больше склонялся к тому, что ему нужна постоянная "боевая кличка" или "боевой псевдоним". Он перепробовал множество вариантов (все они звучали как названия приключенческих сериалов), прежде чем сделал выбор. Уоррен Лок превратился в Уорлока. Убийство людей имеет мало общего с романтикой, но было еще одно малоизвестное слово, созвучное с его "боевым именем", - Warluck, или везунчик. Так называли тех, кому удавалось выйти живыми и невредимыми из самых крутых передряг. Он побывал в горячих точках Вьетнама, участвовал в жестоких схватках, когда большинство его товарищей погибло, а сам даже ни разу не был ранен. Больше того. Он, кроме простуды, никогда ничем не болел. Warluck выглядело для него подходящим именем, но, учитывая уровень интеллекта тех, с кем ему предстояло иметь дело, он остановился на более легко запоминающемся - Уорлок. Имя Уоррен Лок он использовал в эти дни уже нечасто. Раньше ему очень редко приходилось договариваться в один день сразу о двух операциях. Совпадения такого рода означали обычно, что они таковыми вовсе не являются. Даже ему, в чьих услугах нуждались очень часто, это казалось подозрительным. По этой причине он нарушил одно из своих твердых правил, которое до этого нарушал прежде лишь однажды. Обычно он не брал на такие встречи ничего, кроме ножа, - ничего особенного в случае нежелательного контакта с полицией. Ему не смогли предъявить обвинение в незаконном ношении оружия. Но при необходимости им легко можно было убить. Сегодня у него был с собой револьвер. Ничего экзотического, обычный короткоствольный револьвер 38-го калибра. Такой, который любят иметь при себе отставные легавые или бизнесмены, носящие с собой крупные суммы наличными. Он заряжал его свинцовыми пулями старого образца, наименее эффективными с точки зрения профессионалов, что подтверждалось неоднократно. Но каждая пуля достаточно эффективна, если при выстреле она попадает кому-нибудь в глаз. Когда революция, поднятая "Фронтом", была в полном разгаре, носить с собой оружие стало насущной необходимостью, хотя это и считалось противозаконным. Даже человек, избравший профессию киллера, не был застрахован от случайных актов терроризма или вспышек насилия. Тем не менее, только один раз он шел на встречу с заказчиком вооруженным. И вот снова... Хотя Уорлок и говорил Эгису, что его оружие зарегистрировано, что он ездит на "Ягуаре" и носит "Ролекс", единственной правдой было последнее. "Ягуар", конечно, хороший автомобиль, но он слишком бросается в глаза. Это не плюс для того, кто предпочитает анонимность. И оружие, конечно же, не было зарегистрировано. Оружие для своей работы он подбирал очень тщательно. Любимой его снайперской винтовкой была "Стейр-Манлихер" фабричного производства, более точная, чем изготовленная на заказ. Любимый пистолет - старый добрый "Ремингтон". Если требовался крупнокалиберный пистолет, он использовал "Зиг-Зауэр". А если требовалась особо высокая точность, в дело шли "Кольт-Питон 357" либо "Скормастер" 45-го калибра. Он взглянул на свой "Ролекс". Точно в назначенное время дверь открылась и в кафе вошел мужчина. Как и было договорено, он выглядел вполне заурядно, но на нем были синий пиджак и красный галстук. Он подошел к стойке и присел. Заказал кофе. Уорлок тоже заказал себе еще одну чашку. Обычный человек. Чуть выше среднего роста. - Не могли бы вы передать мне сахар? - Конечно. Сам я всегда пью без сахара. - Я тоже пытался когда-то. Увы, не получается. - А мне приказал мой врач. Когда он взял сахар, то едва слышно прошептал: - Я - Уорлок. Мужчина сел рядом. - Уорлок ведь не настоящее ваше имя? - Он тоже понизил голос. - Том Лоуренс ведь тоже не ваше? - Сдаюсь. У меня есть для вас работа, Уорлок. - Вам известно, чем я зарабатываю на жизнь. А чем занимаетесь вы? Мужчина улыбнулся. - Я работаю в Министерстве юстиции. - Рука Уорлока уже была под пиджаком, палец - на спусковом крючке "Скормастера". - Но пусть это вас не беспокоит. Я собираюсь нанять вас, а не арестовать. Один человек представляет большую опасность для Соединенных Штатов. Если он еще не возглавил организацию "Патриотов", то скоро, наверное, возглавит. - Опять "Патриоты". Мне казалось, они неплохие парни. - Может быть, и неплохие. Но они осложняют борьбу общества с плохими парнями из ФОСА, - улыбнулся мужчина. - Он входит в группу, которая доказала свою эффективность. - А что в этом плохого? - Это подрывает престиж федеральных и государственных служб, но не это главное. Теперь любой вооруженный клоун может стрелять в каждого, кого он посчитает за члена ФОСА. - Я так не считаю, но это неважно. Где он? - В Метроу. Уорлок вдруг почувствовал себя как-то неуютно. - Вы сказали, что он пока еще не руководитель группы "Патриотов", но скоро им станет? - Руководитель этой ячейки "Патриотов" - человек по имени Руфус Барроус. Но после вчерашнего инцидента на "Плант Райт" эксперты обнаружили большое количество крови. Группа та же, что и у Барроуса. Человек, который нас беспокоит, попал в организацию "Патриотов" случайно. Какие-то неурядицы по службе, я не хочу вдаваться в подробности. Но это такой человек, который обязательно поднимется на вершину. Офицер ВМС в отставке, интеллектуал. Если Руфус Барроус был убит или ранен во вчерашней стычке на станции, именно он возглавит организацию. Если нет, он в скором времени организует собственную боевую группу. И если это произойдет, "Патриоты" одержат немало новых побед, что еще больше поднимет авторитет их организации. У этого человека достаточно способностей, чтобы объединить разрозненные группы "Патриотов" в единую организацию под общим руководством. Это не входит в наши планы. - Правительство ничего не может поделать с "Фронтом Освобождения", а он способен одержать победу... Что-то я вас не совсем понимаю. - Все должно идти законным путем, даже если это и займет немного больше времени. Поэтому его необходимо ликвидировать. Вы сможете это сделать? - Как зовут этого парня? Человек в синем пиджаке и красном галстуке поднял глаза. Взгляд его был тяжелым. - Дэвид Холден.

Глава пятая

Расстояние, которое им пришлось преодолеть, прежде чем они достигли той части тоннеля, где находился источник света, составило более четверти мили. Видимо, откуда-то отсюда и доносился детский плач. Идти приходилось медленно, чтобы не задеть провод или другие средства сигнализации, которые могли быть здесь установлены. Детский крик раздавался еще несколько раз, и каждый из них вызывал у Холдена почти физическую боль - трое его собственных детей погибли. В конце концов они добрались до источника света. После кромешной темноты тоннеля слабый рассеянный свет показался им очень ярким. Теперь они шли еще медленнее, Холден по одной стороне тоннеля, Рози Шеперд - по другой. В стене тоннеля был пролом - из него и струился свет. Размеры пролома были примерно пятнадцать на десять футов. Везде был навален битый кирпич. Рози хотела подойти к Холдену поближе, споткнулась о кирпич и замерла. Но, судя по всему, шума никто не услышал. Раздался еще один вскрик и приглушенный голос мужчины. Слов, однако, было не разобрать. Холден осторожно подобрался к пролому и заглянул внутрь. Глаза его долго не могли привыкнуть к яркости света после темноты. Все пространство у дальней стены было заставлено ящиками с аккумуляторными батареями. Из некоторых открытых ящиков тянулись провода к тускло горящим светильникам на потолке. Вероятно, когда-то здесь было складское помещение. Из комнаты наверх вела лестница. Возле стула стояли двое мужчин. А к стулу была привязана девочка - не старше двенадцати лет. Ее лицо было в синяках, из ссадин сочилась кровь. На ней не было никакой одежды. Один из мужчин начал лапать ее грудь, и она вскрикнула. Наверху наверняка были еще бойцы ФОСА. Значит, стрелять нельзя. - Прикрой меня, - шепнул Холден Рози, нырнул в проем и стал бесшумно подкрадываться к тем двоим. Девочка либо увидела Холдена и неверно поняла его намерения, либо это был просто всплеск отчаяния, но она закричала изо всех сил. Парень, который ее лапал, стал оборачиваться. Холден со своим "Защитником" в правой руке прыгнул на него, сбивая с ног. Нож глубоко вошел в брюшную полость. Холден перекатился по полу. Второй уже бежал за штурмовой винтовкой М-16, приставленной к стене. До нее оставалось не более ярда. Холден вскочил на ноги с окровавленным ножом в руке. Но второго уже настигла Рози Шеперд. Как только его рука коснулась винтовки, нож Рози рассек ему сонную артерию. Все еще сжимая винтовку, он рухнул на пол, из горла со свистом вышел воздух. Из раны хлестала кровь, голова мужчины стукнулась об пол. Он был мертв. Холден повернулся к первому. Зажимая рану рукой, тот пытался вытащить из кобуры пистолет. Холден шагнул к нему и сильно ударил носком армейского ботинка в переносицу. Раздался хруст. Глаза его были мертвы еще до того, как он упал на пол. Холден обернулся к девочке, но там уже была Рози Шеперд. Быстро, но осторожно он перерезал веревки, которыми она была привязана к стулу, и Рози прижала ее к себе. - Все в порядке, милая. Мы твои друзья. Мы пришли, чтобы тебе помочь. Холден осмотрелся. На одном из закрытых ящиков лежало одеяло. Он схватил его, вернулся к Рози и девочке и набросил одеяло девочке на плечи. Когда она посмотрела на него, ее глаза наполнились слезами. Девочка была похожа на малышку Айрин, только чуть постарше. Холден почувствовал, как к горлу подкатывает комок. - Где остальные? - спросил Холден у девочки, опустившись перед ней на корточки. - Наверху? В ее глазах застыл ужас. Она смотрела на его правую руку, и Холден понял, что до сих пор держит в руке нож. Он положил его на пол, не засовывая в чехол, так как нож все еще был в крови. Холден поднялся и снял с лица маску. По глазам девочки было видно, что она все еще перепугана, но все же напряжение на ее лице немного ослабло. - Меня зовут Дэвид. Ее имя - Рози. Мы - "Патриоты". Не бойся нас. Тебя больше никто не обидит. У меня было трое детей - двое девочек и мальчик. Их... их нет больше. - Их нет? - Что, милая? - спросила Рози. Девочка смотрела на нее умоляющими глазами. - Дэвид, пойди на лестницу или куда-нибудь, - сказала Рози Холдену. - Ты здесь пока не нужен. Холден кивнул, подобрал с пола маску и нож и подошел к первому убитому. Он забрал его пистолет. Это был "Джи-Ай" 45-го калибра. Холден вытер нож об одежду убитого и вложил его в чехол на ремне. Он положил маску в карман, поднял пистолет и разрядил его. Положив пистолет на пол, он начал рыться в карманах убитого в поисках документов. Ничего, не было даже водительского удостоверения. Лицо убитого выдавало обычного уличного хулигана. Нездоровый цвет, испорченные зубы, засаленные волосы. Раздражение кожи вокруг ноздрей - кокаин? Пачка сигарет и спичечный коробок. Такие спички можно купить только в специальном табачном киоске в придачу к сигаретам. На коробке обычно была реклама сигарет. Еще было три запасных магазина к пистолету. Он тоже положил их в карман. Еще имелся дешевый пакистанский выкидной нож. Он положил его рядом с пистолетом. Холден посмотрел на Рози и девочку. Рози обнимала ее, девочка плакала. Дэвид подошел к стене и поднял М-16. На стволе была ржавчина, но беглый осмотр показал, что она в рабочем состоянии. Запасных магазинов к винтовке не оказалось. У второго убитого боевика был нож отличного качества. Холден положил его в карман. Он отдаст его кому-нибудь из "Патриотов", тот найдет ему лучшее применение. У этого в кармане не нашлось даже сигарет, но спички были. В полиции Метроу еще оставались люди, кому "Патриоты" доверяли. Спички могли навести на какой-нибудь след. Этот тоже без документов. Рози тихонько окликнула его. Он подошел к ним. Девочка все еще плакала, но, казалось, она понемногу успокаивается. Рози улыбнулась. - Это Джанет. Она учится в седьмом классе. Через месяц ей будет тринадцать. Эти двое были в машине темного цвета. Они подъехали к ее дому. Они... они убили ее родителей, а ее привезли сюда. Один из них раздел ее и... - девочка бросилась к ней на грудь, и Рози замолчала, обняв ее. Холден осторожно положил руку на плечо девочки, с которого начало сползать одеяло. - Отведи ее обратно в тоннель до входа в канализацию, - сказал он Рози. - Оставь с ней кого-нибудь из женщин. Остальных быстро приведи сюда. А я пока здесь все разведаю. Их глаза встретились, когда, снова надев маску, он разравнивал ее, чтобы прорези для глаз были на своем месте. Она ничего не ответила, только кивнула.

Глава шестая

Дэвид Холден с трофейной М-16 в правой руке и "Береттой" в левой поднимался по кирпичной лестнице. С годами ступени стали выщербленными, но лестница все еще была достаточно прочной. Поднявшись до половины, он обернулся. Рози и девочка, закутанная в одеяло, уходили. Рози все прекрасно поняла. Это был лишь вопрос времени, что сверху кто-нибудь спустится и увидит, что девочка исчезла, а боевики убиты. Тогда пропадет фактор неожиданности, а люди, которые наверху, скорее всего просто уйдут отсюда по какому-нибудь другому тоннелю. Восемь или десять миль тоннеля, проломы в стенах на всем его протяжении, ведущие в подвалы зданий, - их не найти. А возможность провести карательную операцию против этого отряда ФОСА была слишком заманчивой, чтобы ею не воспользоваться. Каждый, кого они сумеют уничтожить, уже не сможет убивать людей, взрывать бомбы и заниматься террором. Холден посмотрел вверх и продолжил свой подъем. Он поднялся на площадку, где и остановился. У него были гранаты, "одолженные" у боевика "Фронта", который, в свою очередь, "одолжил" их на каком-нибудь армейском складе боеприпасов. В магазине винтовки было двадцать патронов. И два его пистолета. И нож. Самым простым сейчас было ожидать, хотя бы с точки зрения собственной безопасности. Но он не хотел упускать этих людей. Он поднялся на верхнюю площадку, и решение было принято. Дверь отворилась, и вышел парень лет двадцати-двадцати двух. Он вполне мог сойти за близнеца убитого кокаиниста. - Эй, Бобби, - крикнул он. - Он мертв, - тихо сказал Холден и дважды нажал на спусковой крючок "Беретты". В горле и во лбу парня появились два отверстия. Выпавшая из мертвых рук винтовка полетела вниз по ступенькам, а тело рухнуло обратно в дверь. Холден побежал вниз по ступенькам, на ходу ставя "Беретту" на предохранитель и засовывая ее в кобуру. Он схватил вторую М-16. Времени проверять ее исправность у него не было. Он просто взял ее в левую руку, снял с предохранителя и надеялся на лучшее, занимая позицию у двери рядом с убитым. Он вступил в дверной проем, начав стрельбу с левой руки. Теперь он по крайней мере знал, что она исправна. За дверью оказалась большая грязная комната с высоким потолком. Может быть, когда-то это был зал демонстрации моделей какого-нибудь универмага. На полу пытались укрыться от пуль несколько мужчин и женщин. Холден стрелял из обеих винтовок одновременно. Патроны в левой винтовке закончились, и он отбросил ее в сторону. По стене рядом с ним застучали пули. Левой рукой он нащупал гранату, пристегнутую булавкой за кольцо к ремню. Он покатил гранату по полу и отскочил назад за дверь. Сначала был слышен звук, напоминающий помешивание чайной ложкой в стакане чая, затем прогремел взрыв. Холден выпустил короткую очередь и снова вбежал в комнату. На полу валялись убитые. Он подбежал к одному из них и схватил еще одну М-16, поворачиваясь к бойцу, оставшемуся в живых. Тот держал в руках "Узи". Холден выстрелил первым, мужчина упал. Холден бросил еще одну гранату, переложив винтовку в левую руку и подхватывая "Узи" убитого. Тут же он отскочил назад и упал на пол. Пол содрогнулся от взрыва. Холден опять вбежал в помещение, стреляя с обеих рук. В ответ теперь раздавались лишь редкие выстрелы. Да, это явно были не иностранные наемники, простые уличные бандиты. - Не стрелять! - заорал Холден, в то время как уцелевшие перебегали от одного ненадежного укрытия к другому. Один из них упал, и Холден добил его, когда тот снова попытался подняться на ноги. Патроны в М-16 закончились. Холден отбросил винтовку и стрелял теперь из "Узи" в одного из бандитов, который пытался в него прицелиться. Холден ударил его прикладом автомата в лицо и выхватил левой рукой "Беретту". Из укрытия высунулся еще один бандит. Холден выстрелил, и он свалился замертво. Теперь стреляли слева. Холден упал, потому что сзади над головой по стене зацокали пули, и два раза быстро выстрелил из "Беретты". "Граната", - подумал Холден, доставая последнюю. Он выдернул кольцо, дважды выстрелил и бросил гранату. Из-за штабеля ящиков выбежал человек с М-16 в руках. В этот момент взорвалась граната, и то, что от него осталось, полетело обратно за ящики. - Ложись! - услышал Холден позади себя. Он обернулся назад. Там стояла Рози Шеперд и остальные "Патриоты". Полетела граната. Холден прыгнул за укрытие, стреляя из "Беретты" в разбегающихся врагов. Граната взорвалась, Холден вскочил на ноги. К выходу на улицу бежал мужчина с автоматом "Узи" в руках. Холден выстрелил. Мужчина сначала опустился на колени, выпуская из рук автомат, затем упал на спину, широко раскинув руки, дернулся и затих. Взорвалась еще одна граната. Упаковочные ящики и коробки в дальнем конце комнаты горели. Он подумал, что в них могло быть. Холден поднялся, посмотрел на "Узи", лежавший на полу, поднял и дал короткую очередь. Еще двое "освободителей" упали. Никто не пытался сдаться. Это была не та война, на которой берут пленных. Ты сражаешься и побеждаешь. Или погибаешь. Правда, можно еще убежать. С полдюжины уцелевших боевиков попытались сделать именно это. Холден держал "Узи". Сзади его прикрывали винтовки "Патриотов". Один из боевиков успел выскочить на улицу, остальные бежали за ним. Магазин "Узи" был пуст. Холден бросил автомат и побежал. Боль в левой ноге была очень сильной, но он заставлял себя терпеть, так как времени было мало. Холден перепрыгнул через труп, лежавший возле выхода, и залег, сжимая в руке пистолет. Беглецы были уже почти на противоположной стороне улицы, заваленной мусором. - Эй, вы! - крикнул Холден. Один из них обернулся и хотел выстрелить из своей М-16, которую сорвал с плеча. Выстрелил Холден. Боевик дернулся. Холден выстрелил снова. Он упал.

Глава седьмая

Газеты были разложены на столе, но он на них не смотрел. Он в сотый раз просматривал видеозапись вечерних новостей, которая помогла бы ему... Зазвонил телефон. Дмитрий Борзой снял трубку. - Джонсон слушает. - Он работает под именем Уорлок. Я не знаю его настоящего имени. Завтра он вам позвонит. Вы знаете, что надо делать. - Да. - Он очень хорош. - Разговор был окончен. Дмитрий Борзой закурил сигарету. Его глаза вновь вернулись к экрану. Они наняли профессионального киллера, чтобы тот убил Барроуса, а если он мертв, как можно было предполагать, - того, кто его заменил.

Глава восьмая

- О чем задумался, Гарри? - улыбнулась Линда Мартинес. Она знала его как Гарри Каммингса, писателя и журналиста. Чтобы поддержать этот имидж, он и в самом деле иногда печатал статьи в журналах. В колледже он проходил курс журналистики, и это не составляло для него особого труда. - Я думаю о тебе. Как тебе здесь нравится? - Нужно было начать разговор. То, о чем он думал, должно было интересовать ее меньше всего. Это был хороший ресторан. Кухня - а они как раз заканчивали обед - была на высоте, обслуживание - тоже, а для американского ресторана - просто отличное. Конечно, выбор вин был небольшим, да и цены на них кусались, но, принимая во внимание компанию, это был приятный вечер. Она как раз говорила о достоинствах ресторана, когда он сказал: - Я завтра уезжаю. - Гарри, я думала ты пробудешь в городе еще две недели! - казалось, она сейчас расплачется. Было видно, что она влюблена в него. Ему она тоже нравилась. Раньше он никогда не имел с женщиной постоянной связи в течение нескольких месяцев. Тем более не задумывался о браке. Во всяком случае, пока он занимался этой работой. - Меня не будет всего несколько дней. Вот что, Линда. Когда я закончу свои дела, почему бы тебе не приехать ко мне? У тебя паспорт в порядке? - Ты что, уезжаешь из страны? - Ты все время это делаешь для своего агентства. - Раньше - бывало. Но это было до революции. Теперь на заграничные поездки жесткие ограничения. Линда Мартинес была очень привлекательна: темные глаза, бархатная нежная кожа, вьющиеся каштановые волосы, фигура. Кроме того - ум, воспитанность. А он до сих пор не решил вопрос о цене. - О чем ты думаешь, Гарри? - Чем заняться, когда я уйду на пенсию, - честно ответил он. Может быть, он все-таки ее любил? - На пенсию? - она звонко засмеялась. - Тебе ведь только тридцать девять. "Мне будет сорок... - чуть было не произнес он, - через два месяца. - Это было правдой для него, но не для Гарри Каммингса, чье свидетельство о рождении он раздобыл. Если бы тот был жив, ему исполнилось бы сорок через шесть месяцев, а не через два. - Господи, кто же выходит на пенсию в сорок лет?" Он подумал об этом. Убийство директора ФБР стоило много, не то, что какого-нибудь типа из преступной организации или еще кого-либо в этом роде. Или этот руководитель "Патриотов". За его смерть хотят заплатить сразу двое. - Если мне удастся сделать то, что я собираюсь, я могу выйти на пенсию в сорок. Не хочешь ли и ты вместе со мной? - сказал он. - Ты спрашиваешь меня, согласна ли я... Он подумал об этом, закурил сигарету и сказал: - Думаю, что да. - Думаешь, что да? - Нет, я в самом деле хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Никогда раньше так не хотел. - Ты самый странный из мужчин, которых я знала, - заявила Линда Мартинес, смеясь, а затем уже и серьезно глядя на него. - Наверное, ты права. - Да. - Что? - Да, я согласна. Только если мы узаконим наши отношения. - Мы узаконим наши отношения. - Он не знал, захочет ли всю жизнь носить имя Гарри Каммингса. Не то чтобы имя плохое, но однажды можно засветиться. Впрочем, всегда можно сделать документы на любое имя, которое звучало бы как можно более обычно. Линде он объяснит, что Гарри Каммингс - это его постоянный литературный псевдоним или что-нибудь в этом роде. Он сможет объяснить ей достаточно правдоподобно. Что его больше всего беспокоило в отношении Линды, так это то, что он ненавидел, когда приходилось ей врать. А ложь была одним из основных принципов его профессии. - Хочу задать тебе один вопрос, - начал он, вытаскивая из пачки сигарету. Во Вьетнаме он выкуривал по две-три пачки в день, а теперь позволял себе не более пяти штук. - Я заключил письменное соглашение, вот почему мне надо уехать. Но это будет убийство, моральное убийство, я имею в виду. Я могу получить деньги в любом случае, это будет, как у нас шутят, плата за убийство. - Он улыбнулся. - Мне нужно съездить и проверить некоторые вещи. Если дело выгорит, я просто заберу деньги и уеду. Что ты об этом думаешь? - Как будущая миссис Каммингс? - Как моя будущая жена. - Если будешь чувствовать себя запачканным, не делай этого, - сказала она. Улыбка сошла с ее лица, глаза светились любовью. - Ты ведь будешь держать ответ перед самим собой. Несколько лет назад мне сделали одно предложение, ты знаешь, о чем я говорю. Я долго думала и отказалась. И не жалею об этом. Он смотрел на ее лицо, ее руки. Он рассеянно подумал о том, нет ли где-нибудь здесь ночного ювелирного магазина, он бы купил ей кольцо. Может быть, он в самом деле ее любил? Но проблема с такими умными женщинами, как Линда, заключалась в том, что в ее словах был смысл. В некотором роде умная женщина, которая тебя любит, - это как совесть в здоровом теле. - Доедай скорее. Я хочу купить тебе обручальное кольцо, если мы разыщем ювелирный магазин. - Ты серьезен, как покойник. - Подыщи другой эпитет. - Я люблю тебя, - сказала она, наклоняясь к нему и сжимая его руку. Он знал это.

Глава девятая

Рози Шеперд переодевалась. Она давно сняла ремень с пистолетной кобурой, который теперь висел на огромном гвозде, вбитом в стену. Такими гвоздями часто пользуются охотники, чтобы взобраться на дерево по голому стволу до прочных ветвей. Она расстегнула куртку униформы, сбросила ее с себя, внезапно ощутив холод, оставшись в одной футболке. - Рози? Ее рука уже потянулась к оружию, когда она узнала голос. Это была Морин Тиметсон, одна из новеньких. - Дэвид говорит, что ты ему нужна. Как ей хотелось, чтобы это было на самом деле так. Она набросила на плечи джемпер и завязала рукава на груди. Отодвинув одеяло, служившее дверью, она вышла из своей "комнаты". - В чем дело? - Да эта девочка. Рози стала пробираться между спящими мужчинами, у которых не было отдельных "номеров", а лишь несколько квадратных футов пола для спального мешка. Она подумала, что быть женщиной тоже таит в себе некоторые преимущества. За исключением того, что девушка не может подойти к парню и прямо ему сказать: "Не хочешь ко мне в постель?" Так нельзя поступать женщинам, не принято, говорят. Интересно, кто это придумал, женщина или мужчина? Она нашла Дэвида на кухне рядом с Джанет. Теперь эта бедняжка сирота, у нее никого не осталось, ее изнасиловал один из тех ублюдков. Рози узнала об этом с самого начала, когда обняла ее, узнала по запаху. - Рози, она все время плачет и не говорит, почему. - У тебя было двое дочерей. - Иногда и они не говорили мне. - Мужчины есть мужчины, - улыбнулась Рози, не испытывая ни малейшего желания улыбаться, - ей просто не оставалось ничего другого. Она стала на колени рядом с Дэвидом и положила руки на плечи Джанет, поворачивая лицо девочки к себе. - Послушай, Дэвид - это друг. - Она не пыталась ничего объяснять Дэвиду. Он мог бы не понять. Наверное, мужчины не позволяют себе понимать такие вещи, и это делает их сильными. - Скажи нам только то, что хочешь. - Меня... - Ты ничего не знаешь. Внезапно девочка заплакала сильнее. Она кивнула. Рози прижалась к ней. - Может быть, ты будешь спать не на кухне, а рядом со мной? Девочка только кивнула в ответ и крепко обняла Рози. - Хорошо. Пусть тогда Дэвид отнесет туда твой спальный мешок, ладно? - Да, - ответила Джанет сквозь слезы. Рози до сих пор не знала ее фамилии и не пыталась разузнать, потому что это напомнило бы девочке о погибших родителях. Утром ее осмотрит врач. Это просто необходимо. - Значит, ты будешь спать вместе со мной. Ты храпишь? - Я? Думаю, что нет, Рози. - Это хорошо. Теперь ты среди "Патриотов". Помни: чтобы хорошо сражаться, мы должны ночью крепко выспаться. Верно? - Да, мэм. - Это твоя учительница была мэм. Для тебя я Рози. Хорошо? - Хорошо, Рози. Рози Шеперд поцеловала девочку в лоб и посмотрела в глаза Дэвиду. Тот ничего не сказал и поднялся. Рози взглянула на Джанет. - Ты готова? - Угу. - Ну и хорошо. Пойдем. - Она помогла девочке подняться, положила ей руку на плечи и повела ее из кухни. Плечи и спина девочки напряглись, когда она увидела спящих в спальных мешках мужчин. Но Рози все легонько подталкивала ее идти дальше. - Ты любишь пиццу? - Угу. - Я тоже. Ты знаешь, как ее готовить? - Да. - Поможешь мне завтра? Боюсь, что одна я не справлюсь. А вдвоем мы, может быть, и состряпаем что-нибудь съедобное. По субботам у нас всегда вкусные завтраки. - Разве завтра не пятница? - По пятницам - тоже, - быстро ответила Рози. Они прошли за одеяло. Дэвид был в ее "комнате", но не в том качестве, как она это себе иногда представляла. - Дэвид, положи все на мой матрас. - Хорошо, - Дэвид положил на матрас спальный мешок. - Еще нужно что-нибудь? - Нет, - солгала она. Он посмотрел на Джанет. - Послушай, здесь тебя никто не обидит. Рози - лучше всех. Никто из нас больше не даст тебя в обиду. Мужчины в таких ситуациях так неловки, что это вызывает добрую улыбку. Джанет посмотрела на него. - Спасибо, профессор Холден. - И когда она уже узнала? - Для друзей я Дэвид, ясно? - Хорошо. Он протянул девочке руку. Иногда мужчины бывают невероятно глупы. Но случилось нечто еще более невероятное - Джанет пожала его руку. Он повернулся к Рози. Пусть она будет проклята, если пожмет его ладонь. - Поцелуй меня, Дэвид. - Она подумала, не злоупотребляет ли случайно присутствием девочки. Он как-то странно посмотрел на нее. - Я это и собирался сделать, - сказал Холден в конце концов. Затем взялся кончиками пальцев за ее подбородок, приподнял его и легонько поцеловал ее в губы. Она почувствовала, как задрожали ее руки на плечах Джанет, и она убрала их, как только Дэвид отстранился. - Спокойной ночи, - сказал он обеим, затем вышел, одеяло хлопнуло вслед за ним. Рози посмотрела на Джанет. - Хочешь сходить в туалет? - Нет. - Точно? Ночью нелегко переступать через спящих. Если захочешь, разбуди меня, а я тебя провожу. Договорились? - Угу. А он... - Дэвид? - Он твой дружок? - А у тебя есть дружок? - Билли Лисон. - А он красивый? Джанет покраснела, что в данных обстоятельствах было маленьким чудом. - Да. - Скучаешь по нему? - Я не знаю. - Подумай об этом, - посоветовала Рози. - Когда Дэвида нет рядом со мной, мне ужасно одиноко. Теперь лезь в мешок и помни, что матрас - не самая удобная вещь на земле. И что тебе нельзя спать в джинсах, которые подарила Пэтси. - У меня... у меня под ними ничего нет. - Сейчас. - Рози Шеперд открыла один из чемоданов, где находился весь ее гардероб. В одном - чистые вещи, во втором - вещи для прачечной. Она нашла трусики и протянула их Джанет. - Наденешь, пока я найду тебе футболку. Хорошо? - Хорошо. Рози стала рыться в чемодане в поисках футболки. Их было две, но обе не подходили девочке по размеру. - Подожди минутку. - Рози! - Я вернусь прежде, чем ты успеешь сосчитать до тридцати. - Она нырнула в занавешенную "дверь" и тихим шепотом, который, как она знала, может разбудить любого спящего, сказала: - Дэвид, у тебя есть футболка? - Такая же, как и на мне. - Дай мне ее взаймы для Джанет. Дэвид выбрался из спального мешка и кивнул, начиная копаться в своих вещах. Спустя некоторое время он протянул ей футболку черного цвета с длинными рукавами и маленьким воротничком. - Джанет нужна ночная рубашка. - Ты - хороший человек, Рози. - Ты прав. Он обнял ее и крепко поцеловал - так крепко ее не целовал никто. Она прильнула к нему, пытаясь ответить на поцелуй, но вдруг ее покинули силы. Он может подумать, что она не хотела его поцеловать. Он отпустил ее. - Зачем ты... - Сделал это? - Да. - Потому что хотел. - Больше не хочешь? Он опять прижал ее к себе и крепко поцеловал. Когда он отпустил ее, она стояла на месте, не двигаясь. Джанет... футболка... - Когда-нибудь ты будешь одна в своем кубике... - Да. - Договорились, - кивнул Дэвид, касаясь ее руки. - Договорились, - повторила она. Она держала футболку в руках перед собой и смотрела на свои руки, пока он уходил. Потом повернулась к своему "кубику", как назвал ее жилище Дэвид, снова вспомнив о Джанет. Джанет стояла словно статуя, которую сначала оживили, а затем напугали. - Ты любишь его? - спросила Джанет. - Да. - А он тебя? - Думаю, да. Она попросила тогда Дэвида поцеловать ее, потому что думала, что открытое проявление чувства между мужчиной и женщиной немного успокоит девочку. Но это была не единственная причина. А потом он поцеловал ее в месте, где были все, и сказал, что хочет спать с ней. - Думаю, да, - повторила она, протягивая Джанет футболку.

Глава десятая

Луис Карлуччи наблюдал, как Ларри Джексон медленно ехал по улице, притормаживая на желтый свет некоторых светофоров, непонятно как уцелевших в отличие от их разбитых собратьев в районе Метроу. Джексон не был похож на обычного футболиста. При росте шесть футов четыре дюйма он весил не более ста девяноста - двухсот фунтов . Он скорее напоминал легкоатлета или баскетболиста: высокий, длинноногий, с худощавым вытянутым лицом и короткой стрижкой. Игра Джексона в колледже была многообещающей, многие клубы уже положили на него глаз, когда он получил тяжелую травму левого плеча. После этого - операция, три недели в госпитале и несколько месяцев восстановительной терапии. Джексон сделал выбор. Как-то раз, пообедав вместе (они уже работали в паре), Карлуччи удовлетворил свое любопытство. - А почему ты бросил футбол? Ведь футболисты - профессионалы... - Получают намного больше, чем агенты ФБР? - закончил за него Джексон. - В общем да. - А что было бы, если бы отказала моя левая рука? Не дай Бог, я снова сломаю плечо. В мире есть только одна вещь, которая хуже, чем быть просто калекой, - это быть черным калекой. Я очень много думал об этом, Лу. Врачи сказали мне, что еще одна такая травма, и левая рука усохнет. Джексон облокотился на стену рядом с Карлуччи. - Только в четвертом автомате телефонная трубка не была оборвана. Подкрепление будет минут через десять. От нас требуется только ждать его и вести наблюдение за домом. Если они станут ждать подкрепления, они их упустят. Это было ясно, как божий день. - И ты попался на эту удочку, Ларри? Я имею в виду то, что случалось раньше. Подкрепление опаздывает или случается еще что-нибудь, в конце концов объект исчезает, а мы остаемся в дураках. Луис Карлуччи вытащил из плечевой кобуры под спортивной курткой девятимиллиметровый "Зиг-Зауэр" Р-226. Он вынул магазин стандартной длины с пятнадцатью патронами и заменил его магазином с двадцатью патронами. Джексон удивленно смотрел на него с минуту, потом проделал то же самое. - Ну и каков план? - Ты наблюдаешь за парадным входом, а я обойду дом сзади. Если этому парню сообщат, что за ним следят, он выберет задний выход, потому что оттуда ближе к машине. Я крикну, ты подбежишь. Если с ним будет кто-нибудь еще, неважно, нам нужен он. Я схвачу его, когда он будет выходить из дома. Нормально? - Не очень-то похоже на план, но что поделаешь. Мне отсюда видны обе стороны дома. Если я его замечу, я тут же буду рядом с тобой. - Вот и порядок, - усмехнулся Карлуччи. Он завернул за угол дома и приближался к цели со стороны улицы. При свете уличных фонарей было хорошо видно. Он даже мог переступить через битое стекло...
Зазвонил телефон. Дмитрий Борзой снял трубку. - Вы засветились. За вами следят два агента. Один из них только что звонил, просил подкрепления. Им приказано ждать. Сматывайтесь скорее. Я постараюсь переводить на другие номера поступающие звонки. - Телефон замолчал. Все, что нужно, было сказано. Борзой положил трубку и встал. Закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он открыл глаза, подошел к столу и быстро начал собираться. Вытащил кассету из видеомагнитофона, положил ее в коробку, взял другие кассеты и сложил их в кейс, вытащив из него складную винтовку. Это была "Си-Эй-А-15", собранная в основном из частей М-16 с укороченным на десять дюймов стволом. Он проверил тридцатизарядный магазин и подошел к столу, затем включил телевизор. Надел плечевую кобуру, не проверяя пистолет, - с прошлого вечера он постоянно был с ним. Снял спортивную куртку со спинки стула. Взял сигареты. Борзой оглядел комнату. Он прошел в заднюю часть дома, захватив кейс и укороченную штурмовую винтовку. "Хорошо, что ушла девчонка", - подумал он. Она только бы все усложнила. Да и в постели она ничего интересного из себя не представляла. Он зашел на кухню, открыл все конфорки газовой плиты, не зажигая огня. Раскрыл кейс, вытащил из него гранату. Запах газа уже был хорошо слышен. Он решил еще немного подождать... Лу Карлуччи шел по дорожке. Недалеко от него стоял "Форд-седан" светло-голубого цвета. Во всем доме горел свет, но он горел и раньше. Он начал потихоньку приближаться к черному входу. Все, от чего зависел исход встречи между ним и человеком в доме, было искусство обращения с пистолетом и своим телом. Тому, как он умел обращаться со своим телом, могли помешать только два-три удара. Но только два-три удара пистолетных пуль. Пуленепробиваемые жилеты с керамическими вставками, автоматы или штурмовые винтовки хранились теперь под замком в главном здании ФБР из-за участившихся автомобильных краж и краж со взломом с началом революции. - Чертовы коммуняки, ублюдки, - прошептал Карлуччи. Полицейские автомобили и автомобили спецслужб в первую очередь привлекали внимание тех, кто охотился за оружием, поэтому в багажнике их машины не было ничего, кроме запаски. Единственным оружием, которым было разрешено пользоваться, осталось то, что носилось при себе. Он подумал, что правильно сделал, купив себе "Зиг" и уговорив сделать то же самое Ларри, прежде чем все это началось. Продажа огнестрельного оружия была временно прекращена - до окончания кризиса. И хотя это никак не отразилось на боевиках ФОСА, зато больно ударило по работникам полиции, служащим служб безопасности и федеральным агентам, которые теперь были вынуждены обходиться тем, что они приобрели до начала кризиса, или тем, что разрешали использовать соответствующие ведомства в чрезвычайных обстоятельствах. Большинство из работников правоохранительных ведомств, с которыми он разговаривал, считали, что они недостаточно экипированы. У боевиков ФОСА были штурмовые винтовки, гранаты, взрывчатка - все, что угодно. У работников правопорядка - нет. Он почти завидовал "Патриотам", которых не касались официальные ограничения. Конечно, они нарушали закон, но во всяком случае они делали свое дело. И делали его хорошо. Карлуччи выбрал себе позицию неподалеку от нижних ступеней заднего выхода за штабелем шлакоблоков. Его рука крепко сжимала рукоятку "Зига"... Борзой выпустил достаточно газа, у него уже разболелась голова. Он подошел к задней двери, прижав винтовку к правому боку. Переключатель был поставлен на режим автоматической стрельбы. Он открыл дверь. Перед домом никого не было. Он выдернул кольцо гранаты и покатил ее по полу в направлении кухонной плиты. Подхватив кейс, он выскочил на ступеньки и быстро побежал вниз. - ФБР! Стоять на месте! Борзой повернулся на звук голоса. Раздался выстрел. Удар в левое плечо был таким сильным, что, казалось, его огрели молотом. Он споткнулся о ступеньку. Через секунду взорвется граната. Борзой выпустил очередь в сторону штабеля шлакоблоков, которые разлетелись на мелкие куски. В это мгновение в спину ему ударила волна горячего воздуха, сверху посыпался град осколков стекла. Он закрыл глаза и поднял раненую левую руку, защищая от стекла лицо. Из-за штабеля шлакоблоков, спотыкаясь, вышел человек и начал падать, разряжая пистолет в землю. Борзой увидел, что правый рукав его куртки горит. Положив винтовку, он сорвал с себя куртку и начал сбивать пламя все больше немеющей левой рукой. Наконец он потушил огонь и стал оглядываться по сторонам, лихорадочно размышляя, есть ли в куртке что-нибудь, идентифицирующее его личность. Только сигареты и зажигалка. Он схватил винтовку и спустился вниз от горящего дома, вставляя на ходу новый магазин. Он положил пустой магазин в карман брюк. Левая рука пока работала, он мог нести в ней кейс. Раздался выстрел, и пуля ударилась о лестничные перила. Борзой прыгнул вниз и упал на землю. Снова прозвучали выстрелы, теперь пули бились о бетонное покрытие стоянки автомобиля. Борзой направил винтовку на звуки выстрелов. - ФБР! Брось оружие! Борзой выстрелил, высокий чернокожий мужчина выстрелил в ответ. Правое бедро Борзого обожгла боль, но он продолжал стрелять. Мужчина упал рядом с лестницей. Борзой поковылял к автомобилю, волоча за собой кейс. Дом полыхал. Было слышно завывание сирен пожарных машин. Он нащупал в кармане ключи и открыл дверь автомобиля. Борзой посмотрел назад. Из-за лестницы выползал чернокожий. Куртка на нем горела, но он все еще держал пистолет в руке, поднимая ее для выстрела. Борзой положил винтовку на дверь машины и выпустил длинную очередь, потом еще одну. Тело агента ФБР дернулось, пистолет выпал из руки, и он упал лицом в грязь. Магазин винтовки был пуст. Борзой посмотрел на бедро. Из раны шла кровь, но не очень сильно. Он взглянул на левое плечо. Боль в плече, как и в левой части груди, была ужасной, но он понял, что бронежилет из кевлара защитил его, потому что крови не было. Он бросил винтовку на переднее сиденье, задев при этом раненое бедро. Сжав зубы, он перетерпел оглушившую его боль, поднял кейс и бросил его в машину. Встреча с Эвансом - придется ее отменить. Он сел за руль, сгибая и разгибая пальцы левой руки, чтобы хоть немного уменьшить онемение суставов. Затем достал носовой платок и наложил жгут. Должно хоть чуть-чуть помочь. Борзой захлопнул дверь, думая о том, что у него в запасе примерно десять минут, чтобы найти кого-нибудь, кто сможет оказать ему медицинскую помощь, - иначе он просто лишится сознания от потери крови. Поворачивая ключ зажигания, он посмотрел на часы. На секунду он забыл о ране в бедре, когда нажимал правой ногой на педаль газа. Все тело задрожало от боли, перед глазами поплыли круги. Он поставил левую ногу на акселератор, выжал педаль, а потом снова поставил ее на педаль тормоза. Машина тронулась. Ему хватит десять минут, если он успеет выбраться с этой улицы. Он прибавил газу.

Глава одиннадцатая

Пока Джанет Гаррисон раздевалась с помощью Рози (они наконец-то узнали ее фамилию), доктор Вонг осматривал раны Холдена, полученные на ядерной станции. Было чудом, что в ночной перестрелке он не заработал ни царапины. - Могу поспорить, что вас беспокоит лишь левое бедро. - Только когда я о нем вспоминаю или долго сижу. - Раны заживают, заражения нет. Рози Шеперд знает свое дело. Из нее вышла бы неплохая медсестра. Все будет в порядке. Вас ранило на станции? - Я не могу вам этого сказать, доктор. Чем меньше вы знаете... - Я в курсе дела. Я помогаю "Патриотам" с того дня, когда Руфус Барроус начал действовать здесь со своей группой. Он говорил то же самое - чем меньше я знаю, тем безопаснее для меня. - Хорошая точка зрения, - сказал Холден. - Можете надевать брюки, - ответил Вонг, закрепив повязку на ране. Холден слез со стола и стал одеваться. - Ваше фото и фото Руфуса Барроуса были в сегодняшних утренних газетах. Они считают, что Руфус Барроус мертв и теперь ячейку "Патриотов" в Метроу возглавляете вы. Это правда? - Не сочтите за грубость, но все врачи такие любопытные? Вонг засмеялся, его глаза заблестели за тонкими стеклами очков. - Наверное. Между собой они решили, что если признают факт смерти Руфуса Барроуса, это ничего им не даст. Напротив, это может деморализовать другие группы "Патриотов", рассредоточенные по всей стране. Рози Шеперд работала с Руфусом так тесно, что знала всю информацию, которой он располагал. - Его тяжело ранило, - сказал Холден. - А почему его не привезли ко мне? Холден задумался на секунду. - Вы не единственный врач, к помощи которого мы обращаемся, а после операции нам пришлось разделиться. Рози хотела доставить меня к вам, но нам пришлось отрываться от полиции и армейских патрулей. Другая группа принесла Руфуса к одному врачу из пригорода. Его услугами мы тоже пользуемся. Руфус понимал, что на время он выходит из строя, поэтому сказал, чтобы Рози и я пока командовали здесь, а его отправили на север. - А что сказал врач? - Я с ним не разговаривал. Но я думаю, у него задет какой-нибудь внутренний орган и наверняка большая потеря крови. Был разговор, что он придет в норму не скоро. - Интересно, - сказал доктор. Холден кивнул. Ему надо было бы согласовать детали с Рози и другими, кто может встретиться с Вонгом. И пора прекратить разговор на эту тему, а то он окончательно запутается. - Это чудовищное преступление, что таких людей, как Руфус Барроус, отстреливают, как на охоте, только потому, что они бьются против этих вонючих задниц из ФОСА, если, конечно, вы простите мой ужасный английский. - Можете повторить еще раз, - сказала Рози Шеперд, входя в смотровой кабинет без стука. - Джанет готова, она спрашивает, можно ли мне быть вместе с ней во время осмотра. Вонг кивнул, вытирая руки. - Все равно мне будет нужна медсестра, Рози. Когда я провожу подобные медосмотры, рядом всегда присутствует женщина. - Он повернулся к Холдену. - Кстати, вы совсем не умеете врать. Надеюсь, что воюете вы лучше. Руфус мертв, но если эта ложь для вас важна, я передам ее кому надо. Договорились? Если вы не доверяете своему собственному врачу, кому вы вообще доверяете? Холден посмотрел на него и засмеялся. - Сдаюсь. Вонг вышел из смотровой. Рози подошла к Холдену, пока он натягивал спортивную куртку. Она засунула руки в карманы своей серой юбки, пристально посмотрела ему в глаза и сказала: - О чем у вас тут был разговор? - Пытался убедить его, что Руфус жив. Боюсь, что у меня ничего не вышло. - Я слушала радио, пока Джанет раздевалась. Сообщили, что вчера вечером были убиты двое агентов ФБР. Имен не называли. - Вот черт, - выдавил Холден. - А что нам делать с Джанет после того, как доктор ее осмотрит? - Если бы я знал, - ответил Холден. - Мы не можем позволить, чтобы девочка, которой всего тринадцать, оставалась с нами. Наша жизнь - не для детей. Думаю, что нам поможет доктор Вонг, поищет родственников девочки или кого-нибудь, кто мог бы о ней позаботиться. - Я с ним поговорю. У тебя все в порядке? - Вонг говорит, что все нормально. Он сказал, что тебе надо работать медсестрой. - Профессия полицейского мне нравилась больше. Но это все в прошлом. Холден не знал, что сказать. - Послушай. Прошлой ночью... - Ты имеешь в виду агентов ФБР? - перебил Холден. - Нет. - Она повернулась на каблуках и вышла из смотровой. Холден только посмотрел ей вслед... Сидя в пустой приемной, Холден курил, перелистывая журналы. "Чего ФОСА желает Америке" - был заголовок одной из статей. Холден закрыл журнал. Он слишком хорошо знал, чего ФОСА желает Америке. Приближалось время приема Вонга. Это значило, что появятся медсестры, регистратор и другой персонал. Неужели Вонг обнаружил во время осмотра что-то серьезное? - Дэвид? Холден поднял глаза. В дверях стояла Рози. - Ну, как там она? - Он говорит, что она в порядке, во всяком случае, физически. - Слава Богу, - искренне сказал Холден, раздавливая в пепельнице сигарету и поднимаясь. - Нам нужно отсюда уходить. - Сейчас она оденется, - кивнула Рози, собираясь. - Можешь ей сказать, что сейчас вы займетесь завтраком, о котором ты говорила в машине. - Хорошо. Ты бы лучше вымыл пепельницу. Персонал Вонга не в курсе, что он принимает больных так рано. - Ладно. Послушай, Рози, а что все-таки между нами произошло? - Я поймала тебя на крючок. - Только потому, что я сам этого захотел. - Правда? - Да, - ответил Холден. - И я скажу тебе, почему, при случае. - Хорошо. Заводи машину, - сказала она, улыбаясь. - И не забудь про пепельницу, - добавила она, скрываясь за дверью. Казалось, Джанет выглядела теперь немножко спокойнее. Холден подумал, осознает ли она в полной мере то, что с ней произошло. Они были на самой окраине города. Неподалеку проходила окружная дорога. Но на окружных дорогах и магистралях можно было чувствовать себя в безопасности разве что в часы пик. А после вчерашнего убийства агентов ФБР Холден не хотел рисковать и в час пик, тем более, что ему придется ехать на своем заметном полногабаритном "Форде" против основного потока машин. - А этот завтрак, который вы собирались готовить с Рози, будет только для вас или для всех? - спросил он у Джанет. Девочка задумалась на секунду. - Думаю, что для всех, - ответила она. - Это хорошо, я проголодался. Мы ведь сегодня очень рано встали. Впереди была автомобильная пробка. Холден заметил мигалки полицейских автомобилей. Не сбавляя скорости, он подъехал к перекрестку, включил правый поворот и повернул направо. Он плохо знал эту часть города. - Как нам отсюда выбраться? - спросил он у Рози. - Поверни еще раз направо, а затем влево. Мы попадем на бульвар Ливингстона. - А если и там полиция? - Тогда мы в глубокой... Ты знаешь, что я имею в виду, - улыбнулась она. Холден свернул вправо, затем влево и оказался на узкой улице с односторонним движением. На ее противоположной стороне стояли автомобили, многие из них, по-видимому, были брошенными. Холден подъехал к более широкой улице с разделительной полосой, на которой росла трава. Он узнал бульвар Ливингстона, когда-то престижный район, а теперь заброшенный. Подъехав к перекрестку, Холден почувствовал, как в животе у него неприятно заныло. В обоих направлениях улица была перекрыта полицейскими патрулями. - Вот черт, - прошептала Рози. - Джанет, ляг на пол машины. - Затем она достала из сумочки пистолет. Прежде чем выехать на бульвар Ливингстона, Холден лихорадочно думал, как выкрутиться. Можно попробовать перескочить разделительную полосу и оказаться на противоположной стороне улицы. Или попытаться прорваться через полицейский заслон. В первом случае они привлекут внимание. Во втором, если полицейские не имбецилы (а они, видимо, не имбецилы), его и Рози узнают. Это означает перестрелку, возможное убийство легавых, что нельзя ни в коем случае допустить. До сих пор ни одна гибель полицейского не была связана с "Патриотами", и этой политики следовало придерживаться и в дальнейшем. И даже если они проскочат через заслон, что тогда? Погоня, в которой будут участвовать все полицейские машины этого района, а может быть, еще подключат и войска. Холден включил заднюю скорость. - Будем возвращаться, - объявил он, поворачивая рулевую колонку. Сверху нарастал какой-то шум. Рози высунула голову из окна. - Это вертолет. Военный. Из громкоговорителя, установленного на вертолете, донеслось: - Это армия Соединенных Штатов Америки. Остановите свой автомобиль, заглушите мотор и выходите, руки за головой. - И что же происходит с правами человека! - риторически воскликнула Рози. - В наше время преступлением является уже то, что ты находишься на улице, а не сидишь дома, - ответил Холден, не останавливая машину. - Остановите машину, или мы открываем огонь, - снова донеслось сверху. - Какой там вертолет? Армейский? - спросил Холден. - Вроде бы нет, я не вижу никакого вооружения, - ответила Рози. - Держитесь, - крикнул Холден, надавливая на педаль акселератора. Восьмицилиндровый двигатель "Форда" взревел, как бы протестуя. Пока сворачивать было некуда. - Они будут в нас стрелять? - спросила Джанет. - Вполне возможно, солнышко, - ответил Холден. - Лежи тихонько и не поднимай головы. Все будет в порядке. - Однако он был далеко не так уверен в том, что говорил. Они подъезжали к другой улице с двусторонним движением. С вертолета опять раздалось предупреждение: - Немедленно остановите машину, или мы будем стрелять! "Форд" въехал задним ходом на следующую улицу. Холден нажал на тормоза, выворачивая руль вправо. Затем он резко повернул руль влево, включив переднюю скорость и нажимая на акселератор. С вертолета снова прозвучало предупреждение, но Холден его проигнорировал. - Если они начнут стрелять, выстрели и ты несколько раз в их сторону, только ради Бога, не попади! - прокричал он Рози. - Хорошо! Двигатель "Форда" ревел, машина тряслась, стрелка спидометра подбиралась к шестидесяти милям. Он повернул влево, на ту улицу, с которой они приехали, но навстречу ему выкатили полицейские автомобили с включенными сиренами и мигалками. Перед их машиной об асфальт ударили пули пулеметной очереди. - Джанет, ложись на пол! - закричал Холден. Он нажал на тормоза и повернул руль вправо до отказа. "Форд" едва не опрокинулся набок. Холден завертел баранкой в обратную сторону, чтобы выровнять машину, затем направил ее на противоположную сторону улицы, пересекая двойную разделительную линию. Впереди стояли полицейские автомобили. Холден понял, что там готовы начать стрельбу. Он услышал звуки выстрелов пистолета Рози, когда над ними опять нависла тень вертолета. Потом он услышал, как Рози сменила магазин и досылала патрон в патронник. Скорость подскочила до восьмидесяти. Холден направил машину в зазор между двумя полицейскими автомобилями. Когда-то он слышал от одного легавого, что полногабаритную американскую машину можно обрубить дюймов на пять с каждой стороны и она останется на ходу. - Джанет, лежи на полу посередине машины. Поняла? - Да! - Рози, подвинься ко мне и пригнись! Быстрее! Холден облизал пересохшие губы. Две полицейские машины были менее чем в ста ярдах впереди. Вот уже не сто, а пятьдесят. Двадцать пять. Он пригнулся, закрывая глаза. В них стреляли из обоих автомобилей. Переднее стекло покрылось паутиной трещин. Удар! Казалось, что "Форд" на мгновение застыл, но затем рванулся вперед. Холден слышал скрежет металла о металл. Боковые стекла разлетелись вдребезги. Вскрикнула Джанет. Полицейский офицер вскочил на капот и направил на них ствол своей винтовки, ударив им в переднее стекло. Посыпались осколки. Холден включил ветровики, нажимая одновременно на кнопку подачи антифриза. Жидкость брызнула полицейскому в глаза. Он дико завопил. Холден повернул руль влево, потом вправо. Полицейский был вне игры. - Не поднимайтесь, - закричал Холден. - Джанет, закрой глаза! Заднее стекло рухнуло в салон машины. Снова появилась тень вертолета. Перед ними бились об дорогу пули от пулеметных очередей. Холден бросил машину влево, потом вправо, нажимая на педаль газа. "Форд" выскочил на тротуар. Левая передняя шина дымила и скрежетала об асфальт. - Где мы сейчас, Рози? - Поверни вправо, мы можем попасть к метро! Холден сделал это. Метро задумывалось с целью привлечения туристов, но никогда не пользовалось популярностью у населения. Все станции имели выход только к автомобильным стоянкам. Остальные помещения под землей занимали ночные клубы и дорогие рестораны. Холден притормозил и повернул вправо. В этот момент с оглушительным треском лопнула левая передняя покрышка, машина потеряла управление. Холден лихорадочно вертел руль, пытаясь выровнять автомобиль. Подземные помещения Метроу пустовали уже несколько лет. Резко возросли преступность и акты вандализма, и "порядочная" публика и туристы - те, у кого было достаточно средств для посещения этих заведений, стали бояться появляться там. Одно за одним заведения закрывались, бизнес затухал. Наконец метро превратилось в подземный город теней, где орудовал ФОСА. Впереди показался вход в метро. Холден не останавливался, вновь обретя власть над "Фордом". - Мы резко останавливаемся и выскакиваем из машины. Если двери не будут открываться, я вытащу вас через окна. Стекла с правой стороны уже были разбиты. Рукояткой своей "Беретты" Холден разбил оставшиеся. Он был далеко не уверен, что им удастся открыть двери. Впереди была развилка дороги, и ее левая часть резко пошла на спуск. Холден повернул влево и перескочил через бетонное ограждение, разделяющее полосы. "Форд" подпрыгнул, сильно ударился о дорогу, но выдержал. Въезд в метро перегораживала цепь, на которой висела табличка: "Входа нет". Холден направил машину на цепь. Она лопнула. Когда обрывки цепи бились о борта автомобиля, это напоминало звуки стрельбы из крупнокалиберного оружия. По салону распространился резкий запах антифриза. Холден потянул воздух и закашлялся. "Форд" разбил полосатое деревянное заграждение, напоминающее будку часового XIX века. Холден нажал на тормоза, но они не работали. Впереди был узкий наклонный въезд на одну из заброшенных автостоянок. Холден сбросил скорость и хотел выключить зажигание, чтобы заглушить двигатель. Но ключ не поворачивался. Холден переключил двигатель на вторую, затем на первую скорость, не переставая давить левой ногой на педаль тормоза. Раздался глухой скрежет, и Холден подумал, выдержит ли сцепление - автомобиль был старый. Скорость упала до тридцати миль, Холден давил на тормоз, и двигатель ревел в знак протеста. В конце стоянки был невысокий бетонный бордюр, который вряд ли их остановит, за ним - дорожка. Она заканчивалась передней стенкой какого-то склада, покосившаяся вывеска на которой сообщала, что это склад ресторана блюд из морепродуктов. "Форд" ударился и перескочил через бордюр, сильно накренившись. Они едва не перевернулись. Холден вцепился в рулевое колесо. Из-под капота вырывались языки пламени, в салоне стоял едкий запах. Десять ярдов, пять... "Форд" остановился в нескольких дюймах от стены склада. - Выскакивайте! Холден дернул за ручку своей двери. Она не открывалась. Тогда он уперся ногами в дверь со стороны Рози и надавил изо всех сил. Тоже не открылась. Холден посмотрел на заднее сиденье. По лицу Джанет ручьями текли слезы. Он дернул за ручку задней двери, но и ее заклинило. Холден перевалился на заднее сиденье. - Вылезай! - крикнул он Рози Шеперд. Холден схватил Джанет на руки и бросил ее на переднее сиденье. - Быстро вылезай! - Для маленькой девочки весила она немало. Он попытался открыть задние двери. Из двигателя вырывались языки пламени, дышать было нечем. Двери не открывались. Холден сомневался, что ручка стеклоподъемника работает. Он перелез на переднее сиденье и вывалился из машины. Рози быстро уводила Джанет в безопасное место. Холден подбежал к ним, схватил за руки, и теперь они бежали втроем. Джанет почти висела на руке Дэвида. Раздался звук, похожий на пистолетный выстрел. Холден сгреб Джанет и Рози и толкнул на дверь магазина сувениров, надеясь, что стены достаточно прочны. Прогремел взрыв - взорвался бензобак. Холден слышал, как куски разлетевшегося автомобиля бились о стенку магазина. Кожу обожгла волна горячего воздуха. Шипели языки пламени, воздух наполнился гарью горящего бензина. Девочка умоляюще смотрела на него. - Что мы будем делать? Холден встретился глазами с Рози, затем посмотрел на вход в метро. Два полицейских автомобиля приближались, в своем рвении чуть ли не обгоняя друг друга. Холден снова взглянул на Рози. - Как нам лучше всего попасть в тоннель? - Он заметил в глазах Джанет застывший ужас. Ведь именно там ее держали в качестве пленницы, там ее пугали, там и изнасиловали. Страх опять был вместе с ней. Холден услышал голос Рози Шеперд. - Нам опять нужно попасть в ливневую канализацию. Но у меня нету с собой схемы. Холден ощупал карман куртки. Компас был на месте. Набор инструментов висел на поясе. Армейскую "Беретту" он держал в правой руке, даже не заметив, когда ее вытащил. Маленькая "Беретта 92FC" была в плечевой кобуре слева. Что еще? Нож "Защитник". Два запасных магазина, по двадцать патронов в каждом. Они подходят к обеим "Береттам". - Давайте сматываться отсюда к чертовой матери. Рози кивнула, прикусив нижнюю губу. В правой она уже сжимала пистолет. - Оделась я сегодня соответствующе, - сказала Рози, одергивая юбку. Холден снова посмотрел в сторону приближающихся полицейских машин. Они уже подъехали к автостоянке. Холден прикинул, что с минуту полицейские будут рассматривать остатки машины, а затем заметят их. Он не позавидовал Рози в туфлях на высоких каблуках. Джанет была обута более подходяще, ей одолжила туфли одна из женщин. Из громкоговорителя раздавался голос: - Сдавайтесь! Все выходы из метро блокированы полицией! Рози посмотрела на Холдена. - У тебя есть какая-нибудь идея, как попасть в канализацию? - Надо проверять все люки подряд. Если это канализация, мы почувствуем запах. В пятидесяти ярдах впереди виднелась еще одна крышка люка. Холден побежал к нему, на ходу расстегивая футляр с инструментом. - Скорее сюда, - шепнул Холден, поднял крышку, стараясь не производить шума. Он опустил ноги в раскрытый люк и стал опускаться вниз, зажав в зубах маленький фонарик. Ему вдруг показалось, что свет его стал слабее, и он подумал, хватит ли батарейки до конца пути. Он облизал губы, и фонарик чуть не выпал. Внизу виднелся свет фонарика Рози, но очень слабый. Вдруг Холден услышал крик ужаса. Кричала Джанет, но он ее не винил. Он сам почувствовал, что по животу расползается комок страха.

Глава двенадцатая

Вражеский корабль-матка приближался с жесткой неумолимостью. Он выпустил последнюю ракету, чтобы разделаться с группой звездолетов меньшего размера, вылетающих из матки. Эти были гораздо маневреннее. Он выстрелил из лазерной пушки, уничтожив три из них. Сейчас он использовал имя Артур Мелон, еще одно прикрытие, служившее ему годами. - Вы мистер Мелон? - Голос звучал слабо и нервозно. - Да. Как ваши дела? Вы - Филип... - Не надо продолжать. - Мужчина быстро улыбнулся. Отблески неоновых огней отражались в его глазах и придавали им несколько странное выражение. Зрачки были расширены. Было видно, что Филип чем-то озабочен или напуган. А может, как он подозревал, имело место и то, и другое. Он снова взглянул на экран компьютера. Вражеские корабли приближались во все возрастающих количествах. Из них вылетало все больше маленьких суденышек. Они напоминали паучков, вылупляющихся из яиц. Однако он успел перезарядить пушку ракетами и мог теперь стрелять очередями. - Филип, вы не возражаете, если я закончу игру? - Нет, что вы... - Было видно, что тот явно возражал. Он пожал плечами и быстро закончил игру. В отличие от настоящей жизни это стоило лишь четверть часа потерянного времени. Он повернулся и снова посмотрел на Филипа. С экрана доносились звуки канонады лазерной пушки, - это благодаря ей он расправился с вражеской армадой. Посторонние звуки с монитора затрудняли ведение беседы, но отнюдь не делали ее невозможной. В те дни невозможных вещей осталось совсем немного. - Ладно. Насколько я понял, мне предстоит встретиться с... - Пожалуйста, не надо имен. - Правда, что большой негр мертв? - Нет... Он был ранен, и его отправили на север выздоравливать. - Казалось, Филип произносит разученную речь. Выражение его лица было очень странным. - Хорошо. А кто его сейчас заменяет? Профессор Холден? Дэвид Холден? Филип нервно кивнул в ответ. Его глаза быстро замигали. Впечатление было такое, будто смотришь немое кино. - Ладно. Помогите мне попасть к ним и насчет остального можете не волноваться. Запомните, я журналист и смогу рассказать о вашей просьбе гораздо убедительнее, чем вы или ваши друзья-герои. Он подошел к компьютерной игре и взял со стола газету, которую купил утром в аэропорту. Он прилетел частным самолетом, все устроил его новый благодетель. В те дни багаж проверяли особенно тщательно, и провоз любого оружия был запрещен. Мелон протянул газету Филипу. - Деньги положите в конверт и заверните в эту газету. - Хорошо. - Тогда пойдемте. У всех нас время расписано по минутам. Наступало время ленча, и у него давно уже не было такого плотного графика. - Мистер Мелон, вы... - Доверьтесь мне, - улыбнулся он. - Просто доверьтесь и все.

Глава тринадцатая

Рудольф Серилья сел за стол. Он с трепетом смотрел на человека, сидевшего напротив, - точно так же, как когда они встречались в первый раз. В прессе неоднократно упоминалось, что он одновременно был и либералом, и консерватором, последним, впрочем, в меньшей степени. - Гибель двух ваших агентов ужасна, но, если так можно выразиться, она произошла в самое подходящее время. - Я знаю это, мистер президент. Но их семьи... Мне пришлось... - Я знаю, Руди. Я учредил специальные награды для первых двух агентов, погибших в этом аду. - Мне не нравится, что вы сказали "первых двух", мистер президент. - Вот почему ваша миссия в Метроу так важна. Мы должны владеть всей информацией. Что, если сержант Руфус Барроус погиб? - По моим сведениям ячейкой "Патриотов", действующей в Метроу и его окрестностях, будет руководить профессор Дэвид Холден или же детектив Рози Шеперд. Мне кажется, равноправие полов в данном случае не совсем уместно. И детектив Шеперд тоже должна это понимать. - Ты считаешь, Холден зашел слишком далеко, чтобы попытаться его вернуть? - Лицо президента сейчас казалось гораздо старше, чем во время их первой встречи. Часто говорят, что президентское кресло быстрее старит человека. А нынешнее президентство, наверное, самое ответственное со времен Линкольна. Рудольф Серилья зажег сигарету. - Холден - хороший парень, мистер президент. Он занимается этим, потому что наши люди в Метроу, сказать по правде, облажались. И сильно. Первоначальная реакция на "Патриотов" была: считать их врагами. Благодаря Конгрессу, это до сих пор официальная политика. Если вы проводите в жизнь какой-нибудь закон, Конгресс накладывает вето, у него есть право импичмента. Куда мы придем? Вице-президент проводит вашу политику, Конгресс блокирует и его. Кто же в конце концов является у нас президентом? - Если бы Конгресс еще думал, прежде чем что-нибудь делать... - Вот именно. Президент дотронулся длинными пальцами до официального документа, лежавшего посреди стола. - Знаешь, что это? Я расскажу. Это часть законопроекта, который непременно превратит Соединенные Штаты в полицейское государство. Конечно, я его не подпишу или наложу вето, но они обойдут мое вето, как это происходит всякий раз, когда они принимают закон о чрезвычайном положении. Они превратили кризис в объект политической игры. А меня выставляют бессердечным типом за то, что я предлагаю срочно принять закон об экономических льготах тем, чей бизнес пострадал от налетов ФОСА. Это смешно, Руди. - Понимаю, сэр. - То, что ты должен сделать в Метроу, может быть, наш последний шанс. Сделай это. Директор ФБР Рудольф Серилья молча глядел на дым сигареты, поднимавшийся кверху. То, что ему предстояло сделать в Метроу, и в самом деле было последним шансом.

Глава четырнадцатая

Холден переложил бумажник, носовой платок и армейский нож в нагрудный карман спортивной куртки. Вода доходила уже до пояса, поэтому все, что лежало в карманах брюк, могло прийти в негодность. Рози Шеперд была высокого для женщины роста и в этот момент не выглядела растерянной, хотя ей двигаться было еще труднее. С Джанет было хуже. Рози и Дэвид поддерживали ее с обеих сторон, пытаясь поднять повыше. Поэтому она скорее не шла, а плыла. Ее длинная юбка вздулась и тоже "плыла". Ее тело дрожало. Холден сам почувствовал, что ему становится холодно. Лицо Рози исказило выражение усталости и какой-то утраты. Каждый раз, когда свет фонарика выхватывал из темноты лицо его спутницы, он думал о том, что это не может долго продолжаться. Но они еще не заметили ни одного люка. От компаса в металлической трубе проку было мало. Был включен только один фонарик Холдена, он решил экономить батарейки. Но пока еще не было признаков того, что они садятся. Они все брели и брели. Где-то наверху их искала полиция. Если полицейские обнаружили путь их бегства, весьма вероятно, что они дежурят наверху возле каждого люка. Они хорошо "отличились" наверху, и вполне возможно, что "приемная комиссия" готова открыть стрельбу без предупреждения. Но Холден все-таки решил рискнуть. Так как уровень воды становился все выше чуть ли не с каждым шагом, у них просто не было другого выхода. Труба ливневки разветвлялась. Карты не было, компасу верить было нельзя. Нужно было выбирать. Он выбрал правый рукав трубы. Подсознательно, не мотивируя свое решение ничем другим, кроме того, что поворот направо - это "правое дело" или что-то в этом роде. - Идемте сюда, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, как будто при выборе дороги он руководствовался более серьезными аргументами. По лицам Джанет и Рози было видно, что им сейчас необходима уверенность, а неопределенность только усугубила бы их положение. - Да, туфли на каблуках здесь не очень-то подходят, - произнесла Рози через минуту-другую после того, как они свернули вправо. Холден через силу рассмеялся, пытаясь приободрить Джанет. Он по собственному опыту знал, что от настроения зависит очень многое, в данном случае - решимость продолжать путь. Во время службы в спецвойсках всегда в трудных ситуациях находился какой-нибудь весельчак, который всех смешил, и ему позволяли это делать до тех пор, пока это не наносило большого вреда дисциплине или просто не становилось опасным. Шутки таких клоунов ведь не всегда веселят людей, часто они, наоборот, приводят их в бешенство. Джанет не улыбнулась. У Холдена никогда особенно не было развито чувство юмора (он понял это еще в детстве). Холден думал, что же сказать девочке, чтобы ее приободрить. В этот момент он услышал какие-то звуки. По лицам Рози и Джанет он понял, что они тоже слышали. Хлюпанье воды, голоса. Было ясно, что с таким же успехом те люди могли услышать и их. Холден остановил Рози и девочку, не имея возможности прислонить их к стенкам трубы - дно было полукруглое и скользкое. Они просто стояли, незащищенные. Но он выключил фонарик и положил его в карман. Затем вытащил свою "Беретту-92F". - Станьте за мою спину, - прошептал он. Но только Джанет послушалась его. Рози стояла рядом с ним, уже сжимая в руках свой "Детоникс". Он вдруг почувствовал: ему нравится, что Рози находится рядом. Холден стоял, одной рукой обнимая девочку, так, что в случае чего он мог закрыть ее своим телом, с "Береттой" в другой. Свет стал ярче. - Кто там, черт возьми? - Голос был молодой и злой. Но чувствовалось, что человеку не по себе. Если это была полиция, подумал Холден, то им следовало бы подбирать себе людей с более крепкими нервами. Холден ничего не ответил. Почему-то он решил, что Рози подумала о том же. Внезапно темноту озарила яркая вспышка и одновременно прогремел винтовочный выстрел. В замкнутом пространстве трубы грохот был страшный. Холден открыл огонь из "Беретты". Раздались еще винтовочные выстрелы. Пули рикошетили о стены трубы, рядом грохотала сорокопятка Рози. В ушах Холдена так звенело, что винтовочные выстрелы казались ему теперь глухим гулом. Вдруг стрельба прекратилась. В магазине "Беретты" Холдена оставалось шесть патронов. Он с трудом различил звуки того, как Рози перезаряжает свою "пушку". В ушах стоял звон, напомнивший ему звуки ударов морского прибоя о прибрежные скалы. Холден отпустил плечо Джанет и достал левой рукой из плечевой кобуры другую "Беретту" с полным заряженным магазином. Он почти не слышал собственного голоса, когда прошептал Рози: - Оставайся здесь. - И пошел в том направлении, откуда несколько секунд назад раздавалась стрельба. Там не чувствовалось никакого движения, а он настолько оглох, что не мог определить, доносятся ли оттуда какие-либо звуки или нет. В ушах все еще звенело, особенно в левом - с той стороны стреляла Рози из своего 45-го калибра. Хотя это был хороший надежный пистолет, Холден был рад, что не взял с собой такой же. Тогда бы окончательно оглох от грохота, вспышки пламени, вылетающие из ствола, ослепили бы его во тьме тоннеля. Это оружие нравилось Холдену за небольшую отдачу при огромной убойной силе. Но при других обстоятельствах. Холден остановился там, откуда, как он считал, велась стрельба. Он засунул обе "Беретты" за пояс и достал фонарик; включил его, держа в руке в стороне от своего тела. Он почувствовал, что руки его слегка дрожат. Если они поджидали его, то, включив свет, он почти наверняка обрекал себя на гибель. Держа фонарик высоко над головой и вправо от тела, Холден водил лучом в разные стороны трубы, пока наконец не заметил два тела, наполовину затонувших, лежавших лицом вниз. Он подождал несколько секунд, вглядываясь. Никаких признаков жизни. Ни одного пузыря не поднялось на поверхность. Он подошел к ним, зажав фонарик между зубов. В левой руке его все еще был пистолет. Взявшись правой рукой за волосы, он вытащил из воды голову трупа и повернул лицом к себе. В тусклом свете фонарика он увидел мертвые глаза. Холден осмотрел второе тело. Обоим было лет по двадцать. Это были не полицейские. Это были бойцы ФОСА. На плече убитого виднелся ружейный ремень. Холден потянул за него и вытащил винтовку М-16 с магазином на двадцать патронов. Рядом проплыла крыса. Пока они шли, Холден заметил их несколько, но молчал, чтобы еще больше не напугать Джанет. Засунув за пояс второй пистолет, Холден громко крикнул своим спутницам: - Идите сюда! - Он все еще держал фонарик в зубах и не знал, поняли ли они его. Он быстро обыскал труп, с которого снял винтовку, и нашел два запасных магазина. Больше не было ничего, что могло бы представлять интерес. Спичечный коробок, который он нашел вчера, когда освобождал Джанет, уже передали в полицию по своим каналам. У этого парня не было ничего, кроме оружия. Холден повесил М-16 стволом вниз, чтобы из него вытекла вода. Затем начал обыскивать второго убитого. Если у него и было оружие, то сейчас оно скорее всего осталось на дне трубы под водой. У Холдена не было ни малейшего желания нырять, чтобы его найти. Сапожный нож. Водительское удостоверение на имя Теодора Барри Халла. - Шпана, - прошептал Холден. - Даже бумажника нет. - На водительском удостоверении была фотография, вроде бы настоящая, а не переклеенная. Холден посмотрел на убитого. "Живой ты выглядел ненамного лучше", - жестоко подумал Холден. Женская часть группы стояла теперь рядом с ним. Холден передал Рози нож, перевернул мертвого лицом вниз и оттолкнул его от себя. В глазах Джанет застыл ужас. Водительское удостоверение он засунул в карман и вытащил фонарик изо рта. - Они мертвы, Джанет. Они хотели убить нас, но нам повезло больше. В перестрелке погибли они, а не мы. Теперь тех, кто похищает молодых девушек, стало на двоих меньше. Взгляни на это с такой стороны. Хорошо? Ее лицо было бледное и изнуренное. Она кивнула, моргнув. - Хватит ей на сегодня, - сказала Рози. - Да и нам тоже. - Она произнесла эти слова так тихо, что Холден едва их услышал - звон в ушах только начинал проходить. - Надо вернуться до разветвления трубы и повернуть в левый рукав. Скорее всего они пришли оттуда. Значит, там есть какой-то выход, - сказал им Холден. Он протянул нож Рози, чтобы она дала его нести девочке. Если, конечно, считает это разумным. Может быть, с ножом в руках она будет чувствовать себя немного увереннее. Но Рози не дала нож девочке, и Холден не видел причин, чтобы не доверять ее женскому чутью. Они пошли обратно к разветвлению трубы. Холден передал фонарик Рози Шеперд. - Держи вот это, - сказал он Джанет, передавая ей магазин от М-16. Немного поколебавшись, она взяла его. Холден быстро снял с плеча винтовку, передернул затвор и осветил фонариком канал ствола, чтобы посмотреть, не попала ли туда грязь. Поставил винтовку на предохранитель. - Подержи ее, - сказал он Джанет. - Смотри, чтобы в ствол не попала вода. Это передняя часть. А мне дай обратно магазин. - Он вытащил из магазина пять патронов и проверил, как работает пружина. Вроде бы все в порядке. Он взял винтовку обратно и вставил магазин. Все возвращалось к нему. Искусство убивать врагов, освоенное однажды, уже не забудется никогда. Как умение плавать. Или ездить на велосипеде. Разве что чуть-чуть покроется ржавчиной. А ржавчину можно удалить. Ему это не доставляло радости. У него отняли семью, дом - без семьи это было просто здание. Казалось, что не осталось причин, из-за которых нужно продолжать цепляться за жизнь. Но он продолжал жить, независимо от обстоятельств, обрушившихся на него. Он был профессором в колледже - громкое звание и невысокое жалованье. Но он любил преподавать историю. Теперь он ее творил. Наконец они добрались до развилки. Может быть, им и не стоило возвращаться, эти бандиты ведь были здесь явно не на прогулке. Все равно где-то ведь должен был находиться выход. Но это заняло бы больше времени. Или уровень воды поднялся бы настолько, что Джанет пришлось бы нести на руках. Фонарик снова был у Холдена. Магазин М-16 полон. Предохранитель поставлен на режим автоматической стрельбы. Маленькую "Беретту" он засунул обратно в кобуру, а большую - за ремень промокших брюк. Минут через пятнадцать Холден наконец-то увидел лестницу. Должно быть, она вела на улицу или, что более вероятно, в заброшенную подземку. Сейчас ему больше всего хотелось выбраться из этой проклятой трубы. Они с Рози практически несли Джанет на руках. Подойдя к лестнице, Холден облокотился на нее. - Посидим на ступеньках, - сказал он, вытаскивая Джанет из воды. - Я тебя подержу. Он посветил фонариком наверх. Крыс не было. В данных обстоятельствах это было плюсом. Холден поставил винтовку на предохранитель и передал ее Рози. - Магазины дать? - Ты будешь рядом. - На всякий случай: они у меня в наружных карманах. Они, правда, промокли, но если нам немного повезет... - Это было бы что-то новенькое для сегодняшнего дня, - улыбнулась Рози. Холден рассмеялся, несмотря ни на что. Он снова зажал фонарик в зубах и полез наверх. Холден преодолел половину лестницы. Теперь, когда с одежды вода стекла, в туфлях она еще хлюпала. Наконец он добрался до верха. Он остановился, оценивая их шансы выбраться. Над ним был водонепроницаемый люк. Логика подсказывала ему, что он ведет в один из заброшенных тоннелей, в противном случае это просто был бы смотровой люк. Он поднялся чуть выше, чтобы крепче ухватиться за запорное кольцо. Попробовал его повернуть, но оно и не сдвинулось с места. Но теперь Холден уже считал себя знатоком в этом вопросе. Он быстро достал инструменты и начал откручивать гайку в центре запирающего колеса. После этого он вновь принялся за кольцо. Приложив изрядные усилия, ему удалось сдвинуть его с места. Холден вытащил фонарик изо рта, чтобы не потерять его в результате излишнего усердия, затем всем телом навалился на кольцо. Когда люк был полностью открыт, Холден снова взял фонарик в зубы, правда, выключил его. Он начал медленно поднимать люк. Света не было ни в одном направлении. Он поднял крышку еще выше. Быстро и как можно тише заменил полупустой магазин "Беретты" на новый. Магазин с шестью оставшимися патронами он спрятал в карман. Только в плохих кинобоевиках выбрасывают полупустые магазины, даже пустые. Пустые магазины иногда очень трудно достать, а два лишних патрона в умелых руках часто проводят грань между жизнью и смертью. Холден решил проверить еще одну вещь, прежде чем позвать женщин наверх. Он вытянул руку с фонарем в сторону от себя и включил его. Ни стрельбы, ни других звуков. Холден направил свет фонаря вниз по лестнице и приглушенным голосом позвал: - Поднимайтесь! - Он направил фонарь в сторону спутниц, а оружие - в темноту. Меньше чем через минуту и Рози, и Джанет Гаррисон были рядом с ним. Пока Рози держала фонарь. Холден снова закрывал водонепроницаемый люк. - Есть какие-нибудь предложения, куда нам двигать теперь? - спросил Холден. Ответа не последовало. Он подумал, что теперь компасу можно снова доверять, поэтому вытащил его, осветил фонариком и попытался определить, где север. И в самом деле, ему повезло. Тоннель был построен почти точно в направлении с севера на юг, а он знал, что южное направление ведет к центру города. Холден повел их за собой. Одежда прилипла к телу, и он слегка дрожал. Он пытался думать о Рози и Джанет, но все его мысли занимала мокрая одежда. - Вот, мать твою, - пробормотал Холден. - Что? - Это была Рози. - Да так, ничего, - сказал Холден и начал доставать из карманов вещи - все, кроме двух запасных магазинов. Он снял куртку. - Оденьте кто-нибудь. В карманах магазины к М-16. Было достаточно темно, чтобы он мог разглядеть циферблат своего "Ролекса". Давно прошло время "большого завтрака", о котором говорили Рози и Джанет. Да и время ленча тоже давно прошло. Они продолжали идти, и Холден часто вспоминал затасканное выражение "продрог до костей". Он наконец понял, что оно значит. Тоннель начал делать плавный поворот, и когда Холден только подумал, что поворот закончился, он увидел свет впереди. Он взмахнул рукой, чтобы все остановились. - Оставайтесь здесь, я схожу на разведку, - прошептал он Рози. - Будь осторожен. - Если со мной что-нибудь случится, идите в другом направлении, пока не найдете выход. Держи винтовку, - сказал он Рози Шеперд. Потом наклонился к ней и быстро и крепко ее поцеловал. Она обняла его, придавив его голову винтовкой. Он посмотрел на Джанет. Наклонился к ней и легонько коснулся губами ее лба. - Ребята, позаботьтесь друг о друге, хорошо? И давайте лучше теперь назначим день обеда вместо сегодняшнего завтрака. - Сразу же после горячего душа, - сказала Рози, касаясь его руки. - Возьми, - сказал Холден, протягивая ей фонарь. Затем он пошел по тоннелю. Только теперь его белая рубашка начала подсыхать. Трусы прилипли к бедрам, туфли хлюпали так громко, что он снял их, когда приблизился достаточно близко к источнику света. Он засунул их в карманы брюк и двигался теперь осторожнее, не испытывая большого желания наступить на кусок битого стекла. Свет был очень ярким, но Холден понял, что это только по контрасту с темнотой, в которой он находился. Однако, по мере того, как он приближался, стало ясно, что это и в самом деле яркий свет. В стене тоннеля была дыра, и Холден тихонько подкрался к ней. Ладонь, в которой была зажата "Беретта", слегка вспотела. Холден быстро заглянул через край. Это был нижний этаж гаража. Везде стояли автомобили всевозможных моделей, а в дальнем углу находился и источник света. Там было несколько столов, много стульев. И большое количество людей. Это был автомобильный гараж ФОСА. Фургоны, грузовики, мотоциклы, легковые автомобили - транспорт, на котором боевики ФОСА безнаказанно ездили творить свои дела. Но его глаза остановились на бронированном автомобиле. Это не было чем-то из ряда вон выходящим. Бизнес, который все еще процветал, требовал защиты. Требовали защиты деньги и ценности, так как преступность росла стремительно. Дэвид Холден облизал губы. Он начал внимательно рассматривать помещение. Он засек одного, потом второго часового. Они лениво прохаживались между автомобилей, как будто понятия не имели, зачем здесь находятся. Холден подумал, что им было приказано наблюдать над выходом из тоннеля, чтобы хоть немного согнать с них скуку. Работа для ножа или шелковой удавки (он изучил технику много лет назад). Он посмотрел вдоль автостоянки. За людьми ФОСА было какое-то серое пространство. Холден вгляделся внимательнее. То, что он увидел, оказалось въездным пандусом. Если бы им удалось выскочить из этого гаража, то, по крайней мере, полиция уже не была бы проблемой. Полиция сюда нос не сует. А потом он подумал бы уже обо всех остальных вопросах. И домой. Домом был сплошной мешок на полу, длинная очередь в душ, много еды, главным достоинством которой было то, что она горячая. Его желудок был пуст, и, насколько сильным было желание рискнуть, настолько Холден был близок к физическому истощению. - Домой, - прозвучало соблазнительно. Рози Шеперд сказала бы так. Так или иначе, смерть Руфуса Барроуса изменила все. Он вдруг понял, что жизнь нужно прожить сегодня, потому что завтра этой возможности может не представиться. Почему-то смерть Руфуса обнажила ему эту истину острее, чем незаживающая рана гибели всей его семьи - жены, сына, двух дочерей. Рози Шеперд... Они хотели быть вместе, хотели друг друга... Холден понял, что его ладони уже сухие. Этого нельзя было сказать об одежде. Холден отодвинулся от отверстия. Нужно было много сделать, а времени - в обрез. Обстановка в гараже могла измениться в любую секунду - приезд, отъезд, смена караула. Быстро, насколько это было возможно в носках, он зашагал обратно по тоннелю. Отойдя на безопасное расстояние, надел обувь и пошел быстрее. Носки, которые было просохли, снова стали мокрыми. Если бы он продумал все заранее, то договорился бы с Рози об условном сигнале. Но он отдал фонарик Рози. Поэтому, проклиная себя за недальновидность, он просто ускорял свой ход. Пока он шел (бег исключался начисто), он вырабатывал свой план. Когда Холден подошел к спутницам, он успел проанализировать его уже несколько раз, выискивая возможность любой ошибки. Конечно, существовали более совершенные планы. Но, поскольку у него не было под рукой хорошо обученного взвода солдат с хорошим вооружением и отточенными вариантами ведения боевых операций, этот, вероятно, был лучшим. Рози будет прикрывать его своей М-16. Джанет будет с ней в безопасности. Он выждет удобного момента и проскользнет в гараж. Пробираясь и прячась между машин, он снимет обоих часовых. Нож или удавку выберет по обстановке. Потом он проберется к бронеавтомобилю. Были хорошие шансы, что ключи зажигания находятся на месте. Он проверит горючее, и если все в порядке, то бронеавтомобиль станет их спасителем. Когда он заведет машину, поднимут тревогу. Поэтому сначала в нее нужно доставить Рози и Джанет. Рози проберется без проблем, но вот с Джанет будет сложнее. "Она сумеет или погибнет", - подумал он, вспоминая о собственных дочерях. Холден подошел к Рози и Джанет и быстро рассказал им, что он обнаружил и что собирается делать. - Можно предложение? - спросила Рози. - Валяй. - А если мы заведем двигатели у нескольких автомобилей, раз уж они оставляют ключи? Тогда они не будут знать первые несколько секунд, куда направлять огонь. А каждая секунда может помочь. - Идет. - А если ключей не будет, я могу завести напрямую. Я имею в виду, что никогда не заводила напрямую бронеавтомобили, но часто проделывала это с обыкновенными. Не думаю, что разница большая. Холден почувствовал, что улыбается. - Я тоже знаю, как это делается. Нас обучали этому во время службы на случай, если придется угонять автомобиль. - Вы что, воровали машины? - Ладно, пойдем. - Холден забрал свой фонарь и повел их за собой по дороге, которой только что шел. Точно там же, где и в прошлый раз, он снова снял туфли. То же самое проделали Рози и Джанет. Они пошли дальше. Вот и дыра в стене тоннеля. Холден и Рози осторожно подошли к отверстию и заглянули внутрь. Те же самые часовые (у каждого М-16 в руках) лениво прохаживались между машин, один из них курил. На каждом из них была куртка. У Холдена возникла еще одна идея. Он посмотрел на Рози, улыбнулся Джанет и нырнул в отверстие к ближайшему автомобилю. Им оказался грузовик пикап. Дорожный просвет у него оказался достаточно большим, чтобы Холден проскользнул под него. От яркого света его глаза заслезились. Он посмотрел на свою одежду. Белая рубашка такой уже не являлась. Брюки были заляпаны грязью. Он подождал под пикапом, вслушиваясь, стараясь почувствовать место. Потом услышал знакомый звук и обернулся. Из бензобака капал бензин. И тут к нему пришла идея. В конце концов ценность любого плана - его гибкость. Один из охранников был курильщиком. А другую рубашку он всегда сможет себе купить. Он увидел ноги проходящего мимо него охранника, но через два ряда автомобилей, а не в его ряду. Машины стояли ровными аккуратными рядами. Подошло время выбирать: нож или удавка? Это будет нож. Когда шаги отдалились от Холдена на достаточное расстояние, он выкатился из-под пикапа. Напротив него был припаркован автомобиль, но у него была низкая посадка, и под ним Холден бы не разместился. Он посмотрел в обоих направлениях - в его ряду не было ни одного подходящего автомобиля. Он пополз вперед, низко прижавшись к земле. Холден достиг задней части автомобиля. Это была одна из моделей, у которых крышка бензобака находится под задним номерным знаком. Как можно тише он оторвал полосу от рукава рубашки и открутил крышку бензобака, пытаясь опустить ленту в бензобак. Он подполз ближе к баку. Конечно, было предательством обращаться со своим ножом таким образом, но... Тут его осенило, у него же есть с собой набор инструментов! С помощью кусачек он проделал отверстие в бензобаке. Из бака начал сочиться бензин. Холден отрывал от рубашки ленту за лентой и смачивал их в образовавшейся на полу лужице. Он оставил одну полосу, более длинную, чем остальные, и двинулся к задней части соседнего автомобиля. Там открутил крышку бензобака и засунул в него как можно глубже предварительно намоченную бензином полосу. Теперь его руки, ключи, спина и грудь не были ничем прикрыты, за исключением ремня плечевой кобуры. Его рубашка представляла собой сейчас полоски материи, пропитанные бензином, которые он держал в левой руке. В правой был нож. Холден перешел в следующий ряд машин. Охраны не было видно. Вероятно, они уже сменили позицию. Он прополз под фургоном, открыл крышку бензобака и всунул туда полоску ткани. Он был впереди охранника, но не видел второго. Тут он почувствовал запах сигаретного дыма. Его жертва прикуривала сигарету. Холден затаился, выжидая. Запах дыма стал сильнее. Он положил полоски ткани на пол. Теперь охранник был не более чем в ярде от него. Когда охранник поравнялся с ним, Холден вскочил, и его левая рука ударила охранника в гортань. Одновременно правая рука вонзила "Защитника" в почку охранника. Холден быстро выдернул нож и всадил его в сердце уже умирающего человека. Левая рука все еще сжимала горло, чтобы из него не вырвался ни один звук. Тело обвисло. Холден подхватил винтовку и опустил тело на землю. Рядом стоял импортный пикап, и Холден затащил труп под него. Он вытащил из груди нож, вытер его о штаны убитого и выбил сигарету из мертвых губ. Он не хотел огня. Пока.

Глава пятнадцатая

Артур Мелон курил сигарету и слушал звуки музыки кантри, доносившиеся из автомобильного радиоприемника. Небо было затянуто темными грозовыми тучами, и воздух был неприятно тяжел. Машина свернула на проселочную дорогу, грязь на которой, как он подумал, не просохла еще с прошлых дождей. У Артура слегка засосало под ложечкой, когда зад машины занесло, но Филип справился с управлением, и Артур успокоился. Он сумел убедить себя, что по этой дороге можно проехать и что в конце концов он попадет туда, куда собирается. Когда он туда попадет, это уже другой вопрос. Радиостанция начала пропадать, и Филип завертел ручкой настройки, совсем не глядя на дорогу. Артур Мелон поерзал на переднем сиденье. Да, когда он попадет на базу "Патриотов", это уже совсем другой вопрос. Он не взял с собой никакого оружия, которое можно было бы обнаружить. Единственным способом убить руководителя "Патриотов" было уничтожить и всех остальных членов ячейки. В этом он был уверен. Он будет в безопасности, если останутся только мертвые свидетели, - исключается возможность мести. Условия, которые поставили перед ним для ликвидации руководителя "Патриотов", были достаточно просты: уничтожить, найти что-нибудь, поддающееся опознанию, и предъявить. У него не было намерения принести чью-нибудь голову, даже если их нового руководителя будут звать Гарсиа Лорка. Существовал предел того, что он мог делать за деньги. Хватит и десяти отпечатков пальцев. Но это тоже выглядит достаточно грубо. Для сбора своих "доказательств" он использовал "Поляроид". Фотографии бесспорно мертвых субъектов были достаточно убедительны. Конечно, в обычной фотографии можно смонтировать все, что угодно, но к "Поляроиду" доверия было больше. И его клиент был не против такого доказательства. В последний момент произошли некоторые изменения, он не любил такие вещи. Но изменения иногда были неизбежны. Первоначально его связным в Метроу должен был стать человек по имени Джонсон. Артур втайне считал, что этот Джонсон каким-то образом связан с той неприятной историей, когда погибли агенты ФБР. Так это было или нет, что в любом случае его не касалось, но мистер Джонсон вдруг неожиданно заболел. Вместо него с ним встретился некий Хэмфри Ходжес, настолько заурядный тип профессора колледжа, что Артур предположил, что на самом деле он сапожник. Ходжес дал очень хорошее описание внешности человека по имени Дэвид Холден. Как выяснилось, Дэвид Холден почти наверняка стал руководителем ячейки патриотов, если Руфус Барроус действительно убит. Машина свернула на еще более разбитую грунтовку. По обеим сторонам ее обступали заросли кустарника. Они были такие густые, что, казалось, машина никогда не сможет выбраться из этого тоннеля. Одним уровнем своего сознания Артур запоминал дорогу в лагерь, даже если его везли окружным путем. Он должен знать дорогу, чтобы выбраться оттуда, когда работа будет сделана. Мысленно он еще раз повторил описание внешности Холдена и вспомнил довольно плохое фото. Холден был высоким мужчиной с темными вьющимися волосами, в прекрасной физической форме. Он негромко разговаривал, когда-то был профессором университета, но выглядел скорее, как атлет. Отставной офицер спецвойск. Фотокарточка была из журнала колледжа. Холден занимался с группой студентов. Видимо, читал лекцию. Лицо на фотографии было очень нечетким, но описание, данное Ходжесом, рассеивало все сомнения. Впереди Артур Мелон заметил большой грузовик с деревянными бортами, который перегородил дорогу. Он понял, что лагерь неподалеку. - Почти прибыли, Филип? - Да, мистер Мелон. - Филип все еще нервничал. - Чудесно.

Глава шестнадцатая

Рудольф Серилья оторвал глаза от скоросшивателя, страницы которого он просматривал, когда услышал стук в дверь купе. - Войдите. Дверь открылась, и весь проем заполнил собой специальный агент Лютер Стил. - Сэр? - Заходи, Лютер. Садись. - Благодарю вас, сэр. Стил занял кресло прямо против него, и Серилья захлопнул папку. - Лютер, я отозвал тебя с дела о похищении в Дейтройте по важной причине. Ты нужен мне для выполнения специального задания, и, откровенно говоря, ты единственный, кому я могу его доверить. Если ты согласен взяться за него, я ознакомлю тебя с ним. - Не понимаю, мистер директор. Серилья кивнул. - Все, что я могу сказать, прежде чем ты дашь свое согласие, это то, что оно будет чрезвычайно опасным. Ты будешь связующим звеном между мной и другими людьми, и, если все пройдет успешно, мы окажем неоценимую услугу нашей стране. Он посмотрел в темно-карие глаза на чуть менее темном лице, на сухожилия, слегка дергающиеся на шее Стила. - Я добавлю, что это не помешает тебе видеть семью, Лютер. Во всяком случае, не оторвет от семьи больше, чем любое другое оперативное задание. - Лютер Стил был отцом двоих детей, четырех и шести лет, если Серилья не ошибался, и любящим мужем. Один из самых высоких баллов на факультете права, легкоатлетическая стипендия. Стил был отличным агентом. Физически мощный, дисциплинированный, выдержанный, думающий. Запись в личном деле за храбрость. - Да, сэр. - Напоминаю, свою подпись ты ставишь добровольно. Согласишься ты выполнять это задание или нет, это не повлияет на новое продвижение по службе. Ты давно уже заслужил право возглавлять свой собственный отдел. Единственная причина, по которой тебя пока не выдвигают, это то, что ты слишком молод. - Иногда в двадцать девять лет не считаешь, что ты слишком молод, сэр. - Когда достигнешь моего возраста, - улыбнулся Серилья, - поверь мне, ты поймешь, что в двадцать девять ты был слишком молод. Стил улыбнулся, затем улыбка сошла с уголков его губ. Он ждал. Серилья глубоко вздохнул и начал говорить. - Это невероятно деликатное дело, - он понизил голос. - Об этом деле знают президент, я и теперь ты. Мы трое - единственные, и так должно быть и в дальнейшем. Твоим заданием будет вступить в контакт с руководством ячейки "Патриотов" в Метроу. Мы думаем, что их новый руководитель - человек по имени Дэвид Холден. Когда ты в этом убедишься, а все зависит только от твоих наблюдений и выводов, ты должен сблизиться с ним, убедить его, что он может тебе доверять, и доставить его ко мне. У меня есть к нему предложение. Казалось, Лютер Стил не был в восторге от сказанного. Серилья был доволен. - Успокойся. Я не собираюсь убивать, арестовывать или делать что-нибудь в этом роде. У президента есть мнение, которое я полностью поддерживаю и с которым вы, наверное, тоже согласитесь, что у "Патриотов" верные побуждения. Это лояльные американцы, а не преступники, как их представляют Конгресс и средства массовой информации. Президент считает, что ужесточение законов и усиление военных кругов на всех уровнях саботировано этими доморощенными революционерами из ФОСА. Отсюда - отсутствие успехов в борьбе с этими вспышками насилия и актами террора. Если деятельность ФОСА не будет остановлена, Соединенные Штаты скоро превратятся во второй Бейрут. "Патриоты", как считает президент, наша единственная надежда. Несомненно, в некоторые ячейки "Патриотов" внедрились шпионы ФОСА, но в основной своей массе "Патриоты", как нам кажется, - это хорошо законспирированная организация доверяющих друг другу людей. Конечно, у правительства под началом гораздо большие ресурсы, средства, возможности, но и более высокая вероятность утечки секретной информации. - Вашей задачей, Лютер, - продолжал Серилья, зажигая сигарету, - будет убедить Холдена в этих фактах, во всяком случае, чтобы он хотя бы согласился переговорить с нами. Если понадобится, с ним встретится лично президент. Нам нечего терять, но мы можем многое приобрести. Ты будешь находиться между двух огней: тебя могут убить и "Патриоты", и полиция. А если об этой операции хоть что-нибудь пронюхает ФОСА, ты будешь их первоочередной мишенью. У нас есть основания подозревать, что они уже внедрились в руководство ФБР. Службы охраны президента усилены Секретной службой. У меня теперь, как ты, наверное, заметил, не только один телохранитель - шофер. А ты будешь один. Мы обеспечим максимально возможную безопасность твоей семье, но они никогда не узнают, что наши люди их охраняли. Я хочу, чтобы ты сам выбрал из списка, который я составил, имя человека, который будет руководить группой охраны. Ты имеешь на это право, и я хочу, чтобы это был человек, которому ты полностью доверяешь. Все, что потребуется, - оружие, деньги, любое спецоборудование... - Серилья замолчал, не закончив предложения. Стил сказал своим обычным, хорошо поставленным баритоном: - Благодарю за такое высокое доверие, сэр. - Он помолчал и добавил: - Я не подведу вас. - Мне никогда и не приходило в голову, что ты можешь подвести, - искренне сказал Серилья.

Глава семнадцатая

Этого часового нужно было убить аккуратнее, чем предыдущего: его куртка была испорчена. Холден стал на колени и положил М-16 под видавший виды светло-голубой "Шевроле". Второй часовой, тоже с сигаретой в зубах, был в следующем ряду автомашин чуть-чуть впереди Холдена, спрятавшегося за автомобилем. Ситуация диктовала воспользоваться ножом, но его собственное простуженное состояние говорило о другом: Рози Шеперд отдала его куртку девочке. Сама Рози тоже мерзнет. Если им удастся выбраться отсюда, ему тоже нужно будет что-нибудь надеть на себя как водителю бронеавтомобиля. Мужчина с обнаженным торсом и плечевой кобурой за рулем автомобиля выглядит немного странно, даже в наши дни. Но чтобы сделать из галстука хорошую удавку, потребуется время. А его просто не было. Ювелирная работа ножом? С "Защитником" в правой руке Холден отправился за вторым часовым. На теле человека много мест, куда можно вогнать нож, чтобы наступила быстрая смерть, но большинство из них находится выше пояса, да и смерть не наступает мгновенно. Значит, это будет бедренная артерия. Холден следовал за часовым, вдыхая сигаретный дым. Он добрался до грузовика, в бензобак которого опустил ленту от своей рубашки, и нырнул под него. Когда часовой с ним поравнялся, Холден выскочил из-под машины и зажал ему рот. Он изо всех сил наклонил тому голову назад и ударил ножом вниз, в бедренную артерию. Раздался приглушенный хрип. Холден еще сильнее зажал рот. Кровь брызнула на пол гаража и на левую сторону серого седана. Тело безжизненно обмякло. Холден подержал рот убитого зажатым еще несколько секунд, затем опустил тело на пол. Холден стащил с трупа М-16. На первый взгляд она смотрелась неплохо. Он выдернул нож из бедра убитого и быстро стянул с тела полосатую ветровку. Под ней была кожаная кобура. Холден вытащил из нее "смит-и-вессон 659" - мощный девятимиллиметровый автоматический пистолет. Он засунул его за пояс и нашел запасные магазины в кармане куртки. Там было еще что-то, может быть, даже более важное: коробок спичек. Он быстро надел на себя куртку - нельзя сказать, что очень уж удобно, но в данных обстоятельствах пройдет. Спички он засунул в боковой карман брюк. Сигарета часового дымилась на полу, и Холден затоптал ее, а потом затащил тело убитого под грузовик. Он засунул последнюю намоченную бензином ленту в бензобак "Фольксвагена" и нырнул обратно под голубой "Шевроле" с захваченной винтовкой в руках. Холден пробирался между автомобилями и грузовиками, запоминая место расположения тех, которые он "зарядил" полосками ткани, пропитанные бензином. Когда он увидел дыру в стене, через которую попал сюда, Холден подал сигнал Рози и Джанет. Он впервые увидел Рози при нормальном освещении с тех пор, как они попали в ливневую канализацию. Ее серая юбка была покрыта бурыми и черными пятнами и прилипла к ногам. Длинный, по моде, свитер был теперь ниже колен. Из растянутой горловины торчало левое плечо. Белые кроссовки превратились в нечто неопределенного цвета и формы. Холден понял, что улыбается. Она подбежала к нему, в одной руке М-16, в другой - ладонь Джанет. Она села на корточки рядом с ним и потянула за собой Джанет. Холден прошептал ей на ухо: - Садись в бронированную машину и заводи мотор. Я хочу устроить небольшой фейерверк. Возьми. - Холден снял с плеч куртку и набросил ее на Рози. Рози Шеперд смотрела на него несколько секунд, потом быстро прикоснулась левой рукой к его голой груди. - Поторопись, - прошептал он, протягивая ей две винтовки М-16. Рози схватила Джанет за руку и побежала, низко наклонившись. Холден вытащил из кармана брюк спичечный коробок. Он посмотрел вслед убегающим Рози и Джанет и подошел к самой дальней "заминированной" машине. Когда они сели в машину (Рози сначала втолкнула внутрь Джанет, а потом положила две винтовки М-16), Холден чиркнул первой спичкой. Это был автомобиль, который находился ближе всех к пикапу с протекающим бензобаком. Он зажег другую спичку, поджег вторую машину. Холден шел дальше. Он услышал звуки загоревшегося двигателя. Из другого конца гаража доносились крики команд. Холден поджигал и поджигал ленты, а когда они закончились, побежал к бронированному лимузину. Он уже двигался. Со стороны въезда в гараж раздались выстрелы. Пуля попала в ветровое стекло рядом с ним, осколки брызнули во все стороны, и Холден зажмурил глаза. Он чувствовал запах дыма и слышал свист пламени. Холден оглянулся. Пламя со всех сторон лизало первый автомобиль из тех, которые он поджег. Логика подсказывала, что через несколько секунд... Бетонный пол, казалось, закачался под ногами Холдена. Он споткнулся и едва устоял на ногах. В спину ему ударила волна горячего воздуха. Он продолжал бежать. Раздался грохот взрыва, затем, через секунду, еще одного, затем еще... Машины начали взрываться пачками. Звон в ушах, почти прекратившийся после предыдущей перестрелки, возобновился. Рози разворачивала бронированный лимузин, направляя его к нему. Из передней части гаража неслась автоматная стрельба, кто-то кричал. Дверь машины была открыта, Холден схватился за нее, удерживая равновесие, затем ввалился внутрь, захлопывая за собой дверь. - Держитесь! - закричала Рози. Джанет сидела между ними, прижав руки к груди. Рози вывернула руль влево, заскрипели тормоза. Затем грохот еще одного взрыва заглушил все остальные. Холден посмотрел вправо. Взорвался пикап с протекающим бензобаком. Взметнулось огненное облако, поджигая автомобили, находящиеся рядом. Отовсюду валил густой черный дым. Длинные жадные языки пламени тянулись к ним сверху. Впереди бежали боевики ФОСА в поисках укрытия, беспорядочно стреляя по их машине. Пули отскакивали от нее. В ушах Холдена все еще стоял звон. Он едва услышал, как Рози сказала: - Дай Бог, чтобы этот был нормальный. - Что? - Потом скажу! На левое крыло запрыгнул боевик ФОСА. Он колотил прикладом в лобовое стекло. - Опусти окно! - закричал Холден, сжимая "Беретту" в правой руке. - Наклонись! - Стекло начало опускаться. Холдену было нужно всего несколько дюймов. Он выстрелил два раза, голова боевика откинулась назад, и тело свалилось на пол. Рози снова затормозила. Столы и стулья, которые стояли у въездного пандуса, были как раз перед ними. "Некоторые из этих драндулетов не имеют пуленепробиваемых радиаторов и неспускающих шин! Надеюсь, что этот не такой!" Стрельба по автомобилю усилилась, по лобовому стеклу поползли трещины. Холден вспомнил, что такой вещи, как пуленепробиваемое стекло, в общем-то не существует. М-16 не пробивает его до тех пор, пока не будет нескольких попаданий под прямым углом. Затем оно разлетается вдребезги. На дорогу выскочил боевик и начал стрелять в них из автомата. - Наклонитесь! - закричал Холден, так как понимал, что может произойти. Если заряды в автомате были повышенной мощности... Но пули отскакивали от стекла и они ехали дальше. Они уже почти выехали на въездной пандус, когда пули сильнее застучали по корпусу автомобиля. Машина накренилась. - Хоть бы они были неспускающие! - прокричала Рози. - Одно колесо пробили! Они въехали на пандус. Холден посмотрел в зеркало заднего вида. Нижняя часть гаража была охвачена пламенем, но многие машины уже ехали за ними в погоню, некоторые сами в огне. Холден повернулся. В задней части машины была небольшая дверка размерами с дверцу морозильной камеры холодильника. Он дернул за ручку, и она открылась. В багажнике за решеткой было несколько униформ, ремень с кобурой, в которой был какой-то револьвер, и две канистры бензина. Губы Холдена тронула улыбка. - Джанет, ползи сюда. - Холден вытащил из кобуры револьвер и освободил магазин, затем достал патрон из патронника. Теперь он использовал ручку револьвера как молоток. Он разбивал ею решетку, которая разделяла салон и багажник машины. Она гнулась, но не ломалась. Тогда он вытащил инструменты и, прикладывая значительные усилия, стал перекусывать плоскогубцами проволоку решетки. - Что ты делаешь? - спросила Рози. - Я сюда не пролезу, а Джанет может. В багажнике есть канистры с бензином. Если они полные, они нам пригодятся. - Холден продолжал перекусывать прутья решетки. Машина накренилась. Холден огляделся и понял, что они уже добрались до другого конца гаража. Уже была ночь. Холден впервые подумал о том, что весь день они провели, чтобы наконец добраться сюда. - Куда ехать? - крикнула Рози. - Побыстрее из города. Машина покачнулась. Холден посмотрел в маленькое заднее пуленепробиваемое окошко. Их все еще преследовали. Одна из загоревшихся машин перевернулась, сбив пожарный гидрант. Водяные струи били в ночное небо. Из гаража выезжали новые машины. За ними сейчас гнались по крайней мере шесть, некоторые были уже совсем рядом. Рози как будто прочла его мысли: "Я знаю эти бронированные тачки. Они не скоростные. Слава Богу, хотя бы не жарко, а то двигатель уже давно бы перегрелся, могу держать пари". Холден не ответил. Он, наконец, перерезал все прутья решетки. Руки его ныли. - Джанет, - позвал Холден. - Мне нужно, чтобы ты пролезла туда. Не поранься о концы проволоки, я старался резать как можно ближе к краям. Залезь туда и подай мне канистры с бензином и галстуки от униформ. Потом сядешь на пол спереди. Найдешь что-нибудь, за что можно крепко держаться. Сможешь это сделать? - Я... думаю, что да, мистер Холден. - Молодец, девочка, - улыбнулся Холден и стал помогать ей разворачиваться в тесноте. - Так, сначала ноги. Смотри, аккуратнее, не поранься! Бедра девочки прошли в отверстие. Он поддерживал ее сзади. Наконец, вся она оказалась внутри. - Все в порядке? - Да. - Найди эти галстуки и дай мне канистру с бензином. Быстрее, Джанет! Он посмотрел в зеркало. Машины уже почти догнали их и пристраивались справа. - Что с твоей стороны, Рози? - Почти сравнялись. - Мистер Холден! Он обернулся. Джанет держала в руках одну из канистр и два черных галстука. Он взял одну за другой обе канистры и поставил их на пол между ног, проверил кнопку стеклоподъемника. Она работала. Тогда он открутил крышку канистры. - "Коктейль Молотова"? - Да, - крикнул Холден в ответ. Он затолкал в отверстие канистры широкий конец галстука как можно плотнее. Потом вспомнил, что у него больше нет спичек. - Рози, есть зажигалка? - В сумочке. Сумочка лежала на сиденье сзади нее. Она напоминала седло. Когда он раскрыл ее, он понял, почему. В специальном отделении сумочки в кобуре лежал ее "Сервис Мастер", рядом две запасных обоймы и пара наручников. Можно выгнать девушку из полиции, но полицейский всегда остается полицейским. Он продолжал копаться в сумочке. Сигареты. Почему она не носит сигареты в малюсеньких дамских сумочках, как все женщины? Губная помада. Старый значок полицейского. Бумажник. Расческа. Еще одна губная помада? Или та же самая? Нет, есть еще и третья. Косметический карандаш. Армейский нож, зажигалка. Зажигалка! Он повернул колесико. В зажигалке не было кремня. - Черт! - Что такое? - В твоей чертовой зажигалке нет кремня! - Там где-то должны быть спички. - Хорошо. - Холден продолжал копаться в сумке. Спички! Он схватил спички, зажег одну и поджег узкий конец галстука. Холден спустил стекло. Шелк, или что это было, горел хорошо. Холден высунул в окно голову и левую руку. Голая грудь и спина его тут же заледенели на ветру. Раздались выстрелы, зеркало зазвенело. Стреляли из автомобиля с раскрытым верхом, который ехал рядом с ним. Холден бросил горящую канистру на переднее сиденье. В глазах водителя мелькнул ужас, когда он ее увидел. Холден закрыл глаза. Канистра взорвалась. В воздух полетели обломки автомобиля и куски человеческих тел, в небо взвился огненный шар. Он поднял окно. - Давай вторую канистру! - крикнул Холден. Он услышал всхлипывания и обернулся. Джанет закрыла глаза руками. - Вы убили этих людей! Холден только вздохнул. Рози сделала поворот. Преследователи держались на большом расстоянии. Несколько пуль ударилось о бронированный корпус. Сзади Джанет все еще плакала. Он слышал, как она шептала что-то об убийстве людей. Он посмотрел на Рози и подумал о девочке. Он вспомнил о жене и детях. Он мысленно повторил старую шутливую поговорку: "Мы встретились с врагом. Этот враг - мы".

Глава восемнадцатая

Артур Мелон, как он сейчас называл себя и кем уже себя чувствовал, использовал свои профессиональные навыки журналиста, и что-то здесь не клеилось. Концы не сходились с концами. Это были "Патриоты". По всем данным они действовали очень эффективно, но сейчас совсем не производили такого впечатления. Единственное, что они сделали и что можно было считать разумным, - это его обыск и осмотр его фотоаппарата. Лагерь казался оборудованным на скорую руку, не похоже было, что люди здесь постоянно живут. Казалось, что они в любую минуту готовы сняться с места. Он подумал, что это возможно. Пока они дожидались руководителей "Патриотов" (ему сказали только, что они "на операции"), Филип провел его по лагерю. Он увидел много оружейных ящиков, где обычно хранятся винтовки, но самих винтовок увидел мало. Под навесами стояли зеленые металлические ящики для патронов, но, когда он вроде бы случайно споткнулся и толкнул один из них ногой, ящик оказался пустым. Логика подсказывала, что фиктивный лагерь был только для его блага в случае, если он представляет правительство. И все равно что-то было не так. В роли журналиста Мелон сделал необходимое количество фотоснимков. В камере даже была пленка, но он мало беспокоился об установке выдержки, диафрагмы и прочей ерунде. Единственная фотография, которая его волновала, - это снимок мертвого Холдена. В дальнем конце лагеря стоял мусорный ящик. Казалось, им пользовались не больше суток. Видимо, чтобы стать "Патриотом", нужно было отличаться необычайной аккуратностью и чистоплотностью. Отхожее место явно не соответствовало количеству бойцов. "Контроль за органами пищеварения - еще одно требование для "Патриотов", - пошутил он про себя. На территорию лагеря въехал автомобиль. - Должно быть, это Дэвид Холден, мистер Мелон. - Мисс Шеперд с ним? Филип задумался, затем быстро ответил: - Нет. - Плохо, - кивнул Мелон. Судя по тому, как Филип с ним разговаривал, именно Холден был теперь руководителем этой группы "Патриотов". Хэмфри Ходжес, последний человек, с которым он имел контакт в аэропорту, сказал ему, что Филип Барр - бывший офицер полиции, длительное время входит в организацию "Патриотов" и что его убедили сотрудничать с ФОСА. "Как же это они его уговорили?" - подумал Мелон. Вместе с Филипом они подошли к автомобилю. Человек, вышедший из машины, вполне мог быть Дэвидом Холденом. Высокий, атлетически сложенный. Волосы, правда, не такие темные, как на фотографии в журнале, но это могло быть следствием освещения. - Вы, наверное, мистер Мелон. Я - Дэвид Холден. - Профессор Холден, для меня это большая честь, - сказал Мелон, протягивая руку. - Насколько я понял, вы хотите взять интервью у руководителя группы "Патриотов" в Метроу. После событий на станции "Плант Райт" я - тот человек, который вам нужен. - Значит, Руфус Барроус в самом деле погиб? Глаза Холдена сверкнули. - Вы хорошо информированы. Идемте в мою палатку. - И, ничего больше не говоря, Холден (если это действительно был он) пошел, за ним засеменил Филип с фотокамерой Мелона. Мелон пошел за ними. Это была самая большая палатка. Она была расположена в центре лагеря. Так обычно бывает в боевиках, но в реальной жизни, в случае нападения на лагерь, она была бы слишком очевидным объектом для атаки. Он снова удивился. Кроме Холдена, или кто он там был, и водителя, который скрылся в другой палатке, в лагере было только двенадцать человек. Мелон подумал, был ли Руфус Барроус таким же театральным, как Холден. Мелон стал превращаться в Уорлока. Если люди в лагере будут хорошо вооружены или покажутся ему "крутыми", он подождет. В любом случае все будет очень просто. Он убьет Филипа, когда они покинут лагерь, и он вернется. Но он чувствовал, что может сделать все это эффективнее и быстрее. Время поджимало. Его ждало срочное дело с директором ФБР. В палатке была ожидаемая спартанская простота. Мелон сел в шезлонг и начал интервью. - Скажите, профессор Холден, почему вы согласились на это интервью? - Ваше руководство сказало, что оно заплатит за интервью. Этого достаточно. Эта сотня тысяч долларов пойдет на медикаменты и продукты питания. - Я понял, - ответил Мелон. Он действительно понял, но что-то совсем другое. Он задавал вопросы человеку, который, теперь уже совершенно очевидно, был самозванцем, используя время ответов, чтобы понять, что же здесь представляет для него опасность. Вопросы были сложные. А ответы каждый раз - безошибочные. Он понял цель этой шарады и вдруг осознал некоторые другие вещи, которые сразу же поставили все на свои места. И, если он хотел получить свои деньги, ему предстояло сыграть свою скверную роль в этом спектакле. - Я хочу сменить объектив и сделать еще несколько снимков, - сказал Артур Мелон. Уорлок в это время оценивал шансы. Он начал копаться в сумке. Объектив, бесполезный до сих пор, был той вещью, которая сейчас была ему нужна больше всего. Он вытащил ее из сумки и выронил из рук. - Ой! Самозваный Холден потянулся за ней. Тыльной стороной ладони Уорлок ударил его в основание переносицы. Брызнула кровь, кость с хрустом вошла в мозг. Смерть наступила мгновенно, в широко раскрытых глазах застыло удивление, когда тело падало с кресла. Уорлок подобрал объектив, засунул его в карман и подошел к убитому. Он вытащил из кобуры покойного "Кольт" 45-го калибра. Быстро, потому что сюда могли зайти в любой момент, он проверил работу механизма и магазин. Еще два запасных магазина. Хорошо. Он засунул пистолет за пояс брюк. Снова в сумку для фотокамеры. Его неэкспонированная пленка. Пленкой были лишь несколько дюймов, остальное - пластиковая взрывчатка. Он быстро положил ее в середине палатки возле ног убитого. Фотовспышка. Он соединил проводом вспышку с пластиковой взрывчаткой. Три пузырька с проявителем он разместил в виде треугольника. Уорлок взял свой "Поляроид" и нашел в видоискателе мертвое тело. - Сейчас вылетит птичка, - пробормотал он. Уорлок выхватил фотографию и стал размахивать ею в воздухе. Он снял ремешок с футляра фотоаппарата, обвязавшись им вокруг пояса; взял то немногое, что ему было нужно, оставляя все остальное. Уорлок вышел из палатки, посмотрел направо и налево. Автомобиль, на котором он сюда приехал, и автомобиль подставного Холдена стояли там же, где и раньше. Он шел, разматывая провод. Через пятнадцать футов провод закончился. Он нажал кнопку взрывного устройства, теперь у него в запасе была минута. Потрогав пальцами фотографию и убедившись, что она сухая, он спрятал ее в карман куртки и направился к автомобилю, на котором прибыл. Бензобак был полон на три четверти, когда они сюда приехали. Навстречу ему шел Филип. - Что-нибудь случилось, мистер Мелон? - Со мной-то ничего, а вот с человеком, которого я хотел видеть... - он выждал еще пятнадцать секунд. Когда Филип был в зоне досягаемости, Уорлок сказал: - Мне нужно кое-что взять в вашей машине, Филип. - Мм... да, конечно. Уорлок захлестнул ремешок от футляра вокруг шеи Филипа и затянул его. На всякий случай он еще ударил его коленом в лицо. Уорлок опустил тело и быстро обшарил карманы. Ключи от машины. Вот они. Он пошел. "Три... две... одна..." - взрыв ударил волной горячего воздуха. Он обернулся. Палатка была охвачена пламенем. Раздались еще взрывы - это была пластиковая взрывчатка в запасных фотокассетах. В пузырьках с жидкостью для чистки объективов был лигроин - отсюда моментальное пламя. Он вытащил из-за пояса пистолет. Из палатки быстро выбежал чернокожий мужчина, подозрительно похожий на Руфуса Барроуса. Уорлок дважды выстрелил ему в грудь, подошел ближе и выстрелил еще раз в голову. Ходжесу надо было бы иметь фотографию Холдена более высокого качества, если та, которая у него была, настоящая. Он был возле машины. Из палаток выскакивали люди. Уорлок вытащил из кармана объектив и накрутил его так, чтобы привести в действие взрывное устройство. Он швырнул его в скопление людей и услышал взрыв, когда садился в машину. Уорлок закрыл дверь автомобиля, повернул ключ зажигания и тронулся. От взрывов погибло по крайней мере шесть человек. Может быть, семь. Он разделался с фальшивым Холденом, фальшивым Барроусом и двуличным Филипом. Уорлок выезжал на дорогу. Он услышал, как заводится двигатель другой машины. Скоро уцелевшие устроят за ним погоню. Из кармана куртки он вытащил аэрозоль и начал поливать дорогу, где должны были проехать преследователи. Он вылил все содержимое и выбросил флакон. Он не любил мусорить, но и оставлять его не хотел. Уорлок снова уселся за руль. Два автомобиля устремились за ним. Он подержал двигатель на холостом ходу, чтобы раздразнить преследователей, затем нажал на газ. Он ехал не очень быстро - дорога была в ужасном состоянии, и Уорлок совсем не хотел, чтобы полетел мост. В зеркале заднего обзора он увидел, как первая из преследовавших его машин въехала на то место, где он разбрызгал биологическую взрывчатую смесь. Прогремел взрыв. Машина взлетела в воздух и грохнулась на землю, охваченная пламенем. Какое-то мгновение Уорлок видел второй автомобиль, и тут раздался еще один взрыв. Остались эти люди в живых или погибли, для него не имело никакого значения. Но если они уцелели, у них явно поубавилось энтузиазма. Он представил себе встречу с этим Хэмфри Ходжесом. Так или иначе, он прошел испытание. Уорлок включил радио. На волне была какая-то местная станция, которая передавала музыку не того сорта, что любил Уорлок. Он начал крутить ручку настройки.

Глава девятнадцатая

Они выехали из центральной части города, не использовав вторую канистру. В этом пока не было необходимости. Но на одной из главных магистралей, которая вела от Метроу на северо-восток, вниманием Холдена завладела одна неотвязная мысль. У ФОСА должны были быть связи с местной полицией, потому что, хотя их машины и отстали несколько кварталов назад, они наверняка не отказались от преследования. - Что будем делать? Они будут у нас на хвосте через минуту. - Холден посмотрел на Рози. Он сохранил вторую канистру как последний вариант. - Джанет? - Я не буду... - Дуться будешь после, - сказал Холден намеренно твердым голосом. - Мне нужна здесь женщина, которая думала бы о том, как спасти свою жизнь, а не хнычущий ребенок. Ты с нами? Несколько секунд ответа не было. - Что... - Хорошо. Посмотри под задним сиденьем, как оно крепится к полу. Быстрее. Еще одна пауза, затем сзади раздался голос Джанет: - Большие болты с плоскими головками. И нет места для гаечного ключа. Болты. - Хорошо. Ты должна быть очень смелой. И осторожной. Я хочу, чтобы ты открыла двери. Они могут быть заперты, тогда ничего не получится. Но если нет, открой их. И крепко держись за что-нибудь, чтобы не выпасть из машины. Понятно? - Да. - Теперь смотри. Там есть ремни безопасности. Намотай один конец себе на запястье и попытайся открыть дверь. Он смотрел, как она намотала конец ремня на левое запястье и осторожно подвинулась к двери. Она взялась за дверные ручки и... Холден почувствовал сильный удар. - Осторожней! - закричала Рози. Когда они пересекали перекресток, слева выехала полицейская машина и ударила их в бок. Бронеавтомобиль резко бросило в сторону. Холден обернулся. У него так перехватило дыхание, что он закашлялся. Девочки не было. Правая дверь была открыта, ремень безопасности туго натянут. - Что случилось? - Я постараюсь достать ее, будь осторожней! Холден положил "Беретту" на сиденье и открыл свою дверь. В голое тело ударил ледяной ветер. Бронированный автомобиль ехал зигзагами между бордюрными камнями, Рози Шеперд пыталась восстановить контроль над машиной. Полицейский автомобиль пристроился к ним вплотную с левой стороны. Руки Холдена шарили по крыше машины, пытаясь за что-нибудь ухватиться, дверь колотила его по ногам. Он отчетливо видел теперь полицейскую машину. От нее летели искры, когда она билась о бок их автомобиля. - Помогите мне, пожалуйста! - кричала Джанет. Рози Шеперд боролась с рулевой колонкой. Холден висел. Он хотел, чтобы Рози свернула в переулок, чтобы он смог выскочить из машины и подбежать к задней двери. Но все шло паршиво. Даже если им и удастся немного оторваться от полицейских и свернуть в переулок, девочка может сорваться и погибнуть под колесами полицейской машины. Поток воздуха держал дверь раскрытой и натянутым ремень безопасности. Если натяжение ослабнет, девочка упадет и разобьется. Он нашел дверную ручку и полез вверх, оперевшись правой ногой на капот. Холден взобрался на крышу автомобиля. Поток воздуха толкал его в нужном направлении, и он лег на крышу. Он лежал на крыше машины несколько секунд, восстанавливая дыхание. "Преподавание в колледже не предполагало таких упражнений", - с горечью подумал он. Он пополз по крыше к задней двери машины. И снова услышал крик Джанет. Холден почти добрался до заднего края крыши, когда из полицейской машины начали стрелять. Она пристроилась в хвост. Покрышки были разорваны, машина ехала на дисках, вся в снопах искр. - Ублюдки! - крикнул Холден. Он продолжал ползти; наклонился через край крыши и крикнул девочке: - Сейчас я буду! Все будет в порядке! Будет ли? Снова выстрелы. Холден хорошо видел полицейского, сидевшего за рулем. Второй легавый был на переднем кресле рядом с водителем. Он высунул револьвер в опущенное окно и стрелял. Холден вытянул ноги к краю крыши. Старая рана в ноге болела - он даже думать не хотел, какая инфекция могла в нее попасть во время похода по канализации. Его пальцы искали, за что схватиться. Не было ничего. Еще один выстрел. Пуля сделала рикошет о корпус машины и пролетела в нескольких дюймах от его левого плеча. Холден распластался на крыше. Девочка кричала, умоляя о помощи. Довольно. Довольно, черт возьми. Холден вытащил из плечевой кобуры маленькую "Беретту" и выпустил все четырнадцать пуль в направлении полицейской машины. Он не собирался никого убивать, такое просто не могло прийти ему в голову. Но если он кого-то убил, значит, убил. Других вариантов не было. Холден засунул "Беретту" обратно в кобуру. Он пополз дальше, и его пальцы нащупали дверь противоположную той, на которой висела Джанет. Пальцы заскользили по стеклу, схватиться было не за что, и его тело поволокло в направлении ревущего капота полицейской машины. Его правая рука поймала дверную ручку. Теперь он висел на дверной ручке, ноги волочились по асфальту, осыпаемые искрами от полицейской машины. Он подумал, что бензобак может треснуть в любой момент. И если искра попадет в струю бензина... Думать об этом не хотелось. Его правую руку свело судорогой. Туфля с правой ноги слетела. Он искал, за что ухватиться левой рукой. Оттолкнулся левой ногой от капота полицейской машины и схватился правой рукой за верх двери их бронированного автомобиля. Подтянувшись, он перевалился в окно и рухнул прямо лицом внутрь. Теперь верхняя часть его тела была внутри автомобиля, а ноги болтались снаружи. Холден втянул ноги внутрь и стал на колени. - Джанет... - Он пополз на корточках к раскрытой двери и выглянул наружу. Тело девочки висело на ремне, он был захлестнут вокруг шеи. Ее рука все еще сжимала дверную ручку. Лицо Джанет посинело, ноги были ободраны до крови. Она была мертва. Холден упал на колени. Глаза его наполнились слезами. Он закричал так громко, что заболело горло. - Останови эту чертову тачку, Рози! Он упал на спину, вытаскивая пистолет и заменяя магазин. Такая девчонка... Машина остановилась. Через минуту здесь будут еще полицейские. Хватит. Он сыт по горло. Раздался громкий, ненатуральный скрежет. Полицейский автомобиль наконец оторвался от их машины и прополз немного по дороге. Холден оторвал пальцы девочки от дверной ручки и взял ее на руки. Как можно аккуратнее он положил ее на заднее сиденье. Он закрыл ей глаза и обернулся. Рози была рядом с пистолетом в руках. По ее лицу текли слезы. - Убегай отсюда. На ногах без машины будет лучше всего. - А ты, Дэвид? - Нет. Холден взял вторую "Беретту" и пошел к полицейской машине с пистолетом в каждой руке. - Дэвид! - Уходи отсюда. - Дэвид! Не надо! Приближались другие полицейские машины. Он знал, что он уже мертвец. Холден посмотрел на правую ногу. Даже носка не было. Холден взглянул в глаза полицейскому, который в него стрелял, и тем самым задержал его. Это не было простым исполнением служебного долга. Любому дураку было бы понятно, что он пытается спасти девочку. Легавый пытался зарядить свой револьвер. Холден засунул один из пистолетов за пояс и рванул дверь полицейской машины. - Ты мертв, ублюдок. Холден услышал скрип тормозов. Пора было нажимать на курок. Полицейский выронил свой револьвер. - Нет, пожалуйста, не надо... - Ты убил ее... Я убью тебя. - Холден начал медленно нажимать на спусковой крючок. Голос... Это не был голос Рози. Он был внутри Холдена. Дэйв? Иногда это был голос его мертвого сына, иногда это был голос Руфуса Барроуса. Он не мог разобрать слов. Это был голос Джанет! Она говорила что-то об убийстве. Холден опустил пистолет и засунул его за ремень рядом с первым. Дэвид схватил перепуганного до смерти полицейского и вытащил его из машины. Левой рукой он держал его за воротник, а правой ладонью начал отпускать пощечины. Тыльной стороной, наружной. Тыльной, наружной. - Мы на одной стороне, ты, дерьмо. - Он продолжал бить полицейского. - Брось оружие! - прозвучало из громкоговорителя. - Дэвид! - Это был голос Рози. Она схватила его за локоть и поволокла за собой. Он не сопротивлялся. Рози приставила свой пистолет к голове полицейского. Из носа того текла кровь, губы были окровавлены. Он стоял на коленях. - Назад, или я его пристрелю! Быстро! Холден остановился. Рози крикнула снова: - Я пристрелю его, так что не заставляйте меня это делать! Выходите из машины и уезжайте обратно той дорогой, которой сюда приехали. Мы поедем на машине. Попробуйте нас тронуть и можете попрощаться с этим парнем. После этого все было, как в тумане. Он сел в машину, которая осталась позади них. Холден не сел за руль. Он помнил, как навел пистолет на полицейского, когда они отъезжали. Потом они выскочили из машины, и Рози Шеперд ударила полицейского коленом в пах. После этого они долго куда-то бежали. На правой ноге у него не было ни носка, ни ботинка.

Большие деревянные двери. Ковер, который мягко прикоснулся к его лицу... Он лежал на очень мягкой кровати. Холден перевернулся и открыл глаза. - Детектив Шеперд! Ваш малыш проснулся! Холден посмотрел по сторонам, чтобы увидеть, кому принадлежал голос, но, никого не заметив, снова закрыл глаза.

Глава двадцатая

Человек, называвший себя Джонсоном, видимо, был очень огорчен. В углу комнаты сидел неряшливо одетый подросток и курил сигарету. Хэмфри Ходжес, с которым он встречался утром и который привел его сюда с выражением какой-то тайны на лице, измерил шагами величину небольшой комнаты. - Вы очень проницательны, мистер Мелон. Или вы предпочитаете имя Уорлок? Было ясно, что Джонсон в самом деле когда-то работал в ФБР, а потом вылетел оттуда. Такие люди заставляли Уорлока нервничать. Было очевидно также, что этот Джонсон представляет кого-то еще, возможно, русских, хотя его английский был безупречен. Он решил выложить карты на стол. - Вы наняли меня дважды. Задание, связанное с ликвидацией руководителей "Патриотов", было дано мне, чтобы проверить мои возможности, смогу ли я добраться до директора ФБР, а также убедиться, что я достаточно бессовестный, чтобы работать на ФОСА. Мне кажется, что у вас есть тщательно разработанный план действий, и я лишь небольшое в нем звено. Ну и хорошо. Теперь вам ясно, что я профессионал высокого класса, и если вы захотите убрать меня, когда я выполню свою работу, для многих из вас это будет означать крупные неприятности. Вы понимаете, о чем я говорю. - Хорошо, - кивнул Джонсон. Его улыбка была несколько натянутой, а глаза не улыбались вовсе. - Я хочу получить деньги за оба контракта прямо сейчас или как только позволят ваши банковские дела. Я могу позвонить в свой швейцарский банк и оформить вклад. Я хочу, чтобы на мой счет было внесено пятьдесят процентов от суммы второго контракта. Кто были эти уроды? - ФОСА. Они не думали, что вы собираетесь их убить. - Вероятно, нет. Это ваш обычный уровень? - Джонсон не ответил, и Уорлок продолжал. - Я понимаю, почему вы наняли меня. Вам никогда не подобраться к директору ФБР так близко, чтобы подложить мину в его вагон. Вам еще повезло, что он не переносит полетов. Открывать стрельбу в самолете чрезвычайно опасно. Я никогда этим не занимался, - солгал он. - У нас есть план. - Прекрасно. Дайте подумать. Вы со своими ребятами нападаете на поезд под видом "Патриотов". В поднявшейся суматохе я выполняю свою работу. А потом ваши ребята избавляются от меня. План надо несколько сократить. Я имею в виду его заключительную часть. - Вы знаток своего дела. - Вы получаете то, за что платите деньги. А если вы не заплатите, то просто почаще вспоминайте, какого уровня я профессионал, когда оглядываетесь. Объясните мне свой план. - Пришлось перенести сроки на более ранние. Произошла перестрелка с участием ФБР. Мы же давали нашим людям на это "добро", но, когда имеешь дело с плохо тренированным профессионалом, всякое может случиться. Директор сократил свое пребывание здесь и поедет поездом в Новый Орлеан. Вы совершенно правы. Нам повезло, что Серилья боится летать самолетом, гораздо труднее было бы возложить ответственность за это на "Патриотов". А то, что мы придумали, сделает это очевидным. Будут оставшиеся в живых свидетели. Директор уезжает сегодня во второй половине дня. Если вы успешно выполните свою часть работы, еще до наступления темноты Серилья будет мертв, а вы богаты. И каждый полицейский или федеральный агент в США будет считать "Патриотов" своими заклятыми врагами. - Тогда быстрее оформляйте финансовые дела.

Глава двадцать первая

Дэвиду хватило секунды, чтобы узнать Рози в новой одежде. Дэвид Холден натянул на себя покрывало, когда она вошла в комнату. Рядом с ней была другая женщина, одетая точно так же. За ними шел католический священник, из-под серого свитера торчал характерный воротничок. На Рози было одеяние католической монахини. Холден не принадлежал к Римской католической церкви, поэтому только догадывался об этом. Длинное черное платье и черное покрывало монахини, приоткрывающее часть волос, черные туфли на толстой подошве и темные чулки. Он почувствовал себя виноватым, что думает об этом, но Рози Шеперд выглядела очень привлекательно. - Вам уже лучше, профессор Холден? - У священника был скрипучий голос, а легкий акцент выдавал в нем уроженца юго-запада. - Физически? Да, спасибо. Спасибо, что приняли нас. - Он начал вспоминать вчерашние события. Как он упал на ковер, а Рози раздела его. Кто-то обработал рану на левой ноге и другие раны. Потом стакан виски. И долгий сон, в котором все время была мертвая Джанет Гаррисон. - Мы не собираемся выгонять вас, - сказала монахиня. - Но детектив Шеперд боится, что полиция просмотрит ее личное дело и поймет, где вы могли спрятаться на ночь. И придет сюда за вами обоими. А после той жуткой ночи, когда эти юнцы ворвались в монастырь, после того, как ограбили мистера Коллинза... - У него есть идея, сестра Августа, - сказала Рози, слегка покраснев. Священник улыбнулся. - Детектив Шеперд скромничает. Она оделась, как сестра нашего монастыря. Прошлый раз она вошла в центральную дверь монастыря. Те люди держали здесь под прицелом всех сестер. Она сказала, что она из собора Святой Богородицы... - Мне и в голову не могло прийти, что эти мерзавцы могут стрелять в монастыре, - сказала Рози, защищаясь. - Она разделалась со всеми, - продолжал с улыбкой священник. - Отец Андерсон преувеличивает, - ответила Рози, прокашлявшись. - Спасибо вам еще раз, - сказал им Холден. Он не думал, что поездки священника вместе с монахиней были обычным делом, но надеялся, что другие не сочтут это необычным. Его сытно накормили и одели в чистую одежду отца Андерсона (он действительно был родом с юга-запада, из Техаса), без малейшей надежды на ее возвращение, но не дали никакого оружия. Поэтому он чувствовал себя раздетым, выходя из машины. Отец Андерсон обернулся и посмотрел на него, затем улыбнулся и тоже вышел из машины. Он обошел вокруг старенького черного "Шевроле", открыл багажник и достал из него два небольших чемоданчика. В них не было ничего, кроме одежды, так как с недавних пор на вокзалах, как и в аэропортах, тоже стали проверять багаж, если замечали что-нибудь подозрительное. - Счастливой дороги, отец, - сказал отец Андерсон и пожал Холдену руку. - Спасибо. - Пусть процветает твой орден, сестра, - повернулся он к Рози. - Спасибо, отец. - Я не забуду о тех вещах, которые вы оставили у нас. Они будут в сохранности. - Андерсон снова улыбался, глядя на Холдена. Это был худощавый человек, но Холден подумал, что немногие решились бы вступить с ним в схватку. - Передайте сестрам наши лучшие пожелания, - искренне сказал Холден. Он взял чемоданчики - сзади уже сигналили, чтобы отец Андерсон отгонял свой "Шевроле". В их сторону направился полицейский, но Холден не ускорял шаг. - Легавый, - прошептал он Рози. - Он знает меня. Идем дальше, - пробормотала Рози в ответ. Они продолжали идти, и если полицейский их заметил, то он был прекрасным актером. Они остановились у пункта проверки багажа. Холден потрогал пальцами усы, наклеенные над верхней губой. Рози вытащила из маленькой черной сумочки два билета. Он посмотрел ей в глаза. На ней были очки, которые церковь бесплатно раздавала малоимущим. Он подумал, что они ей идут.

Глава двадцать вторая

"Пока все в порядке", - подумал Холден. Их не "вычислили", и поэтому они пока еще живы. Но все могло измениться в одно мгновение. Отсутствие губной помады и очки не изменили лицо Рози до такой степени, что ее невозможно было узнать. Его фальшивые усы и очки еще меньше изменили его внешность. Холден осознал, что люди чаще обращают на вас внимание, когда видят, что вы принадлежите к духовному сословию. Они улыбаются, говорят: "Добрый день, отец, добрый день, сестра". Снова улыбаются и идут дальше. Он сделал вид, что читает спортивный журнал, который он купил в киоске на вокзале, чтобы его лицо не привлекало внимания двух полицейских, стоявших неподалеку. На вокзале их было много, даже слишком много. У них с Рози были билеты до Нового Орлеана, но они собирались сойти с поезда перед тем, как он уедет из Алабамы. Там была ячейка "Патриотов", о которой знала Рози, и если им удастся их разыскать, можно будет разжиться оружием и попросить помощи. Он смотрел на фотографию юной гимнастки, и хоть лицо не было похожим, он вспомнил Джанет Гаррисон. Убита. Совсем не узнав жизни. Как и его трое детей. Он едва не убил полицейского. Иногда он даже жалел, что не убил. Бесчувственный. Негуманный. Тупой. Но если бы он застрелил полицейского, он вбил бы клин между "Патриотами" и многими офицерами полиции, которые хотя бы морально были на их стороне, а иногда оказывали вполне конкретную помощь. Холден вернулся к своему журналу. Он читал статью о проблемах обеспечения безопасности на матчах бейсбольного чемпионата в связи с активностью ФОСА в главных городах, где проводятся матчи бейсбольной лиги. - Отец, сестра! Ну разве это не прелестно? Неожиданно прозвучавший голос принадлежал пожилой женщине лет семидесяти. Она села на скамью напротив них. Он не заметил ее лица среди пассажиров их вагона. - Что прелестно? А, поездка на поезде? Да, я тоже всегда получаю удовольствие от поездки поездом, - солгал Холден. - Да нет, отец. Я имела в виду, что с нами едет в личном вагоне мистер Серилья. Подумайте только - частный железнодорожный вагон. Серилья. Не желая того, Холден непроизвольно сжал губы. Рози спросила у старушки: - Это не фамилия директора ФБР? - Да, это он! Он боится летать, во всяком случае так пишут в газетах и говорят по телевизору. Меня зовут Эдит Гольдберг. Я не католичка, но люблю людей. Это так приятно! Холден улыбнулся, так как понял, что от него требуется. - Спасибо, миссис Гольдберг. Я отец Раймонд Холл. - Он протянул руку. Ее ладонь была слишком влажной на ощупь. - А это сестра... - Рози кашлянула, Холден быстро сориентировался, - сестра Мэри Лоренс. - Он засмеялся. - Понимаете в чем дело, она в самом деле моя сестра. И с детства я привык называть ее Хэйзел. Так что сами понимаете, иногда... - Вы часто ездите поездом? - вмешалась Рози. - Да, мы с моим братом много ездили. Он был вроде этого эфбээровца, мистера Серильи. - Она приложила руки к груди, потом опустила их на колени. - Не хотел летать, хоть убей. Всегда приходилось ехать машиной или поездом, когда навещали детей во Флориде. Сейчас я еду к сестре. Она живет в Новом Орлеане. Я была у нее на скоромный вторник. Вы знаете, он всегда перед великим постом. Поезд замедлил ход, и на мгновение Холдена охватила паника. Он посмотрел в окно. Они проезжали через небольшой городок. Рельсы пересекали главную улицу, понял он, посмотрев в противоположное окно. - Поезд всегда ползет здесь, как черепаха, - рассмеялась миссис Гольдберг. - Я бы сказала, что проезд по железной дороге стоит очень дешево, чтобы поезда придерживались графика. Холден снова выглянул в окно, затем посмотрел в проход по вагону. На секунду ему показалось, что на крыше мелькнула тень. Он отбросил эту мысль - слишком напоминало бы вестерны для детей. - Не хотите леденцов? Я все время покупаю их у детей. Они продают их, чтобы собрать деньги на строительство храма. Это нужное дело! - Она уже копалась в своей сумочке. - Вы очень добры, - сказала Рози. - Послушайте. Я считаю, что люди должны помогать друг другу. Вы для этого делаете много. Ну а кроме того, я люблю сладкое. - Она рассмеялась. Дверь в вагон распахнулась, и в него быстро вошли трое мужчин. И у всех были винтовки М-16. На всех была черная боевая униформа и маски на лицах. Холден начал подниматься. Он почувствовал, как Рози схватила его за локоть. Миссис Гольдберг завопила. С другого конца вагона зашли еще вооруженные люди. - Вам нечего бояться. Сидите спокойно, и вам ничего не сделают. Мы - "Патриоты". Мы здесь для того, чтобы казнить врага американского народа. Мы не тронем никого другого. - Господи, - прошептала Рози. - Они хотят убить Серилью, а обвинить в этом нас. Миссис Гольдберг подавилась конфетой. - Позаботься о ней, Рози, - сказал Дэвид. - Теперь все встали. Мы прекрасно будем себя чувствовать в переднем вагоне. Пошли, ребята! Поезд снова набирал скорость... Он высунулся из туалета и выглянул в проход. Последний из "Лжепатриотов". Вытащил "Кольт Питон" и проверил работу механизма. Потом засунул под куртку "Магнум 357". Последнее было самым важным в его плане. У него был значок полицейского из Луизианы. В кармане лежали фальшивые документы на выдачу преступника из другого штата. Он вышел из туалета, посмотрел на часы. С крыш последних вагонов уже раздавалась стрельба. Он услышал и ответные выстрелы. Он пошел в конец поезда, идя посреди прохода, чтобы сотрудник ФБР, если он попадет в вагон, сразу мог его заметить. Он вошел в другой вагон. Никого там не обнаружив, пошел быстрее. Войдя в следующий вагон, он застыл на месте, увидев направленные на него два пистолета и автомат: - ФБР! Стоять на месте! - Послушайте! Я из полиции штата Луизиана! - крикнул он. - Я могу это доказать. - Ствол автомата, направленный на него, медленно опустился. Он усмехнулся про себя... Рудольф Серилья отослал Лютера Стила. - Я не занимался этой работой, Лютер, потому что меня затянули в эту проклятую политическую деятельность. А я ведь до этого девятнадцать лет был офицером полиции в Чикаго. - Он поднялся. Лютер Стил отступил назад. - Я ведь только хотел, сэр... Серилья вытащил из-под пиджака небольшой "Кольт детектив". Он всегда был при нем. - Не играй в ковбоя, а то не останешься в живых. Я знаю, что ты собирался делать. Давай выбираться отсюда. Перед тем, как началась стрельба, Серилья просматривал последние данные о внедрении Стила в группу "Патриотов". Вступить в контакт с ними было просто необходимо, и Дэвид Холден был чуть ли не единственный, с кем можно было найти общий язык. Если бы только это получилось... Когда началась стрельба, Лютер Стил вытащил свой пистолет и повалил шефа на пол, прикрывая своим телом. Серилье понадобилось несколько секунд, чтобы обдумать положение. - Включи радио, - начал он, но Стил уже был возле радио. Иногда Серилья думал о том, что наступит день, когда Стил займет его место. Серилья снял с багажной полки специальный "атташе-кейс", который всегда был с ним в поездках с тех пор, как началась эта заваруха с радикалами из ФОСА. Он раскрыл кейс. Внутри лежал автомат "Хеклер и Кох МР-5" с двумя магазинами. Серилья вставил магазин и передернул затвор, досылая патрон, затем поставил автомат на предохранитель. Он едва слушал, что говорил Лютер Стил и что говорили по радио. Было ясно, что люди из ФОСА хотят его убить. - Сэр, похоже на то, что всех пассажиров перевели в самый первый вагон. У нас есть сообщение от полицейского из Луизианы. Он говорит, что поезд захватили "Патриоты". - Чушь. Где он находится? - Его ведут сюда, сэр. - Проверьте, чтобы он был без оружия. В случае чего - извинимся. - Я уже отдал распоряжение, сэр. - Что это за стрельба? - Боевики находятся на крыше через три вагона от нас. Если это попытка покушения, то плохо подготовленная, мистер директор. Выглядит так, будто они хотят вывести нас из себя. Серилья кивнул. Очевидный непрофессионализм часто был лишь прикрытием для чего-нибудь другого. Уорлок позволил им забрать револьвер и обыскать его. Позволил извиниться за это. Затем его повели по пустым вагонам. Они вошли в вагон, за которым был вагон директора ФБР. Там было двое агентов, у каждого штурмовая винтовка. С крыши вагонов велась стрельба, но они не знали, как на нее отвечать. Он считал кресла. Дойдя до третьего, он упал вниз лицом. - Что случилось, парень? Но его рука уже была под сиденьем. - Несколько недель назад мне сделали операцию. Какого черта мне приказали привезти этого бродягу? Любой другой справился бы. А у меня... у меня спазмы в животе. Я... Он откинул голову назад. Агент, который с ним разговаривал, наклонился к нему. Уорлок вонзил нож, который достал из-под сиденья, в грудь агента и повернул. Уорлок ожидал, что агентов будет двое, так что его задача оказалась проще. Через секунду в его руках был револьвер убитого агента. Он стал на колени возле него. - Помогите! Он умирает! Из дальнего конца вагона к нему подбежали двое агентов ФБР. - Кто вы? - Меня зовут Арлен Кукси. Я из полиции Луизианы. У него мое удостоверение. Один из агентов был блондином, другой - быстро лысеющий брюнет. Когда блондин наклонился, Уорлок толкнул его, лишая равновесия, и выстрелил в лицо брюнету, попав в левый глаз. Он навел револьвер на блондина и выстрелил в левый висок. Уорлок встал на ноги... Миссис Гольдберг упала в обморок. Рози читала молитву, перебирая четки. Один из фальшивых "Патриотов" стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Вдруг миссис Гольдберг кашлянула и открыла глаза. "Патриот" с М-16 в руках воскликнул: - А я думал, она умирает! Рози хотела что-то сказать, но Холден перебил: - Все в руках Господа, сын мой. - Он протянул к нему руку, будто хотел коснуться его руки, и тыльной стороной ладони левой руки ударил его в нос, ломая кость, которая вошла в мозг. "Лжепатриот" умер мгновенно. - Кто вы, люди? - спросила недоверчиво миссис Гольдберг. У Холдена уже была в руках М-16, а Рози вытащила из кобуры мертвого автоматический пистолет 45-го калибра. У Холдена было искушение сказать старушке, что они из группы "Коммандос" ордена Иезуитов, но он сказал правду. - Эти люди - не "Патриоты", миссис Гольдберг. Потому что "Патриоты" - это мы. Простите, что мы обманывали вас, мэм. Но эти люди из ФОСА собираются убить директора ФБР, мистера Серилью и обвинить в этом нас. Найдите туалет и спрячьтесь в нем. И спасибо за конфеты. Рози помогла женщине подняться на ноги и провела ее по проходу мимо убитого. Она подошла к Холдену, снимая на ходу монашескую накидку. - Мы возвращаемся, чтобы остановить покушение на Серилью? - Мы возвращаемся, чтобы остановить покушение на Серилью, - ответил Холден, на ходу проверяя работу винтовки.

Глава двадцать третья

Уорлок остановился перед дверью в последний вагон. Он выполнял роль буфера между вагоном директора ФБР и остальным поездом, поэтому в нем не было пассажиров, кроме работников ФБР. Заглянув внутрь, Уорлок увидел двух агентов, присевших за дверью. Автоматная стрельба все еще была слышна. Он надеялся, что с крыши. Он посмотрел на часы и стал ждать. Осталось полторы минуты... Дэвид Холден бежал по проходу следующего вагона, за ним - Рози Шеперд. Они пробежали его и заскочили в следующий. Если Серилья будет убит, то в этом обвинят "Патриотов"... Он остановился в конце вагона и заглянул в квадратное окошко двери. К ним шли двое людей в форменной одежде с винтовками М-16 в руках. - Назад! Агенты ФБР вряд ли поймут, почему мужчина и женщина в монашеской одежде и с оружием в руках рвутся к последнему вагону. Он услышал, как позади них открылась дверь и раздался крик: - ФБР! Ни с места! Холден оттолкнул Рози от двери и закрыл ее телом, когда пули стали рикошетить от двери, которую он захлопнул. Он посмотрел на Рози. - Правильно. - Крыша? - Крыша. - Во всяком случае, если на крыше начнут в них стрелять, они могут стрелять в ответ. Холден повесил М-16 на плечо и полез на крышу. На крышах соседних вагонов никого не было, но через два вагона назад картина была иной. На крыше этого вагона было с полдюжины вооруженных людей, которые стреляли вниз. Способ их атаки не имел никакого смысла. Холден покачал головой. Он вскарабкался на крышу, лег на живот и протянул руку Рози, помогая ей взобраться. Он не мог оставить ее в вагоне одну, даже если бы этого захотел. Она села рядом с ним, ветер трепал их волосы. Где-то вдалеке на шоссе, идущем параллельно железнодорожному полотну, он услышал звуки сирен. Это скорее всего были машины полиции, вызванные на помощь ФБР по радио. Скоро должны появиться вертолеты. Холден был уже на ногах, рядом стояла Рози. Наклонившись для равновесия, Холден шел по крыше вагона. Будут ли агенты ФБР пытаться стрелять в них через крышу? Думать об этом не было времени. Через несколько секунд кто-нибудь из боевиков ФОСА их заметит, и начнется перестрелка. Ничего другого не оставалось, как взять инициативу в свои руки. Холден дал Рози знак остановиться, лег на крышу. Рози легла рядом. В ее руках были два револьвера 45-го калибра. Холден выпустил короткую очередь в самого дальнего боевика. Тот упал на колени и скатился с крыши. Дэвид выстрелил снова. Рядом раздавались выстрелы Рози. Пули стучали по крыше позади них. Холден вскочил на колени, выпуская остатки тридцатизарядного магазина. Рози в это время опорожняла обойму пистолета. Крыша следующего вагона опустела. Но когда он посмотрел дальше, то не поверил своим глазам. Нападавшие эвакуировались с крыши вагона, прыгая на следующую, а с той - на хвостовой вагон. В этом вагоне, окрашенном иначе, чем остальные, должен был находиться Серилья. Холден отбросил в сторону пустой магазин, заряжая один из двух оставшихся. В пистолете Рози патроны кончились. Он вспомнил, как она говорила, что у нее нет запасных боеприпасов. Это в самом деле было так - он увидел, что она схватила пистолет за ствол. Теперь его можно было использовать только как молоток. Они пошли дальше... Они успели как раз вовремя. Уорлок понял, что характер стрельбы изменился. В вагон вошел один из агентов ФБР. Второй держал возле рта рацию. Как только первый ушел, Уорлок выскочил на платформу между вагонами и выстрелил в затылок второму агенту, подхватывая рацию, выпавшую из рук убитого. "...нападение. Возвращайтесь в вагон директора. На нас нападают. Это Стил..." Уорлок отбросил рацию. Переступая через труп агента, он улыбнулся. Он подходил к двери вагона, в котором ехали сотрудники ФБР. По плану бойцы ФОСА сейчас находятся на крыше вагона директора и спускаются вниз в хвосте вагона. Это вынудит директора идти сюда, навстречу своей гибели. Уорлок открыл дверь в последний пассажирский вагон, подошел к третьему сиденью и присел на корточки. В отличие от остальных его спинка была защищена бронированным листом. Он засунул "Питон" в карман, еще раз проверил М-16 и посмотрел на заднюю дверь вагона... Серилья выпустил очередь из автомата по центру прохода в направлении задней двери вагона, куда устремились вооруженные люди, спускаясь с крыши. Так как между крышей вагона и потолком была проложена плита, то нападавшим нельзя было стрелять сквозь крышу. Дело происходило так, будто тот, кто организовывал покушение, выбрал для этого самый неподходящий способ. - Мистер директор! В следующем вагоне вы будете в большей безопасности! - Это кричал Стил. Серилья прислонился к стене своего купе. На секунду он закрыл глаза. Почти два десятка людей в форме "Патриотов", - его мозг отказывался это понимать! Если Барроус мертв и Холден теперь руководит, то зачем все это? Поведение Холдена и Шеперд прошлым вечером, как ему доложили, показало, что, даже несмотря на явную провокацию со стороны властей, они не стали стрелять в полицейских. Если бы они хотели это сделать, то сделали бы. "Патриоты" хотят его убить? - Хорошо, Лютер. Карауль здесь. Дай мне двух человек. Пока вы их задержите, мы перейдем в другой вагон. Скоро поезд перехватит полиция. - Черт возьми! Он должен быть здесь, со своими людьми, а не прятаться, как какая-то важная шишка. - Мы будем готовы через минуту, сэр. - И Лютер Стил включил рацию, ведя заградительный огонь и вызывая двух телохранителей. - Будьте готовы, сэр! - В одной руке Стил держал винтовку М-16, в другой - девятимиллиметровый пистолет. Стрельба стала еще интенсивней. - Быстрее, сэр! Серилья выскочил в проход, двое помощников Стила схватили его под локти и понесли к задней двери вагона. Агент, который был справа, открыл дверь, второй прикрыл его спину, пока первый проверял пространство между вагонами. - Сюда, сэр! Серилья и второй агент проскочили в дверь на открытое пространство. Первый агент уже открыл дверь в следующий вагон и шагнул в него с винтовкой впереди себя. Второй агент шагнул следом и захлопнул дверь. Вагон был пуст. - Вы бы лучше сели, мистер директор, - сказал тот, который держал в руках М-16. Другой, с "Узи" в руках, пошел между сидений по проходу. Серилья начал говорить агенту, чтобы тот давал ему поменьше советов, когда услышал выстрелы. Он повернулся на звуки выстрелов. Агент с "Узи" уже был на полу, второй падал на пол, получив очередь в голову и шею. Серилья поднял свой автомат, ясно понимая, что он не сможет этого сделать. Высокий, приятной внешности мужчина приставлял к плечу приклад винтовки. - Директор Серилья? - Черт возьми, вы это прекрасно знаете! - Мне очень жаль, поверьте, здесь нет ничего личного. Серилья собрал все силы, готовясь к выстрелам. В этот момент дверь позади наемного убийцы открылась. В дверях стоял высокий мужчина, одетый в черное и с М-16 в руках. - Нет! Убийца начал оборачиваться, но винтовка все еще была приставлена к плечу, и движение вышло неловким. Человек в черном выглядел, как священник, но это был Дэвид Холден. Дэвид Холден! Холден дал длинную очередь, а убийца успел выпустить только одну пулю. Холден откинулся к стене. Грудь убийцы покрылась пятнами крови, он шатался, но все еще был на ногах. Серилья начал поднимать свой автомат. Убийца выстрелил из М-16. Серилья почувствовал, будто его левой руки больше не существует. Правая рука нажала на спусковой крючок, и он выпустил бесполезную очередь в пол. Автомат выпал из рук. Он упал назад и прислонился к двери вагона. Правая ладонь была вся в крови, левая рука и левое плечо, казалось, пылали. Убийца медленно опускался на пол вагона. Серилья посмотрел на него и заметил позади наемника какое-то движение. Женщина, одетая монахиней, не считая того, что она была с непокрытой головой, начала бить того по голове рукояткой пистолета. Убийца ударил ее в живот прикладом винтовки, и она упала, сложившись пополам. Теперь наемный убийца стоял над ним. - Кажется, в этот раз мне тоже придется умереть. Может быть, вы обо мне слышали, - сказал он. Между пальцев его левой руки текла кровь - он плотно прижимал ее к груди. - Мой профессиональный псевдоним - Уорлок. Настоящее имя не имеет значения. Сомневаюсь, что вас нужно было убивать, но контракт есть контракт. - Кто... Наемник улыбнулся. - Меня наняли в ФОСА. Мне не стоило браться за эту работу. - Уорлок, - глухо повторил Серилья. Голова его сильно кружилась от боли в руке и плече. - Вы правы. Вам не стоило браться за это. Чей это голос? Серилья оглянулся. Мужчина в черном костюме стоял рядом с Уорлоком, приставив винтовку к его правому уху. Прогремел выстрел. Кровь брызнула во все стороны. В ушах Серильи зазвенело. Он потер правым рукавом лицо и раскрыл глаза. Убийца Уорлок был мертв. От его головы и лица не осталось почти ничего. Мужчина в черном пошел по проходу, поддерживая женщину, одетую монахиней. - Вы - Дэвид Холден. Вы - с "Патриотами". - Не забывайте об этом. Боль переполнила Серилью, и его глаза закрылись. Когда он открыл глаза, рядом стоял Стил и смотрел на него. - Они ушли? - Кто, мистер директор? Стрельба прекратилась, и Серилья был уже не в поезде. Он посмотрел в ночное небо поверх лица Стила. На небе были звезды. Вокруг него стояло и говорило много людей. Везде мигали огни полицейских машин. Поезд стоял. - Они ушли? - повторил Серилья. - Бандиты, которые напали на поезд? Некоторые - да, но мы блокировали все дороги. - А как... - он хотел спросить, но его слушали и другие. - А как священник и монахиня? - Какие священник и монахиня? Вы имеете в виду тех, кто перевязал вам плечо? Еще один голос прозвучал внутри него - он никогда не слышал его раньше: "Ваш директор мог истечь кровью. Фактически, он потерял очень много крови, и ему необходимо срочно прооперировать плечо". Во рту у Серильи было сухо. - Человек, одетый, как священник, и женщина в одежде монахини, - где они? Стил снисходительно улыбнулся. - Расслабьтесь. Для вас это было тяжелым испытанием. Серилья хотел продолжить разговор, но почувствовал, как в руку вошла игла, и когда он посмотрел в глаза медсестры, она ему улыбнулась. Он закрыл глаза...

Дэвид Холден откинул голову назад. Трава была сухая, но от земли тянуло сыростью, и его знобило. Рози Шеперд колдовала над раной в левом виске. Голова болела, и он все видел, как в легкой дымке. "Контузия", - подумал Холден. - Тебе нельзя двигаться. - У тебя все в порядке, куда он тебя ударил? - У меня все отлично, Дэвид, - ответила Рози, коснувшись губами его лба. Полицейский автомобиль, который они украли, они бросили примерно в миле от этого места, и он не хотел делать остановку. Но голова его так разболелась, что выбора просто не было. Он просто не мог идти дальше. В яме, где они спрятались, было холодно. - Нам нужно немного отдохнуть, - сказала Рози. - Многие фермеры здесь симпатизируют "Патриотам", Дэвид. Отдохнем немного, разыщем ферму и... Она прижалась к нему. Дэвид Холден обнял ее за плечи и положил ее голову себе на грудь. Они остались живы на этот раз, а, несмотря на боль в голове, он хотел, чтобы ее жизнь была связана с его жизнью. Скоро они пойдут опять, он знал это. Они просто обязаны были идти. Украдут еще одну машину, меньше бросающуюся в глаза, стащат с веревки белье или найдут какую-нибудь ферму, где можно будет укрыться. Им предстоит сделать еще много дел, поэтому здесь нельзя оставаться - разве что чуть-чуть передохнуть. И он еще крепче прижался губами к ее волосам.
Уорлок (Warlock) - чародей. 193 см. 84-88 кг.
Джерри Эхерн Вне контроля
Защитник 3.
Оригинал: Jerry Ahern, "Out Of Control"
Аннотация
Ночь опустилась на Соединенные Штаты. Загадочная организация, именующая себя "Фронтом Освобождения Северной Америки", сеет страх и смерть по всей стране. На улицах городов льется кровь, гибнут мирные люди. Правительство оказалось абсолютно неспособным остановить волну насилия, тем более, что и в государственных структурах затаились сторонники ФОСА. Профессор университета Дэвид Холден - бывший офицер спецвойск - был обыкновенным законопослушным гражданином, пока в один ужасный день жертвой террористов не стала его семья, разделившая судьбу многих сотен невинных жертв. А власти по-прежнему бездействуют... "Если не я, то кто же?" - задает себе вопрос Холден, и вместе с группой своих друзей выступает на защиту демократии. Кучка смельчаков решительно бросает вызов Злу...
Джерри Эхерн Вне контроля (Защитник - 3) Роман

Глава первая

Низко наклонившись, Дэвид Холден шел вдоль цепи горных вершин. Его глаза непроизвольно зажмурились, когда из-за тяжелой свинцовой тучи неожиданно вынырнуло яркое рассветное солнце. Его армейские ботинки издавали хлюпающие и чавкающие звуки, так как они то и дело застревали в грязи. Обувка была дрянная, но он шел быстро, насколько это было возможно. Внизу по двухполосному шоссе медленно ехал пикап с включенной мигалкой и знаком: "Уступите дорогу". За ним ехал большой грузовик, который тянул на прицепе фургон, стены которого были обшиты кедром. Дорога петляла и шла все выше в горы. Замыкал колонну средних размеров автомобиль американского производства, тоже с мигалкой и знаком. Холден увидел ориентиры местности, которые запомнил перед наступлением темноты, и начал спускаться вниз по ущелью по грязи и грязному щебню между кустов дикой черники и карликовых сосен. Утро было теплое, и нижнее белье, одетое под униформу, быстро пропиталось потом. Теперь он уже не торопился, а двигался, как можно осторожнее. Местность, открывшаяся перед ним, несмотря ни на что, выглядела великолепно. И если бы время позволяло оценить красоту горных вершин, ухоженных долин между ними, покрытых туманом, уже рассеивающимся под солнечными лучами, как последний утренний поцелуй влюбленных, Холден считал бы, что этот пейзаж навевает поэтические образы. Но времени на поэтическое вдохновение не хватало. С тех пор, как "Фронт Освобождения Северной Америки" начал "народную революцию" террора. Когда это все началось? И единственным поэтическим образом стала смерть. Как и многие другие, в юности Холден писал пылкие и туманные поэмы, посвященные своей жене, которые она прятала где-нибудь в нижнем ящике комода и, к счастью, никогда никому не показывала. Теперь ее нет в живых, как нет в живых его сына и двух дочерей. Все они стали жертвами этой сумасшедшей революции. Полиция и военные были по одну сторону, убийцы из ФОСА - по другую. Американский народ был между ними, и ему доставалось больше всех. И вот, как последняя надежда народа, появились "Патриоты". Холден продолжал спуск и добрался до конца ущелья. Он повернул влево, где торчали естественным частоколом скалы, сразу же потеряв из виду колонну. В этом месте "Патриоты" и собирались встретить колонну машин ФОСА, на всех остальных участках это было обычное тихое горное шоссе. - Дэвид! - раздался из-за скал негромкий голос Рози Шеперд. Он пробрался между скалами и очутился рядом с Рози и шестью другими членами группы "Патриотов". - Все... - Все готово. Пэтси и другие сидят в той канаве возле дороги - вон там, внизу. Счастливчики. - Она улыбнулась. Когда она улыбалась, ее зеленые глаза были прекрасны. Когда она спала, а он по какой-то причине заснуть не мог, и было достаточно света, чтобы Дэвид мог видеть ее лицо, длинные пушистые ресницы напоминали ему театральный занавес, застывший в ожидании чудесного спектакля - когда ее глаза откроются. Холден посмотрел на дорогу. Конвой, извиваясь по серпантину горного шоссе, приближался к ним. Сведения они получили от очень ценного источника - жены репортера Эванса, который сотрудничал с главным руководителем групп боевиков ФОСА, действовавших в районе метро и вообще в городе. Они ничего не знали об этом человеке, кроме его имени, которое, скорее всего, было вымышленным. Его фамилия была Джонсон. Но с тех пор, как они сорвали попытку покушения на директора ФБР (в случае удачи вина за это преступление была бы возложена на "Патриотов"), Холден стал гораздо осторожней. Стало известно, что ФБР создало специальную группу для проникновения в ряды "Патриотов". Причина была ясна. Хотя "Патриоты" и выполняли работу, которая была не по силам армии и полиции, - вели войну с "Фронтом", нанося ему тяжелые потери, они были большей костью в горле правительства, чем революционеры из "Фронта Освобождения Северной Америки". И стремление полиции и военных искоренить "Патриотов" было сильнее, чем желание покончить с ФОСА. "Патриоты" были вне закона. В средствах массовой информации либерального направления их предавали анафеме чаще и суровее, чем "Фронт Освобождения", невзирая на то, что боевики ФОСА взрывали церкви и синагоги, университеты и общественные здания, полицейские участки и места отдыха военных; несмотря на то, что экономика страны катилась в пропасть. Потому что постоянно звучали взрывы на заводах, фабриках, складах, в магазинах. А рабочие были настолько запуганы, что боялись идти на работу даже в светлое время суток. Ночные же смены во многих районах страны давно уже стали историей. Пэтси Альфреди запрет колонну слева. Холден смотрел в окоп и не замечал их присутствия. И это было хорошо. Мужа Пэтси, который был полицейским, убили "революционеры". Смерть стала теперь обычным явлением. Вокруг себя он слышал звуки последних приготовлений к бою. Холден обернулся к Рози. Она сидела на траве между скал, абсолютно спокойная. Ее М-16 лежала на коленях. Так, на коленях, многие женщины держат клубки ниток во время вязанья. Холден проверил свое оружие: девятимиллиметровая "Беретта", "Беретта-компакт", две запасных обоймы с двадцатью патронами в каждой, нож "Защитник", "Орел пустыни" Руфуса Барроуса - "Магнум" 44-го калибра. Холден задумался об этом пистолете. Он снял "Орла пустыни" с тела убитого Руфуса Барроуса. Барроус был первым командиром группы "Патриотов" в Метроу, офицер полиции, чья жена стала одной из первых жертв бандитов ФОСА. Человек, который спас Холдена от заключения по ложному обвинению и привел его к "Патриотам". Человек, который отдал жизнь, чтобы предотвратить взрыв ядерного реактора, намеченный "Фронтом". Пистолет был реальным символом того обещания, которое Холден не давал Барроусу при жизни: несмотря ни на что, они добьются, что "Фронт Освобождения Северной Америки" будет разгромлен, и Америка опять станет свободной и безопасной страной. Холден снова посмотрел на дорогу. Колонна была уже совсем близко. "Всем быть наготове", - скомандовал он. Раздались звуки передергиваемых затворов, скрип расстегиваемых кобур, кашель. Колонна делала крутой поворот и еще больше снизила скорость. Пикап поравнялся с позицией группы Пэтси Альфреди и проехал дальше. Потом ее позицию закрыл фургон. В этот момент началась стрельба, и замыкающая колонну легковая автомашина дернулась к правой обочине дороги. Из открытого ветрового стекла раздались ответные выстрелы. Брошенная граната закатилась прямо под днище автомобиля. Прогремел глухой взрыв и режущий уши скрежет. Машину охватило пламя. С сиденья водителя на дорогу вывалился еще живой факел. Он катался по дороге. Выстрел Пэтси Альфреди оборвал агонию водителя. Холден бежал вниз, иногда скользил, как слаломист, перепрыгнул через ствол поваленного дерева и выскочил на обочину. Рози была неподалеку. После того, как зажило ранение в голову, полученное в поезде, когда они с Рози сорвали попытку ФОСА совершить покушение на директора ФБР, Холден стал посвящать немногие свободные часы тренировкам. И игра стоила свеч. Спокойный образ жизни, который он вел, работая профессором в университете Томаса Джефферсона, казался ему теперь чем-то нереальным. Он выскочил на середину дороги и громко крикнул: - Огонь! М-16 Холдена прыгала в его руках, когда он разрядил весь магазин в радиатор пикапа. Из кабины машины началась ответная стрельба. Пикап стоял поперек дороги, из машины выскочил водитель и покатился по дороге. Человек на пассажирском сиденье продолжал стрелять. Дверь кабины открылась, из нее выскочил стрелявший мужчина, откатился и продолжал стрелять лежа. В этот момент пикап вдруг взлетел в воздух и рухнул на дорогу, словно небрежно брошенный камень. Из фургона велась автоматическая стрельба по обеим сторонам дороги. Предполагалось, что в нем размещен груз, а не бойцы "Фронта". Холден перезарядил винтовку и направил ее на автоматчика, стрелявшего короткими очередями. Рози и двое других "Патриотов" тоже выстрелили в него. Тело стрелявшего задергалось от попадающих в него пуль, "Узи" выпал из рук, он откинулся назад и замер. - Осторожно! - крикнул Холден. Он схватил Рози за воротник и резко потянул на себя, едва не свалив ее с ног. Он протянул ей свою М-16 и побежал. Что-то было не так. Теперь он был рядом с фургоном. Стрельба велась из всех окон автофургона, но стреляли по обочинам. Правой рукой Холден схватился за ручку двери, а левой выдернул с пояса одну из трех висевших на ремне гранат. Повышенной взрывной мощности. Он бросил ее в одно из окошек автофургона, из которого стреляли. Холден отпрыгнул от фургона, больно ударившись левым плечом о покрытие дороги. - Черт возьми! - выругался он, откатываясь дальше. Потом вскочил на ноги и побежал, схватившись правой рукой за левое плечо. В эту секунду прогремело два взрыва - один глухой, другой очень громкий. Начал взрываться бензин, решил Холден. Он остановился и обернулся, прикрывая ладонью лицо и глаза. В небо взметнулся огненный шар в клубах черного дыма. Из-под днища автофургона вырывались языки пламени. Сначала фургон, а потом и грузовик, который его буксировал, стали валиться набок. Холден опустил руку. Его ладонь опять сжимала пистолет Руфуса Барроуса. Из кабины грузовика выскочил человек. Он упал на колени, в правой руке он держал автомат "Мини-Узи". Холден поднял руку с пистолетом. Палец нажал на спусковой крючок. Пистолет дернулся в его руке. Слева раздалась автоматная очередь, по асфальту возле ног Холдена застучали пули. Он снова выстрелил. Тело стрелявшего в Холдена откинулось назад, очередь из маленького автомата пошла вверх, потом мертвые пальцы выронили его. Холден повернулся влево, откуда велась стрельба. - Ты неплохо выглядел, - улыбалась Рози Шеперд, приставив винтовку М-16 к правому бедру. Холден раздобыл большое количество патронов к "Магнуму-44" и долгое время тренировался в стрельбе из разных положений - лежа, стоя, на бегу, привыкая к "Орлу пустыни". Глядя на убитого противника, он подумал, что не зря потратил время.

Глава вторая

Дмитрий Борзой налил из графина в стакан шерри и отхлебывал его, глядя сквозь стекло стакана на людей, сидящих рядом с ним. Он вполуха слушал то, о чем сейчас говорил Хэмфри Ходжес, но не упускал главного. - Эти выборы имеют огромное значение, мистер Джонсон. Я не знаю, какие у вас указания на этот счет, но... - Позвольте мне сказать вам, профессор Ходжес, какие у меня указания на этот счет, - начал Борзой. Ему нравились картины французских импрессионистов, наверное, копии, которые висели на дальней стене. Он перевел взгляд на книжный шкаф со стеклянными дверцами, заполненный всевозможными раритетами. - Выборы пройдут по всей стране, но нас должно волновать то, что произойдет сегодня на участке Метроу. Предвыборная кампания на должность мэра. Роджер Костиген строит свою предвыборную кампанию на решении проблем, связанных с деятельностью ФОСА. Если инициативы, выдвигаемые Костигеном, станут реальностью, деятельность "Фронта" будет серьезно затруднена. Наша задача - любой ценой сорвать предвыборную кампанию Костигена... - А почему бы... - перебил Ходжес. - Не убить его? - в свою очередь перебил Борзой. Он слегка хромал во время ходьбы - память о ранении, полученном во время перестрелки с агентами ФБР незадолго до неудачного покушения на Рудольфа Серилью. Он говорил себе, что если бы он был в нормальном физическом состоянии, дела пошли бы по-другому. Киллер, которого они наняли, этот хваленый талантливый профессионал, ничего не смог поделать с талантливым любителем, этим чертовым Дэвидом Холденом. - Политическое убийство? Нет. Мы должны сделать так, чтобы люди, живущие в Метроу, не пришли на выборы. А те, которые рискнут, должны знать, на что они идут. Избирательные участки будут взорваны, избирательные бюллетени - украдены и сожжены, избиратели - убиты. А до выборов, во время предвыборной кампании, все, что может быть сорвано, должно быть сорвано. И сорвано с применением насилия. Пусть все американцы увидят, что представляют из себя выборы в других частях их так называемого "свободного мира". - Значит, нам нужно поддерживать Хэрриса Гэнби? Борзой засмеялся, усаживаясь напротив Ходжеса, поставил на стол свой стакан шерри и зажег сигарету. - Хэррис Гэнби - это не наша забота. Наша цель - это программа Роджера Костигена "Законность и порядок". - А если Костиген все же победит? Дмитрий Борзой считал Хэмфри Ходжеса настолько тупым, что иногда сомневался, сумеет ли тот умножить два на два без калькулятора.

Глава третья

Лютер Стил стоял напротив человека в служебной форме, который прикрывался перепуганной заложницей и в руке которого был револьвер. Стил вытащил из-под куртки свой "Зиг-Зауэр 226" и положил его на небольшой столик, стоящий перед ним. Он сделал глубокий вдох и взял пистолет в руку. Быстро вскинув его на уровень плеча, сделал два молниеносных выстрела. Потом опустил пистолет. Мишень вернулась, и он аккуратно положил шесть пуль, одна над одной. Первая пуля попала в горло, последняя - между бровей. Лютер подумал, что сейчас к огневой подготовке нужно подходить гораздо серьезнее, чем раньше. Чтобы оружие в руках работников правопорядка действовало эффективно, на тренировочных стрельбах необходимо добиваться исключительной точности стрельбы, потому что в реальной ситуации точность резко падает. Учащается сердцебиение и дыхание, руки дрожат, да и вообще может случиться любая неожиданность. Мишень достигла точки, заданной компьютером, и остановилась. Лютер вытащил из кобуры револьвер и приготовился. Он сделал два быстрых выстрела от пояса, затем, вытянув руку на уровень плеча, перебросил револьвер в левую руку и выстрелил еще дважды. Стил держал револьвер в левой руке и ждал, когда подъедет мишень. С тех пор, как он получил задание внедриться в группу "Патриотов" и вступить в контакт с Дэвидом Холденом, лидером группы "Патриотов" в районе Метроу, он, наконец, кое-чего добился. Директор ФБР Рудольф Серилья был к нему очень внимателен. Однажды он провел с семьей трехдневный уик-энд в Висконсине. Затем они съездили в Детройт, чтобы освободить его от расследования дела о похищении, которым он занимался до получения специального задания от директора ФБР. В Детройте он поссорился с другим темнокожим агентом, с которым раньше был дружен. Тот пошутил: "Какое бы задание ни поручил тебе директор, если ты с ним хорошо справишься, тебе дадут возможность повидаться с детьми, когда они окончат колледж". Лютер Стил не посчитал это высказывание остроумным. Когда мишень остановилась, он перезарядил барабан револьвера. Шесть отверстий располагались на двух восходящих параллельных линиях от верхней части руки до правого плеча мишени. Пули легли достаточно кучно. Ежедневно, если позволяло время, Лютер Стил делал в тире минимум двенадцать выстрелов. Каждый вечер он проверял работу обоих стволов и хотя бы раз в неделю чистил их. Вероятно, из-за жены и детей, да и не только из-за них, ему совсем не нравилась перспектива стать жертвой уличной перестрелки. Существовала организация ФОСА. Существовала организация, в которую он пытался внедриться, - "Патриоты". Преступность круто полезла вверх. Ежедневные акты насилия и террора уже почти никого не удивляли. За всю свою историю Америка такого еще не видела. Лютер снял наушники, вложил револьвер в плечевую кобуру и пошел к лестнице, ведущей из подвала наверх. В его прямое подчинение была придана группа для выполнения задания, но никто из них не знал истинного замысла руководства. Только один, может быть, подозревал. Тот, который, видимо, что-то подозревал, был старейшим членом группы. Его звали Кларк Петровски. Он проработал в Управлении Метроу четырнадцать лет и знал город лучше любого таксиста, а все притоны и "малины" - лучше любого полицейского. Словно шестое чувство напомнило Стилу о Кларке Петровски. Тот стоял наверху лестницы. - Вас спрашивают сверху, Лютер, я понял, что вы здесь, и пришел вас позвать. Лютер побежал через две ступеньки и, одолев лестницу, пошел вслед за Петровски по коридору, сбавляя скорость, чтобы не обгонять пожилого человека. Петровски уже достиг пенсионного возраста, но с тех пор, как началась вся эта заваруха, обратно на службу вернулись сотрудники даже старше, чем он. Правда, в основном на административные должности. Петровски же, как считал Лютер, был очень ценным оперативным работником. - Что там случилось, Кларк? - А черт его знает, Лютер. Сорок пять минут назад в Центральный госпиталь Метроу доставили женщину. Ее зовут Хэриет Эванс. Она все время зовет какого-то Холдена. Дежуривший там полицейский пораскинул мозгами, запретил к ней кого-либо пускать, кроме медперсонала, и позвонил нам. Может быть, это тот Холден, которого мы разыскиваем, может быть - нет. Мне только что сообщил об этом информатор из полиции. - Мы федеральные агенты... - И не должны иметь информаторов в полиции. Я это знаю. - Значит... - Нет, Лютер. Я просто проходил мимо, когда позвонил Ральф Камински. Он хотел срочно с тобой поговорить. Поэтому я спустился за тобой вниз. Ральф Камински был заместителем начальника Управления полиции Метроу. Это был лысый, морщинистый пожилой человек с глазами-бусинками и невнятной речью. Лютер Стил улыбнулся про себя. Лютер Стил пошел в свой кабинет, Петровски остался стоять. - Заходи, Кларк, - позвал Стил своего пожилого коллегу. Анна Комачо, которая подшивала документы, отвела глаза от картотеки и сказала: - Заместитель начальника Камински на третьей линии, мистер Стил. - Спасибо, Анна, - сказал Лютер, улыбнувшись ей своими темными глазами. Он открыл дверь своего кабинета и вошел. Вслед за ним - Кларк Петровски. - Прикрой дверь, Кларк. - У него было не много секретов от секретарши, но он не хотел устраивать тут радиотрансляцию. Петровски пристроился на углу стола, закурил сигарету и надел очки. Стил подошел к телефону и нажал кнопку вызова третьей линии. - Мистер Камински? Это Лютер Стил. Чем могу быть вам полезен? В голосе Камински одновременно слышалось раздражение и язвительность. - Какого хрена ты торчишь там в подвале? - Сэр? - Одного из моих ребят пристрелили десять минут назад. Пытался предотвратить кражу наркотиков в Центральном госпитале Метроу. У него нашли в нагрудном кармане листок, где были записаны фамилия одного из твоих агентов и два номера телефона. Один из них - твой. А второй, я проверил, - этого старого мудака Петровски. Что вы там творите? Стил посмотрел на Петровски. Он прикрыл микрофон рукой и сказал: - Твоего парня убили, Кларк. - Узнай у этого козла, какое у него на это время алиби, - ответил Петровски. - Что происходит, черт возьми? - прохрипел из трубки голос Камински. Стил, прокашлявшись, сказал: - Я не могу вам дать определенного ответа, мистер Камински, но специальный агент Петровски всегда был в хороших отношениях с местным начальством. Мне кажется - это наиболее вероятное объяснение того, что у вашего убитого офицера был его домашний телефон и телефон нашей конторы. Кто знает, почему он был у него в кармане? Может быть, он освобождал бумажник от лишних бумаг. Возможных объяснений может быть уйма. Но, поскольку он убит, мы вряд ли доберемся до истины. Передайте, пожалуйста, мои личные соболезнования семье погибшего. Я извещу специального агента Петровски об этой смерти. Правда, он спросит имя. Некоторое время в трубке молчали. Затем Камински заговорил, и его голос звучал так, будто он читал: - Полицейский Реджиналд Вендт. - Вы сказали Вендт, - повторил Стил, глядя в глаза Петровски. Они потемнели, и он глубоко затянулся, отвернувшись. - Я передам наш разговор агенту Петровски. Если он может пролить свет на то, как к вашему сотруднику могли попасть телефонные номера, я обязательно с вами свяжусь. Благодарю вас, мистер Камински, что поставили меня в известность об этом случае. На другом конце провода положили трубку. Стил убрал трубку от лица и несколько секунд смотрел на нее. - Неприятный тип, - заметил Стил. - Дерьмо собачье, так будет точнее, - ответил Петровски. Стил положил трубку. - Твоим информатором был Вендт? - Да, Лютер. Я уверен, что это не была простая кража наркотиков. - А что? - Лютер, тебе нужен Дэвид Холден. Я уверен, что ты не собираешься убивать его, тебе нужно с ним переговорить. И я знаю, что ты не можешь сказать мне все - это компетенция твоя и мистера Серильи. Но если я не ошибаюсь и эта женщина в госпитале зовет того Холдена, которого мы разыскиваем, за ней скоро придут парни из ФОСА. В дверь постучали, она приоткрылась и к ним заглянула Анна Комачо. - Кларк, ты был прав. Я навела справки о Хэриет Эванс. Это жена того самого телекомментатора. - Молодец! - Кларк Петровски улыбнулся, соскочил со стола и поцеловал Анну Комачо в щеку. Он посмотрел на Стила. - Ну что, босс? - Я не могу похитить ее из госпиталя, но могу обеспечить охрану. Анна, сотвори какую-нибудь бумагу, чтобы она выглядела официально, но чтобы в ней ничего не говорилось, что миссис Хэриет Эванс - вдова федерального агента. Найди что-нибудь, за что можно зацепиться, чтобы забрать ее на несколько часов. - Хорошо, мистер Стил. Стил поднял трубку телефона и позвонил Тому Лефлеру. - Том, это Лютер. Поработай с Анной. Собери всю информацию, как сможешь, о миссис Хэриет Эванс и ее муже. У Анны есть картотека. Крикни Биллу, пусть зайдет ко мне. Себе в помощники возьми Рэнди. - Хорошо, Лютер. Стил поздравил Петровски: - Можешь надрать мне задницу, старина. - Он рассмеялся. Петровски достал револьвер, проверил барабан и вложил обратно в кобуру. - Я потерял бы больше, Лютер.

Глава четвертая

Дмитрий Борзой повернул ключ и съехал с тротуара, поглядев на часы. Рядом с ним, спокойно покуривая, сидел Ахмед Ферази, которого шумные подростки из уличных банд вроде "Леопардов" знали как Абнера. Подростки, сидевшие в фургоне, отпускали сальные шутки, которые не особо раздражали Борзого. Просто они были очень грязные. - Этот Эванс, он опасен. - Был опасен, - поправил Борзой. Секундная стрелка достигла двенадцати, раздался какой-то треск, перешедший в глухой рокот, а затем - в оглушительный грохот. Борзой посмотрел в зеркало заднего вида. Весь дом был охвачен пламенем, грибовидное облако огня и дыма поднималось в полуденное небо. Теперь осталось только решить вопрос с женой Эванса. - Каким же надо быть мерзавцем, чтобы стрелять в собственную жену! - неожиданно сказал Ферази. Борзой взглянул на него, слегка опешив. Ахмед Ферази был одним из самых нужных людей как на Ближнем Востоке, так и в Европе для выполнения любых, иногда самых грязных дел. Убийства, которые он совершил, исчислялись трехзначным числом. - Вы это серьезно? - Конечно, серьезно, мистер Джонсон. - Это был ценный для нас человек. Трусливый, но ценный. И мне кажется, именно трусость и явилась причиной того, что он стрелял в жену. Но даже это он не смог сделать, как следует. - Все правильно. Убивают всегда по какой-то причине. У него причина заключалась в том, что он не мог ее контролировать. А это не причина, достойная мужчины. Человек, который не способен контролировать свою жену, я считаю, не способен контролировать и мочеиспускание. А потом просит вас довести дело до конца! - Слава Богу, что он это сделал, - сказал Борзой, въезжая на эстакаду и сбавляя скорость, пытаясь влиться в поток машин. Где-то вдалеке раздались звуки пожарных сирен. - Все, что они найдут, - это обугленное тело с пулей в голове, если от тела вообще что-нибудь останется. - Она информировала "Патриотов" о наших планах. Жаль, что мы должны ее убить - через некоторое время она сообщала бы нам планы "Патриотов" и все, что касается Дэвида Холдена и Рози Шеперд. Но если она заговорит, она знает меня в лицо. Я думаю, ей многое известно. Эванс очень многое выбалтывал ей. - Мужчина не должен обсуждать такие вещи с женщиной. Американцы - разложившиеся люди. - И плохие стрелки, - улыбнулся Борзой. - Эванс, по имеющимся у ФОСА данным, только ранил свою жену - серьезно, но не смертельно. Она сама приехала в госпиталь и потеряла сознание на автостоянке. Ее поместили в отдельную палату интенсивной терапии. - Там будут полицейские. - Ни одного нашего. - Прекрасно. Тогда убьем их всех. - А хватит сил? - Одно крыло больницы целиком взлетит на воздух. Миссис Эванс исчезнет с лица земли. И все остальное вместе с ней. Мы можем повернуть это к нашей выгоде. Борзой кивнул. Он просигналил и втиснулся в правый ряд. Потом снова посмотрел на часы. Времени оставалось немного.

Глава пятая

Она одевалась по дороге, и ей было ясно, что Дэвид Холден не имел ни малейшего представления о том, что значит надеть колготки, иначе он бы не делал таких резких поворотов. Он только что выехал на магистраль, ведущую в город. У них были поддельные удостоверения личности, которые сейчас так легко достать. Это несколько облегчало их поездку. Кроме того, безупречная работа Мими Бейкер, которая вступила в их ряды. Наконец она решилась и быстро стала натягивать колготки. Вдруг - резкий поворот. - Какого черта, Дэвид! - заорала Рози. - Прошу прощения. В следующий раз одевайся медсестрой в задней части фургона. Митч Даймонд сообщил им, что Хэриет Эванс, их наиболее ценный источник информации о передвижении и готовящихся операциях ФОСА, была ранена, находится в палате интенсивной терапии и все время зовет Холдена. Было ли это каким-то образом связано с катастрофой минувшего дня? Пэтси Альфреди чуть не убили, двое других были ранены, и планы Дэвида экспроприировать оружие ФОСА рухнули. Она застегивала пуговицы халата, поглядывая на плечевую кобуру, которая всегда была при ней. Но она не могла пойти с ней в больницу. - Черт! - Что случилось, Рози? - Да, ничего. Просто я подумала, что мне придется идти без оружия. - Разузнаешь все, что сможешь, переговоришь с Хэриет Эванс, если сможешь, и сматывайся. Если она захочет, чтобы мы ее оттуда вытащили, приедем боевым составом, - предупредил ее Дэвид. Рози Шеперд знала правила игры. Она посмотрела в зеркальце. Мими потратила много косметики, и теперь лицо Рози было гораздо смуглее. Брови тоже стали темнее. И, конечно, контактные линзы. Рози осталось только надеть парик. Она спрятала волосы под маленькую шапочку и достала парик. Она никогда не хотела быть блондинкой. Когда парик был на месте, она поняла, почему. Рози приколола булавкой белую шапочку медсестры. - Мы почти у больницы, Рози. Я поставлю машину на внешней стоянке. - Все будет в порядке. - Она завязывала шнурки на белых туфлях, взятых напрокат у гримерши.

Глава шестая

Лютер Стил, сопровождаемый Кларком Петровски и Биллом Раннингдиром, шел по коридору больницы. Двух частных охранников заменили полицейские из Метроу-сити. Стил достал из кармана служебное удостоверение, взглянул на Билла, чтобы убедиться, что автомат не торчит из-под плаща, который обычно носят американские индейцы, и ускорил шаг. - Я Лютер Стил, специальный агент ФБР. Нам нужно на восьмой этаж. Он положил в карман удостоверение и хотел пройти мимо полисменов. - Простите, агент Стил. Стил остановился, обернулся и взял за локоть Кларка, чтобы тот ничего не брякнул. - Сотрудник, - он посмотрел на его бляху, - сотрудник Кэлхаун. Это официальное правительственное задание. - У меня приказ, агент Стил. Некоторое время Стил изучал лицо полицейского. Оно ему не понравилось. Глаза его что-то скрывали, и это было не простое раздражение. - Какой же это приказ? Не пропускать работников ФБР? - Почему бы вам не спуститься к нам в управление? - Потому что миссис Эванс находится на восьмом этаже. - Послушай, Лерой, позвони... - Лютер. Лютер Стил. Еще раз назовешь меня Лерой, и я надеру тебе задницу. Правая рука полицейского начала движение. Это можно было расценить, как попытку достать револьвер. Левая рука Стила приготовилась блокировать оружие, а кулаком правой он нанес короткий резкий удар в челюсть полицейскому. Второй легавый отскочил назад. Кэлхаун ударился о конторку и рухнул на пол с удивленным выражением лица. - Нормально, Лютер, - прокомментировал Петровски. - "Золотые перчатки", когда я был пацаном. Как и чечетка. Мы все этим занимались. - Стил ухмыльнулся. Потом посмотрел на второго фараона. - Сотрудник, вы не возражаете, если я и эти два агента поднимемся наверх? - Я сообщу, что вы отказались выполнить приказ полиции, сэр, - ответил тот трясущимися губами. - Я считаю, что вы просто обязаны это сделать по долгу службы. Позаботьтесь о своем товарище. Пластиковый пакет со льдом есть в любом кафе. - Лютер Стил отвернулся от него и пошел. Билл Раннингдир засмеялся. Кларк Петровски нажал кнопку вызова лифта. Двери открылись, они вошли в кабину лифта, и Петровски нажал кнопку восьмого этажа. - Билл, не предпринимай сам ничего без меня, - предупредил Лютер Стил. - Если они не хотели пускать нас наверх, они наверняка не захотят выпустить нас отсюда. Но это не постоянные кадры. А вот наверху нас ждет команда О'Брайена, могу спорить на что угодно. - Они могут круто поговорить с нами, - сказал Лютер Стил. - А как нам теперь быть с нападением на полицейского? - Нормально, Кларк. Пусть вызывают судебного исполнителя, чтобы он меня арестовал. - Они это сделают? - спросил Раннингдир. Лифт остановился. - Я выполняю официальное задание, - сказал Стил, доставая из кармана свой значок и прикалывая его на лацкан пиджака. Лифт остановился. Двери открылись. Кларк Петровски рассмеялся: - Жалко, что никто не захотел спорить. О'Брайена не было, но четверо ребят из его команды стояли у дверей лифта.

Глава седьмая

Голове под париком было жарко, кожа на черепе чесалась, но Роуз понимала, что последнее ощущение было чисто психосоматическим, как, например, ощущение летающих в желудке бабочек. Ей никогда не нравились парики, даже когда они были в моде. У нее был когда-то один, несколько раз она его надевала, затем положила на полку. Случай с бабочками на самом деле имел место, менее сложный и более реальный. А вот без оружия на улицах Метроу-сити она была впервые с тех пор, как достигла совершеннолетия. Еще до того, как это можно было сделать законным путем, ее отец-полицейский решил, что у нее в сумочке должен быть пистолет. Тогда это был небольшой "Чиф 60". Она носила его в плечевой кобуре. Когда она поступила на работу в полицию, качество ее вооружения повысилось. Она предполагала, что кто-нибудь может прыгнуть на нее сзади и попытаться изнасиловать, район госпиталя был, пожалуй, самым опасным в городе, но если кто-то и захотел бы это сделать, его ожидало крупное разочарование. Рози начала заниматься боевыми искусствами еще будучи совсем маленькой девочкой, занималась год за годом и получала пояс за поясом. Продолжала тайком заниматься даже сейчас, находясь в запрещенной организации "Патриотов". Она никогда не строила иллюзий, что если ее схватит мужик весом в триста фунтов, она сломает его пополам, как доску. И он может взять ее, но лишь после того, как у него будут выдавлены глаза, перебит кадык, а то еще и оторваны гениталии. У служебного входа было много полицейских, некоторых из них она знала. Здесь были и судмедэксперты. Убийство? Рози Шеперд не сбавляла шаг, туфли, взятые напрокат у гримерши, были ей тесны, но она старалась не обращать на это внимания. Она рассеянно подумала, является ли большой размер ноги отличительной чертой полицейского. Она стала подниматься по лестнице, и юноша, выглядевший, как античная статуя, остановил ее. - Чрезвычайная ситуация, понимаете? - Она достала из кармана халата электронный пейджер и показала ему. Она не дожидалась ответа и быстро пошла дальше, улыбнувшись ему. В приемном отделении она кивнула двум женщинам, сидевшим за конторкой, и вошла в раздвижные двери, за которыми был коридор. Он был в серо-зеленых тонах и весь провонял дезинфицирующими средствами. Она пошла дальше, засунув руки в карманы халата, кондиционированный воздух вдруг вызвал у нее озноб, кожа стала гусиной. А может быть, ей стало холодно от понимания того, что она внутри, а ей еще нужно как-то выбраться обратно. Лифты хирургического отделения были впереди. Можно было ими воспользоваться, чтобы попасть на восьмой этаж... - И у меня приказ, сэр, чтобы вы и эти двое джентльменов немедленно покинули этот этаж. Лютер Стил не мешал говорившему, видимо, старшему в группе. Теперь была его очередь. - Я здесь с официальным заданием, и мне кажется, что федеральные интересы имеют в данном случае приоритет, сэр. - Я только выполняю свои инструкции. - Это похвально, - сказал ему Лютер Стил. - Я не собираюсь обсуждать этот вопрос, стоя в лифте. - В этот момент лифт дрогнул, двери начали закрываться. Кларк Петровски нажал на кнопку, чтобы они снова открылись. Лютер Стил вышел из лифта, почти оттолкнув усатого полицейского в бронежилете. - Где О'Брайен? - У нас очень много работы в эти дни, сэр. - Кому вы подчиняетесь? Глаза полицейского стали жесткими: - Мы в прямом подчинении у заместителя начальника Камински. - Сколько вас? - Достаточно, сэр. - Это не ответ, сотрудник. Это вызов. Каждый в этой команде имел стандартный служебный револьвер, а кроме него, как подсказывало ему воображение, и боевой нож паршивого качества. Но автоматического оружия у них не было. - Мы пришли сюда, чтобы поговорить с миссис Эванс, если нам позволит ее врач. Вы знаете, зачем я здесь, а я знаю, зачем вы. И поскольку это вопрос национальной безопасности, я предлагаю вам связаться с Ральфом Камински и передать ему мои слова. Я даю вам две минуты, и мы пройдем к ней. Идет? - Вы не пройдете, сэр. - Звоните скорее, вы уже потеряли пятнадцать секунд. Зажигалка Петровски громко щелкнула, и левая щека усатого полицейского дернулась. Его рука потянулась к револьверу. - Не будь... - Стил не успел произнести "идиотом". Он сильно ударил его левой в грудь, лишая равновесия. Из кобуры полицейского показался его револьвер. Правая рука Стила действовала быстрее, "Зиг-Зауэр 226" был мгновенно выхвачен и приставлен ко лбу усатого полицейского. Стил услышал звук передернутого затвора "Узи" и голос Билла Раннингдира: - Не двигаться! - Зубы усатого полицейского клацнули. Снова заговорил Раннингдир: - Отдайте револьвер, мистер. Стил оттолкнул полицейского и оглянулся в поисках Петровски. Тот бежал по коридору с пистолетом в руке. Стил кинулся за ним, крикнув на ходу: - Билл, разоружи этих ребят, воспользуйся их наручниками, а потом догоняй меня! - Есть, сэр! Петровски скрылся за углом, засовывая на ходу оружие в кобуру. Секунду спустя раздалась автоматная очередь. Стил понял, что людям Камински был отдан приказ стрелять. "Камински, ты - ублюдок!" Петровски вломился в дверной проем, его пистолет снова был в боевом положении, в метре от него посыпалась со стены штукатурка, когда раздалась автоматная очередь. Перед дверьми в отделение интенсивной терапии в конце коридора стояли мужчины, одетые в камуфляж и в масках. Вдруг стала медленно открываться дверь одного из поднявшихся в хирургическое отделение лифтов. К ней сразу бросилось человек восемь, один из которых был вооружен автоматом "Узи". Из лифта шагнула в коридор медсестра. Увидев поджидавших ее незнакомцев, она резко опустила руку в карман. Автоматчик мгновенно вскинул ствол, но Стил опередил его и всадил ему в грудь две пули. Медсестра отпрыгнула в сторону и профессиональным ударом ногой добила падающего на пол человека с "Узи". Автомат выпал у того из рук, и она ловко подхватила его. Шестеро в лыжных масках побежали по коридору, а седьмой, вооруженный М-16, ринулся к ней. - Лютер, прикрой меня! - крикнул Петровски, выскакивая в коридор. Стил вскинул пистолет, но в ту же секунду оглушительно грохнули выстрелы "Магнума" Кларка. Человека с М-16 отбросило на больничную тележку, и он со всего маху обрушился на нее. Тем временем к двум бандитам, корчащимся на полу, подскочил третий. Как и на остальных, на нем была полувоенная одежда, которую обычно носили террористы из "Фронта". В этот момент сбоку появилась медсестра и в упор всадила бандиту в грудь короткую очередь из "Узи". Тело того сложилось пополам, словно складной нож, и он сполз по стенке коридора на пол. Медсестра развернулась и побежала в ту сторону, откуда появился третий террорист. - Кларк, обыщи этих троих! - крикнул Стил и побежал вслед за женщиной. Оглянувшись, он увидел, что к нему спешит присоединиться Билл Раннингдир, который перепрыгивал через распластанные на полу тела, сжимая в руках автомат. Женщина в одежде медсестры исчезла за углом, и оттуда раздались очереди ее автомата. Лютер повернул за ней и увидел, как она исчезла в конце коридора. Можно ли вообще попасть отсюда в отдел реанимации? Этого он не знал. Стил добежал до конца коридора, откуда продолжала доноситься стрельба, и увидел, что трое полицейских из спецотряда Камински попали под огонь террористов. Яростная перестрелка велась в упор. Через несколько секунд все трое упали, обливаясь кровью. Однако их последней очередью был срезан и один террорист. Не успел Лютер как следует прицелиться в оставшихся бандитов, как из-за одной из дверей выпрыгнула та же медсестра и стала поливать свинцом противников, которые падали как подкошенные. Когда магазин ее "Узи" опустел, она отбросила автомат в сторону, подхватила с пола валяющуюся винтовку и побежала дальше, к вращающейся двери. - Лютер, наверное, это Рози Шеперд! - услышал Стил за спиной крик Раннингдира. - Смотри, не попади в нее по ошибке! Он на полном бегу проскочил сквозь вращающуюся дверь и услышал пронзительный крик справа, с той стороны, где находились стеклянные служебные кабинки. Одна из прозрачных стен разлетелась вдребезги, и из-за нее выпрыгнула медсестра. За ней появился человек в лыжной маске с винтовкой в руке. Не успел он вскинуть ствол, как Стил выстрелил в него два раза, одновременно слыша слева от себя бешеный треск "Узи" Билла. Тело бандита в маске содрогнулось от града ударивших в него пуль и рухнуло наземь. Лютер устремился дальше, догнавшие его Раннингдир и Петровски бежали немного сзади. Впереди появился еще один бандит и тут же упал на кафельный пол, пронзенный пулями трех друзей. Впереди показались двери, ведущие в палаты реанимационного отделения, и вскоре они нашли ту, которая была им нужна. Они припали к стене у ее двери, перезаряжая оружие. - Давай первым, Кларк! - бросил Стил. - Мы прикроем тебя. Петровски метнулся к двери, протаранил ее корпусом и ворвался в палату. Лютер и Билл прыгнули за ним в готовности в любой момент открыть огонь из пистолетов. Однако они увидели не то, что ожидали. На полу за дверью женщина, которую Петровски назвал Рози Шеперд, боролась с верзилой в лыжной маске. Светлый парик и кокетливая шапочка медсестры слетели с ее головы. Она пыталась добраться до валяющейся на полу винтовки, которой не успела воспользоваться, и та, видимо, выпала в пылу рукопашной схватки. Не успел Стил прийти ей на помощь, как в руке женщины вдруг оказался неизвестно откуда появившийся большой шприц и она с размаху вогнала его в левый глаз противника. Раздался нечеловеческий крик, террорист отпустил женщину, схватился за лицо и сорвал маску, выдергивая окровавленный шприц. - Черт побери! - выкрикнул замерший рядом Раннингдир. Это был Ахмед Ферази, один из самых опасных террористов, которого разыскивали по всему миру. Он с ревом вскочил на ноги и выдернул из-за пояса пистолет, не обращая внимания на ручьем льющую по лицу кровь. Стил бросился к нему, но женщина опередила его. Она резко вскочила, коротко замахнулась ногой и нанесла мощный удар подъемом стопы в челюсть Ферази. Того отбросило в сторону, и он врубился в расположенное рядом огромное окно. Он успел нажать на курок, но пуля ушла в потолок. Зазвенело разбитое окно, во все стороны посыпались осколки, и Ахмед с выражением ужаса на обезображенном лице замахал руками, стараясь сохранить равновесие и не выпасть вниз. Лютер уже был рядом с ним. Он изо всей силы уцепился свободной от оружия рукой за одежду Ферази, стараясь удержать его на краю оконного проема. Тяжесть оказалась непосильной, он почувствовал такую боль в ногтях, как будто их отрывали с мясом. Раздался треск рвущейся материи, отскочило несколько пуговиц, и Ахмед с предсмертным криком полетел вниз, словно в замедленном кино. Стил со стоном опустился на пол рядом с окном. В его руке остался оторванный кусок одежды Ферази. Снизу раздался удар, и крик затих. Лютер выглянул в разбитое окно восьмого этажа. Внизу, под окнами, была припаркована машина "Скорой помощи". Тело Ахмеда ударилось о крышу автомобиля, основательно прогнув ее, отскочило и было отброшено на несколько шагов в сторону. Террорист лежал на асфальте, неестественно раскинув вывернутые руки, и под ним расплывалась лужа черной крови. Стил только простонал. Как жаль, что не удалось взять живым этого преступника... Он услышал за спиной смех Петровски, который, судя по всему, совсем не был разочарован таким поворотом дела. - Привет, Рози! - продолжая улыбаться, обратился Кларк к переводящей дыхание женщине. - Давно тебя не было видно, где ты пропадала последнее время? - Да здесь, неподалеку, где же мне еще быть, - в таком же шутливом тоне ответила та. - Все дела, дела... Как поживают твоя жена, внуки? - Дети растут не по дням, а по часам. Жена вот только не так часто меня видит, как ей хотелось бы. Лютер закрыл глаза и потряс головой. Разговор между Петровски и Рози продолжался. Стил открыл глаза, повернулся и взглянул на женщину. Она сняла с головы какую-то сетку, которая стягивала ее прическу, вытащила заколку, затем встряхнула головой, и по плечам рассыпались пышные волосы золотисто-каштанового цвета. Стил выпрямился и шагнул к ней. - Я - специальный агент Лютер Стил, - начал он, - а вы, насколько я понимаю, - детектив Шеперд? Та не успела ответить, так как в эту минуту от кровати, на которой лежала миссис Эванс, раздался крик Раннингдира, который только что подошел к ней. Все бросились к нему. - Она мертва, - прошептал Билл. - Три пулевых отверстия. Кто-то очень хотел ее смерти. - Интересно, почему? - задумчиво протянул Лютер, смотря на Рози. - Не думаю, что это большая тайна для вас, - ответила та. - Догадаться нетрудно. - А что здесь делали вы? - Пришла навестить больную подругу. - Понимаю. И этой подругой была миссис Эванс... - Шеф, - вмешался Петровски, - пора уходить. Через пару минут сюда набежит куча народу. А те ребята, которых мы видели на первом этаже... - Что здесь происходит? - перебила его Шеперд, и ее глаза похолодели. Стил взглянул на часы. - Кларк, Билл, оставайтесь здесь до прихода полиции, только спрячьте свое оружие. Детектив Шеперд, как насчет того, чтобы проехаться со мной вниз на лифте? - Отсюда лучше всего уходить через хирургическое отделение. Там тоже есть лифты. Но что вы хотите от меня? - удивленно спросила Рози. - Идемте быстрее. Я вам все объясню. Только не сейчас, - бросил ей Лютер Стил, увлекая за собой из палаты.

Глава восьмая

Холден весь напрягся, когда увидел, что Рози выходит из здания без парика, а рядом с ней шагает высокий темнокожий мужчина. Издалека раздался вой полицейских сирен, что тоже не могло не насторожить его. Когда Шеперд с незнакомцем подошла поближе, он заметил в ее руке пистолет. Дэвид вытащил свою "Беретту" и вышел из машины, в которой сидел все это время. - Что случилось, Рози? - встревоженно спросил он. - Не волнуйся, Дэвид, - успокаивающе проговорила та. - Этот человек хочет поговорить с тобой. - Я - специальный агент Лютер Стил, мистер Холден, - представился чернокожий. - Выслушайте меня, а тогда уже можете убить, если сочтете нужным. У меня нет оружия, я отдал мисс Шеперд свой пистолет. - Рози! - Дэвид, он на нашей стороне! - воскликнула та. - Ну, пожалуйста... - Сейчас сюда примчатся полиция и военные, - продолжал Стил. - Внутри осталось восемь трупов террористов и три убитых полицейских. У меня из-за этого могут быть серьезные неприятности, но мне нужно поговорить с вами по поручению Рудольфа Серильи. Не опасайтесь меня. - Рудольфа Серильи? - Да. Давайте сядем в машину и начнем наш разговор по дороге. Нам не стоит здесь задерживаться. Я оставил в палате наверху двух своих человек, которые направят полицию в другую сторону и дадут неверное описание мисс Шеперд. Но сильно на это рассчитывать не стоит. Минут через десять будет оцеплен весь район, из него и муха не вылетит незамеченной. - Ладно, так и быть, давайте прокатимся, если вы на этом настаиваете, - кивнул Холден. - Садитесь в машину.

Глава девятая

Они отъехали миль на двадцать от Метроу, свернули с автострады, остановили машину на проселочной дороге и вышли из нее, чтобы прогуляться по небольшому лесу. Холден медленно шагал, поддерживая Рози под руку. На ней оставалось все то же платье медсестры, она успела только переобуться в армейские ботинки. Сочетание платья, белых колготок и грубых шнурованных ботинок могло вызвать только смех. Погода стояла теплая, сам он бросил куртку в машине и остался в одной рубашке с закатанными рукавами, поверх которой была наброшена наплечная кобура. Стил просто расстегнул куртку, под которой тоже виднелась кобура, только пустая. - Директор ФБР хочет лично встретиться и поговорить с вами обоими. - Он уже встречался с нами, - сухо бросил Дэвид. - Да, и вы спасли ему жизнь. Он нам рассказал об этом, когда вышел из больницы. Но он хотел поговорить с вами еще до того, как произошло все это. Он поручил мне возглавить спецгруппу, перед которой была поставлена задача найти вас и организовать встречу с ним. В теплом воздухе жужжали пчелы, под ногами хрустели веточки и шуршали сухие прошлогодние листья. Холден вспомнил, что прошлой осенью его жена и дети еще были живы... - Вы хотите сказать, - проговорила Шеперд, - что Серилья хочет поддержать нас? - Да, я вам уже вкратце сказал об этом в больнице, после того, как мистер Ферази решил так поспешно бросить нашу компанию, - вздохнул Стил - то ли притворно, то ли на полном серьезе. - Но директор сам обо всем подробно расскажет. Краткий ответ на ваш вопрос - да, он верит в то, что "Патриоты" помогут справиться с преступниками. В этом с ним согласен и президент, который не считает "Патриотов" врагами народа. Но официальная политика остается официальной политикой. Серилья объяснит все вам обоим. - Скажите прямо, - резко повернулась к Лютеру Рози. - Ведь он хочет встретиться с одним Дэвидом? Меня приглашают только потому, чтобы он не отказался? Тот отвел взгляд и замолчал. - Что же вы ничего не ответили? - спросил Холден. - Хорошо, - кивнул Стил. - Да, вы правы, детектив Шеперд. Ведь если я не ошибаюсь, место руководителя "Патриотов" города Метроу после смерти Руфуса Барроуса занял именно мистер Холден? Дэвид ничего не ответил на этот вопрос и после долгого молчания произнес: - Ладно, мы согласны встретиться с вашим шефом, но только после того, как убедимся, что это не ловушка. Слишком уж мягко нам стелят, и очень заманчивым кажется то, о чем вы говорите. Чересчур все хорошо, чтобы быть правдой. - Почему, в таком случае, я вывел из больницы детектива Шеперд, пользуясь своим значком ФБР, и почему я отдал ей свое оружие? - парировал Лютер. - Вы ведь знаете такое слово - "доверие", не правда ли? Да, Дэвид Холден когда-то знал это слово...

Глава десятая

Директор ФБР Рудольф Серилья вышел неуверенной походкой из самолета и стал, покачиваясь, спускаться по трапу. Он держался одной рукой за живот, стараясь унять мучительно медленно отпускающие его спазмы. Рвать было уже нечем - за время полета его и так вывернуло наизнанку. Серилья преодолел последнюю ступеньку, стал на бетон, и его охватило желание опуститься на колени и поцеловать родимую землю. Слава Богу, еще один из его очень редких полетов закончился успешно, самолет не упал, не развалился на куски, не взорвался, чего он каждый раз панически боялся. Он заболевал от одной мысли о предстоящем иногда полете. Если же была возможность добраться в нужное место на поезде или даже машине, вариант с самолетом отметался самым решительным образом. Летал он только ввиду самой крайней необходимости. Именно такая необходимость позвала его в ненавистное небо после звонка Лютера Стила. Директор ФБР находился в это время в одной из гостиниц городка Санта-Фе, штат Нью-Мексико. Стил сообщил вкратце по телефону о том, что ему удалось выйти на Дэвида Холдена, руководителя "Патриотов", установить с ним контакт и договориться о встрече. От мысли о том, что придется срочно лететь в Метроу на эту встречу, Серилье стало плохо еще в гостинице. Но теперь, хвала Спасителю, все позади... Из-за спины выскочил с дорожными сумками Тим Кьелстрем - новый помощник - и заспешил к стоящему рядом черному "Линкольну". Но с переднего сиденья уже поднимался молодой человек в плаще, который предупредительно распахнул перед Серильей заднюю дверцу лимузина. - Рад приветствовать вас, сэр. - Спасибо, - буркнул Серилья, опустился на мягкое кожаное сиденье и облегченно откинулся на спинку. Машина плавно тронулась, набрала скорость и стала стремительно удаляться от взлетно-посадочной полосы одного из неприметных аэродромов, расположенного к северо-западу от Метро. - Живой, - еще раз прошептал директор ФБР. - Все, больше никаких самолетов...

* * *
Это был один из одноэтажных мотелей, которые строились еще в те годы, когда земли было вволю для всех и расширяться в стороны было дешевле, чем надстраивать дополнительные этажи. Серилья выбрался из машины и осмотрелся по сторонам. На плохо освещенной стоянке было темно, но он хорошо видел в сумерках - натренировал зрение в темных переулках Чикаго, еще будучи сотрудником полиции. Тим Кьелстрем остался в машине, а к нему подошел местный агент по имени Уильям Раннингдир - Серилья знал, что это один из членов спецгруппы Лютера Стила. У входа в один из номеров мотеля, выходящего прямо на широкую веранду, которая тянулась вдоль всего здания, он заметил еще одного человека, с сигаретой в руке. Это был Кларк Петровски, единственный агент из Метроу, которому Лютер доверил службу в своей группе. Петровски отбросил в сторону окурок и быстрым шагом подошел к директору ФБР. - Здравствуйте, сэр. Мы очень рады видеть вас у себя в городе. - Здравствуй, Кларк. Я слышал, вам тут пришлось немного подраться... - Так точно, сэр, - замялся тот, - но мы не посрамили честь мундира. Эти полицейские оказались просто бандой сволочей. - Понятно, - вздохнул Серилья и кивнул в сторону входа, у которого чуть раньше прогуливался Петровски, - туда? - Да, сэр. Кларк подбежал к двери и распахнул ее перед ним. Директор зашел в номер и был немного удивлен, когда навстречу ему из глубины комнаты заторопилась молодая женщина. Она была одета в белую блузку с короткими рукавами и голубую юбку, за поясом которой совсем некстати торчала ручка большого автоматического пистолета. Ее густые каштановые волосы были перехвачены на затылке ленточкой, образуя легкомысленный хвостик. Петровски закрыл за ним дверь и остался снаружи. - Проходите, мистер Серилья, - улыбнулась она и, увидев его удивленный взгляд, выдернула оружие и спрятала его в кармане своей широкой юбки. - Будьте нашим гостем и чувствуйте себя, как дома. - Спасибо. Видимо, вы и есть детектив Шеперд? - спросил тот, проходя к столику, у которого стояли три кресла. С одного из них поднимался Лютер Стил. - Была когда-то детективом... Напротив него сидел еще один человек, и Серилья узнал его лицо в свете горящего рядом стенного бра - высокие заостренные скулы, темные проницательные глаза, черные волнистые волосы. Это было лицо, которое в последний раз он видел в поезде Метроу - Новый Орлеан. Лицо человека, который спас ему жизнь, рискуя собственной, который ликвидировал убийцу, подосланного "Фронтом Освобождения Северной Америки", чтобы расправиться с неугодным директором ФБР. Он поздоровался со Стилом и подошел поближе к столику. Дэвид тоже поднялся с кресла. - Здравствуйте, мистер Холден, - первым протянул руку Серилья и улыбнулся. - Здравствуйте, сэр. - А вы лучше выглядите сейчас, чем тогда, когда я видел вас в последний раз. По-моему, вас ранило в голову... - Да. Обширная потеря крови, как всегда бывает при таких ранениях, и небольшое сотрясение. Но я уже полностью поправился. Вы тоже выглядите намного лучше. - Ну, не совсем. Левая рука до сих пор болит, хотя врачи считают, что скоро все будет в порядке. - Честно говоря, сэр, я рад, что вы отделались только этим, - откровенно высказался Холден. - А представьте, как этому рад я сам, - усмехнулся тот. Все рассмеялись. - Присаживайтесь, прошу вас, - показала на свободное кресло подошедшая Рози. Мужчины уселись за столик, и Серилья смог рассмотреть руководителя "Патриотов" города Метроу более внимательно. Он был одет в белую рубашку с закатанными выше локтей рукавами и брюки защитного цвета. За ремнем виднелся пистолет, судя по размеру - "Беретта". - Долго же я ждал этой встречи, - проговорил Серилья. В эту секунду раздался условный стук в дверь. Шеперд метнулась к зашторенному окну, осторожно выглянула в узкую щелку между шторами, затем подошла к двери и открыла ее. В дверном проеме показался Кларк с двумя плоскими квадратными коробками в руках. - А вот и пицца, - проговорил он, ставя коробки на стол. - Не беспокойтесь, сэр, ваш помощник уже уплетает за обе щеки, не выходя из машины. Вы тоже, наверное, успели проголодаться в самолете. Разве там еда... Рудольф Серилья не выдержал и расхохотался. Если бы они только знали, до еды ли ему было в самолете...
* * *
Дмитрий Борзой посмотрел на себя в зеркало, и то, что он в нем увидел, совсем ему не понравилось. Он раздраженно отвернулся от зеркала и нервно заходил из угла в угол. Итог последней стычки оказался малоутешительным. Погиб Ахмед Ферази, было убито и несколько лучших боевиков из числа "Леопардов". Единственное, что хоть немного радовало, - то, что все-таки удалось прикончить Хэрриет Эванс. - А откуда эфбээровцы узнали об Эванс? - раздался неприятный вкрадчивый голос сидящего поодаль Хэмфри Ходжеса. Тот как будто прочитал его мысли. - Наверное, им рассказал о ней кто-то из служащих больницы или, что более вероятно, кто-то из полиции. Но теперь об этом уже поздно говорить. Сейчас наша самая важная задача - выиграть выборы, повернуть избирательную кампанию таким образом, чтобы у конкурентов нашего кандидата не осталось никаких шансов на пост мэра Метроу. - Но что произойдет, мистер Джонсон, - продолжал настаивать тот, - если избиратели все-таки откажутся выбирать Роджера Костигена? Что будет в этом случае? Борзой опустился в кресло перед столом, за которым сидел Ходжес, уставился в темное окно и погрузился в мрачные раздумья. Действительно, что тогда случится?

* * *
- То, о чем мы будем говорить, должно остаться строго между нами. Господа, говоря коротко, президент приказал мне встретиться с вами и я с радостью делаю это. Рудольф Серилья отложил в сторону недоеденный кусок пиццы и откинулся на спинку кресла. - Я полностью поддерживаю его план. Дело в том, что угроза, которую представляют нашему обществу террористы из так называемого "Фронта Освобождения Северной Америки", чрезвычайно серьезна. Мы стоим на пороге кровавой революции, каковы бы ни были ее побудительные мотивы. И для решения такой неординарной проблемы не подходят ординарные методы. Федеральная полиция и даже армия показали свою полную несостоятельность в борьбе против "Фронта". На одну эффективную операцию, удачно проведенную группой специального агента Стила, приходится десять неудач военных и полиции. Поэтому мы пришли к выводу, что нам следует искать выход из кризиса, помогая тем, кто знает, как бороться с преступниками, и доказали это на деле. Поэтому и президент, и я заявляем о своей готовности сотрудничать с вами, мистер Холден, мисс Шеперд, и с остальными членами организации "Патриотов", которую вы оба возглавляете. Единственная просьба - чтобы это осталось в строгом секрете и о нашем союзе никто не узнал, кроме присутствующих в этой комнате. Мы будем тайно обеспечивать вас всей необходимой поддержкой для борьбы с ФОСА. Дэвид вытер салфеткой руки и губы. Рози невольно залюбовалась им. Это был самый красивый человек - и физически, и духовно, - которого она когда-либо встречала. Он казался ей привлекательным даже будучи ослабевшим от ран, в грязи, уставшим и измотанным от схваток с бандитами. - Вы почти совсем ничего не съели, сэр, - заметил он. - Да слава Богу, хоть так поел, - махнул рукой тот. - Не люблю я летать самолетами, они мне выворачивают наизнанку не только душу... Предпочитаю поезда, но надо было торопиться на встречу с вами. - Думаю, мистер Холден, это доказывает ее важность и серьезность для таких высокопоставленных лиц, как президент и директор ФБР, - добавил Стил, расправляясь с последним кусочком пиццы. - И то, как ценят вас и мисс Шеперд. Разговор зашел о последних преступлениях, совершенных террористами из ФОСА. В их мрачном числе были погромы в нескольких церквях в северной части тихоокеанского побережья США; взрыв пассажирского самолета, в результате которого погибли четыреста пятьдесят девять человек, включая двадцать детей; убийства нескольких политических деятелей в западных штатах, в основном кандидатов на предстоящие выборы, и множество других. Рози сидела рядом с мужчинами за столом, сложив руки на коленях, и время от времени посматривала на Рудольфа Серилью. Можно ли верить тому, что обещает этот человек? Тот тем временем продолжал: - Скоро в Метроу состоятся выборы, поэтому приходится ждать и в этом городе новых крупных террористических актов. Надо срочно что-то предпринимать, чтобы сорвать замыслы бандитов. Иначе снова прольется кровь невинных людей. Дэвид молчал. Рози взглянула на него, думая о том, что его, наверное, одолевают те же мысли, что вертятся и у нее в голове, - о директоре ФБР и о заманчивом предложении президента. - Хэррис Гэнби - не тот кандидат, который нам нужен, хотя у нас и нет никаких доказательств его связи с ФОСА, - говорил Серилья. - Более, чем он, по нашему мнению, в эти опасные времена на пост мэра Метроу подходит Роджер Костиген. Холден невесело усмехнулся и заметил: - Когда я еще работал в университете, все вокруг просто шутили об "опасных временах", которыми, как казалось, людей просто пугали. Потом они действительно наступили, но по сравнению с теперешним временем это были просто детские шуточки. И кто знает, что нас еще ожидает в будущем? Роджер Костиген - псевдопатриотический демагог, а Хэррис Гэнби, наоборот, политическая тряпка. Что же мы имеем? С одной стороны - мистер Закон-и-Порядок, а с другой - мистер Размазня. Кто бы ни победил на выборах, простым людям от этого легче не станет. Иногда я думаю, что двери всех правительственных учреждений нужно сделать запирающимися только снаружи, как в палатах психических лечебниц. За эти слова Рози захотелось тут же расцеловать Дэвида, но она лишь вздохнула и осталась сидеть на своем месте. Серилья немного помолчал, затем бросил: - Что поделаешь, свобода волеизъявления - одно из прав американского народа. - Свобода избирать полных идиотов? Это вряд ли. Эти политики думают только о том, как подольше удержаться у власти, и о своих политических амбициях, а не об интересах народа, который их избрал. Конечно, я верю в то, что большинство наших руководителей не такие, но и их работа идет насмарку из-за того, что все хорошее, что они пытаются сделать, перечеркивают те, кто дорвался до высоких постов только из-за своих шкурных интересов. Дай Бог, чтобы когда-нибудь они взяли и сами выбросили это отребье из правительства, очистили его от всякой мрази. Только доживем ли мы до этого? Сомневаюсь... А пока для меня не существует большой разницы между Костигеном и Гэнби, между "железной рукой" и слюнтяем. В комнате повисла напряженная тишина, которую не скоро нарушил Серилья. - Вы действительно думаете так, как говорите, Холден? - тихо спросил он. - Да. Мне ни к чему что-то скрывать от вас. - Ну, допустим - только допустим, что вы правы. В таком случае, может, нам лучше сложить руки и отказаться от борьбы за нашу страну? - Если бы вы думали, что мне нужно задавать такой вопрос, то никогда бы не прилетели на встречу с нами. В этом я уверен, - так же тихо ответил Дэвид.

Глава одиннадцатая

Необходимо лично было проследить за всем и убедиться, что ничего не забыто. Кто бы ни стал новым мэром города, было ясно, как Божий день, что начальника полиции сразу же уволят за полное поражение в борьбе с преступниками и на его место назначат другого человека. Пригласят кого-нибудь со стороны, из другого штата? Вряд ли. Это не понравится ни горожанам, ни самим полицейским, да и будет, в первую очередь, непрактично: ведь постороннему понадобится немало времени, чтобы войти в курс местных безрадостных дел. Так что вполне логично то, что шефом полиции станет именно он - Ральф Камински, занимающий сейчас должность заместителя начальника. В этом не стоит и сомневаться. Служит он достойно, всегда справляется с порученными ему заданиями, замечаний не имеет. Да, он точно будет главным полицейским в Метроу... - Мистер Камински, - окликнули его, прервав сладкие мечтания. - Ну что там еще? - бросил он недовольным голосом. Правая дверка машины распахнулась и показалась физиономия О'Брайена. Он как-то странно посмотрел на своего начальника, как будто догадывался, каким грезам тот предавался. - Сэр, все готово. Я просто хотел сказать, что, может, вам все-таки не стоит рисковать собственной жизнью... О'Брайен командовал спецотрядом полиции города Метроу, который непосредственно воевал с бандитами. За последнее время численность отряда увеличили втрое, но особыми успехами в борьбе с преступниками хвастаться не приходилось. - Сэр, я действительно думаю... - Не стоит беспокоиться, - оборвал Камински своего подчиненного. - Спасибо, конечно, за заботу, но я не мог позволить, чтобы какой-нибудь мой тупой подчиненный завалил всю операцию. Поэтому ею займусь я лично. Разговор окончен. - Понял, сэр. Тогда вам уже пора снаряжаться. Это он понимал, не дурак же он, в самом деле. Камински взял лежащий на соседнем сиденье бронежилет и вышел из прохладной кабины своего кондиционируемого лимузина в душную летнюю ночь. Он неожиданно осознал, что не знает толком, как одевать это чертово устройство. Куда просовывать голову, и где же здесь пуговицы? - Разрешите, я вам помогу, - обратился к нему О'Брайен, заметив, что начальник недоуменно вертит бронежилет в руках. Сам он был одет в полную боевую форму - бронежилет, камуфляж, черное кепи и высокие армейские ботинки. Камински что-то буркнул в ответ, нашел, наконец, лямки и просунул между ними голову. Теперь встала новая задача - как этот проклятый жилет застегивается? - Застежки вон там, сэр, - показал ему О'Брайен. - А сверху они закрываются липучкой. - Сам знаю, - бросил Камински, справившись наконец с неуклюжим и тяжелым одеянием. - Это что, винтовочные обоймы? - похлопал он по кармашкам в нижней части бронежилета. - Нет, запасные автоматные магазины. А вот то - пистолетные обоймы. Мы дадим вам "Беретту". "Беретты" он знал. Читал о них в романах про Джеймса Бонда и в полицейских журналах. О'Брайен вытащил из своей кобуры пистолет внушительных размеров, чем-то щелкнул в нем и протянул оружие Камински. Тот понятия не имел, как с ним обращаться. Очень давно, когда он был обычным полицейским - а это длилось совсем немного, все офицеры носили одинаковые простенькие штатные пистолеты. А теперь сколько развелось разного оружия, разве за всем уследишь? - Сэр, там слева маленький рычажок, при необходимости переведите его вниз и оружие будет готово к бою. Если пистолет не понадобится - кобура на жилете под вашей левой подмышкой. - Понятно, - пробормотал Камински, неловко вертя "Беретту" и ругаясь вполголоса. Хорошо О'Брайену, он практически не расстается с оружием, потому все и знает, но он-то - начальник, зачем ему все эти премудрости? Но ничего не поделаешь, командир своих солдат должен вести в бой всегда с пистолетом в руке. О'Брайен протянул ему еще и черное кепи, такое же, какое было и у него. Камински натянул его на голову и лихо заломил набок, надвинув козырек на лоб. Так, наверное, он больше похож на профессионального коммандос. Ральф Камински знал правила ожидающей его игры. После того, как закончится стрельба - а ее вряд ли будет много, - пригласят журналистов. И он выступит перед ними с заявлением, что теми негодяями, которые безжалостно расправились в больнице с Эванс, были "Патриоты", но доблестным полицейским под его героическим руководством удалось справиться с этими бандитами, частично убив и частично взяв в плен. Он раскроет всю мерзкую личину "Патриотов"... Размахивая пистолетом, он зашагал вперед, навстречу своей судьбе.

Глава двенадцатая

Огни освещенных витрин закрытых на ночь магазинов и кафе исчезли, когда "Форд" свернул с автострады на дорогу, ведущую в расположенную внизу долину. Правая рука Холдена сжимала обе ладошки Шеперд, которая сидела рядом, прижавшись к нему. Машину он вел одной левой. Голова женщины покоилась на его правом плече, и Дэвид не был уверен, проснулась его спутница или нет. Выбившаяся прядь волос Рози мягко касалась его щеки. Он чувствовал себя подростком, мчащимся в отцовской машине по предрассветному шоссе в компании очаровательной девушки. Сначала он думал, что это просто вполне природная реакция на свое одиночество, которое мучило его после потери жены и детей. Но с течением времени он понял, что чувство, которое он ощущал к Рози Шеперд, - такая же глубокая любовь, которую он испытывал к Элизабет, своей жене, когда та еще была жива. Иногда это пугало Дэвида, потому что он понимал, если что-то случится и с Рози, он останется одиноким на всю оставшуюся жизнь. Она была его вторым шансом, а третьего дано не будет. Впервые после потери своей семьи Холден почувствовал надежду на будущее, пусть и совсем небольшую. Она объяснялась не только тем, что рядом с ним находилась женщина, которую он любил, но и тем, что была достигнута договоренность с директором ФБР Рудольфом Серильей - а через него и с президентом. - О чем ты думаешь? - спросила Рози сонным голосом, поднимая голову с его плеча. - В основном о тебе. - Я спала... - Это я заметил, - прошептал Дэвид, сжимая ее ладошки. Он ощутил легкое прикосновение ее губ к правой щеке. - Сегодня я просто гордилась тобой, когда ты разговаривал с Серильей. Как ты в два слова объяснил ему, во что веришь и ты, и я. Холден обнял ее свободной рукой. Рози прильнула к его груди и с улыбкой продолжала: - Когда я служила в полиции, я видела, как молодые люди водят машину так, как ты это делаешь сейчас. Я их останавливала и штрафовала. За руль нужно держаться обеими руками. Но я никогда не думала, что сама попаду в такую ситуацию. Дэвид прижал ее покрепче к себе. - Я люблю тебя, - прошептал он, - но, наверное, ты и сама об этом уже догадалась. - Да, - засмеялась Рози. В свете фар впереди показался поворот. - Извини, теперь мне понадобятся обе руки, - произнес Холден, кладя и вторую руку на руль. Шеперд сама прижалась к его правому плечу. - Если нам действительно помогут и ФБР, и президент, возможно, удастся справиться с этими проклятыми террористами? - задумчиво произнесла она. - Не забывай, что наша договоренность - неофициальная, - заметил Дэвид, выкручивая руль на крутом повороте. - Если мы не справимся с бандитами при нынешнем президенте, на его место придет другой и мы окажемся в совершенно иной ситуации. Тогда и директором ФБР наверняка будет не Серилья. - Знаешь, что я хочу сказать на все это? Я тебя люблю... - Знаю, - прошептал Холден, наклонился к ней и поцеловал ее волосы. Рози только вздохнула в ответ. Дэвид хотел что-то добавить, но в это время откуда-то послышались звуки стрельбы. Он вывернул руль вправо и притормозил на обочине, ярдах в ста от поворота на проселочную дорогу, ведущую на ферму, которая была целью их поездки. Эту ферму, которая использовалась боевиками из "Фронта" как тренировочный лагерь, "Патриоты" планировали штурмовать наступающим утром. Холден выключил фары, заглушил двигатель и в свете заходящей луны взглянул в лицо прильнувшей к нему Рози. Открыв окно, он расслышал стрельбу более четко. - Я пойду один, - бросил он ей. - А ты возвращайся по дороге к той стоянке на автостраде, где стоят большие грузовики. Помнишь, мы проезжали ее? - Постой! - тревожно воскликнула Шеперд. - Похоже, что стреляют в стороне фермы... - Я не могу рисковать твоей жизнью, хотя и знаю, что ты сумеешь постоять за себя, - перебил ее Дэвид. - Ты это понимаешь, Рози? Он наклонился и, не дожидаясь ответа, крепко обнял и поцеловал ее в губы, ощущая теплоту женского тела под своими ладонями. - Ладно, - разорвала она первой поцелуй. - Иди, я буду ждать тебя на стоянке. Холден открыл дверцу и вышел из машины, а Рози заняла место за рулем. Через секунду "Форд" с визгом колес развернулся и умчался в обратном направлении. Дэвид смотрел ему вслед. До него снова донеслись звуки выстрелов. Он опустил голову, взглянул на свои серые летние брюки и легкие туфли и улыбнулся. Да, нечего сказать, хорош преподаватель истории! Он прошел несколько десятков шагов по дороге, затем свернул на проселочную дорогу, которая шла вдоль полей, где громко стрекотали кузнечики и сверчки. Вскоре Холден покинул и эту дорогу и стал пробираться между деревьями негустого леса, растущего по обочинам. Стрельба звучала все громче. Теперь он не сомневался, что она доносится с фермы. Он вытащил из-за пояса "Беретту" и поставил ее на боевой взвод. Отводя в сторону толстые ветви елей, он продолжал пробираться в сторону фермы, туда, откуда доносилась стрельба. Что там происходит? Неужели "Патриоты" напоролись на засаду? Дэвид спешил, как только мог.

Глава тринадцатая

Рози въехала на автостоянку, потушила фары и выключила мотор. Она не торопилась выходить из машины, а осталась сидеть за рулем, передернув плечами от холода, который она только теперь ощутила. Шеперд потянулась на заднее сиденье, подхватила лежащий там теплый свитер и накинула его себе на плечи. Затем бросила взгляд сквозь ветровое стекло на ярко освещенное придорожное кафе, расположенное рядом с автостоянкой. Она заметила, как распахнулись его двери, из кафе вышли два рослых человека - явно охранники - и неторопливым шагом направились к ее машине. Когда они подошли поближе, Рози увидела в руке одного из них дымящуюся чашку. Второй, более плотного телосложения, держал обе руки в карманах. Ничего не оставалось, кроме как выйти из машины и направиться в кафе. Одинокая женщина, сиротливо сидящая в автомобиле на стоянке в такое время, могла привлечь к себе лишнее внимание и напроситься на ненужные проблемы. Шеперд взглянула на часы - почти половина шестого утра. Она выдернула ключи из замка зажигания, но не стала прятать их в сумочку, а опустила в карман. Они могут понадобиться в любую секунду. Она выбралась из-за руля, не забыв подхватить сумочку и свитер, и хлопнула дверкой "Форда". Поеживаясь от предутренней прохлады, она быстро зашагала ко входу в кафе, решив не сворачивать с дороги идущих навстречу ей охранников. Не стоило показывать, что она их опасается, это лишь ухудшило бы ее положение. Когда до них осталось несколько шагов, тот, который держал руки в карманах, окликнул ее: - Не слишком ли рано начинаешь свой рабочий день, красавица? Или для тебя это слишком поздно? Его приятель заржал, как будто услышал остроумную шутку. Шеперд продолжала идти, не останавливаясь. - Такая крошка... - снова начал крепыш. Всегда существовала возможность того, что ее лицо узнают из-за расклеенных полицейских объявлений с заголовком "разыскивается", из газет или теленовостей, но тут она не сдержалась. - Послушай, ты, урод! - резко бросила она раскрывшему рот охраннику. - Сейчас сюда подъедет мой парень и если ты сейчас же не заткнешься, он смешает тебя с твоим же дерьмом и размажет вот по этой стенке. Так что закрой свою поганую пасть и не выводи меня из терпения. Оба охранника одновременно остановились, явно не ожидая такого отпора. Рози прошла мимо них и толкнула дверь, ведущую в кафе. Внутри было всего несколько посетителей - коренастых водителей в ковбойских рубашках и рабочих в комбинезонах, которые сидели в разных концах зала и потягивали кофе. Шеперд присела за расположенный недалеко от выхода столик, откуда могла видеть в окно свою машину. Она взяла меню и стала его читать. К ее столику подошла облаченная в розовую юбку официантка. - Доброе утро. Слушаю вас. Шеперд решила не ограничиваться одним кофе, а подкрепиться более основательно. - Пожалуйста, яичницу, гренки и немного картофеля. - Кофе? - Да. - Сейчас принесу кофейник, а остального придется немного подождать. О'кей? - Хорошо, - кивнула Рози, откладывая меню в сторону. Охранники, к ее радости, больше не появлялись. Она привела в порядок наброшенный на плечи свитер, незаметным движением поправила засунутый за пояс юбки револьвер, укрытый под блузкой, и почувствовала себя более уверенно. Официантка принесла кофе, Шеперд улыбнулась ей, налила горячий и ароматный напиток в чашечку и стала согреваться им. Дверь кафе распахнулась, и вошли двое, один из них - совсем подросток. Рози узнала его. Этот недоросль с прыщавым лицом не так давно прислуживал банде "Леопардов". Будучи на службе, она как-то поймала его на улице с ножом и, когда везла в полицейский участок, этот сопляк пытался пырнуть ее. Шеперд незаметно перевела взгляд на спутника подростка. Это был высокий и довольно симпатичный мужчина средних лет. В нем явно было что-то иностранное, только она затруднялась определить, что именно. Он тоже показался ей знакомым, она где-то встречала его еще до того, как начались неприятности с ФОСА. Рози напряглась, пытаясь вспомнить его имя. Наконец, это ей удалось - Джонсон! Правда, она не была уверена, настоящая это фамилия или вымышленная. Шеперд задумчиво потягивала кофе, больше не чувствуя его вкуса, а таинственная парочка тем временем уселась за соседний столик, буквально в трех шагах от нее. Рози на всякий случай положила правую руку на пояс, поближе к револьверу.

Глава четырнадцатая

Звуки перестрелки доносились из глубокого ущелья, на дне которого журчал узкий ручеек, прозрачная вода его слабо отсвечивала в сером рассвете. Над ручьем Холден заметил нескольких человек, укрывающихся за стволами деревьев и стреляющих в сторону больших валунов, разбросанных в сотне шагов ниже по течению. Пули ударяли в камни и со свистом рикошетили. В звуки выстрелов вплетались крики команд. Дэвид узнал людей, которые заняли позицию на склонах ущелья по обе стороны ручья. Это были его товарищи, "Патриоты" из Метроу. Но кто укрывался за валунами в другом конце ущелья? Логика подсказывала такое развитие действий: каким-то образом одна из пробирающихся к ферме групп "Патриотов" столкнулась с террористами из "Фронта" и между ними завязалась перестрелка. И с одной, и с другой стороны подоспело подкрепление, и стычка грозила перерасти в настоящий полномасштабный бой. Дело худо. К боевикам могут в любую минуту присоединиться все их остальные сообщники, а "Патриотам" надеяться на помощь извне не приходилось. Дэвид проверил обойму "Беретты", щелкнул предохранителем, засунул пистолет за пояс и стал пробираться вперед вдоль по склону ущелья, ближе к его гребню, не опускаясь к ручью. Склон порос густым кустарником, который служил хорошим прикрытием. Между его колючими ветками и полз Холден, моля Бога о том, чтобы его передвижение не выдал случайно скатившийся из-под ноги камень. Вскоре поле боя осталось внизу, но он продолжал красться до тех пор, пока валуны с засевшими за ними бандитами остались за спиной, и только тогда спустился к воде. Он понимал, что с пистолетом много не навоюешь против хорошо вооруженных многочисленных противников. Нужно раздобыть по крайней мере винтовку, а еще лучше - автомат, который был бы незаменим в ближнем бою. Этим он сейчас и займется. Холден повернулся, выдернул "Беретту" из-за пояса и стал осторожно красться в обратном направлении, стремясь незамеченным зайти противникам с тыла. Вдоль ручья лежало огромное упавшее дерево, и он пополз вдоль него, решив воспользоваться неожиданно предоставившимся укрытием. Дэвид добрался до конца дерева и осторожно выглянул из-за него. Слева раздалось несколько беспорядочных очередей из М-16, но стреляли не в него, а в противоположную сторону - туда, где засели "Патриоты". Холден припал к сырой земле, покрытой прелыми листьями, и стал медленно ползти к тому месту, откуда стреляли. Через несколько секунд он рассмотрел в двух десятках ярдов темную фигуру человека, который возился с винтовкой, видимо, перезаряжая ее. Общая стрельба в ущелье тем временем усиливалась. Нельзя было терять ни секунды драгоценного времени, тем более, что представилась такая неожиданная возможность добыть трофей, пока противник не успел вогнать в свою М-16 полный магазин. Холден встал и негромко свистнул. Тот, кто возился с винтовкой, на мгновение замер, развернулся и поднял голову, стараясь рассмотреть, кто к нему подошел сзади. Он явно предполагал, что это кто-то из своих. В этом тот глубоко ошибался, в чем его и собирался сейчас же убедить Дэвид. Он сделал вперед два быстрых шага, чтобы стрелять наверняка, затем резко вскинул "Беретту" и стремительно нажал на спусковой крючок. Два раза, затем еще два. Бандит не только не успел повернуть винтовку в его сторону, он даже не сообразил, что произошло. Смерть наступила мгновенно. Одна пуля попала ему прямо в лоб, другие пробили грудь, и террорист без звука рухнул в мокрую траву. Холден заткнул пистолет за ремень, подскочил к бьющемуся в агонии телу и подхватил откатившуюся в сторону М-16. Перезарядить ее бывший хозяин так и не успел. Он сорвал с пояса убитого подсумок, выхватил из него два полных магазина, один из них быстро подсоединил к винтовке, а второй бросил в карман. Вот теперь он вооружен более серьезно. Дэвид взял оружие на изготовку и начал подкрадываться с тыла в глубину позиции противника. Спереди раздались команды, из которых он понял, что командир боевиков приказывает своим подтянуться поближе и приготовиться к атаке и рукопашному бою. Холден продолжал ползти. Вскоре он увидел свою очередную цель - между деревьями крались двое, пригнувшись и прикрывая друг друга. Дэвид поднял винтовку и тщательно прицелился. Грохнули три выверенные короткие очереди, по три патрона каждая, и оба бандита покатились вниз по склону, обливаясь кровью. Холден не стал проверять, наверняка ли он убил их или только ранил, а заторопился дальше. Вдруг справа протрещала автоматная очередь и несколько пуль впилось в ствол березы над его головой. Дэвид отшатнулся, резко развернулся вправо и веером застрочил в ту сторону, откуда по нему стреляли. Затем он побежал дальше, поливая все впереди себя смертоносным свинцовым дождем. Он выскочил к валунам, за которыми укрывались противники, и в упор расстрелял сзади несколько человек, которые не успели среагировать на его появление. Остальные прыснули во все стороны, отстреливаясь на бегу. Рядом с Холденом в землю ударило несколько пуль, он отпрыгнул влево и перекатился по влажной траве, росшей по берегу ручья. Вдруг от ближайшего дерева отделилась неясная тень и метнулась к нему. Дэвид успел поднять винтовку и изо всей силы вогнал конец ствола с пламегасителем на нем прямо в глаз упавшему на него противнику. Тот дико заорал и скатился вниз по склону. Холден тем временем расстрелял еще двоих, которые ринулись на помощь своему товарищу. Воспользовавшись секундной передышкой, он перезарядил винтовку и поднял голову в готовности отразить очередное нападение. Из-за деревьев засверкало пламя выстрелов, и он выпустил туда одну длинную очередь. Вдруг сзади раздался шорох, Дэвид резко развернулся, но было слишком поздно. На него сверху прыгнул какой-то верзила, они покатились вниз, и оба упали в ручей, текущий на дне ущелья. Винтовка выпала из рук Холдена, и они сцепились врукопашную. Ему в рот попала вода, дыхание перехватило, он закашлялся, чем и воспользовался его противник, сильно ударив его кулаком в челюсть. Дэвид отшатнулся, но тут же пришел в себя. Реакция была автоматической - он рванулся к противнику, мгновенно схватил его левой рукой за горло, правой - за грязные волосы, навалился всем телом и погрузил его голову под воду. Бандит был не из слабых - футов шести роста, крепкого телосложения, с бычьей шеей и толстенными ручищами. К тому же, он оказался еще и довольно проворным. Ему удалось сбросить с себя Дэвида, и, когда он вынырнул, изрыгая проклятия, в его руке блеснул пистолет, который он успел выдернуть из кобуры. Холден бросился вперед и сумел вцепиться в руку с зажатым в ней оружием. Грохнул выстрел, второй, третий, но все пули ушли вверх. Дэвид боролся из последних сил, противник явно превосходил его физически. Он все-таки умудрился подпрыгнуть в воде и садануть коленом более высокого бандита в пах. Тот согнулся, и Холден, не отпуская его руку с пистолетом, врезал кулаком в левый висок. Противник на секунду потерял сознание и с шумом упал в ручей, но тут же пришел в себя и вскочил на ноги. Однако этого секундного замешательства Дэвиду было достаточно, чтобы вырвать из-за пояса "Беретту", о которой он совсем забыл в пылу схватки, и всадить две пули в грудь верзилы. Тот заревел, как смертельно раненный бизон, выронил пистолет, плашмя рухнул в воду и затих. Холден выпрямился, тяжело дыша, и, словно затравленный зверь, оглянулся по сторонам в ожидании наихудшего. Он увидел мелькающие за деревьями тени бегущих к нему людей и вскинул пистолет, решив дорого продать свою жизнь. Вдруг он услышал крик: - Дэвид! Кричала Пэтси Альфреди. - Не стреляйте! Это Холден! - снова выкрикнула она своим, чтобы никто не попал в него по ошибке. Оставшиеся в живых террористы отходили по ущелью в сторону фермы. Дэвид облегченно вздохнул и посмотрел на лежащее в воде тело их главаря.

Глава пятнадцатая

Двое встали из-за столика и зашагали к выходу из кафе. Рози Шеперд допивала третью чашку кофе, а к еде лишь притронулась. Она бросила им вслед осторожный взгляд и заметила то, что не увидела раньше, - тот, кого она знала как Джонсон, заметно хромал. И она тут же вспомнила, что в перестрелке, которая произошла несколько недель тому назад с участием двух агентов ФБР, тот преступник, которому удалось скрыться, был ранен. Один из сочувствующих "Патриотам" полицейских говорил, что на месте схватки осталась целая лужа крови. А ранение в ногу и отличается сильным кровотечением... Джонсон и его прыщавый дружок открыли дверь и вышли наружу. Рози перевела дыхание. Конечно, женщина в роли полицейского не может сравниться с сотрудником-мужчиной, но одно из немногих преимуществ - это то, что мало кто из преступников видит полицейского в одетой в гражданскую одежду женщине. Ну какая может исходить угроза от обыкновенной бабы? По сложившемуся мнению, полицейский - это обязательно мужчина. Вот и хорошо... Рози следила в окно, как Джонсон и юнец из банды "Леопардов" пересекают стоянку, направляясь к своей машине. У нее перехватило дыхание от вдруг вспыхнувшей надежды, когда их путь пересекли те два охранника, которые приставали к ней, но они лишь дружески им помахали и прошли мимо. - Козлы, - прошептала она, бессильно сжимая кулаки. Она быстро нашла в сумочке кошелек и бросила на столик несколько мелких купюр, поглядывая в окно. Джонсон с другом стояли у зеленого "Шевроле". Быстрее к выходу! Она побежала к двери, придерживая локтем рукоятку тяжелого пистолета. Опыт работы в полиции подсказывал ей, что если она попытается задержать этих двух прямо на стоянке - а те, несомненно, вооружены, - то начнется стрельба, в которую сразу же ввяжутся охранники, которые неизвестно еще чью сторону примут. Лучше всего было бы незаметно сесть на хвост "Шевроле" и посмотреть, куда он ее приведет. Но ведь Дэвид сказал, чтобы она ждала его здесь, на автостоянке! Что же делать? Но тут вмешалась сама судьба. Юнец распахнул дверцу машины, и, когда наклонился, чтобы сесть в нее, у него из кармана вдруг выпал пистолет и со звоном упал на асфальт. Два охранника, которые не успели отойти далеко, разом повернулись. - Эй, парень! - крикнул тот из них, который был покоренастее. - А ну-ка подойди сюда! Прыщавый замер от страха, не решаясь поднять пистолет и не зная, что ему делать. Шеперд выдернула из-за пояса свое оружие и взвела курок. В руках охранников тоже показались пистолеты. И в эту секунду раздались автоматные очереди. Было неизвестно, откуда Джонсон взял автомат, наверное, он лежал на переднем сиденье, прикрытый чем-нибудь. Коренастый отлетел назад с такой силой, будто его на всей скорости ударил грузовик. Второй охранник присел, вскинул пистолет и стал отстреливаться, но Рози понимала, что против автомата он долго не продержится. Она лихорадочно прицелилась и тоже открыла огонь. Первая пуля ударила в капот "Шевроле", рикошетом отскочила, высекая искры, и разбила зеркало заднего вида. Вторая попала в переднее стекло, и во все стороны посыпались мелкие осколки. Увидев неожиданную поддержку, второй охранник кинулся к ней, отстреливаясь на бегу от Джонсона и юнца, который поднял свой пистолет и тоже стал стрелять. Несколько пуль попало в огромное окно кафе, у которого засела Шеперд, и оно со звоном обрушилось вниз. Из кафе раздались крики перепуганных посетителей. Рози метнулась в сторону и укрылась за большой телефонной будкой. Она продолжала стрелять мимо бегущего в ее сторону охранника в Джонсона и его сообщника, спрятавшихся за "Шевроле". Вдруг охранник остановился и стал перезаряжать пистолет, стоя на открытом месте. - Ложись! - закричала ему Рози. - Падай же, черт тебя побери! Из-за машины прогрохотала длинная очередь, и охранник покатился по асфальту, изрешеченный несколькими пулями. Вторая очередь ударила в телефонную будку, за которой спряталась она сама, и ее обсыпало осколками. Из кафе снова донеслись крики. Выбрав момент, она высунулась из-за укрытия и выстрелила еще два раза, целясь в Джонсона. Тот пригнулся за дверкой "Шевроле" и прыгнул в машину. Через секунду она взревела двигателем и с визгом колес стала разгоняться, разворачиваясь в сторону выезда со стоянки. На том месте, где она стояла, в расплывающейся луже крови осталось лежать тело его малолетнего сообщника. Джонсон высунул автомат в открытое окно и на ходу выпустил длинную очередь. Пули ударили в кирпичную стенку над головой Шеперд. Она выскочила из-за телефонной будки, вскинула револьвер обеими руками и стала яростно палить вслед удаляющемуся "Шевроле". Машину бросило из стороны в сторону, автомат выпал из окна и покатился по асфальту. Попала! Но "Шевроле" выскочил с территории стоянки и помчался к выезду на автостраду. Не выпуская оружия, Рози приблизилась к кафе, откуда стали выходить перепуганные водители. - Спокойно, ребята! - бросила она им, увидев, что они с опаской посматривают на ее револьвер. - Быстро вызовите "Скорую помощь" для охранников. Однако, она знала, что медицинская помощь им уже не нужна. Теперь их можно отвезти только в морг. Она бросилась к своей машине, затем остановилась и крикнула смотрящим ей вслед свидетелям перестрелки: - Эти двое были из "Фронта Освобождения Северной Америки". Они первыми открыли огонь и убили охранников. Скажите это полиции! Она подбежала к "Форду", открыла его, поспешно завела и на полной скорости вылетела со стоянки. Посмотрев в зеркало заднего вида, она увидела, что никто за ней не гонится. Несколько водителей склонились над лежащими в крови охранниками. Ей хотелось плакать. Единственным утешением было то, что она ранила Джонсона. И еще - она чисто автоматически запомнила номерной знак "Шевроле", когда тот выезжал со стоянки. Сирены выли все громче. Шеперд сбавила скорость и свернула с автострады на первом же съезде с нее, чтобы не напороться на полицейские машины. Она взглянула на свою одежду. Юбка была вымазана чем-то черным и липким, похожим на машинное масло. На блузке не хватало нескольких пуговиц, а свитер вообще потерялся. Она вела машину, сдерживая подступающие к глазам слезы.

Глава шестнадцатая

Перед тем, как взять у Пэтси Альфреди машину, чтобы поехать на стоянку, где он условился встретиться с Рози, Дэвид решил на всякий случай связаться по рации с Митчем Даймондом. Тот остался на базе с мощным приемником и занимался прослушиванием эфира, в том числе и полицейских радиопереговоров. Холден не сомневался, что известие о перестрелке в ущелье уже достигло Управления полиции, так как едва они отъехали от ущелья, как увидели несколько полицейских автомобилей, которые с воем сирен мчались к месту происшествия. "Патриоты" еле успели загнать свои машины в ближайшую рощицу. К счастью, убитых среди них не было, только несколько "Патриотов" получили ранения разной степени тяжести, однако ни одно из них не представляло угрозу для жизни. - Дэвид, у нас проблемы, - раздался в наушниках голос Митча. - Как меня слышишь? Прием. - Слышу тебя нормально, - с нетерпением ответил Холден, прижимая к губам микрофон рации. - Что за проблемы? Их радиообмен проходил на запасной частоте, уменьшающей риск подслушивания, кроме того, спецаппаратура кодировала разговор, так что обычные приемники уловили бы их разговор только в виде неразборчивого шума и треска. - В кафе на стоянке у автострады тоже произошла какая-то перестрелка. Три трупа. Дэвид едва не выронил микрофон. Солнце поднялось высоко и успело нагреть воздух даже в глубине рощи, где стоял их микроавтобус, но Холден задрожал, словно от подувшего на него холодного ветра. - Известно, кто убит? - закричал он в микрофон. - Нет. Имен не называли. Известно только, что все трое - мужчины. Но это еще не все... - Что еще? - спросил Дэвид более спокойным голосом. - Полицейские упоминали, что с места происшествия после перестрелки скрылась на автомобиле какая-то женщина, по описанию похожая на Рози Шеперд. О том, что она ранена, разговора не было. Но самое плохое не это... Дэвид, ты меня слышишь? Прием. - Да, Митч, слышу нормально, давай говори быстрее, что там у тебя еще? - Я только что прослушал какой-то подозрительный радиообмен между патрульными машинами. Похоже, что полицейские планируют крупномасштабную операцию против нас. Возможно, собираются напасть на наш базовый лагерь... Конец связи. Холден быстро рассчитал план дальнейших действий. Пэтси Альфреди и еще троих "Патриотов" он послал на одной из машин в сторону автострады постараться разведать более подробно, что же там за бой произошел у кафе и, по возможности, определить, куда уехала оттуда Рози. Оставшихся людей он разбил на две группы. Семь человек взял с собой в микроавтобус, и они помчались к основному базовому лагерю, чтобы посмотреть, не происходит ли там чего-нибудь серьезного на самом деле, как говорил Митч. Дэвид также надеялся перехватить по пути Шеперд или, если она уже успела добраться до лагеря сама, выручить ее из возможной там заварухи. Оставшихся "Патриотов" он направил вместе с ранеными на запасной лагерь, который был не таким удобным, как основной, но теперь казался самым безопасным местом. По пути Холден переоделся прямо в машине в полевую форму, которую его товарищи приготовили ему еще раньше для так и несостоявшегося штурма базы террористов. Он вдруг понял, что теперь "Патриоты" - его настоящие боевые товарищи, подчиненные, за жизнь которых он отвечает головой, а не просто группа людей, которые автоматически перешли под его командование после гибели Руфуса Барроуса. Руфус Барроус. Дэвид вспомнил о нем, опоясываясь широким ремнем с кобурой, снаряженной "Магнумом" 44-го калибра. И в сотый, в тысячный, в стотысячный раз Холден спросил себя - если бы он прислушался к предостережениям Руфуса раньше, возможно, Элизабет и дети были бы живы сейчас? На этот вопрос он уже никогда не сможет ответить... Микроавтобус запрыгал по разбитой проселочной дороге. Покончив со снаряжением, Дэвид перепрыгнул на переднее сиденье. - Педро, передай винтовку, - повернулся он к Педро Вильялобосу. Тот кивнул, достал из-за заднего сиденья М-16 и протянул ему ее прикладом вперед. Холден автоматически проверил патронник, магазин и рукавом вытер пропахший пылью ствол. - Нам лучше будет остановиться вот там, - показала Хелен Свенсен сквозь переднее стекло на лежащий впереди холм. - Можно подкрасться к гребню и посмотреть, не творится ли что-нибудь в лагере. - Согласен, - кивнул Дэвид. - Остановимся на склоне холма, вон между теми деревьями. Микроавтобус подъехал к растущей на склоне группе дубов и сосен, и Холден выпрыгнул из него, как только он сбавил скорость. Становилось жарко, лучи солнца снопами пробивались сквозь листву, и в них плавали мириады пылинок. Он забросил винтовку за спину и оглянулся на остальных шестерых "Патриотов", которые выскакивали из машины и рассредоточивались между деревьями, как и было договорено. Дэвид пригнулся и побежал к гребню холма. Он оказался каменистым и довольно крутым, поэтому ему понадобилось больше времени, чем он рассчитывал, чтобы добраться до вершины. Наконец, он достиг ее, припал на колени, выдернул из футляра на боку бинокль и осторожно выглянул на противоположную сторону холма. Отрегулировав резкость, он с безнадежной четкостью увидел стоящие на территории лагеря полицейские автомобили и машины "Скорой помощи". Повсюду валялись разорванные палатки и разбитое снаряжение. Был поврежден и дом, который "Патриоты" использовали в качестве штаба. Единственное утешение теперь состояло в том, что еще раньше он предусмотрительно закопал герметический контейнер с деньгами, пистолетом, который оставил ему тесть, с фотографиями своей погибшей семьи в надежном месте, о котором знали только он и Шеперд. Именно тогда он впервые ощутил всю глубину своего чувства к Рози. Он присмотрелся внимательнее и заметил у машин "Скорой помощи" несколько черных прорезиненных мешков, в которых обычно увозили с места происшествия трупы. Между ними прохаживались одетые в темную форму и вооруженные винтовками полицейские из спецотряда. - Черт вас побери, - прошептал он сквозь стиснутые зубы. То, что нигде не было видно Рози, его одновременно и успокаивало, и озадачивало...

* * *
Измазанное платье Рози зацепилось за колючку в густом кустарнике, по которому она пробиралась, и ей пришлось остановиться, чтобы освободить одежду. Именно в этот момент она и услышала впереди незнакомые голоса. Шеперд тихонько выдернула платье из зарослей и припала к земле, прислушиваясь. Она осторожно достала из-за пояса револьвер, в котором осталось всего три патрона, и почувствовала, как покрывается потом ее ладонь, сжимающая ребристую рукоятку. Снова раздались голоса, на этот раз немного громче. Значит, идут в ее сторону... - Да нет здесь никого, говорю тебе! - Дружище, ты же сам слышал, что приказал Камински: "Идите и прочешите лес. В нем могли укрыться "Патриоты". Вот мы ходим и ищем этих проклятых "Патриотов". Чушь собачья, конечно. Еще немного походим, а затем выйдем на связь и доложим, что никого здесь нет. - И на черта ему сдались эти "Патриоты"? Лучше бы воевал с террористами из "Фронта". - Ну это ты ему сам скажешь, когда вернемся. Теперь она увидела тех, кому принадлежали голоса. Это были два молоденьких полицейских в черной спецназовской форме, совсем еще мальчишки. Они держали винтовки М-16 за верхние рукоятки, словно школьники, несущие портфели. Рози прикинула, что быстро воспользоваться своим оружием они никак не успеют. Один из них был примерно ее роста, второй - немного повыше, но оба еще не отличались сформировавшимся мужским телосложением. Они остановились шагах в трех от кустов, за которыми она спряталась, и продолжали препираться, повернувшись к ней спиной. Шеперд медленно встала, подняла револьвер и нацелила его между головами двух юных полицейских. - Стоять на месте! - резко выкрикнула она, и те подпрыгнули от страха фута на два. - Не оборачиваться! Медленно положите оружие на землю. Только очень медленно. Попробуйте что-нибудь выкинуть, и я продырявлю ваши дурацкие головы!

Глава семнадцатая

Понаблюдав некоторое время за захваченным полицейскими лагерем и определив, наконец, где те держали пленных "Патриотов", Холден спустился с вершины холма и вернулся к товарищам, уже поджидавшим его возле машин у деревьев. Необходимо было что-то срочно предпринимать, чтобы освободить закованных в наручники боевых друзей, которых ждали неминуемая перевозка в полицейский участок, допросы с пристрастием и тюремное заключение. Ходили слухи о том, что с захваченными "Патриотами" в полиции обращаются, как с животными, а не как с людьми. Утверждали даже, что их пичкают особыми психотропными средствами, чтобы развязать языки. Дэвид не мог поверить, что американская полиция может позволить себе такое, особенно сейчас, после встречи с Рудольфом Серильей, когда он стал ощущать растущее доверие к нему, Лютеру Стилу и всему их ведомству. Неужели ФБР не запретит такое отношение полиции к пленным "Патриотам"? Нужно их освободить, причем немедленно. Дело в том, что рядом с захваченной базой он увидел в бинокль большие машины с телевизионщиками и их оборудованием, а чуть поодаль, в открытом поле, даже вертолет одной из крупнейших телекомпаний. Полиция явно хотела устроить шумиху вокруг своей операции, представив себя на всю страну национальными героями, а "Патриотов" - закоренелыми преступниками. Рядом с вертолетом телекомпании стояли две полицейские вертушки, каждая из них была достаточно вместительной, чтобы взять на борт полтора десятка человек. Дэвид имел опыт полетов за штурвалом и самолетов, и вертолетов. Этому он научился, еще когда служил в частях специального назначения, но теперь, после стольких лет, не был уверен, что справится с вертолетом. Он бы еще мог занять место пилота самолета, но управлять вертушкой ему не приходилось очень давно. Холден вдруг вспомнил о Педро Вильялобосе, который служил летчиком во Вьетнаме. Педро был спокойным и задумчивым парнем, немного не от мира сего, впрочем, такими были все, кто пережил войну во Вьетнаме и вернулся домой. Для этой задумчивости у них, наверное, имелись веские причины. Пит, Хелен и остальные пять "Патриотов" сгрудились вокруг Дэвида. Он пристально посмотрел на Вильялобоса. - Ты сможешь управлять вертолетом? - Каким вертолетом? - Одним из тех, которые стоят за холмом. - Да, смогу. - Ну что же, - с облегчением выдохнул Холден, - тогда у нас есть шанс...
* * *
Под дулом револьвера Рози разоружила обоих полицейских. Затем она заставила одного из них раздеться, уложила парней на землю, защелкнула на заведенных за спину руках их же наручники, крепко связала им ноги и заткнула рот кляпами из разорванной формы второго. Она быстро сбросила свою одежду и полностью переоделась в трофейную форму, не забыв о ботинках и форменном кепи. Подпоясавшись портупеей и заправив длинные волосы под кепи, Шеперд бросила своим связанным пленникам: - Извините, ребята. Лежите спокойно, вас скоро найдут. Она спрятала одну винтовку в близлежащих кустах, зная, как сурово наказывают полицейских за утерю оружия, а вторую М-16 и пистолеты захватила с собой. Рози закурила и как можно спокойнее зашагала в сторону лагеря, где теперь хозяйничали люди Камински. Подойдя ближе, она заметила возле одной из машин телевизионщиков и О'Брайена, командира спецподразделения полиции, который вместе с другими офицерами разговаривал со смазливой ведущей программы новостей. - Черт побери, неужели и ты с ними? - прошептала она, сворачивая к дому, у которого лежали ее связанные друзья. Шеперд шла к ним, настороженно посматривая по сторонам и сжимая рукоятку М-16. Вдруг она замерла на полпути, увидев Ральфа Камински.

Глава восемнадцатая

Лютер Стил стоял под теплыми струями душа и жмурился от удовольствия, чувствуя, как уходит усталость. С того времени, когда он принял командование специальной группой ФБР, ему приходилось жить одному, отправив жену и детей в более безопасное место. Его жизнь с тех пор стала подчиняться жесткому графику. Он вскакивал рано утром с постели под звон будильника, делал короткую, но интенсивную зарядку, брился, мылся, завтракал и торопился на службу. Теперь он был в отличной физической форме и никогда еще не чувствовал себя так хорошо. Вдруг раздался телефонный звонок. Лютер чертыхнулся, выключил воду, обернулся широким полотенцем, вышел из ванной и поднял трубку. - Стил слушает. Звонил старина Кларк Петровски, которому, казалось, годы совсем не мешали быть крутым агентом. - Ты давно проснулся? - Нет, - удивленно ответил Лютер. - А что случилось? - Телевизор еще не включал? - Нет? Да можешь ты толком сказать, в чем дело? - Этот идиот Камински напал на лагерь "Патриотов". Несколько человек убил на месте, остальных захватил в плен. Через полчаса устраивает пресс-конференцию прямо с места событий. Будет идти прямая телетрансляция. - Кретин! - не сдержался Стил. - Это уж точно, - протянул Кларк. - Что будем делать? - Прыгай в машину и срочно лети ко мне. - Что мне захватить с собой? - Захвати лучше по дороге Тома Лефлера и Билла Раннингдира. Жду! Он опустил трубку и задумался. А что если Ральф Камински схватил Дэвида Холдена, прижал его и тот рассказал ему о встрече с ним и с Рудольфом Серильей? С чего ему молчать, он ведь теперь имеет все основания думать, что налет на лагерь "Патриотов" - это скоординированная акция между полицией и ФБР, а то, что ему говорили раньше, - наглая ложь... А может, Холдена уже вообще нет в живых? Лютер начал торопливо вытираться, бормоча проклятия в адрес безмозглого Камински.

Глава девятнадцатая

Рози Шеперд стояла у одной из огромных машин телевизионщиков и смотрела в ее открытые двери на установленный внутри телемонитор. "Пресс-конференция" Ральфа Камински была в полном разгаре. Шеф полиции брызгал слюной от ярости. - Пусть эти преступники не забывают, что никто не может поставить себя над законом! А именно это и пытаются делать так называемые "Патриоты". Но это им не удастся. Операция, которую я возглавил, сломала хребет их преступной организации в Метроу! И теперь мы можем спокойно заняться переговорами с "Фронтом Освобождения Северной Америки", чему постоянно мешали "Патриоты" раньше. Когда "Патриоты" были на свободе, они всегда провоцировали "Фронт" на противоправные действия, но теперь с этим покончено! Сейчас перед нами открываются отличные перспективы для урегулирования наших отношений с ФОСА, за которым наступит мир и спокойствие в американском обществе! - Но я хочу еще раз подчеркнуть для некоторых телезрителей, - продолжал Камински, показывая на выставленных за его спиной нескольких раненых, но тем не менее связанных веревками "Патриотов", под усиленной охраной полиции, - что если вы питаете хоть малейшие симпатии к "Патриотам", то с вами произойдет то же, что и с этими преступниками. Никто не имеет права нарушать закон, это говорю вам я - Ральф Камински! Шеперд оглянулась по сторонам. По лагерю бродило около трех десятков полицейских из особого отряда, все они были вооружены до зубов. "Патриоты", которые стояли за спиной начальника полиции, были ранены, но могли передвигаться самостоятельно. Тяжело раненные находились у дома, с ними возились врачи из машин "Скорой помощи". Неподалеку лежали застегнутые на молнии длинные черные мешки с телами погибших. Она снова стала смотреть на экран. Камера скользила вдоль рядов захваченного на базе "Патриотов" оружия. Пистолеты, винтовки, охотничьи ружья, которые они отбили у террористов из "Фронта", но комментатор об этом, естественно, не говорил. Но откуда взялись взрывчатка и даже противотанковые ракеты, которых она никогда не видела на базе? Видимо, их подсунул Камински, чтобы еще более усугубить кажущуюся вину "Патриотов"... Шеперд не сводила взгляда с телемонитора. В ее голове постепенно вырисовывался смелый план действий. Дэвид бы его вряд ли одобрил, назвал бы глупым и безрассудным, но попробовать стоило. Она усмехнулась, зная, что, несмотря на слова, Холден поступил бы на ее месте точно так же... Где Дэвид теперь? Ушел на помощь своим и не вернулся... Шеперд отбросила от себя мысли о смерти, развернулась и решительно зашагала к тому месту, где брали интервью у Ральфа Камински, проверяя на ходу боеготовность трофейного оружия. Сейчас или никогда...
* * *
Все три вертолета стояли посреди небольшого поля, поросшего высокой и густой травой, которую, как знал Холден, выращивали на корм скоту. Две машины были помечены большими надписями "Полиция Метроу", третья - рекламным знаком телекомпании. К ним-то Дэвид и полз по траве, моля Бога о том, чтобы его и пробирающегося рядом с ним Педро не заметили раньше времени. У вертолетов стояло три человека. Двое полицейских, а третий - в модном костюме, который больше подходил для светского приема, чем для полетов. Холден опустил голову и продолжал ползти вперед, слыша шелест травы там, где по-пластунски пробирался Вильялобос. До ближайшего вертолета - гражданского - осталось пятьдесят ярдов. Сорок. Тридцать. Двадцать пять. Дэвид осторожно выглянул из густой травы. Три летчика беззаботно болтали между собой. Он взглянул в сторону Педро. Тот показал ему большой палец. Все в порядке, можно начинать. Холден выдернул из ножен нож, вскочил на ноги и метнулся к вертолету, так, чтобы машина закрывала его от летчиков. Он отлично знал, как можно незаметно и эффективно вывести вертолет из строя, что и было проделано через пару минут. Дэвид спрыгнул с подножки, вернул нож на место и вместо него взял в руку пистолет, "Орла пустыни". Вильялобос тем временем подкрался поближе к первому полицейскому вертолету, кивнул Холдену, приподнял над травой винтовку и навел ее на трех летчиков. Дэвид вышел из-за гражданского вертолета и щелкнул курком пистолета. - Эй, ребята! Оба полицейских резко повернулись и потянулись к кобурам на поясе, но Холден крикнул им: - Замрите на месте, или получите по пуле в лоб! Вы полностью окружены. Полицейские на секунду заколебались, и на их лицах появилось унылое выражение проигравших. - Педро! Выходи и разоружи их! - продолжал Дэвид. - Всем остальным приказываю стрелять, как только они пошевелятся! Педро быстро подскочил к троице, забрал у полицейских пистолеты и уложил всех троих на землю. Холден тем временем прикрывал его. Вильялобос сковал наручниками полицейских между собой и снова обыскал их, но никакого другого оружия не нашел. - Эй, ты, гражданский, - обратился Дэвид к парню в стильном костюме. - Ну-ка, подойди сюда. Тот с опаской поднялся и медленно приблизился к Холдену. - Ты знаешь, что это такое? - помахал он у него стволом перед носом. - Знаю, - прошептал тот, - пистолет... - Правильно, - засмеялся Дэвид, - а какой пистолет? - Не знаю. - "Магнум" 44-го калибра. Модель "Орел пустыни". - "Магнум" 44-го калибра, - повторил парень, как попугай. - Правильно. Видел фильм "Грязный Гарри"? - Видел. - Так вот, мой - такого же калибра. Ты можешь управлять полицейским вертолетом? - Могу, - кивнул тот и спросил, немного осмелев: - А что случилось с моим? - Твой больше не летает. - Понятно. - Ну тогда - вперед, раз понятно. Холден взял его за плечо и, подталкивая перед собой, побежал к одному вертолету, а Вильялобос - к другому.

* * *
Шеперд стояла в нескольких шагах от Ральфа Камински, который с таким деловым видом отвечал на вопросы прессы, будто занимался этим всю жизнь. Когда он рассуждал о "так называемых "Патриотах", которые используют текущий кризис для прикрытия своих бандитских вылазок", Рози стремительно шагнула вперед, выхватила револьвер из кобуры, оттолкнула в сторону телеведущую и ткнула стволом Камински в горло. - Ральф, детка, ну-ка быстро скажи, чтобы твои придурки не наделали второпях глупостей, а не то мне придется тебя пристрелить. Глаза того расширились от ужаса. Со всех сторон послышалось щелканье передергиваемых затворов. "Если кто-то потеряет от неожиданности голову, - подумала Рози, - то и я, и Камински умрем, не сходя с этого места". - Ральф, я не шучу и успею вышибить твои мозги, если они у тебя еще остались. - Не вздумайте стрелять! - закричал, наконец, Камински. Шеперд обвела взглядом схватившихся за оружие полицейских и отшатнувшихся в сторону журналистов. - Не выключайте камеры! - приказала она. - Продолжайте прямую трансляцию! На нее тут же обрушилась лавина вопросов, но Рози перебила их, прижимая ствол оружия к подбородку шефа полиции: - Помолчите и внимательно послушайте то, что я буду говорить! Репортеры притихли, а операторы снова прильнули к своим камерам. - Все, кто меня видит и слышит! Меня зовут Роуз Шеперд, я - бывший сотрудник полиции города Метроу. Ральф Камински говорил вам неправду. В то время, как Камински и подобные ему начальники тратили попусту время и силы на преследование "Патриотов", "Фронт Освобождения Северной Америки" распоясался окончательно. "Патриоты" были созданы для того, чего не смогла или не захотела сделать полиция - остановить террористов из "Фронта" и спасти страну, пока еще есть, что спасать. Необходимость в существовании "Патриотов" исчезнет тогда, когда деятели типа Камински перестанут использовать кризис для достижения своих политических амбиций и станут не на словах, а на деле заботиться хоть немного о судьбе американского народа. Если бы не было нас, "Патриотов", проклятый ФОСА давно бы победил и пришел бы к власти. Подумайте об этом и постарайтесь понять, кто прав, а кто - нет. Краем глаза Рози заметила какое-то движение справа и поняла, что не сумела сказать всего, что хотела. - Не двигаться, - бросила она в сторону, - иначе Камински - мертвец! - Каковы ваши требования? - вклинилась с вопросом та самая настырная телеведущая. - Требования? - недоуменно повторила Шеперд. - Неужели вы думаете, что я какая-нибудь террористка? С ума сошли... Ну-ка, подойди сюда! Ведущая с опаской приблизилась к ней. - Возьми нож, который у Камински на поясе. Живо! Та покопалась с ножнами и извлекла из них нож. - А теперь иди к пленникам, которые у меня за спиной, и разрежь веревки на руках вот того, высокого, с повязкой на голове. Это был Ларри Перкинс, хладнокровный боец, на которого можно было положиться в самую трудную минуту. - Давай быстро! И не вздумай шутить со мной, пристрелю на месте! Шеперд следила краем глаза, как девушка делает то, что ей приказано. - Пожалуйста, не убивайте меня! - взмолился в это время Камински. - Если твои люди не выкинут никакого фокуса, может, и останешься в живых... - Конечно! - воскликнул он. - Я приказываю никому не... Вдруг его перебил громкий голос О'Брайена: - Шеперд! Бросай оружие! - Черта с два! - Тебе не удастся уйти отсюда живой! - Замолчи! - крикнул Камински, и в его голосе прозвучал неподдельный страх. - Заткнись сейчас же! Тот замолчал. - О'Брайен! - выкрикнула Рози, немного поворачиваясь в его сторону, но продолжая держать револьвер у челюсти Камински. - Ты ведь был честным офицером. Что же ты теперь делаешь в компании этого негодяя? Он ничего не ответил. - Я освободил наших, Рози! - раздался сзади голос Ларри Перкинса. - Хорошо, - ответила Шеперд, не глядя назад, - возьми эту журналистку с собой на всякий случай и разоружи всех полицейских. Потом быстро собери медикаменты, все самое необходимое и погрузи в машины. Ну-ка, - ткнула она стволом Камински в шею, - быстро прикажи своим сдать ему все оружие! Вдруг вверху раздался шум двигателей и из-за дома вынырнули два вертолета. Шеперд на мгновение растерялась, но из переднего вертолета раздался усиленный мегафоном знакомый голос: - Рози, это Дэвид! Мы захватили вертолеты, а третий вывели из строя. Идем на посадку, готовь наших к погрузке! Рози не знала, что ее обрадовало больше - то, что она слышит голос Холдена, или то, что они одержали победу...

* * *
Дэвид выпрыгнул из вертолета и, пригибаясь под вращающимися лопастями, побежал к "Патриотам", которые с криками радости встретили его нежданное появление. В вертолеты сразу стали грузить раненых и медикаменты, а в двух микроавтобусах разместили оружие, боеприпасы и другое снаряжение, для которого в вертолетах не хватило места. Чтобы избежать преследования, остальные машины вывели из строя, прострелив колеса, и отобрали у полицейских все магазины с патронами. Вертолеты взлетели, как только два захваченных автомобиля с "Патриотами" за рулем исчезли из виду. Одним управлял Вильялобос, другим - гражданский пилот. Когда винтокрылые машины набрали высоту, летчик в модном костюме покосился на направленный в его голову пистолет в руке Дэвида. - Только не надо мне угрожать. Как вы приземлитесь, если убьете меня? - Не переживай об этом, приятель, приземлимся и без твоей помощи, - заверил его Холден. - Хочешь проверить? Скажи, когда мне стрелять! Тот ничего не ответил. Второй, свободной рукой Дэвид обнимал Рози.

Глава двадцатая

Лютер Стил предъявил свое удостоверение личности и стремительно прошагал мимо полицейского, который толком так его и не рассмотрел. Петровски, Раннингдир и Лефлер шли за ним по пятам. - Что здесь произошло, черт побери? - пробормотал Лефлер, вертя головой по сторонам. Стил сам не мог ничего понять. В стороне стояли полицейские машины с пробитыми колесами, несколько человек суетились у вертолета, видимо, стараясь его починить, повсюду царила неразбериха. - По-моему, эти ребята застали полицейских со спущенными штанами, - ответил Билл Раннингдир. Стил с удивлением посмотрел на пробежавшего мимо них полицейского с М-16 без магазина. - Да, наши новые друзья оказались не промах, - засмеялся Кларк Петровски. Лютер увидел у дома Ральфа Камински, буквально отбивающегося от телерепортеров, и решил пройти мимо, но тот сам окликнул его. - Эй, Стил! А ты что здесь делаешь, черт тебя побери? - закричал он визгливым голосом. Половина журналистов отделилась от своей жертвы и устремилась к эфбээровцам. Лютер решил сам перейти в нападение, чтобы его не стали бомбардировать вопросами по поводу того, что произошло в больнице. - Это я хотел бы тебя спросить, что ты здесь натворил? - бросил он в ответ. - Мне кажется, кое-кого придется сегодня арестовать за нарушение федеральных законов. Почему выведены из строя все машины? Почему твои подчиненные ходят с незаряженными винтовками? Они что, потеряли магазины? В ответ на его тираду посыпался град вопросов репортеров, которые заговорили все вместе, так что никого невозможно было понять. Подчиненные Стила взяли своего шефа в кольцо, чтобы не подпустить прессу слишком близко. - Нет, ты лучше скажи мне, на чьей ты стороне? - снова закричал Камински дурным голосом. Стил не стал говорить первую фразу, которая пришла ему в голову, - она было слишком нецензурной. - Я на стороне закона, мистер Камински, - громко ответил он. - Надеюсь, что и ты на этой же стороне. И думаю, что тебе сейчас надо не вступать в конфликт с представителем федеральных органов, а просить его о помощи в разрешении той неприятности, в которую ты вляпался. Я служу закону, а значит, и всему обществу. А ты, судя по всему, служишь чему-то другому... Журналисты отступили от Ральфа Камински, и даже с такого расстояния Лютер увидел, как у того отвисла челюсть и сузились от бессильной ярости глаза.

Глава двадцать первая

Дмитрий Борзой скользнул на переднее сиденье поджидавшего его "Мерседеса", захлопнул дверку и бросил взгляд на сидящего за рулем человека. - Не нравятся мне такие встречи, - резко бросил тот. - А где бы ты предпочел встретиться - в ресторане? Чтобы тебя там узнал какой-нибудь журналист и сделал фото на память? Думай головой, а не задним местом... - Послушай, Джонсон... - Нет, это ты послушай, - Борзой оглянулся по сторонам, но никого не было видно в потемках вокруг машины. - Все, что тебе надо делать, - это повторять прессе то, что ты говоришь сейчас, продолжать делать то, чем занимаешься последнее время. Выборы я возьму в свои руки. То, что я говорю, - это не просто слова, а приказ. И ты победишь на выборах только в том случае, если будешь его выполнять. Испугаешься - погубишь всю игру. - Но что, если... - Что? Мы разработали прекрасный план, и у тебя нет никаких оснований сомневаться в нем. А если ты хочешь уйти в сторону, - Борзой извлек из кармана пистолет и упер его в бок собеседнику, - то мы найдем другого кандидата, который тут же займет освободившееся место. А в твоей смерти обвиним "Патриотов". Не думай, что ты такой уж незаменимый. Или можем обойтись и без мокрого дела, просто ознакомим газетчиков с твоей пылкой любовью к... - Джонсон! - К молоденьким мальчикам. Покажем им коллекцию видеокассет, журналов и книжонок с отпечатками твоих чудненьких пальцев на них. - Ладно, хватит об этом. Неужели ты думаешь, что я против нашей общей победы? Джонсон усмехнулся в темноте. - Конечно, разве мы можем проиграть с такими кандидатами, как ты? Значит, договорились, действуй, как и раньше, выступай со своими обычными речами, и победу на выборах мы тебе обеспечим. - Хорошо тебе говорить, ты-то ведь ничем не рискуешь. Никто даже не знает твоего настоящего имени. А чуть что, моя голова покатится в первую очередь. - Значит, ты сам будешь виноват в этом. И я буду тем, кто снимет твою голову с плеч. Так что действуй и не трепыхайся. И будь готов завтра в программе новостей услышать о новых актах нашей мести. Мы тут приготовили кое-что веселенькое, начинаем сегодня ночью... - Но... Борзой не стал больше слушать. Он соскользнул с сиденья, хлопнул дверкой и скрылся в темноте. Он шагал к своей машине по пустынному ночному парку, слегка придерживая раненую левую руку, которую прострелила ему Рози Шеперд.

Глава двадцать вторая

Дэвид Холден с "Патриотами" прибыл на запасную базу, расположенную на окраине Метроу в заброшенном здании, которое двадцать лет назад использовалось в качестве местной тюрьмы. Вокруг него они поставили несколько больших армейских палаток, в одной из которых и сидели теперь Дэвид с Рози, занимаясь чисткой оружия. Они больше никому не сказали о встрече с Рудольфом Серильей и Лютером Стилом, согласившись с ними, что чем меньше людей будет знать о союзе между ФБР и "Патриотами", тем лучше. Тем более, что союз был пока довольно неясным и Холден пока сомневался в его эффективности. - О чем ты думаешь? - спросила его Шеперд. - Обо всем понемножку. - И обо мне? - Нет, о тебе я не думал. Она обиженно надулась и отвернулась от него. Дэвид рассмеялся. - Я хотел сказать, что думаю о наших делах - о Серилье, Стиле и тому подобном. Моя голова была занята этим, поэтому я и не думал о тебе. - Если я не имею отношения к делу, тогда к чему же я отношусь? К удовольствию? Холден потянулся к ней, обнял, привлек к себе и поцеловал. - Конечно, к удовольствию, - прошептал он ей на ушко. - Ах, вот как, - прошептала Рози, поглаживая его грудь. - Но ведь женщины - тоже личности, а не просто объекты сексуальных домогательств... Впрочем, я могу предложить тебе сделку. - Да? Какую сделку? - Я буду твоим сексуальным объектом, - засмеялась она, - если ты будешь моим. Договорились? Он шутливо повалил ее на пол. - Конечно договорились. - Только пообещай, что это навсегда, на всю жизнь. - Обещаю. И они слились в жарком поцелуе, одновременно расстегивая одежду друг на друге...

Глава двадцать третья

Маленькую девочку - младше, чем его дети - не просто убили. Ей всадили в живот нож и выпустили наружу кишки. - О Боже мой, - прошептал замерший рядом со Стилом Кларк Петровски. Он зажал рот рукой и выбежал из комнаты. - Да, когда убивают ребенка, это совсем не похоже на убийство взрослого, - сказал подошедший к ним судмедэксперт, которого Лютеру приходилось встречать все чаще и чаще. - К тому же, похоже на то, что бедную девочку еще и изнасиловали. Проклятые сволочи... Стил горестно смотрел на маленький труп, стараясь запечатлеть образ невинной жертвы на всю жизнь, чтобы не уставать мстить за нее. Ральф Камински так и не появился на месте совершенного преступления, что показалось Лютеру очень подозрительным. Специалисты тем временем снимали отпечатки пальцев с дверных ручек, мебели и с телевизора, который остался включенным с прошлого вечера. Девочку подняли с залитого кровью ковра, положили в мешок, застегнули его и унесли к стоящим снаружи дома машинам "Скорой помощи", куда перед этим погрузили трупы ее родителей. В дверях появился Кларк. - Шеф, - подошел он к Стилу. - Поступило сообщение о таком же зверском убийстве еще одной семьи, в миле отсюда. Поехали, здесь мы уже ничем не поможем...
* * *
Билл Раннингдир и Том Лефлер уже были на месте второго убийства, когда туда приехали Стил и Петровски. А перед тем, как они вышли из машины, на полицейской волне прозвучало сообщение о третьем преступлении. - Не заходите в дом, - встал на крыльце Лефлер, но Стил прошагал мимо него. - Они заплатят за это, клянусь! Лютер и Кларк прошли прихожую, в которой стояли два побледневших полицейских. Они показали им свои удостоверения ФБР, и те лишь кивнули, не в состоянии вымолвить ни слова. Тела лежали во всех комнатах. Шесть жертв. Женщина с разрубленным черепом. Рядом с ней на полу - мертвый мальчик лет шести. В углу одной из комнат сидела в кресле старуха с перерезанным горлом, в залитом кровью платье. Подросток с простреленной грудью. Две девочки лет десяти, двойняшки, с пулевыми отверстиями в головах. Даже после смерти они остались неразличимо похожими друг на друга. Было и седьмое тельце - убитой собачонки. Лютер наклонился над мертвым животным и заметил в уголке оскаленной пасти кусочек материи "Лучше бы это был кусок мяса из горла одного из бездушных убийц", - подумал он, едва сдерживая слезы.

Глава двадцать четвертая

В Метроу был радиорепортер по имени Лем Пэрриш. В детстве - как Петровски рассказал Стилу - он мечтал работать в органах безопасности и читал все подряд об Эллиоте Нессе, Мелвине Первисе, Эдгаре Гувере, засматривался старыми фильмами Джимми Кегни. Однажды ночью уже сменившийся с дежурства полицейский, которого Пэрриш хорошо знал, зашел в небольшой бакалейный магазинчик в своем районе - место, чудом выжившее из-за конкуренции универсамов. Он как раз покупал себе пару сэндвичей на ужин, когда в помещение вошли двое парней, находившихся в розыске за вооруженное ограбление. Их выпустили под залог, а они забыли вернуться в нужное время. Один из них держал в руке обрез дробовика (как позже выяснилось - краденый), а у другого был большой нож для резки мяса. Этот тут же приставил лезвие к горлу молодой девчонки, которая зашла купить хлеба. И тогда полицейский начал действовать. Тогда же начал действовать и Лем Пэрриш. Полицейский получил ранение, но потом поправился и вернулся к несению службы. Лем Пэрриш тоже пострадал - он лишился всех пальцев левой руки. Полицейский подстрелил обоих налетчиков, но поскольку тот, который выжил (а это именно он перерезал горло девчонке), заявил, что в него стреляли без предупреждения - а так и было, - бандиту не стали предъявлять обвинение и государство еще и оплатило его больничный счет. Пэрриш поступил в юридический колледж, но быстро ушел оттуда, когда понял, что правосудие в стране не отвечает его принципам. То, что судьи, как правило, больше слушают адвоката, нежели прокурора, вызывало в нем раздражение. Пришлось поставить крест на карьере юриста. Лем Пэрриш - рост шесть футов, светлые волосы, красивый, но обезображенный увечьем - пошел на радио. Он сделал этот выбор, зная, что место на телевидении ему не светит из-за физического недостатка. И ему удалось сделать там карьеру. Лем Пэрриш успешно выдерживал конкуренцию со своими коллегами - обладателями полного набора пальцев - во всем, будь то благотворительный баскетбольный матч или комментарий боевых действий где-нибудь на Ближнем Востоке. Он сразу вступил в ряды "Патриотов". И в конце встречи между дирекцией ФБР и "Патриотами" из Метроу Дэвид Холден сообщил, что их связным будет Лем Пэрриш. Лютер Стил сидел у стойки бара и потягивал пиво, чтобы не выделяться из толпы прочих посетителей. Впрочем, независимо от этого, он и так выделялся более чем достаточно - единственный негр среди белых посетителей во всем заведении. Лем Пэрриш опустился на стул рядом с ним. - Мы так не договаривались, - сказал он. - У меня не было выбора, - ответил Стил. - Пришлось прийти самому. Надеюсь, в дальнейшем все будет организовано по всем законам конспирации. Он говорил, наклонившись к кружке и не глядя на Пэрриша, чтобы никто ничего не заметил. - Один раз может испортить все. - Мне нужно встретиться... - Только без имен. - Это должна быть личная встреча. - После того, что случилось? - рассмеялся Пэрриш. - Будьте благоразумны. - Но мы не имели отношения к этому инциденту. - Я тоже так думаю, иначе меня бы здесь не было. Но дело не в этом. Они сейчас зализывают раны. И они теперь ко всему относятся очень настороженно. - Это было худшее утро в моей жизни. Я... - Могу себе представить, - кивнул Пэрриш. - И чувствовал бы себя лучше, если бы не мог. То, что я услышал по радио и на полицейской волне, - полный кошмар. Что общего это имеет с нашими знакомыми? Стил со свистом выпустил воздух. - Ни на радио, ни полиция не знают сути дела. А суть эта в том, что мы взяли одного парня, из тех, которые совершали эти зверские убийства. Напротив стойки бара висело зеркало, и в нем Стил следил за выражением лица Пэрриша. Челюсть репортера отвисла. Подошел бармен и спросил, чего тот желает. Пэрриш пробормотал что-то, закурил сигарету и взглянул Стилу прямо в глаза. - ФОСА? - Да. - И он хочет сделать признание? - Да. - Вы чего-то недоговариваете. - Да. Стил умолк, ибо бармен вернулся с кружкой импортного пива, которое Лютер всегда считал разновидностью мочи. Когда парень в белом кителе удалился, он произнес: - Просто передай Дэвиду, что это может быть единственный шанс для нас обоих. Этот парень, которого мы взяли - а взяли его мы, не легавые, - судя по всему, в курсе многих дел "Фронта Освобождения". Такой добычей нельзя пренебрегать. И, кстати, на твоем месте я бы не доверял телефону.

Глава двадцать пятая

В толстом вязаном свитере ему было очень жарко, но только так он мог пронести с собой то, что хотел. Можно было, конечно, вместо этого одеть куртку, но вряд ли тогда ему было бы прохладнее. Здесь можно было позавидовать женщинам. Они имели сумочку, в которой нетрудно было скрыть все что угодно, вплоть до оружия. В сумочке Рози Шеперд лежали два ствола и один из них принадлежал Холдену. Роуз была одета в свободную блузу и по своему обыкновению изображала беременную. В ее "животе" был умело скрыт короткоствольный револьвер 38-го калибра. Холден остановил машину и подождал, пока его глаза привыкнут к темноте. Фары он выключил еще раньше. Перед ними возвышалась металлическая ограда из переплетенных прутьев. Ворота, к которым подходила дорога, были заперты на мощного вида замок. - Я не устаю повторять себе, что это может быть ловушка. Тут для нее просто идеальные условия. И все же... Дэвид повернулся к Рози, и женщина не закончила фразу. - Но у нас ведь есть оружие. Хорошая у тебя блузка. - Если она тебе не нравится, я больше не буду ее носить. - Она мне нравится. - Нет. Иначе бы ты не говорил такое. - Какое? - Ну, я же не виновата, что под ней нельзя спрятать автомат или гранатомет. - И тем не менее, мне нравится твоя блузка. - Хорошо, я подарю ее тебе. Только придется убрать наплечники - ты ведь покрупнее меня. - Спасибо, милая, я тронут. Холден усмехнулся, но внутренне все еще был напряжен. А что если Стил хочет просто подставить их и запланировал ловушку? Слишком уж хорошо выглядела приманка - живой и готовый к сотрудничеству парень из высших эшелонов ФОСА. Холден вытащил "Беретту" из-под свитера. На оружии остались следы его пота. До сих пор единственными пленными, которых удавалось захватить "Патриотам" и которых они потом оставляли связанными для полиции, предварительно позвонив по телефону, были натуральные дебилы, уличные хулиганы, рядовые бойцы, не имевшие понятия о планах "Фронта Освобождения" или о его руководителях. Холден услышал, как лязгнул замок на воротах. Они открылись. Дэвид сжал пальцы на рукоятке пистолета. В проеме стоял Лютер Стил. - Это только я, - улыбнулся он. Холден остался сидеть за рулем, готовый в любой момент сорвать машину с места. - Тут довольно безлюдно, - сказал он, произнеся первые слова, пришедшие в голову. - Мы хотели, чтобы так выглядело. О существовании этого места я узнал всего шесть часов назад. Стил улыбнулся. - Мистер Серилья арендовал его у командования Военно-воздушных сил, когда президент согласился на нашу операцию. Стил кашлянул и продолжал: - Я связался с директором, когда мы взяли того парня. И мистер Серилья сказал мне об этом месте. Стил указал на небольшую бетонную будку с плоской крышей, которая виднелась за его спиной. - О нем не знает больше никто, кроме троих ребят из моей команды и нас. Я имею в виду себя, вас, Холден, мисс Шеперд, президента и мистера Серилью. Вам это нравится? - Знаете, о чем я сейчас думаю? - спросил Холден с улыбкой. Лютер Стил двинулся к машине. - Наверное, да. Вы думаете, что если это ловушка, то вы меня убьете. Угадал? Холден усмехнулся. - Угадали. - Что ж, тогда мне нечего беспокоиться. Это не ловушка. Поезжайте прямо. Я могу идти рядом, могу сесть в машину, как захотите. Наши техники уже почти подготовили клиента. В следующий миг Роуз Шеперд выскользнула из машины и ствол ее "Кольта" уперся в живот Стила. - Вы же только что сказали, что, кроме вас, президента, ваших сотрудников и Серильи, никто ничего не знает. - И я готов под этим подписаться. Все остальные, кто входит или выходит с территории этого объекта, делают это с завязанными глазами. Сейчас внутри находятся два врача из спецполиклиники и медсестра. Больше никого нет, и в случае чего нам придется самим заботиться о своей безопасности. - Если вы лжете, - сказала Рози театральным шепотом, - то Дэвиду не придется вас убивать. Потому что это сделаю я. Женщина повернулась к Холдену. - Я буду рядом с ним, Дэвид. Она сунула револьвер Стилу в спину, и прежде чем Холден успел возразить, они уже двинулись к воротам. Местонахождение этого сооружения, спрятанного в горах, и все необходимые подробности сообщил "Патриотам" Лем Пэрриш. Так же он передал им содержание разговора со Стилом, того разговора, который имел место в баре для белых. Холден повернул ключ зажигания, притормозил, выключил фары. Когда машина проезжала в ворота, Стил повернул голову: - Вы сами закроете это на замок или мне придется? - Я сделаю, - отозвался Холден. Он вышел из машины, все еще держа "Беретту" в правой руке, закрыл ворота и набросил цепь. Он не мог понять, каким образом два врача, медсестра, пленный, четверо агентов ФБР да еще и они с Рози могут уместиться в этом домике? А, кстати, где же автомобили? Холден двинулся обратно к машине. Стил окликнул его. - Припаркуйте прямо здесь, возле этого автомата. Холден оглядел старый автомат для продажи кока-колы. Наверняка какой-нибудь коллекционер заплатил бы за него немалые деньги. И что он тут делает? Роуз Шеперд не отходила от Стила ни на шаг. Тот приблизился к автомату и принялся шарить в карманах, словно в поисках монетки. В следующий момент Холден понял, что Стил действительно ищет монету. Он бросил деньги в прорезь и махнул рукой Холдену, призывая подвести машину ближе. Стил нажал какую-то кнопку на панели автомата, и вдруг земля у самых колес автомобиля поползла в стороны, открывая черный проем. Роуз сжала пальцы на револьвере. - Что происходит, Стил? - Расслабьтесь, детектив Шеперд. Все в порядке. Машина Холдена тем временем медленно опускалась в подземелье. Дэвид подошел к Стилу. - Что эта такое? - Я же объяснил - это секретный объект Военно-воздушных сил. - Для чего он используется? - спросила Роуз. Она нервно облизала губы. - Спокойно, - шепнул ей Холден. - Тут есть три автоматические платформы. Когда одна опускается вниз, другая занимает ее место. Сейчас съедем на дно и включим систему охраны. Стил сунул руку в карман, Роуз напряглась, но эфбээровец достал всего лишь лист бумаги. - Комбинацию на автомате я запомнил, - пояснил он. - Но вот код для платформ... Через некоторое время они уже были внизу, в бетонном коридоре. От главного хода отходили многочисленные ответвления. Холден огляделся. Он увидел неподалеку несколько маленьких автомобилей, напоминавших те, на которых ездят игроки в гольф. - А все же для чего ВВС используют этот объект? - снова спросил он у Стила. Тот пожал плечами. - Не знаю. Меня об этом не проинформировали. Возможно, здесь хранится какое-то стратегическое оборудование. - Но ведь кто-то в командовании ВВС должен знать об этом месте, - сказала Роуз. Стил кивнул. - Я говорил об этом мистеру Серилье. Он сошел с платформы и двинулся к двери лифта, возле которой в стену была вделана панель с разноцветными кнопками. - Тут, наверное, использовался старый египетский метод, - предположил Холден. - Вы полагаете, что по завершении работ жрецы убили строителей, а потом кто-то отрезал языки жрецам? - спросил Стил. - Вряд ли. Это все же не пирамида. Припаркуйте машину. Холден двинулся к автомобилю, шепнув Рози: - Надеюсь, что эта яма не станет нашей могилой. Не отходи от Лютера. Женщина кивнула. Поставив машину в боковом коридорчике, Холден вернулся к своим спутникам. - Мое любопытство все возрастает, - сказал он. - А что если кто-то просто перелезет через забор, бросит в автомат монетку и пожелает получить бутылочку кока-колы? Такое может случиться? - Да. Но тогда вспыхнет надпись: "Автомат не работает" и клиент получит обратно свои деньги. Так мне сообщил мистер Серилья. - Великолепно, - хмыкнул Холден. Они двинулись к ближайшему автомобильчику, Стил уселся за руль, а Холден и Роуз - на заднее сиденье. Эфбээровец повез их по тоннелю на север. Холден достал из сумочки Роуз свою "Беретту" и засунул ее за пояс. Тот факт, что пистолет был отлично заметен, его не смущал. Когда машина остановилась, Дэвид выскочил из нее и протянул руку, помогая Рози, хотя вряд ли она нуждалась в его помощи. Эта женщина могла постоять за себя в любой ситуации. - Заходим, - коротко бросил Стил, указывая на какую-то дверь. Он нажал кнопку на стене, и створки двери поползли в стороны. Холден слегка придержал Рози и вслед за Стилом шагнул в помещение. То, что он увидел здесь, напомнило ему телевизионную студию, только гораздо больших размеров. Потолок поднимался футов на тридцать, не меньше. Повсюду виднелись кабели и тросы. Сама комната словно состояла из нескольких отдельных помещений, не отгороженных, правда, стенами. В углу стоял мягкий диван и два кресла. Рядом - столик на колесиках. В нескольких ярдах от всего этого находился медицинский стол с ширмой. В дальнем конце помещения было что-то вроде кухни с плитой и мойкой. - Ничего себе, - протянул Холден. - Прошу за мной, - сказал Стил. Они двинулись к стене, в которой была еще одна дверь. Холден подумал, что это место может служить прекрасным бомбоубежищем, и покачал головой при мысли о том, куда идут деньги налогоплательщиков. Стил снова нажал кнопку, и дверь открылась. Внутри были двое мужчин и женщина. Врачи и медсестра? - Настоящих имен мы называть не будем, - произнес Стил, когда они вошли внутрь. - Ко мне и моим людям это не относится. Теперь давайте знакомиться. Он жестом указал на Холдена и Роуз. - Ларри, Сара, представляю вам Элеонору, она один из врачей. А это Том и Терри. Они занимаются оборудованием. Холден пожал ладони мужчин, а потом протянул руку Элеоноре. Это была симпатичная женщина лет тридцати с каштановыми волосами и голубыми глазами. Роуз тоже поздоровалась с ней. - Мой коллега, доктор Боб, - начала она, - проведет допрос. Ассистировать ему будет сестра Нэнси. Холден поднял руку. - Сначала мне хотелось бы узнать, как мистер Стил сумел заполучить этого парня? И он взглянул в глаза агенту ФБР. - По второму адресу, - сразу ответил тот, - на месте преступления мы нашли собаку. В зубах у нее был кусочек ткани. Я не мог изучить ни ткань, ни собаку, не нарушив картины преступления, но мне подумалось, что, возможно, защищая хозяев, собака укусила одного из убийц. А поскольку не во всякой аптечке найдется вакцина против бешенства, начал проверять больницы. Вскоре мне сообщили, что в клинику в западном районе обратился мужчина с жалобой на то, что его укусила собака. Мы быстренько помчались туда. По нашей просьбе врач усыпил пациента, а проснулся он уже здесь. Мы знаем его имя. Подлинное оно или нет - установить сложно, но мы располагаем отпечатками пальцев и я с минуты на минуту жду информацию. В этот момент в комнату вошел пожилой эфбээровец, которого Холден и Роуз видели ранее. - Мы знаем настоящее имя, - сказал он. - Дактилоскопический анализ подтвердил это. Его зовут Абдул Вазил. Телетайп вот уже пять минут передает его послужной список. - Мне бы хотелось с ним ознакомиться, - произнес Холден. Стил кивнул Кларку. Тут вновь заговорила Элеонора: - В любом случае доктор Боб и сестра Нэнси введут в организм этого мистера Вазила определенные медикаменты. Затем доктор, который является опытным психотерапевтом, будет задавать пациенту вопросы. Ответы мистера Вазила, его реакции, физическое состояние и все прочее поступит в наш компьютер. Затем я проанализирую материал. И снова Холден подумал, что, может, они находятся в каком-то секретном медицинском центре, где ставятся эксперименты по изучению человеческой психики. Роуз Шеперд недовольно тряхнула головой. - Но это же незаконно. Нельзя использовать медикаментозные средства при допросе подозреваемого. Элеонора молча перевела взгляд на Стила. Тот прокашлялся. - Мы поставлены в особые условия. Не думайте, что мне это все нравится больше, чем вам. Но мы нуждаемся в информации больше, чем в обвинительном приговоре. После того, как мы с ним закончим, он получит разрешение покинуть страну. Ему будет гарантирована личная неприкосновенность. Можете не сомневаться - никто не будет его убивать. Даю вам слово. - Можно здесь курить? - спросил Холден. Никто не дал отрицательного ответа, и Дэвид посмотрел на Рози, которая сунула руку в сумочку. Холден заметил, что пистолета там уже нет, - видимо, женщина укрыла его где-то на теле. Она протянула Дэвиду сигареты и зажигалку. Тот закурил. - Ну, когда будем начинать? - спросил он. Стил сделал знак Элеоноре, и та взяла микрофон. - Нэнси, вези объект, - сказала она. Нэнси оказалась высокой блондинкой двадцати с чем-то лет. На ней был классический наряд медсестры - чепец, передник и остальное. Перед собой она катила кресло на колесиках. В кресле сидел мужчина. Его голова была опущена на грудь. Появился и доктор Боб в белом халате. На его шее висел стетоскоп. С помощью медсестры Боб поднял мужчину и уложил на стол. Элеонора защелкала переключателями на панели. Вспыхнули экраны мониторов, освещение в комнате стало слабее. Стил подвинул Рози стул, и женщина опустилась на него. Холден присел рядом с ней. С другой стороны устроился Стил. Боб взял шприц и сделал укол в левую руку Вазила. Еще один укол - в правую руку - пациенту сделала Нэнси. Врач подождал немного и заговорил по-английски. Холден удовлетворенно вздохнул - он опасался, что беседу с Вазилом доктор будет вести на родном языке допрашиваемого, на арабском или фарси. - Расслабься, Абдул, - говорил Боб спокойным мягким голосом. - Сейчас ты погрузишься в приятный сон. Такого приятного сна у тебя не было с самого детства. Холден скрипнул зубами. С этим ублюдком еще разговаривают, как с ребенком. Рози положила ладонь на его руку. - Тебе хорошо, Абдул? - спрашивал дальше врач. - Да, очень, - ответил мужчина. - Это замечательно. Просто расслабься и отдохни немного. Думай о чем-нибудь приятном, о самых счастливых детских годах твоей жизни. Если какая-нибудь неприятная мысль попытается проникнуть в твою голову, ты просто отмети ее в сторону, понял, Абдул? О чем ты сейчас думаешь? - О моей матери. - Она была красивая? - Да, очень. - Хорошо. А что она сейчас делает, Абдул? - Она рассказывает мне сказку. - Это твоя любимая сказка? - Да. - А мне ты расскажешь что-нибудь, Абдул? Я хочу почувствовать, какой ты сейчас счастливый. - Да, расскажу, - ответил мужчина. - Спасибо. Тогда скажи, почему ты оставил свой дом на Ближнем Востоке и приехал в Соединенные Штаты? Пожалуйста, начни с самого начала, чтобы ничего не пропустить. Сигарета догорела и обожгла пальцы Холдена. Он погасил ее в пепельнице. Элеонора старательно оперировала какими-то клавишами на своей панели. На мониторе появилось изображение головы Вазила. Холден видел, как его зрачки прямо на глазах меняют форму. Странно, он думал, что веки пациента будут опущены. Абдул Вазил снова заговорил: - Русский сказал, что если я приеду в Штаты, то не пожалею. Я верю русскому. И вот я приехал. В Европе было трудно - меня разыскивала полиция, а спрятаться было негде. Я очень устал от такой жизни. Я боялся, что меня арестуют. А ведь я еще не сделал то, что должен был сделать. Никто меня не остановит, ни полиция, ни иностранная разведка. Русский сказал, что мне нужно ехать в Америку, и он был прав. - А как зовут этого русского, Абдул? - Дмитрий Борзой. - Черт, - процедил сквозь зубы Стил. - А вы можете спросить у него, не пользуется ли Борзой еще каким-нибудь именем? - отозвалась Роуз. Доктор Боб еле заметно кивнул. - Так этот русский твой друг? - продолжал он расспрашивать своего пациента. - Да, - ответил Вазил. - А он никогда не говорил тебе своего другого имени? Может, я тоже его знаю? - Говорил, - произнес Абдул. - Его еще зовут мистер Джонсон.

Глава двадцать шестая

Наверное, редко кого из ораторов слушали с большим вниманием, чем сейчас Абдула Вазила. Когда он сообщил, что в Штаты его надоумил приехать русский по имени Дмитрий Борзой, который пользуется также псевдонимом мистер Джонсон, собравшиеся в комнате люди отреагировали по-разному. - Это тот человек с остановки. Тот, который подбирался к "Леопардам". Черт, это Джонсон... - возбужденно заговорила Роуз. - Русский, - произнес Стил. Врач Элеонора глубоко вздохнула. Вазил продолжал говорить. - Дмитрий сказал, что мы сможем легко победить. Кое в чем он был прав. - А почему только кое в чем, Абдул? - Чем больше свободы в стране, тем легче ее завоевать. Свобода передвижения, конституционные права - все это делает Америку очень уязвимой. Наш кандидат победит, потому что мы умнее. Но есть другие вещи... - Какие? - спросил Боб. - Соединенные Штаты никогда не победят нас, потому что такая уж это страна. - Какая страна, Абдул? - Открытая. Тут каждый готов жизнь отдать за свою личную свободу, и поэтому нам тут очень легко работать. - А что у вас за работа? - Терроризм. - Ты террорист, Абдул? - Нет, - глухо ответил мужчина. - Может, вы борцы за свободу? - спросил Боб. - Некоторые из нас, да. - А о каких выборах ты говорил? - О выборах мэра Метроу. Это очень важный пост. - Какого кандидата вы с Дмитрием поддерживаете? Рози усмехнулась. - Ну, уж могу поспорить, что не Костигена. Он обещает навести порядок и разобраться с ФОСА. Холден согласно кивнул. Похоже, Боб зря тратит время. - Я не знаю, - сказал Абдул. - И это не имеет значения. Главное то, что сами выборы должны быть сорваны. Это очень поможет нам свалить всю систему. - На кого работает Борзой? - спросил доктор Боб. Холден сжал кулаки. - Давно пора бы об этом спросить, - шепнул он. - Борзой работает... - начал Абдул. Медсестра Нэнси взмахнула рукой. В кулаке у нее был зажат шприц. Она с силой вонзила иглу прямо в сердце Абдула. Рози и Холден одновременно вскочили на ноги, опрокинув стулья. Боб попытался схватить медсестру, но та увернулась и кулаком ударила его в переносицу. Глаза врача закатились под лоб. Нэнси бросилась к двойной двери, через которую вошли Роуз и Холден. В руке Роуз появился пистолет. - Не убивайте ее! - крикнул Стил, размахивая служебным "Кольтом". - Ее нужно взять живой! Медсестра была уже у двери. Холден бежал сразу за ней. Он услышал, как Роуз кричит: - Замри, сука! Дверь начала открываться. Нэнси попыталась протиснуться в появившуюся щель, но Холден был уже рядом. Он прыгнул вперед, вытягивая руки. Женщина развернулась и нанесла ему удар ногой в живот. Холден услышал треск рвущегося материала и понял, что это ее платье. Уклоняясь от очередного удара, он схватил женщину за одежду и сильно дернул. Та упала на него, перекатилась и вскочила на ноги. Холден потянулся за "Береттой". - Пусть бежит, сволочь, - спокойно произнесла Роуз. - Посмотрим, далеко ли она уйдет. Щелкнул курок. Нэнси замерла и медленно обернулась. В ее глазах вспыхнули какие-то странные огоньки, которые Холден так сразу не сумел классифицировать. Нэнси широко открыла рот. - Черт возьми! - рявкнул Холден, бросаясь вперед. Его правый кулак с силой врезался в челюсть медсестры. Ее голова резко дернулась, на пол посыпались зубы, закапала кровь. Женщина взмахнула руками, упала на пол и осталась лежать неподвижно. - В этом не было необходимости, - сухо сказал Стил. Холден открыл рот, но Рози его опередила. - А это что такое? - спросила она, указывая стволом пистолета на белую капсулу, которая лежала возле тела. - На витамины не похоже. Холден присел на корточки и оглядел капсулу. - Однажды, когда я служил в спецвойсках, мы поймали одного парня, - заговорил он, не глядя на Стила. - И он тогда открыл рот точно так же, как и эта красавица сейчас. И взгляд у него был такой же, безумный. Тот человек положил в рот капсулу с цианистым калием, и мы так ничего от него не узнали. Холден повернул голову. - Ваши меры предосторожности, Лютер, явно оставляют желать лучшего. Он пощупал пульс на шее женщины. Она была жива. Холден стащил у нее с головы светлый парик, под которым оказались короткие темные волосы, и отбросил его в сторону. Похоже было, что у медсестры Нэнси настоящей была только грудь.

Глава двадцать седьмая

Они сидели в комнате. Холден расположился на диване рядом с Рози, Стил занимал стул. На другом стуле сидел пожилой эфбээровец, Кларк Петровски. На другом краю дивана сидела женщина, известная им как Элеонора. Двое агентов Стила присматривали за "медсестрой" Нэнси, ожидая, когда женщина придет в себя. Техники по оборудованию курили и жевали бутерброды у противоположной стены комнаты. Холден предложил открыть друг другу свои настоящие имена, ибо маскарад уже не имел смысла. - Хорошо, - согласилась женщина. - Меня зовут Рита Харрингтон. Я действительно врач. А вы, как можно догадаться, Дэвид Холден, не так ли? Я узнала вас сразу же, как только вы вошли со специальным агентом Стилом. Я много читала о вас. Ну, так что тут все-таки происходит? Стил энергично растирал себе виски, видимо, у него болела голова. - Конспирация была полнейшая, - сказал он. - Мы приняли самые строгие меры предосторожности. Каким образом эта сука смогла пробраться сюда и убить Вазила? - Это уже не так важно, - отозвался Холден. - Интереснее другое - в какой момент она убила Вазила? - Непонятно, почему она не сделала этого раньше, - сказал Петровски и закурил сигарету. - Ведь она позволила ему сообщить нам о Борзом - Джонсоне, о том, что он русский. - Видимо, она не хотела обнаруживать себя слишком рано, - заметила Рози. - Если бы она поторопилась, то все могло бы сорваться. - А кто она? - спросила Рита Харрингтон. - Скорее всего - профессиональный убийца, - ответил Стил. - Видимо, она была в курсе дел ФОСА, поэтому и убила парня в тот момент, когда он собирался сообщить, на кого работает Борзой, но не вмешивалась, когда он говорил о выборах мэра. - Ну, тут и так все очевидно, - сказала Роуз. - Зачем ФОСА поддерживать Костигена, если... Она резко умолкла и посмотрела на Холдена. - Костиген, - негромко повторил тот. - Она знала, что Вазил в это не посвящен, - произнес Петровски. - А может, ей было все равно, что он скажет. - Но Вазил сказал, что они собираются сорвать выборы, - заметил Лютер Стил. - Но если Роджер Костиген, - заговорил Холден, - стоит за жесткий порядок, а Хэррис Гэнби выступает с умеренной программой, то в случае вспышек насилия во время выборов выгоду из этого извлечет... - Да, - кивнул Стил. - Выгоду из беспорядков и массовых убийств извлечет именно Роджер Костиген. - Правильно, - согласилась Рози. - Если весь мир летит к чертям, то за кого вы будете голосовать - за либерального хлюпика или твердую руку? - Да, что бы ни сказал нам Вазил, это не имело значения, - произнес Стил. - Совершенно логично, что ФОСА поддерживает Гэнби против Костигена. Холден кивнул. - Слушайте, - сказал он задумчиво, - если Борзой действительно руководит "Фронтом Освобождения" в Метроу, а эта подставная медсестра заняла место настоящей или как там они это сделали... Я имею в виду, что приказ ей отдал человек, через которого мы можем выйти на Борзого. А если в ближайшее время ФОСА предпримет меры по срыву выборов и запугиванию людей, то мэром наверняка станет Костиген, и значит, Костиген - человек "Фронта". - Но если эта женщина сумела проникнуть сюда, на этот объект, - заговорил Стил, и его голос стал жестким, - значит, существует утечка информации, причем настолько большая... - Но ведь это идет не через нас? - спросил Петровски и тут же добавил: - Или все же? - Не думаю, - покачал головой Холден. - Это наверняка кто-то, стоящий между Серильей и вами. Этот человек занимает высокий пост - ведь ему пришлось обеспечить операцию транспортом, раздобыть личные дела, все подготовить. Короче, ФОСА проник в ФБР. - Черт побери! - крикнул Стил и ударил себя кулаком по колену. - Черт побери! Вы правы! Холден повернул голову и посмотрел на Риту Харрингтон. - Вы можете привести в чувство эту "медсестру" и сделать ей какой-нибудь укол? Сможете сделать то, что делал Боб? Кстати, как было его настоящее имя? - Не знаю. Что ж, медикаменты у него должны быть, но это не моя работа. Нам и раньше приходилось сотрудничать, но я всегда занималась только анализом и аппаратурой. Боб был специалистом в своей области, а я нет. Если я что-то сделаю не так, женщина может умереть. - Но сначала она будет говорить, ведь так? - глухо спросила Роуз Шеперд. Рита Харрингтон молча кивнула.
Нэнси лежала на спине на том же самом столе, который еще недавно занимал Вазил. Рита Харрингтон воткнула ей в вену иглу, к которой крепилась тонкая трубочка, и содержимое какого-то пузырька начало поступать в кровь женщины. Холден почувствовал, как Рози сжала его руку. Кларк Петровски закурил сигарету. Другой агент ФБР, индеец, стиснул кулаки так, что побелели суставы. Ресницы Нэнси вздрогнули. Один из техников поднял голову от контрольной панели. - У нее резко возрастает частота пульса, - сказал он. - Задавайте вопросы, - распорядился Холден. - Не теряйте времени. Рита Харрингтон кашлянула. - Вас послал Борзой? - Нет. - Кто вас послал? - Я не могу... - Кто вас послал? - Нет... - Сделайте ей еще один укол, - приказал Холден. - Но ее пульс и дыхание... Рита Харрингтон с сомнением покачала головой. - Она умирает? - спросил Холден. - Может умереть. - Все равно, мы должны попробовать. Роуз еще крепче сжала руку Дэвида. - Начинайте, - глухо произнес Стил. - Я беру ответственность на себя. - Но это убийство, - сказала Рита. Холден протянул руку и взял шприц. - Нет! - женщина вцепилась в его одежду. - Дайте сюда. Немедленно. Ее пульс... - Холден вонзил иглу в вену Нэнси. Та вздрогнула. - Кто приказал вам прийти сюда? - К... Кьел... Кьел... - Это невозможно! - воскликнул Стил. - Кьел-стрем... Кьелстрем, - повторила Нэнси все более отчетливо. Внезапно ее глаза закрылись, грудь приподнялась и опала. - О, Боже... - прошептала Рита Харрингтон. - Она... - Умерла, - резко закончила фразу Роуз Шеперд. - Кьелстрем, - медленно произнес Кларк Петровски. - Тим Кьелстрем, - как эхо отозвался Стил. Дэвид Холден молча смотрел на него.

Глава двадцать восьмая

- Существует высокая вероятность того, - говорил Лютер Стил, - что ФОСА знает о встрече между мистером Серильей и доктором Холденом. Они - Холден, Роуз, сам Стил и три его агента: Петровски, Раннингдир и Лефлер - сидели в небольшой комнатке с бетонными стенами. Тут была почти абсолютная звукоизоляция, и они позаботились, чтобы поблизости не находилось никаких проводов, кабелей или даже розеток. Впрочем, это тоже не давало гарантии того, что их не подслушивают. - Тим Кьелстрем - это помощник мистера Серильи по административным вопросам. Если он чего-то и не знает, то может очень легко это выяснить. Если Кьелстрем сумел подсунуть нам эту убийцу в юбке вместо настоящей медсестры, то это означает, что он очень хорошо ориентируется в планах мистера Серильи. Правда, к счастью, Кьелстрему вряд ли известно местонахождение этого объекта, иначе он бы не рисковал, посылая всего одного человека, который мог и не выполнить задание. Тем более он не упустил бы возможность разделаться с доктором Холденом. Возможно, Борзой работает на Кьелстрема, но скорее всего наоборот. В любом случае Кьелстрем должен знать, как найти Борзого. Поэтому если мы возьмемся за Кьелстрема... - Может, связаться с мистером Серильей? - спросил Том Лефлер, высокий стройный агент с песочного цвета волосами. Кларк Петровски выпустил облако дыма и ответил: - Если Кьелстрем действительно один из Главарей ФОСА, то мы не можем предупредить мистера Серилью без риска, что все станет известно его помощнику. А тогда Кьелстрем примет меры, возможно, даже убьет директора. Думаю, прошлую встречу мы провели так спокойно лишь потому, что Кьелстрем не знал, о чем там пойдет речь. Но теперь-то им уж точно все известно - я имею в виду ФОСА - и этот проклятый коммуняка Борзой прекрасно осведомлен, что ФБР поддерживает контакты с "Патриотами". - А не мог этот Борзой, или Джонсон, возвращаться со встречи с Кьелстремом, когда я наткнулся на него возле паркинга? - спросила Рози. - Вполне вероятно, - согласился Стил. Холден молча закурил сигарету. - А где сейчас этот Кьелстрем? - снова спросила женщина. - Обычно он держится рядом с мистером Серильей, - ответил Стил. - Вероятно, и сейчас тоже. - А где директор? - поинтересовался Раннингдир. Стил взглянул на часы. - До встречи он был в Санта-Фе, в Нью-Мексико. Сегодня днем он должен был выехать в Альбукерке на секретную конференцию по вопросам безопасности. Это будет что-то вроде делового обеда. Но мистер Серилья не переносит самолетов, пришлось дать ему сильнодействующие средства, чтобы он мог преодолеть себя. Поэтому обед был перенесен и время встречи изменено. Сейчас директор чувствует себя гораздо лучше. Когда я получал у него санкцию на арест Вазила, это был уже совсем другой человек. - А в чем там дело в Альбукерке? - спросил Холден. Стил взглянул на него. - В последнее время участились акты насилия в Сан-Диего, Эль-Пасо, Ларедо, других пограничных городах. Террористы даже переходят мексиканскую границу и чинят там разбой. Это очень сильно подорвало отношения между США и Мексикой. А провести эту конференцию рекомендовал... - Дай-ка я угадаю, - сказал Петровски. - Наверняка старина Тим собственной персоной. - А кто отвечает за безопасность присутствующих? - спросил Том Лефлер. Петровски коротко рассмеялся. - Что ж, - сказал Холден, - у нас есть несколько элементов этой головоломки и нет времени долго с ними возиться. Он взглянул на часы. Уже начался следующий день. - Когда начинается конференция в Альбукерке? - В десять утра, - ответил Стил. - Сейчас начало девятого. Итак, Борзой знает о нашем союзе против ФОСА. Но он не будет распространять эту информацию, он ее придержит. Потому что если он поддерживает Костигена, то можно предположить, что и в других городах выборы пройдут по такой же схеме. А сведения о нашем альянсе он выложит на стол во время президентских выборов. Вот, дескать, президент и директор ФБР заигрывают с "Патриотами". - Так они хотят и в Белый дом своего человека засунуть? - удивился Лефлер. - Очень хотят, - кивнул Холден. - И это будет такой скандал, которого еще не случалось в нашей истории. К этому они очень тщательно готовятся, поэтому Борзой пока придержит известную ему информацию. А наша задача - не позволить сорвать выборы в Метроу и других городах. В нашем распоряжении всего несколько недель, времени нет. ФОСА актами террора будет продолжать запугивать людей, и тогда Костиген одержит убедительную победу, так же, как и его коллеги в других местах. И вот тогда "Фронт Освобождения" совершенно легально возьмет в свои руки управление страной. Они создадут свой собственный репрессивный аппарат и не позволят никому и слова сказать против. Холден огорченно махнул рукой. - Так что насчет Альбукерке? - спросила Рози. Дэвид закурил очередную сигарету. - Если ФОСА хочет подорвать отношения между США и Мексикой, то они должны сделать две вещи. Во-первых, вызвать беспорядки среди гражданского населения в Мексике - кто знает, не начались ли они уже. Тогда правительство Соединенных Штатов вынуждено будет отправлять на границу дополнительные контингента войск, а это уменьшит боеспособность армии в случае вооруженного выступления террористов. И второе. Мы должны тщательно проанализировать предыдущую попытку покушения на жизнь мистера Серильи. Тогда ФОСА пытался свалить вину на нас. И теперь ситуация аналогичная - если этот Борзой не дурак, он поймет, что ему будет очень выгодно совершить нападение на участников конференции и вновь обвинить в этом "Патриотов". Тем более, что если в результате погибнут несколько высокопоставленных мексиканских чинов, это только углубит конфликт между нашими странами. "Патриоты" же могут потерять доверие людей, кроме того, на них натравят местную полицию. А когда Борзой потом объявит о связи между ФБР, президентом и "Патриотами", то главу государства могут обвинить в пособничестве убийцам и взвалить на него ответственность за гибель участников конференции. - Да, он вполне может до этого додуматься, - согласился Стил. Он поднялся на ноги и подошел к столу, на котором лежало оружие. Тут были два помповых дробовика, "Ремингтон" и две М-16. Присутствовали также два револьвера 38-го калибра, стояли коробки с патронами и лежали магазины. - Похоже, мы влезли в изрядное дерьмо, - заметил Петровски. - Скажи мне, Холден, - внезапно спросил Стил, - ты думаешь о том же, о чем и я? Дэвид посмотрел на него и усмехнулся. - Похоже, что да. Мне доводилось бывать в Альбукерке. Там жарковато, но когда дует бриз, то вполне сносно. Стил покачал головой. - Все не так весело. Я знаю место, где состоится конференция. Охрана не будет предупреждена о нашем прибытии, и им все равно в кого стрелять, в нас или террористов. И даже если мы пробьемся внутрь, то нет никакой гарантии, что мы сможем уйти живыми. Кларк, Билл, Том, я не могу тут вам ничего приказывать. Билл Раннингдир поднялся на ноги. - А ты, Лютер? - Я должен туда идти. - Тогда и я тоже. Петровски закурил очередную сигарету. - Я уже старый человек, ребята. Если уж мне придется в таком возрасте поиграть в супермена, то что ж, я готов. Скажете, что от меня требуется, чтобы я зря не тратил энергию. - Я тоже иду, Лютер, - сказал Лефлер. - Рози, ты вернешься и... - начал Холден. - Нет, дорогой. Я не хочу, чтоб повторился прошлый раз. Холден окинул ее долгим взглядом и молча кивнул. - Ну, так что будем делать? - в голосе женщины слышалось оживление. - Угоним самолет?

Глава двадцать девятая

Оказалось, что угонять самолет не было необходимости. Холден из телефонной будки у дороги связался с Лемом Пэрришем, который ждал известий в баре в двух десятках миль от засекреченного объекта ВВС. Дэвид просил радиорепортера передать "Патриотам", что они с Рози будут отсутствовать несколько дней. Командование на это время должна была принять Пэтси Альфреди. Все запланированные операции откладываются. А когда Холден спросил, не поможет ли им Пэрриш найти пилота, оказалось, что он как раз в контакте со своим старым приятелем по Вьетнаму Честером Литлом и тот - опытный авиатор - готов оказать требуемую услугу. Более того, в данный момент Литл был владельцем небольшой чартерной фирмы и предложил предоставить в распоряжение Холдена любой из своих самолетов. О такой удаче можно было только мечтать. Уже не было времени усиливать группу кем-то из "Патриотов"; Стил не решался также попросить помощи у ФБР, чтобы об этом как-нибудь не проведали Кьелстрем и ФОСА. Холден был вооружен "Береттой" и своим верным ножом, у Роуз были пистолет и револьвер. Все остальное - автоматические винтовки, специальная форма и всевозможные боеприпасы - в большом количестве имелось на складе секретного объекта. Холден вновь терялся в догадках, что же это все-таки такое. Дэвид и Рози облачились в свои любимые черные комбинезоны армейского образца и запаслись кобурами для своих стволов. Да, оружия в подземном сооружении хватило бы, чтобы начать небольшую войну и успешно ее завершить. Тут были стандартные М-16, автоматы "Хеклер и Кох", легкие ручные пулеметы "Франчи", помповые дробовики полицейского образца, большое количество пистолетов: "Беретты", "Вальтеры", "Глоки"; газовые, дымовые и осколочные гранаты, даже портативные установки ПТУPC и ручные гранатометы. Роуз с уважением покачала головой. - Что же это за место, а? - спросила она. - Я ломаю себе над этим голову с первой минуты, как попал сюда, - ответил Холден. - Но ответа пока не нашел. - Что ж, - пожала плечами женщина, - во всяком случае тот, кто это все придумал, явно имеет хороший вкус. Тут собраны образцы лучшего оружия, которое только можно купить за деньги. - Знаешь, а мне пришла в голову одна мысль, - задумчиво протянул Холден. - Группа "Дельта". Ты заметила, какой диаметр у этих платформ? Возможно, здесь базируется какое-то подразделение "Дельты". Спецдесант. - Мне тоже так подумалось, - кивнула Роуз. - Значит, здесь находятся боевые вертолеты? - Точно. - Ну, ладно. Ты возьмешь М-16? Холден положил руки ей на плечо. - Сначала сделаем так. Он прижал женщину к себе и крепко поцеловал в губы. Потом взглянул на часы. Да, времени на любовь явно не оставалось, это лишь героям кинофильмов так везет. Они взяли по штурмовой винтовке и по автомату, Роуз прихватила еще "Вальтер", и направились туда, где их уже ждали Лютер Стил и его команда, чтобы всем вместе подняться наверх.

Глава тридцатая

По причине, которую Роуз Шеперд не могла понять, некоторые мужчины считали, что чем сдержаннее они себя ведут, тем более достойно выглядят. Их пилот, Честер Литл, принадлежал как раз к такому типу мужчин. За несколько часов полета, во время которых были преодолены две тысячи миль, он ограничился десятком скупых фраз и вот как раз повернул голову, чтобы произнести очередную. - Я буду ждать, пока не решу, что уже никто не вернется. Тогда я подожду еще немного. У меня есть время. - Хорошо, - кивнул Стил, собираясь покинуть машину. Он сам подивился своей лаконичности. Возможно, это было влияние неразговорчивого пилота. Честер Литл посадил самолет в пустыне, и по расчетам Стила они сейчас находились милях в двадцати от места проведения конференции. А местом этим было ранчо к югу от Альбукерке. Им пришлось приземлиться так далеко от цели, ибо небо над ранчо наверняка держали под контролем радары. Не было смысла раньше времени себя обнаруживать. Роуз шла между Дэвидом и Кларком Петровски. Во время полета, когда никто не мог уснуть, Кларк показывал ей фотографии своих внуков. Было довольно интересно взглянуть на этого человека с другой стороны. Старый легавый, тем более из федеральной, оказывается, еще не утратил простые человеческие чувства. Петровски был одет в старый шерстяной свитер, цивильный, не армейский. И брюки - обыкновенные, синие, чуть помятые. Кобура с пистолетом висела у него на поясе. На ногах - старые охотничьи сапоги. Впереди всех двигался Лютер Стил. Черный комбинезон еще больше оттенял темноту его кожи. Он был примерно такого же телосложения, как и Холден, - высокие, рослые мужчины. На поясе и под мышкой Стила висели кобуры с пистолетами. В руках он нес автомат. Роуз оглянулась. Поход замыкали Лефлер и Раннингдир, тоже вооруженные до зубов. Согласно плану, выработанному в самолете, им предстояло похитить одну из машин охранников, которые наверняка будут припаркованы где-то на боковой дороге. Таким образом, они получат и средство передвижения, и выход на радиосвязь. С воздуха - выискивая удобное для приземления место - они заметили несколько таких машин, причем автомобили не блокировали дорогу, а просто стояли на обочине. Возле них крутились мужчины в спортивных костюмах, делая вид, что с их машинами что-то не в порядке. Они шли молча, пока наконец Стил не дал команду остановиться. Дэвид подошел к нему, и они принялись о чем-то совещаться шепотом. Роуз навострила уши, но не смогла ничего разобрать. Кларк Петровски отечески похлопал ее по плечу: - Не волнуйся, детка. Скоро все узнаешь. - Я и не волнуюсь, - ответила женщина. Холден указал рукой на запад, и группа двинулась в том направлении. Шли минут двадцать, приближаясь к раскаленным скалам. А потом Роуз увидела, как Дэвид и Стил бесшумно побежали вперед.

Холден опустился на колени рядом со Стилом. Они находились ярдах в ста от большого фургона. Возле "Форда" прохаживались двое мужчин, под легкими ветровками которых ясно просматривалось оружие. Холден наклонился к Стилу. - Как думаешь, они бросят оружие, если увидят, что у них нет шансов? Или будут драться? - Будут драться. Холден и ожидал услышать такой ответ. Он осторожно высунул голову из зарослей кактусов, в которых они укрылись, и оглядел местность. Что ж, кругом ровная поверхность, на протяжении этих ста ярдов спрятаться совершенно негде. Правда, справа тянулось высохшее русло ручья; оно доходило почти до дороги, а до охранников оттуда оставалось еще ярдов двадцать. Холден прижал губы к уху Стила. - Я поползу по руслу. Когда прикинешь, что я уже должен быть на месте, то поднимайся и зови на помощь. Сбрось куртку и покажи им свой значок эфбээровца. Лицо Стила напряглось. - Ну что ж, другого выхода нет, - ответил он. - Давай действуй. Холден бросил еще один взгляд в направлении дороги, а в следующий момент уже был на ногах. Винтовка висела у него за спиной, а в руках он держал автомат с глушителем. Он добежал до высохшего русла и нырнул в канаву, оцарапав руку о камень. Затем низко пригнулся и быстро бросился вдоль русла к дороге. Холден уже почти добежал, когда вдруг раздался голос Стила: - Эй! Я из ФБР! Мне нужна помощь. Холден высунул голову и увидел, как оба охранника повернулись на голос, оказавшись теперь спинами к нему. В их руках появилось оружие. Что ж, это нормально. Холден осторожно двинулся вперед, сокращая расстояние между собой и двумя мужчинами. Двадцать ярдов. Пятнадцать... Стил пока объяснял, что ему нужна помощь, чтобы сорвать заговор против Рудольфа Серильи. Холден отметил, что агент ФБР говорил очень искренне. Артист. Десять ярдов. Семь... - Никому не двигаться! Холден бабахнул из автомата в песок между охранниками. - Вы окружены. Только пошевелитесь и я стреляю. Оба мужчины замерли, опустив руки с револьверами вдоль тола. Холден подошел ближе. - Ведите себя спокойно и никто не пострадает. С этими словами он отобрал у охранников их "смит-и-вессон". Стил на миг исчез среди кактусов, но тут же появился вновь с М-16 в руках. Он побежал к дороге. Холден глубоко вздохнул...
Холден изучал план, обнаруженный в машине. Правда, он не совсем понимал, почему этот документ оказался в "бардачке" автомобиля охранников. На нем был подробно изображен весь комплекс строений ранчо, а не только дороги и подъезды. Один из охранников прокашлялся. - Слушайте, ребята, если вы и правда из ФБР, то мы вам поможем. Не надо держать нас на мушке. Оба мужчины - с руками, скованными за спиной их собственными наручниками, - сидели в тени машины на земле. Холден покачал головой. - Не думаю. Затем он направился к Стилу и Петровски. - Смотрите, - протянул он им план, - что это за цифры тут в уголке? Пока агенты ФБР изучали их, Холден повернулся к Рози. - Попробуй включить радио и проверь, что это за частота. Только сначала запиши исходные данные. И он продиктовал ей цифры, записанные на плане. Когда они захватили машину, Дэвид выключил рацию, ибо она передавала только обычные сводки дорожной полиции. Роуз защелкала переключателем, некоторое время раздавались только треск и шум. А затем вдруг в эфир вошел отчетливый мужской голос. Он зачитывал какие-то цифры. Стил наклонился к охранникам. - Что означают эти цифры? - спросил он резко. - Понятия не имею, - ответил один из мужчин. Кларк Петровски вытянул руку и упер ствол пистолета в лоб охранника. - Это 30-й калибр, парень. Представляешь, что останется от твоей черепушки? Мужчина побледнел. - Но вы не... - Посмею, милый. Это вот он, - Петровски кивнул в направлении Стила, - у нас щепетильный. А я, старая сволочь, посмею. Ну, или говорите правду, или... Щелкнул курок. У одного из мужчин между ногами появилось мокрое пятно и начало расползаться по песку. Запахло мочой. Петровски скривился и покачал своей седой головой. - Умный парень. Он мне поверил. В итоге они узнали, что цифры - код. С его помощью отдаются приказы и согласовываются действия. Частота принадлежала "Фронту Освобождения Северной Америки". Охранники тоже работали на эту организацию. С пистолетом у виска они быстро признались, что лично Тим Кьелстрем выбрал их и проинструктировал. И они были далеко не единственными. Судя по цифрам, которые безликий голос все произносил по радио, нападение на ранчо уже началось. Код был нетрудным, и Холден быстро с ним разобрался. - Мы опоздали, - с горечью сказал Лефлер. Дэвид и Стил одновременно качнули головами: - Еще нет, - произнесли они в один голос, так, словно репетировали заранее. Холден взглянул на Рози. - Переключись на первую частоту. Через несколько секунд по радио опять зазвучали сообщения дорожной полиции и обычные позывные службы охраны. Билл Раннингдир почесал в затылке. - Или у них там свой человек в радиоцентре, - сказал он. - Или они просто прокручивают пленки. Роуз Шеперд уселась за руль и повернула ключ зажигания. - Ну, так что будем делать? Холден махнул рукой Лефлеру и Раннингдиру. - Оттащите эти два куска дерьма в тень, - распорядился он, указывая на охранников, - чтобы они не так быстро завонялись. Затем он повернулся к машине. - Вылезай, милая. Я поведу.

Глава тридцать первая

Главные ворота на подъезде к ранчо - согласно плану - находились в двух милях от самого здания. Когда они приблизились к ним, Холден сказал: - Они не будут пользоваться взрывчаткой до самой развязки. Дым и огонь заметят с воздуха, и это привлечет сюда воздушный патруль с базы ВВС и охранников, которых Кьелстрем не успел завербовать. - А как мы отличим своих от чужих? - спросила Роуз. - Те, кто живы и вооружены, скорее всего окажутся плохими парнями, детектив, - ответил Стил. - Да, наверное, - согласился Кларк Петровски. - Если Тим Кьелстрем действительно организовал тут ловушку, то его люди из охраны уже должны были справиться с теми, кто не изменил своему долгу. Ведь на их стороне эффект неожиданности. Так что, судя по всему, на данный момент ранчо уже находится в руках бандитов из ФОСА. Перед воротами стояли два автомобиля. Они блокировали дорогу. Возле машин прохаживались четверо парней с М-16 на плече. - Это явно не настоящие охранники, - шепнула Рози. - А если да? - спросил Стил. - Мы не можем рисковать и убивать их. Они сидели в своей машине на передних сиденьях, женщина между Стилом и Холденом. Стил повернул голову. - Раннингдир, - распорядился он, - приготовь-ка вот эту штучку. Он указал на "Франчи", легкий ручной пулемет, а потом опустил стекло в заднем окне. - Ну-ка, притормози, - сказал Стил. - Только смотри, не дай себя прикончить, - посоветовал Холден. - Будьте осторожны, босс, - добавил Петровски. Стил толчком открыл переднюю дверцу со стороны пассажира и полез из машины. Высунув полкорпуса, Лютер сказал резким голосом полицейского: - ФБР. Вот мои документы. И тут же Холден и Рози одновременно заорали: - Назад! Все четыре охранника вскинули к плечу свои М-16 и без всякого предупреждения открыли огонь. Лобовое стекло "Форда" покрылось паутиной трещин. Холден резко вывернул руль, а Рози помогла Стилу вернуться в машину. - Может, они просто не любят чернокожих, Лютер? - крикнул Кларк Петровски. А Роуз Шеперд уже высунула в окно ствол своего автомата и поливала свинцом ворота и людей возле них. Петровски и Лефлер тоже недолго оставались безучастными зрителями. Холден принялся разворачивать машину. - Билл, твоя очередь! - крикнул он. Раннингдир с готовностью схватил пулемет. Через пару секунд уже вся машина сотрясалась от грохота: Роуз и Стил палили через передние пассажирские окна, Лефлер и Петровски - через боковые, а Раннингдир лупил из пулемета через заднее. Один Холден пока уделял внимание лишь рулю. Двое охранников у ворот уже лежали на земле. Остальные, сообразив, что им сейчас придется туго, кинулись в свои машины, побросав винтовки. Один не добежал, взмахнул руками и повалился на асфальт. Второй все же завел автомобиль и сорвал его с места. Но в этот момент очередь из пулемета разнесла в клочья обе его задние шины. Автомобиль завертелся на дороге и врезался в ворота. Мужчина поспешно выскочил из кабины и бросился бежать. - Пригнись, Билл! - рявкнул Петровски. Индеец послушно нагнул голову, и "Магнум" в руке старого полицейского дважды подпрыгнул. Охранник упал и больше не шевелился. - Держитесь крепче! - крикнул Холден. - Идем на таран. Он развернул "Форд" и выжал полный газ. Машина понеслась прямо на уже частично разбитые пулями ворота. - Как только я остановлюсь, все сразу выходят, - скомандовал Дэвид. - С машиной что-то не то, как бы не взорвалась. "Форд" ударил в створки ворот, те распахнулись, и автомобиль покатил по широкой аллее, по обеим сторонам которой высились стройные ряды деревьев. Время от времени мелькали аккуратные зеленые газоны. - Надо рискнуть, - сказал Стил. - Подгоняй прямо к дому, чем ближе, тем лучше, иначе можем не дойти. - Хорошо, - кивнул Холден. - Лютер, ты, Билл и Лефлер пойдете справа. Мы втроем - слева. - Понял. Стил заговорщицки подмигнул Холдену. Внезапно впереди послышались звуки выстрелов, которые не заглушал даже рев двигателя "Форда". - Когда выйдем, - сказал Холден, - я брошу в машину гранату. Взрыв и дым должны привлечь внимание воздушного патруля. На обочине дороги стоял одинокий "Мерседес". Когда они проезжали мимо, Дэвид увидел водителя - мужчина сидел, откинувшись на спинку кресла. В голове у него была черная дыра. Двигатель "Форда" уже не ревел, а стонал. Холден никогда еще не слышал таких звуков. Пахло гарью. - Не забудьте, - напомнил он, - выскакиваем, как только я остановлю. Боюсь, что нам не понадобится граната. Они преодолели довольно крутой поворот, и вдруг перед ними выросло здание ранчо. Его трудно было назвать скромным сельским жилищем. К дому вел широкий подъезд, вымощенный бетонными плитами. Рядом виднелся большой фонтан с массивным каменным парапетом. Толстая струя воды плясала в воздухе. Справа тянулся огромный тенистый сад, а за фонтаном и находилось собственно ранчо. Дворец в пустыне. На ступеньках, которые вели к дому, шел форменный бой, переходящий в рукопашную. А подъезды к зданию со стороны аллей блокировали фургоны с вооруженными людьми. Холден сразу понял, что дальше на машине им не проехать. Придется пешком. - Я торможу, и все выходят. Потом я разгоняю машину и направляю в фургон справа. Вот вам будет и взрыв с дымом. Дайте-ка мне мою винтовку. Дэвид почувствовал руку Рози на своем плече, но женщина ничего не сказала. - Все на выход! - рявкнул Холден.

Глава тридцать вторая

Дверцы распахнулись. В зеркало Холден видел Раннингдира с пулеметом в руках. Затем появились Петровски и Лефлер. Стил крикнул: - Удачи, друг! И тоже выскочил из машины. Тут раздался голос Рози: - Ты же не можешь одновременно таранить их и стрелять по ним. Пожалуйста, не отговаривай меня. Он услышал щелчок затвора. - Хорошо, - коротко ответил Холден. Он нажал на педаль газа. Мотор лишь слабо подвывал, зато откуда-то валил черный дым. Рози закашлялась, но тут же эти звуки утонули в грохоте выстрелов - женщина открыла огонь по людям, находившимся возле фургона справа. Холден пригнул голову так низко, как только мог. Дыма становилось все больше. - Будь готова! - Всегда готова! Так ответил Уорд Бонд в вестерне Джона Уэйна. Холден не смог сдержать улыбки. - Выходи! Сейчас! - Я захвачу твою винтовку. Рози уже была снаружи, когда Холден распахнул дверцу со своей стороны и покатился по асфальту. Удар был силен, на миг у него парализовало дыхание. Он заставил себя вскочить на ноги и укрыться за бетонным бордюром, ибо вокруг уже свистели пули. Холден выхватил "Беретту", и в этот момент "Форд" врезался в фургон. Взрыв был действительно оглушительным, казалось, что земля вздрогнула. Но наслаждаться эффектом не было времени. - Рози! Черно-оранжевый шар взмыл в голубое небо пустыни; сверху посыпались кусочки металла, пластика и еще чего-то. - Рози! Где ты? - Здесь! Все в порядке. Он увидел, как женщина бежит по направлению к взорванному фургону, пытаясь приблизиться к дому. Холден бросился за ней, догнал. Роуз на бегу бросила ему М-16. - Лови! Он поймал. Под их ногами мелькала зеленая трава. Холден на ходу передернул затвор, опустил предохранитель. Боковым зрением он видел слева Петровски, который поджидал их, паля из своего дробовика по крыльцу. Стил, Раннингдир и Лефлер тоже бежали к зданию, стволы их винтовок брызгали огнем. В этот момент Петровски угодил под перекрестный обстрел из двух фургонов. Холден на бегу развернулся и выпустил длинную очередь по одной из машин. Двое находившихся рядом мужчин упали, лопнула передняя шина, разбилось зеркало. Третий мужчина спрятался за автомобилем. Холден, не останавливаясь, сменил магазин. - Смотри, Дэвид! - крикнула Рози. - Восходящая звезда баскетбола! В воздухе мелькнула граната и упала как раз перед фургоном. Холден прыгнул в сторону, Рози бросилась за ним. Граната взорвалась, подбросив в воздух капот машины. С другой стороны приближался Петровски. Его помповый дробовик хлопал, не переставая. На крыльце столпилось большое число боевиков ФОСА. В основном они уже преодолели сопротивление охранников, и все вокруг было усыпано мертвыми телами. Петровски добежал до фонтана и укрылся за парапетом. Холден тоже затащил Рози за гранитный обелиск. По ним стреляли, пули отбивали кусочки камня. Они эпизодически огрызались огнем. Холден повесил винтовку на плечо и достал пистолет. Потом посмотрел на Рози. - Когда мы подойдем поближе к фонтану, повтори, пожалуйста, свой трюк с гранатой. - Хорошо, - усмехнулась женщина. С пистолетом в левой руке и короткоствольным автоматом в правой Холден еще раз посмотрел на Роуз. - Готова? Женщина держала в обеих руках свою М-16. За поясом у нее торчали два пистолета. - Готова! - Вперед! Холден выскочил из укрытия и бросился вдоль бордюра. Роуз держалась чуть сзади. В доме прогремел взрыв, зазвенели выбитые стекла, посыпалась штукатурка со стен. Дэвид открыл огонь по крыльцу. Короткие очереди из автомата и двойные щелчки из "Беретты". Они уже были почти у фонтана. Петровски возобновил стрельбу, и боевики ФОСА подались назад. - Прямо по ступенькам, Рози - крикнул Холден. Роуз выпустила винтовку, которая повисла на ремне, сорвала с пояса гранату и швырнула ее. В тот же момент женщина споткнулась и полетела на землю. - Нет! - крикнул Холден, бросаясь к ней. Граната ударилась о бетонный столб, отскочила и взорвалась в воздухе. Дэвид упал на Рози, прикрывая ее своим телом. - Со мной все в порядке, - сказала женщина. - Только больно немного. Она растирала левое плечо. Холден помог ей подняться на ноги, и вот уже опять в ее руках была винтовка. Дэвид тоже возобновил стрельбу, продвигаясь к крыльцу. Петровски выскочил из укрытия и бросился к ступенькам, но тут очередь хлестнула его по правой ноге и старый полицейский упал, его дробовик выстрелил в воздух. - Я здесь! - крикнула Рози, бросаясь к нему. Холден прикрыл их огнем из М-16, продолжая продвигаться к крыльцу; срезал одного из боевиков, второго уложила Рози. - Давайте, ребята! - прокричал Петровски. - На крыльцо и в дом. Я не пропаду! Холден бросил на него взгляд и метнулся вверх по ступенькам, прыгая через три за раз. Слева на него бросился здоровенный парень, но прежде чем Дэвид успел выстрелить, раздался грохот сорокапятки Рози и боевик рухнул на бетон. Наверху было полно фосавцев, а патроны у Холдена уже заканчивались. Он забросил винтовку на плечо и выхватил "Беретту", в которую ранее успел вставить новую двадцатизарядную обойму. Тут же двумя выстрелами он сразил боевика с "Узи" в руках, и тот покатился по ступенькам, оружие выпало из его ладоней. Холден проворно нагнулся и схватил автомат. Теперь можно было продолжать перестрелку. Он увидел, что снизу к нему бежит Рози. - Оставайся там! - крикнул он, но женщина не обратила на его приказ внимания. На крыльце появился Стил, рядом с ним был Раннингдир. Лефлер остался помочь Петровски. - Идем в дом! - крикнул Холден, бросаясь к входной двери. - Быстрее! - поддержал его Стил. Они устремились вперед. За колоннами, окружавшими вход в здание, был внутренний садик с экзотическими деревьями. Столпившись на балконах второго этажа, боевики поливали свинцом всех, кто находился внизу. Перестрелка ничего бы не дала, только потеряли бы время. Надо было что-то придумать. - Прикройте меня! - крикнул Стил и бросился из-под защиты колонн на открытое пространство. В каждой его руке была М-16, брызгающая огнем. Он бежал к дальней стене, возле которой росли розовые кусты. Там пули бандитов его бы уже не достали. Внезапно он на миг остановился, но потом словно с усилием продолжил бег. Холден понял, что его товарищ ранен, но не очень серьезно. Он тоже бросился к дальней стене и достиг ее почти одновременно со Стилом, по пути еще забросив гранату на один из балконов. В это же время Роуз Шеперд засыпала смертоносными черными шариками галерею справа. Взрывы гремели один за другим. Слышались крики и стоны раненых боевиков. - Оставайся там! - крикнул Холден женщине и присоединился к Стилу.

Глава тридцать третья

Посреди стены был проход в форме арки. Стил уже укрылся там и вел огонь по балконам. Но винтовку он держал как-то неуклюже. Холден понял, почему, когда оказался рядом. Левый рукав комбинезона Лютера набух от крови. - Достали меня, суки, - процедил Стил. - Две пули, плечо и предплечье. Но это ерунда, я еще в форме. Нам нужно проникнуть на второй этаж. Если мистер Серилья и остальные... - Да, - кивнул Холден, наблюдая, как Билл Раннингдир зигзагами бежит через дворик. По нему почти не стреляли. Это хороший знак. - Вот возьми, - сказал Холден, протягивая Стилу два магазина. - Наверх пойду я один, а это пригодится тебе здесь. Не слушая возражений, он быстро двинулся вдоль стены влево, пробираясь под балконами, изрядно поврежденными взрывами гранат. На входе никто его не встретил, и Дэвид быстро взбежал по лестнице на второй этаж, прыгая через несколько ступенек. Тут царил полный разгром, людей не было видно. Пахло гарью, и Холден вспомнил взрыв, который слышал снаружи. На первом этаже пальба все еще продолжалась. Из какой-то двери вдруг выскочили двое боевиков и бросились на балкон. Холден снял их меткой очередью. Он осторожно продвигался по коридору, держа "Узи" в левой руке, и принюхивался, пытаясь определить источник дыма. - Я с вами, мистер Холден, - раздался позади голос Билла Раннингдира. - Отлично. Будем искать. Они где-то здесь. На противоположном конце галереи находилось несколько двойных дверей. Когда одна из них медленно приоткрылась, Холден едва не нажал на спуск, но это была Рози. Ее левая рука была перевязана платком, в опущенной правой она держала пистолет. Холден жестом указал на другую дверь, к которой он осторожно подбирался. Женщина понимающе кивнула. Здесь очень сильно пахло дымом. Возможно, сработала пластиковая бомба. Холден остановился у двери, развернулся и с силой ударил правой ногой по замку. Дверь распахнулась, резко качнувшись на петлях. Холден придержал ее. Рози стояла слева от него, Раннингдир - чуть позади. Холден снял с пояса гранату, не выдергивая чеку. Он решил рискнуть. Подмигнув Рози, Дэвид швырнул гранату в дверной проем и тут же прыгнул туда сам. Билл Раннингдир дал очередь в потолок, чтобы показать, что тут не шутят. Холден растянулся на полу за перевернутым дубовым столом. Больше никто не стрелял. Холден приподнял голову. - Кьелстрем! - крикнул он. Он изрядно удивился, когда ему ответил хриплый голос: - Убирайтесь отсюда. - Что тут случилось? - тянул Холден время. - Пластиковая взрывчатка не сработала так, как вы рассчитывали? - Убирайтесь! - Где ваш босс? Я имею в виду Серилью. Ответа не было. Позади Холдена раздался голос Стила. Да, Лютер был настоящим мужчиной. - Тим, - спокойно говорил он, - это Лютер Стил. Послушай меня. Может, то, что случилось здесь, еще не означает конец света? Возможно, все еще удастся исправить. Запах взрывчатки давил в ноздри. У Холдена от него уже начала кружиться голова. И тут раздался полный боли торопливый голос Серильи: - У него тут все заминировано и опутано проводами. Он... Послышался звук удара и стон. Холден осторожно выглянул из-за стола. Он увидел еще одну дверь, открытую, а за ней - комнату. Посреди стоял круглый стол заседаний. Вокруг него в креслах находились люди. Кто сидел прямо, кто склонился на стол. У дальней стены красовался мраморный камин. Все присутствующие были в строгих деловых костюмах, все среднего возраста или старше. Некоторые были уже мертвы, другие подавали признаки жизни. К ножкам стола и стульям - как сразу заметил Холден - были привязаны опутанные проводами кубики пластиковой взрывчатки. Под столом, возле его центра, лежало нечто, напоминавшее большую черную змею. Холден понял, что произошло. Что-то не сработало, часть зарядов взорвалась в нежелательное время, а часть проводов сгорела. В столе виднелась обгоревшая дыра. - Кьелстрем, с вами все в порядке? - позвал Холден. - Убирайтесь к такой матери! Вы проиграли! - Не думаю. Ведь когда Серилья подал голос, Кьелстрем не пристрелил его. Значит, еще не все потеряно. Дэвид Холден поднялся на ноги, оставив трофейный "Узи" лежать на полу под столом. - Дэвид! - испуганно воскликнула Рози. - Все нормально, - ответил ей Холден. Он медленно двинулся вперед, не притрагиваясь к винтовке, которая висела у него на плече. - Ни шагу дальше, иначе эта проклятая страна наконец-то испытает, что такое возмездие! - Ты полное дерьмо, Тимми, - спокойно произнес Холден. - Ну, убей меня, давай. Он чуть ускорил шаги. Войдя в конференц-зал, Холден первым делом увидел молодого мужчину в костюме-тройке, который лихорадочно соединял провода, идущие от детонатора к огромному блоку пластика. - Вы проиграли! - крикнул Кьелстрем, поднося провода друг к другу, чтобы сработал детонатор и раздался страшной силы взрыв. Хотя автомат спокойно висел на плече Холдена, в правой руке у него была "Беретта", которую он прикрывал бедром. Теперь же Дэвид молниеносно вскинул руку, одновременно взводя курок. Грохнул выстрел. Кьелстрем находился всего футах в десяти, поэтому особое мастерство тут не требовалось. Пуля вошла в левый глаз помощника директора ФБР. - Это ты проиграл, - глухо сказал Холден. "И ФОСА вместе с тобой", - добавил он мысленно. Дэвид Холден выстрелил еще дважды, в переносицу и в сердце предателя. Тело Тима Кьелстрема обмякло, провода выпали из рук. Он - уже мертвый - отшатнулся к стене, сполз по ней на пол и замер там. Кровь из ран медленно вытекала на ковер.

Глава тридцать четвертая

По мнению врачей, большинство из участников конференции должны были выжить, среди них и Серилья. Правда, несколько человек - и директор в их числе - были тяжело ранены... Погибли два сотрудника Министерства юстиции Соединенных Штатов, два представителя мексиканской федеральной полиции, офицер американской пограничной службы и начальник техасской полиции. Были убиты также семнадцать сотрудников службы безопасности, оставшиеся верными своему долгу. Еще восемь получили ранения, но жизни их уже ничего не угрожало. Сорок три боевика - в основном уличные бандиты из разных городов США, среди них несколько иностранцев - были убиты во время перестрелки. Несколько раненых попали в руки властей. В следующую секунду после того, как Холден застрелил Кьелстрема, Рози Шеперд была рядом с ним. Он взял ее за руку. Затем командование принял Лютер Стил, который словно забыл о своих ранах. Врачи и медперсонал со всего Среднего запада вертолетами свозились на ранчо. Из Лос-Анджелеса истребителем была срочно доставлена специальная бригада, которая должна была заняться взрывчаткой. Рана Роуз Шеперд была признана поверхностной. Кларка Петровски быстро доставили в близлежащий госпиталь. Врачи работали не покладая рук, и к чести Стила и Лефлера следует отметить, что оба они отказались получать помощь, пока ее не окажут более серьезно раненным. Сельский доктор, который в общей суматохе тоже попал на ранчо, перевязал Рози руку и сделал ей укол против столбняка. Затем его срочно отправили домой, напомнив, что он несет ответственность за разглашение государственной тайны, имеющей отношение к национальной безопасности Соединенных Штатов. Билл Раннингдир раздобыл ключи от "Мерседеса", и Стил шепнул Холдену и Рози: - Давайте, надо сматываться отсюда, пока никто не разобрал, кто вы такие. Когда я вернусь в Метроу, у нас будет полно работы в связи с этими выборами. Холден сел за руль. Рози положила голову ему на плечо и уснула. А Дэвид все думал. Думал о выборах и о Дмитрии Борзом, он же Джонсон. Холден вел машину по пустынной дороге среди обломков скал и кактусов. Он не особенно спешил. - Дэвид? - внезапно спросила Рози. - Да, милая. - О, я просто хотела убедиться, что ты рядом. - Я всегда рядом с тобой. Наконец на горизонте показался самолет Честера Литла. - Сейчас ты отдохнешь, - сказал Холден женщине. А потом дважды нажал на клаксон, чтобы дать знать Честеру о своем прибытии.
Джерри Эхерн "Защитник 04." Время выбора "Decision Time" 1988

Глава первая

Возникший посторонний шум отличался от тех звуков, которые иногда производил кондиционер. Да и посудомоечная машина должна была отключиться еще пару часов назад. Элли Шортер села на кровати и натянула простынь под подбородок. Ночная рубашка задралась во сне выше пояса, она вдруг ощутила зябкую дрожь и по спине пробежали мурашки. - Скотт, слышишь? - положила она ладонь на плечо мужа. - Похоже, что в доме кто-то есть... Элли вдруг почувствовала себя героиней какой-то дурацкой комедии, которая услышала подозрительный шум в доме и старается растолкать своего мужа. Реакция Скотта была точно же такая, как и у героев этих нелепых фильмов. - Элли, не выдумывай, - проворчал он сонным голосом. - Не мешай спать... Дело не в том, что Элли за четырнадцать лет супружества будила его слишком часто после тяжелого трудового дня посреди ночи из-за каких-то подозрительных звуков в доме. Каждый раз, после того, как ей удавалось уговорить Скотта спуститься вниз и проверить, все ли в порядке в доме, конечно, подтверждалось, что ничего подозрительного нет и в помине и она оказывалась в глупом положении, но все равно чувствовала себя счастливой из-за того, что ощущала себя в безопасности. Себя и своих детей. У Скотта не было оружия, даже пистолета, он и не хотел его иметь, а отец Элли научил ее обращаться с оружием еще в детстве, когда ей не исполнилось и десяти лет. У них в семье оружие было всегда. И что им действительно делать, если в доме вдруг окажутся грабители? Защищаться бейсбольной битой - единственным имеющимся у них предметом, еще пригодным для обороны? Она заставила себя не думать об этом, стараясь снова улечься и убедить себя, что показавшиеся ей звуки были лишь плодом чересчур разыгравшегося воображения или следствием излишнего количества кофе на ночь. Но вдруг Элли Шортер снова услышала шум. Она скорее была готова лишиться видеомагнитофона и семейного бабушкиного серебряного чайного сервиза, чем заставила бы Скотта спуститься и подвергнуться какой-либо опасности. А если тот, кто проник в их дом, не просто вор, а кое-кто намного более жестокий и кровожадный... В газетах часто появлялись ужасающие описания вторжений в частные домовладения, в которых подробно расписывались тошнотворные причины таких преступлений - от подавленных сексуальных инстинктов до неприкрытого садизма и слепой ненависти к окружающим. - Скотти! Проснись! Ну, пожалуйста... Она прикоснулась холодными ступнями к теплым лодыжкам мужа. Он дернулся и перевернулся на спину. - Господи, ну что случилось? Все, все, я уже не сплю. Разве тут можно заснуть... Что там такое? - Я слышала... - Что ты слышала? - В доме кто-то есть! - Наверное, просто кто-то из ребят пошел в туалет. Спи уже, ради Бога! - Да нет же, ведь и Томми, и Мэгган спят на втором этаже, а шум доносился с первого... - Что за чушь! Ты хоть знаешь, который час? Элли уже не меньше пяти минут нервно поглядывала на светящиеся цифры электронных часов. - Четыре тринадцать... - Воры не встают так рано. А мне через три часа подниматься и идти на работу. Ты что, забыла, что я вчера вернулся с собрания по подготовке к выборам в половине десятого уставший, как собака? Хватит, ладно? Дай мне поспать, ради всего святого! Но через секунду до Элли снова донесся шум и, взглянув на Скотта в призрачном свете полной луны, пробивающемся сквозь окно, она поняла по выражению его лица, что и он его услышал. Да, это был явно не кондиционер... Он вскочил с кровати и потянулся за халатом. Даже четырнадцать лет супружеской жизни не смогли отучить Элли от мысли, что голые мужчины выглядят смешно. - Набери 911 и сообщи, что похоже на то, что к нам в дом забрались грабители и что я сейчас собираюсь это проверить. Только, ради Бога, не забудь сказать, что у меня нет оружия, чтобы полиция не ворвалась сюда, расстреливая все на своем пути! - А жалко, что у нас нет никакого оружия! - Да ладно, хватит тебе! Вооружаются с ног до головы только такие ненормальные, как эти "Патриоты", а мы с тобой обыкновенные люди. Элли спорила с ним по этому поводу не первый год и, в конце концов, сдалась, но всегда, когда Скотт уезжал в командировку, держала наготове в кухне остро заточенный длинный китайский нож. Все-таки жалко, что в доме не было даже мелкокалиберного пистолета... - А дети? - прошептала она. - Я их разбужу и пришлю сюда, к тебе. Не волнуйся, ничего там, наверное, нет... Ей показалось, что его голосу не хватало уверенности. Скотт подошел к встроенному стенному шкафу и достал из него бейсбольную биту. Забыв набросить на себя халат, в ночной рубашке, Элли потянулась к стоящему рядом на столике телефону и стала нажимать на кнопки непослушными пальцами. Линия экстренной помощи - 911 - вдруг оказалась занятой. Она повесила трубку и повторила набор. Снова занято... Скотт тем временем вышел из спальни в коридор. - Будь осторожен! - громким шепотом бросила она ему вслед и набрала номер оператора АТС. Послышался длинный гудок, за которым последовал щелчок. - Алло, оператор, - горячо задышала она в трубку. - Мне срочно нужна полиция. Я не могу дозвониться... - Для вызова полиции, "Скорой помощи" и пожарной команды звоните 911. - Я пыталась дозвониться по этому номеру, но там все время занято! - Если хотите, я сейчас попробую связаться с ними. - Да, но... - Мама! - внезапно раздался сонный хныкающий детский голос, грозящий перерасти в плач. В комнату вошла девятилетняя Мэгган, потирая кулачками слипающиеся ото сна глаза. В трубке опять послышались короткие гудки, за которыми последовал монотонный голос оператора: - Номер занят. - Не может этого быть! - Элли Шортер поняла, что находится на грани истерики. - Дело в том, что... - Если вы думаете, что на линии повреждение, - продолжал бубнить оператор, - то я могу дать вам номер ремонтной службы или набрать вам его, чтобы вы... Элли так хрястнула трубкой о рычаг, что, как ей показалось, могла разбудить бы и мертвеца. В спальню вбежал двенадцатилетний Томми, босиком, в одних лишь пижамных брючках. Дрожа от холода, он присел на краешек кровати и набросил на себя простынь. Элли снова подняла трубку и набрала 911. Пошли долгожданные длинные гудки, за которыми последовал голос: - ...в порядке их поступления. Вы набрали 911... - Ну, наконец-то! - крикнула Элли в трубку. - Здесь кто-то пытается... И в это мгновение у нее похолодело в груди. Она поняла, что разговаривает с автоответчиком. Она привлекла и прижала Томми к себе, а Мэгган шлепнулась на пол и прижалась щекой к ее ноге. - ...И вам ответит первый же освободившийся оператор. Не вешайте трубку. Мы отвечаем на все звонки в порядке их поступления. Вы набрали 911... И голос замолчал. Может, у них такая странная система ожидания и если она повесит трубку и снова попытается набрать 911, то потеряет свою очередность? А может, вообще не сможет дозвонится? Элли подняла голову, взглянула на дверь спальни и уронила трубку. - Это не ты потеряла, сука? В дверном проеме стоял парень - совсем молодой, всего лишь лет на шесть старше Томми. За ним маячили еще две фигуры. Она вздрогнула и укрылась свободным концом простыни. Ну почему она не надела халат? Элли почувствовала, как рядом с нею напряглось тело Томми и прерывисто задышала Мэгган. Неужели у дочки очередной приступ астмы? О чем ее спросили? Что она потеряла? Элли перевела взгляд с угреватого лица юнца на его руки. В правой тот держал нож, с которого капала кровь. В левой - биту Скотта. - Я тебя спрашиваю, стерва! Вот эта бита, с которой решил поиграться один супермен, случайно не твоя? - Нет! - выдохнула Элли, не желая ни о чем разговаривать с таким подонком. Мэгган заплакала, а Томми попытался встать. Бита просвистела в воздухе и со зловещим хрустом опустилась на голову сына. От адского звука Элли чуть не потеряла сознание. Один из бандитов кинулся к Мэгган и потянул ее на себя, разрывая ее ночную рубашку. Элли закричала и почувствовала, что ее сейчас вырвет, когда залитый кровью Томми упал рядом на кровать. Последнее, что она видела, - грязные руки, тянущиеся к голому тельцу Мэгган, которое она пыталась закрыть собой, и мрачно блеснувшее в свете луны окровавленное лезвие...
      * * *

Глава вторая

Холден отвел взгляд от верха стены и быстро посмотрел на светящиеся цифры на черном циферблате "Ролекса". Четыре тридцать шесть утра. Всего он насчитал наверху четверых вооруженных часовых, одетых в темный камуфляж. Но ведь Лютер Стил говорил, что охрану постоянно несут шесть человек. Холдену приходилось в своем боевом прошлом участвовать в скрытом проникновении на территорию противника, но ему совсем не нравилась такая неопределенность в его численности, как сейчас. Он приподнялся и, согнувшись, немного пробежал вперед. Оглянулся - Рози Шеперд не отставала. А сзади нее тащился Скопалини, сгибаясь под тяжестью черного рюкзака. Впрочем, преувеличенно сгибался он под ним всю дорогу, несмотря на довольно легкий вес груза. Холден пытался уговорить Рози Шеперд остаться в лагере, так как ее левое предплечье все еще оставалось забинтованным вследствие раны, полученной в Нью-Мексико, хотя заранее знал, что она никогда не согласится на это. Хорошо хоть рана была неглубокая и кровотечение уже прекратилось. Инъекция против столбняка и укол с коктейлем антибиотиков были проделаны вовремя, никаких признаков инфекции не наблюдалось, а бинт всего лишь прикрывал быстро заживающую ранку. И, следовало признать, Холден был рад, что Рози участвует в операции вместе с ним, обеспечивая его прикрытие. Кроме всех ее прочих достоинств, она была одним из наилучших бойцов. Он пытался использовать ее рану в качестве предлога, чтобы уберечь Шеперд от опасности, но уберечь ее от опасности можно было единственным способом - жениться на ней, взять вымышленную фамилию и уехать из Штатов. Для этого, для новой жизни деньги у него нашлись бы. Ну а можно ли забыть старую жизнь? Дэвид Холден волею судьбы стал руководителем одной из самых больших и наиболее эффективно действующих ячеек "Патриотов", которые формировались по всей территории Соединенных Штатов. Большинство из них возглавляли люди доброй воли, но совершенно без опыта ведения противотеррористической борьбы. Многие ячейки "Патриотов" являлись не более чем дискуссионными клубами, которые забрасывали редакции газет и телевидения письмами и клеили листовки на стенах. Некоторые из них, правда, вели вооруженную борьбу, но совсем немногие действительно умели это делать. "Патриоты" состояли в основном из ветеранов вооруженных сил и бывших офицеров полиции, однако немало было в их рядах и других представителей всех слоев общества. "Интересно, есть ли среди "патриотов" еще такие же преподаватели, как и я?" - подумал Холден, крадучись вдоль стены. И вот все эти люди доброй воли решили дать отпор ФОСА - "Фронту Освобождения Северной Америки". ФОСА использовал в качестве боевой силы молодежные банды из американских городов. Их возглавляли профессиональные террористы, коммунистические агитаторы и международные преступники, проникшие в США по фальшивым документам. ФОСА объявил своей целью разрушение американского общества, свержение его правительства и установление "народной власти". Не представляло сомнения, что под словом "народ" террористы имели в виду себя. Америку потрясла вторая революция в ее истории, но она мало походила на первую, в которой сражались за свободу. "Фронт" ударил террором по самим основам свободы. Он начал свою революцию со взрывов на электростанциях, с пуска поездов под откос и нападений на склады вооружения, после чего насилие перекинулось на улицы. Города захлестнула волна убийств, грабежей, террористических актов на авиалиниях, взрывов в церквах и синагогах, пожаров, уничтоживших целые кварталы. Теперь только безрассудные смельчаки или самоубийцы могли высунуть нос на улицу после наступления темноты. Повсюду действовал комендантский час, были введены другие ограничения свобод, которые раньше воспринимались как дарованные Богом американскому народу. Первыми были принесены в жертву права человека. Правительство, имея благие намерения сдержать вал преступности, не придумало ничего лучшего, как наложить временный запрет на хранение и ношение оружия. После этого пало право на проведение собраний: ведь за теми, кто собирается, надо следить - они могут оказаться или членами ФОСА, или их противниками, что способно спровоцировать "Фронт" на непредсказуемые действия; свобода слова: ведь те, кто выступает против ФОСА, могут быть сочувствующими "патриотам", значит, за ними тоже необходимо присматривать; свобода прессы: все больше и больше информации засекречивалось, даже такие в прошлом безобидные заметки в газетах, как сообщения о предстоящих общественных собраниях, конференциях, выступлении политических деятелей и знаменитостей, - все это могло быть использовано ФОСА в своих террористических целях. Ограничения в передвижении. Обыски без ордера. Однако рост числа запретов не привел к уменьшению количества жертв. Кривая тяжелых преступлений и убийств стремительно летела вверх. Зашаталась сама выборная система. Террористы стремились подчинить своему влиянию некоторые федеральные и окружные избирательные комиссии, чтобы провалить предвыборную кампанию или привести ее к желаемому для себя результату. Вот такие были причины, приведшие в столь раннее утро Дэвида Холдена, обладателя степени доктора философии, бывшего преподавателя истории, и Рози Шеперд, бывшего сотрудника полиции города Метроу, к высоченному каменному забору, ограждающему частное домовладение Роджера Костигена. Костиген, высокопоставленный бизнесмен, миллионер, кандидат на пост мэра Метроу от сторонников "закона и порядка", попал под влияние ФОСА, и тот контролировал каждый его шаг. Чем больше насилия последует со стороны "Фронта", тем более вероятной будет победа Костигена на выборах и тем меньше шансов на успех у его либерального оппонента, Хэрриса Гэнби. Холден резко остановился и упал на колени, заметив, что впереди него, наверху стены, вспыхнул прожектор. Рози опустилась на землю рядом с ним. - Паршивая это была задумка, Дэвид. Их третий товарищ упал за ними на четвереньки, тяжело дыша, и пробормотал что-то нечленораздельно-неприличное. Холден взглянул на Рози и улыбнулся, хотя и знал, что она не увидит его улыбку в темноте. - Правильно, но ничего лучшего мы не смогли придумать. Ведь правда? Он услышал, как она тихонько засмеялась в ответ и прошептала: - Правда. Ничего, все будет в порядке... - Ничего себе "в порядке"! Да охранники вооружены, они перестреляют нас всех к чертовой матери! - раздался сзади хриплый голос. Дэвид посмотрел на Антонио Скопалини. - А ты, когда вовсю шуровал по сейфам, какие места грабил? Дома престарелых? - Смешно. Ну очень смешно, - проворчал Скопалини, пытаясь восстановить дыхание. До появления в Штатах ФОСА жизнь Холдена была спокойной и предсказуемой. Такой она ему и нравилась. В дополнение к своей скромной зарплате преподавателя университета он подрабатывал, выполняя иллюстрации для научно-фантастических рассказов и иногда оформлял суперобложки таких же романов. Раньше самым волнующим событием в его мирно текущей жизни были выезды на природу, в лес, где водились олени. Или участие в каком-нибудь научном симпозиуме в другом городе, куда иногда можно было взять с собой и семью за счет университета и там отдохнуть под благовидным предлогом. Или приглашение на конференцию по научной фантастике, где он встречался с самыми разными людьми, объединенными общими интересами. Хотя в прошлом Дэвид и получил подготовку бойца осназа, он больше наслаждался мирной и спокойной жизнью. Больше всего в ней его волновала своевременная оплата счетов. Или прохождение сборов офицеров ВМС, которые своей комфортностью совсем не походили на то, что ему пришлось испытать во время службы на флоте. "Патриоты" оказывали вооруженное сопротивление "Фронту" и не собирались разоружаться. Они выполняли то, чего правительство не могло добиться законным путем. Они предпочитали насмерть сражаться с террористами, а не пассивно наблюдать за гибелью Соединенных Штатов. "Патриоты" были объявлены вне закона, а некоторых из них считали еще большими врагами демократии, чем сторонников ФОСА. Именно их упрекала тенденциозная либеральная пресса в разжигании насилия, заклеймив их как реакционных вооруженных фанатиков, заслуживающих большей кары, чем сами убийцы детей и разрушители церквей. Дэвид вспомнил, что Лютер Стил недавно сказал ему, что он - Холден - чуть ли не самый серьезный преступник во всей Америке, судя по тому, что его портрет не сходит со страниц газет и воскресных приложений. Его физиономия будто бы украшает даже каждое почтовое отделение, с броской незабываемой надписью "Разыскивается". Такое отличие Дэвид заслужил за то, что защищал свою страну и мстил террористам из ФОСА за убийство жены и трех детей. А теперь еще он собирался стать и грабителем, проникшим на чужую частную территорию.
      * * *

Глава третья

Лютер Стил сидел на кровати в окружавшей его темноте, в которую была погружена квартира. Он проснулся ровно в четыре утра, сходил в туалет и вернулся в спальню. Заснуть было невозможно. Свет он не включал, чтобы никому не взбрело в голову поинтересоваться, почему это он не спал, когда произошло нападение на виллу Костигена. Лучше не рисковать. Лютер сидел в темноте, слившись с нею. "Интересно, - подумал он, - если бы я был белым, я бы смог увидеть свои руки в такой тьме или нет?" И тут же потряс головой, отгоняя подобные дурацкие мысли. В пять ноль-ноль Дэвид Холден и Рози Шеперд должны проникнуть в поместье Роджера Костигена. За минуту до этого произойдет отключение от виллы электроэнергии - Холден вспомнил свою диверсионную подготовку и сделал так, что в это время вырубится трансформатор. Сразу за этим на объекте автоматически включится аварийный электрогенератор, но как включится, так и выключится. Об этом позаботился Кларк Петровски; несколько дней назад он тайком пробрался к стоящему в стороне от основных построек генератору и щедро добавил сахарку в его топливную систему. Значит, генератор почихает с минуту и заглохнет. Поместье Костигена окажется в полной темноте, охранная сигнализация тоже будет обесточена. Когда Стил представил этот довольно-таки бандитский план (но срочно необходимый для того, чтобы помешать Костигену выиграть на выборах) своему директору Серилье, тот заметил: - Конечно, я не могу официально дать "добро" на такое вторжение, но время не ждет и если Костигена действительно поддерживает ФОСА, то и черт с ним. Не можем же мы допустить, в таком случае, чтобы он стал мором города... Если действительно нет другого способа, чтобы попробовать разоблачить его, то - с Богом. На тумбочке рядом с кроватью лежал девятимиллиметровый "Вальтер", а под матрацем был спрятан "смит-н-вессон". Америка превратилась в такую страну, в которой одного пистолета может и не хватить, не только на улице, но и в собственном доме. Лютер подумал о жене и детях. Они жили в другом городе, под чужой фамилией и надежной охраной. Хотя Стил и скучал по своей семье, он не хотел бы, чтобы они находились сейчас здесь. Метроу стал одним из самых преступных городов в США после появления на политической арене "Фронта Освобождения Северной Америки" и последовавшей за этим тупой реакцией Конгресса в виде лишения своих граждан основных прав. Лютер Стил, как особый агент ФБР, возглавляющий спецгруппу, действующую в Метроу, имел все основания предполагать, что ФОСА был бы не против отправить на тот свет не только его самого, но и всю семью. Интересно, проникли ли уже внутрь Дэвид и Рози? Он взглянул на часы. Нет, но до этого остались считанные минуты. У Костигена в доме есть сейф, но неужели он настолько глуп, чтобы хранить в нем какие-нибудь компрометирующие документы? О сейфе позаботится Антонио Скопалини, которого Петровски называл "медвежатником медвежатников". Лютер пожалел, что не курит. По крайней мере, можно было вылезти из постели и хоть чем-то заняться.
      * * *

Глава четвертая

Они крались вдоль каменного забора, опутанного по верху колючей проволокой, по которой был пропущен электрический ток. В одном месте стена понижалась, следуя изгибу рельефа, и здесь ее было легче преодолеть, но из-за этого весь ее опасный участок был утыкан миниатюрными телекамерами, сверхчувствительными микрофонами и другими приборами слежения. Дэвид Холден посмотрел на "Ролекс". Четыре пятьдесят девять. Все участники операции сверили свои часы перед тем, как начать действовать. Секундная стрелка совершала свой бег по светящемуся циферблату. Рози стояла рядом, заглядывая через плечо, и он ощущал на щеке ее дыхание. За ее спиной пыхтел и вполголоса ругался Антонио Скопалини. Ровно пять. Свет - прожектора на стене, освещение внутреннего двора, фонари у входа в особняк - разом погас. Обширная ухоженная лужайка за стеной и поблескивающий дальше бассейн исчезли в мгновенно окутавшей все вокруг темноте. - Вперед, - шепотом скомандовал Холден. Он вскочил и побежал к самому низкому участку стены. Прожектора на ее верху замигали, но через несколько секунд погасли вновь. Аварийный генератор тоже вышел из строя, как они и планировали! Дэвид и Рози подскочили к стене. Холден быстро извлек из кармана камуфлированных брюк заранее заготовленный небольшой моток мягкой проволоки, немного расправил его и швырнул наверх ограждения, который опутывала токопроводящая колючка. Ни единой искры не последовало. Он отступил несколько шагов назад, сделал короткий разгон и, подпрыгнув, уцепился защищенными перчатками ладонями за край каменного забора. Заградительная колючая проволока закачалась, производя шум. Дэвид торопливо подтянулся, схватился за один из металлических кронштейнов и взобрался на верх стены. Рози бросила ему снизу припасенный кусок какого-то кожзаменителя, который он набросил на кольца проволоки, бегущие по верху забора. Достав из-за спины моток веревки, он сложил ее вдвое, накинул петлю на кронштейн с телекамерой и перебросил ее концы по обе стороны стены. Потом перекатился по закрытому участку проволоки, схватившись за веревку, и скользнул за стену, во двор. Мягко приземлившись, он мгновенно вскинул автомат "Хеклер и Кох", висевший за спиной, и повел стволом из стороны в сторону. Тихо. Он осмотрелся и нырнул в более глубокую тень у маленькой деревянной кабинки, где, видимо, хранился садовый инвентарь. Кабинка была сделана в виде миниатюрной модели огромного дома, построенного в стиле начала века, который виднелся в глубине поместья. Рози Шеперд тем временем помогала Скопалини вскарабкаться по веревке на стену. Когда он, наконец, неуклюже появился на ее верху, то выглядел так жалко, что подтвердил опасения Дэвида, которые у него возникли раньше на этот счет. В это мгновение Холден услышал в отдалении голос, за ним - другой, уже ближе. Слов было не разобрать. Часовые, в этом не приходилось сомневаться. Скопалини начал спускаться с внутренней стороны стены. Дэвид забросил автомат на плечо и подбежал, чтобы помочь ему. Ему совсем не хотелось, чтобы тот человек, который должен вскрыть сейф, вдруг сломал ногу. Что потом - тащить к нему самому сейф из дома? Он поймал Антонио, который уже падал на землю, сорвавшись с веревки. Холден затормозил его падение, упав вместе с ним на землю, а потом потащил его в тень. Тем временем сверху легко спрыгнула Рози. Она мягко приземлилась, как кошка, и выпрямилась, сжимая в руках точно такой же автомат, как и у Дэвида. Недостатка в оружии они не испытывали - об этом позаботился Лютер Стил, который в ходе подготовки к операции повел их на какой-то подпольный арсенал, где можно было выбрать все, что пожелает душа. Рози скользнула в тень рядом с Холденом. Скопалини что-то бормотал, но Дэвид решил не обращать внимание на его нытье. - Слава Богу, - повернувшись, прошептал он Рози, - через забор мы его пересадили. Остались пустяки. Та кивнула и тихо засмеялась. Холден осторожно выглянул из-за угла кабинки. Голосов больше не было слышно, часовых - не видно. Хотя их появления следовало ожидать - преодоление стены прошло все-таки с шумом, который могла услышать охрана. Дэвид покинул ненадежное укрытие, которое представляла из себя небольшая кабинка, и побежал через лужайку, держась в непроницаемой ночной тени высоких тополей и сосен, растущих во дворе. Лужайка была мокрой от росы и пахла свежескошенной травой. Он оглянулся на бегу - Рози и Скопалини следовали за ним. Недалеко от бассейна он остановился, припал за аккуратно подстриженной прямоугольной изгородью из кустарника и прислушался. Отдаленные голоса, но что говорят - не разобрать. Внутри дома, расположенного за бассейном, были видны расплывчатые перемещающиеся пятна света. Фонарики, наверное. Их свет пробивался через широкие окна, бегущие вдоль фасада дома на равном расстоянии друг от друга. Если бы они не знали внутреннюю планировку особняка, такое расположение окон само подсказало бы размещение комнат в нем одной сплошной анфиладой. Рози подбежала к нему и притаилась рядом. Холден не рискнул подать голос, а показал ей жестами, что слышал голоса за бассейном. Она кивнула в ответ. Дэвид побежал дальше, по направлению к бассейну, по лужайке, похожей на поле для игры в гольф. Впереди высился дом, фронтон которого украшали белые двойные двери из ажурного витражного стекла. Именно к ним он и торопился. Холден поравнялся с бассейном и ощутил запах хлорки. Вдруг неподалеку послышался голос, за ним еще один. Он упал и спрятался за бортиком бассейна. Голоса приближались. - ...проклятый генератор тоже вырубился. - А я тебе говорю, что это все неспроста. Против нас кто-то что-то задумывает. Не могло так совпасть, чтобы и электролиния, и генератор отключились одновременно! Дэвид осторожно выглянул из-за бортика бассейна и четко увидел двух часовых, поравнявшихся с ним. Если они будут шагать так же и дальше, то наткнутся на Рози и Скопалини. Он пропустил их мимо. Убрать их было бы легко, но оправданно ли? Да, они работали на Костигена, но могли быть простыми наемными охранниками, которые и слыхом не слыхивали о темных делах своего хозяина. Холден снял с плеча автомат и осторожно положил его на землю. Он подобрался, поднялся на ноги и выскочил из-за бассейна, выхватив на ходу из ножен боевой нож. Ему показалось, что при этом он произвел очень много шума, но в действительности никто, кроме него самого, ничего не слышал. Зажав в правой руке нож, словно кинжал, Дэвид кинулся к тому часовому, который был ближе к нему. Тот выглядел массивнее своего товарища. Охранник стал поворачиваться, но Холден уже был в прыжке и через долю секунды его правая нога резко ударила, словно молотом, часового между лопаток. Тот рухнул как подкошенный и покатился по бетонной дорожке, окружающей бассейн. Второй охранник развернулся на месте и вскинул пистолет, но Дэвид успел приземлиться и ударил левой ногой сверху вниз по его руке с оружием. Пистолет вырвался из пальцев, улетел вверх по дуге и упал в бассейн, словно булыжник. Холден прыгнул вперед и нанес прямой удар не успевшему прийти в себя часовому основанием ладони в челюсть, одновременно саданув его коленом в живот. Голова того запрокинулась назад, затем качнулась вперед, и тело сложилось, словно складной нож. Дэвид грохнул кулаком с зажатой в нем рукояткой ножа слева в висок, и мужчина опустился на землю. Вдруг Холден услышал за спиной топот. Он моментально повернулся и понял, что недооценил первого противника. Тот оказался крепким малым и после удара, который отправил бы в глубокий нокаут любого, поднялся на ноги и бежал на него. Дэвид отшатнулся, потерял равновесие и едва не свалился в бассейн. Часовой пронесся мимо и припал на колени, стараясь остановиться, когда понял, что промахнулся. Холден кинулся на него, но тот мгновенно обернулся и в его руке тускло блеснула вороненая сталь пистолета. Дэвид потянулся к кобуре, не сводя взгляда с противника. Краем глаза он уловил рядом какое-то движение. На часового летела Рози Шеперд, вытянув вперед правую ногу, подогнув под себя левую и немного согнувшись в талии. Удар пришелся по правому предплечью, охранник упал набок и выронил пистолет, который далеко отлетел по дорожке. Холден бросился на часового сверху и звезданул его в челюсть утяжеленным рукояткой кулаком. Голова того с костяным стуком ударилась о бетон, и он затих. Рози опустилась рядом, когда он щупал пульс охранника. - Ничего страшного. Жив. - Здоровый черт, - заметила она. Дэвид взглянул на нее, поднялся и проверил второго часового. Как и первый, он всего лишь потерял сознание и дышал нормально. Они связали их по рукам и ногам и оставили так, решив не затыкать рот, чтобы не вызвать смертельного удушья. Скопалини стоял рядом, пока Холден и Рози оттаскивали оба тела за кустарник у бассейна. Шеперд подняла отлетевший пистолет - это был "Браунинг", отстегнула обойму и забросила ее в воду, а разряженный пистолет - далеко в кусты. Дэвид посмотрел на часы. Они уже не укладывались в график проведения операции. В пять двадцать три трансформатор будет включен вновь, а сейчас - пять двенадцать. Они подбежали к стеклянной двери дома. Скопалини тащился сзади. Охранная сигнализация не работала, поэтому с дверью можно было не церемониться. Холден навалился на створки, между которыми образовалась небольшая щель, и заметил, что дверь закрыта не на замок, а всего лишь на защелку. Он вогнал в щель у ее язычка широкое лезвие ножа и с силой повернул его, как рычаг. Раздался треск лопнувшего дерева, Дэвид поддал плечом, и створки распахнулись внутрь. За дверью оказался огромный холл и даже в темноте мебель в нем казалась величественной. Второй в дом шагнула Шеперд. Цепочку замыкал Скопалини, который снял свой рюкзак со спины и держал его в руках, словно мешок с грязным бельем. Сейф находился в кабинете Костигена, расположенном в дальнем конце особняка. Несмотря на то, что снаружи дом казался старинным, внутри он был просторным и комфортабельным. Они пробежали холл, пересекли большую гостиную с высоким потолком и остановились перед широкой резной деревянной дверью. На удивление, она оказалась незапертой и легко открылась. Рози шагнула в дверной проем плечом к плечу с Дэвидом, держа автомат наготове у правого бедра. Эта дверь отделяла основную, жилую часть дома, от офиса Костигена - помещения для посетителей, комнаты секретаря и его служебного кабинета. Быстро захлопнув за собой дверь, они очутились в кромешной темноте - в помещении для посетителей не было окон, - и Холден включил карманный фонарик. Вперед, быстрее вперед. Они оставили за собой комнату, пробежали по коридору и очутились перед дверью, ведущей в кабинет Костигена. Однако очередного чуда не произошло - она была закрыта на замок. Дэвид повернулся к Скопалини. - Можешь открыть ее? Тот хмыкнул. - Открыть-то могу, только останется ли время на сейф? Холден повернулся и взглянул на Рози. Они забросили автоматы на спину, сделали шаг назад и одновременно ударили ногами по створкам двери. Она затрещала, и одна ее половинка ввалилась внутрь, повиснув на одной петле. Шеперд ударила еще раз, и дверь с грохотом упала на пол. - Ну, если о нашем присутствии пока не догадывались, то теперь... - протянула она обыденным голосом, не закончив фразу. Дэвид подтолкнул Скопалини в кабинет, а сам задержался снаружи, посматривая на дальний конец коридора, откуда они пришли. Время - пять шестнадцать, остается семь минут, чтобы вскрыть сейф. Если электричество включится, когда они будут его взламывать, то сверху упадут стальные панели и превратят комнату в ловушку. - Быстрее, быстрее, - проговорил он, поворачиваясь и входя в кабинет. Это было довольно просторное помещение, и стоящий в его противоположном конце стол казался нелепо маленьким. Вдоль стен были расставлены диваны, кожаные кресла и журнальные столики. В углу находился резной бар. Рози тем временем снимала со стены большую картину в дорогой раме. Скопалини без особого энтузиазма помогал ей. За полотном обнаружилась ниша, в которой была видна дверца сейфа. - Не успеем, - проворчал Антонио. Шеперд повернула автомат и поднесла ствол к носу Скопалини. - Надо, надо успеть, мой хороший... Тот нагнулся и стал копаться в рюкзаке. Холден был знаком со взламыванием сейфов только по детективным фильмам. Антонио прикрепил к дверке сейфа рядом с комбинационным замком прибор, напоминающий большой карманный калькулятор. От него тянулись две трубки с наушниками, делая устройство похожим на врачебный стетоскоп. Скопалини надел наушники, и его пальцы забегали по кнопкам прибора и по наборному диску сейфа, словно руки пианиста по музыкальным клавишам. Куда и подевалась его обычная неуклюжесть. Дэвид увидел, что перед ним работает мастер своего дела, высококлассный специалист. - Совсем необязательно светить мне прямо в глаза, - пробормотал он. - Мне вообще свет не нужен... - А что ты делаешь? - спросила его заинтригованная Рози. - Сейчас я проворачиваю диск, и когда я наберу на замке правильную цифру, то прибор сработает и замигает. Кроме того, я и сам услышу это по характерному щелчку. А вообще-то, я смог бы обойтись и без прибора и ощутить это просто пальцами. Поработали бы с мое, лет двадцать, может, и сами научились бы этому. Хотя вряд ли, на это талант нужен, а откуда он у вас... А сейчас замолчите, дайте поработать... Рози только кивнула. Холден выскочил в коридор и посветил вдоль него. Никого. Пока никого. Когда он вернулся к сейфу, Антонио прошептал: - Есть... - Что есть? Комбинация? - спросил Дэвид, чувствуя глупость своего вопроса. - Нет! - огрызнулся Скопалини. - Вставная челюсть моей тети! Только первая цифра комбинации. Но ничего, я думал, будет сложнее. Есть намного более серьезные сейфы. И Антонио продолжил свою работу. Холден кивком показал Рози на входную дверь, и она выбежала в коридор. Он посветил на циферблат - ровно пять двадцать. На то, чтобы открыть сейф и покинуть кабинет, остается три минуты. Он подошел к столу Костигена. Его ящики оказались незапертыми, значит, там нет ничего важного. Дэвид посмотрел под стол, надеясь обнаружить какое-нибудь секретное отделение. Вместо него в нижней части стола он увидел большую кнопку - вероятно, вызов охраны. Кнопка была расположена так, что ее можно было нажать ногой, не убирая руки из вида и не привлекая внимания посетителя. Нет, никакого компромата на себя он в этом столе хранить не будет... Да и в сейфе - вряд ли. Это нужно быть или сверхуверенным в его безопасности, или безрассудно глупым... - Готово! - прервал его размышления возглас Скопалини. Дэвид бросился к нему и бросил взгляд на часы. Осталось чуть больше двух минут. Антонио сделал шаг в сторону и только после этого распахнул толстую дверцу. - Знал я одного парня, которому разнесло в куски голову, когда он открывал сейф, - объяснил он. - Ловушка-автомат. - Хорошо, - кивнул Холден. - Собирай свои инструменты и дуй к Рози, она в коридоре. Только окликни ее, чтобы она не пристрелила тебя по ошибке. - А что - мы уже сматываемся? - Да. Мне нужно буквально несколько секунд. Дэвид повернулся к открытому сейфу и посветил внутрь. Какой-то блокнот. Он открыл его. Непонятные числа. Счета? Денежные суммы? Холден бросил блокнот себе в сумку, висящую на боку, и снова заглянул в сейф. Конверт. Внутри - пачка купюр по двадцать, пятьдесят, сто долларов. Он оставил конверт в сейфе. Если бы только знать, что искать, черт побери... Книга в прозрачном пластиковом пакете. Старая, в кожаном переплете. Дэвид опустил ее в сумку. Пистолет, с тяжелым вороненым стволом длиной в три дюйма и прямоугольной рукояткой. Он снова импульсивно потянулся к конверту с деньгами и забрал его, чувствуя себя самым последним вором. Взгляд на часы. Осталось меньше тридцати секунд. Дэвид оставил дверку сейфа открытой, посмотрел на пол, чтобы убедиться, что Скопалини ничего не забыл, и рванул к двери кабинета. Вдруг в глаза ударил ослепительный свет и он непроизвольно закрыл их. Ничего себе - часы сверили. Холден выругался про себя, со всех ног несясь к дверному проему. Он с ужасом увидел, как его стала закрывать опускающаяся из-под высокого потолка стальная перегородка. Щелк, щелк, щелк - послышался треск захлопывающихся на окнах прочных жалюзи. - Дэвид! - донесся до него крик Рози. Он прыгнул вперед, упал на пол и выкатился в коридор под грохот упавшей за ним стальной плиты. - Привет! - воскликнул он, поднимаясь и поглядывая на хорошенькое, взволнованное личико Рози.
      * * *

Глава пятая

Лютер Стил подождал, пока телефон не прозвенит три раза и только после этого поднял трубку. - Стил слушает, - проговорил он нарочито сонным голосом, хотя сна не было ни в одном глазу. - Слушай, Лютер, и ничего не отвечай, - послышался голос Кларка Петровски. - То, о чем ты знаешь сам, включилось слишком рано. Они могли попасть в хороший переплет. И все, запищали короткие гудки. Трубку положили. Очевидно, Петровски не доверял телефонам и был прав. Электричество. Его включили чересчур рано. Что, если Холден, детектив Шеперд и этот медвежатник, ненормальный дружок Петровски, оказались в ловушке? Стил встал с кровати и, не одеваясь, подошел к лежащим в углу спальни атлетическим снарядам. Он взял две тридцатифунтовых гири и стал синхронно поднимать их. Ему давно уже хотелось перейти на сороковки, но все не хватало времени зайти в спортивный магазин и купить их. Если вдруг телефон зазвонит вновь, будет ли это Петровски с хорошей новостью? Или с плохой? Лютер облизал пересохшие губы. Он чувствовал, как на разгоряченной коже выступает пот. Через несколько минут энергичных упражнений он поставил на пол гири и взялся за эспандер. Подняв его над головой, он начал разводить в стороны руки. Если люди Костигена схватили Холдена, Шеперд и Скопалини, то Костиген пройдет на выборах, как по маслу, станет мэром и городом станут править его дружки из ФОСА. И если каким-то образом станет известно, что за вторжением в его дом, пусть даже неофициально, стояло ФБР, то... Черт побери! Лютер Стил отбросил эспандер и снова подхватил гири.
      * * *

Глава шестая

Они бежали по краю лужайки, подталкивая перед собой Скопалини. По всему поместью вспыхивали огни. Дэвид оглянулся и увидел в свете ярких фонарей у бассейна трех бегущих за ними охранников, вооруженных то ли винтовками, то ли автоматами. Повсюду выли сирены. Вперед, к стене! Они подбежали к ней, но, взглянув наверх, поняли, что идущая по ее верху колючая проволока находится под током. Однако они предусмотрели и такой вариант. - Быстрее, налево! - крикнул Дэвид. Рози повернулась и побежала влево, а Холден потащил за собой Антонио. - Я больше не могу бежать, у меня сейчас сердце остановится, - пыхтел тот. - Через стену нельзя, - повернулся к нему на бегу Дэвид. - Мы там все погибнем. Сзади раздавались винтовочные выстрелы. Холден остановился на секунду, вскинул автомат и выпустил очередь высоко над головами преследователей. - Какого черта? - крикнула Рози. - Ты что, просто пугаешь их? - Это всего лишь охранники, - откликнулся он. - Ни к чему нам их убивать. Давай быстрее к гаражу! Рози припустила вперед. В двухстах ярдах от того места, где они находились сейчас, за тополями и соснами, был расположен личный гараж Костигена (в отличие от служебного), который имел шесть автомобилей - два "Кадиллака", огромный "Форд", "Мерседес" и два "Порше", оба девятьсот сорок четвертой модели. У Рози был ключ, подходящий ко всем "Порше". Ее им снабдил один "патриот", который занимался продажей автомашин. Стрельба сзади усиливалась. Холден не тратил времени, чтобы вступать в перестрелку с охраной. - Вперед, вперед, - торопил он Скопалини. Пробегая между деревьями, тот споткнулся, шлепнулся на землю и выронил свой рюкзак. Дэвид помог ему встать на ноги, поднял рюкзак, и они побежали дальше. Изнутри гаража уже раздавался шум запускаемого двигателя. Издали послышался вой полицейских сирен. Оба "Порше" стояли в гараже рядом, один белый, другой красный. Рози уже сидела в белом. - Прыгай на правое сиденье! - крикнул ей Холден. Антонио в изнеможении опустился на колени на ровную бетонную дорогу, ведущую от гаража. Чтобы уменьшить шансы преследователей, если они предпримут погоню, Дэвид поднял автомат, прицелился и разнес в куски передние шины красного "Порше", затем - стоящего рядом "Мерседеса", который мог потягаться в скорости с "Порше". Магазин опустел, и перезаряжать его уже не было времени. Холден метнулся к гаражу, подскочил к мягко урчащей белой машине, бросил в открытую дверцу автомат и запрыгнул за руль. Рози успела перебраться на соседнее сиденье. - Ты когда-нибудь водил "Порше"? - спросила она его. - Нет. А ты? - Тоже нет. - Вот и отлично. Значит, я не буду выглядеть перед тобой полным идиотом за рулем. Он включил первую передачу, чуть не забыв снять ручной тормоз, нажал на газ, одновременно отпустив педаль сцепления, и мощный автомобиль рванул вперед с таким ускорением, которого от него Дэвид и не ожидал. Поравнявшись со Скопалини, который из последних сил бежал им навстречу, он с визгом тормозов остановился. Рози выскочила из машины и помогла Антонио забраться на заднее сиденье. Едва она упала на свое место и захлопнула дверцу, как Холден нажал на педаль акселератора. "Порше" взревел и, раскачивая кормой из стороны в сторону, полетел по бетонной дорожке. Слева затрещали выстрелы, несколько пуль со стуком вонзились в корпус автомобиля, а лобовое стекло подернулось паутиной трещин. - А они знают, сколько стоит эта машина? - раздался сзади прерывистый после бега голос Скопалини. - Наверное, нет, - только и ответил Дэвид. Вдруг он заметил, что впереди на дорогу выезжает небольшой грузовик, останавливается посредине, из него выскакивают два вооруженных человека и открывают огонь, укрываясь за машиной. - Сейчас я разберусь с ними! - вскрикнула Рози, высовывая автомат в окно. - Давай! - поддержал ее Холден, включая третью передачу. "Порше" мчался, как будто готовился к взлету. По капоту щелкали пули. Раздалась автоматная очередь, лобовое стекло грузовика разлетелось на мелкие кусочки, и взорвалось его левое переднее колесо. Но встречный огонь не утихал. Дэвид выхватил левой рукой из наплечной кобуры "Беретту", высунул пистолет в окно и стал стрелять, крепко держа рулевое колесо одной правой. В эту секунду рядом с его левой рукой рассыпалось от попадания зеркало заднего вида и он едва не выронил "Беретту". Однако пуля его не задела и он продолжил стрельбу. Сбоку бил очередями автомат Шеперд. - Нас всех поубивают! - завопил Скопалини с заднего сиденья. - Это уж точно, - громко ответил ему Холден, опуская на сиденье разряженный пистолет. Он взревел двигателем, перешел на пониженную передачу, крутанул баранку вправо, "Порше" слетел с бетонки и поскакал по траве и низкому кустарнику, выбрасывая из-под колес комья дерна и куски веток. Грузовик остался в стороне, но стрельба из-за него продолжалась. - Не нагибался вперед! - услышал он крик Рози. Она перебросила автомат в кабину и выпустила очередь в окно водителя мимо Дэвида, держа ствол прямо у него под носом. От неожиданности он отшатнулся на спинку кресла, сразу оглохнув от грохота выстрелов. Ему показалось, что на него пахнуло горячим воздухом от пролетевших буквально в нескольких сантиметрах от лица пуль. - Не надо! - бросил он Рози, выворачивая руль влево и снова выскакивая на дорогу. Двигатель ревел, и стрелка тахометра уже пересекла границу красного сектора. "Ну и черт с ним, все равно машина не моя", - подумал Холден, разгоняя "Порше" и направляя его на закрытый цепью выезд из поместья, который находился за особняком. Цепь явно находилась под током. Машина - более-менее заземлена. Стоило рискнуть. Да и разве был другой выход? - Не касайтесь ничего металлического в кабине! - Что? Это почему? - Скопалини, не задавай дурацких вопросов и делай, что тебе говорят! - Дэвид! Он вопросительно взглянул на Рози и разобрал по беззвучному шевелению ее губ: "я тебя люблю"... Он кивнул и вбил в полик педаль газа. Цепь неслась навстречу. Через секунду "Порше" на всем ходу врезался в заграждение. По капоту ударила ослепительная электрическая дуга, и во все стороны полетели куски цепи. Холден видел то, что происходило, словно в замедленном кино, хотя все случилось мгновенно. Он немного притормозил, и машина выскочила на выездную дорогу. - Черт побери! Вот это да! - кричал за спиной Антонио. Дэвид молчал, торопясь уйти от возможной погони. Рози Шеперд шептала "Отче наш"...
      * * *

Глава седьмая

Сквозь сон Дмитрий Борзой услышал, что звонит телефон, и открыл глаза. Комнату окутывал серый предрассветный полумрак. Сон пропал. Телефонные звонки не прекращались. Он потянулся, нащупал трубку и поднял ее, едва не свалив с краешка тумбочки пистолет. - Да, - поднес он трубку к уху. - Послушай, Джонсон, похоже, что мы вляпались в дерьмо. - Костиген? Ты знаешь, который час? - Он посмотрел на циферблат "Таймекса". - Четверть шестого. - У меня в доме только что кто-то побывал! Охранники не смогли их догнать. Борзой сел, нашел пачку сигарет и закурил. - В доме? - Да. Я знаю, что не должен был... - Вскрыли твой сейф? - Да, но... - Костиген, ты - форменный идиот. Что в нем было? - Ну... книга. - Ага, одна из твоих любимых книг, так? - Но ведь она была в надежном месте! Здесь не обошлось без помощи федеральных органов. Сначала отключилось электричество. Я подумал, что это дело рук твоих ребят, что они вывели из строя трансформатор. Но мой аварийный генератор тоже не смог запуститься. Механик говорит, что кто-то подсыпал сахара в бензин. Кроме книги, в сейфе был мой блокнот, конверт с деньгами... - Ладно, клади трубку, я сам с тобой свяжусь. Позвони в полицию, сообщи о том, что у тебя в доме побывали грабители, только не вдавайся ни в какие подробности. Скажи, что это дело рук ФОСА. Больше ничего не предпринимай. Все. И Борзой первым положил трубку. Федералы становились чересчур умными и не следовало затягивать телефонный разговор. Он повернулся и тревожно посмотрел на лежащую рядом женщину. Нет, все в порядке, ничего не слышит, спит глубоким сном. А не то пришлось бы убрать и ее...
      * * * * * *
      * * * Телефон снова зазвонил, и на этот раз Лютер Стил не стал ждать трех звонков или притворяться сонным. - Да! - Все в порядке, им удалось уйти. Это был Петровски. Он опять сразу повесил трубку. Лютер посмотрел на часы. Пора собираться на работу. Хорошо хоть с гирями успел позаниматься... Он зашел в кухню и налил воды в чайник. Как хотелось бы, чтобы жена и дети были здесь, рядом, но они в большей безопасности там, где живут сейчас...
      * * * * * *
      * * * Они находились в просторном помещении, напоминающем телестудию. Холден сидел на диване, осторожно листая книгу, рядом с ним пристроилась Рози. Кларк Петровски курил и бросал любопытные взгляды по сторонам комнаты. - Когда приедет Лютер? - спросила Шеперд. - Не раньше девяти. Он ведь должен добраться сюда незаметно, чтобы его никто не выследил. Рози кивнула. - Ну так что это за книга? - полюбопытствовал Петровски. Дэвид взял книгу и осторожно перелистнул несколько страниц. - Ей сто пятьдесят лет. Своего рода пособие по сексу. - Что? - не понял тот. - Короче, порнография. На латыни. Возможно, копия какого-то издания периода Возрождения. Я несколько слабоват в латыни, но то, что тут сплошные непристойности - это точно. - Книга ценная? - спросила Рози. - Раритет? - Думаю, да. Много старинных иллюстраций. - Неужели это действительно порнография? - недоверчиво протянула она. - Роджер Костиген коллекционирует порнографические книжонки? - Да, но это особая порнография и это делает книгу совершенно уникальной. Холден вытащил из лежащей на столике пачки сигарету и закурил. - Что значит - особая? - усмехнулся Кларк. - Боже, о чем мы говорим? - воскликнула Рози. - О какой-то порнографии... Дэвид посмотрел на нее и пожал плечами. - Ну... в ней в основном изображены, как бы это сказать, пожилые мужчины, занимающиеся сексом с молоденькими мальчиками... - С молоденькими... - Шеперд открыла от удивления рот, и Холден улыбнулся, заметив, что ее лицо залила краска. Вот так дела - крутой детектив, сотрудник полиции, теперь вот борец за свободу - и залилась, как красна девица. - С молоденькими мальчиками? - повторил Петровски. - Да. Оказывается, интересы Роджера Костигена намного шире, чем мы предполагали, - ответил Дэвид, наблюдая, как кольца сигаретного дыма поднимаются к потолку.
      * * *

Глава восьмая

Соблюдая все меры предосторожности и убедившись, что за ним нет слежки, Лютер Стил доехал до условленного места встречи и загнал автомашину в подземный гараж строения, напоминающего большой ангар. Для чего оно было возведено, он мог только догадываться, предполагая, что оно когда-то служило базой авиадесантной части, по какой-то причине позже заброшенной. Теперь, когда Лютер знал, что Холдену с друзьями удалось выбраться из поместья Костигена, он чувствовал себя помолодевшим лет на десять...
      * * * * * *
      * * * Стил подошел к холодильнику и достал из него бутылочку кока-колы. - Пить хочется. Переволновался, наверное, - улыбнулся он, закрывая холодильник. Звук открываемой пробки походил на пистолетный выстрел. В помещении было очень тихо. "Интересно, - подумал Лютер, - зачем здесь телевизионная студия, если это подземное сооружение использовалось в качестве десантной базы?" Кроме нее, здесь также имелись медпункт, кухня и большая комната, похожая на жилую, в которой они сейчас и находились. Зачем тут все это? Рози немного освоилась, она сидела рядом с Дэвидом и просматривала натуралистические рисунки в книге, выполненные грубыми росчерками, чересчур преувеличенные. Перевернув страницу, она увидела иллюстрацию, которая казалась анатомически просто невозможной. - Вот это да, - прошептала она и, мило улыбаясь, обратилась к Холдену и Петровски: - Неужели кто-то может это сделать? Те только переглянулись, усмехнулись и ничего не ответили. - Конечно, - добавила Рози, - откуда вам знать. Вы же не извращенцы какие-нибудь... Кларк хмыкнул и достал очередную сигарету. Лютер Стил стоял вблизи и поглядывал на книгу. - Это то, что вы нашли в сейфе Костигена? Ему нравятся мальчики? - Или, по крайней мере, книги о них, - заметил Холден. - А что вы скажете насчет блокнота? - откашлялся Петровски. - Записи в нем зашифрованы. То ли ему за что-то платят, то ли он кому-то. Возможно, его шантажируют, а он откупается и записывает, сколько на это идет? Такое предположение объясняет, почему в сейфе оказался конверт с деньгами. Все-таки пять тысяч - многовато на текущие домашние расходы. Стил засунул руки в карманы и покачался на носках. - Разве пять тысяч для Костигена - это сумма? Вряд ли. Нужно проверить банкноты, возможно, это даст какую-то зацепку. Я подключу вам на помощь Билла, Тома и Рэнди. Необходимо также внимательно исследовать книгу и посмотреть, что из этого получится. Рози взглянула на Лютера. - Вы имеете в виду вот эту книгу? Веселенькую? И она впервые в жизни увидела покрасневшего негра.
      * * *

Глава девятая

Рози стояла в душевой под струями прохладной воды, стараясь побороть сонливость и вернуть чувство бодрости. Такое с ней случалось и раньше, когда приходилось выслеживать преступников по многу часов без сна. Днем страшно хотелось спать, но она считала, что нечего тратить на сон драгоценное рабочее время. Она добавила холодной воды и засмеялась. Роджер Костиген, мистер "Закон-и-Порядок". Хотя смешного мало, скорее это страшно. Конечно, то, чем он занимается в личной жизни, - его дело, но если его увлечения распространяются и на детей, то это уже другая история. Работая в отделе по борьбе с малолетней преступностью, Рози приходилось видеть и обиженных детей, и тех взрослых, кто в этом был виновен. Во всех случаях конечный результат был один и тот же - жизнь ребенка или подростка была искалечена. Раз и навсегда. Возможно, конечно, что Костиген всего лишь любил читать такие книги или что он купил ее как букинистическую редкость, поэтому и хранил в сейфе. Дай-то Бог, хотя в глубине души она очень сомневалась в этом. Логика и опыт ее работы в полиции с самыми разными преступлениями - некоторые из них были совершены представителями высшего класса типа Роджера Костигена подсказывали, что порнографическая книга, блокнот с зашифрованными записями и конверт с банкнотами представляют собой набор улик. Но какое отношение эти предметы имеют к "Фронту Освобождения Северной Америки"? Всего этого можно было ожидать, в конце концов, от Хэрриса Гэнби, либерала. Рози не могла согласиться ни с единым его словом, более того, его высказывания относительно ФОСА были не только бредовыми, но и опасными. В то время, когда насилие захлестнуло всю страну и полиция сражалась с преступностью из последних сил, стараясь защитить население, Гэнби призывал запретить гражданам Метроу хранить оружие, а впоследствии вообще его конфисковать. Он хотел также, чтобы полицейским выдавали пистолеты только на время их дежурства - произошло несколько случаев, когда вооруженные полицейские в свободное от работы время пытались помешать свершающимся на их глазах преступлениям, и это привело к нескольким смертельным исходам. Гэнби не понимал того факта, что сотрудник полиции считал себя таковым двадцать четыре часа в сутки и, даже будучи безоружным, бросился бы на преступника. Он призывал к образованию новых рабочих мест для молодых бандитов из ФОСА, чтобы отвлечь их от преступной деятельности "Фронта". Но если бы те хотели, к примеру, торговать гамбургерами, то и так давно бы уже этим занимались. Гэнби ратовал за проведение "мирных переговоров" между американским правительством и ФОСА и готов был выступить в них посредником, чтобы достичь компромисса. Такой политический деятель наверняка был готов пойти на компромисс с самим дьяволом... Костиген же провозглашал смелые речи - о правах человека, о Конституции, о свободе личности, об обуздании преступности. Пел ли он под дудку "Фронта" или это было каким-то хитрым трюком? Неужели то, что человек, который впервые заявил, что Костиген работает на ФОСА, погиб при невыясненных обстоятельствах, было всего лишь изуверским приемом для достижения своих целей? Неужели Роджер Костиген - всего лишь безмозглый недоумок? Рози выключила душ, вышла из кабинки, вытерлась насухо и вновь почувствовала себя бодрой. И чистой, по крайней мере, пока не думала о Костигене и его грязной книге.
      * * *

* * *
      * * * Дмитрий Борзой потягивал кофе и курил, недовольно поглядывая на лежащую перед ним на кухонном столе газету. На ее первой странице красовалась крупная фотография Роджера Костигена - "всенародного кандидата в мэры Метроу". Костиген являлся ключевой фигурой в той головоломке, которую тщательно собирал Борзой. Когда он ее соберет, то правительство США окажется на коленях... Есть несколько решений возникшей проблемы. Роджера Костигена можно просто и легко убрать. И представить дело таким образом, будто он пал жертвой в борьбе за народные идеалы. После этого найти другого кандидата от "закона и порядка", выставить его на выборы и организовать победу над этим идиотским либералом Гэнби. Хотя, даже если и мэром станет Гэнби, это не будет таким уж плохим результатом для "Фронта". Его социальные программы подорвут экономику города, планы по разоружению жителей только сыграют на руку ФОСА и помогут, наконец, расправиться с проклятыми "Патриотами". И если его намерения по проведению переговоров между Вашингтоном и "Фронтом" получат поддержку населения, то это только ускорит свержение правительства США. Однако, опасно то, что Гэнби может поменять свои взгляды, когда окажется у власти. И еще - несмотря на всю свою политическую недальновидность, Гэнби отличается редкой честностью и неподкупностью. Существуют и другие способы выпутаться из того дерьма, в которое влип Костиген с книгой. Можно просто напрочь отрицать то, что она была у него, и заявить, что обвинение сфабриковано в худших традициях политической оппозиции. Но не было ли б сейфе Костигена чего-нибудь более серьезного, чем злополучная книга? Если он сразу сказал об ее похищении, не скрыл ли он ничего такого, что может иметь намного более далеко идущие последствия? Дмитрий Борзой вмял окурок в пепельницу, услышав, что в спальне просыпается его спутница. Этой ночью она вела себя в постели, как рабыня, и чуть ли не молилась на него, революционного героя. Борзой посмотрел на часы и направился в спальню - у него еще оставалось свободное время перед тем, как заняться решением проблемы...
      * * * * * *
      * * * Будучи единственной женщиной во всей компании, Рози Шеперд занялась приготовлением завтрака. Она нашла в холодильнике яйца, бекон и стала готовить на всех яичницу. Она не считала себя искусной хозяйкой, но никто никогда не жаловался, что то, что она готовит, несъедобно. Дэвид вызвался помочь ей, но она, конечно, отказалась. Не такое уж это хитрое дело - яичница. Они все перешли в кухню, где и продолжали обсуждать планы предстоящих действий. Говорил Холден, и Рози было приятно слышать его чувственный баритон, который всегда звучал тепло и твердо. - Предположим, что блокнот с шифрованными записями как-то связан с деньгами, которые мы нашли в сейфе. Ей хотелось закурить, но руки были заняты и она решила повременить с сигаретой и сначала накормить мужчин. - А что если это не просто какие-то выплаты или взятки, а закодированный список агентов ФОСА? Интересная мысль, но неужели Костиген так глуп или самонадеян, чтобы хранить такой список в личном сейфе? - У Костигена достаточно и денег, и власти, чтобы суметь оградить себя от чего-нибудь незаконного, - заметил Стил, наливая себе кофе. - Мои люди тайком проверили всю его подноготную, но ничего не нашли. Правда, Кларк? Напомни-ка нам его биографию. Петровски достал из внутреннего кармана записную книжку, полистал ее и начал читать: - Костиген стоит более восемнадцати миллионов долларов. По сведениям налоговой службы, его прошлогодний доход составил триста двадцать семь тысяч. Он родился в довольно обеспеченной семье и унаследовал дом, за который были выплачены не все деньги. Но этот дом был набит разным ценным антиквариатом. Костиген продал некоторую часть старины, выплатил долги по дому, отремонтировал его и все поместье, обставил новой мебелью и продал почти за полмиллиона долларов. В семидесятых годах это была целая куча денег. Потом он повторил операцию - купил на эти деньги несколько домов, переоборудовал их на оставшуюся часть антиквариата и снова продал. Так он стал постоянно заниматься недвижимостью и антиквариатом. Это происходило в Чикаго. В тысяча девятьсот семьдесят девятом году он переехал в Метроу, но его бизнес в Чикаго остался. Продолжает интересоваться антиквариатом и у нас. Не бросает и торговые сделки по недвижимости, но щиплет так, по мелочам... - Все, чем он занимается в Метроу, - добавил Стил, - чисто, как стеклышко. Комар носу не подточит. - А как насчет Чикаго? - спросила через плечо Рози. - Не знаю, мисс Шеперд, - вздохнул Лютер. - Называйте меня Роз. Или Рози. Хорошо? - Ладно... Если мы начнем в открытую собирать всю информацию о его бизнесе, то многим это может показаться подозрительным. Все наше расследование и шансы на арест Костигена пойдут коту под хвост, - сделал он заключение. Рози пригласила всех за стол и поставила перед каждым тарелку с аппетитной яичницей и беконом. За все годы работы в полиции она никогда не предполагала, что ей когда-то придется искать улики для ареста Костигена. Однако к прошлому возврата нет и надо продолжать начатое дело. - Лютер, может, надо поехать в Чикаго? - спросил Дэвид, поблагодарив Рози и принимаясь за завтрак. - Я так и планирую, - ответил Стил. - За меня здесь останется Кларк, он будет держать связь с тобой и Рози и обеспечивать всем необходимым. Я возьму с собой Билла Раннингдира, он когда-то работал в Чикаго и знает город лучше меня. Наше отделение в Чикаго я не собираюсь уведомлять о своем приезде, чтобы информация не просочилась и никто лишний об этом не узнал. - Хорошо, - кивнул Холден. - Думаю, нам надо попытаться ударить по ФОСА и связать своими действиями "Фронт" по рукам и ногам, чтобы у него не осталось времени на оказание влияния на выборы. Роджера Костигена трогать не будем, подождем, пока вы не вернетесь с какими-то результатами из Чикаго. Жаль, что так мало времени, до выборов остались считанные дни... А ты разве не ешь ничего? - повернулся он к Рози. Она лишь покачала головой, закурила сигарету и налила себе кофе.
      * * *

Глава десятая

Дмитрий Борзой сел в "Шевроле", за рулем которого был Косяк. Наступило время для небольшой мести. - Все готовы, Косяк? - Да, все в порядке, мистер Джонсон. - Хорошо. Поехали. Косяк бросил взгляд в зеркало заднего вида, резко вывернул руль влево, и машина ворвалась в попутный поток транспорта. Послышавшийся сзади визг тормозов других автомобилей только вызвал улыбку на лице Косяка. - Послушай, - повернулся к нему Борзой. - Если мы попадем из-за тебя в аварию, то это лишь привлечет к нам внимание и выбьет из графика. Я не хочу ни того, ни другого. Ты меня понял? - Понял. - А раз понял, старайся вести машину хоть немного получше пьяной обезьяны. Косяк взглянул на Борзого и положил на руль обе руки. Дмитрий пошевелил плечом, которое оттягивала неудобная кобура, и поморщился. Его левая рука все еще болела от недавнего выстрела Рози. Они некоторое время ехали молча, больше не нарушая правил движения. Косяк, в общем, был неплохим водителем, когда не корчил из себя крутого гонщика. - А что это за девка, мистер Джонсон? - спросил он. - Анна Комачо, секретарь спецгруппы ФБР в Метроу. До нее добраться значительно легче, чем до Лютера Стила и его дружков, а эффект будет такой же, даже больший. Это их, конечно, разозлит, но, самое главное, покажет, что они уязвимы. Это нам и нужно... Косяк кивнул в знак согласия, но Борзой глубоко сомневался, что тот понял, о чем шла речь. Он не отличался большой сообразительностью, но умел учиться на ошибках. Косяк сделал плавный поворот на светофоре, и машина помчалась дальше, не нарушая ограничения скорости. А вот начальник Косяка - высокий и худой Смитти, командир отряда "Леопардов" - не умел извлекать уроков из своих ошибок. Он учил подчиненных, как надо это делать, но сам никогда не снисходил до этого. Это делало его вдвойне опасным. Косяк же никогда не был опасен, он лишь раздражал. - Так все-таки, что это за баба? - повторил он, явно желая завязать разговор. - Анна Комачо? В прошлом работала два года секретаршей в полиции, затем закончила экономический колледж и подала заявление в ФБР. Несколько лет работала в Вашингтоне, развелась с мужем - супружеская неверность - после чего решила сменить отдел и должность. Попала в спецгруппу Стила, этому, наверное, помогло ее полицейское прошлое. - Она носит пистолет? - Только когда находится на оперативном задании. Сегодня его у нее точно не будет. Вход в административное здание ФБР оборудован электронной сигнализацией, и очень немногие имеют право заходить внутрь с оружием. Исключений они не делают. Борзой посмотрел на часы - пока все шло точно по графику...
      * * * * * *
      * * * Каждое утро в десять часов Анна Комачо закрывала за собой дверь офиса спецгруппы, спускалась на лифте в огромное фойе здания ФБР, выходила на площадь перед ним и перебегала улицу, направляясь в кондитерский магазинчик на ее противоположной стороне. Там она находилась от четырех до семи минут и появлялась на тротуаре с коробкой сладких булочек и одним шоколадным пирожным. Пирожное предназначалось для Кларка Петровски. Борзой вспомнил все это, поглядывая то на циферблат, то на вход в кондитерскую. Неожиданно сверху стали падать частые и крупные капли. Начался дождь. Он был нужен, но только не сейчас. - Включи дворники, - приказал он Косяку. Что если Анна Комачо решит не выходить в непогоду? Что если мотоциклист-"Леопард" не справится со своей машиной на мокрой дороге и промахнется? И в эту секунду Дмитрий увидел за стеклом машины ее лицо и темные волосы, мягкими волнами ниспадающие на плечи. Он поднес к губам микрофон радиопередатчика: - Приготовься. Выезжай, когда она перейдет на другую сторону улицы. Ответа он не ждал. На красной блузе Анны были видны расплывающиеся пятна от падающих на нее капель. Она перебегала дорогу короткими шажками и выглядела нелепо, на высоких каблуках и в короткой юбке, прижимая к себе картонную коробку с булками и прикрывая голову газетой от дождя. Вообще-то Комачо была чертовски привлекательна, что должно только усилить последствия того, что сейчас произойдет. Анна пропустила проезжающую по улице машину, перебежала на противоположный тротуар и заторопилась через площадь ко входу в здание ФБР. Борзой посмотрел налево. Мотоцикл перепрыгнул через бордюр прямо напротив нее. "Леопард" - в черной коже и сплошном шлеме, полностью закрывающем лицо и защищающем от брызг содержимого термоса, который он вез, - увеличил скорость. Анна. Комачо приостановилась, уступая ему дорогу. "Леопард" поравнялся с ней. Даже в машине с закрытыми окнами до Борзого донесся крик, заглушивший вой мотоциклетного двигателя, когда "Леопард" выплеснул содержимое термоса в лицо Анне. Она упала на колени, не прекращая кричать. Мотоциклист развернулся, перескочил тротуар, пролетел по улице и скрылся за углом. Еще несколько секунд - и преследование стало бессмысленным. Дмитрий смотрел на площадь. Никто пока не спешил на помощь Комачо. Она кричала, обхватив лицо руками, затем упала прямо в лужу. - Ладно, Косяк, поехали. На этот раз все прошло отлично. Лицо того вдруг посерело, он что-то пробормотал и осторожно тронул машину с места. Борзой оглянулся. Анна лежала в луже, и от здания ФБР к ней бежали два охранника...
      * * *

* * *
      * * * Они ехали в автомобиле и вслушивались в последние новости по радиоприемнику. Известия были ужасающими. Дэвид ободряюще прижал к себе Рози, стараясь разобрать слова ведущего передачи в прямом эфире Лема Пэрриша, одного из "Патриотов". Слышимость была очень плохой, так как они с каждой милей все больше удалялись от радиоцентра. - Я уверен, что убийства, совершенные сегодня утром - убедительное свидетельство того, что ФОСА пойдет на все, лишь бы не допустить предстоящие свободные выборы. А вот и звонок. Я слушаю вас. Говорите, вы в эфире. - Алло, Лем? - Да, говорите, мы вас все слушаем... - А кого убили? - Если вы только что настроились на нашу передачу, я повторю. Мы случайно поймали полицейские радиопереговоры и подслушали, что утром было совершено убийство мужа, жены и двух детей. Их всех зарубили топором. Господи, упокой бедные души... Мы не хотели бы сейчас называть фамилию трагически погибшей семьи, так как, вероятно, родственники еще ничего не знают. Муж был председателем избирательной комиссии одного из округов. Причина убийства, по-моему, ясна... Следующий звонок. - Лем? - Да, слушаю вас. - Это не вопрос, а просто заявление. - Хорошо, говорите, только кратко. - Ладно. Если на выборах победит Роджер Костиген, мы положим конец... Последовала пауза, за ней послышался голос ведущего: - Одну минутку, я вынужден отключить вас. Давайте не будем заниматься в нашей передаче предвыборной агитацией, а просто скажем, что наступило время для сильного и решительного руководства, которое смогло бы дать пинок ФОСА сами знаете куда... - Алло, говорит ФОСА... Снова наступила пауза. Рози Шеперд выпрямилась и вся напряглась. - Это Джонсон, я узнала его голос. Я ведь слышала его раньше... Холден повернул ручку громкости до упора. Через минуту заговорил Лем Пэрриш: - Мы только что записали этот звонок и при обычных обстоятельствах никогда бы не дали его в эфир, но только что было получено официальное подтверждение содержания этого телефонного звонка. Вот он. Тишина, потрескивание разрядов, затем - голос Джонсона: - Алло, говорит ФОСА. Фашистские угнетатели народа Северной Америки, наконец, поймут, что и им грозит горе и страдания, в которое они ввергли миллионы людей. В голосе не было русского акцента, который ожидал услышать Дэвид. - ...сотруднику Фашистского Бюро Расследований... было воздано по заслугам. Шрамы, которые останутся на ее лице и теле, будут служить напоминанием не только ей самой, но всем, кто пытается удержать это прогнившее правительство у власти, что победит воля народа и справедливость. Нет, в нее плеснули не кислотой - это были слезы угнетенных людей, которых она помогала держать в рабстве. И то, что случилось с ней, послужит грозным предостережением тем, кто сопротивляется воле народа - берегитесь, ваши дни сочтены! А твои - тем более... Снова заговорил Лем Пэрриш: - Мы стерли имя женщины, которая является сотрудником ФБР - Федерального Бюро Расследований, а не того, что сказал этот негодяй. Судя по полицейскому сообщению, действительно, ей в лицо плеснули кислотой, серьезно поражены лицо, шея и грудь. Но она жива. Похоже, что "Фронт" начал осуществлять политику массового террора... Тот, кто звонил, угрожал и мне, и вот что я хотел бы ему сказать. Берегись сам, а еще лучше - приходи ко мне на радиостанцию и попробуй бросить свои угрозы мне прямо в лицо. И приводи побольше своих друзей, потому что таких, как ты, я десятками размазываю по стенкам... Итак, все на выборы! - Лем договорится, что или его убьют, или радиостанцию взорвут, - прошептала Рози. - Господи, кислота... Как они могли это сделать? Нам нужно срочно связаться с Петровски! Начинал моросить дождь. Холден завертел головой по сторонам в поисках телефонной будки. - Проклятые звери... - еле слышно произнесла Рози. Дэвид привлек ее к себе, и она уткнулась лицом ему в плечо. Впереди они заметили заправочную станцию, и Холден зарулил на ее стоянку. Он повернулся к Рози и поцеловал ее, заметив, как прекрасно ее лицо, какая нежная и мягкая кожа. Он приказал Рози не выходить из машины, а сам побежал к телефону. Дэвид содрогнулся, когда представил, во что превращается такая кожа, если плеснуть на нее кислотой. Дождь усиливался и скоро превратился в ливень, которого он давно не видел...
      * * *

Глава одиннадцатая

Первым приехал Кларк Петровски. За ним - Лютер Стил, который находился за городом, когда ему передали, что с Анной Комачо случилось несчастье. Ее доставили в ту же больницу, где не так давно произошла перестрелка с ФОСА и где он впервые встретился с Рози Шеперд. Стил бросил машину в запрещенном для стоянки месте и быстро вошел в больницу через служебный вход. Он уже знал, где находится Анна - в реанимационном отделении. Лютер поднялся на нужный этаж и вышел из лифта в коридор, где стояли все его подчиненные - Кларк Петровски, Билл Раннингдир, Том Лефлер и Рэнди Блюменталь, самый молодой из всех. Стил хотел спросить, кто же остался на хозяйстве в управлении, но промолчал - сейчас его волновали более серьезные вещи... Первым заговорил Кларк: - Мне приходилось с этим встречаться, когда-то этот зверский прием применяла мафия... Слава Богу, что шел дождь и она упала в лужу. Иначе все было бы намного серьезнее. Врачи говорят, соляная кислота... - Но почему Комачо? Стил развернулся и посмотрел на Рэнди Блюменталя: - Потому что этим был нанесен удар по всем нам. Для того, чтобы добраться до членов наших семей, им потребовалось бы больше сил, людей, тщательной организации нападения. Напасть на кого-нибудь из нас они, наверное, просто побоялись из-за возможности получить отпор и потерять своих боевиков. Бедная Анна... - Она молодец, - добавил Кларк. - Успела прикрыть руками лицо, когда поняла, что происходит. - И насколько серьезно... - Лютер, вот доктор, - перебил его Петровски, бросаясь мимо Стила к проходящему рядом человеку в халате, с аккуратной бородкой и небольшой лысиной. Все последовали за Кларком. - Вы кто, ребята? - остановился врач, переводя взгляд с одного на другого. - Мы ее братья, - проговорил Лютер. Врач сначала недоуменно посмотрел на него, затем улыбнулся. - ФБР? Стил показал ему значок с золотым щитом. Это всегда действовало лучше, чем удостоверение. - Хорошо, - кивнул доктор. - Ее состояние очень серьезное. Поражены глаза, и с минуты на минуту мы ждем специалиста-офтальмолога. Пока еще нельзя сказать, сколько процентов кожи удастся спасти. Пострадали ее лицо, шея, грудь, особенно руки. Слава Богу, что шел сильный дождь... Иначе кислота оказала бы намного более сильное действие. Но все равно мисс Комачо перенесла обширный болевой шок. В общем, непосредственной угрозы для жизни нет, но мы опасаемся за ее психическое состояние, когда она придет в себя и поймет, что случилось с ее внешностью... Нам нужно быть готовыми прийти ей на помощь. - Что вы имеете в виду? - спросил Лютер. - Послушайте, вы ее знаете лучше меня. Ей придется осознать очень большую вероятность того, что ее внешность будет навсегда обезображена. Судя по всему, мисс Комачо была очень красива... Рэнди Блюменталь шепотом повторил слово "была"... Петровски щелкнул зажигалкой и выдохнул сигаретный дым. - Эти ублюдки заплатят нам за нее, - высказал Билл то, что было у всех на уме. - Это уж точно, Билли - негромко произнес Петровски, - это уж точно.
      * * *

Глава двенадцатая

Дэвид с полчаса звонил в офис Стила, но телефон не отвечал. Странно, неужели там никого не было? Он вернулся в машину, успев намокнуть под сильным дождем. Рози сказала ему, что пока он звонил, она слушала новости, в которых сообщили, что пострадавшая женщина - сотрудник спецгруппы ФБР. Она запомнила ее имя - Анна Комачо. Холден снова включил приемник, но в эфире была лишь музыка. "Битлз", одна из их ранних песен. Несмотря на всю свою любовь к ним, он выключил приемник и закурил. - Как они могли такое сделать? - шептала Рози. - Я понимаю, что они подонки, но все же... В ее глазах стояли слезы. - Послушай, - обратился Дэвид к ней, - я хочу тебя спросить вот о чем... - О чем? - Может быть, тебе лучше поехать куда-нибудь в безопасное место и подождать меня там, пока все это не закончится? Несмотря на слезы, лицо Рози приняло решительное выражение. Она взглянула ему в глаза. - А вдруг, не дай Бог, тебя убьют? Или, возможно, это никогда не закончится, по крайней мере, при нашей жизни? Тогда мы оба потеряем все... Он выбросил окурок в окно и обнял Рози. - Наверное, ты права...
      * * * * * *
      * * * Группе Стила разрешили разместиться в комнате рядом с палатой, где лежала Анна. От ее палаты их отделяла стеклянная перегородка. Через такую перегородку Лютер когда-то наблюдал за появлением на свет своих детей. У Анны Комачо детей не было. Бывший муж находился где-то на тихоокеанском побережье, и когда Кларк связался с ним по телефону и сообщил о произошедшем несчастье, тот грубо ответил, что занят и вообще ему плевать на то, что случилось с Анной. Петровски чуть не поломал трубку, хрястнув нею о рычаг аппарата. - Когда я буду в тех местах в следующий раз, - хмуро пообещал он, - я найду эту сволочь и дам такого пинка ему в зад, что он очутится посреди Тихого океана. Стил обвел взглядом своих подчиненных. Кларк курил. Рэнди выглядел как никогда уставшим - наверное, сказалось психологическое напряжение. Том сжимал и разжимал кулаки. Билл Раннингдир ходил из угла в угол. - Билл и я улетаем сегодня вечером в Чикаго, - объявил Лютер. - Мистер Серилья отдал приказ, и нас доставят в город, не привлекая лишнего внимания. Если кто-то будет нами интересоваться, отвечайте, что мы бегаем по городу и ищем тех, кто напал на Анну. Это версия для всех, кто бы ни спрашивал - в том числе для полиции и эфбээровцев, особенно, если будут звонки из Чикаго. Принимая во внимание, что Тим Кьелстрем, заместитель Серильи, оказался предателем, мы не можем полагаться на кристальную честность всех сотрудников ФБР. Я уверен, что и сейчас среди наших есть подсадная утка, иначе им не удалось бы проделать такое с Комачо... - Шеф? Стил взглянул на Петровски. - Да, Кларк. - А что если вы не найдете никакого криминала на Костигена в Чикаго? В самом начале Лютер держал в секрете подробности задачи, поставленной перед спецгруппой. Ее первым этапом было найти и установить контакт с руководителем подпольного движения "Патриотов" - Дэвидом Холденом, затем убедить его стать союзником директора ФБР Серильи и президента для координации действий против ФОСА. Этот этап был завершен. Теперь они работали над вторым: действуя самостоятельно и при содействии "Патриотов", предстояло уничтожить "Фронт" в Метроу, который террористы считали своим главным плацдармом для свержения правительства США. Позже, когда Стил убедился в преданности всех членов своей группы, он посвятил их в эти планы. В том числе и Анну Комачо. Директор Серилья пообещал, что она будет переведена в военный госпиталь, где будет постоянно находиться под надежной охраной и наблюдением, чтобы никто не подслушал информацию, которую она могла бы выдать в бессознательном состоянии. Лютер попытался ответить на вопрос Петровски: - Нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Костиген победил на выборах, так? Но не можем же мы его арестовать сейчас на основании лишь косвенных улик. Если мы ничего не накопаем на него в Чикаго, то плохи наши дела. Это значит, что нам нужно расшибиться в лепешку, но найти на него криминал. В коридоре за дверью раздались шаги, он быстро сунул руку под пиджак и положил ладонь на рукоятку пистолета. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел тот, кого он считал хуже любого врага, - Ральф Камински, заместитель начальника городской полиции Метроу. - Встречайте мудака, - прошептал Кларк. Стил встал из-за стола, за которым сидел. Камински сопровождали два спецназовца. Он использовал спецназовцев из отряда О'Брайена в качестве своих личных телохранителей. Словно почетный караул. - Мистер Камински, - кивнул Лютер, не протягивая руки и не улыбнувшись. - Вот что я тебя хочу сразу спросить, Стил, - угрожающе проговорил тот. - Чем это занимаются твои люди, что их поливают кислотой? А? Лютер увидел, как напряглось лицо Петровски, и спросил: - Что вы имеете в виду? - Это была месть всем вам, или ее хотели убрать с дороги за что-то другое? - Месть всем нам. Вы же, наверное, знаете, что сказал по радио тот клоун. - Неужели ты думаешь, что я поверю, будто ФОСА стал бы звонить Пэрришу, этому консервативному выродку, и брать на себя ответственность за то, что случилось? Ты, наверное, принимаешь меня за идиота... Стил не смог сдержаться. Видимо, сказалось напряжение. Он вспомнил забинтованные лицо и руки Анны, подсоединенные к ней трубки, и ему захотелось заплакать. Но он не мог себе это позволить перед мужчинами. Поэтому Лютер расхохотался. - В чем дело? - рявкнул Камински. - Я засмеялся, потому что вы попали прямо в точку. Бандиты из "Фронта" могли бы подойти к вам и укусить прямо за задницу, но и тогда вы бы не поверили, что это сделали они. Вместо этого вы наказываете законопослушных граждан, которые пытаются защититься от преступников. Да, я думаю, что вы идиот. Жалко полицейских, которые служат под вашим руководством... Но ничего, мы найдем тех, кто обезобразил Анну Комачо. Если мы сможем их арестовать по федеральным обвинениям - а площадь, где было совершено преступление, является федеральной собственностью - то сделаем это сами. Если не удастся получить федеральный ордер на арест, то передадим преступников в полицию. - Что с тобой разговаривать! - зарычал Камински. - Разве ты можешь понять своей тупой черной башкой то, что тебе говорят нормальные белые люди? Стил ожидал какого-нибудь расового выпада, так как знал, как тот обращается с чернокожими сотрудниками полиции, своими подчиненными. - Убирайся с глаз моих, Камински, - тихо, но твердо проговорил он. - Иначе я своими черными кулаками превращу твою белую задницу в красную отбивную. Камински что-то прорычал, развернулся и выскочил в коридор. Лютер посмотрел на руки - они тряслись. Еще несколько секунд - он потерял бы самообладание и врезал бы Камински по роже. А этого не следовало делать. Он взглянул на своих. - На время своего отсутствия назначаю заместителем спецагента Петровски. И если Камински будет пытаться получить какую-нибудь информацию обо мне... Кларк засмеялся. - Да мы знать не знаем никакого Лютера Стила.
      * * *

Глава тринадцатая

Все-таки в картинах французских импрессионистов было что-то завораживающее. - Зачем вы сделали это, мистер Джонсон? - нарушил спокойный ход его мыслей Хэмфри Ходжес. - Разве можно быть таким жестоким? Конечно, это подделки. Невозможно представить, чтобы у Ходжеса было что-либо ценное. - О чем вы говорите? Борзой встал и подошел к шкафу. Книги в нем выглядели оригинальными изданиями, но он тем не менее спросил: - А эти - настоящие? - Я говорю о том, что вы могли свести на нет все наши надежды пройти на выборах, а вы меня спрашиваете о каких-то книгах... - Так они настоящие или нет? - настаивал Борзой. - Да. - И как они оказались у вас? - Что? - рассеянно переспросил Ходжес, думая о своем. - Как они оказались у меня? - Да. Где вы взяли столько денег? - Ну... моя жена, упокой Господи ее душу, она была... Дмитрий посмотрел Ходжесу прямо в глаза. - Так вы убили ее из-за них? Или из-за денег? Признайтесь честно, наверное, отравили? Тот замер с открытым ртом. Борзой громко расхохотался. - Ладно, ладно, шучу... Вы, наверное, и с женщиной не справились бы. Так что не надо меня учить, что делать. Помните, что главный здесь я и вы работаете на меня. Эта политическая кампания идет точно так, как того желаю я. - Значит, вы поддерживаете Костигена! - Браво, Ходжес, какая проницательность! Сколько бессонных ночей вы провели, чтобы сделать этот вывод? Конечно, иначе почему бы он до сих пор был жив? Если бы я боялся, что изберут Костигена и захотел бы убрать его, то давно бы это сделал. - Он улыбнулся и добавил: - Тот, кто стоит на моем пути, там долго не задерживается. - А женщина, - начал Ходжес. - Она была... - Анна Комачо работала в ФБР, и довольно успешно. Этот случай послужит хорошим уроком Стилу и его спецгруппе. И напоминанием всем избирателям, что преступность полностью вышла из-под контроля и, чтобы справиться с ней и с бандитами ФОСА, необходимо голосовать за Костигена. Вот это-то мне и нужно. Ходжес взволнованно поднялся, потом сел опять и наклонился над столом с видом полной растерянности. - Но как... неужели вам удалось заставить Костигена работать на себя? Борзой улыбнулся. Ему очень хотелось рассказать Ходжесу всю правду, чтобы увидеть реакцию в его водянистых глазах, но выдать тайну значило дать ему власть. А Ходжес не был человеком, достойным власти, потому что не обладал достаточно сильной волей, чтобы применить ее, и в силу своей ущербности мог только принести большой вред. - Я отвечу кратко - да. Вы присоединились к нам по своим убеждениям, и должен сказать, что я ценю это, поэтому и позволил работать со мной. С Костигеном дело обстоит по-другому, оно связано с его личной жизнью. Он оказывает нам большую помощь не только здесь, в Метроу, как самый вероятный народный кандидат на пост мэра, но и по всей стране. Без вас я бы мог обойтись, а без него - пока нет... У вас нет больше того шерри, которым угощали меня в прошлый раз? И Борзой направился к встроенному бару.
      * * * * * *
      * * * Дождь все не утихал. Дэвиду всегда нравился дождь. Но в двухместной палатке во время такого ливня, как сейчас, может быть неуютно. В дождь также труднее сражаться в бою, а бой был запланирован на сегодняшнюю ночь. Хотя, с другой стороны, вряд ли противник будет ожидать нападения в такую непогоду. Он смотрел, как Рози сидела, скрестив голые ноги, и расчесывала каштановые волосы. Она всегда была привлекательной, иногда - невероятно привлекательной. Сейчас был один из этих моментов. - Ты почему так смотришь? - Я смотрю, как ты расчесываешь волосы. Мне это нравится. - Понятно... - Нет, правда. Женщине этого не понять... Она взглянула на него. - Скажи, а ты... любил смотреть, когда... - Смотрел ли я, как расчесывалась Лиз? - помог он ей. У его жены были прекрасные волосы. Трудно думать о ней в прошедшем времени. - Да, я часто наблюдал за ней и помню все мелочи. Например, как она неловко держала нож, когда чистила картошку или что-то резала. И что удивительно - это не забывается со временем, сколько бы его ни прошло. Дэвид стал на колени рядом с Рози, прильнул ртом к ее губам и крепко обнял...
      * * *

Глава четырнадцатая

С каждым шагом Холден погружался в грязь по щиколотки, и когда он вытаскивал из нее ноги, раздавался чавкающий звук. Сильные порывы ветра бросали потоки дождя прямо в лицо, и, несмотря на полевую накидку, Дэвид промок до последней нитки. Повернувшись, он увидел, как Рози помогает Пэтси Альфреди и Хелен Свенсен. Пэтси и Хелен вызвались добровольцами в пулеметное отделение - Холден намеревался применить М-60, если террористы из "Фронта" попытаются спастись бегством. Он забросил свою М-16 за спину и стал пробираться к трем женщинам. - Ну-ка, дайте пулемет, я понесу его сам, - бросил он им. Кроме пулемета, они тащили запасной ствол к нему, жестянки с пулеметными лентами и совсем измотались. А Рози еще была нагружена и своей поклажей. Он забрал у них увесистый М-60 и зашагал дальше. Рози заторопилась за ним. - Молодец, что догадался им помочь! - крикнула она, стараясь перекрыть какофонию ливня, ветра и чавкающих шагов. - Спасибо за комплимент, - улыбнулся он. Они взобрались на холм, за которым открылась узкая долина. Идти по ней будет еще труднее. За следующим холмом, не таким высоким, виднелась большая стоянка для автомобилей, обнесенная с трех сторон по периметру невысоким цепным заграждением. К ее четвертой стороне примыкал "Авитек Электроникс". "Авитек" был когда-то процветающей фирмой, которая месяц назад вынуждена была закрыться из-за того, что не могла набрать рабочих для третьей смены и оказалась не в состоянии выполнить взятые заказы. Заброшенное производственное здание "Авитека" облюбовали бандиты "Фронта" и две недели назад сделали его своим складом. Потеря вооружения и боеприпасов, которые хранились здесь, была бы серьезным ударом по планам ФОСА запугать население перед выборами. Беспрепятственный захват террористами территории компании явился окончательным свидетельством того, что с "Фронтом" связан начальник полиции местного городка Блэквуда. Интересно, почему он стал работать на них? Шантажировал ли "Фронт" шефа полиции, или тот просто был "красным" по своим неразумным убеждениям? Они начали спускаться в долину между холмами. Вода неслась бурными потоками в вымытых канавах, и каждый шаг давался с большим трудом. Приходилось осторожно переставлять ноги, чтобы не упасть в грязь. Но не тут-то было. Первым шлепнулся Педро Вильялобос. Мими Бейкер стала смеяться над ним, поскользнулась сама и упала в глубокую яму. Настала очередь Педро хохотать над ней. Холден был рад, что настроение в группе бодрое, несмотря на обстоятельства. "Патриоты" продолжали пробираться к следующему холму. Пулемет, который нес Дэвид, становился все тяжелее с каждой сотней шагов. Рози уговорила его отдохнуть немного и забрала винтовку, сказав, что с него хватит и неподъемного М-60. На вершине последнего холма они остановились и собрались в кружок. Холден упер приклад пулемета в грязь рядом с ботинком. - Давайте все быстро повторим. Хелен и Пэтси установят пулемет рядом с въездом на автостоянку, вот в той сосновой рощице, под знаком "Авитек". Знак бетонный и послужит вам неплохим укрытием. Педро, ты со своими поможешь им поставить пулемет, затем займете позиции по обе стороны дороги и напротив здания. Дэвид посмотрел на Ларри Перкинса, который возвышался над всеми. Он был даже выше Холдена. - Ларри, ты со своими ребятами прикроешь запасной выход у складов и тыльную сторону стоянки. Я и Рози поведем остальных внутрь, нейтрализуем как можно больше террористов и установим взрывчатку. Как только мы выбежим из ворот, жми на кнопку радиодетонатора и "Авитек" исчезнет с лица земли. Если мы не появимся через двадцать минут, значит, мы не появимся никогда. Все равно жми кнопку и рви все к чертовой матери. - Не нравится мне это, - проворчал Перкинс. - А что если вы там наткнетесь на сопротивление и ввяжетесь в бой, который просто задержит вас? - Тогда кто-нибудь из нас вырвется оттуда, чтобы сообщить об этом, или свяжется с тобой по рации. Так что насчет этого не переживай. Договорились? - Договорились, - вздохнул тот. - Но все равно не нравится мне это... Холден обвел взглядом своих товарищей. - Ну что же, за дело, - проговорил он, поднял пулемет и передал его Педро Вильялобосу.
      * * * * * *
      * * * На автостоянке "Авитека", недалеко от складов, стояла машина начальника полиции. "Беспримерная наглость, - подумал Дэвид, - он даже не скрывает своих связей с бандитами. Если полицейский шеф находится сейчас внутри, то это будет его последнее предательство". Легко преодолев заграждение, Холден, Шеперд и еще четыре патриота приготовились убрать охрану, с которой была возможность столкнуться. Предварительная разведка показала, что один человек сидел на центральной проходной, хотя телемониторы охранной системы и не работали. Еще двое находились на складе, который был расположен в боковой части здания. Иногда появлялся четвертый охранник, который обходил всю территорию. Дэвид сомневался, что он появится в такую погоду, однако же рисковать не хотел. "Патриоты" неуклюже перебежали через автостоянку в своих дождевых накидках, предварительно тщательно осмотревшись по сторонам и убедившись, что четвертого не видно. Они достигли стены здания и опустились под ней, стараясь укрыться от низвергающихся сверху потоков ливня. Пелена дождя была настолько густой, что видимость, да еще ночью, была ограничена десятком шагов. Холден дал знак двигаться влево, прижимаясь к стене. Здание было одноэтажным, с большими окнами, снабженными вентиляторами. Много лет назад, еще до "Авитека", здесь размещалась текстильная фабрика. В конце стены Дэвид остановился и взглянул на Рози. Дождь водопадом низвергался с передней части ее капюшона. Она проверила М-16 и вскинула ее в боевое положение. Холден вынул нож и осторожно выглянул из-за угла. Перед ним открылась погрузочная платформа, поднятая перед складом на высоту кузова грузовика. Никого не было видно. Дэвид снова опустил руку под накидку и вытащил из кобуры на левом бедре "Беретту". Он помахал остальным четверым "патриотам", чтобы они подтягивались, и вместе с Рози скользнул за угол, сжимая в одной руке нож, в другой - пистолет. Он запрыгнул на платформу и увидел желтый свет, пробивающийся из приоткрытых ворот, ведущих внутрь склада. Рози тоже мгновенно взобралась на платформу, пригнулась и с винтовкой наготове подкралась к воротам. Она бросила внутрь моментальный взгляд, оглянулась и кивнула Холдену. Тот жестом показал в ответ, что понял. Тогда Шеперд с силой толкнула одну половину ворот и быстро отступила в сторону. В такую ночь это мог сделать резкий порыв ветра, но даже самый нерадивый охранник должен был не полениться и проверить, почему открылись ворота. По крайней мере, на это надеялся Дэвид. Он подкрался поближе, замер сбоку ворот и стал ждать. Долго ждать не пришлось. В освещенном проеме показался человек с автоматом "Узи" в руках и прищурился, вглядываясь в рассекаемую дождевыми струями темноту. Холден шагнул вперед и ударил его левым кулаком с зажатой в нем рукояткой пистолета сзади по основанию черепа. Еще одно движение правой - и нож вошел между правой ключицей и шеей охранника. "Узи" выпал из разжавшихся пальцев и упал на пол. Безжизненное тело упало вперед, Дэвид вырвал из него глубоко всаженный клинок, затем наклонился и с помощью двух своих друзей оттащил труп в темное место у конца платформы. Рози тем временем снова осторожно заглянула в склад, обернулась и показала Холдену один палец, затем сделала движение, якобы усаживаясь на пол. Дэвид кивнул, проверил "Беретту", нож, приблизился к воротам и решительно шагнул внутрь. Недалеко от входа в склад за столом сидел парень лет двадцати, из уголка его слюнявого рта свисала сигарета, автомат лежал рядом, а вместо него он держал банку пива. Увидев нежданного гостя, он вздрогнул и потянулся за "Узи", но Холден в три прыжка преодолел разделяющее их расстояние и всадил лезвие ему в горло, едва не перевернув стол. Еще один удар под ребро - и тело сползло на пол, заливая все вокруг кровью. Дэвид бросил нож в ножны, подхватил автомат и с пистолетом в одной руке, с "Узи" - в другой крутанулся на месте в готовности отразить нападение с любой стороны. Но он увидел лишь несколько безобидного вида ящиков и коробок с баночным пивом, наверняка украденных. В дальнем конце склада он заметил дверь, но внутри никого не было. Холден опустил оружие на стол, снял с плеча М-16 и положил ее рядом. Внутри было душно. Он сбросил накидку и вложил в кобуру свою "Беретту". В это время к нему подбежали Рози и остальные "патриоты". Дэвид передал одному из них трофейный автомат, а сам взял винтовку. Его спутники уже снимали с плеч рюкзаки, в которых была взрывчатка. Через несколько секунд Дэвид и Рози бежали к двери в противоположном конце склада вдоль массивных железобетонных опор, поддерживающих его крышу. Холден уже волновался - не опоздали ли они? Где же ящики с оружием, боеприпасами, взрывчаткой?
      * * *

Глава пятнадцатая

Они приземлились на пустынном аэродроме на северной окраине Чикаго. В конце взлетно-посадочной полосы, у ангаров, одиноко стояла одномоторная "Цесна" и вокруг не было видно ни души. Пилот двухмоторного "Бичкрафта", который выделил Стилу директор Серилья, еще в полете сказал, что их никто не собирается встречать и самолет предоставлен самому себе - на вышке управления полетами никого нет, не работает и электронная система заведения на посадку. "Бичкрафт" был личным самолетом директора ФБР, которым он пользовался только в случае крайней необходимости, так как испытывал глубокую неприязнь к воздушным перелетам. Когда Лютер и Билл спрыгнули на бетон, Раннингдир облегченно вздохнул: - Слава тебе, Господи. Долетели... Стил рассмеялся. - Ты, наверное, слишком много общался с нашим директором и тоже заболел боязнью высоты. Не знал я, что это заразно... - Я сам не знал, - улыбнулся рослый агент ФБР, в жилах которого текла индейская кровь. - Неужели за нами прислали машину? Лютер посмотрел туда, куда показывал его коллега, в сторону "Цесны". Навстречу им ехал, набирая скорость, черный седан. - Билл, помоги летчику выгрузить наши вещи. - Слушаюсь, шеф. У Стила и Раннингдира было по небольшой дорожной сумке и один общий чемодан, в который они сложили одежду. Лютер поднял руку и помахал приближающейся машине. Ее ветровое стекло было очень темным, и он не мог разобрать, кто сидит внутри. Вдруг у него похолодело в груди. Не отводя взгляда от несущегося навстречу автомобиля, он крикнул через плечо: - Эй, Билл! Ну-ка, посмотри на эту машину! До нее оставалось менее ста ярдов. Ее внезапно вспыхнувшие фары на мгновение ослепили Лютера. - Билл, пилот! Ложитесь! - крикнул Стил, падая на рулежную дорожку, на которой стоял их самолет. Он перекатился, одновременно вытаскивая пистолет, и по тому месту, где он только что находился, ударили пули. Раздалась еще одна автоматная очередь, пули срикошетили от бетона, отколов от него острые осколки, и впились в дюралевую обшивку "Бичкрафта". Лежа, Лютер вытянул руку с пистолетом в сторону автомобиля и стал стрелять так быстро, как часто мог нажимать на спусковой крючок. Среди стрельбы послышался звук разбитого стекла и одна фара погасла. Стил перекатился, меняя на ходу обойму и мысленно похвалив себя за, по крайней мере, один удачный выстрел. Сбоку рулежки привстал на колени Билл и выпустил очередь из своего любимого "Узи", который был у него в сумке. Вторая фара седана тоже погасла. Лютер укрылся за стойкой шасси "Бичкрафта" и продолжил стрельбу, целясь во вспыхивающие огоньки, вырывающиеся из темных окон по обе стороны машины. Под градом пуль - и автомата Билла, и пистолета Стила - она завиляла из стороны в сторону и стала с визгом колес разворачиваться. Раннингдир продолжал поливать ее очередями и разнес в клочки правую переднюю шину. Левой рукой Лютер выхватил "смит-и-вессон" и побежал вслед за удаляющимся седаном, бешено паля из двух стволов по его темной кабине. Накренясь, автомобиль удалялся с возрастающей скоростью. Вдруг из окна его кабины выпал какой-то предмет и с металлическим звоном покатился по бетонной полосе. Сначала Стил подумал, что это какое-то взрывное устройство, но когда подбежал поближе, увидел, что это автомат. Значит, они в кого-то попали. Сзади него Билл расстреливал последние патроны вслед удирающему автомобилю. Лютер опустил пистолет, револьвер был полностью разряжен. Билл подошел к нему. - Похоже, что кто-то знал о нашем прибытии, - глубокомысленно заметил он. - Мудрая мысль, - серьезно ответил Стил. - А может, Костиген догадался, что мы рано или поздно прилетим сюда, и давно приказал поджидать нас здесь? Как там летчик? - Да вроде ничего. Целый. - Пойди проверь. Он посмотрел на свой изорванный пиджак, дыры в брюках, перевел взгляд на так же пострадавшую одежду Раннингдира и сказал: - Хорошо, что мы взяли с собой во что переодеться, правда, Билл? - Правда, - ответил тот, направляясь к самолету. - И что взяли много патронов - тоже хорошо. Лютер нагнулся и поднял автомат, выпавший из машины. - Готов поспорить, что этот малыш украден из какого-нибудь оружейного склада, - пробормотал он.
      * * *

Глава шестнадцатая

Прижимаясь спиной к стене, Холден крался по широкому коридору, который начался за внутренней дверью. За ним следовала Рози Шеперд. Он услышал сзади шум, оглянулся и увидел, что четверо остальных "патриотов" вбегают в коридор и разделяются на две группы по два человека, готовясь к закладке взрывчатки. Коридор впереди разветвлялся на две части, уходящих вправо и влево, а вверх поднималась узкая лестница. Высокое здание, казавшееся одноэтажным снаружи, имело внутри небольшой второй уровень, площадь которого по сравнению с первым этажом была совсем незначительной, возможно, тысячи три квадратных футов против четверти миллиона. Дэвид дал знак обеим группам, чтобы они двигались в глубь коридоров, а сам с Рози бесшумно побежал к лестнице. Они стали подниматься по ней спина к спине, держа наготове оружие. Холден смотрел вперед, Шеперд - назад, прикрывая тыл. Через несколько секунд они приблизились к верху лестницы. Там они замерли и прислушались. Дэвид услышал голоса. Неужели шеф полиции Блэквуда друг террористов? Очень хотелось бы с ним встретиться... Голоса доносились справа. Холден кивнул туда, и Рози дала знак, что тоже их услышала. Он осторожно выглянул с лестницы и увидел идущий от нее коридор, в который выходили застекленные двери кабинетов. Все из них были темные, только в одном, самом дальнем, горел свет. Разговаривали в нем. Дэвид показал Шеперд, чтобы она его прикрывала, поднялся на цыпочках в коридор и стал красться к освещенной двери. Там раздался шум, и он замер, прильнув к стене и вскинув винтовку. Если кто-то выйдет из кабинета, придется стрелять. Но вместо этого изнутри раздались голоса, на этот раз более разборчивые. - Черта с два! В мой город даже эфбээровцы не проскочат так, чтобы я об этом не узнал. У меня достаточно связей наверху, - послышался самоуверенный мужской бас. Начальник полиции? Вероятно... Ему ответил кто-то с небольшим иностранным акцентом: - Это место слишком приметное. Нам надо было увезти все отсюда и передать в надежные руки еще неделю назад. Нужно поставить больше охранников. Третий голос, молодой, безо всякого акцента: - Да не волнуйтесь вы, грузовики придут всего через пятнадцать минут... Холден взглянул на часы. Операция идет уже восемь минут, осталось двенадцать, после этого "Авитек" будет взорван. Как же отложить подрыв на несколько минут? - ...и все наши проблемы будут решены. Так что не переживай, Мули. Тебе нужно больше охранников? Отлично - сейчас мы с шерифом Хелброузом спустимся и прогуляемся по территории. Все будет в порядке. Пошли. Дэвид и Рози прижались к стене по обе стороны двери, ведущей в кабинет, и направили на нее стволы. Она распахнулась, и первым в дверном проеме показался тот, которого, вероятно, звали Мули. Он был смуглый и держал под мышкой "Узи", так, как будто умел с ним обращаться. - Стоять! - пронзительно крикнула Шеперд. - Руки на голову! - Черт побери! - раздался изнутри возглас, и Мули вскинул автомат. Дэвид дважды нажал на спуск винтовки, всадив первую пулю в грудь, а вторую - в шею, когда ствол немного повело при отдаче. На стену коридора рядом со стеклянной дверью брызнула кровь. Мули зашатался и упал назад, прямо в витраж, разнеся его на мелкие кусочки. В открывшемся проеме показался парень с хромированным "Кольтом" сорок пятого калибра. Рози отскочила в сторону и полоснула по нему короткой очередью. Холден отшатнулся, чтобы не попасть под ее пули, как вдруг в воздухе что-то просвистело и тупо ударило его по голове, как молотком. - Ах ты сволочь! - услышал он крик Рози. Дэвид опустился на колени. Перед глазами все плыло, но он заметил, как из кабинета вырвалась фигура и метнулась по коридору к лестнице. Он сумел поднять М-16 и выпустил длинную очередь вслед убегающему предателю-полицейскому. Сверху посыпались куски штукатурки, раздался крик боли, но шефу полиции - Хелброузу - все же удалось добежать до лестницы и исчезнуть внизу. Холден поискал затуманенным взглядом Рози. Она была в кабинете и не сводила винтовки с дергающегося на полу в последних конвульсиях парня, который продолжал сжимать "Кольт". - Тот сукин сын бросил в меня вот этим, - показала она на валяющуюся рядом с дверью статуэтку приличных размеров. - Но попал в тебя. Попробую его догнать. Ты как, в порядке? Дэвид с трудом поднялся на ноги и прислонился к стенке. Перед глазами плыли круги и сверкали звезды... - Да... Только будь осторожна, - прошептал он вслед выбегающей Рози и снова перевел взгляд на статуэтку. По голове текло что-то теплое...
      * * *

* * *
      * * * Шеперд подскочила к лестнице, расстреляла все винтовочные патроны в сторону укрывшегося внизу в полумраке Хелброуза, отбросила М-16 и достала оба своих пистолета. Она успела заметить, что это был здоровенный детина, вооруженный револьвером, в полицейской форме. По лестнице тянулся кровавый след. Дэвид ранил его, но насколько серьезно? - Эй, ты, Хелброуз! - крикнула она, подползая к краю лестничной клетки. - Сдавайся! - Поцелуй меня в задницу! - раздался рев снизу. - Только в твоих мечтах! - парировала она, стараясь поточнее определить, где он находится. Мельком взглянула на часы - до взрыва остается шесть минут. А что если на вооруженного Хелброуза наткнутся подрывники и не успеют среагировать? - Ты из полиции? - раздался крик снизу. - Давай договоримся. Я дам вам много денег, тебе и твоему дружку. С ним будет все в порядке, подумаешь, немного зацепило... Она не отвечала, медленно спускаясь по ступенькам и не сводя стволов с угла коридора, откуда доносился крик. Он смолк, и через секунду оттуда выпрыгнул шеф полиции и, держа пистолет двумя руками, присев в классической позе, выстрелил в Шеперд. И промахнулся. Рози была точнее. Она стреляла и стреляла, Хелброуз дергался от многочисленных попаданий, затем сполз по стене, оставляя на ней широкий красный след. Она сняла пальцы со спусковых крючков и медленно подошла к окровавленному негодяю, который продолжал держать револьвер в сведенных судорогой пальцах. Она выбила его ударом ноги и отступила в сторону. Предатель не двигался. Это значило, что он или был убит, или очень талантливо играл мертвеца. Но на хорошего актера он не походил... - Это тебе благодарность от честных полицейских, мразь, - бросила ему Шеперд.
      * * *

Глава семнадцатая

Из главного цеха фабрики выбегали террористы - Холден сверху насчитал десятка два - и открывали пальбу по всему складу. Ларри Перкинс и находящиеся с ним снаружи "патриоты" не могли стрелять по ним, так как внутри еще находились подрывники. Дэвид скатился по ступенькам, догнал Рози в правом коридорчике, идущем от лестницы, и заметил, что у нее трясутся руки. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что это не от страха. Увидев труп предателя, он понял, что ее руки трясутся от гнева. Рози была дочерью полицейского и сама до сих пор была бы сотрудником полиции, если бы совесть и чувство справедливости не привело ее с Руфусом Барроусом в ряды "Патриотов". Холден вспомнил о Барроусе. Сержант полиции, ветеран, первым возглавивший "Патриотов" Метроу, и один из первых организаторов движения сопротивления терроризму во всей стране. Погиб после проведения рейда против ФОСА, который помешал бандитам взорвать промышленную ядерную установку, что могло привести к смерти и радиоактивному поражению тысяч людей. "Орел пустыни" - один из пистолетов Дэвида, который он держал сейчас в руке - когда-то принадлежал Руфусу. Он поставил его на предохранитель и опустил в кобуру. - Ты как, в порядке? - спросил он Рози. - Да. А ты? - ответила та, перезаряжая пистолет. - Ничего, только голова болит и чувствую себя полным идиотом... Ты смотри, какую пальбу устроили, нашим минерам, наверное, тяжело приходится. Рози кивнула. - Сколько у нас времени? - Три минуты, - ответил Холден, взглянув на "Ролекс". - Ларри взорвет заряды, как ты ему говорил? - Да. Давай, собирай наших и убегайте отсюда. Если нам не удастся быстро уйти, я попробую связаться с Ларри по рации. - Дэвид улыбнулся. - Беги в эту сторону, а я пойду в эту. И давай не дожидаться друг друга, договорились? - Черта с два. Ты знаешь, что я тебя не брошу, а я знаю - что ты меня... Так что не будем болтать ерунду. Шеперд вогнала полный магазин в М-16, быстро приподнялась на цыпочках и поцеловала Холдена. Выглянув из-за угла, она скользнула за него и скрылась в одном из двух коридоров. Дэвид побежал во второй, убедившись, что в нем никого нет. Каждый шаг причинял резкую головную боль. Стрельба в здании понемногу затихала. Он добежал до конца коридора, который выходил в главный цех фабрики, подкрался ко входу в него и увидел в огромном помещении, вперемешку с кое-каким оставшимся оборудованием "Авитека", штабеля ящиков с маркировкой "Армия США". В стороне он заметил Рози, но окликать ее не было времени. В дальнем конце цеха вспыхнула автоматная стрельба. Холден выхватил рацию из нагрудного кармана бронежилета. - Ларри, говорит Дэвид. Как слышишь меня? Прием. - Слышу тебя хорошо. Как вы там? Прием. - Террористы уходят с территории. Небольшой очаг сопротивления в главном цеху. Мы с Рози продвигаемся к нему с двух сторон. Слушай внимательно - через несколько минут сюда должны подойти грузовики террористов, чтобы забрать груз. Нужно постараться захватить их или, на худой конец, уничтожить. Передай эту информацию Пэтси, если она не слушает нас. Прикажи ей впустить грузовики на фабрику, но не выпускать. Со взрывом немного подождем. Здесь полно оружия. - Он подбежал к ящикам и откинул прикрывающий их брезент. - М-16, пистолеты, патроны всех видов и даже гранатометы. Ларри, ты видишь, куда выбегают террористы? Прием. - Да. Они бегут к автостоянке. Похоже, они действительно ждут подкрепления. Мы по ним пока не стреляем. Насчет грузовиков - согласен. Прием. - Все. Конец связи. Холден воткнул рацию в карман и побежал вперед, к очагу сопротивления в дальнем конце цеха, лавируя между штабелями ящиков и брошенными станками. Шеперд куда-то пропала из вида...
      * * *

* * *
      * * * Рози выдернула боевой нож из ножен на поясе, просунула широкое лезвие между планками одного из ящиков, за которыми она укрывалась, и сорвала пару штук. В ящике оказалось то, что Дэвид называл осколочные гранаты М-67 замедленного действия, а она - короче и более похоже - "бейсбольные мячики". Она вытащила одну гранату и задумчиво покачала ее в руке. Во время работы в полиции у нее не было возможности научиться их применять, ей лишь приходилось видеть в фильмах, как Арнольд Шварценеггер и Чак Норрис бросали такие же в плохих парней. Правда, Руфус Барроус как-то пытался показать ей, как обращаться с гранатами... По крайней мере, она знала, что прежде чем ее бросить, нужно выдернуть чеку. Интересно, насколько хорошо знакомы с гранатами террористы? И хорошим ли зрением они обладают? Рози улыбнулась и стала запихивать гранаты в карманы, прислушиваясь к непрекращающейся стрельбе...
      * * * * * *
      * * * Дэвид полз вперед, к очагу сопротивления, заходя с фланга. Один из четверых "патриотов" - или раненый, или убитый - лежал без движения за ящиками. Второй стрелял, морщась от боли - на его плече расплывалось красное пятно. Два остальных вели огонь из М-16 по укрывшимся бандитам, но не наносили им видимого урона. Террористов было не менее десятка. Где же Рози? Выждав подходящий момент, Холден вскочил и выпустил длинную очередь из винтовки. Пусть думают, что их окружает превосходящий по численности противник... В ответ полыхнул шквал огня, Дэвид упал за брезент и откатился за станки, по которым застучал град пуль. Нет, похоже, обмануть не удалось. - Эй, негодяи! - вдруг раздался крик Рози. - Бросайте оружие, иначе подохнете сейчас все, как собаки. Представьте, что может наделать со всеми вашими ящиками одна граната. А она у меня не одна... - Гранаты? - выдохнул Холден. - Она что, с ума сошла? Мы же взлетим на воздух вместе с бандитами... - Даю вам десять секунд. Осталось девять, восемь, семь... Теперь - шесть. Дэвид перезарядил М-16 в готовности поддержать Рози, даже если она и затеяла что-то совершенно сумасшедшее. - Пять секунд! Ну и черт с вами - мне уже надоело считать! Холден краем глаза заметил, как в сторону террористов полетела граната. Он знал, что Рози хорошо играет в софтбол и может метнуть далеко и точно не только мяч, но понимает ли она, что творит? Через секунду за первой гранатой последовала вторая, за ней - третья... Террористы стали выскакивать из-за укрытий. - Рози, не высовывайся! - крикнул Дэвид, вскидывая винтовку и поливая разбегающихся противников градом пуль. Из того места, где засела Рози, тоже последовали частые очереди, и террористы оказались под убийственным перекрестным огнем. Секунд через пятнадцать все они лежали на полу в лужах крови. - Пятнадцать секунд... - протянул Холден, ничего не понимая и в любой момент ожидая разрывов гранат. Однако они должны уже были прозвучать... Он посмотрел в ту сторону, где укрывалась Рози. Та вскочила и засмеялась, откинув голову назад, уперев приклад винтовки в бедро и широко расставив ноги. - Поможешь мне собрать гранаты? - крикнула она Дэвиду. - Я забыла сорвать с них кольца! Он задышал ровнее...
      * * * * * *
      * * * Дождь продолжался. Холден, Шеперд и двое "патриотов" лежали у погрузочной платформы. Еще один их товарищ - легко раненный - находился в глубине склада. Он перевязывал более тяжело раненного "патриота". Террористы, которым удалось вырваться из здания, перегруппировывались на автостоянке, готовясь к атаке. Холден услышал снаружи скрежет включающейся трансмиссии грузовой машины. Потом еще одной. И еще. В фабрике "Авитека" находилось зловещего груза машин на шесть. Вот из-за угла показался закругленный нос первого грузовика. Бандиты перебегали сзади, прикрываясь им, словно огромным подвижным щитом. Дэвид поднес к губам микрофон рации. - Как дела, Пэтси? Прием. В динамике послышался голос Пэтси Альфреди: - На стоянку въехало три грузовика-длинномера. Мы их впустили, но дорога обратно у них отрезана. Наши действия? Прием. - Педро, говорит Дэвид. Как меня слышишь? Прием. - Слышу тебя хорошо. - Ты готов? Прием. - Да, мы готовы. - Хорошо. Ларри, ответь, Ларри, ответь. Прием. - Дэвид, это Ларри. Мы готовы, действуем по твоей команде. Прием. - Всем находиться в готовности, - приказал Холден. Террористы продолжали приближаться под прикрытием грузовика, не подозревая, что находятся под прицелом ребят Перкинса с противоположной стороны. Рози заняла положение для стрельбы лежа, прижав приклад к плечу. Вторую винтовку она положила рядом. Два "патриота" тоже приготовились дать достойный отпор подходящим бандитам. - Открываем огонь все вместе на счет три, - бросил в микрофон Дэвид, достаточно громко, чтобы его услышали и на платформе. - Раз... два... три! Получите, гады! Он отпустил рацию и нажал на спусковой крючок. Пространство перед фабрикой прошили десятки очередей с двух противоположных сторон. Террористы врассыпную брызнули из-за грузовика - огонь с тыла явился для них полной неожиданностью. - Педро, Пэтси, покидайте укрытия и подходите к нам. Огонь не прекращайте. Остановите грузовики, если они попытаются прорваться сквозь ограждение. Конец связи. Дэвид спрыгнул с платформы на мокрую землю и под струями не прекращающегося ни на минуту ливня побежал к воротам автостоянки. Рози не отставала. Они стреляли короткими очередями на ходу, и террористы валились под перекрестным огнем. Холден перепрыгнул через лежащее в луже тело и метнулся в сторону от очереди, взметнувшую вверх куски грязи прямо у его ног. Рози тем временем сняла бандита, пытающегося запрыгнуть на подножку одного из грузовиков. Из его окна высунулся водитель с ружьем в руках, Дэвид выпустил в него оставшиеся в магазине пули, и тело того отбросило внутрь кабины. Дэвид забросил винтовку за спину и выхватил "Беретту". Он заметил, как вдалеке остановился один из двух оставшихся грузовиков и его водитель сдался подбежавшим ребятам Ларри Перкинса. Третья машина сдавала задним ходом к выезду с территории стоянки. В это время Пэтси Альфреди и Хелен Свенсен открыли ураганную стрельбу из М-16. Грузовик дернулся, пошел боком, затем резко остановился и рванулся вперед. Вдруг сбоку от Холдена и Шеперд появились четыре террориста и устремились по направлению к ним. Рози расстреляла в них оставшиеся в М-16 патроны и вскинула пистолет. Дэвид повернулся и поддержал ее выстрелами из "Беретты". - Дэвид! Берегись! - едва расслышал он крик в грохоте боя и оглянулся через плечо. Восемнадцатиколесный грузовик, которому не удалось вырваться со стоянки, набирал скорость и несся прямо на него. До машины оставалось не более тридцати ярдов, ее двигатель мощно ревел на пониженной передаче. Краем глаза Холден заметил, что Рози стреляет в водителя, но многоколесный монстр неумолимо приближается. Дэвид мгновенно заткнул за ремень "Беретту", выхватил "Магнум" сорок четвертого калибра, вскинул его обеими руками и нажал на спусковой крючок. Раздался оглушительный грохот, и язык пламени заслонил на мгновение мчащийся навстречу грузовик. Холден продолжал стрелять, целясь в кабину и в двигатель, пока не опустела обойма. Затем он отпрыгнул вправо и побежал, увернувшись от машины, которая пронеслась в считанных дюймах от него. Едва Дэвид успел перезарядить "Магнум", как грузовик занесло, он пошел юзом, прицеп сложился с кабиной и огромная машина начала медленно переворачиваться. - Рози! Беги! - Холден не знал точно, куда попали его пули, но, видимо, они поразили или водителя, или вывели из строя какую-то важную систему. Длинномер грохнулся на левую сторону и пополз вперед. Из радиатора вырвался пар, а изнутри двигателя пыхнул огонь. Не выпуская пистолета из левой руки, Дэвид подбежал к Рози, схватил ее, толкнул на землю и упал сверху. Через мгновение в ушах зазвенело от оглушительного взрыва и над ними пронеслась волна горячего ветра. Когда ударная волна прошла, Холден медленно поднял голову, встал и помог Рози подняться на колени. Грузовик был объят пламенем. Хотя он и прибыл в "Авитек" под загрузку, в нем уже находился какой-то груз. Вот он-то и взорвался. В воздухе быстро распространялся запах, похожий на вонь тухлых яиц, только более сильный. Дэвид почувствовал, что у него кружится голова. Они встали на ноги, и Рози прислонилась к нему. Дым от горящей машины бил вверх густым столбом. - Уходим! - крикнул Холден в рацию. - Срочно уводите всех людей с территории фабрики и стоянки. В грузовике - опасные химические вещества. Ларри, если ты меня слышишь, медленно сосчитай до десяти и подрывай детонаторами заряды! Всем срочно уходить как можно дальше! Быстро! Он отбросил рацию и едва успел подхватить Шеперд - та стала терять сознание. В его голове тоже все шло кругами, а легкие жгло от едкого газа, вырывающегося из окутавшего машину клубка ярко-оранжевого пламени. Стараясь не потерять сознание, он побежал к своим, поддерживая Рози. Запах, разлитый в воздухе, был невыносим... Бежать, бежать... Сделав пару десятков шагов, Дэвид оглянулся. Над стоянкой высоко поднималось черное облако в форме гриба. Во все стороны распространялись волны серого и зеленого дыма, докатываясь и до них. Он упал на колени, не выпуская из рук безвольного тела потерявшей сознание Рози. Наверное, она успела надышаться этой гадостью больше него. Но ничего, она - с ним, и он сделает все, чтобы спасти ее. Все будет хорошо... Дэвид встал из последних сил и попробовал побежать с тяжелой ношей на руках. Не получилось. Тогда он просто пошел вперед. Пэтси Альфреди и Педро Вильялобос выскочили навстречу ему из-за полицейской машины, подхватили Рози и увлекли их в укрытие. - Рози, хочешь повеселиться? - беспричинно засмеялся Холден, понимая затуманившимся сознанием, что отравляющий газ подействовал и на него. - Сейчас будет очень весело... Едва они упали на землю, как раздалось несколько все усиливающихся взрывов, здание "Авитека" содрогнулось, изнутри его вырвались клубы дыма и оно стало оседать в огромном облаке взметнувшейся пыли. Дэвид почувствовал, как его окутывает холодная темнота, свет перед глазами померк и голова упала в грязь...
      * * *

* * *
      * * * Холден попытался приподняться, но ему стало плохо и он лишь почувствовал, что кто-то подсунул ему под подбородок больничную посудину. Он ощутил холодное тошнотворное чувство, которое ему уже приходилось испытывать там, на стоянке у "Авитека". Когда же это все было? Дэвид расслышал разговор, открыл глаза и попытался спросить о Рози, но горло горело и язык не повиновался. Зрение возвращалось медленно, предметы перед глазами двоились, и ни один голос не казался ему знакомым. - Дэвид, вы можете доверять этим людям. Они - "патриоты". Он закрыл глаза и снова открыл их, всматриваясь в говорящего, который склонился над ним. - Понимаю, вы хотите спросить о Рози. Она получила большую дозу, чем вы, но с ней все будет в порядке. Она уже пришла в себя, только ей тоже плохо, она вырвала... Врачи успели обследовать ваши легкие, серьезного поражения нет, и вы оба очень скоро поправитесь. Голос принадлежал Лему Пэрришу. Холден уставился на него. Рядом возникла молодая медсестра в белом халате. Темнокожая. Очень хорошенькая. В поле зрения появился и доктор - лысеющий, лет пятидесяти, он наклонился над койкой и посветил маленьким фонариком в глаза Холдена. Пэрриш продолжал: - Вы находитесь в частной клинике, и доктор говорит, что уже вечером вас обоих можно будет выписывать. - Вечером? - еле прошептал спекшимися губами Дэвид. - Да. Вы и Рози провалялись без сознания почти двенадцать часов, но теперь все будет в порядке. Правда, некоторое время придется воздержаться от физических нагрузок, хотя бы пару деньков. - Рози... - вымолвил Холден. - Не волнуйтесь, - улыбнулся Пэрриш. - С ней все хорошо. И Дэвид закрыл глаза.
      * * *

Глава восемнадцатая

По всей видимости, Роджер Костиген предполагал, что кто-то полетит в Чикаго, и выследил их. Или просто поставил своих людей во всех аэропортах Чикаго, где приземлялись самолеты из Метроу. Это было единственным разумным объяснением. Лютер Стил не мог представить, что кто-нибудь из его людей оказался предателем - Раннингдир, Лефлер, Рэнди Блюменталь или, тем более, Кларк. Директор Серилья звонил ему из телефона-автомата в телефон-автомат, подслушать его вряд ли могли, если, конечно, только не вся телефонная сеть Америки работает на ФОСА. Конечно, существовала вероятность того, что информация просочилась через летчика, но дело в том, что тот был не только личным пилотом директора, но еще и его зятем. Так что и этот вариант отпадал. Серилья, который знал Чикаго, как свои пять пальцев, сказал, когда давал Лютеру адрес и имя: - Этому человеку можете полностью доверять. Я когда-то без колебаний вручал ему свою жизнь... Если уж и он предал Соединенные Штаты, то нам можно сразу вешаться, потому что в таком случае наше дело безнадежно проиграно. Стил дважды проверил адрес. Все верно. Неужели он неправильно услышал по телефону? Он вздохнул и постучал в дверь. Рядом с ним в пустом ободранном коридоре стоял Билл Раннингдир, одетый в плащ, несмотря на жару. Под плащом у Билла был "Узи". Коридор вонял мусором и старьем. Здание, в которое они пришли, было одно из немногих уцелевших в квартале. Находилось оно в Вестсайде, а некоторые места этого района Чикаго до сих пор носили следы отчаянных и бесплодных разрушений, последовавших после убийства Кинга. Дверь приоткрылась дюймов на шесть. Цепочки не было, и лицо, показавшееся по ту сторону двери, выглядело старым и изможденным. Оно принадлежало чернокожему человеку. Стил так и ожидал, приняв к сведению район, в котором был расположен дом. - Да? - Я от Рудольфа Серильи... Я его... А кто он, действительно? Подчиненный - звучит глупо. Друг - имеет ли он право называть себя другом директора ФБР? - Так я вас слушаю, мальчик мой. Вы уже решили, кем доводитесь Рудольфу? - засмеялся хозяин. В последний раз, когда его назвали мальчиком, Лютер послал наглеца к такой-то матери и перепалка сразу переросла в драку. Насколько он мог теперь припомнить, ее-то ему тогда и хотелось. Но это произошло почти двадцать лет назад. Тот, кто назвал его мальчиком, нехорошо обругал перед этим негритянку - молоденькую симпатичную девушку, и Стил захотел произвести на нее впечатление. В то время он был студентом колледжа. Его противником оказался полупьяный рокер-южанин с таким тягучим акцентом, который можно было резать тупым ножом. За прошедшие годы Лютеру довелось встречаться со многими южанами и он понял, что те ничем не отличаются от остальных, большинство их так же не обращают внимания на цвет кожи, как и другие люди. Он также уразумел, что вырубить заторможенного пьяного противника не такая уж большая заслуга. А единственные женщины, на которых он теперь старался произвести впечатление, носили фамилию Стил. - Сэр, я - Лютер Стил, коллега Рудольфа Серильи. Он сказал мне, что вы будете ждать нас. - А кто этот индеец? Лютер сглотнул слюну и с неловким выражением взглянул на Билла Раннингдира. Человек за дверью рассмеялся. - Ладно, ладно, я шучу. Заходите, ребята. Дверь распахнулась, и за ней оказался высокий, когда-то явно атлетического сложения пожилой человек, лет шестидесяти. Правую руку он прятал за спиной. - Сэр, если вы вооружены, то лучше... - Конечно, я вооружен, - перебил он Лютера. - Неужели я похож на идиота? Не бойтесь, входите. Стил опасливо покосился на подобие автомата, который старик с гордостью продемонстрировал им. Рука, сжимающая оружие, отличалась изящными удлиненными пальцами и могла с одинаковым успехом принадлежать и пианисту, и хирургу. Хотя мощное запястье говорило о том, что эти же пальцы могут послужить и для смертельного захвата. Стил более внимательно присмотрелся к лицу хозяина квартиры. На шоколадном лице неправдоподобно выделялись голубые глаза. Это была обезоруживающая внешность. - Так вы, значит, из ФБР? Лучший друг Серильи, как он мне сказал. Лютер хотел что-то ответить на это, но в последний момент решил промолчать. Старик продолжал: - Руди сказал, чтобы я помог вам. Так я, наверное, и сделаю. - Мистер Сэдлер... - Зовите меня Рокки, или совсем никак не называйте, молодой человек. - А меня друзья зовут Лютер. - Замечательное имя, - печально кивнул Рокки Сэдлер. - А индейца зовут Уильям Раннингдир. Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос. - Называйте меня Билл, сэр, - улыбнулся Раннингдир. - Ладно, значит - Лютер, Билл и Рокки. Конечно, звучит не так, как "Три мушкетера", но сгодится. Проходите, садитесь. А я пока притащу кое-какие вещи... В квартире царил безупречный порядок, но она, судя по обстановке, казалось, навсегда застряла в шестидесятых годах. Особенно это было видно по пластинкам "Битлз" и Ареты Франклин, лежащим у радиолы. - Не смотрите на то, что дом выглядит так, как будто на него оправился какой-то великан. За своей квартирой я слежу. В последний раз я видел в ней таракана пять лет назад. Его занес владелец дома в манжетах своих брюк. После этого никто в брюках с манжетами ко мне никогда не заходит... Рокки Сэдлер повернулся и исчез за дверью спальни. Стил посмотрел на Билла и пожал плечами. Тот прошептал: - И что - его порекомендовал Серилья? Лютер кивнул и вдруг заметил на стене, в самодельном стеклянном коробке, почетную медаль Конгресса. Он подошел к ней поближе. Сзади раздался голос Рокки, который откашлялся и произнес: - Вообще-то мне больше нравится моя Серебряная Звезда, она как-то покрасивее будет, проще, но элегантнее. Но эту тоже я рад иметь, а еще более доволен, что остался жив после всего... - Так она - ваша? - протянул Лютер. - Ну да, - поддакнул хозяин. - Моя, чья же еще, черт побери? Если не веришь, то после того, как мы упрячем за решетку этого проклятого извращенца, любителя детской порнографии, спроси у Руди, кто когда-то спас его задницу и был награжден за это. И Рокки Сэдлер улыбнулся.
      * * *

* * *
      * * * - Это - "Кей-Си-96" калибра девять миллиметров. А это - ствольный удлинитель. Оружие гладкоствольное, но стрелять из него намного легче, особенно с бедра. Емкость магазина - тридцать шесть патронов. И очень удобный наплечный ремень. Лютер Стил внимательно посмотрел на старика, он тут же поправил себя: Рокки Сэдлера, который накручивал удлинитель (очень напоминающий глушитель) на ствол своего странного оружия. - Он похож на автомат, но им не является. Легально владеть им не составляло никаких проблем, до того, как были приняты эти драконовские законы о хранении оружия. Ни в чем не уступает автоматам, особенно в ближнем бою, где скорострельность важнее точности. - Рокки присоединил наплечный ремень и щелкнул вместительным магазином. - Затвор я передергиваю и досылаю патрон в патронник, только когда ожидаю опасности... - Мистер Сэдлер... - начал Билл. - Рокки, - поправил его тот. - Рокки. Что, если... - Ты хочешь спросить - что, если я не ожидаю опасной ситуации, а она, тем не менее, происходит? - Да. - Для такого случая у меня припасено вот что. Сэдлер засунул руку под куртку и извлек оттуда "Браунинг" Р-35 (Лютер не заметил его раньше, хотя всегда думал, что обладает особым нюхом на спрятанное у других оружие). В свете чудом уцелевшего уличного фонаря находящийся в идеальном состоянии пистолет блеснул вычищенным вороненым стволом. - Понятно, - протянул Раннингдир. - Вот такие дела, - проговорил Рокки и закурил. Стил считал; что некоторые старики выглядят смешными, когда курят. Но Сэдлер был похож на героя какой-то старинной пьесы, он задумчиво дымил с таким видом, будто у его ног лежал весь мир. - Конечно, антикварный магазин, принадлежащий Костигену, - это не то место, где он может хранить какой-либо компромат на себя, но, возможно, в офисе, который находится внутри, мы сможем раздобыть зацепку, которая подтолкнет нас в нужном направлении. И не переживайте особо, если придется стрелять по часовым, это не охранники со стороны, а негодяи, которых он нанял из уличных банд. Возможно, даже из "Фронта". Так что не сомневайтесь и если в нас будут стрелять - отвечайте тем же и старайтесь бить без промаха. - Но... - начал Стил. - Только не говори мне, что ты не хочешь пролить невинную кровь, - не дал ему высказаться Рокки. - Никто никого не собирается убивать просто так. Если нам придется стрелять, значит, на то будут веские причины. Расслабься и не переживай, не то заработаешь себе язву. Мне, вот, например, семьдесят три года, но я... - Сколько вам? - ахнул Лютер. - Семьдесят три? - Да, семьдесят три. Я начал службу в армии еще во вторую мировую, потом воевал в Корее. Лет мне уже немало, слава Господу, но язвы у меня нет. Это оттого, что я не отношусь к житейским проблемам чересчур серьезно. Прими к сведению совет человека, который шесть раз был на пороге смерти, и расслабься. Постарайся воспринять эту операцию просто как волнующее, где-то даже веселое приключение, и жизнь покажется тебе намного легче. О'кей? Сэдлер улыбнулся и поднял свое оружие. - Да, сэр, - только и кивнул Стил. Он ведь приготовился к проникновению в забитый антиквариатом магазин, к смертельно опасной схватке с бандитами, переодетыми в охранников... Да, ситуация их ожидает - веселее некуда. Обхохотаться можно... Рокки Сэдлер залепил лампочку внутреннего освещения взятого напрокат автомобиля куском изоленты, чтобы замаскировать свет, открыл дверку и вышел из машины. Билл засмеялся и повернулся к Лютеру: - Да, этот старик понравился бы Кларку Петровски, в этом я не сомневаюсь...
      * * *

Глава девятнадцатая

Есть Рози не хотела, но она определенно решила немного выпить, даже если ей после этого снова станет плохо. Доктор назвал ей то химическое вещество, которым она отравилась, она не запомнила его названия, но узнала бы, если бы ей довелось понюхать его опять. Возможно, даже небольшая доза алкоголя вырубит ее, но она хотела рискнуть... Машина, в которой они ехали, остановилась. Дэвид, который сам был в не намного лучшей форме - впрочем, он нравился ей и таким, - помог ей выбраться на тротуар. Лем Пэрриш уже подходил к двери дома, у которого они стояли. Рози взяла Холдена под руку. На ней было платье Морганы Пэрриш. И ее же дорогое белье из натурального шелка. "Живут же люди", - едва не сказала она вслух. У Лема и Морганы не было детей, возможно, поэтому она могла себе позволить шелковое белье. Моргана впустила их в дом и улыбнулась. - Привет, Дэвид! Рози, ты выглядишь чудесно в этом платье. - Это просто платье такое чудесное, - ответила Рози, не зная, что еще сказать. Платье действительно было потрясающее. Белое, льняное. Верх в виде блузки и широкая юбка, которой вполне хватило бы на пару штор. Спрятанный под ней пистолет оставался совершенно незамеченным. Туфли немного жали, но ничего, терпеть можно было. Они прошли в гостиную, словно сошедшую с обложки женского журнала, и хозяйка предложила им присесть на диване, место которому было в Букингемском дворце, а не в обычном доме. - Не желаете ли чего-нибудь выпить? - спросил Лем Пэрриш. - Дорогая, когда будет обед? - Через пять минут, - ответила Моргана, тряхнув волнистыми волосами и направляясь в сторону кухни. - Знаете, моя жена отлично готовит. Она из богатой семьи, и необходимости в этом не было, но ее мать - очень хорошая женщина - всегда говорила мне, что неплохо, конечно, иметь повара, прислугу, но когда муж приходит с работы, жена должна угощать его обедом, который она приготовила собственноручно. Я надеюсь, вы любите спагетти. Шеперд едва не рассмеялась. Подумаешь, кулинарная премудрость! Да спагетти может приготовить любая дура. Всего-то и нужно, что вскипятить воду, бросить в нее спагетти, дать им немного покипеть, отбросить на дуршлаг, вывалить в кастрюлю, полить соусом - и все дела. - Лем, мне, пожалуйста, пива, - откликнулся Дэвид. - Я так паршиво себя чувствую, что от чего-нибудь более крепкого сразу окажусь под столом. - А тебе чего бы хотелось? - обратился к женщине Лем. - Говори, не стесняйся. Рози устало опустилась на диван и поправила подбившееся на коленях платье. - Хорошо, сделай мне водки с апельсиновым соком. - Только не переусердствуй с водкой, Лем, - добавил Холден и взял ее за руку. - Как самочувствие? - Устала и голова немного кружится. Но спагетти улучшит мое состояние, - улыбнулась Рози. - Пойду на кухню, может, Моргане нужно помочь. - Да, чуть не забыл, - воскликнул Лем. - С минуты на минуту сюда должен приехать Петровски. - Правда? - оживился Холден. - Старина Кларк? Он очень хороший парень. - Да, - кивнул Пэрриш, - я с ним познакомился всего несколько часов назад, но и мне он успел понравиться. Рози встала с дивана и направилась на кухню. До этого она встречала Моргану Пэрриш трижды - первый раз среди других "патриотов", когда они все вместе упражнялись в стрельбе в тире. Тогда обстановка еще была более-менее спокойной. Рози запомнила Моргану как единственную женщину, которая явилась на стрелковые занятия с сумкой "Гуччи" и дамским "Ролексом", усыпанным бриллиантами. "Да какое это имеет значение, - подумала Шеперд, отрываясь от воспоминаний. - Очень приятная женщина, помогает вот нам прийти в себя..." Она вошла в кухню и обратилась к хозяйке, стоящей у плиты: - Моргана, давай я тебе помогу. - Ладно. Перемешай, пожалуйста, салат, если тебе не трудно. Хочешь - одень фартук, он там, на вешалке. Рози нашла фартук, отметила про себя, что он далеко не первой свежести, но все-таки решила не брезговать им - ведь платье было не ее. Она набросила его через голову, завязала тесемки за спиной, вернулась к столу и стала перемешивать салат. - Я просто восхищаюсь тобой, - повернулась к ней Моргана. - Ты общаешься со всеми этими мужественными людьми, воюешь против террористов... Шеперд взглянула на Моргану, прикидывая, как будет выглядеть салат на ее цветном халате. Решив, что он будет не слишком заметен, она отбросила мысль швырнуть в нее блюдо. - Что же делать, надо ведь кому-то заниматься этим, - парировала она. - Я бы никогда не смогла всегда носить оружие, как ты, по-мужски драться... Скажи, а как ты вымываешь волосы? - Шампунем, как же еще? Самое главное - хорошенько их ополаскивать. - Это уж точно, - согласилась Моргана. - С тобой хоть интересно поговорить, а то некоторые мои подруги такие недалекие... Сколько чеснока положить в твой бутерброд? - Совсем немного. Хочу, чтобы мое дыхание оставалось свежим. Как говорят, готовым для поцелуев... - Как я тебя понимаю! Он - просто класс, правда? - Дэвид? Да, он и правда, как ты говоришь, класс. - Очень интересный брюнет. Это просто ужас, что с его женой и детьми произошла такая трагедия. Рози едва не сломала ложку. - Да, просто ужас. - И я думаю, ты правильно делаешь, что с ним... Ну, ты меня понимаешь. - Понимаю, - кивнула Рози. Салат был готов. - Куда мне отнести блюдо? - Стол накрыт в столовой. Ставь салат, приглашай мужчин, а я принесу все остальное. Рози сняла фартук, аккуратно повесила его на прежнее место, взяла блюдо с салатом, бутылочки с маслом, уксусом, которого она терпеть не могла, и поспешила в столовую. Она услышала голос Кларка Петровски, доносящийся из гостиной: - ...доказательство того, что Гэнби сотрудничает с ФОСА. Но это выглядит слишком привлекательным, чтобы быть правдой. Я по-прежнему уверен, что по Костигену тюрьма плачет. Я исследовал подпись как можно тщательнее и пришел к выводу, что ее поставил не Гэнби, хотя работа действительно ювелирная. Поэтому и не могу доверять официальным каналам передачи информации. Шеперд поставила салат на обеденный стол, вернулась в гостиную и достала пачку сигарет из одолженной сумочки. Закурив вместе с Дэвидом, она увидела свободный стакан на подносе, стоящем на журнальном столике, и взяла его, предположив, что он предназначался для нее. Да, это была водка с апельсиновым соком, но водка в коктейле почти не ощущалась. Вот и хорошо. Она сделала глоток, закрыла глаза и уловила окончание фразы Петровски: - ...по имени Эдди Челевски. Рози тут же открыла глаза. Она знала этого человека. Челевски чрезвычайно искусно подделывал документы. - Челевски, - продолжал Кларк, - сказал мне, что знает того, кто это сделал. Но он думал, что я тоже знаю этого человека. И тут вдруг меня осенило и я увидел происходящее совсем в другом цвете. Существует единственный человек, который умеет так подделать подпись, что ее не сможет обнаружить даже тщательная проверка, если ее решат провести. - О какой подписи ты говоришь? - спросила Шеперд, глубоко затягиваясь. - Извини, я не знаю, о чем идет речь. Я хотела пригласить вас в столовую... Она затушила окурок. Дэвид допил пиво, остальные захватили свои напитки, и все перешли в столовую. Моргана уже ждала у стола. Они заняли места, Холден поблагодарил хозяев за гостеприимство, и все принялись за обед. Как и все мужчины, Дэвид забывал передавать блюда другим, и Рози приходилось незаметно толкать его локтем. - О чем вы говорили в гостиной? - спросила Моргана. Петровски вопросительно посмотрел на Лема, затем - на Дэвида и стал отвечать после того, как те слегка кивнули: - О разных документах, миссис Пэрриш, которые якобы подтверждают то, что Хэррис Гэнби сотрудничает с "Фронтом". В их числе - письма, адресованные им некому Джонсону - Борзому, который, судя по всему, является главарем. И тому подобное. Но слишком уж это все подозрительно, чересчур убедительно, чтобы быть правдой. Ведь именно такие доказательства мы ищем на Роджера Костигена. Я думаю, что это - подделка, и уже говорил Лему об этом. - Роджер Костиген? - повторила хозяйка. - Берите салат, его мне помогала готовить Рози. - Мы думаем, что Костиген - предатель, - сказал Лем. - Понятно. Так что там говорит наш Челевски? - спросила Рози у Кларка. - Мы решили, - проговорил Петровски с набитым ртом, - что это работа Чарли Ланга. Это имя ей ни о чем не говорило. Она подцепила на вилку немного спагетти. Кларк вытер губы салфеткой и продолжил: - Чарли был непревзойденным мастером своего дела, и нам никак не удавалось его зацепить, пока мы не взяли его бывших дружков, которые имели на него зуб. Один из них и сдал его, чтобы получить меньший срок. Чарли Ланг умел подделывать все - от чеков до облигаций, но специализировался на предметах искусства и исторических ценностях, кроме, правда, картин. Из-под его рук выходили письма, подписанные Джорджем Вашингтоном, Томасом Джефферсоном и тому подобное. Подделки были настолько искусными, что никто не мог усомниться в подлинности документов. Некоторые из них все еще находятся в частных коллекциях, владельцы которых заплатили целые состояния за то, что они до сих пор считают удачными приобретениями, достойными украсить крупнейшие музеи мира. Когда Чарли Ланг был арестован, он тут же раскололся, причем так легко, что этого от него даже не ожидали. Он сразу запел, стал извиваться ужом и разве что не лизал прокурору ботинки и не целовал его в... сами знаете, куда. Короче, он получил минимальный срок, благополучно отсидел его в колонии общего режима и вышел на свободу. И теперь занимает пост вице-президента компании, которая владеет Седар Ридж. - Седар... - едва не подавилась Рози. На ее глазах выступили слезы, и Дэвид слегка похлопал ее по спине. - Да, Седар Ридж. Это шикарный курорт, где отдыхают богачи и знаменитости. - А почему человек с такой должностью снова снизошел до подделывания документов? - улыбнувшись, спросила Моргана. - Давайте сначала зададим вопрос, как он получил эту должность, - предложил Дэвид. - Я сразу отвечу на оба ваших вопроса, - продолжал Петровски. - В тюрьме он сдружился с Лоуэллом Бордо, владельцем курорта на Седар Ридж. Тот сидел за махинации с налогами. Когда они оба вышли на свободу, Бордо взял Ланга к себе. Потом Лоуэлл умер, но его семья продолжала держать Чарли, потому что тот оказался первым управляющим, при котором курорт стал приносить прибыль. Ведь Бордо-то в свое время оказался за решеткой именно из-за нежелания платить налоги с убыточного дела. Но тут встает вопрос - почему он снова начал заниматься подделкой документов? Может, он во что-то влип против своей воли и теперь его шантажируют? Или, возможно, он является сторонником ФОСА, или делает это за хорошие деньги. Очень интересное совпадение - оказывается, Роджер Костиген владеет домом на самом большом острове, рядом с курортными корпусами. А что, если тот блокнот, который вы нашли в его сейфе, с кодами то ли счетов, то ли чего-то другого, имеет отношение к Седар Ридж? Вы еще не задавали себе вопрос - откуда в ФОСА берутся иностранные террористы? И вообще, как они попадают в нашу страну? Кларк заулыбался, довольный своей речью. Рози отложила в сторону вилку, чувствуя, что еще кусочек - и случится непоправимое. Видно, отравление было серьезным. - Черт побери, - проговорил Дэвид. - Действительно - фальшивые паспорта, финансовые документы, даже разрешение на въезд в Штаты - ведь это все может штамповаться прямо там. - Дело в том, - вздохнул Петровски, - что Ланг знает меня в лицо. Я участвовал в его аресте. Если он меня узнает, то дело пропало. С Лютером я не говорил по этому поводу, он был очень занят все время. Думаю, что нам нужно действовать самостоятельно. Чтобы ускорить развитие событий, предлагаю заслать на этот курорт двух человек, одного из них внедрить в штат персонала, а другого поселить там просто как отдыхающего. Надо что-то срочно предпринимать, до выборов остается всего ничего. - И кого же ты хочешь предложить для внедрения? - с улыбкой спросила его Рози. - По глазам вижу, что женщину. Кларк рассмеялся. - Рози, ты, как всегда, права. Поэтому и хочу спросить - тебе никогда не приходилось обслуживать столики? Я навел справки - им требуются официантки. Рози опустила глаза и стала рассматривать платье, к которому она так и не привыкла. - Немного. Подрабатывала, когда училась в колледже. - Ты училась в колледже? - с удивлением спросила Моргана, явно потрясенная этим открытием для себя. - Конечно, - пристально посмотрела на нее Шеперд. - Я ведь сотрудник полиции, милочка.
      * * *

Глава двадцатая

Рокки Сэдлер не только двигался, как пантера, но в своей черной одежде и внешне напоминал ее. Они бесшумно шли по мокрой замусоренной улице. Стил приготовил свой П-226, Билл Раннингдир просунул руки в прорезные карманы плаща и держал под ним наготове "Узи". В конце улицы Рокки остановился. - Сюда, ребята, - и он показал стволом своего пистолета-пулемета в сторону потрясающе современного одноэтажного здания, которое больше походило на модернистскую церковь, чем на магазин древностей. - Я успел здесь кое-что проверить: внутри находится кабинет Костигена. Сейфа нет. Если он и держит в кабинете какие-то бумаги, представляющие для нас ценность, то их надо искать в шкафах, в столе, в папках или где-то в тайнике. Да, кстати, о некоторых из его охранников ходят интересные слухи... Ну да ладно, сами увидите. За мной! Оставив загадочное замечание об охранниках без объяснений, Сэдлер скользнул в переулок, ведущий к зданию. Лютер и Билл поспешили за ним. Угнаться за стариком было не так-то просто. Как он умудрялся оставаться в отличной форме в таком возрасте? Они пересекли проезжую часть, тротуар, подбежали к зданию и прижались к его стене, выложенной из шлифованного красного кирпича. В переулок выходили зарешеченные окна, но расположены они были слишком высоко, чтобы заглянуть внутрь. - На окнах - сигнализация, - шепнул Рокки. - Но это не страшно. Да, я забыл сказать, что охрана вооружена автоматами. Стил посмотрел на Раннингдира, вытащил из кармана куртки руку с пистолетом, снял его с предохранителя, проверил обойму, вогнал патрон в ствол и снова щелкнул предохранителем. Моросил дождь, и оружие покрылось мелкими капельками. Лютер мысленно пообещал себе, что почистит и смажет его, если останется в живых. Сэдлер стал пробираться вдоль стены. Стил последовал за ним, и ему вдруг пришел на ум вопрос - а все ли в порядке с головой у старика? Что, если за юношеской живостью и энергичностью скрывается старческий маразм? Но ведь Рудольф Серилья сказал, чтобы они доверяли Рокки Сэдлеру... По спине Лютера пробежала дрожь, хотя ночь была довольно душной.
      * * * * * *
      * * * Они сидели в спальной для гостей в доме Пэрриша. Дэвид чистил оружие - он был единственным человеком, которому Шеперд доверяла свой "Детоникс Сервисмастер", - а она накручивала телефон. - Алло! Эйлин? Это Рози, Рози Шеперд. - Рози? Вот это да! Кого уж не ожидала услышать, так это тебя. Тут о тебе и в газетах расписывают, и в новостях говорят... - восторженно затараторила Эйлин. - Чем ты занимаешься? Шеперд усмехнулась. - Да так, всем понемногу. Послушай, я хочу попросить тебя об одной услуге. - Нет проблем. О какой же? - Я должна временно устроиться кое-куда на работу под фальшивым именем... Ну, ты меня понимаешь, тайная операция, ты ведь не забыла, где я работаю. Так вот, мне нужна рекомендация. Даже не рекомендация, а всего лишь положительный отзыв. Ты ведь еще работаешь вечерним менеджером "Келли"? - Работаю. Келли не знал бы, что и делать с рестораном, если бы не я. Ведь богатенькие клиенты приходят именно по вечерам. - Вот и хорошо. Я иду устраиваться на работу завтра, под именем Розлин Саймонс. Хочу сказать, что работала в "Келли" по вечерам в течение последних шести лет. Прошу тебя, если кто-нибудь позвонит и станет проверять это, наплети о том, что я была самой лучшей официанткой, как тебе жалко, что я ушла и все такое прочее. Я скажу им, что пришлось бросить предыдущую работу из-за того, что должна была выходить только в вечернюю смену, а меня это не устраивало. Еще скажи, что до того, как прийти к вам, я работала в "Амичи". Два года, вплоть до того, как они закрылись. Договорились? - Конечно. Только ты возненавидишь работу официантки. - Мне приходилось быть ею, еще в колледже. И ты чертовски права. Ну да ладно, как там твой никчемный муж? - Еще никчемнее, чем раньше, - засмеялась Эйлин. - На него вид простыни действует, как снотворное, никакого толку... Рози заулыбалась. - Сочувствую. Хорошо, спасибо тебе, подруга. - Будь осторожна. И не стесняйся брать чаевые. - Постараюсь не забыть. Пока, Эйлин. - Желаю удачи, Рози. Шеперд положила трубку. Дэвид поднял голову от стола, на котором он собирал ее "Детоникс". - Она поможет тебе? Рози встала, чувствуя себя более, чем обычно, сексуально привлекательной в шелковом белье. - Да, - ответила она, посмотрев сначала на кровать, затем - на Холдена. Он несколько раз передернул затворную раму, довольно кивнул, вогнал в рукоятку снаряженную обойму и с улыбкой повернулся к ней. - Подожди, пока я помою руки. Рози села на край кровати и начала снимать чулки, медленно скатывая их вниз по ногам...
      * * *

* * *
      * * * Рокки быстро нашел провода сигнализации, которые подходили к парадной двери, и перемкнул их со сноровкой профессионального взломщика. Стил задал себе вопрос - интересно, уж не этим ли Сэдлер зарабатывал или до сих пор зарабатывает на жизнь? - Парадной дверью никто не пользуется, поэтому за ней и не очень следят, - сказал Сэдлер, доставая из кармана стеклорез с небольшой, но, видимо, мощной присоской. Он пришлепнул ее на витражное стекло в верхней половине двери, прижал стеклорез, очертил им круг и тут же снял вырезанный кусок стекла. Просунув руку в образовавшееся круглое отверстие, Рокки нажал изнутри на ручку и открыл дверь. Они шагнули внутрь, и Стил понял, как чувствовал себя Дэвид Холден, когда проникал в дом любителя порнографии, - как законченный вор. Сэдлер закрыл за Биллом дверь, освободил стеклорез с присоской и положил стеклянный круг на пол у большой вазы с искусственными цветами. Затем он пересек холл, достал из, казалось, бездонного кармана набор отмычек и принялся возиться с внутренней дверью. Лютер вопросительно посмотрел на Раннингдира. Тот только хмыкнул и пожал плечами, не снимая руки с оружия. - Чудненько, - прошептал через несколько секунд Рокки, медленно открыл дверь и осторожно скрылся за ней. Они последовали за ним. - Память уже не та, что была, - вздохнул старик, доставая из того же кармана куртки сложенный кусок бумаги. - Надо, как говорят, определиться на местности... Стил заглянул через его плечо и увидел, что это грубо нарисованный план здания, в котором они находились. - Откуда это у вас? - спросил он. - Парень нарисовал, который раз в неделю натирает тут полы. Он когда-то был моим клиентом... - Клиентом? Каким клиентом? - Неужели Руди вам ничего не рассказывал? Я ведь частный сыщик. Ладно, хватит болтать, вперед... Сэдлер затрусил по длинному узкому коридору, украшенному деревянными панелями. С обеих сторон в него выходили двери то ли обычных комнат, то ли кабинетов. Коридор заканчивался большой деревянной дверью. Рокки остановился перед ней. - Еще одна сигнализация, как и говорил мой дружок, - прошептал он, нащупывая провода. - Ничего, я быстро. И он принялся перемыкать сигнализацию, точно так же, как на парадной двери. Стил не мог поверить - неужели перед ним семидесятитрехлетний кавалер Почетной медали Конгресса и Серебряной Звезды? Он потряс головой, пытаясь убедить себя, что повредил ее, когда упал на бетон в аэропорту и что все происходящее - галлюцинации. Но это ему не удалось... - Все в порядке, - бросил старик через плечо и медленно повернул ручку. - За мной, ребята. Он осторожно приоткрыл дверь, затем распахнул ее полностью. За ней было темно. Лютер потянулся за фонариком, но Сэдлер перехватил его руку. - Морковки надо больше есть, молодой человек. Не нужно света. Держитесь поближе за мной. Рокки быстро шагнул вперед, и Стил двинулся за ним в кромешной темноте, едва не наступая ему на пятки. Билл замыкал цепочку. Вдруг Сэдлер резко остановился и Лютер налетел на него. - Слышите? - спросил старик. - Что? - завертели головами его спутники. - Ничего вроде нет... - Тихо! Рокки стал продвигаться дальше, только не так быстро, держа наготове свое оружие. Теперь и Стил что-то услышал. То ли шепот, то ли отдаленные голоса. Раннингдир похлопал его по плечу, Лютер обернулся, кивнул и услышал шелест одежды - Билл доставал из-под плаща автомат. Впереди показался свет. Сэдлер отрешенно шел на него, как бабочка-самоубийца летит на пламя свечи. Стил хотел остановить его и спросить, почему он ищет встречи с охранниками, которым наверняка принадлежали голоса, вместо того, чтобы постараться избежать ее. Они поняли, что находятся в узком проходе между двумя рядами огромных ящиков, и вскоре подобрались к его началу. "Неужели антиквариат бывает таким большим?" - подумал Лютер, посматривая по сторонам в усилившемся свете. Рокки замер у последнего ящика и осторожно выглянул из-за него, затаив дыхание. - Сопляки, - прошептал он, повернувшись к друзьям. - Похоже, что все охранники здесь. Тут мы их и накроем. Поддержите меня... Стил попытался было возразить, но старик исчез в тени. К нему подполз Билл. Лютер нашел щель, выглянул в нее и почувствовал, как учащается пульс. За столом, на котором лежало три автомата, сидели девять человек. У некоторых из них "Узи" висели прямо на плечах. Что же собирается предпринять этот ненормальный старик? Арестовать их всех? Или убить? При последней мысли в груди у него похолодело. Неужели Сэдлер может... - Ни с места, ублюдки! За внезапно раздавшимся зычным криком последовало зловещее щелканье. Рокки шагнул из-за ящиков в желтый конус света, отбрасываемый голой лампочкой, висящей под потолком. Он слегка поводил стволом ТЕС-9 из стороны в сторону, чтобы ни у кого из присутствующих не возникло сомнений по поводу серьезности его намерений. Тем не менее двое из девяти медленно потянулись к оружию. Стил выскочил, чтобы прикрыть Сэдлера, но тот успел отреагировать сам: - Кто хоть раз дернется, ляжет первым! - заорал он грозным голосом. - Давайте, давайте, попробуйте, у меня руки чешутся, с завтрака не пристрелил еще ни одного засранца! - Черт побери! - пискляво воскликнул один из охранников и поднял руки над головой. - Да ведь это Рокки Сэдлер! Остальные последовали примеру своего товарища. Лютер недоуменно оглянулся на Билла. - Если бы я сам знал, что происходит, - пробормотал тот. - Но все равно мне это нравится... - Так, ребятки, - командовал Рокки, - а теперь медленно, по одному, положили свои пушки на стол. Тогда, может быть, я вас и пожалею... Только без глупостей! - гаркнул он на кого-то, и даже у Лютера мурашки побежали по коже. В голосе Сэдлера не было и намека на возраст его обладателя. Интересно, встречаются ли еще такие мужчины или Бог разбил наковальню после того, как выковал Рокки Сэдлера?
      * * *

Глава двадцать первая

Рокки назвал стол "Людовиком Шестнадцатым". Два охранника по его приказу перевернули стол и стали яростно откручивать его ножки. - Жалко такую старинную вещь, - заметил Стил. - Не переживай, - ответил Рокки, закуривая "Кэмел" без фильтра. - Это всего лишь хорошо сработанная подделка. Я уверен в этом на все сто процентов. - Разве вы курите? - Выкуриваю пять сигарет в день. Сейчас почти завтра, а это всего лишь четвертая... Предпочитаю управлять своими привычками вместо того, чтобы зависеть от них. Он на всякий случай повел стволом своего пистолета-пулемета в сторону остальных семи юнцов, стоящих на коленях в углу помещения. Их руки лежали на головах, а на лицах было запечатлено выражение страха Господнего. - Так они знают вас? Но откуда? - Неужели ты бы не узнал день Страшного Суда, если бы он вдруг наступил? - ответил Сэдлер. Лютер не знал, что и ответить, поняв, что уступает Рокки по всем статьям. Он подумал, что в его ситуации ни Джеймс Бонд, ни Грязный Гарри, ни Терминатор тоже не нашли бы достойного ответа... Ножки были откручены и лежали на полу рядом со столом. Они оказались полыми внутри. Сэдлер потряс их, и из ножек выпало несколько маленьких пластиковых пакетов, внутри которых был виден белый порошок. - Это кокаин, - констатировал Рокки. - А что если Костиген торгует им и финансирует операции ФОСА? Подумайте как-нибудь об этом. Он сурово посмотрел на охранников. - А теперь я хочу получить от вас ответ - прячут ли люди Костигена здесь какие-нибудь документы? - Мистер Сэдлер там, в кабинете, в полу под ковром есть пара досок, которые легко отходят... - послышался робкий голосок. - Покажи, пацан! - Слушаюсь, сэр, - и один из охранников, совсем еще подросток, медленно поднялся с колен.
      * * * * * *
      * * * На полу кабинета, похожего на лавку древностей в миниатюре, лежал настоящий персидский ковер. Лютер Стил сразу понял, что он настоящий, так как его жена проела ему мозги, настаивая на покупке именно такого ковра. Однако по своим деньгам они могли позволить себе только имитации. Половицы отошли очень легко. Их поднял неожиданный помощник лезвием своего ножа, который Рокки сразу же после этого у него отобрал. В тайнике лежала записная книжка с алфавитным указателем. Лютер Стил узнал почерк Костигена, но записи оказались зашифрованными. - Ну-ка, дай я посмотрю, - сказал Сэдлер, забирая книжку у Лютера. - Что-то до боли знакомое... По-моему, мы применяли такой код во время второй мировой. Только давайте это ненадолго отложим... Он взглянул на девятерых пленников и обратился к ним с такой речью: - Вот эти ребята, которые пришли со мной, - Лютер и Билл - крутые парни. Не такие, конечно, крутые, как я, но они сейчас хотят произвести на меня впечатление, так что стоит вам, негодяям, только без предупреждения чихнуть, пукнуть или намочить штаны, как они прикончат вас на месте. Ясно, сопляки? В ответ раздалось единодушное и искреннее: - Ясно, сэр!
      * * *

Глава двадцать вторая

"Розлин Саймонс" приняли на работу. Предположения оказались правильными - на Седар Ридж требовались официантки. В семь утра Рози уже была на причале, в четверть восьмого - на пароме, на котором, кстати, запрещалось перевозить на все четыре острова автомашины. Перед посадкой на корабль сумочку Шеперд пропустили через "телевизор", а ее саму - через магнитный металлодетектор в форме огромной подковы. В девять часов она уже была в администрации курорта и готовилась к собеседованию с миссис Твитчел, которая заведовала рестораном и обслуживающим его персоналом. Она заполнила анкету и просидела битых два часа в нервном ожидании. На столике в приемной лежали старые женские журналы, которые она когда-то уже читала. В одном из них "Патриотов" называли сумасшедшими фанатиками. - Хорошо, я проверю ваши рекомендации, - угрюмо пообещала миссис Твитчел, когда она, наконец, соизволила принять Рози. Это была высокая, худая, по-мужски широкоплечая женщина, но ее деловой костюм носил явно парижский глянец. - Надеюсь на это, мадам. - Сумма, которую я назвала, - это ваша минимальная заработная плата, Розлин, если не ошибаюсь? Плюс чаевые и надбавка для начала в пятнадцать процентов с каждого заказа. Если дело у вас пойдет, то надбавку увеличим... - Спасибо, мадам. - Какой у вас размер платья? - Десятый, когда я сижу на диете. - Значит, договорились, ваш размер - десятый, если хотите работать у нас. Униформу мы предоставляем бесплатно и запрещаем ее подгонять. Сейчас у меня не хватает обслуживающего персонала для главного зала ресторана. Я проверю рекомендации и если вы солгали, то обещаю вам крупные неприятности. Отнесите анкету в приемную, заполните социальную страховку и подойдите к миссис Робертсон в третьем корпусе. В приемной вам расскажут, как туда пройти. - Хорошо, мадам. - Вот, в общем, и все. Идите. В корпусе номер три Рози нашла миссис Робертсон, темнокожую женщину лет шестидесяти. - Десятый размер? - спросила ее та. - Да. - Отлично. Вот это должно подойти. Ну-ка, примерьте. На курорте Седар Ридж старались поддерживать дух Британии конца прошлого века. И официантки должны были соответствовать этому духу. Их форма была сшита в виде нарядов горничных того времени. Это Рози рассказала миссис Робертсон, пока она примеряла длинное черное платье с белым воротничком, такими же манжетами и накрахмаленным огромным передником. Для того, чтобы одеть всю эту конструкцию, требовалась не иначе как помощь инженера. Голову должна была венчать маленькая кружевная шапочка-таблетка, похожая на бутылочную пробку. Шеперд посмотрела на себя в зеркало, и ей едва не стало плохо от собственного вида. - Вы отлично выглядите, - сделала ей неожиданный комплимент миссис Робертсон. - Спасибо, мадам, - заставила себя быть вежливой Рози. - А миссис Твитчел рассказала вам о выплате за форму? - Нет. - У вас будет два платья, две шапочки и четыре передника. Их стоимость будет вычитаться из вашей зарплаты - десять процентов еженедельно. Кроме того, мы сдаем в прачечную передники и шапочки, все официантки платят за это пять долларов в неделю. Вот, возьмите фломастер, потом пометите их, я покажу, где. Платья будете сдавать в химчистку сами, платить за это и лично отвечать за их чистоту. - В химчистку? - Да. Они очень плохо отстирываются. А теперь примерьте вторую форму. - Хорошо, мадам. Она была готова вернуться к миссис Твитчел и застрелить ее, но, соответствуя образу Розлин Саймонс, оставила оружие у Дэвида.
      * * *

* * *
      * * * Холден стоял у поручня на палубе парома и смотрел на медленно приближающиеся Седар Ридж. Четыре небольших клочка суши, вытянувшиеся как бы маленькой цепочкой недалеко от побережья, в получасе плавания на пароме. Дэвид подумал, что в сезон ураганов на курорте явно не наблюдается наплыв посетителей. Паром шел довольно медленно, и на быстроходном катере до островов можно было добраться не за полчаса, а минут за десять. - Здравствуйте! - вдруг послышался за его спиной грудной женский голос. Он обернулся, непроизвольно поглаживая фальшивые усы, которые приклеила ему Мими Бейкер. Клей все еще жег верхнюю губу. - Здравствуйте! А вы, случайно, не ошиблись? - Думаю, что нет. Вы ведь - мистер Хеммингс? Перед Дэвидом стояла высокая привлекательная голубоглазая блондинка в дорогом летнем платье и прижимала большой блокнот к глубокому вырезу на высокой груди. - Меня зовут Синди Браун, - протянула она руку. - Я работаю в администрации курорта, беседую с отдыхающими, интересуюсь их отзывами и стараюсь сделать все, чтобы ваше пребывание на Седар Ридж как можно больше вам понравилось. Холден пожал ее ладошку, подумав, что если бы он мог сказать правду, то она получила бы очень интересные ответы. - Итак, - начала читать она из блокнота, - мистер Дэн Хеммингс. В гольф не играете - подумать только! Вместо этого предпочитаете настольный теннис. Любите стендовую стрельбу, но рекордами похвастаться не можете. Она перелистала свои записи. С моря дул свежий бриз и проделывал маленькие проказы с ее прической. - Боюсь, - продолжала она, - что стрельбой вам позаниматься не удастся. Мы добровольно закрыли тир до окончания кризиса. Но обещаю, что у вас будут все условия для повышения своего уровня игры в настольный теннис. Кроме того, на курорте есть шикарный пляж, вы, случайно, не увлекаетесь подводным плаванием с аквалангом? Дэвид подумал, как бы отнеслись к тому, что он отвечал, его инструкторы-осназовцы. - Нет, не увлекаюсь. Я плохо плаваю, так, барахтаюсь немного. Но я еду на ваш курорт, просто чтобы отдохнуть, позагорать немного, расслабиться. Говорят, у вас хорошая кухня. - У нас кормят отлично. Так, значит, вы впервые будете отдыхать на нашем курорте? О, как вам повезло! Вы будете в восторге, вот увидите. Она похлопала его по руке и улыбнулась. - Да уж надеюсь. - Если вам что-нибудь понадобится или чего-нибудь не будет хватать, я имею в виду все, что угодно, - понизила она голос и оглянулась по сторонам, - позвоните. Девушка вручила Дэвиду визитку и на мгновение их пальцы соприкоснулись. - Мы не позволим вам скучать и лентяйничать, - улыбнулась она. - Я об этом позабочусь лично. И она упорхнула. Дэвид посмотрел ей вслед, а затем перевел взгляд на море и усмехнулся. Если бы Рози застукала его с такой женщиной, как Синди Браун, она прибила бы его на месте. Он закурил и стал задумчиво смотреть на воду. Перед посадкой на паром все пассажиры прошли проверку на предмет наличия оружия, но он уже привык к таким проверкам. Все равно в предстоящей операции вряд ли будет возможно применить оружие. Если дело дойдет до рукопашной, значит, их миссия на Седар Ридж потерпела крах. В самом крайнем случае он попробует воспользоваться трофейным оружием охранников курорта. Ему и Рози сообщил о нем Петровски. - У них есть все необходимые разрешения, все бумаги, так что тут никакого криминала нет. Охранники поступают к ним на работу только по рекомендации властей штата. Насколько я смог узнать, они вооружены не только пистолетами, но и полицейскими винтовками. Имеются даже автоматы. Мотивировка наличия такого серьезного вооружения у охраны - якобы в нынешней ситуации острова подвержены опасности нападения боевиков из ФОСА. В общем, это разумно. На острова действительно могут напасть в любое время. А многочисленные бухточки главного острова послужили бы надежным укрытием для тех негодяев, которые пожелают проскользнуть на него незамеченными. Есть данные, что охраной руководит лично Чарли Ланг. Правда, он никогда не был отчаянным боевиком, но все равно не теряйте бдительности. Это крепкий орешек. Холден окинул взглядом белые барашки на верхушках волн и мысленно приказал себе не терять бдительности.
      * * *

Глава двадцать третья

Дэвид Холден принял душ и рассмотрел, наконец, след, оставленный статуэткой на правом виске в позапрошлую ночь. Синяк был приличный, его пересекал длинный и глубокий порез, который, правда, уже присох и покрылся корочкой. Затем Дэвид облачился в одежду, которую он специально купил, чтобы соответствовать имиджу беззаботного отдыхающего - красную вязаную рубашку с короткими рукавами, светлые брюки и белые кроссовки с такого же цвета носками. При помощи геля, который дала ему все та же Мими Бейкер, он пригладил вьющиеся волосы и, действуя массажной щеткой, постарался хоть немного их выпрямить. Он вспомнил, как его дразнили в детстве за кудряшки, иметь которые считалось в ребячьей компании совсем уж девчоночьим делом. Мими показала ему также, как их зачесывать, чтобы хоть немного зрительно изменить лицо. Последнее давало слабую надежду на то, что его не узнают по фотографиям, расклеенным в почтовых отделениях. На поясе под рубашкой, вместо тоненького ремешка, который прилагался к брюкам, Дэвид застегнул массивный кожаный ремень с медной бляхой. Изо всех его вещей этот ремень был единственным предметом, который хоть как-то годился для применения в рукопашной схватке. Правда, Холден знал одного сержанта ВМС, который в драке творил чудеса при помощи снятой с ноги кроссовки, но сам такого совершенства не успел достичь. Время близилось к полудню. Обедать он должен был ровно в двенадцать. Дэвид опустил в карман бумажник с фальшивым водительским удостоверением, кредитными карточками, взял со столика ключ и вышел из номера. Если Рози повезло и ее приняли на работу официанткой, возможно, ее удастся увидеть. Курорт на Седар Ридж в прошлом представлял собой единственное здание, вокруг которого впоследствии стали разрастаться корпуса с номерами для отдыхающих. Центральное здание было построено в конце прошлого века в стиле английской охотничьей виллы: дубовые панели, каменная кладка, массивные камины и такие же внушительные люстры. В тридцатых годах над островами пронесся ураган, который частично разрушил виллу, и до того, как ее отстроили, на развалинах даже успели снять какой-то фильм ужасов, где действие происходило в викторианские времена. Видимо, это повлияло на решение тогдашних владельцев виллы отстроить ее именно в этом стиле. Номера, обеденные залы, холл, каждая комната носили флер тех старых добрых времен. Обо всем этом Холден вычитал в рекламном проспекте, когда томился в ожидании десятичасового парома. Седар Ридж превратились в место проведения бесконечного костюмированного карнавала, где почти весь обслуживающий персонал - не считая, естественно, руководства курортом, - был облачен в соответствующие одежды. Женщины-регистраторы и кассиры представляли из себя - по крайней мере, внешне, - чопорных викторианских дев, коридорные носили форму лакеев, по острову даже разъезжали конные экипажи с разодетыми в ливреи форейторами. Все четыре острова соединялись между собой подвесными мостиками, благо они были расположены совсем рядом друг с другом и с одного на другой не составляло труда перебраться пешком, на велосипеде или верхом. Единственными машинами, если их так можно назвать, на острове были электрокары, используемые на поле для игры в гольф. Рядом с этим полем находился дом, принадлежащий Роджеру Костигену. Дэвид хотел воспользоваться возможностью и взглянуть на него, хотя и не ожидал какого-то важного открытия. Он прошел по вымощенному мрамором холлу и свернул в зал ресторана. Элегантные официантки, одетые в наряды прошедшей эпохи, обслуживали посетителей. Одна из них провела Холдена за его столик. Рядом играла на арфе девушка, тоже в соответствующем платье. Она улыбнулась Дэвиду, когда он проходил мимо. Он подумал, не одевается ли в маскарадный костюм и Синди Браун, когда находится на работе. Он сел за столик и взял меню. Цены в нем не были указаны. Наверное, это сделали специально, чтобы не сразить ими отдыхающих наповал. Одно из блюд напоминало своим названием сэндвич с грудинкой индейки, только вместо индейки предлагалось "нежнейшее мясо наилучших корнуэльских кур". Холден хмыкнул и поднял стакан с водой, предупредительно налитой официанткой. Вдруг рядом с ним раздался женский смех. Холден поднял голову и чуть не подавился. - Да, дурацкий у тебя вид в этой рубашке... - А ты похожа на тетушку Чарли из Бразилии. - "Где в лесу живет много диких обезьян, которые к-а-а-к прыгнут!" - улыбнулась Рози. - Чувствую себя, как в глупом водевиле. Ладно, что ты хочешь? Поесть, я имею в виду. Дэвид забыл, что хотел заказывать. В зале послышались звуки пианино, сменившего арфу. - Принеси мне сэндвич. Вот этот, - показал он. Шеперд усмехнулась и взяла у него меню. - Хорошо. Кофе не пей. Бурда бурдой. - Понял. А что ты предложишь? - Лучше уж чаю. - Ладно, только холодного. - Он у нас без сахара. Подсластишь сам, только не увлекайся, сахар - это сладкая смерть. Рози подмигнула ему и поплыла через зал в черном платье, белом переднике и дурацкой шапочке. Холден проводил ее долгим взглядом... Он выпил столько холодного чая, что жидкость едва не капала из носа. Каждый раз, когда Рози подходила к его столику и наполняла чашку, они успевали переброситься несколькими фразами. Она шепнула ему, что уже заметила, где находится кабинет Чарли Ланга. Внутрь, правда, заглянуть не удалось, но замок на его двери показался ей простеньким, открыть который не представит трудности. Она постарается проникнуть в кабинет завтра рано утром, когда Ланга еще не будет на работе. Завтра у нее утренняя смена - завтраки - и она сядет на пятичасовой паром. Дэвид попросил ее быть осторожной и сообщил, в свою очередь, что пока не видел ничего подозрительного, но после обеда собирается прогуляться по острову и присмотреться ко всему повнимательнее. Шеперд принесла Холдену счет. - И попробуй только не оставить мне чаевых! - шепотом пригрозила она. Сэндвич, холодный чай и крохотная порция мороженого встали ему в двадцать девять долларов. Дэвид остался доволен единственно тем, что кредитная карточка была не его. Чаевые он оставил, не столько из-за боязни шутливой угрозы Рози, сколько для того, чтобы не показаться подозрительным посетителям за соседними столиками.
      * * *

* * *
      * * * Шеперд стояла у своего рабочего места, готовила кофе и аккуратно складывала салфетки. Краем глаза она заметила, как Холден вышел из ресторана. Хотя бы все это поскорее закончилось! - Розлин! - позвала ее другая официантка. - Четырнадцатый столик. - Спасибо, Беверли! - откликнулась она. Супружеская пара за четырнадцатым столом пила декофеинизированный кофе, поэтому она захватила кофейник с собой, прошуршала широким платьем между столиками - это шуршание сводило ее с ума - и поспешила к клиентам. - Я вас слушаю, сэр, - обратилась она к главе семейства. - Налейте еще кофе. И мне, и жене. Шеперд похвалила себя за предусмотрительность и наполнила их чашечки. Рядом с родителями вертелся на стуле непоседливый мальчуган. Она подумала, что они взяли его с собой на курорт, потому что не нашли ни одну дуру, которая решилась бы присмотреть в их отсутствие за маленьким бандитом. Неожиданно Рози почувствовала что-то мокрое на своем переднике. Она быстро посмотрела на него, затем перевела взгляд на мальчишку. Ему крупно повезло, что она должна была соответствовать своей роли, иначе он тут же получил бы пару увесистых затрещин. - Неужели нам не понравилось мороженое? - пришлось ей засюсюкать вместо этого. - Элмер! - воскликнул папа. - Я же тебе говорил, чтобы ты никогда этого больше не делал! - Не кричи на мальчика! - вмешалась мамочка. - Это всего лишь мороженое. Ты ведь знаешь, как на него действуют твои крики и что говорит по этому поводу детский невропатолог. Разве у официантки нет другого передника? Что ты волнуешься - он же не сделал это кому-нибудь из отдыхающих... Элмер явно любил делать жидкую кашицу из мороженого и когда Рози наклонилась над столом, наливая кофе его маме, выплеснул содержимое вазочки на ее передник. Она улыбнулась так добродушно, как только могла, и сказала женщине: - Ничего страшного, мадам. - И добавила, повернувшись к Элмеру и улыбаясь только губами, но не глазами: - Надеюсь, молодой человек, вам у нас понравится... Рози отходила от столика и уловила краем уха слова мамочки балбеса: - Какая милочка эта официантка! Все-таки как здесь умеют подбирать персонал. Может, она не откажется от постоянной работы по уходу за нашим мальчиком? Она так вежливо разговаривала с ним! Шеперд вернулась к своему месту, фантазируя о том, как Элмер в будущем достигнет совершеннолетия, засыплется, скажем, на краже в магазине, и попадет ей в руки. Вот тогда-то уж она ему припомнит этот случай! - Что? Ты ничего не сказала? - повернулась к ней Беверли, с которой они делили одно рабочее место на двоих. - Нет-нет, - поспешила ответить Рози и стала высвобождаться из залепленного мороженым передника. - Беверли, помоги. Маленький урод за четырнадцатым столом... Беверли рассмеялась. - Он то же самое проделал вчера со мной... Обед заканчивался, и посетители постепенно выходили из зала. Ушли и родители Элмера, но чаевых не оставили. Шеперд стала убирать посуду со столиков, когда к ней подошла заведующая: - Розлин. - Да, миссис Лир. - Сейчас пойдешь с Беверли на кухню, возьмете там тележку с накрытым обедом и отвезете ее в кабинет мистера Ланга. Потом Беверли вернется сюда, а ты останешься там и обслужишь шефа. Тебя лично попросили, представляешь, какая это честь? Так что смотри, не напортачь. Если ты понравишься мистеру Лангу, кто знает... Она поправила прическу, улыбнулась и удалилась. Рози лишь посмотрела ей вслед. О подобной удаче она и не мечтала. Такое не часто случается. Она быстро вернулась к своему месту и заметила, что миссис Лир говорит что-то Беверли, которая приводила в порядок столы. Рози быстро оглянулась по сторонам, незаметно подхватила с подноса один из острых столовых ножей, которые подавались к бифштексам, и опустила его в карман платья. Конечно, у женщины имеются и более потаенные места, для того, чтобы спрятать небольшой нож, но не было времени добираться до них... Беверли уже шла на кухню. Рози заторопилась вслед за ней, по пути взглянув в стенное зеркало, чтобы убедиться, что идиотская шапочка находится на своем месте и волосы не растрепались.
      * * *

Глава двадцать четвертая

Рокки Сэдлер утверждал, что этот ресторан известен не только в Чикаго, но и во всем мире. Лютер пытался протестовать, мотивируя тем, что ресторан - не лучшее место для обсуждения их дальнейшей стратегии, но старик просто проигнорировал его. Девятерых охранников, захваченных в магазине, передали в руки шестерых прихожан ближайшей церкви. Все шестеро были или отставными сотрудниками полиции, или в прошлом - пожарными. Под угрозой смерти юнцы пообещали, что ничего никому не расскажут ни о Сэдлере, Стиле и Билле, ни о кокаине. Ресторан оказался переполненным, и в нем было достаточно шумно, чтобы негромко говорить, не опасаясь быть подслушанными. Они решили, что нужно что-то срочно предпринять, чтобы накрыть Роджера Костигена. Одних наркотиков было бы достаточно, чтобы навсегда похоронить его политическую карьеру, если обнаружились бы прямые доказательства его причастности к героину. Но их не было. А Костигену, с другой стороны, не представляло трудности свалить это дело на одного из своих подчиненных и обвинить его в том, что он использовал его магазин антиквариата для торговли наркотиками. Еще одна неприятная особенность - наркотик ведь обнаружили незаконным путем, без ордера на обыск и без предъявления обвинения в чем-либо. - Руди сказал мне, что в сейфе Костигена нашли какую-то необычную старинную книгу, - проговорил Рокки, накладывая себе в тарелку вторую порцию огненного перца-чили. - Кроме нее, у нас теперь есть еще блокнот с зашифрованными записями. Если он держал у себя эту книгу как букинистическую редкость - это одно дело, а если имеет отношение к распространению порнографии - другое. Я подумал, почему бы нам не попробовать расшифровать записи в блокноте, и пригласил сюда свою внучку. Сейчас она придет. - Внучку? - с удивлением воскликнул Раннингдир. - Спокойно, сынок, - ухмыльнулся Сэдлер. - Поздно. Она уже беременна...
      * * *

Глава двадцать пятая

- Эй, мистер Хеммингс! Дэвид Холден с опозданием понял, что окликают его, нажал на тормоза взятого напрокат велосипеда и оглянулся. Его догоняла на таком же велосипеде Синди Браун, вовсю крутя педали. Тяжело дыша, она остановилась в ярде от него. - А вы в неплохой форме, - засмеялась девушка, переводя дыхание. - Нелегко вас догнать. Дэвид посмотрел на часы. - Так рано закончили работу? - Сегодня после обеда у меня свободное время. Случайно увидела, как вы берете велосипед, и решила присоединиться к вам. Не помешаю? - Конечно, нет. Я как раз собирался проехаться по острову. Хочу взглянуть на дома, которые продаются за полем для гольфа. Подумываю о приобретении кое-какой недвижимости... - Может, вам лучше обратиться за помощью к нашим сотрудникам, которые занимаются этим? - предложила Синди. - Да, знаете, я лучше сначала сам посмотрю. Продавцы ведь всегда стараются показать лишь преимущества того, что они предлагают. Чтобы не получилось, как с той виллой, которую я приобрел на Багамах, - вскользь заметил Холден, надеясь, что последняя фраза подействует на собеседницу. - Проведите лучше вы со мной экскурсию по острову, а я отплачу за это ужином сегодня вечером. Согласны? Или работникам курорта запрещается поддерживать неслужебные отношения с клиентами? - Только не руководящему персоналу. Я - руководящий персонал. Согласна. Конечно, Рози не одобрила бы то, что он легко решил завести знакомство с женщиной, которая так подозрительно его преследовала. Но ничего, она должна понять, что это делается для пользы общего дела. Чем больше Дэвид думал о нем, тем больше ему не терпелось посмотреть на дом Костигена.
      * * * * * *
      * * * Чарли Ланг оказался худым, высоким и немного сутулым, с густой копной седых волос, под которой открывались резкие черты лица. На вид ему было за шестьдесят. Он сидел за столом, положив на скатерть такие ухоженные руки, каких Рози еще не видела. Она поставила перед ним приборы, тарелку и стала аккуратно накладывать в нее бефстроганов. Беверли ушла, как только помогла ей закатить тележку в кабинет, и теперь Рози осталась наедине с Лангом. Кабинет украшали панели из дорогих пород дерева, стены были увешаны многочисленными фотографиями с автографами, на которых Чарли был запечатлен со всеми знаменитостями, о которых ей только приходилось слышать. На мраморном полу лежали медвежьи шкуры. Она поставила на стол корзинку с хлебом, положила рядом две льняные салфетки и отошла к тележке. - Не очень-то ты проворная, - проворчал Ланг. "Ах ты старая задница", - подумала Рози, но вслух произнесла: - Извините, сэр. Меня только приняли на работу... - Тогда понятно. А ты смазливая... Не хочешь каждый день меня обслуживать? Шеперд не знала, что и ответить. - О, для меня это большая честь, мистер Ланг... - Еще бы, девочка. Она ненавидела мужчин, которые так называли женщин. - И, конечно же, я согласна. Другого ответа он и не ожидал. - Расстели салфетку у меня на коленях, - бросил он ей. Рози вздрогнула от такого неожиданного приказа, но взяла салфетку, расправила и, просунув руки под стол, положила ее на колени Чарли. - Хотите чего-нибудь еще, сэр? - Жалко, что я немного опоздал, - раздался вдруг от двери хриплый голос, - а не то тебе пришлось бы расстилать салфетку и мне. Рози резко обернулась. У входа в кабинет стоял тот, которого она не так давно ранила в руку, - Джонсон, настоящая фамилия которого была Борзой. В правой руке он держал пистолет. Шеперд мгновенно опустила руку в карман, выхватила нож и только хотела приставить его к горлу Ланга, как почувствовала, что ей сбоку упирается в грудь ствол револьвера. Выражение глаз Чарли говорило о том, что он выстрелит без малейших колебаний. - А я и не подозревал, что у детектива Шеперд такие способности официантки, - засмеялся Джонсон - Борзой. - Я ведь запомнил тебя еще тогда, когда ты, стерва, ранила меня. И узнал, когда увидел в ресторане. Ну а где же Холден? В Метроу, со своими дружками? Рози перевела дыхание. Слава Богу, значит, он не знает, где Дэвид... - Брось нож. Только не вздумай бросить его в горло Чарли, иначе он отстрелит тебе сиську. Ты будешь выглядеть ужасно! Шеперд опустила нож на стол и посмотрела на Ланга. - В следующий раз я принесу тебе не бефстроганов, а огромный кусок дерьма...
      * * *

Глава двадцать шестая

Беременная - это было очень заметно - внучка Рокки, Марисса Штейнберг, наклонилась над своим дедушкой, поцеловала его в щеку и села за стол. Ей можно было дать не больше двадцати лет. Прическа - точь-в-точь как у Вупи Голдберг, а кожа цвета кофе с молоком. Эффектная внешность, признал Стил. Кроме этого, у нее были голубые глаза, такие же, как и у Сэдлера. - Наверное, вы удивлены моей фамилией - Штейнберг, - сказала она, когда Рокки представил их друг другу. Лютер замялся. Действительно, он был удивлен. - У моего мужа очень интересная биография. Он родился на Ближнем Востоке. - В Израиле? - Нет, в Египте. Это длинная история. Она поставила на стол свою сумочку и стала выкладывать из нее какие-то потрепанные тетради. Подошла официантка, и Марисса первой обратилась к ней: - Дорогая, мне кофе, такого же черного, как я сама. Рокки явно нравилась компания внучки, он улыбался во все тридцать два зуба. - Все, - сказала ему она. - Здесь все мои записи и тетради, которые дала мне Селина. Правда, имена только еврейского и христианского происхождения, но я думаю, что этого будет достаточно. - Отлично, девочка моя, - кивнул Сэдлер. - Итак, давайте посмотрим... Доставайте! - Что доставайте? - спросил Стил, чувствуя себя полным идиотом и не понимая, что происходит. - Да блокнот же этот, ради Бога! Блокнот, который они нашли под половицами в магазине Костигена, лежал у него во внутреннем кармане. Лютер извлек его, подержал секунду в ладони и передал Мариссе. Та сразу же стала его листать. - Деда, так это совсем простой шифр, - повернулась она к Рокки. - Оказывается, Костиген, или как его там, совсем не гений. Вот смотри. Она перегнула блокнот на первой странице и заводила пальцем по группам цифр. Сэдлер наклонился над столом и принялся всматриваться в них. - Так, молодец, девочка моя. Ты хочешь сказать, что числовой код указывает номер букв в алфавите? - Дед, ты у меня умница. Сам догадался. Она открыла одну из своих тетрадей, на обложке которой Лютер прочитал заглавие - "Мужские имена". - Так, числа, числа, - задумчиво проговорила она, поглядывая то в блокнот, то в тетрадь. - Ага, он пронумеровал буквы в обратном порядке. Подумаешь, большое дело... Видите - семь чисел. Не так-то много есть мужских имен из семи букв. Давайте попробуем вот это - Джеффри. Нет, не подходит. У меня есть еще - Лоуренс. Точно! Одно есть. Дед, ты понял систему? - Да, теперь все понятно. - Ладно, не буду уже ждать кофе, мне надо бежать. Опаздываю на занятия. Она вскочила со стула, быстро чмокнула Сэдлера в щеку и попрощалась с Лютером и Биллом: - До свидания, была рада с вами познакомиться. Дед, оставишь потом эти тетрадки у себя дома, я их заберу. Пока! И она убежала. - Она что, студентка? - спросил Раннингдир. - Нет, преподает классические языки в университете Чикаго. Старается побыстрее прочитать курс, а то уже скоро рожать. - Понятно, - хмыкнул Стил. И они принялись вместе расшифровывать записи дальше.
      * * *

Глава двадцать седьмая

Холден смотрел, как волны разбивались о кромку пляжа, образующего периметр поля для гольфа. Солнце садилось, погружаясь в океан далеко на западе. "Конечно, на западе, а где же еще, - со смехом подумал он. - Мне нужен отдых, а не шпионские страсти. И еще мне нужна Рози, а не эта чересчур уж энергичная Синди". Но все-таки Браун была чертовски привлекательной, бронзовый загар удачно сочетался с желтым цветом ее шорт и маечки, а ветер, раздувая волосы, делал прическу не беспорядочнее, а только пикантней. - А какой из домов принадлежит Костигену? Они прохаживались у поля, а их велосипеды стояли под деревом. - Какому Костигену? - Кандидату в мэры Метроу. Вы его не знаете? - А, знаю. Его дом - вот тот, - показала она за поле. - Вон там, видите? - Наверное, сюда приезжает много знаменитостей, - произнес Дэвид, лишь бы что-нибудь сказать. - А ведь вы - Дэвид Холден... - вдруг раздельно произнесла та, совершенно вне связи с темой разговора. Он вздрогнул, шагнул к Синди, схватил ее за руку и быстро осмотрелся по сторонам. Никто на него не бросался из-за кустов, и нацеленных стволов не было видно. - Ну признайтесь, что это так! - воскликнула Браун почти что умоляющим голосом. Дэвид отпустил ее руку и усмехнулся. - Какие глупости. С чего это вам взбрело... - Только не обманывайте меня. После того, как я поговорила с вами на пароме, я просмотрела кое-какие старые журналы и теперь уверена, что не ошибаюсь. У меня отличная память на лица. Вы правы, сюда приезжает много знаменитостей, некоторые из них под фальшивыми именами, просто чтобы отдохнуть от надоедливой суеты. Я видела раньше вашу фотографию и запомнила ее. Только тогда у вас не было такой прически и усов. Холден непроизвольно прикоснулся к верхней губе. - Похоже, вы очень хотите получить награду, которая обещана за поимку этого Холдена. Как там пишут - живым или мертвым? Да, мне говорили, что я похож на него, поэтому-то и пришлось отпустить усы. Извините, если разочаровал вас... - Нет, вы точно Дэвид Холден. Не опасайтесь меня, я так мечтала встретить кого-нибудь из "Патриотов". Он достал пачку сигарет и закурил. - Послушайте, мисс Браун... Не знаю даже, что вам сказать. Он развернулся и медленно направился к велосипеду. - Послушайте лучше, что я вам скажу, - догнала его Синди. - На Седар Ридж постоянно прибывают какие-то подозрительные личности. По ночам отсюда улетает в сторону моря вертолет и возвращается перед рассветом, забитый пассажирами-иностранцами, некоторые из них одеты в странную одежду. Мистер Ланг всегда встречает вертолет, и на следующий день я вижу тех же пассажиров, только уже в приличной одежде. Потом они переправляются паромом на сушу и больше никогда не возвращаются сюда. Я думаю, что это шпионы, возможно, они сотрудничают с ФОСА. А вдруг это те террористы, о которых пишут в газетах? Что если иностранцев доставляют сюда на подводной лодке или на катере, а вертолет забирает их оттуда? По-моему, это логичное объяснение. Я бы давно уже сообщила о происходящем здесь ФБР, но просто боюсь... Дэвид остановился. - Тогда почему же вы решились рассказать это человеку, который так похож на разыскиваемого Холдена? - Потому что я уже не знаю, кому можно доверять в наше время. Скажите правду - вам ничего не говорит имя Джулия Дзиковски? Он опустил голову, повторяя имя про себя. В нем было что-то знакомое. - Вы ведь читали курс в университете Томаса Джефферсона по истории Соединенных Штатов и его правительства? - Джулия Дзиковски, - повторил Дэвид, и имя стало принимать более конкретный образ. - Я изучала искусство в университете Томаса Джефферсона, и Джулия была моей подругой. Она посещала ваши занятия. После окончания университета она стала преподавать историю в одном из колледжей. Она погибла в тот же день, когда убили вашу семью, только в другом месте. Холден вздрогнул. - Она часто рассказывала о вас и восхищалась вами. Помните, она как-то подошла к вам и спросила, можно ли поприсутствовать на ваших занятиях ее подруге? Помните? Дэвид поднял голову и посмотрел Синди прямо в глаза. - Да, теперь вспомнил. Я читал курс о правительстве США со времени провозглашения независимости, и Джулия Дзиковски была одной из моих студенток. Ее убили? - В колледже, где она преподавала, взорвалась бомба. Прямо в ее аудитории. Я и подумала, что если вы действительно руководите "Патриотами", то, кроме вас, мне довериться некому. - Эти штучки не так-то легко отодрать, - сказал Холден, показывая на усы. - Надо сначала обработать спиртом, иначе можно кусок кожи снять... И мисс Браун кинулась ему в объятия. Дэвид не сильно и сопротивлялся...
      * * *

Глава двадцать восьмая

Следующее расшифрованное имя звучало: Реджинальд Гастингс. За ним шли Уильям Бледсоу, Гарри Лоуренс, Томас Крупп... Всего в списке было тринадцать человек. - Надеюсь, что это число действительно окажется несчастливым для Костигена, - сказал Раннингдир. Сэдлер отлучился от стола и целый час названивал по телефону. Потом он вытащил их из ресторана, усадил в такси и они помчались в южную часть города. Друзья очутились у заброшенного сталелитейного завода. Рокки, как тринадцатилетний мальчик, вскарабкался на забор, ограждающий бывшее производство, перепрыгнул через него, и Лютеру с Биллом пришлось последовать за ним. Старый сталелитейный завод, с потушенными домнами и огромными дымовыми трубами, походил на футуристический город-привидение. И, как и положено такому городу, в нем была "главная улица", по которой они сейчас и шли. В конце широкого прохода между доменными печами Сэдлер остановился, прислонился к металлическому ограждению и закурил. - Подождем здесь немного. "Немного" превратилось в час. Стил начал нервничать, а Раннингдир ни на минуту не выпустил из рук "Узи". Прошло еще полчаса, и в конце улицы появился человек, одетый в форму сотрудника чикагской полиции. Он был чернокожий, лет тридцати пяти, футов шести роста. Его начищенные ботинки блестели в лучах заходящего солнца. Он медленно приближался к ним. Лютер взглянул на Рокки. - Что происходит? - Не волнуйся, - спокойно ответил Рокки. Стил заметил, как напряглась под плащом правая рука Билла. - Ему можно доверять. Расслабься, индеец, - со смехом добавил он. Полицейский остановился в трех шагах, положил руки на ремень, на котором висела кобура с табельным револьвером, и заговорил сочным баритоном: - Уильям Бледсоу и Томас Крупп продают редкую и дорогую порнографию, которую нелегально привозят из Европы и Азии. У них довольно высокопоставленная клиентура, некоторые из тех, кому они продают эту грязь, - очень важные лица. Гастингс и Лоуренс поставляют порнографию для гомосексуалистов из высшего света. Лоуренса два раза арестовывали за совращение малолетних. Гастингса два года назад привлекали к суду по делу об убийстве одного мальчика. Его тело выловили в реке и неожиданно обнаружили на нем следы издевательств, а в легких нашли мыльную воду. Все говорило о том, что бедного мальчика утопили в ванной, а потом выбросили тело в реку. Гастингса оправдали из-за недостатка улик. Вот список адресов, - он сделал два шага вперед и протянул Сэдлеру сложенный листок бумаги. - Рокки, навести сначала Гастингса - не ошибешься. Но даже если тебе удастся выбить из него какие-то показания, в суде они не пройдут. Возможна также его связь с тем кокаином, который вы обнаружили, - мне известно, что он балуется наркотиками. Полицейский усмехнулся и впервые прямо посмотрел на Стила и Раннингдира. - Желаю удачи. И будьте поосторожнее у Гастингса. У него страшно злые охранники. Доберманы, бегают прямо вокруг дома. Извините, что опоздал. Был срочный вызов, и я не мог освободиться раньше. Он бросил руку к козырьку, развернулся и пошел прочь. - Спасибо, дружище! - крикнул ему вслед Рокки. - Я теперь перед тобой в долгу. - Да ладно, - бросил тот через плечо. - Это я с тобой еще за свои долги не рассчитался. Сэдлер посмотрел на Лютера и Билла. - Ну что же, нанесем визит Гастингсу. Если мы заставим его разговориться, вы сможете уничтожить все надежды Костигена на пост мэра. - Остался всего один день, - вздохнул Раннингдир. - Ведь выборы - послезавтра. - Ничего, время еще есть, - прошептал Стил. Неужели они не успеют?
      * * *

Глава двадцать девятая

Холден не увидел Рози Шеперд среди официанток в ресторане, куда он пришел поужинать с Синди, и немного обеспокоился этим. Искать ее? Это привлечет к нему ненужное внимание. Может быть, она закончила работу и уехала вечерним паромом? Он решил подняться завтра рано утром, спуститься на пристань и незаметно понаблюдать за паромом, который прибывает на остров в пять часов. Удастся ли вообще поспать, принимая во внимание планы на сегодняшнюю ночь? Чем больше он думал о Рози, тем больше переживал. Ел он очень мало, несмотря на то, что ужин был приготовлен отлично. Синди тоже едва прикоснулась к блюдам. Они посидели еще немного в ресторане и направились в курортный театр, где должен был выступать с премьерой какой-то студенческий драмкружок. Браун заверила его, что Чарли Ланг тоже будет на спектакле, ведь этим представлением на Седар Ридж открывался свой театральный сезон. Он надеялся, что ему удастся подойти к Лангу и как бы случайно завязать с ним непринужденную беседу. Что это ему даст, он и сам не знал. Затем Холден намеревался исследовать ту часть гостиницы, где, по словам Синди, останавливались странные гости, которых доставлял на остров вертолет. Он также надеялся, если повезет, увидеть этой ночью и эту операцию, так как Браун сказала, что вертолет давно уже не летал за очередной партией визитеров. Спектакль оказался постановкой пьесы Торнтона Уайлдера "Наш город", она и явно была не по зубам студенческой самодеятельности. И, что расстроило Дэвида больше, чем плохая игра доморощенных актеров, - на премьеру не пришел Чарли Ланг. Через полчаса после начала действия Синди наклонилась к нему и прошептала: - Я ничего не понимаю из того, что происходит на сцене. А вы? - Давайте лучше уйдем и поищем вертолет, - так же тихо ответил ей Холден. - Если нас кто-нибудь спросит, почему мы уходим, скажите, что вам стало плохо. Это спасет вашу репутацию и привлечет к нам меньше внимания. Они выбрались из зрительного зала и вышли на улицу. Ночь была прохладной, с моря дул освежающий бриз. Дэвид помог своей спутнице набросить на плечи шаль. Он не понимал, почему женщины считают такую вещь теплой, ведь дырок в ней было намного больше, чем самой пряжи. У выхода из театра стояли конные экипажи. Холден и Синди сели в один из них. - В гостиницу, сэр? - повернулся к нему кучер. - Только до половины. Остаток пути мы пройдем пешком. - Хорошо, сэр. Кучер хлестнул кнутом по спине серой лошади, и экипаж тронулся. Дэвид подумал, что он быстрее бегает, чем эта доходяга скачет. Через несколько минут он спросил преувеличенно громким голосом: - Синди, тебе уже лучше? Та взглянула на него и подмигнула. - Да, чуть лучше. Думаю ты прав, я немного прогуляюсь и все пройдет. Ночь была ясной, по всему небосводу переливались россыпи звезд. Отличная ночь для полетов. Дорога к гостинице шла вдоль берега, следуя по периметру поля для игры в гольф. За ним мерцали многочисленные огоньки частных домов. Экипаж взобрался на пригорок, и Холден обратился к вознице: - Остановитесь здесь. Дальше мы пойдем пешком. Хотим прогуляться немного. - Слушаюсь, сэр. Дэвид помог Синди спрыгнуть на землю, достал из бумажника несколько однодолларовых купюр и протянул их кучеру. - Спасибо, сэр. Всего хорошего. Надеюсь, вы почувствуете себя лучше, мисс Браун. Они подождали, пока экипаж не развернулся и не скрылся за поворотом. - Вертолетная площадка - в четверти мили отсюда, - произнесла Синди. И они быстро пошли через поле.
      * * *

* * *
      * * * Переполненный мочевой пузырь причинял ей сильную боль, и Рози сдерживалась из последних сил. Она дергала руками, тщетно пытаясь ослабить стягивающий онемевшие запястья узел. Шеперд устала, отвратительно себя чувствовала и была немного испугана. Как легко ее схватили! До того, как она решила отказаться от применения ножа, в комнату вошли еще двое, с автоматами. Со столовым ножом против четырех мужчин с двумя пистолетами и двумя автоматами сопротивление было бессмысленно. Ее стали допрашивать - в основном задавали вопросы о Дэвиде, угрожали избить до смерти, а затем связали руки и повели с собой. Шли долго, сначала по боковому коридору, затем - вниз по длинной темной лестнице, ведущей в глубокий подвал. Подвал походил на склад какого-то универмага, за исключением находящейся в нем фотолаборатории и маленького печатного пресса. Он был заставлен вешалками с мужской одеждой, плащами, спортивными костюмами, рубашками и даже со шляпами. На больших тележках стояли многочисленные коробки с обувью. В одну из стен подвала была вмурована дверь с надписью "Не курить" на нескольких языках. На ней висел здоровенный амбарный замок. Ее протащили по огромному подвалу, открыли еще одну дверь и бросили в маленькую комнатку, в которой она сейчас и сидела. Принесли грубый деревянный стул с прямой спинкой, усадили ее в него и накрепко к нему привязали, так что Рози едва могла пошевелить руками, а ног совсем не чувствовала. Они сразу онемели. Вдобавок к боли в согнутой под неестественным углом спине добавилось жжение в мочевом пузыре. - Стены здесь толстые, так что кричи, не кричи - это тебе не поможет. Можно обойтись и без кляпа, но я просто не хочу, чтобы жизнь тебе медом казалась, - приговаривал Джонсон - Борзой, засовывая ей в рот кусок материи. - Как ты относишься к прогулкам на вертолете? А к купанию в море? Она пыталась кричать, но он запихнул кляп поглубже и обвязал его салфеткой, сделав узел на затылке Рози. Потом он посмотрел на часы и бросил перед тем, как уйти: - Увидимся в полночь, детектив Шеперд. Который же теперь час? О каком вертолете он говорил? О каком морском купании? Кляня себя за малодушие, Рози заплакала.
      * * *

Глава тридцатая

Судя по модификации вертолета, он мог брать на борт шесть-восемь пассажиров. Холден вспомнил, что именно такие цифры приводились в рекламном проспекте о курорте на Седар Ридж. В нем услуги этого вертолета предлагались для владельцев домов на островах, чтобы им не приходилось ждать паромной переправы. Было десять часов вечера. Как сказала Синди Браун, вертолет улетал за иностранцами не раньше одиннадцати, чаще всего ближе к полуночи. Сделав беглый осмотр вертолетной площадки, они вернулись к гостинице, Синди предложила Дэвиду зайти к ней в гости, но он пообещал сделать это позже. Вместо этого он попросил ее объяснить, где можно раздобыть какие-нибудь инструменты, которые годились бы для того, чтобы открыть запертые двери. Браун также подробно рассказала ему, где поселяют тех гостей, которых привозят на вертолете. Их размещали в северном крыле гостиницы, на втором этаже. В эту часть здания обычных отдыхающих не пускали. По словам Синди, там был отдельный бар и свои служебные помещения. Забраться в мастерскую, путь к которой указала Браун, не составило труда. При помощи заранее припасенного фонарика Холден обзавелся всеми инструментами, которые ему могли вскоре пригодиться. Бросив их в подвернувшуюся сумку, он покинул мастерскую и стал осторожно пробираться к северному крылу. В этом месте стену гостиницы закрывал густой плющ, который тянулся вверх по декоративной деревянной решетке. Дэвид попробовал ее на прочность. Она немного просела под его весом, но выдержала. Он привязал сумку с инструментами к поясу и начал взбираться по шаткой конструкции к одному из балконов второго этажа. Вскарабкавшись наверх, Холден подтянулся на витом ограждении балкона и мягко перепрыгнул на него. Комната, выходящая на балкон, была ярко освещена. Холден подкрался к двери и осторожно заглянул внутрь через щель в портьере. Горит свет, работает телевизор, но в номере никого не видно. Дэвид отполз в сторону, взобрался на ограждение и перепрыгнул на другой балкон. Та же картина - горит свет, работает телевизор, но людей не видно. Он перебрался на третий балкон. То же, что и в первых двух номерах. Холден покопался в сумке и вытащил из нее небольшой, но удобный ломик. Опыта во взламывании дверей ему явно не хватало - он ведь в свое время учился совсем не этому - и лишь промучившись и попыхтев довольно долго, ему удалось отжать замок и приоткрыть дверь. Он схватил сумку левой, а в правой зажал лом, приготовившись в случае необходимости применить его как холодное оружие. Локтем толкнул дверь и шагнул в номер. Он состоял из спальни, небольшой гостиной и ванной. Пусто, нигде никого, но Дэвиду бросилось в глаза, что в ванной был приготовлен полный набор - шампунь, кондиционер, флакон одеколона, баллончик с пеной для бритья, бритвенный станок, пачка лезвий и дезодорант. Все в упаковке, ничем еще не пользовались. На столике в гостиной стояла бутылка виски и бутылка красного вина, гоже неоткупоренные. Холден перешел в спальню и заглянул в шкаф. Чемодан, дорожная сумка и атташе-кейс. Внутри - ничего, кроме чистого блокнота и двух дешевых ручек и карандаша в футляре. Он покинул номер тем же путем, что и проник в него, - через балконную дверь, не забыв прихватить свой инструментарий. Перепрыгнул на следующий балкон. Та же история - свет, телевизор и никого. На этот раз открыть дверь удалось быстрее. Дэвид забрался внутрь, убедился, что жильцов внутри нет, - и зашел в ванную. Тот же набор предметов личной гигиены, в таком же нетронутом состоянии. В гостиной бутылок со спиртным не оказалось, вместо них стояла содовая вода. Номер для непьющего? В шкафу оказались те же предметы - чемодан, сумка и кейс с теми же письменными принадлежностями. Вероятно, Чарли Ланг закупал все это оптом, получая при этом немалую скидку. Дэвид вышел на балкон и посмотрел на часы. Есть время проверить еще один номер. На этот раз он сумел открыть дверь так легко, что решил попробовать себя когда-нибудь в будущем в роли квартирного вора. Внутри все было так же, как и в предыдущих номерах. Только в гостиной для будущего гостя была приготовлена бутылка дорогого темного рома и несколько баночек "кока-колы". Наверное, тот отличался изысканным вкусом. Теперь Холден решил не возвращаться на балкон. Он отпер изнутри входную дверь, вышел в коридор и заметил по щелям под дверьми всех номеров, что свет горит в каждом из них. И можно было расслышать, как из них доносится бубнение телевизоров. Дэвид дошел до конца коридора северного крыла и заглянул в расположенный там бар. На витрине стояла именно та марка виски, которую он видел в одном из номеров. Он незаметно опустил сумку с инструментами за спинку одного из диванов в коридоре и поторопился покинуть северное крыло. Была почти четверть двенадцатого...
      * * *

* * *
      * * * Боль в мочевом пузыре прошла, но спину продолжало ломить и Рози совсем перестала чувствовать пальцы рук и ног. Она уже стала молиться о том, чтобы побыстрее наступила полночь и освободила от мучений, коль ничто другое ей уже не поможет. Если Дэвид не заметил ее отсутствия сегодня вечером и хватится только завтра утром, то к тому времени... Она закрыла глаза, пытаясь справиться с подступившей к горлу тошнотой. Слез больше не осталось...
      * * *

Глава тридцать первая

Дом Реджинальда Гастингса находился на северной окраине Чикаго, в фешенебельном районе, и представлял из себя шикарный особняк. - Соседняя вилла принадлежит известному банкиру, - произнес Рокки Сэдлер. - Полтора года назад я выполнял для него одно поручение. Они припарковали арендованный автомобиль у съезда с автотрассы, ведущего к особняку. Лютер подумал, что времени на принятие решения у них в обрез, так как их остановка в таком месте привлечет внимание первой же патрульной полицейской машины. Здесь, в районе, где жили богатые бизнесмены и финансисты, не было разрушений, которые стали характерной приметой Метроу, и вообще тут не верилось в существование террористов из "Фронта". - Внутрь можно попасть тремя способами, - начал Рокки. - Первый способ - разогнаться и таранить ворота. Второй - перелезть через забор и пострелять доберманов. Лично мне собак убивать не нравится, они не виноваты, что служат такой сволочи, как Реджинальд Гастингс. И это было бы слишком медленно. Предлагаю третий вариант - мы подъезжаем к воротам, вызываем охранника, заставляем его открыть нам въезд или убираем его, если он сопротивляется, и тогда уже врываемся внутрь. Вопросы есть? - Вопросы-то есть, и немало, но если мы действительно должны... - Должны, Билл, должны. Уже почти завтра. До открытия избирательных участков в шесть утра послезавтра в Метроу остается тридцать один час. У нас нет времени. Против такой железной логики тяжело было что-то возразить. Стил, который находился за рулем, включил зажигание. - Лютер, - сказал Сэдлер. - Давай сделаем вот что. Сейчас ты подъедешь к воротам и стукнешься в них бампером. Только так, чтобы не повредить машину. Потом, Билл, ты вылезешь и нажмешь на кнопку звонка у ворот. Ты - самый белый из нас, и думаю, что у охранников будет меньше желания сразу же вызвать полицию. - Понятно, Рокки. - Скажешь, что ты съехал к ним во въезд, чтобы развернуться, но что-то произошло с акселератором и машина врезалась в ворота. Якобы тебе нужно позвонить на станцию техобслуживания, чтобы они прислали механика. Понял, Билл? И не забудь сказать, что ты заплатишь за ремонт ворот. - Все ясно. - Ну, с Богом, Лютер! С этими словами Сэдлер соскользнул со своего места сзади и лег на пол за спинками передних сидений. Стил нажал на педаль газа, немного разогнался по дороге, ведущей к особняку, и ударил бампером по центру ворот. Сирена, как он ожидал, не завыла. Лютер повернул ключ в замке зажигания и выключил двигатель. Билл вышел из машины и сделал вид, что в отчаянии смотрит то на разбитый бампер, то на поврежденные ворота. Затем он шагнул к ним и нажал на кнопку переговорного устройства, вмонтированного в стену рядом с воротами. - Алло, есть кто-нибудь в доме? - Что вы там сделали с воротами? - сразу раздался в ответ раздраженный голос. - Ничего страшного, не надо волноваться, - бросил в микрофон Раннингдир. - Мой шофер показывал мне этот район, так как я хочу купить в нем дом. Мы заехали в ваш въезд, чтобы развернуться, но что-то случилось с акселератором и мы немного врезались в ворота. Мне нужно позвонить на станцию техобслуживания, чтобы они прислали механика. Может, машину придется тащить на буксире. Никак не заводится, проклятая. Лютер несколько раз слегка дернул ключом в замке зажигания, как будто мотор действительно не мог завестись. - У нас совершенно нет времени - срываются переговоры... Пришлите кого-нибудь с радиотелефоном, я сразу готов заплатить за ворота. И нужно позвонить в аварийную. Я дам денег даже за звонок. Вы меня слышите? Последовала пауза, затем раздался другой голос, не тот, который ответил вначале: - Ладно. Только пусть все выйдут из машины и станут так, чтобы их было видно. Времена сейчас опасные... - Расскажи, расскажи нам про опасные времена, - прошептал Стил, открывая дверь, - а то мы не знаем. - Спокойно, - негромко произнес сзади Рокки. - Все идет, как по маслу. Оставь дверку открытой, как будто тебе нечего скрывать. Это вызовет меньше подозрений. Лютер ничего не ответил, предполагая, что за ним уже могут наблюдать. В это время от особняка тронулся черный "Кадиллак" и вырулил на дорожку, ведущую от дома к воротам. Стил оглянулся и увидел, как из-за спинки переднего сиденья осторожно выглядывает Сэдлер. - Медленно подойди поближе к воротам, - раздался его негромкий голос, - и, если возникнут осложнения, сразу стреляй в водителя. Я поддержу тебя. "Кадиллак", черный и полированный, словно начищенный башмак, приблизился изнутри и остановился футах в пятнадцати от ворот. Лютер не хотел разочаровывать Рокки, но понял, что при всем желании ему не удастся прострелить явно пуленепробиваемое лобовое стекло автомобиля. Правая передняя дверца распахнулась, и из "Кадиллака" выпрыгнул человек. Стекла машины были так темно затонированы, что водитель вообще не просматривался. Охранник подошел к воротам. Это был молодой здоровяк, одетый в шорты и цветастую рубашку, из-под которой выпирала кобура. - Что, разбил машину? Да еще и не свою? - присмотрелся он. - Напрокат брал? Голос оказался неожиданно тонким, немного даже смахивающим на женский. - Да. Ворота еще ваши повредил... - Ты что, латиноамериканец? - Нет, - честно ответил Раннингдир. - Странно, я обычно в этом не ошибаюсь, - самоуверенно засмеялся тот. Он подошел поближе, и теперь его и Билла разделяли только решетчатые ворота. Охранник посмотрел на поврежденную машину, на Лютера, но тот, видимо, его не заинтересовал. - Да, бамперу конец. Ты-то хоть не побился? Нормально себя чувствуешь? Стил мысленно взмолился, чтобы Билл не упустил предоставившуюся возможность подыграть в свою пользу. Тот не упустил. - Головой ударился, - поморщился он. - Побаливает... Не найдется, случайно, таблетки аспирина? - Ладно, поищем, - великодушно кивнул охранник и повернулся к "Кадиллаку". - Эй, Леонард! Слетай к дому и привези пару таблеток аспирина и воды. Водитель круто развернулся, и машина умчалась к особняку. Охранник в цветастой рубашке повернулся к Раннингдиру, и его взгляд уперся в направленный прямо ему в лоб ствол "Узи". - Только дернись - и умрешь, не сходя с этого места! Понял? Он замер...
      * * *

* * *
      * * * Дэвид подошел к домику Браун - ей его предоставила администрация курорта в качестве служебного жилья, по ее словам, - оглянулся по сторонам и постучал в дверь. - Кто там? - раздался изнутри голос Синди. - Это я. - Заходите. Холден толкнул дверь и шагнул в дом, чувствуя себя беззащитным без оружия. Но внутри никого, кроме хозяйки, не оказалось. Браун переоделась, теперь на ней были маечка, джинсы и кроссовки. - Ну что, удалось вам что-нибудь выведать? Мебель в домике была такой же, как и гостиничных номерах. Дэвид подошел к Синди. - Вы не ошиблись по поводу комнат в северном крыле. Спасибо вам за помощь, сейчас я должен бежать к вертолетной площадке, а сюда просто заглянул, чтобы поблагодарить вас. Хотел попросить еще об одной услуге, на тот случай, если со мной что-нибудь произойдет... - Конечно, Дэвид, для вас я все сделаю! Она сложила ладони на уровне груди. Дэвид положил руку ей на плечо, и Синди подалась вперед, как будто ожидая чего-то. - Хорошо. Дело в том, что я прибыл сюда не сам, а с женщиной. - На секунду в глазах Браун вспыхнул огонь. - Она - одна из самых преданных "патриотов" и такая же храбрая, как и вы. Эта женщина только что устроилась здесь в ресторане официанткой и должна приехать завтра паромом, чтобы успеть к утренней смене. - Значит, она приедет в пять часов, - устало опустила руки Синди. - Я хочу попросить вас сказать ей, что у меня есть вся нужная нам информация и что она должна сразу же возвращаться назад, тем же паромом. Конечно, проникновение в кабинет Чарли Ланга, которое планировала Рози, могло принести более весомые улики, но это предприятие было чересчур рискованным. - Тогда я пойду с вами к вертолету. У меня есть вот что, - решительно произнесла Браун и щелкнула замком лежащего на столе чемоданчика. Холден с надеждой подумал, что там - пистолет, но внутри оказалась видеокамера. - Ладно, - улыбнулся он.
      * * * * * *
      * * * Когда Леонард вернулся с таблетками, вышел из машины и приблизился к воротам, Стилу он показался похожим на Ричи - так звали первого охранника - как брат-близнец. Только узор на рубашке был другой. Лютер шагнул вперед, выдернул из-под куртки пистолет и просунул его ствол сквозь металлические прутья. - Стоять, Леонард! - Делай, как они говорят, - добавил Ричи. Леонард замер. В это время из машины выскочил Сэдлер и присоединился к своим друзьям. - Ну-ка, - обратился он к охранникам, переводя с одного на другого "Браунинг", - передавайте сюда оружие и не вздумайте шутить со мной, иначе живо отстрелю яйца. Ну, шевелитесь! Те подали сквозь прутья свои "Кольты" сорок пятого калибра. Билл опустил их в карманы, которые отвисли под тяжестью пушек. - А сейчас, - приказал Рокки, - вы свяжетесь с теми, кто остался в доме и скажете, что вам нужно открыть ворота. Якобы для того, чтобы освободить бампер нашей машины. Скажите, что ничего серьезного нет, мотор завелся и что сейчас мы уедем. Давай, Ричи. Тот неохотно подошел к переговорному устройству со своей стороны, нажал кнопку и сказал точь-в-точь то, что ему велели. В ответ раздался недовольный голос: - Только быстрее там. Уже поздно. Охранник направился к устройству для открывания ворот, которое находилось рядом, поднял крышку металлического ящика, в который оно было спрятано, и нажал несколько кнопок. Ворота стали медленно открываться внутрь. Рокки проскользнул в них, метнулся к "Кадиллаку" и укрылся за ним. - Ричи, - махнул он оттуда пистолетом. - Пойди скажи, что Леонард остался помогать чинить машину, а тебе срочно приспичило в туалет и ты возвращаешься в дом. Иди поговори со своими дружками. Я буду ждать тебя в "Кадиллаке". - Слушаюсь, сэр. И Ричи поплелся к переговорному устройству.
      * * * * * *
      * * * Вертолетная взлетно-посадочная площадка, находящаяся за полем для игры в гольф, располагалась на небольшом мысе, вдающемся в море. У мыса оконечность острова представляла собой высокий скалистый берег, за одним из валунов которого и укрывались сейчас Дэвид и Синди. Им было слышно, как пилот вертолета возился внутри кабины. - Я смотрела новости, пока вы обследовали гостиницу, - прошептала Браун на ухо Холдену. - Сказали, что в Метроу происходят уличные беспорядки. В некоторых округах исчезли списки голосующих, прямо в доме нашли трупы еще одного председателя избирательной комиссии и всех членов его семьи. Диктор сказал, что в день выборов ожидается вспышка преступности и, фактически, рекомендовал этим не высовывать нос из дома и не принимать участия в голосовании. Дэвид ничего не ответил, он пристально наблюдал за вертолетом.
      * * *

* * *
      * * * Рози очнулась от звука открываемой двери и сразу почувствовала боль в затекшей спине и жжение в почках. К ней шагал Борзой, за ним она увидела Чарли Ланга, который что-то теребил в руках. Их сопровождали два вооруженных охранника. - Ну как, нравится тебе здесь? - спросил Борзой. В другой ситуации Шеперд дала бы достойный ответ, но теперь лишь что-то простонала с забитым кляпом ртом. - Помнишь, я обещал покатать тебя на вертолете? Не бойся, мы отлетим недалеко - всего миль на десять. А потом - до свиданья, детектив Шеперд! Жалко, что не удалось мне тебя допросить, времени нет из-за этих выборов, а то мы славно бы поболтали. Плохо и то, что ты попалась немного не вовремя, не то мои гости позабавились бы с тобой, в море они успевают сильно соскучиться по женской компании. Но и на это уже нет времени. Так что тебе еще повезло. Надеюсь, ты умеешь плавать со связанными руками? Он засмеялся и приказал охранникам: - Снимите ее со стула и снова свяжите. Кляп не вытаскивайте. Быстрее, быстрее! Двое подошли к Рози и стали отвязывать ее от стула. В это мгновение ей удалось рассмотреть то, что нервно сжимал в руках Ланг. Это был такой же блокнот, как и тот, который они нашли в сейфе Роджера Костигена.
      * * *

Глава тридцать вторая

Лютер начал волноваться. Он видел, как "Кадиллак" скрылся за особняком, и с этого момента прошла, казалось, вечность. Рокки Сэдлер исчез. Ничего не происходило. - Может, в этот раз удача ему изменила, - сказал Билл, как будто прочитав его мысли. Леонард прокашлялся и хотел что-то добавить, но Стил посоветовал ему заткнуться. Он хотел уже сам идти к дому, как вдруг ожило переговорное устройство рядом с воротами. - Лютер, Билл, ведите сюда второго охранника. Дом в нашем распоряжении... Стил шагнул в настежь распахнутые двери, держа наготове пистолет. Рядом шел Раннингдир, поводя стволом "Узи" из стороны в сторону. Они все-таки решили оставить Леонарда в своей машине и пристегнули его наручниками к рулевому колесу. Холл поражал своими размерами. С высокого потолка, отделанного алебастровыми узорами в колониальном стиле, свисала тяжелая хрустальная люстра. Стены украшали бархатные обои, а в центре выложенного узорчатой плиткой пола лежал огромный персидский ковер. - Лютер! - раздался голос Сэдлера из-за одной из многочисленных дубовых дверей, выходящих в холл. - Быстрее сюда! Раннингдир и Стил кинулись к двери, и первым в нее ворвался Билл, держа палец на гашетке автомата, в готовности в любой момент придти на помощь Рокки. Стил бросился за ним и замер от неожиданно открывшейся перед ним картины. Сэдлер сидел, развалившись, на кожаном кресле, и его ноги покоились на большом деревянном столе, украшенном резными орнаментами. В одной руке он держал "Кей-Си-96", в другой - сигарету. - Третья за сегодня, - ухмыльнулся он, выдыхая дым. Напротив него на полу сидело шесть человек, среди которых Лютер узнал Ричи. Другие, наверное, тоже были охранниками Реджинальда Гастингса, за исключением полуголого толстяка, который хныкал и, судя по всему, чувствовал себя хуже всех. Из одежды на нем была всего лишь короткая рубашка странного лилового цвета, так что ниже пояса он оставался голым. Стил и Раннингдир подошли поближе, и Лютер заметил, что на лице самого крупного из охранников расплываются кровавые синяки. Губы другого были превращены в страшное месиво, и он до сих пор с трудом и с выражением невыносимой боли на изуродованном лице сплевывал на пол осколки зубов. - Хозяин дома пообещал мне показать свои записи, - произнес Рокки, задумчиво глядя в потолок. - Я имею в виду не музыкальные записи, мои юные друзья, а те, где отмечены свидания разных больших шишек с его мальчиками по вызову. Лютер подошел к толстяку и в упор посмотрел на него. - У вас есть прямые доказательства связи Роджера Костигена с вашими... - Со службой эскортных услуг, - пришел ему на помощь Сэдлер. - Имеется, а как же... Кроме того, у него есть маленькая записная книжечка, где он ведет учет у кого и сколько куплено кокаина, на тот случай если ему подсунут дерьмо. Давай, Реджинальд, говори, кто поставляет наркоту для твоих мальчиков! Гастингс горько заплакал и едва сумел проговорить сквозь сотрясающие его расплывшееся тело рыдания: - Роджер... Роджер Костиген. - Молодец. А что он делает с остальным кокаином? Ты же не можешь купить все его запасы. Что он делает с ними? - Продает... Продает наркотик и... - И что? - продолжал допрос Рокки. - И отдает вырученные деньги "Фронту Освобождения Северной Америки", - выговорил сквозь плач Гастингс. - Это он мне сам сказал. Стил взглянул на часы. Завтра почти наступило. - Так, в аэропорт нельзя, есть уже горький опыт. Он посмотрел на Раннингдира. - Давай садись на телефон и звони - сам знаешь куда. Получи разрешение на арест Реджинальда Гастингса и Роджера Костигена. Пусть они пришлют побольше людей, которым можно доверять. А мы мчимся в Метроу на машине. Если удастся достать полицейскую машину с сиреной, - успеем. - Ребята, машину я вам организую, - вмешался в разговор Рокки Сэдлер. Он потушил сигарету и печально добавил. - Так это что, значит, - до свидания?
      * * *

Глава тридцать третья

Судя по времени, вертолет должен был уже взлететь. Дэвид посмотрел на светящийся циферблат "Ролекса". Почти полночь. До открытия избирательных пунктов остается около тридцати часов, вскоре после чего следует ожидать бесспорной победы Роджера Костигена в борьбе за кресло мэра Метроу. - Смотрите! - воскликнула Синди, притаившаяся рядом с ним. Холден присмотрелся к раскинувшемуся перед ними полю. По нему двигались три карта, на которых обычно разъезжают игроки в гольф. Он напряг зрение и в одном из них сумел различить фигуру в белой одежде. В это время до него донесся звук запускаемого вертолетного двигателя и шелест раскручиваемых лопастей. Должно быть, летчик дождался своих пассажиров. Карты приблизились и повернули в сторону мыса, на котором находилась вертолетная площадка. Теперь можно было рассмотреть более подробно, кто в них сидел. Один из пассажиров во втором карте оказался женщиной, одетой в темное платье, белый передник и нелепую шапочку - это явно была официантка. Ее шапочка сбилась на сторону, и Дэвид не мог рассмотреть лицо, так как оно казалось чем-то перевязанным. Лишь когда карт повернул к вертолету, он узнал женщину. - Рози! - И Чарли Ланг! - добавила Синди. - А Рози что, ваша... - Да, мой друг, - поспешно ответил Холден. - Даже больше, чем друг. Теперь слушайте меня: я бегу к вертолету. Мне надо им как-то помешать. Запомните телефонный номер, - он несколько раз назвал ей номер и заставил его повторить, - уезжайте завтра с острова первым же паромом, позвоните и пригласите к телефону Кларка Петровски. Запомнили? Расскажите ему все, что вы видели этой ночью и еще увидите. И отдайте ему видеопленку, которую вы сейчас снимете. Обещайте мне, что вы сделаете это, что бы ни случилось со мной. - Хорошо... Но... - Вы умеете управлять катером? - Да. - Тогда не ждите парома, а этой же ночью достаньте где-нибудь катер - украдите, в конце концов - и поспешите на материк. Вы были очень храброй, оставайтесь же такой до конца. Если это удастся, позвоните с острова Кларку и скажите, чтобы он вас встретил со своими людьми и отправил в безопасное место. Не пытайтесь забрать с собой из дома никаких ценных вещей, поверьте мне - ваша жизнь дороже. - А как же вы? - чуть не расплакалась Синди. - Скажу честно - я люблю ту женщину, Рози, и не могу оставить ее в беде, даже если не знаю, чем это закончится. - Холден коснулся губами щеки Браун. - Синди, из вас получится храбрый "патриот". Не забудьте телефонный номер. Он еще раз повторил его ей, вскочил и, низко пригнувшись, запетлял между камней в направлении вертолетной площадки. Наконец, Дэвид выскочил из скал на основание мыса и помчался вперед. До вертолета оставалась пара сотен ярдов. С моря дул ветер, и в темном море на гребнях волн вспыхивали фосфоресцирующие барашки. Он бежал изо всех сил, больше не пытаясь прятаться. Увидят, так увидят - другого выхода нет. Холден увидел, как Рози выволокли из карта и потащили к вертолету. Ее шапочка слетела под порывами ветра, платье и передник колоколом раздувались вокруг ног. Она упала на песок, но ее пинками подняли и заставили двигаться дальше. Дэвид выскочил на мыс и побежал по песку. Расстояние до вертолета сокращалось с каждой секундой. Он заметил рядом с летчиком четырех человек, двух из них - с пистолетами, седого старика, в котором Синди узнала Чарли Ланга, и еще одного. Неужели это Борзой - русский, который действовал под фамилией Джонсон, когда орудовал с бандами в Метроу? Если это действительно Борзой - тем лучше. Холден продолжал бежать. Рози толкнули к вертолету и буквально впихнули внутрь. Чарли Ланг передал что-то Борзому, если это был он, и тот запрыгнул в кабину. Оставшаяся троица направилась назад, к картам. В этот момент один из двух вооруженных пистолетами молодчиков увидел бегущего к ним Дэвида и что-то крикнул своим дружкам. Вертолет стал подниматься в воздух. Холден мчался мима одного из картов, но тут из-за него выпрыгнул второй бандит и кинулся на него. Дэвид встретил его прямым в челюсть. - Задержите его! - раздался сзади крик. Холден прыгнул за мгновение до того, как вертолет накренился и стал скользить вправо, в сторону моря, и успел уцепиться за шасси. Снизу трещали пистолетные выстрелы. Он дернулся, ощутив, как в правую ногу ударила пуля. Левая рука соскользнула с шасси, и он повис на одной правой. Изогнувшись, Дэвид взглянул на ногу - выстрелом оторвало лишь кусок кроссовки. Однако на этом его удача кончилась. Он почувствовал, как под напором бьющего сверху из-под лопастей воздуха и от вибрирования набирающего высоту вертолета разжимается и правая рука. Единственным утешением представилось Холдену то, что Синди Браун снимает на видеокамеру все его трюки, достойные самой знаменитой звезды Голливуда.
      * * *

Глава тридцать четвертая

Вертолет, на котором Дэвид висел на одной руке, напоминал те, которые применялись в Военно-морских силах для спасательных операций на море. Его шасси представляло собой два жестких сигарообразных поплавка, которые позволяли вертолету садиться и на воду, и на сушу. Машина такого типа уж явно предназначалась не для обслуживания отдыхающих на курорте. Это был мощный вертолет со значительным радиусом действия. В его верхней и хвостовой части попеременно сверкали проблесковые маячки. Холден поднял голову и заметил за остеклением кабины повернутое к нему лицо. Подсвеченное снизу сигнальными лампочками, с глубокими тенями в глазных впадинах и на скулах, оно имело зловещий, почти дьявольский вид. В это время включился посадочный прожектор и Дэвид зажмурился от яркого света. Пальцы правой руки стали непроизвольно разжиматься. Он собрал все оставшиеся силы, сомкнул кулак, качнулся и перебросил левый локоть через распорку, соединяющую правый поплавок с фюзеляжем. Невероятным усилием, обдирая кожу с внутренней стороны предплечий, Холден подтянулся на обеих руках и вскарабкался на поплавок. Он посмотрел вверх, щурясь от бьющего вниз от винта потока воздуха. Через открытую в фюзеляже дверь он увидел Рози. Та лежала на полу в сбившемся на бедра платье, со связанными руками, кляпом во рту и яростно отбивалась ногами от Борзого. В руке у того был пистолет. Борзой ударил Шеперд ботинком, и она отлетела под сиденье. Затем он повернулся к сдвинутой двери с таким выражением на лице, какого Дэвиду еще не приходилось видеть у людей. Холден оттолкнулся от поплавка и прыгнул вверх, внутрь вертолета. В этот момент Борзой выстрелил и правое плечо Дэвида обожгла резкая боль. Но он успел запрыгнуть на пол, перекатился по нему и бросился с голыми руками на противника. Снова раздался выстрел, пуля просвистела рядом с головой Холдена и впилась в бортовую обшивку. Он успел добраться до Борзого и ударил его коленом по руке, в которой был пистолет. Тот все же нажал на спусковой крючок - пуля ударила в потолок и сверху посыпались осколки пластика. Дэвид коротко замахнулся и врезал кулаком Борзого в челюсть. Тот отлетел к переборке, но и Холден едва сам не упал, заскользив по ходящему ходуном под ногами полу накренившегося вертолета. Он уперся ладонями в борт и сорвал удачно подвернувшийся под руку огнетушитель. Борзой пришел в себя после удара и вскинул пистолет, но не успел нажать на спуск - Дэвид грохнул его металлическим баллоном по запястью и оружие оказалось на полу. Борзой кинулся на Холдена и стукнул головой ему в живот с такой силой, что того едва не выбросило из открытой двери. Но он сумел в последнюю секунду уцепиться за ручку рядом с дверкой, резко выбросил вперед ногу и саданул противника в грудь. Они упали на пол, и в пылу рукопашной борьбы по пояс выкатились из проема фюзеляжа. Внизу зияла черная поверхность моря, которую от ночной мглы отличали лишь белые гребешки волн. Дэвид вывернулся и еще раз ударил Борзого в челюсть. Тот отвалился от него в глубь вертолета. Морщась от боли в сбитых до крови пальцах, Холден прыгнул на него сверху и с лета ударил коленом в солнечное сплетение, вложив в удар вес всего тела. Глаза того едва не вылезли из орбит, он попытался перекатиться влево, чтобы выиграть хоть мгновение и отдышаться, но Дэвид поймал его за волосы и врезал головой о металлический пол. В эту секунду Холден заметил валяющийся рядом пистолет, который раньше он выбил из руки противника. Дэвид отпустил Борзого, потянулся за оружием, подхватил его и вскочил на ноги. Борзой стоял на коленях у раскрытой двери. - Будь ты проклят! - прохрипел он, привстал, прыгнул за борт вертолета, и его поглотила темнота. Шатаясь, Дэвид подошел к Рози и вытащил кляп из ее рта. Она закашлялась и попыталась что-то сказать, но, видимо, все еще не могла отойти от шока. - Ты как? - тяжело дыша, спросил Холден. - Не ранена? Шеперд покачала головой и едва слышно прошептала: - Ничего... Я в порядке... Он выпрямился и заметил, что с плеча стекает кровь и заливает кулак с зажатым в нем пистолетом. Ничего, рана, судя по всему, поверхностная и кость не задета. Просто много крови, а само повреждение не серьезное. Не выпуская оружия, Дэвид осторожно подошел к двери, как будто ожидая, что снизу выпрыгнет Борзой. Он взялся за ручку и выглянул наружу. Борзой пропал. Холден резким движением закрыл дверь и бросил Рози: - Потерпи еще немножко, сейчас развяжу. Я тебе еще не успел сказать, как ты чудесно выглядишь в этом наряде? Он шагнул к шторке, отделяющей пассажирский отсек от кабины, и сдвинул ее в сторону. Летчик повернулся, и его взгляд замер на дульном срезе пистолета в руке Дэвида. - Выбирай - жизнь или смерть, - медленно проговорил Холден. - И не сделай ошибку, потому что я умею управлять вертолетом. Может, не так хорошо, как ты, но приземлиться смогу. Ну, жду ответа... Пилот облизал пересохшие губы и спросил охрипшим голосом: - Куда лететь, мистер? - Миль на пятьдесят в глубь материка, на какой-нибудь маленький аэродром. Мне нужно будет позвонить оттуда. - Слушаюсь, сэр. Дэвид вернулся к Шеперд и опустился рядом с ней на пол, чувствуя, как немеет правое плечо. Он стал ее развязывать, а Рози потянулась и поцеловала его. - Я думала, что он убил тебя, когда ты прыгнул в вертолет, а он выстрелил... - Я тоже так думал, - усмехнулся он. - Ты случайно не знаешь, здесь есть туалет? - вдруг спросила она. Вот в этом Холден сомневался...
      * * *

* * *
      * * * Все-таки удача продолжала сопутствовать Холдену - под сиденьем он обнаружил блокнот, который передал Борзому Чарли Ланг. По всей видимости, тот выпал из его кармана в пылу яростной схватки. Похоже, он был зашифрован тем же кодом, что и та записная книжка, которую нашли в сейфе дома у Костигена. Дэвид просматривал записи, а Рози в это время перевязывала его раненое плечо бинтом, найденным в аптечке вертолета. Они приземлились на маленьком аэродроме, который использовался сельскохозяйственной авиацией, Рози схватила фонарик и сразу побежала в кустики, а Холден стал вязать руки пилоту. - И не вздумай сделать какую-нибудь глупость, - предупредил он его. - Моя знакомая засняла на видеокамеру начало нашего полета, ты в этом фильме тоже фигурируешь. Лучше подумай о том, что ты можешь сообщить мне, чтобы я сумел вытащить тебя из тюрьмы или помочь избежать смертного приговора за участие в шпионаже и антиправительственном заговоре. Он не знал, караются ли эти преступления смертью, но прозвучала угроза внушительно. - Вы мне обещаете? - Что ты знаешь о Роджере Костигене? Он когда-нибудь летал с тобой ночью? - Нет, но кое-что мне известно. Я доставлял его и Чарли Ланга пару раз в кое-какие любопытные места на материке. К очень богатым людям. Костиген и Ланг везли им подарки. Я разнюхал, что это были за подарки. - Молодец. И что же это было? - Кокаин. В это время у вертолета появилась Рози. - Теперь мне лучше. Дэвид посмотрел на нее, затем на разговорившегося летчика. - Да, я тоже чувствую себя лучше. Подняло его настроение то, что на аэродроме оказался телефон.
      * * *

Глава тридцать пятая

В девять часов утра специально высланный за ними вертолет приземлился на одном из частных аэродромов на севере от Метроу. По пути он сел у паромной переправы и Дэвид и Рози забрали свое оружие из багажника оставленной у переправы машины. Здесь же к ним присоединилась Синди Браун с видеокассетой. Паромная переправа уже контролировалась подразделением спецназа, прибывшим по просьбе Рудольфа Серильи. Катера береговой охраны и Военно-морских сил блокировали Седар Ридж, воздушное движение над ними тоже было перекрыто. Имея такие улики, как блокноты, свидетельские показания Синди Браун и ее видеозапись, Холден надеялся, что Роджер Костиген будет приперт к стенке...
      * * * * * *
      * * * - Кто этот человек? - Это не важно! - Нет, важно, агент Петровски! Это - Дэвид Холден, преступник, находящийся в розыске! - кипятился Артур Франклин, генеральный прокурор Метроу. Он сделал шаг назад и перевел взгляд на Рози. Та все еще была в одежде официантки. - А это - детектив Шеперд! - Мистер Франклин, звоните Рудольфу Серилье, - оборвал его тираду Кларк. - А потом взгляните на улики. Они находились в том же мотеле, где впервые встретились с Рудольфом Серильей. Пока Франклин перекрикивался с ним по телефону, Рози успела принять душ и переодеться. Дэвид собирался последовать ее примеру, но в это время Франклин повесил трубку и повернулся к нему и Петровски. - Я разговаривал с президентом, вы, наверное, уже об этом знаете. А что там насчет того, что агент Стил якобы везет сюда какого-то свидетеля, который готов дать показания против Костигена? - Стил если сказал, то привезет, - улыбнулся Кларк. - Не любит больше на самолетах летать, наверное, заразился от Серильи. - Ладно, давайте посмотрим ваши улики, - махнул рукой прокурор. Холден пошел принимать душ...
      * * * * * *
      * * * Половина второго. Дэвид сидел в кресле босиком, в защитных штанах - это была его единственная запасная одежда, которая нашлась в багажнике, - и курил. Рози была одета в такие же брюки и черную майку, на которой красовалась наплечная кобура. Наконец, Артур Франклин выключил видеомагнитофон. Он просмотрел пленку пять раз. Шеперд прошептала Холдену: - А ты красиво смотришься под взлетающим вертолетом. Как в кино... - Попробуй когда-нибудь вот так повисеть, - ответил он ей. - Узнаешь, какое это кино. Прокурор встал и начал медленно подворачивать рукава рубашки. - Ладно, послушайте, что я вам всем скажу. Против Чарли Ланга у вас действительно убийственные улики. С Костигеном дело будет обстоять не так просто. Насколько я понял из слов Серильи, Лютер Стил привезет серьезный материал для его обвинения, но не весь он будет разрешен для слушания в суде. Если попадется несговорчивый судья, он вообще может не принять доказательства на том основании, что они были получены незаконным путем, без ордера на обыск и без предъявления обвинения. - А как насчет тех доказательств, которые были получены против Костигена в самом начале? - спросила Шеперд. - От того, кого убила переодетая медсестра? - Вы надеетесь, что к свидетельствам, данным на смертном одре, отнесутся более объективно? Рози кивнула. - Дело в том, что их дал известный террорист, который и не знал о том, что скоро умрет. Нет, его показания выеденного яйца не стоят. В суде с ними нельзя появляться. Конечно, я понимаю, что Костиген - грязный подонок, но мы не можем доказать его вину юридически. Вот если бы вы обнаружили русскую подводную лодку или корабль, или что там еще, с чего на вертолет пересаживали иностранных террористов и один из этих иностранцев назвал бы Костигена, то мы бы раскрутили это дело. Петровски достал сигарету и закурил. - А не выдать ли нам эту информацию газетчикам? Франклин усмехнулся. - Было бы неплохо, но в издательствах сидят люди Костигена. Даже если нам удастся опубликовать материал в утренних газетах, будет слишком поздно - выборы уже начнутся и большинство избирателей успеет проголосовать. Кроме того, они воспримут нашу информацию как попытку опорочить кандидата на пост мэра Метроу. А Костиген может в ответ подать на нас в суд. Шеперд вскочила и стала мерить комнату шагами. - Но надо же что-то делать! Дэвид подошел к телевизору, включил его и тут же убрал яркость и контрастность. - Господа, разрешите мне напомнить вам о таком изобретении, как радио.
      * * *

Глава тридцать шестая

К вечеру улицы захлестнула волна насилия. Видимо, Борзой успел-таки подготовить к черному делу свои банды, которые поджигали избирательные участки, нападали на прохожих и бросали бутылки с зажигательной смесью в витрины магазинов. Вооруженные до зубов бандиты разъезжали на машинах по улицам Метроу и стреляли во все, что двигалось. В некоторых районах города возникли серьезные пожары. Выступающие по телевидению журналисты почти в открытую советовали жителям не ходить на голосование, а ради собственной безопасности оставаться дома. Представители ФОСА звонили на радио- и телестанции и угрожали смертью всем, кто посмеет появиться у избирательных урн. Полиция, со своей стороны, заверяла граждан, что будут предприняты все меры для обеспечения их безопасности. Ровно в пять часов звукооператор дал сигнал Лему: - Ты в прямом эфире... - Внимание, говорит Пэрриш. Дорогие радиослушатели, мы ведем трансляцию в прямом эфире. Сейчас не будет передачи Дэнни Ортеги, которая обычно выходила в это время с музыкой и прогнозом погоды на завтра. Вместо этого у нас есть более актуальная информация для вас, она имеет отношение к самым важным выборам в истории нашего города, которые состоятся завтра. До них осталось буквально несколько часов. Я веду репортаж в экстренных условиях, с северной окраины Метроу, с одной из заброшенных ферм. Наш передатчик работает от обыкновенного генератора. Вместе со мной в импровизированной студии находится Дэвид Холден, бывший преподаватель, а сейчас - руководитель "Патриотов" нашего города. Этот человек хочет рассказать вам кое-что о кандидате на пост мэра Метроу Роджере Костигене. Лично я был потрясен его информацией, так как видел убедительные доказательства, которые Дэвид привел в подтверждение своих слов. Я ему верю. Послушайте Холдена, и вы поверите ему сами. Дэвид откашлялся. - Спасибо, мистер Пэрриш. Все началось с того, что "Патриотам" довелось участвовать в допросе одного из членов "Фронта Освобождения Северной Америки" по имени Абдул Вазил. Это был не какой-нибудь местный бандит, а иностранный террорист с кровавым послужным списком, виновник многочисленных преступлений. Во время одного из допросов Абдула Вазила убил человек, переодетый сотрудником больницы. Но перед своей смертью Вазил успел приоткрыть мрачную завесу того, что "Фронт" собирается преподнести вам, уважаемые сограждане. У ФОСА есть свой собственный кандидат, он связан с продажей наркотиков, деньги от которой идут на финансирование преступной деятельности "Фронта". Он имеет также отношение к детской порнографии, которую я просто не хочу обсуждать во всеуслышание, чтобы не шокировать вас. Этот человек не остановится ни перед чем, даже перед убийством, чтобы стать мэром Метроу и служить не вашим интересам, а интересам ФОСА. И зовут его, к нашему общему сожалению, Роджер Костиген.
      * * *

Глава тридцать седьмая

К вечеру преступность полностью вышла из-под контроля. Репортаж Лема Пэрриша был записан с эфира местными и центральными радиостанциями, которые ретранслировали его через регулярные промежутки времени. Пытались найти Роджера Костигена и заставить его прокомментировать выдвинутые против него обвинения, но кандидата в мэры нигде не удалось обнаружить. На счету была каждая минута. Холден и Шеперд разделили "Патриотов" на вооруженные группы и дали им задание патрулировать улицы Метроу. Всю ночь они обходили жилые кварталы, иногда встречались с полицейскими, которые приветствовали их. Между сотрудниками полиции и "Патриотами" возникло взаимопонимание и сочувствие на обычном, человеческом уровне. Ральфа Камински попросили прокомментировать происходящее, и он сказал журналистам, что по поводу Костигена у него нет ни доказательств его вины, ни доказательств невиновности, но он точно знает то, что Дэвид Холден - террорист и убийца, поэтому отдает приказ полиции застрелить его на месте. В два часа ночи Холден созвонился с Кларком Петровски. Лютер Стил должен был приехать со свидетелем обвинения перед рассветом, встречу с ним запланировали в условленном месте. Этим условленным местом была католическая начальная школа, она же - избирательный участок в том районе, где жил Хэррис Гэнби. "Патриоты" посчитали, что именно он теперь будет очередной мишенью "Фронта" и самым удачным временем для нападения на Гэнби будет тот час, когда он пойдет голосовать. А Хэррис Гэнби заявил, что он опустит свой бюллетень ровно в шесть утра - сразу после открытия участка. Подкрепившись холодным кофе и черствой булочкой, Дэвид продолжил патрулирование вместе с четырьмя другими "патриотами". Этой ночью у них уже произошел короткий, но кровавый бой с боевиками ФОСА. Один "патриот" был ранен, четыре бандита - убиты. Машину, на которой нагрянули террористы, захватили в качестве трофея, оружие - конфисковали, а тела оставили полиции. К четырем часам Холден засыпал за рулем и едва видел дорогу перед машиной, на которой они объезжали улицы города. Он поменялся местами с одним из своих товарищей, упал на заднее сиденье и сразу заснул. Если Гарри Гэнби придет голосовать в шесть, ему, Рози и другим "патриотам" надо быть у избирательного участка в пять...
      * * *

* * *
      * * * Пять тридцать. Дэвид стоял на улице перед начальной школой святого Теодора. Настроенные враждебно к ФОСА монашки вывесили над главным входом в здание школы, превращенной в избирательный участок, красные, белые и синие ленты. Урны привезли в четверть шестого. В это же время прибыла полиция. Тревожное перемирие продолжалось. Монашки из расположенной по соседству католической церкви угощали кофе полицейских и "патриотов". Рози поговорила с одним из сержантов и подошла к Дэвиду. - Он сказал, что Камински прибудет сюда лично и арестует тебя. Хоть сами полицейские и не настроены против "патриотов", может, тебе лучше укрыться пока где-нибудь? - А ты бы укрылась на моем месте? - спросил ее Холден, обнимая. Шеперд лишь положила голову ему на грудь...
      * * * * * *
      * * * Через пять минут прибыли журналисты. В пять сорок пять появился Лютер Стил, небритый, в помятом костюме. Его сопровождал такой же взъерошенный Билл Раннингдир. Свидетель, которого они доставили, остался под охраной Тома Лефлера и Рэнди Блюменталя, которые пока никого к нему не допускали. Еще через пять минут прибыл Кларк Петровски. Синди Браун со своей видеокассетой была в надежном месте. Оба блокнота расшифровали. В них оказались списки иностранных террористов, прибывших в США, их адреса в разных городах и фамилии, под которыми они скрывались. Эта информация была сразу передана ФБР, которое тут же приступило к арестам бандитов. Дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки! - Я заезжал в госпиталь к Анне Комачо. Поправляется понемногу, бедняжка, - сказал Петровски. - Лечат ее усиленно, так что, думаю, все будет в порядке. Я ее заверил, что мы сегодня победим... Лютер Стил ничего не сказал. Рози закурила. Ожидание продолжалось...
      * * * * * *
      * * * Без пяти шесть к школе подкатил лимузин в сопровождении эскорта мотоциклистов-спецназовцев. Из машины вышел Ральф Камински. Увидев Дэвида Холдена, он подхватил с сиденья мегафон и крикнул полицейским, тыча пальцем: - Эй! Срочно арестуйте этого человека! Никто из его подчиненных не пошевелился. - Я вам приказываю! - Как-нибудь в другой раз! - бросил ему в ответ Стил, не нуждаясь в помощи мегафона. - Если вы арестуете его, я арестую вас за нарушение закона о выборах. Все "патриоты", которых вы видите здесь, - жители этого района и они пришли сюда, чтобы осуществить свое законное право на голосование. И вы не можете лишить их этого права. Рози рассмеялась. Камински хотел что-то ответить, но в это время из-за поворота вынырнул длинный серый "Линкольн". Это был автомобиль Хэрриса Гэнби. "Линкольн" подъехал к тротуару, мягко остановился, и несколько секунд из него никто не выходил. Затем открылась передняя дверь, из машины вышел телохранитель и направился к Дэвиду. - Извините, сэр, вы мистер Холден? - Да. - Мистер Гэнби просит вас подойти к нему на пару секунд. Дэвид перебросил автомат через плечо и проследовал за телохранителем к "Линкольну". Распахнулась задняя дверь, и Холден наклонился внутрь, морщась от боли в раненом плече. - Мистер Холден? - спросил, не выходя из машины, Гэнби. - Да, сэр. - Непросто сейчас быть американцем, не правда ли? Я не могу принять вашу точку зрения, так же, наверное, как и вы - мою. Но вот мы встретились здесь и оба хотим, чтобы эти выборы прошли и люди отдали свои голоса за того, кого посчитают достойным. И я ценю вас за это. Если я одержу победу, мне надо будет благодарить за нее вас. Вот такой парадокс. И они оба рассмеялись. Гэнби протянул Дэвиду руку, и тот пожал ее. Холден развернулся и шагнул в сторону от автомобиля, направляясь к своим друзьям. Гэнби вышел из машины, и его тотчас окружили охранники, полицейские и "патриоты", которым дала знак Рози. Засверкали вспышки фотоаппаратов, послышалось жужжание видеокамер. Сквозь плотный заслон к кандидату попытались пробиться репортеры, выкрикивая вопросы, но Гэнби лишь бросал на ходу: - Без комментариев! Без комментариев! У входа в школу его встретила директриса, она же - председатель избирательной комиссии. Гэнби обменялся с ней рукопожатием и скрылся за дверью. - Слава Богу, - прошептал Стил. - Пока без происшествий. Дэвид взглянул на часы - восемь минут седьмого, и в этот момент до него донесся рев двигателей. К этому времени ко входу в избирательный участок уже стали подтягиваться люди, собирающиеся голосовать. Вот из-за поворота выскочили один за другим с десяток мотоциклов, вслед за ними появился грузовичок-фургон, за ним - второй, за вторым - третий. - Черт побери! - закричал Петровски, выхватывая револьвер. - Эти ребята едут сюда явно не для того, чтобы опустить бюллетени. Дэвид молча кивнул и сдернул автомат с плеча. Лютер кинулся ко входу в школу, крича на бегу полицейским: - Бегите внутрь, не отходите от Гэнби и других избирателей! Быстро! Билл Раннингдир расстегнул плащ, и в его руках оказался "Узи". Рози Шеперд вскинула М-16. Над шпилем расположенной рядом со школой церкви появилось солнце и его первые лучи залили утренним светом улицу, на которой обещала произойти трагедия. "Горяченький денек предстоит сегодня", - подумал Холден, снимая свою М-16 с предохранителя и ставя его на автоматический огонь. Мотоциклы остановились. Фургоны, следующие за ними, стали вполоборота и перегородили улицу. Ральф Камински кричал что-то нечленораздельное в мегафон. Лютер подбежал к Рози, Дэвиду, Кларку, Биллу, и они стали плечом к плечу. Из одного грузовика раздался усиленный динамиком писклявый голос: - Никаких выборов не будет! Холден посмотрел на Шеперд. Та усмехнулась. Кларк откровенно засмеялся. - Ну что, покажем им? - проворчал Стил, и они втроем медленно зашагали в направлении террористов. За ними подтягивались "патриоты", полицейские, даже спецназовцы из числа охранников Камински. - Вы что, не понимаете, что вам пришел конец? - крикнул в ответ Дэвид. - Не сегодня, так завтра с вами будет покончено! Первый мотоциклист нервно заерзал в седле. Холден слышал мерный шум шагов за спиной. Солнце поднималось над церковью и окружающими ее жилыми домами. - Убейте их! - раздался из грузовика истошный крик. В это мгновение прозвучал первый выстрел. Дэвид сделал шаг в сторону, прикрывая своим телом Рози и одновременно вскидывая винтовку. Прогрохотала очередь, и первые два мотоциклиста, передергивающие затворы, слетели со своих машин и покатились по асфальту, заливая его кровью. Рядом палила Шеперд, и Холден едва не оглох от звука одиночных выстрелов ее М-16, которая била буквально в нескольких сантиметрах от его правого уха. Слева держал в обеих руках револьвер Кларк Петровски и стрелял не спеша, тщательно целясь. Мотоциклисты валились на землю под градом пуль, не успев приготовиться к такому огненному шквалу. Один из фургонов попытался уйти задним ходом, но его лобовое стекло брызнуло во все стороны осколками, он запетлял и въехал в витрину магазина. Из кабины выскочил вооруженный винтовкой бандит и попытался отстреливаться, но на крыльце соседнего дома вдруг появился с охотничьим ружьем в руках какой-то мужчина - по всей видимости, местный житель - и разрядил в террориста оба ствола. Дэвид расстрелял магазин и быстро перезарядил оружие. Оставшиеся в живых мотоциклисты пришли в себя и устремились вперед, поливая прямо с ходу все впереди себя очередями. Но присоединившиеся к нашим друзьям "патриоты" и полицейские подняли в ответ такой ураганный огонь, что половина боевиков замертво свалилась с мотоциклов, а уцелевшие развернулись и рванули назад, в промежутки между грузовиками, по которым стучал град пуль. Из-за машин продолжалась постепенно затихающая стрельба, и Дэвид уже было подумал, что победа досталась сравнительно легкой ценой, как вдруг почувствовал резкий удар в левую сторону груди. Он зашатался и, не уронив М-16, опустился на колени у ног Рози. - Дэвид! - вскрикнула она, отбрасывая опустевшую винтовку и стараясь подхватить его. - Боже, ты ранен! - Ничего, ничего, - простонал он, стараясь справиться с подступающей темнотой. - Послушай... я хочу успеть тебе сказать... что люблю тебя... Он пытался не закрывать глаза, чтобы сохранить сознание. Шеперд, плача, осторожно опустила Дэвида на тротуар и помогла лечь поудобнее на спину. Он повернул голову в направлении школы и только теперь заметил на флагштоке такую же эмблему, только во много раз больше, которая украшала и рукав его камуфлированной куртки. Звездно-полосатый флаг.
      * * *

Глава тридцать восьмая

- Вам нельзя возвращаться на острова. Военные и полиция готовятся к их захвату и могут нанести по ним удар в любую минуту. - Знаю. - Костиген проиграл выборы. В мэры прошел Гэнби и поклялся, что расправится с ФОСА. Он сказал, что вчера утром перед избирательным участком увидел, во что верят американцы и на кого надеются. А теперь вы должны поспать. - Не хочу. - Я позвонил по тому телефону, который вы мне давали. Ваши друзья сказали, что Гэнби и дня не проживет... - А что с Костигеном? Он слишком много знает. - Пока мы не можем до него добраться. Борзой посмотрел на Хэмфри Ходжеса. После того, как его нашли и откачали рыбаки, он сразу же позвонил ему. Почему-то ему сейчас пришло на ум, что Ходжес когда-то работал вместе с Дэвидом Холденом в университете. - Как только уберут Хэрриса Гэнби, сразу же скажи мне. Я буду ждать. И не надо мне никаких лекарств. - Слушаюсь, - ответил Хэмфри и вышел из комнаты. Постанывая от боли в поврежденных ногах, Борзой улегся поудобнее, посмотрел в окно и закрыл глаза от яркого солнечного света... Он почувствовал, что его кто-то трясет, пытаясь разбудить. Он открыл глаза. Это был Ходжес, всегда готовый к сотрудничеству, всегда бесхребетный... - Вы приказали сообщить вам, когда убьют Гэнби. Смотрите, идет выпуск новостей. Борзой прищурился, вглядываясь в экран телевизора. Диктор говорил: - ...Сегодня днем в три часа сорок минут, официальные источники, которые просили не называть себя, сообщили, что на дом только что избранного мэра Метроу Хэрриса Гэнби упал начиненный взрывчаткой частный самолет. Это была своего рода управляемая ракета, с летчиком или без него - неизвестно. Взрыв оказался настолько мощным, что в радиусе нескольких сотен ярдов вылетели оконные стекла. Грохот был слышен даже в центре города. Диктор наклонился в сторону и взял переданные ему кем-то за камерой листы. Он взглянул на них, вздрогнул, перевел взгляд в глубь студии и спросил: - Это подтвержденная информация? Вероятно, ему ответили утвердительно, так как он продолжал чуть ли не со слезами на глазах, уже глядя в камеру: - Уважаемые зрители, мы получили официально подтвержденную информацию, что в развалинах дома Хэрриса Гэнби обнаружены трупы его самого, его жены Карлотты и двух их детей - Ричарда и Денизы. Повторяю... Дмитрий Борзой довольно откинулся на подушку и сладко потянулся. Боль в переломанных ногах показалась не такой уж невыносимой... Джерри Эхерн "Защитник 05." Западня "Entrapment" 1989

Глава первая

С севера дул резкий пронизывающий ветер, но Дэвид Холден поеживался не от его прохладных порывов. Шагая рядом с Лютером Стилом вдоль кромки прибоя, он вздрагивал от боли, которую причиняли свежие раны - одна из них, самая серьезная, - в левой половине груди. Необычно полная и яркая луна висела низко над горизонтом и отбрасывала причудливые тени за шагающими по песчаному пляжу друзьями. - Если мы на кого-то неожиданно нарвемся, говорить буду я, - негромко бросил Лютер Дэвиду. Холден ничего не ответил, сжимая зубы от боли в груди. Они шагали в направлении ряда боевых вертолетов, выстроенных немного дальше от берега. Дэвид насчитал восемь крылатых машин. - Как ты себя чувствуешь? - шепотом поинтересовался Стил. - Ничего, - так же тихо ответил тот. - Уже терпимо. Он передвинул наплечную кобуру поудобнее, чтобы она не задевала рану в левом боку. Действительно, боль немного отпустила. В произошедшем возле избирательного участка бою погибло два "патриота" и еще пять были тяжело ранены. Полицейские потеряли три человека убитыми и семь - ранеными. Билл Раннингдир, агент ФБР, получил серьезное ранение левой руки и плеча, но его состояние не вызывало опасений. Рози Шеперд тоже досталось. Одна пуля попала рикошетом ей в область ключицы, но кость осталась целой. - Самая лучшая отговорка, чтобы забыть хоть на некоторое время о бюстгалтере, - прокомментировала она. Дэвид благодарил Бога, что Рози не получила более тяжелых ран. Недавние события ясно всплыли перед его мысленным взором... ..."Линкольн" подъехал к тротуару, мягко остановился, и несколько секунд из него никто не выходил. Затем открылась передняя дверь, из машины вышел телохранитель и направился к Дэвиду. - Извините, сэр, вы мистер Холден? - Да. - Мистер Гэнби просит вас подойти к нему. Дэвид перебросил автомат через плечо и проследовал за телохранителем к машине. Распахнулась задняя дверь, и Холден наклонился внутрь, морщась от боли в раненом плече. - Мистер Холден? - спросил, не выходя из машины, Гэнби. - Да, сэр. - Непросто сейчас быть американцем, не правда ли? Я не могу принять вашу точку зрения, так же, наверное, как и вы - мою. Но вот мы встретились здесь и оба хотим, чтобы эти выборы прошли и люди отдали свои голоса за того, кого посчитают достойным. И я ценю вас за это. Если я одержу победу, мне надо будет благодарить за нее вас. Вот такой парадокс. И они оба рассмеялись. Гэнби протянул Дэвиду руку, и тот пожал ее. Холден развернулся и шагнул в сторону от автомобиля, направляясь к своим друзьям. Гэнби вышел из машины, и его тотчас окружили охранники, полицейские и "патриоты", которым дала знак Рози. Засверкали вспышки фотоаппаратов, послышалось жужжание видеокамер. Сквозь плотный заслон к кандидату попытались пробиться репортеры, выкрикивая вопросы, но Гэнби лишь бросал на ходу: - Без комментариев! Без комментариев! У входа в школу его встретила директриса, она же - председатель избирательной комиссии. Гэнби обменялся с ней рукопожатием и скрылся за дверью. - Слава Богу, - прошептал Стил. - Пока без происшествий. Дэвид взглянул на часы - восемь минут седьмого, и в этот момент до него донесся рев двигателей. К этому времени ко входу в избирательный участок уже стали подтягиваться люди, собирающиеся голосовать. Вот из-за поворота выскочили один за другим с десяток мотоциклов, вслед за ними появился небольшой грузовик-фургон, за ним - второй, за вторым - третий. - Черт побери! - закричал Петровски, выхватывая револьвер. - Эти ребята едут сюда явно не для того, чтобы опустить бюллетени. Дэвид молча кивнул и сдернул автомат с плеча. Лютер кинулся ко входу в школу, крича на ходу полицейским: - Бегите внутрь, не отходите от Гэнби и других избирателей! Быстро! Билл Раннингдир расстегнул плащ, и в его руках оказался "Узи". Рози Шеперд вскинула М-16. Над шпилем расположенной рядом со школой церкви появилось солнце и его первые лучи залили утренним светом улицу, на которой обещала произойти трагедия. "Горяченький денек предстоит сегодня", - подумал Холден, снимая свою М-16 с предохранителя и ставя его на автоматический огонь. Мотоциклы остановились. Грузовики, следующие за ними, стали вполоборота и перегородили улицу. Ральф Камински кричал что-то нечленораздельное в мегафон. Лютер подбежал к Рози, Дэвиду, Кларку, Биллу, и они стали плечом к плечу. Из одного грузовика раздался усиленный динамиком писклявый голос: - Никаких выборов не будет! Холден посмотрел на Шеперд. Та усмехнулась. Кларк откровенно засмеялся. - Ну что, покажем им? - проворчал Стил и они втроем медленно зашагали в направлении террористов. За ними подтягивались "патриоты", полицейские, даже спецназовцы из числа охранников Камински. - Вы что, не понимаете, что вам пришел конец? - крикнул в ответ Дэвид. - Не сегодня, так завтра с вами будет покончено! Первый мотоциклист нервно заерзал в седле. Холден слышал мерный шум шагов за спиной. Солнце поднималось над церковью и окружающими ее жилыми домами. - Убейте их! - раздался из грузовика истошный крик. В это мгновение прозвучал первый выстрел. Дэвид сделал шаг в сторону, прикрывая своим телом Рози и одновременно вскидывая винтовку. Прогрохотала очередь, и первые два мотоциклиста, передергивающие затворы, слетели со своих машин и покатились по асфальту, заливая его кровью. Рядом палила Шеперд, и Холден едва не оглох от звука одиночных выстрелов ее М-16, которая била буквально в нескольких сантиметрах от его правого уха. Слева держал в обеих руках револьвер Кларк Петровски и стрелял не спеша, тщательно целясь. Мотоциклисты валились на землю под градом пуль, не успев приготовиться к такому огненному шквалу. Один из грузовиков попытался уйти задним ходом, но его лобовое стекло брызнуло во все стороны осколками, он запетлял и въехал в витрину магазина. Из кабины выскочил вооруженный винтовкой бандит и попытался отстреливаться, но на крыльце соседнего дома вдруг появился с охотничьим ружьем в руках какой-то мужчина - по всей видимости, местный житель - и разрядил в террориста оба ствола. Дэвид расстрелял магазин и быстро перезарядил оружие. Оставшиеся в живых мотоциклисты пришли в себя и устремились вперед, поливая прямо с ходу все впереди себя очередями. Но присоединившиеся к нашим друзьям "патриоты" и полицейские подняли в ответ такой ураганный огонь, что половина боевиков замертво свалилась с мотоциклов, а уцелевшие развернулись и рванули назад, в промежутки между грузовиками, по которым стучал град пуль. Из-за машин продолжалась постепенно затихающая стрельба, и Дэвид уже было подумал, что победа досталась сравнительно легкой ценой, как вдруг почувствовал резкий удар в левую сторону груди. Он зашатался и, не уронив М-16, опустился на колени у ног Рози. - Дэвид! - вскрикнула она, отбрасывая опустевшую винтовку и стараясь подхватить его. - Боже, ты ранен! - Ничего, ничего, - простонал он, стараясь справиться с подступающей темнотой. - Послушай... я хочу успеть тебе сказать... что люблю тебя... Он пытался не закрывать глаза, чтобы сохранить сознание. Шеперд, плача, осторожно опустила Дэвида на тротуар и помогла лечь поудобнее на спину. Он повернул голову в направлении школы и только теперь заметил на флагштоке такую же эмблему, только во много раз больше, которая украшала и рукав его камуфлированной куртки. Звездно-полосатый флаг...
      * * *

* * *
      * * * Мэра Метроу избрали только благодаря тому, что все-таки удалось провести свободные выборы. Но для Холдена в этом было мало радости, так как победил Хэррис Гэнби, человек, который выступал с полностью неверными, по мнению Дэвида, лозунгами. И выиграл он выборы только потому, что удалось раскрыть истинное лицо Роджера Костигена, что было бы невозможно без активного участия "Патриотов" в выведении на чистую воду второго кандидата, настоящего преступника. Ошеломленным избирателям не оставалось ничего другого, как отдать свои голоса за Гэнби, когда они узнали, что Костиген, человек, которого они ранее полностью поддерживали, который прославлял американские ценности и обещал спасти нацию, оказался дешевой пешкой в руках "Фронта Освобождения Северной Америки", негодяем, готовым к предательству и правительства, и народа страны. В конечном результате итог оказался плачевным, когда политически наивный и этим опасный Хэррис Гэнби, обладающий единственным достоинством - честностью, был убит на следующий же день после выборов, когда летчик-камикадзе врезался в начиненном взрывчаткой самолете в его дом. Как "Фронт" заставил пилота совершить такой страшный акт? Были проиграны не просто выборы... И вот теперь оперативная группа Отдела по особо важным делам разворачивалась в восьми милях от причалов, которые связывали паромной переправой материк с Седар Ридж - фешенебельным курортом, превращенным боевиками из ФОСА в свой форпост. Он стал плацдармом, откуда иностранные террористы проникали в банды "Фронта", разбросанные по США, Канаде и Мексике. Происходило это примерно так: около полуночи с территории курорта взлетал вертолет, брал курс в открытое море к условленному месту, где его ждала подводная лодка или корабль с преступниками на борту, снимал их с судна и возвращался с живым грузом на Седар Ридж. Там для террористов самым тщательнейшим образом изготовлялись фальшивые документы, этим занимался высокопрофессиональный мастер своего дела - Чарли Ланг. Здесь же им предоставлялись все необходимые личные вещи - от одежды до дезодорантов. После этого террористы направлялись дальше, они проникали на материк, расползались, словно саранча, по всей Северной Америке и входили в контакт с определенными для них преступными группами. В послужные списки иностранцев у себя на родине входили терроризм, диверсионные акты, подрывная деятельность и другие серьезные преступления. Эти люди представляли собой элиту международного терроризма, и они были брошены против Соединенных Штатов...
      * * * * * *
      * * * Холден стоял у крайнего вертолета, подняв воротник полевой куртки, но не для того, чтобы хоть немного прикрыться от порывов ветра, а для того, чтобы спрятать лицо. Несмотря на тайную поддержку, которую ему оказывал президент США через директора ФБР Рудольфа Серилью и руководителя спецгруппы ФБР в Метроу Лютера Стила, он числился в полицейском розыске под первым номером. Когда "Фронт Освобождения Северной Америки" начал открытую войну, семья Дэвида оказалась в числе первых жертв. Жена Элизабет, дочери Мэг и маленькая Айрин, сын Дэйв - все были зверски убиты... После этого Холден решил забыть о своей работе преподавателя истории и о приработке в виде выполнения иллюстраций к научно-фантастическим рассказам и периодического оформления книжных обложек. Стоя сейчас на берегу и стараясь не выглядеть подозрительно, пока Лютер Стил беседовал с одним из командиров вертолетчиков, Дэвиду отчего-то вспомнился Руфус Барроус. Барроус, чернокожий полицейский из Метроу, ветеран Вьетнама, потерял свою жену там же и в тот же день, что и он сам. Ей только должны были присвоить ученую степень магистра. Руфус являлся одним из первых "патриотов". Сначала они представляли собой лишь группу обеспокоенных событиями в стране граждан, старающихся оказать помощь полиции и военным в их борьбе против ФОСА. Когда последние оказались не в силах противостоять террористам законными мерами и фактически спасовали перед "Фронтом", "Патриоты" начали применять оружие - как для самозащиты, так и для нанесения ответных ударов. И вследствие того, что их действия показали себя эффективными там, правительственные операции окончились полным провалом, "Патриотов" стали предавать анафеме в либеральных средствах массовой информации, клеймить позором в залах Конгресса и открыто называть преступниками. И это все несмотря на то, что их решительные действия достигали цели. Или из-за этого... Руфус Барроус погиб во время пресечения попытки ФОСА устроить ядерный взрыв на атомной станции Плант Райт. Такая катастрофа могла бы превратить Метроу в радиоактивное кладбище с сотнями тысяч трупов. После этого руководителем "Патриотов" стал Дэвид Холден. Он вступил в их ряды раньше, после того, как был арестован за незаконное применение оружия и другие нарушения бессильного перед действительными преступниками закона. Применил он оружие во время отражения нападения террористов. Рози Шеперд в прошлом тоже была вынуждена уйти из полиции, как и Барроус. Она работала заместителем Руфуса, а после его смерти начала помогать Холдену. Только для Дэвида Рози стала больше, чем помощницей. Она превратилась в любимую женщину, единственный источник счастья и отдохновения от той войны, в которой одни американцы не хотели и участвовать, а другие жаждали вырвать победу любой ценой. С течением времени боль в душе и в сердце от постигшей его утраты немного стихла, хотя он так и не смог с ней смириться. Дэвид пытался забыться, полностью отдаваясь борьбе с теми, от чьих рук погибла его семья. Понемногу возвращались боевые навыки, приобретенные во время службы командиром подразделения осназа и впоследствии - в течение трех лет работы в полиции. Оказалось, что этих навыков не совсем достаточно, чтобы успешно сражаться с террористами из "Фронта Освобождения Северной Америки". Но Холден старался. Себя он убеждал, что на его месте так поступил бы каждый американец. Дэвид решил не опускать рук, пока или ФОСА не станет всего лишь страшным воспоминанием, или он сам не погибнет в борьбе с врагами свободы. Второе казалось ему более вероятным. И это придавало особую остроту его отношениям с Рози Шеперд. Смерть для них являлась не просто чем-то неотвратимым, ее можно было каждый день чуть ли не пощупать руками... - Ну что, он здесь? - Да. У третьего вертолета. Видишь? - Вижу. Спасибо, - поблагодарил вертолетчика Стил, заканчивая беседу, конца которой Дэвид уже и не надеялся дождаться. Он поднял воротник куртки еще выше и зашагал рядом с Лютером. Тут же вернулась боль в правой ноге. - Он сказал, - повернулся к нему на ходу Стил, - что здесь мой дружок, Бифф Лоумэн. - Кто? - Бифф Лоумэн, помнишь, я тебе о нем рассказывал. Он командует отрядом спецназа, подчиненным отделу ФБР в округе Колумбия. Ему можно доверять. Кроме него, я здесь никого не знаю и боюсь, что другие могут сдать тебя полиции. Как нога, болит? - Болит... - Надо было послушаться Рози и не лезть сюда. - Теперь и я думаю, что она была права. - Ладно, если вдруг что-то случится, сразу размахивай удостоверением Билла Раннингдира, как я тебе и говорил. И моли Бога, чтобы тебе поверили. Холден взглянул на Стила и усмехнулся. Они приблизились к третьему вертолету. Рядом с ним стояла группа вооруженных спецназовцев. - Бифф! - крикнул Лютер. - Эй! Бифф Лоумэн! От группы отделился человек, габаритами напоминающий трехкамерный холодильник. Он поправил ремень висящей на плече М-16 и подошел к Стилу и Дэвиду, вглядываясь в обоих. - Никак к нам пожаловал Дэвид Холден? - проговорил он хриплым голосом, не предвещающим ничего хорошего. - Парень, ты, конечно, молодец, но я должен тебя арестовать. - А вот этого не надо делать, Бифф, - спокойно проговорил Лютер, подходя поближе к своему старому знакомому. - Почему это - не надо? - не понял тот. - Да уж поверь мне на слово, - ответил Стил. - А не то я прострелю тебе задницу. Бифф снял зеленое кепи, обнажив копну рыжих волос, и озадаченно почесал затылок, узнав, наконец, своего дружка. - А-а-а, Лютер! А тебя каким ветром сюда занесло? - Хотим, чтобы ты нас подбросил до Седар Ридж. - Желаете немного отдохнуть на курорте? Я слышал, что в это время года там стоит чудная погода. - Именно так, - поддакнул Дэвид. Лоумэн переводил взгляд с одного гостя на другого. - Так значит, слухи подтверждаются? Между директором и "Патриотами" все-таки есть договоренность... - Где это ты слышал такую глупость? - насмешливо спросил Лютер. - Разве все упомнишь, - притворно вздохнул Бифф. - Может, даже и не слышал, а видел такую надпись на какой-нибудь телефонной будке. Погоди, вот тебе стукнет полтинник, как мне, тогда посмотрим, какая память будет у тебя. Вроде и член работает, и ноги бегают, а память - ни к черту... Так о чем я говорил? Он обменялся крепким рукопожатием со Стилом и протянул ладонь Холдену. Тот пожал ее.
      * * *

Глава вторая

Ночь не была идеальной для выполнения запланированного задания. Луна светила так ярко, что Дэвид мог прочитать аварийные надписи над открытой дверью вертолета, у которой он сидел. Кроме того, прохлада перешла в холод, ветер срывал внизу барашки морских волн и свистел в открытых с двух сторон дверках фюзеляжа, словно в аэродинамической трубе. Как и все спецназовцы в вертолете, Холден натянул на лицо черную маску, которая оставляла открытыми только глаза и рот. Руки облачали кожаные перчатки. Его пробивала мелкая дрожь - то ли от холода, то ли от того, что воспалилась одна из ран и вызвала лихорадку. Однако Лютер Стил и остальные члены оперативной группы тоже, судя по всему, чувствовали себя не лучшим образом. Сильные порывы ветра обещали сделать высадку, которая являлась первым этапом штурма курорта на Седар Ридж, чрезвычайно опасным предприятием. А оно и без того представлялось трудновыполнимым. Бифф Лоумэн стоял в центре отсека, между дверьми. С каждой стороны находилось по три готовых к высадке десантника, пристегнутых специальными подвесками к тросам, по которым им вскоре предстояло стремительно спуститься на землю. Скорость спуска регулировалась ими самими, и если она выйдет из-под контроля, это неминуемо приведет к смерти или к тяжелым увечьям. Несмотря на холод, руки Дэвида вспотели под перчатками - а ведь это был даже не прыжок с парашютом. Ему приходилось прыгать с парашютом во время службы в осназе, и эти прыжки оставили у него мало приятных воспоминаний. Но и спуск по тросам представлялся ему ненамного более безопасным делом, ведь любой трос мог оборваться, любой десантник мог потерять самообладание, ослабить захват и перейти в свободное падение. Особо заставляло нервничать то, что спускаться придется при мощном ветре, раскачиваясь, словно марионетка, внизу зависшего вертолета, возможно, под беспрерывным огнем противника. Лоумэн в последний раз осмотрел снаряжение, проверенное до этого бесчисленное количество раз, - карабины, тросы, перчатки, защищающие руки от ожогов во время быстрого спуска, винтовки, автоматы. Через минуту раздался крик пилота вертолета: - Прибыли на место десантирования! Находимся над сектором выброски! - Понял! - крикнул в ответ Бифф и повернулся к своим подчиненным: - Террористов лучше брать живыми, но жизни ваши и заложников намного важнее. Ясно? По предварительным подсчетам, на курорте оставалось около трехсот отдыхающих, превращенных волею рока в заложников. Была надежда, что они еще живы. Оставалось неясным число террористов, поэтому каждый десантник приготовился ко встрече с неизбежным, полагаясь на судьбу. Лоумэн подхватил седьмой трос и пристегнулся к нему. - За мной! - громко скомандовал он и шагнул в открытый проем. Десантники с двух сторон последовали за своим командиром, все тросы сразу натянулись, и вертолет закачался из стороны в сторону, на секунду потеряв равновесие. Десантники исчезли внизу. Холден и Стил пристегнулись запасными подвесками, которые им выдал Бифф, к двум из тросов и свесились наружу, готовясь к спуску. Но в это время снизу раздался треск многочисленных автоматных очередей и темное пространство пронизали густые пунктирные линии трассеров, направленные в спускающихся десантников и зависший вверху вертолет. Было видно, как один из спецназовцев дернулся, раскинул руки и камнем полетел вниз. Другие прыгали на землю и тут же открывали ответный огонь. Несколько пуль ударили по фюзеляжу и с визгом срикошетили. Дэвид и Лютер отшатнулись в отсек. - Бедных ребят расстреливают, как неподвижные мишени! - воскликнул Стил, стараясь перекричать какофонию, складывающуюся из воя ветра и рева лопастей вверху. Дэвид сорвал с плеча автомат, высунул его в проем, но стрелять, не видя в темноте целей, было невозможно - существовала вероятность случайного попадания в спускающихся рядом с других вертолетов своих же людей. Он моментально отстегнулся от троса и метнулся к кабине. - Мне уже приказано возвращаться на базу, - развернулся к нему пилот, как будто прочитав его мысли. - Я ухожу к морю. Холден многозначительно вытащил из кобуры пистолет. - Нет, пока ты никуда не уходишь. Сначала высади нас поближе к курорту. Пилот посмотрел в черное отверстие ствола. - Но... - Быстро! Потом полетишь на базу. Снижайся! Коснешься на секунду земли, мы выпрыгнем, и все дела! Летчик побледнел, облизал пересохшие губы и нехотя кивнул. Вертолет накренился вправо и заскользил поближе к постройкам курорта. Рядом с Дэвидом вырос Стил. - Что ты делаешь? - Летчик предложил подвезти нас к самому логову, так что будь готов спрыгнуть с машины, когда она коснется земли. В нашем распоряжении будет всего несколько секунд. - Можете убрать свой пистолет! - крикнул пилот. - Я и так захожу на посадку, не видите, что ли? Холден посмотрел на него, похлопал по плечу и опустил оружие в кобуру. Перебирая руками страховочный трос, они с Лютером приблизились к дверке. Стрельба внизу усиливалась, в очереди стали вплетаться разрывы гранат, но по вертолету больше попаданий не было - видно, террористы не могли попасть в быстро движущуюся мишень. Машина прошла над кромкой прибоя, сделала крутой вираж над скалистым берегом и пошла по нисходящей глиссаде к тому месту, где размещалась посадочная площадка для вертолета террористов. Дэвид вспомнил, как он запрыгнул в него, когда тот готовился увезти Рози навстречу неминуемой смерти, как дрался с Джонсоном - Борзым, как тот выпрыгнул в море навстречу собственной смерти. Слава Богу, что с руководителем "Фронта" в городе Метроу покончено раз и навсегда. Вертолет завис в двух метрах над посадочной площадкой, и летчик крикнул: - Ниже не могу! Прыгайте, черт бы вас побрал! - Ура! - воскликнул Лютер голосом, в котором смешались смех и страх, и сиганул вниз. Дэвид прыгнул секундой позже. Вертолет с ревом взмыл вверх, развернулся на сто восемьдесят градусов и ушел в сторону моря. Холден и Стил перекатились по земле, придерживая автоматы, и побежали к ближайшему укрытию, которое увидели, - перевернутому карту для игроков в гольф. Укрытие, конечно, оставляло желать лучшего, но за ним уже сидело несколько десантников. К их удивлению и радости, среди них оказался и Бифф Лоумэн. Как они успели добежать сюда? По железному корпусу карта били пули, отрывая кусочки металла. - Откуда в нас стреляют? - бросил спецназовцам Стил. - А вон из-за такого же перевернутого карта, - ответил Бифф. - Их там трое. Дэвид выглянул из-за укрытия, но почти в то же мгновение в карт ударил град пуль, разбив в куски пластиковый бампер. Холден отшатнулся и присел на землю. - Будем надеяться, что они не знают, сколько нас здесь. Давайте сделаем вот что - я считаю до пяти и мы все даем залп длинной очередью по тому проклятому карту. Лоумэн повернул к нему затянутую в черную маску голову, и Холден увидел при вспышке разорвавшейся неподалеку гранаты блеск его глаз. - Вряд ли мы их этим выбьем оттуда. Эх, гранатомет бы сюда... - Давайте делать, что он говорит, - бросил Стил. - Начинай считать, - кивнул Бифф. Дэвид взял на изготовку свой автомат. - Раз... Два... Три... Четыре... ПЯТЬ! Он перекатился в сторону, мгновенно прицелился, нажал на спусковой крючок и сразу оглох от раздавшегося грохота очередей. На голову ему посыпались гильзы палящего рядом Лютера. В карт, за которым скрывались сдерживающие их бандиты, вонзились десятки смертоносных пуль. До него было ярдов пятьдесят - шестьдесят. Через несколько секунд они снова укрылись за своим картом и стали лихорадочно перезаряжать автоматы и винтовки, но ответного огня не последовало. - А теперь - в атаку! - скомандовал Холден. Он, Стил, Лоумэн с подчиненными вскочили и устремились вперед. В ответ раздалось лишь несколько выстрелов. Дэвид вторым подбежал к изрешеченному карту, за которым укрывались бандиты. Рядом с ним корчились два раненых, которые при появлении десантников нашли в себе силы вскинуть оружие, но с ними быстро покончили. Сзади карта валялся еще один изрешеченный труп. - Давайте к гостинице! - крикнул Бифф. - За мной! К ним присоединились другие десантники, и волна атакующих устремилась вперед, стреляя на ходу и бросая гранаты в сторону деревьев, из-за которых доносился огонь обороняющихся. Холден бежал рядом со Стилом, сжимая зубы от боли в открывшихся ранах. Он расстрелял еще один магазин, забросил автомат за спину и выхватил пистолет. Рози Шеперд подробно рассказала, что ее держали во время плена в гостинице в глубоком подвале и каким путем ее туда вели. Если бы он был главным террористом на Седар Ридж, то укрывался бы сейчас именно там. Спасение заложников было поручено оперативной группе, а он с Лютером прибыли сюда для выполнения другой задачи: постараться захватить документы. И, возможно, казнить кое-кого на месте, без суда и следствия... При мысли о последнем он содрогнулся и его прошиб холодный пот. В кого он превратился? Но он знал, что его вины в этом нет. Все еще живы были воспоминания о жене, детях, о Руфусе Барроусе, его супруге и других безвинно погибших. Да, никакого суда не будет. Не будет никаких дипломатических компромиссов и обмена пленными. Если, как подсказывает логика, на острове окажутся Чарли Ланг и другие главари ФОСА, то их немедленная смерть послужит общему благу намного быстрее. И если он замарает руки в их крови, но этим сбережет жизни десяткам невинных людей, то пусть будет так. Он продолжал бежать, стараясь не обращать внимания на боль в ранах. Мышцы горели, но ноги двигались автоматически. Наконец, впереди выросло черно-серое здание гостиницы. Внутри было темно. В каком же страхе находятся сейчас мирные заложники - отдыхающие, официантки, коридорные, совсем еще подростки? Те, кто еще остался в живых... Рядом упала граната, Дэвид услышал, что Стил что-то крикнул и бросился на землю. Ударил взрыв, и на спину посыпались комья земли и трав. - Жив? - бросил он в сторону поднимающегося на ноги Лютера. - Как видишь, - прохрипел тот. Они подбежали к невысокой каменной стене, опоясывающей главное здание гостиницы, и упали за ним, переводя дыхание. Основной бой разгорелся справа, там, где в стене был проход напротив главного входа в гостиницу. Вдруг воздух наполнил усиливающийся гул приближающихся вертолетов. - Вторая штурмовая волна! - воскликнул Лютер. И вот с запада появились вертолеты - на этот раз более мощные, с навесным вооружением, - идущие в боевом порядке на бреющем полете. Когда первый из них завис над внутренним периметром гостиницы, вниз полетели тросы и по ним заскользили вооруженные фигуры в темно-синей форме, в полном десантном снаряжении. - Морская пехота, - заметил Стил. - Что-то они припоздали. К этому времени все вертолеты выровнялись и с них во двор так быстро спускались морские пехотинцы, что можно было подумать, будто они просто падают с неба на землю. Те, кто десантировался первыми, уже штурмовали гостиницу, расстреливая двери, забрасывая окна первого этажа гранатами и врываясь в них сразу после разрывов, поливая все вокруг очередями из М-16. Нечего сказать, воевать они умели. Дэвид и Лютер преодолели стену и устремились к зданию. Вдруг его потряс мощный взрыв изнутри. Толстые стекла огромных окон, уцелевших до этого времени, разлетелись во все стороны, осыпая все вокруг острейшими осколками, такими же опасными, как и осколки гранат. Не добежав нескольких шагов до гостиницы, Холден вынужден был упасть на землю и искать защиту от опасного стекла под ненадежным укрытием из кустарника. Стил что-то прокричал, но слов его в грохоте было не разобрать. Дождавшись сравнительного затишья, Дэвид поднялся на ноги. С его спины, головы, ног со звоном посыпались прозрачные осколки. Оттуда, где недавно были окна, вырывались жадные языки пламени. Лютер стоял рядом. В свете занимающегося пожара Холден увидел, как у его товарища на ноге расплывается красное пятно. - Ничего, - заметил тот его взгляд. - Просто царапнуло немного. Стекло... Дэвид понял, что все, кто находился внутри здания в непосредственной близости от взрыва, погибли - и террористы, и заложники, и морские пехотинцы - все. Холден поднял голову и отступил назад. В крыше образовалась дыра, сквозь которую пробивались дым и огонь. Ночное небо окрасилось в золотисто-красный цвет. Он облизал губы, почувствовав на языке привкус материи защитной маски. Она пахла потом и, как показалось ему, страхом. Дэвид потряс головой, отгоняя навязчивые мысли, сделал знак Стилу и стал пробираться вдоль стены гостиницы. Он чувствовал, какими частыми толчками бьется сердце. Будет ли второй взрыв? Когда до служебного входа, к которому они подкрадывались, осталось всего несколько шагов, из него вдруг наружу высыпало десятка полтора человек в обычных и спортивных костюмах, некоторые - в шортах. Все они были вооружены винтовками и автоматами "Узи". - Террористы! - закричал Лютер. Некоторые из бандитов увидели их и стали стрелять на бегу. Холден и Стил открыли ответный огонь. Несколько противников упало, человек пять метнулось к деревьям у наружной стены, остальные развернулись и забежали внутрь. Дэвид и Лютер переглянулись - живые? - бросились к двери и выпустили в проем несколько очередей, поразивших боевиков, укрывшихся внутри помещения у противоположной стены. В ответ раздался редкий беспорядочный огонь, свидетельствующий о том, что противник стремится унести ноги, а не ввязываться в бой. Пока Стил перезаряжал винтовку, Холден сорвал с пояса гранату, выдернул чеку и бросил "шарик" внутрь сквозь клубы вырывающегося из дверного проема едкого дыма. Они упали по обе стороны двери и, когда рванул взрыв, вскочили и бросились в помещение, сжимая в руках оружие. В неверном свете лижущих стены языков пламени были видны лежащие вповалку на полу тела, разбросанные тлеющие куски мебели, битая узорчатая плитка. Дэвид заметил на шеях некоторых трупов ножевые раны, другие были прострелены или пробиты осколками. Кожа некоторых из них успела приобрести мертвенную синеву, это свидетельствовало о том, что они - зверски убитые террористами заложники, другие, видимо, расстались с жизнью только сейчас. Холден повел стволом автомата из стороны в сторону и открыл огонь по немногим уцелевшим бандитам. Стил присоединился к нему, посылая вслед убегающим короткие очереди. Вдвоем они расстреляли укрывшихся за перевернутым диваном боевиков, которые вовсю палили из "Узи", не имея возможности прицелиться. Вскоре все было кончено. Друзья подсоединили полные магазины и внимательно осмотрелись по сторонам. Ни единой живой души... - Куда нам теперь? - бросил Лютер. - Где, ты говорил, находится этот подвал? Дэвид кивнул туда, где за завесой дыма можно было смутно различить начало коридора. И они побежали к нему.
      * * *

Глава третья

Чарли Ланг неуклюже держал в руках автомат. Для него это было так же непривычно, как, скажем, обращаться с метлой. Его тонкие пальцы - мать всегда называла их грациозными - были предназначены для работы пером, чтобы превращать написанное слово в произведение искусства. Он тащился в конце колонны из пяти главарей террористов, которые гнали перед собой перепуганных женщин - официанток в дурацкой форме, перепачканной так же, как и их лица; богатых курортниц, в основном в теннисных шортах и платьицах; совсем юных девушек-отдыхающих. Всего заложниц было восемнадцать человек. Их заставили нести папки с документами, коробки с бумагами, большие конверты с данными об операциях ФОСА в США, Канаде и Мексике. Что случилось с Борзым, черт побери? И с его блокнотом? Говорил ведь он ему, чтобы тот не брал его с собой, а просто запомнил нужные имена. Но, несмотря на своеобразный ум, Борзой не мог похвастаться хорошей памятью и - Ланг знал это с самого начала - был чересчур самонадеянным. Что же с ним произошло? Почему острова оказались в блокаде? - Быстрее! Бегом! - послышался спереди окрик Мули, человека, которого, по всей видимости, боялись остальные четыре командира. Чарли его тоже боялся, так как знал, что Мули недавно прибыл из Ливана; его усиленно разыскивал Интерпол во всех странах, так что ему пришлось даже сделать пластическую операцию. Однако ни один хирург не смог бы переделать его черную душу, порочность которой отражалась в его глазах. Вот одна из девушек, бегущая впереди, - совсем подросток - споткнулась, упала и рассыпала по бетонному полу бумаги, которые несла. Мули со злостью двинул ее в спину прикладом и стал избивать ногами. Ей на помощь попыталась прийти мать, стараясь одновременно не уронить свою коробку с бумагами. Мули ударил несколько раз и ее, затем заставил обеих собрать документы и погнал их дальше. Кроме оружия, Мули нес, как и остальные четверо главарей, двухгаллонную канистру с бензином. В сыром тоннеле, который вел из кабинета Ланга в подвал, было холодно, но он старался не обращать внимание на холод. Это был их последний шанс на побег, если хаос наверху будет продолжаться и дальше. Еще до того, как они узнали о полной блокаде Седар Ридж с моря и с воздуха, для побега было приготовлено три катера, которые должны были доставить их к советскому судну, незадолго до этого привезшему на курорт Мули и остальных командиров. Теперь оно поджидало их на безопасном удалении от берега. Подачу электричества на острова прекратили несколько часов назад. Сразу включились аварийные генераторы, которые были установлены на курорте на экстренный случай, чтобы не доставлять уважаемым гостям неудобств в случае аварии на электролинии, но их хватило ненадолго. Тяжело дыша, Чарли вытер на бегу лоб когда-то чистым носовым платком. До конца тоннеля осталось совсем немного. Они выскочили из тоннеля в огромный подвал, заставленный вешалками с дешевой одеждой, но нарочито американской по виду. Это было сделано специально, чтобы такие люди, как Мули, могли незаметно смешаться с уличной толпой и, не вызывая подозрений, добраться до своих конечных пунктов - в Мексике, США, Канаде. Сейчас эту одежду предстояло сжечь. - Бросайте бумаги на пол! - крикнул женщинам Мули. - И сами ложитесь! Неужели он задумал сжечь их вместе с одеждой и документами... Даже Ланг не мог поверить в это и кинулся к нему. - Спокойно, старик, если хочешь уйти вместе с нами! - прорычал тот и вогнал откуда-то появившийся у него в руке нож в живот одной из официанток. На передник брызнула кровь, бедняжка пронзительно закричала и упала. Подвал наполнили горестные вопли всех женщин. Мули кинулся с ножом ко второй жертве, остальные четверо открыли огонь по заложницам. Ланг выронил автомат, стиснул ладонями уши и закрыл глаза, чтобы не слышать и не видеть происходящего, но он кожей ощущал, как льется кровь, и не мог заглушить предсмертные крики умирающих. В нос ему ударил резкий запах бензина. Он открыл глаза. Мули поливал из канистры тело той женщины, которую убил первой, и бумаги вокруг нее. Его сообщники валили вешалки с одеждой на тела других заложниц и тоже выливали на них содержимое канистр. Чарли потянулся за своим автоматом, валяющимся на полу, но быстро отдернул руку. Оружие было покрыто кровью. Он отшатнулся, поскользнулся и едва не упал. Ланг опустил голову и посмотрел вниз - по полу расплывались увеличивающиеся с каждой секундой лужи крови. Он заплакал. - Ты что? - прикрикнул на него Мули. Он подошел, поднял автомат и протянул его Чарли. - Держи и больше не бросай, чистоплюй. Ланг взял оружие и чуть не выронил его снова. Мули тем временем вытащил из кармана зажигалку, скомкал лист бумаги, поджег его и бросил самодельный факел на одно из тел, облитых бензином. - Палач... Чарли даже не понял, что это слово произнес он. Мули лишь засмеялся и толкнул его в спину. - Вперед!
      * * *

* * *
      * * * Холден услышал запах издалека. Это была сильная бензиновая гарь и сладковатый запах еще чего-то, напоминающий зловоние разлагающейся плоти. Он сорвал с лица маску, Лютер сделал то же и простонал: - О, Боже... Дэвид вдохнул и почувствовал, как по спине забегали мурашки. Они ускорили бег по тоннелю, стараясь как можно скорее достичь его конца. Холден старался не думать о боли в ноге, которая с каждым шагом пронизывала все его тело. Друзья завернули за угол и увидели впереди отблески пожара. Запах бензина усиливался. И другой запах тоже. Они выскочили в огромное подвальное помещение и перед ними открылась ужасная картина - на полу полыхало пламя, жадно пожирая разбросанную одежду и раскиданные по ней женские тела. Некоторые из них корчились в предсмертных судорогах, но надежды на спасение хоть одного человека не оставалось. Холден упал на колени, и по его щекам потекли слезы. - Сучьи дети... - с болью в голосе прошептал Лютер, и до Дэвида донеслись его всхлипывания... Через некоторое время Дэвид поднялся, вытер слезы и, не говоря ни слова, они побежали дальше.
      * * *

Глава четвертая

Чарли Ланг выбежал из тоннеля на открытый воздух. Его била мелкая дрожь - то ли от холода, то ли от пережитого потрясения. Он ощущал, какие липкие у него руки, но старался не думать о том, чем они обагрены. Мули бежал впереди, спеша к ближайшему катеру. Ланг заставил себя последовать за ним. Убьют ли они его? Неужели его взяли лишь затем, чтобы убрать? Ведь у него в голове сохранилась вся информация, которую содержали сожженные документы. А может, им еще нужна эта информация и они хотят сохранить ему жизнь ради нее? Он ускорил шаг, чувствуя, как колотится в груди сердце, и попытался убедить себя, что все это - лишь ложные страхи. Но как заставить себя забыть о женщинах? При воспоминании о кровавой расправе к его горлу подкатил клубок, а на глазах выступили слезы. Мули и двое других были уже у причала. Нет, им не удастся убежать. А он всегда может сдаться. Суд простит, ведь американские власти не отличаются мстительностью. Он готов добровольно раскаяться, дать чистосердечные показания, рассказать о десятках других Роджеров Костигенов, которые стараются представить себя суперпатриотами", а на самом деле являются пособниками "Фронта", некоторые - даже его главарями. Тогда и правительство будет обращаться с ним хорошо, поместит куда-нибудь в надежное место под охрану, как важного свидетеля, не больше. Он потребует от них такого обращения в обмен на важные данные, которые сгорели в подвале, но остались в его гениальной голове. А как же расправа с заложниками? Он скажет, что ничего не знает о ней. Они ведь не смогут выцарапать этот кошмар из его мозга. Сейчас он побежит в сторону от катеров и сдастся какому-нибудь сотруднику полиции, ведь они должны быть где-то поблизости. Они должны понимать, какую ценность он представляет, возможно, его знают даже в лицо. Оставшиеся два главаря тоже добежали до причала и присоединились к Мули. Все пятеро стали прыгать в катера. Вдруг Чарли Ланг услышал сзади топот, крики и замедлил шаг. Что там кричат - остановитесь, вы арестованы? Нет, теперь он расслышал четко: - Умрите, выродки проклятые! Ланг стремительно развернулся, торопясь поднять руки. При свете луны он увидел, как из тоннеля выскакивают двое и стремительно приближаются к беглецам. Оба были в черной одежде, вооруженные, высокие и широкоплечие. Один из них - белый, с копной темных курчавых волос, второй - чернокожий. Чернокожий рванулся к нему, Ланг почувствовал сильный удар прикладом в грудь и упал на спину. Белый перепрыгнул через него и понесся дальше. Чарли со стоном перевернулся на живот, не сводя глаз с двух человек, бегущих к катерам. Мули и четыре его дружка открыли стрельбу, те ответили тем же. Один из бандитов упал в воду, но, похоже, был ранен и чернокожий. Он припал на одно колено, схватился левой рукой за правое плечо, но продолжал стрелять одной рукой. Темноту ночи прорезали вспышки очередей. Ланг с трудом дышал от боли в груди, но продолжал наблюдать за происходящим. Негр поднялся и продолжил бег к причалу, стреляя на ходу. После выстрелов белого еще один террорист упал замертво. Но один из катеров уже отходил от причала и оба преследователя сосредоточили на нем свой огонь. И внезапно катер исчез. На том месте, где он находился, в небо взметнулся гигантский огненный шар и воздух наполнил тошнотворный запах бензина, напомнивший Чарли о подвале. Горящие куски суденышка медленно падали с высоты. Мули стоял на носу другого катера. Он выстрелил еще несколько раз в сторону белого, который подбежал к нему совсем близко, затем отбросил автомат, в котором, должно быть, кончились патроны и выхватил длинный нож, лезвие которого зловеще сверкнуло в отблесках пожара. Ланг подумал, что на нем еще не высохла кровь невинных женщин, которых он недавно безжалостно прикончил. Белый с разбега прыгнул с причала в катер, и в его руке тоже оказался нож. - Дэвид, дай я пристрелю его! - крикнул чернокожий с начала причала, вскидывая автомат к плечу. - Нет! И Дэвид бросился на Мули. В вое ветра, треске пожара и шуме волн послышались удары клинков друг о друга. Мули удалось отбросить Дэвида от себя, и тот упал на спину. Мули кинулся на него сверху, а Дэвид выкрикнул: - Не стреляй, Лютер! Я сам! Он стремительно перекатился в сторону, и Мули упал на дно катера. Они вскочили, и снова раздались удары металла о металл. Дэвид сделал ложный выпад ножом, затем резко замахнулся левой и ударил противника сбоку в челюсть. Голову Мули отбросило в сторону, но он тут же пришел в себя и прыгнул вперед, целясь ножом Дэвиду в грудь. Но тот ушел в сторону, одновременно провел удар ногой и сбил Мули на дно. Тот начал подниматься, но Дэвид прыгнул на него сверху и в языках пламени блеснуло лезвие его ножа. Мули завизжал - этот крик напомнил Лангу предсмертные вопли женщин в подвале, - и от него что-то откатилось. Нож, но что-то еще, несколько небольших предметов... - Господи, - Чарли едва не задохнулся. Это были пальцы Мули. Затем раздался полный ненависти крик Дэвида: - Подыхай, выродок! Он еще раз ударил ножом, и Чарли Ланг вскрикнул, потому что увидел, куда вошел клинок - он попал Мули прямо в глаз.
      * * *

Глава пятая

Чернокожий показал ему удостоверение в черном кожаном переплете со значком ФБР. - Я - Чарлиз Уттингтон Ланг, - простонал тот. Его перевернули на спину, заломили руки, и Чарли услышал знакомый, почти успокаивающий звук щелкнувших на запястьях наручников. - А я - спецагент Стил из Федерального Бюро Расследований. У меня есть ордер на твой арест по многочисленным обвинениям: участие в антиправительственном заговоре, террористическая деятельность, соучастие в убийствах и многое другое. Ты имеешь право хранить молчание. Все, что ты скажешь, может быть использовано в суде против тебя. У тебя есть право на адвоката... Когда он покончил с обычной процедурой оглашения арестованному его прав, Чарли зачастил жалобным голосом: - Я вам все расскажу, я дам свидетельские показания, я хочу договориться, прошу вас... - Я не имею права обещать тебе что-либо, но передам твою просьбу кому следует. Он рывком поднял Ланга на ноги и стал обыскивать. - У меня нет оружия. Они заставили меня взять автомат, но я выбросил его. Это были злые люди, агент... - Стил. - Да, агент Стил. Я пытался остановить их. Я хотел... Вдруг Чарли стало страшно. Он увидел, как дрожит рука Стила, сжимающая рукоятку пистолета. Глаза его горели, словно черные угольки, зубы были сжаты, и на шее вздулись вены. - Послушай ты, ублюдок, - тихо проговорил он угрожающим тоном. - Я не имею права казнить преступников, я всего лишь их ловлю. Если ты и не получишь смертный приговор, то только потому, что нам нужна информация, которую ты можешь выдать. Но Бог свидетель, что ты заслуживаешь худшего. Так что не доставай меня, иначе ты станешь всего лишь еще одной случайной жертвой. Господи, не дай мне потерять самообладание. В эту секунду Стил показался Лангу более опасным, чем Мули со всеми своими сообщниками. И он позорно обмочился.
      * * *

Глава шестая

Холден вернулся на материк перед рассветом с той же группой, с которой высаживался на остров. Благодаря стремительным действиям морских пехотинцев, больше никто из заложников не пострадал, кроме тех, которые погибли до и во время взрыва, и женщин, сожженных в подвале. Всего было спасено двести восемнадцать человек, включая обслуживающий персонал курорта на Седар Ридж. Было убито или захвачено в плен семьдесят девять террористов из "Фронта Освобождения Северной Америки". Еще несколько десятков мужчин, личности которых не смогли установить сразу, допрашивали для выяснения дальнейших действий относительно них. Дэвид шел по берегу вдоль кромки прибоя, удаляясь от сгрудившихся вокруг вертолетов десантников Биффа Лоумэна, вместе с которыми он прилетел. Автомат он отдал Стилу, при себе оставил только пистолет и нож, которые спрятал под куртку. Холден медленно переставлял ноги, и морская вода заливала армейские ботинки, смывая забрызгавшую их кровь. Далеко впереди в сером утреннем свете он увидел приближающуюся машину. Что он скажет Рози? Какими словами опишет устроенную нелюдями бойню и сожжение женщин в подвале? Машина подъехала ближе, остановилась, и из нее выскочили Шеперд и Кларк Петровски из спецгруппы Лютера Стила. Надо было послушать Рози и не принимать участие в операции на Седар Ридж. Надо было... Он чувствовал, как по груди и по ноге течет кровь из открывшихся ран. Как тяжело идти... Холден остановился и медленно опустился на колени в мокрый песок. - Дэвид! - закричала на бегу Рози. Она подбежала к нему, опустилась рядом и протянула руки. - Не прикасайся ко мне, - простонал Холден. - Я весь в крови. Не прикасайся... Шеперд замерла на коленях и окинула взглядом его одежду. Она действительно была покрыта пятнами крови. В это время подоспел Петровски. - Давайте я вам помогу встать, - наклонился он к Холдену. - Идемте к машине. - Не надо, Кларк, - отвел он его руку. - Что... - Там были женщины и девушки. Больше десяти человек. Они сожгли их... Голова Дэвида опустилась на грудь, и он упал лицом в воду. Рози вскрикнула от неожиданности, на секунду потеряв самообладание, но Петровски подскочил и попытался поднять его, чтобы он не захлебнулся. - Рози, помоги, - бросил он. - Похоже, что ему пришлось очень нелегко...
      * * * * * *
      * * * Рози почистила "Беретту" Холдена - было видно, что из нее много стреляли - и принялась за нож. Вдоль его лезвия шла надпись - "Защитник", в буквах которой запеклись сгустки крови, которые никак на оттирались. С Дэвидом в это время находился врач, которого привез Петровски. Открылись раны на ноге и на груди, но это было не так страшно по сравнению с моральным потрясением, которое он пережил. Она видела его глаза и очень встревожилась их выражением, тем, что они в себе таили. Она смахнула слезы тыльной стороной ладони. По крайней мере, с Борзым покончено. И, хотя это не означало окончательную победу над ФОСА, операция на Седар Ридж тоже значительно подорвала боеспособность террористов, помешала их зловещим планам и лишила главарей. Кларк сказал ей, что Чарли Ланга захватили в плен, но что все документы бандиты успели уничтожить. Когда он говорил это, на его лице было какое-то странное выражение. Но если то, что знает Ланг, соединить с данными в блокнотах, захваченных у Костигена и Борзого, то, возможно, удастся нанести окончательное поражение ФОСА? Может быть... Она продолжала тереть ершиком засохшую кровь на лезвии боевого ножа Холдена. Когда же он поправится и придет в себя после того, что видел на острове? Когда же наступят спокойные времена и они с Дэвидом заживут счастливой жизнью? На глаза Рози навернулись слезы, все перед ней задрожало и надпись на лезвии расплылась. Где же она - счастливая жизнь, может, ее и нет вовсе нигде на Земле? Она читала о ней только в книгах и представляла как своего рода частный клуб, вход в который разрешен только по членским билетам. Но у нее такого билета никогда не было. Не было его и у Дэвида.
      * * *

Глава седьмая

Дмитрию Борзому было очень неудобно сидеть на переднем сиденье "Форда", но ничего другого не оставалось. Он не хотел показать свою слабость перед лицом "Леопардов". Они, конечно, знали, что он сильно разбился - это было видно по синякам на лице и руках, не говоря уже о поврежденной груди и ногах, сломанных в трех местах. Но один врач, сочувствующий "Фронту", так искусно наложил на переломы гипсовые повязки, что их почти не было видно под брюками. Были сломаны обе голени и щиколотка. Врач сказал Борзому, что быстрому выздоровлению способствует его общее хорошее состояние, физическая подготовленность и сравнительная молодость. А тому даже такое выздоровление не казалось быстрым, так как не терпелось поскорее приняться за свои дела. Поэтому он не хотел, чтобы другие знали о том, что у него перебиты ноги и хоть на секунду усомнились в его возможностях возглавить ФОСА в критическое для организации время. Умелое руководство являлось теперь одним из самых важных факторов продолжения войны, наряду с привлечением к вооруженной борьбе "Леопардов" и других уличных банд во всех городах Америки. Сейчас на их плечи ляжет основной груз сопротивления властям, до того времени, пока он не проведет массовую реорганизацию ФОСА. Но на это потребуются недели или даже месяцы. Ровно две недели прошло с того дня, когда Хэмфри Ходжес неохотно рассказал ему о поражении на Седар Ридж. К этому времени, конечно, у ФБР, ЦРУ, полиции и других правительственных органов США, Канады и Мексики уже есть показания Чарли Ланга и аресты руководящих членов "Фронта" идут по всей Северной Америке. К сожалению, у Ланга феноменальная память. Борзой уже знал о двухстах арестах, но следует ждать еще большего их числа. Он также знал, что его - Борзого - считают погибшим. Ничего, он скоро развеет это заблуждение. - Вот они, мистер Джонсон, - обратился к нему Косяк, водитель, который стал его постоянным спутником во время лечения. Борзому он начинал нравиться из-за своих способностей, хотя и несколько ограниченных, и грубой привязанности. - Вон там, видите? - Вижу. Во время разговора оставайся в машине и из-за руля не выходи. - Понял, сэр. Смитти, предводитель "Леопардов", остановился в трех шагах от машины, с той стороны, где сидел Борзой. - А вы уже лучше выглядите, мистер Джонсон, - проговорил он, вглядываясь в Борзого. - Да и чувствую себя лучше, - кивнул тот. За спиной Смитти стояло шестеро самых верных ему подчиненных. Главарь "Леопардов" и трех самых крупных банд в Метроу откашлялся. - Я нашел нужных вам людей, о которых вы говорили. Один из них - классный специалист по компьютерам, бывший военный. Неравнодушен к наркотикам, на этом мы его и подловили. Он согласился выполнить то, что от него требуется. Нашел я и ребят, которые доставят его к компьютеру. Смитти оглянулся на своих дружков, кивнул, и они отошли в сторону. Он посмотрел на Косяка. - Пусть остается, - бросил Борзой. Смитти пожал плечами и продолжил: - Никто из них не знает, что они не вернутся. В машину я лично подложил мину, так что даже если им удастся уйти оттуда живыми, их все равно разнесет на куски по дороге обратно. - Вот и хорошо, - усмехнулся Борзой. - Если твой компьютерный наркоман действительно такой умный, как ты рассказываешь, и сумеет ввести те координаты, которые я передал, то завтра будет очень интересно почитать газеты и посмотреть программу новостей. А правительство получит весомое подтверждение того, что "Фронт" еще не вышел из игры.
      * * *

Глава восьмая

Жена Томми Чейзена как-то странно на него посмотрела. - Что случилось, Томми? Он отвел от нее взгляд и уставился на кухонный стол. Он не хотел есть макароны с сыром, ему ничего не хотелось, даже общаться с женой. - Я ведь волнуюсь за тебя, ты хоть это понимаешь? Он продолжал смотреть в сторону, вспомнив почему-то о том, как два года назад женился на ней, так как перед этим их застукали в спальне ее родители и она заявила в их присутствии, что беременна. На самом деле никакой беременности не было. Но он узнал об этом слишком поздно. Ему пришлось оставить вечерние занятия, чтобы подрабатывать, так как в военном компьютерном центре, где он работал с восьми до пяти, платили совсем немного. Свободного времени не осталось вовсе, он приходил и сразу валился от усталости в кровать, часто забывая о том, что она еще является теперь и супружеским ложе. Дженет, как ему казалось, чувствовала свою вину. Она тоже устроилась на работу, жизнь понемногу стала налаживаться, и он уже подумывал о том, чтобы вернуться в колледж, но тут разразилась война с "Фронтом". Магазинчик, в котором работала Дженет, сгорел, когда взорвалась бомба в находящейся по соседству синагоге. Пожарные не смогли справиться с пожаром, так как от огня взорвалась расположенная рядом бензоколонка, погибло восемь человек и выгорело полквартала. Работу было найти очень тяжело, особенно Дженет, без высшего образования, а заводы и фабрики закрывались, так как не могли найти достаточное количество желающих работать в ночную смену. Томми держался и за основную работу, и за дополнительную, так как теперь каждый доллар был на счету. А потом Дэнни Хильярд познакомил его с кокаином. Теперь Томми убил бы его за это, но тот несколько месяцев назад и так погиб, когда в баре взорвалась подложенная террористами бомба. Тогда же в лице Дэнни он потерял источник кокаина. Началась ломка. Что делать? На лечение не было ни времени, ни денег, которые в последнее время почти все уходили на наркотик. После смерти Дэнни он чуть не сошел с ума, пока не встретил Стэна Порембски, который был военным и снабжал наркотиками некоторых своих сослуживцев. А Стэн познакомил его с членами ФОСА. В первый раз он дал ему кокаина бесплатно, во второй - потребовал денег за оба раза. Надо было или завязывать, или доставать денег. Томми попробовал пить. Не помогло. Курить травку - тоже. Он вернулся к Порембски, упал перед ним на колени, умолял и даже предлагал Дженет в качестве оплаты. К этому времени у него оставалась только жена - он давно продал машину и все более-менее ценное, что было в доме. Но Стэн лишь рассмеялся ему в лицо - ему не была нужна Дженет... Томми вышел из кухни, зашел в ванную, дрожащими руками насыпал порцию кокаина, поднес к носу и глубоко втянул порошок. Он услышал, как плачет жена.
      * * *

* * *
      * * * Чейзен постарался расслабиться и не думать о том, что ему предстояло сделать. Рядом с ним в машине сидел Арни, за рулем - Стэн, на заднем сиденье - еще три человека из ФОСА. Ему пообещали достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. А если Дженет не понравится то, откуда он их взял, она может уходить. Начнем с того, что именно она явилась источником всех его неурядиц. Денег должно хватить на маленькую собственную фирму по продаже компьютеров, о чем Томми давно мечтал, на доходы с которой он сможет жить, а когда дело пойдет на лад и прибыль станет расти, он заплатит за лечение и вылечится от пагубной страсти к наркотикам. Интересно, когда он завяжет с ними, будет ли его мучить совесть за сегодняшнюю ночь? Когда он спросил, почему им нужно проникнуть на территорию базы армии США, Стэн ответил: - Мы хотим показать правительству, что оно не в состоянии уберечь от нас даже современную боевую технику. Нужно будет перепрограммировать пусковую установку, чтобы ракеты ударили по одному важному для нас зданию в Метроу. После этого они поймут, что с нами стоит вести переговоры. Конечно, что еще от них можно было ожидать, кроме какого-нибудь террористического акта? Машина свернула на дорогу, ведущую к военной базе. У всех шестерых имелись пропуска, с помощью которых они надеялись проникнуть внутрь, но только у Стэна и Томми были настоящие документы, у остальных - поддельные. Одеты они были в полевую форму, снаряжены газовыми баллончиками и пистолетами, которые, как надеялся Томми, им все же не придется применять против своих же солдат.
      * * *

Глава девятая

- Лютер, - тихо спросил директор ФБР Серилья, - значит, ты считаешь, что сможешь и дальше выполнять свои обязанности, несмотря на состояние здоровья? - Да, сэр, - ответил Стил, - я в полном порядке. - Это хорошо, - кивнул тот. Они шли по коридору к конференц-залу и Лютер изо всех сил старался не хромать. Сзади и по бокам шли Билл Раннингдир, Том Лефлер, Кларк Петровски и Рэнди Блюменталь. Несмотря на то, что проникновения террористов в здание не предвиделось, Стил приказал своим подчиненным на всякий случай быть в полной готовности к чрезвычайной ситуации. Он бросил взгляд в сторону и увидел на мгновение президента, беседующего с вице-президентом, затем их заслонила стена сотрудников Службы безопасности. Серилья вел их к одному из кабинетов неподалеку от главного зала заседаний. Он снова повернулся к Стилу: - Наше положение сейчас очень сложное. Очень. Спикер Маковски встал в оппозицию, он утверждает, что у него есть доказательства сговора между президентом и Дэвидом Холденом. У него достаточно политических амбиций, чтобы поставить свои собственные интересы над интересами всего народа. Комиссия Конгресса по борьбе с преступностью якобы уже составила списки официальных лиц для их вызова в суд. Ходят слухи, что в этих списках не только я, но и президент. Роман Маковски буквально распнет президента при малейшей возможности. А все из-за этих выборов в Метроу. - Извините, сэр, тогда это казалось наилучшим выходом из... Серилья похлопал его по плечу, а Раннингдир распахнул перед ними дверь кабинета, к которому они подошли. - Извиняться не за что, Лютер. Благодаря тебе, твоим людям и "Патриотам", в Метроу состоялись свободные выборы, и не ваша вина в том, что был избран бездарный социалист, который, к тому же, сразу и погиб. По примеру Метроу выборы были проведены и в других городах. Некуда правду девать, в некоторых округах избрали сочувствующих "Фронту", но в подавляющем большинстве победили достойные и честные кандидаты. Они зашли в кабинет, директор ФБР сел за стол у окна, пригласил Стила занять кресло напротив, а его подчиненные тем временем принялись проверять, нет ли в настольных лампах и за картинами подслушивающих устройств. Все это напомнило какой-то дешевый шпионский роман. Лютер уселся, стараясь поудобнее устроить правую ногу. Рана почти зажила, но стекло, как оказалось, проникло довольно глубоко в мышцы. Однако сильнее, чем боль, его беспокоил постоянный зуд, так что хотелось расчесать рану до крови. Врачи, тем не менее, сказали что это хороший признак - значит, идет процесс заживления. - Маковски и его люди убеждены, что хребет ФОСА сломан раз и навсегда, - продолжал Серилья, - что дело почти доведено до конца и настало время президенту отвечать за все произошедшее. Комиссия по борьбе с преступностью пляшет под его дудку, он вертит ею, как сам хочет. Ее члены настаивают на введении постоянного запрета на владение огнестрельным оружием. Более того, эти идиоты предлагают объявить амнистию для всех членов "Фронта", прямая причастность которых к убийствам осталась недоказанной. - Что? - Стил не мог поверить своим ушам. - Они хотят выпустить на улицы преступников, которых с таким трудом удалось засадить за решетку. Это якобы является составной частью реформы пенетенциарной системы, как они ее называют. Говорят, что завтра утром объявят в новостях о ее введении. Существует также возможность того, что Маковски неофициально выдаст своим приятелям-журналистам кое-кого из того списка, который подготовила комиссия. После этого все усилия президента по наведению порядка пойдут насмарку. Лютер, ответь мне на один вопрос. - Слушаю вас, сэр, - облизал Стил пересохшие губы. - Как ты думаешь, мы окончательно победили ФОСА или просто загнали их на некоторое время в подполье? Только ответь честно, другого ответа мне не нужно. Лютер кашлянул. - Боюсь, что до окончательной победы еще далеко. Конечно, мы нанесли им поражение, захватив Седар Ридж, и сейчас проводим аресты главарей благодаря той информации, которую удалось получить от Ланга, но думаю, что через месяц - другой они снова поднимут голову. Некоторые из тех, кого выдал Чарли Ланг, - богатые и влиятельные люди, и мы даже не можем получить ордер на их арест, основываясь лишь на устных показаниях предателя и преступника. Наверное, террористы лишь затаились, что меня и тревожит - не задумывают ли они что-нибудь действительно серьезное? Я уверен, что они так просто не сдадутся, а сейчас просто смеются над нами, когда такие люди, как спикер Маковски, заявляют о том, что хребет "Фронта" сломан и кризис миновал. Серилья откинулся на спинку кресла и задумался, скрестив руки на груди. - Неужели Маковски работает на них? А может, он во что бы то ни стало хочет править страной и ради этого не побрезгует ничем? У тебя есть мнение на этот счет? - Ну, у нас нет никаких доказательств того, что он сотрудничает с ФОСА. Я бы сказал по-другому, - замялся Стил. - Ну, говори же, - подбодрил его Серилья. - Я бы сказал, сэр, что он просто сбежавший с сумасшедшего дома придурок, - выпалил Лютер. Его шеф расхохотался. Стил почувствовал себя неуютно. Его жена не одобрила бы такой выпад. Он может иметь неприятные последствия. - А ты знаешь, я с тобой согласен, - сказал Серилья. - Но с одним уточнением - он опасный придурок. Ведь именно он настаивал на утверждении резолюции, которая давала бы Конгрессу право проводить независимые переговоры с "Фронтом". Он хочет сделать себе рекламу, чтобы потом превратить ее в голоса избирателей для себя и стать президентом. Ни о чем другом этот осел не думает. Лютер не знал, что и говорить. Директор ФБР продолжал: - Я хочу, чтобы ты понял вот что: если с подачи Маковски президента вызовут в суд и тому придется раскрыть тайну о существовании неофициальных связей между ФБР и "Патриотами", то тебе придется очень худо. Стил заерзал в кресле. - Конечно, плохо будет не только тебе. И президент, и я возьмем на себя равную ответственность за это. Но если Маковски будет жаждать крови, ты будешь казнен вместе с нами. Пойми меня правильно, я не запугиваю тебя, а просто хочу сказать, что наступило время выбора, так как дело принимает очень крутой оборот. Если пожелаешь - можешь с честью уйти в отставку, твоих заслуг перед президентом и страной хватит не на одного агента, я это очень ценю и никогда не забуду. Но игра становится чересчур опасной, я говорю тебе об этом честно и не хочу ничего скрывать. Ну, что скажешь? Лютер подумал о жене и детях. - Я буду продолжать служить до тех пор, пока мне не прикажут отдать значок и удостоверение. А может, и дольше... Серилья улыбнулся. - Другого ответа, честно говоря, я и не ожидал. Я знал, кому поручить это задание. - Он встал и посмотрел на часы. - Пора. Но только помни, что хорошие люди часто становятся добычей плохих, которые этим оправдывают свое существование. - Согласен, сэр. Они покинули кабинет и зашли в главный зал как раз в тот момент, когда к трибуне поднимался президент Соединенных Штатов.
      * * *

Глава десятая

Томми вытер вспотевшие ладони о штаны. Проникнуть на базу с того времени, как "Фронт" стал предпринимать теракты, стало не так-то просто. Была разработана новая пропускная система, и каждому служащему базы присваивался свой цифровой код. Когда машина подъехала к КПП, Стэн опустил окно и крикнул караульному, которого он знал: - Эй, Билл, ну как служба? - Стэн? Да ничего... Давайте свои пропуска. Билл взял переданные ему пропуска и заглянул в машину. - Что-то я никогда не видел твоих друзей, Стэн, - протянул он, вглядываясь в Арни и остальных. Порембски что-то пробормотал и выбросил руку в открытое окно. То, что произошло потом, показалось Чейзену словно происходящим в замедленном кино. Вот в ладони Стэна оказался газовый баллончик, вот из него вырвалась струя газа и ударила прямо в лицо караульному. Глаза того расширились, и он отшатнулся от машины. - Стэн! - воскликнул Томми. - Заткнись! - бросил тот, быстро закрывая окно. В следующую секунду три человека, сидевшие на заднем сиденье, выскочили из машины. Чейзен хотел что-то сказать, но почувствовал, что в ребра ему уперся ствол пистолета Арни.
      * * * * * *
      * * * - Недавно соответствующие органы провели удачную операцию на Седар Ридж, - продолжал президент, - которые "Фронт Освобождения Северной Америки" использовал в качестве перевалочной базы для засылки в США, Канаду и Мексику иностранных террористов. Некоторые могут подумать, что война выиграна. Должен вас огорчить, уважаемые дамы и господа, такое предположение ложное и обманчивое. Да, мы одержали важную победу благодаря героическим усилиям сотрудников ФБР, министерства обороны и полиции, но полный разгром "Фронта" еще впереди. По данным нашей разведки, эту террористическую организацию щедро финансируют определенные круги советского блока и стран третьего мира. После этих слов президента по аудитории прошел шум. - Однако, у нас нет достаточных доказательств, чтобы утверждать, будто ФОСА является своего рода вооруженной рукой какого-то определенного государства, хотя вывод напрашивается сам собой. Среди присутствующих раздался приглушенный смех. - Мы можем лишь констатировать, что некоторые радикальные элементы просоветских стран объединили свои усилия с правительствами стран третьего мира, известными своей антиамериканской ориентацией и применением терроризма в своей внешней политике, с целью уничтожения изнутри нашей страны и наших соседей на континенте. Пока нам не удалось остановить этих врагов. И мы не сможем их остановить, если будем самодовольно убеждать себя, что уже выиграли войну, которая все еще продолжается и в которой противник все еще надеется одержать победу. И не сомневайтесь, дамы и господа, в том, что это - настоящая война! Джеффри Керни ощущал подъем и волнение от того, что "живьем" слушает выступление президента Соединенных Штатов, что находится в одном зале с вице-президентом, госсекретарем, официальными представителями правительств Канады и Мексики. Казалось, сама атмосфера вокруг был наэлектризована. Это напомнило ему встречу с королевой и то, как его по счастливой случайности ей представили. Сидящий рядом главный инспектор Моррисон толкнул его: - Ты только посмотри, сколько охраны. Да, сюда и муха не пролетит... Керни усмехнулся, вспомнив, что его отлично сработанное удостоверение офицера канадской Королевской полиции не вызвало ни малейшего подозрения у Службы безопасности. Еще бы - подделка, можно сказать, была официальной и он сопровождал одного из руководителей полиции Канады. Но все-таки он ощущал некоторый дискомфорт от того, что был безоружен в присутствии стольких вооруженных людей из спецслужб. - Мы не сдадимся ни силам анархии, - заявил президент, - ни объединенным отрядам международного терроризма! Все в зале поднялись и встретили его слова овацией. Вместе со всеми энергично аплодировал и Джеффри Керни, так как полностью разделял точку зрения президента. Он окинул взглядом аудиторию. Настолько серьезно обеспечена безопасность конференции? Она проводилась на шестнадцатом этаже одного из крупнейших административных зданий Метроу, из которого были удалены все служащие, не имеющие прямого отношения к обеспечению работы конференции. На крыше находились вертолеты, готовые при малейшей опасности незамедлительно эвакуировать членов правительств в безопасное место. Все прилегающие кварталы контролировались спецслужбами, а над городом кружило несколько "Харриеров". Здание, в котором проходила конференция, принадлежало телефонной компании, которая любезно предоставила его для этого мероприятия. Джеффри сел вместе со всеми и продолжил слушать выступление президента США. Пришло время решать, дамы и господа, - будем ли мы сражаться за свободу и сохраним наши идеалы или струсим, опустим руки и будем дожидаться злого рока? Нет, я провозглашаю - мы будем сражаться! Еще одна овация. Керни наклонился к Моррисону и прошептал: - А кто тот черный парень, который стоит рядом с Рудольфом Серильей - это Лютер Стил? - По-моему, да. - Было бы неплохо с ним познакомиться... - Нет проблем, я могу это устроить. - Отлично. Президент продолжил свою речь...
      * * *

* * *
      * * * С караульными было покончено. Когда открылись ворота, Стэн с визгом колес бросил машину внутрь и Томми заметил, что сразу же за ними на территорию въехал огромный крытый грузовик, который, видимо, ожидал где-то на подъезде к базе. Ангар, где находились ракетные установки, был прямо перед ними. - Выходи, - скомандовал Порембски. - Подожди, - запротестовал Чейзен. - В чем дело? - с угрозой протянул Стэн. - Что это за грузовик? И какую программу я должен загрузить в компьютер системы наведения? Порембски вышел из-за руля, за ним последовал и Арни. - Одну из пусковых установок увезут отсюда грузовиком для другого задания. А ты введешь новые координаты во вторую, пока Арни заменит учебные боеголовки на фугасные. Проезжал когда-нибудь мимо нового здания телефонной компании? Томми кивнул. - Вот его координаты ты и введешь в компьютер. Лазер системы наведения будет установлен, - он взглянул на часы, - через шесть минут. Значит, такому классному специалисту, как ты, остается целых четыре минуты, чтобы перенацелить ракеты. Арни тем временем справится со своим заданием и установит боеголовки. После этого нажимаем кнопку, и все двенадцать двеститридцатимиллиметровых ракет стартуют одна за другой к своей цели. От здания мокрого места не останется. - Зачем все это, Стэн? - еле сумел вымолвить Чейзен. - Так надо. Не ерепенься, иначе пристрелю на месте. И не только тебя, но и твою молодую жену. Ну так что, какие проблемы, слюнтяй? Томми опустил голову. - Нет, никаких... - Вот и хорошо. Чейзен нехотя выбрался из машины. Первым его порывом было совершить какой-нибудь героический поступок, чтобы предотвратить запланированную бойню, но он знал, что на это у него не хватит духа. Все, поздно. Он не будет больше задавать никаких вопросов, ни кто находится в здании, ни почему его решили стереть с лица земли, ни даже собирается ли Стэн заплатить ему, как обещал, и дать кокаина. Он ощущал, как его сознание обволакивает липкий страх. Господи, хотя бы подоспела военная полиция и положила конец этому кошмару... До него донесся металлический скрежет вспарываемых мощным резаком ворот. Мысли Томми перекинулись на техническую сторону операции. Где-то на возвышении должно стоять отражающее устройство, которое направит лазерный луч на здание. Он не был экспертом в ракетном вооружении, но, разбираясь в компьютерах, имел некоторое представление о принципе работы систем наведения. Если он не ошибался, данная ракетная установка обеспечивала точность попадания всех ракет в площадь менее половины футбольного поля. А здание телефонной компании было намного больше. Это будет похоже на расстрел. Чейзен шагнул в сторону, когда взревела первая из пусковых установок и, лязгая гусеницами, стала выползать из ангара. Да, точно, дальность стрельбы - двадцать километров, а до цели от силы километров десять. Боевая машина подъехала к грузовику, с кормы которого откинули мощный трап, и, грохоча двигателем, стала натужно заезжать в огромный кузов. С одной установкой понятно, но для чего предназначается вторая? Тем временем из ангара выехала еще одна, остановилась перед воротами и стала опускать стабилизирующие домкраты, готовясь к подъему направляющих в боевое положение. - Давай, хватит глазеть, принимайся за дело, - подошел к нему Порембски и шутливо щелкнул по носу. - Когда закончишь, получишь подарок. Томми взял у него написанные от руки координаты и посмотрел на них. Ввести их вместо старых такому профессионалу, как он, не составит труда и не займет много времени. А то, на что намекнул Стэн, нужно ему было сейчас, как ничто другое в жизни.
      * * *

Глава одиннадцатая

Петровски быстрым шагом подошел к Стилу и склонился над ним. - Шеф, у нас появились проблемы. Лютер поднял голову, посмотрел на него, затем повернулся на сиденье к Серилье. - Извините, я, сэр... - Конечно, можете идти, - кивнул тот. - Только держите меня в курсе дела. В это время на трибуне находился Лайонел Моррисон из управления Королевской канадской полиции и докладывал об успехах и неудачах совместных операций с ФБР по пресечению проникновения террористов через американо-канадскую границу. По мнению Лютера, доклад получился неплохой. Когда они с Кларком шагали по проходу, с одного из крайних мест поднялся высокий человек атлетического сложения в хорошо сшитом сером костюме. Черный вязаный галстук качнулся, как маятник, под его квадратным подбородком, когда он одной рукой застегнул пуговицу на пиджаке и протянул вторую для приветствия. - Если не ошибаюсь, вы - специальный агент Стил? А я - Джеффри Керни, сотрудник Управления канадской полиции. Инспектор Моррисон пообещал представить меня вам, но сейчас ему не до этого, а я очень хотел познакомиться с вами. Но я вижу, что вы заняты. Что-то случилось? В голосе Керни Лютеру послышался британский акцент, делавший его похожим на шпиона из английских фильмов. Они обменялись крепким рукопожатием. Что делать? Наврать что-нибудь и побыстрее отделаться или пригласить с собой? А вдруг он чем-нибудь поможет... - Рад с вами познакомиться. Если хотите, идемте со мной, поговорим на ходу. Керни кивнул, и они пошли рядом. - Все равно я знаю, о чем будет говорить шеф, - сказал он. - Он репетировал в самолете свой доклад на мне, когда мы летели в Метроу. Стил обратил внимание, что его новый знакомый внимательно посматривает по сторонам, как будто ищет кого-то, и решил, что в прошлом тот явно работал телохранителем какой-нибудь важной шишки, а не полицейским. Они дошли до последнего ряда, и к ним присоединились Раннингдир и Лефлер. Билл догнал Стила и сказал: - Рэнди ищет большое зеркало. - Что он ищет? - не понял тот. - Зеркало, - повторил Раннингдир. - А на какой хрен зеркало ему сдалось? - рассердился Лютер. Неожиданно в разговор встрял Керни: - Ребята, вы что, обнаружили нацеленный на здание лазер системы наведения? Он чему-то улыбнулся - наверное, собственной догадливости - и манерно провел рукой по волосам, поправляя ухоженную прическу. - Точно, - мрачно кивнул Петровски, открывая двери из зала. Вся группа вышла в фойе. - А кто отвечает за эвакуацию? - так же улыбаясь, спросил Керни, как будто не происходило ничего серьезного. Стил посмотрел на него. - Директор ФБР. Лазер? - повернулся он к Кларку. - Похоже. Я-то в них не очень разбираюсь, видел только в кино. - Это точно лазер, - добавил Раннингдир. - А ты откуда знаешь? - спросил его не на шутку встревоженный Лютер. - Вот, он может рассказать, - кивнул тот на Лефлера. - Да говорите уже быстрее, - разозлился Стил. - Может мне кто-нибудь толком рассказать, что случилось? - Я курил у окна, - стал поспешно объяснять Лефлер, - и открыл его, чтобы посмотреть, что делается снаружи. И вдруг весь дым стал красного цвета. - Чтобы вы знали, - снова вмешался Керни, - зеркало тут не поможет. Луч не удастся отразить. Если лазер мощный, он просто его прожжет. - Это еще кто? - недовольно спросил Раннингдир. Керни протянул ему руку. - Позвольте представиться, Джеффри Керни, сотрудник Королевской канадской полиции. Специалист, так сказать, по противотеррористической деятельности. Так что, агент Стил, мы объявляем эвакуацию? Лютер кивнул и облизал губы, чувствуя насколько некстати сейчас присутствие рядом Керни. - Том, - обратился он к Лефлеру, - ты уверен в том, что говоришь? - Так точно, уверен. - Ладно. Значит так: Билл, найди Рэнди, пусть он забудет про это чертово зеркало, поднимайтесь на крышу и оповестите охрану на верху здания об опасности. Кларк, беги к Серилье и скажи ему, что, по моему мнению, по зданию сейчас будет нанесен ракетный удар и необходимо срочно из него всех эвакуировать. - Слушаюсь, шеф. Стил достал из футляра на поясе рацию. - Внимание, Стил вызывает командный пункт, Стил вызывает командный пункт. Приготовьтесь, сейчас директор Серилья объявит "коитус интерраптус". Будьте готовы доставить всех в заранее определенные места. Керни смотрел на него и странно усмехался. - Коитус итерраптус? - спросил он. - Ну да, - кивнул Лютер. - Прерванный половой акт. - Чудесно! Потрясающая подготовка и оперативность. Я могу чем-нибудь помочь? Стил подумал и серьезно ответил: - Конечно. Молитесь. Керни закашлялся. - Отличная мысль, принимая во внимание складывающуюся ситуацию... Сотрудники секретной службы уже бегом выводили президента и вице-президента из конференц-зала и направлялись к служебному лифту. Моррисон вынужден был прервать свой доклад, с места поднялся Рудольф Серилья и обратился к аудитории: - Извините меня, уважаемый докладчик, дамы и господа. Мне только что доложили, что получены доказательства того, что на здание планируется атака. Объявляется немедленная эвакуация, и я прошу всех присутствующих действовать без паники, в строгом соответствии с тем планом, который был представлен вам сегодня утром на брифинге. Все сразу вскочили со своих мест. Стил взглянул на Лефлера. - Беги к Серилье и не отходи от него ни на шаг, пока он не сядет в вертолет. Чего бы тебе это ни стоило. - Понял, шеф. И он исчез в толпе. Лютер повернулся к Керни. - Ну так что, вам нужна моя помощь? Я говорю серьезно. Мой шеф, наверное, уже успел перебраться на крышу. Стил посмотрел в направлении ближайшего аварийного выхода. - Бежим и мы на крышу... Они устремились к двери, и в этот момент завыла сирена и по всем помещениям разнесся заранее записанный голос: - Внимание! Здание под угрозой воздушного нападения. Просьба без паники следовать к своим местам в убежище согласно плану эвакуации...
      * * *

Глава двенадцатая

Чейзен поднял голову от компьютера. - Готово. - Молодец! Порембски был явно доволен. Огромный грузовик уже выезжал с территории базы. Пока все шло, как по маслу, часовые не успели поднять тревогу, их сняли без шума, и два человека из команды, находящейся в грузовике, заняли их места. - До залпа остается ровно одна минута, - посмотрел Стэн на часы. - После него эта дерьмовая фашистская страна вспомнит о нас. Мы разрушим ее до основания и построим свой мир... - он поднял голову и взглянул на Томми, - ты помог нам изменить историю, привести ее в соответствие с реальностью, осуществить мечту угнетенных. Чейзен кивнул, как будто понимал, о чем идет речь, и соглашался с Порембски. Его тело била дрожь, и он просто был не в состоянии думать о высоких материях. - Да, - выдавил он. - Стэн, дай мне то, что ты обещал. Я больше не могу. Черт, как все болит... - Тридцать секунд, - проговорил тот, отходя к машине, на которой они приехали, и оглядываясь на готовую к пуску ракетную установку. - Так делается история... - Ну давай же быстрее, - продолжал ныть Чейзен, следуя за ним, - говорю ведь, что хоть на стенку лезь от боли. Порембски усмехнулся. - Теперь тебе больше никогда не придется страдать от боли, мой друг. Никогда. В его руке оказался пистолет, и только Томми хотел сказать, что ничего не понимает, как за спиной раздался громовой раскат, второй, третий, еще и еще. От взлетающих ракет на него накатил порыв горячего воздуха. Он хотел бежать, сделал один шаг и внезапно ощутил странную пустоту в груди, затем в животе, который заполнился огнем, когда он упал навзничь. Последнее, что он видел, - прочертившие небо огненные следы...
      * * * * * *
      * * * С широкой и плоской крыши медленно поднимался пятнистый "Харриер" с президентом Соединенных Штатов на борту. Тут же готовились к взлету несколько вертолетов, в которые спешно грузились официальные лица. Вертолеты эвакуировали членов конференции не только с крыши, но и с обширной автостоянки перед зданием, взлетая с нее, словно большие стрекозы. Стил завертел головой в поисках директора Серильи, но его схватил за руку приставучий канадец Керни. - Смотрите! - воскликнул он тревожно. - Вот там, вверху! В небе показались стремительно приближающиеся языки пламени, они двигались так быстро, что их полет тяжело было проследить и определить, что это такое. Лютер сорвал с пояса рацию и кинулся бежать, бросив взгляд на удаляющийся от здания самолет президента. Неподалеку на крыше вращал винтами вертолет, в который садился вице-президент. - Быстрее! - крикнул он ему. - Ракетная атака! Срочно взлетайте! И в это время он понял, что от судьбы не уйдешь - погибнет и вице-президент, и он сам. Раздался шум, похожий на порыв налетевшего ветра, блеснула ослепительная вспышка, за ней - вторая, третья, и Стил почувствовал, что падает и не может ни за что уцепиться, чтобы задержать полет...
      * * * * * *
      * * * Лютер открыл глаза и увидел рядом с собой обгоревшую, почерневшую руку. Он повел глазами дальше, но не увидел тела, к которому рука бы присоединялась. Она лежала сама по себе. Стил заметил на одном из скрюченных пальцев кольцо и сумел прочитать надпись на нем - "Аннаполис". Он увидел, что на мизинце не хватает фаланги, и едва не заплакал. Ему было известно, что вице-президент в прошлом был пилотом палубного штурмовика и в одной аварийной ситуации получил именно такое увечье. После этого он уволился, стал заниматься политикой, достиг в ней больших успехов, долгое время работал в Конгрессе и заслуженно занял высокий пост второго человека в государстве. Лютер закрыл глаза и почувствовал, что задыхается под весом толстой балки, придавившей ему грудь.
      * * *

Глава тринадцатая

Роман Маковски с удивлением и тревогой увидел, как в зал ресторана одновременно с двух входов вбегают сотрудники Секретной службы. В том, что эти плечистые ребята именно из этого ведомства, не приходилось сомневаться, двое из них даже не посчитали нужным прятать автоматы под одеждой, а в открытую поигрывали ими, посматривая по сторонам тяжелым взглядом. Через несколько секунд приготовившийся к самому худшему Маковски узнал в одном из молодых людей секретаря Верховного суда. Тот отделился от агентов, которые к этому времени оцепили весь ресторан, и быстрым шагом направился к столику, который Маковски занимал вместе с Горас Элдертоном и Нэнси О'Донелл - очень умненькой и еще более хорошенькой помощницей Элдертона. Маковски встал со стула и уронил на стол салфетку. - Господин спикер, - почтительно обратился к нему подошедший секретарь. - Вернее, теперь я должен назвать вас "господин президент"... Маковски посмотрел на своих друзей. На Гораса Элдертона - главного лоббиста из политической организации "Лучшие американцы", которая затевала многомиллионную кампанию в поддержку нового законодательства, выдвигаемого комиссией Конгресса по борьбе с преступностью; они только что обсуждали эти самые законы, автором которых был сам Маковски. На Нэнси - та откинула со лба прядь волос и с многообещающим любопытством смотрела на него в ответ. Он перевел взгляд на секретаря. - В чем дело? Что произошло? - Сэр... - Говорите быстрее, к черту вашу вежливость! - Была совершена ракетная атака... - Ракетная? О Господи! - Нет, сэр, ракеты были не советские, а, как говорят, наши. Они были выпущены по зданию, в котором проходила конференция... - По телефонной компании? - Да. Президент находится в коматозном состоянии и врачи говорят, что он не скоро из него выйдет. А вице-президент... Нашли его... - Его что? - Маковски достал носовой платок и вытер вспотевший лоб. - Обнаружили левую руку и часть туловища, которые идентифицировали как принадлежащие вице-президенту. Теперь вы президент, сэр. По закону преемственности. Президент не в состоянии выполнять свои обязанности, а вице-президент мертв. Президент - вы, и мы с минуты на минуту ожидаем судью Крюгера, который приведет вас к присяге. Маковски взглянул на Нэнси и увидел в ее глазах выражение гордости и чего-то еще. Элдертон лишь прошептал: - Поздравляю вас, господин президент. Господин президент...
      * * *

* * *
      * * * Керни очнулся с такой головной болью, какую он еще никогда не испытывал. К счастью, он пролежал без движения, это его и спасло. Джеффри посмотрел вниз и понял, что лежит на балке потолочного перекрытия, куда он упал, когда провалилась крыша. Со всех сторон клубился дым, пронзаемый снизу мощными водяными струями. Он попробовал осторожно подвигаться. Сильно болела спина, но, похоже, позвоночник остался цел. Пальцы ног шевелились. Вода. Ею поливали снизу. Керни посмотрел вниз, морщась от головной боли и пытаясь оценить ситуацию, в которую попал. Он понял, что находится в сравнительно безопасном положении, только если не упадет с балки, так как под ним были разрушены несколько этажей. Джеффри быстро развязал галстук, завел руки под балку, пропустил галстук под ней и крепко привязал его оба конца к брючному ремню. Хоть какая-то страховка. После этого он прижался к балке и закрыл глаза. Канадское правительство поступило, безусловно, правильно, когда прибегло к услугам его организации. - Выделите своего наилучшего сотрудника, - сказал представитель правительства, - или, по крайней мере, того из лучших, с гибелью которого вы сможете смириться. Пусть он летит в Штаты, вычислит руководителя этого чертового "Фронта Освобождения Северной Америки" и ликвидирует его. Когда вы сможете это сделать? Он вылетел первым же "Конкордом", встретился с Моррисоном, едва успел сфотографироваться на удостоверение и переодеться, затем сел на борт канадского военно-транспортного самолета, который доставил его в составе делегации на конференцию в Метроу в качестве специалиста Королевской полиции по борьбе с терроризмом. Кто же являлся главарем "Фронта" теперь, после смерти Борзого? Кто сумел спланировать и так четко осуществить эту акцию? Успели хоть эвакуировать президента США? Вице-президенту явно не удалось спастись - первая ракета ударила рядом с его вертолетом. Неужели Борзой все-таки жив? Боль в голове немного отпустила, но теперь дали о себе знать поврежденные мышцы. Ну что же, теперь он имеет личные счеты с главарем ФОСА, кем бы тот ни был. Он пристрелит его при первой же возможности и не будет испытывать никаких угрызений совести. Керни открыл глаза, поднял голову и увидел зависшие над полуразрушенным зданием вертолеты. До него донесся усиленный динамиком голос: - Эй, на балке! Вы слышите нас? Не в силах крикнуть в ответ, он немного приподнялся и помахал рукой, ощущая сильную боль в плече. - Мы спускаем к вам спасателя! Лежите спокойно и не двигайтесь! Джеффри снова взмахнул рукой, давая знак, что понял. Честно говоря, он не завидовал ни пилоту вертолета, ни тому парню, который сейчас спустится к нему. Он решил расслабиться и просто ждать, так как не знал, насколько серьезно ранен и может ли выбраться сам из драматического положения, в которое попал. Керни посмотрел вверх и прикинул, что пролетел три этажа перед тем, как грохнуться на балку. Затем он опустил голову - вместо нескольких нижних этажей зияла пустота. Если бы так удачно не подвернулась эта самая потолочная балка, он был бы уже мертв... Счастливая фортуна или злая шутка судьбы, которая все равно не даст ему уцелеть? Этого он пока сказать не мог. - Эй, мы опускаем спасателя! Вертолет завис прямо над ним, и через плексиглас кабины Керни увидел озабоченное лицо пилота. С левого борта машины, оборудованного лебедкой, появился человек в специальной подвеске, которого стали быстро опускать к балке. Джеффри закрыл глаза. Понятно. Сейчас к нему спустится спасатель, убедится, что он еще жив, пристегнет к себе и поднимет на борт вертолета. После этого последует медицинский осмотр, вопросы как к свидетелю террористического акта, перелет в Торонто, дай Бог, чтобы с Моррисоном, если тот уцелел. Но в Канаде он не собирается задерживаться - тут же захватит приготовленное для него американское водительское удостоверение, кредитные карточки, разрешение на ношение оружия - и снова в Штаты. Этого он так не оставит, необходимо свести счеты... - Эй, парень! Ты жив? Он открыл глаза и понял, что ненадолго забылся. Наверное, это результат ушиба головы. - Жив, как видишь, - прохрипел он, развязывая галстук, пока спасатель не разрезал его и не испортил предмет гардероба.
      * * *

Глава четырнадцатая

- ...и точное число жертв пока неизвестно. Обычно улыбчивое лицо ведущей программы теленовостей было серьезно. - По неофициальным и неподтвержденным данным из Вашингтона, был приведен к присяге спикер Конгресса Роман Маковски, который теперь является, согласно переданной формулировке, "исполняющим обязанности президента". Что это значит в отношении судьбы президента и вице-президента - мы не знаем. Предлагаем вашему вниманию репортаж нашего корреспондента в Вашингтоне Ричарда Блумберга. - Говорит Ричард Блумберг. Я нахожусь в Белом доме. - Он посмотрел в блокнот. - Сегодня в двенадцать тридцать четыре в сопровождении сотрудников спецслужб спикер Конгресса Роман Маковски был доставлен на лужайку Белого дома, где он сел в военный самолет "Харриер", который убыл в неизвестном направлении. Есть предположение, что Маковски теперь находится на борту специального президентского "Боинга-747" модели Е-4, летающего командного пункта, известного под названием "самолет Судного дня". Как мы знаем, спикер Маковски ранее выступал с резкой критикой администрации, особенно что касалось ее мер по борьбе с так называемым "Фронтом Освобождения Северной Америки". Теперь, как утверждают, он объявил об отложении вызова президента в суд по этому делу, цитирую, "из-за разыгравшейся трагедии, пока состояние того не улучшится". Примерно через десять минут вы услышите официальное заявление по этому поводу представителя Белого дома Хардена Лэсситера. Возможно, тогда мы узнаем, как эта цепочка странных событий связана с ракетной атакой на здание телефонной компании в Метроу. Спасибо, Айрин. - Благодарю, Ричард. Мы вскоре свяжемся с вами и попросим прокомментировать выступление Хардена Лэсситера, которое будем с нетерпением ждать. А пока... На экране телевизора появилась картина здания в Метроу сразу после нанесения по нему ракетного удара, вернее, одного каркаса, который от него остался. - Уважаемые зрители, вы видите кадры с места разыгравшейся сегодня утром трагедии. Мы только что получили любительскую видеокассету, на которой совершенно случайно посторонний наблюдатель запечатлел эпизод ракетной атаки. На экране появилась дрожащая картинка здания телефонной компании, снятая явно неумелой рукой под неестественным углом. Диктор продолжала: - Посмотрите в левый верхний угол экрана. Видите горящие черточки? Это приближающиеся ракеты. А теперь смотрите внимательно! Вот сейчас! Вы видите, как ракета одна за другой попадают в здание, где проходит закрытая международная конференция. На экране можно заметить самолет и вертолеты, которые пытаются эвакуировать президента и других высокопоставленных членов делегаций. К этому времени здание охватил пожар и вы видите, как справа падают на землю куски разбитой крыши и верхних этажей... Холден отвел взгляд от телевизора. Рози взяла его за руку. Некоторые из окруживших их "патриотов" молча вытирали слезы, другие что-то неразборчиво бормотали, остальные с горестным выражением смотрели на экран.
      * * *

Глава пятнадцатая

Услышав голос Стила, его жена едва не уронила телефонную трубку и крикнула детям: - Папа жив! Она расплакалась, когда узнала, что он находится в больнице на обследовании. - А как президент, Лютер? - спросила она, немного успокоившись. Он ответил, что не знает и не мог бы сказать, даже если бы и знал. Он также сказал, что любит ее, что перезвонит позже и повесил трубку. Да, он не знал о судьбе президента, но подозревал, что тот погиб. Стил закрыл глаза и вспомнил взрыв, последовавший за ударом первой ракеты и руку вице-президента, лежащую рядом с ним. Спасателям понадобилось три часа, чтобы освободить Лютера из-под придавившей его балки. Он сказал им про руку, но человек, руководивший спасателями, ответил, что ничего об этом не знает. Когда Стил посмотрел на то место, где она лежала раньше, ее там уже не было. Его сразу накололи лекарствами, от которых во всем теле разлилась слабость и стало трудно дышать. Врачи сказали, что повреждения внутренних органов не наблюдается, лишь сломаны два ребра, вывихнута нога и что ему очень повезло. Невероятно, но все члены его группы уцелели, отделавшись лишь незначительными ранениями. Открылась дверь. - Лютер! В палату вошел директор Серилья, с пластырем на левом виске и правой рукой на перевязи. Его сопровождали два незнакомых эфбээровца. - Подождите меня в коридоре, - бросил им Серилья и прикрыл за собой дверь. - Стил, президент находится в коматозном состоянии. Шансы на то, что он выживет, невелики. Вице-президент мертв. Несколько часов назад в качестве исполняющего обязанности президента привели к присяге Романа Маковски. Давай я позвоню твоей жене. - Я уже звонил ей, сэр. - Хорошо. Мне сказали, что все твои люди живы - Петровски, Блюменталь, Ранингдир, Лефлер... - Да, к счастью. - Дело в том, что это не простая смена администрации. Прошел слух, что новое руководство собирается уволить всех, кто занимал руководящие должности при настоящем президенте, в том числе и меня. Буквально через несколько минут должна состояться пресс-конференция, на которой будет Харден Лэсситер, он обещал подробно о ней рассказать. Я вижу, что газетчики до тебя еще не добрались. Когда поднимется шумиха, они обязательно примчатся сюда и тогда будь осторожен, не скажи им ничего такого, что может попасть на заголовки. Маковски теперь только ищет повода, чтобы свалить меня, потому что и наша служба была ответственна за обеспечение безопасности проведения конференции. Он постарается вышвырнуть и тебя, и твоих подчиненных, но мы не должны так уж легко сдаться. Лично я не собираюсь подавать в отставку, пока жив президент. Врачи говорят, что есть небольшая надежда на то, что он выживет, но если это и случится, все равно уже безвозвратно пострадали клетки мозга и он никогда больше не сможет руководить государством. Я вот что хочу сказать - даже если меня уволят, все равно стране будут нужны такие люди, как ты. Поэтому не предпринимай никаких поспешных шагов - не бросай свою работу и не бери на себя слишком большую ответственность за то, что произошло. - А сколько человек погибло, сэр? - Пока неизвестно. До сих пор неясна судьба большинства членов канадской делегации, кроме Лайонела Моррисона и того парня, который вышел с тобой. Его фамилия, по-моему, Керни. Шеф мексиканской делегации, как написали в прессе, - "находится под охраной в безопасном месте", а на самом деле он вряд ли протянет до завтра. Мы проследили, откуда были запущены ракеты - с военной базы в семи милях от города. Террористы ворвались в нее, убили часовых, из одной установки сделали залп по конференции, а другую увезли в неизвестном направлении. Причем работали профессионалы - они заменили учебные боеголовки на боевые и сумели ввести в бортовой компьютер ракетной установки координаты здания телефонной компании. Там же было обнаружено тело человека, которого опознали как программиста. Его убили несколькими выстрелами из пистолета. Медицинская экспертиза показала наличие кокаина в его крови, вероятно, он был наркоманом и его могли этим шантажировать. Сейчас наши допрашивают его жену. Удалось выяснить, что у него был дружок по фамилии Порембски. Он исчез. Вот и все, что мы знаем. Один Бог ведает, что они задумали сделать со второй установкой. Это еще двенадцать ракет, которые можно запустить и залпом, и по одной - как хочешь... - А где сейчас Маковски, сэр? - спросил Стил. Честно говоря, ему было наплевать лично на Маковски, но он испытывал глубокое уважение к посту, который тот занимал, как надеялся Лютер, - временно. - На борту "самолета Судного дня". Советы уже выразили озабоченность по этому поводу. Для него это самое безопасное место. - Это точно. - Ладно, отдыхай. С семьей все в порядке? - Да, спасибо, сэр. - Если события будут разворачиваться так, как я думаю, то страна будет нуждаться в тебе, как никогда раньше. Уверен, ты меня не подведешь. Не верь лжи, которую тебе будут говорить. - Хорошо, сэр. Директор Серилья кивнул, открыл дверь и вышел из палаты. Стил лежал и смотрел на дверь до тех пор, пока успокоительные лекарства снова не погрузили его в сон.
      * * *

Глава шестнадцатая

Том Эшбрук стоял на балконе, с которого открывался вид на живописную альпийскую долину, на склоне которой находился дом, и на поднимающиеся в нескольких милях от нее заснеженные горные вершины. - Том! - раздался голос Дайаны. - Я здесь, - он повернулся и посмотрел на жену. Она была прекрасна, как всегда. Ее волосы начали седеть в тридцать лет и к сорока пяти превратились в совершенно белые, но она их никогда не красила. Ее фигура осталась такой же совершенной, какой была в двадцать пять лет. Если бы не седая прическа, Дайане легко можно было дать половину ее пятидесяти четырех. Он как-то спросил, почему бы ей не покрасить волосы, и она в шутку ответила, что не хочет выглядеть слишком юной, чтобы не подумали, что он взял совсем молоденькую жену. - Ты замерзнешь здесь, - она подошла к нему, кутаясь в теплый свитер. - Чем ты тут занимаешься? - Думаю. Он привлек ее к себе и обнял. - О чем? О том, что ты хотел бы быть там, с Дэвидом? - Да. Кто бы мог подумать, что ему придется перенести еще и такое... - Когда Элизабет и дети погибли... - она не договорила и смахнула слезы со щеки. - А теперь еще и ракетная атака в Метроу. Вице-президент мертв, президент - в бессознательном состоянии, а этот идиот Маковски величает себя исполняющим его обязанности, черт побери. - Что же ты думаешь теперь делать? - подняла она на него глаза. - Не знаю. - Может, тебе стоит вернуться в Штаты и помочь Дэвиду, вместо того чтобы наслаждаться спокойной жизнью здесь, в Швейцарии? - Ты угадала. Именно об этом я и думал, только не решался тебе сказать. Что ты думаешь по этому поводу? - Не забывай, что Дэвид в два раза моложе тебя. Том пожал плечами. - Я ведь не собираюсь бегать там и корчить из себя десантника или коммандо. Просто мне симпатичны "Патриоты", это настоящие американцы. Дайана. - Верю. Но если Маковски действительно станет президентом, их дело пропало. Что же делать? Эшбрук взглянул на жену. - Что ты имеешь в виду? - Ну, как тебе им помочь? - Она поднялась на цыпочках, поцеловала его в щеку и вздохнула. - Еще с того времени, когда погибла Элизабет и Дэвид стал им мстить, я знала, что и ты пойдешь за ним. Как ты собираешься связаться с Холденом? - У меня ведь остались в Америке старые друзья, которые помогут, при необходимости. - Только пообещай мне вот что, Томас. Она называла его полным именем, только когда говорила очень серьезные вещи. - Что тебе пообещать, Дайана? - Будь осторожен и постарайся остаться в живых. Ведь у тебя есть я, а у меня - ты. Это очень важно, Том, намного важнее того, что имеют другие - деньги, дом, вещи... Он покрепче прижал ее к себе и прошептал: - Да, я знаю. Если после смерти дочери и трех внуков еще и он погибнет, она не переживет этого. - Я не умру, обещаю тебе, а буду жить рядом с тобой долго и счастливо. И он прижался губами к ее волосам.
      * * *

Глава семнадцатая

Дмитрий Борзой сидел в кресле у камина, потягивал белое вино и посматривал на сидящего рядом Хэмфри Ходжеса. Ноги еще побаливали, но не так сильно, как раньше. - Невероятно! - воскликнул Ходжес. - Еще как вероятно, - улыбнулся Борзой. - Итак, каковы результаты? Как только Маковски слезет с этого чертового самолета и войдет в Белый дом, с "Патриотами" будет покончено и вся страна увидит, кто оказался победителем в войне. То, что и требовалось доказать. Маковски вышвырнет директора ФБР Рудольфа Серилью, его связям с "Патриотами" придет конец, и те больше уже никогда не поднимут голову. С Холденом мы собираемся разобраться раз и навсегда, а эта сучка Шеперд никогда не сможет занять его места и руководить "Патриотами", во-первых, потому что - баба, а во-вторых, - кишка тонка. Ее мы тоже позже уберем. Вот так решатся все наши проблемы, понятно? - Понятно-то понятно, да не совсем, - вякнул в ответ Ходжес, и Борзой подумал: не стоит ли и его убрать заодно? - Что, если... - Если Холден не клюнет, ты хочешь сказать? Нет, все продумано, ему ведь об этом скажет этот, как его... дружок с радио... - Лем Пэрриш, - услужливо подсказал Хэмфри, поняв свою промашку. - Да. Холден знает, что в наших руках вторая ракетная установка, которую мы якобы планируем применить, что на раненых Стила и его парней из ФБР рассчитывать не приходится и только он может помешать еще одному обстрелу. На такую приманку он обязательно клюнет и постарается побыстрее захватить установку. Вот тут-то мы его и будем ждать, - Борзой отхлебнул вина и закурил. - С нетерпением предвкушаю встречу с ним, если только его сразу же не убьют.
      * * *

* * *
      * * * Лем Пэрриш опустил руку в карман и коснулся рукоятки "смит-и-вессона". Все-таки с оружием спокойнее. У подъезда соседнего многоэтажного дома он заметил какое-то движение, но в вечерних сумерках на темной улице было тяжело определить - то ли это Буч, то ли какой-то устраивающийся на ночлег бездомный. Все фонари были разбиты, и на тротуар падал только тусклый свет из редких незашторенных окон на первом этаже. Но вот движение повторилось и на этот раз Лем узнал приближающуюся фигуру, знакомую прихрамывающую походку, шляпу с низко опущенными полями. Засунув руки в карманы, к нему шел Буч Сидовски собственной персоной. Это был чрезвычайно своеобразный человек, осведомитель, работавший на полицию и поставляющий ту же информацию за отдельную плату газетчикам. С возникновением "Фронта" дела его стали плохи. Доносить в полицию на террористов он теперь боялся из-за страха скорой и безжалостной мести, так как в полиции появилось немало сочувствующих ФОСА. Он перебивался случайными заработками за ту скудную информацию, которую ему удавалось сбагрить в газеты. Сегодня утром Сидовски позвонил Пэрришу и сказал, что им нужно срочно встретиться. Он знает, где вторая ракетная установка, которую похитили террористы. Буч коротко назвал место встречи, время и повесил трубку, подозревая, что их могут подслушивать. Весь день Лема не покидала мысль - правда ли это все? Не перекупили ли Буча, не запугали ли его? Вряд ли, судя по перебитому носу и сломанным пальцам, этим его взять было непросто. Поэтому-то и ценилась информация, которую поставлял Сидовски и которая всегда оказывалась правдивой. Лем открыл дверцу и вышел из "Мерседеса", на котором приехал на условленное место встречи и который не решался покинуть до последней секунды. Двигатель он не выключил и на ручник машину не поставил на случай непредвиденных обстоятельств. Несмотря на свои недостатки, Буч Сидовски все-таки был настоящим американцем и ненавидел "Фронт". "А не может ли эта ненависть, - подумал Пэрриш, - объясняться лишь тем, что с приходом ФОСА его доходы уменьшились?" Но он постарался отогнать эту мысль. Сидовски приблизился к автомобилю и остановился в нескольких шагах от него. Видимо, он понимал, что от него несет дешевым виски и не хотел этим отпугнуть собеседника. - Привет, Буч! - шагнул к нему Лем. - Ты что-то хотел мне сообщить? - Да, - отозвался тот. - И ты сам знаешь, что. - А откуда ты узнал про вторую установку? - Случайно услышал треп в баре. Какие-то бандиты, судя по их виду, бахвалились друг перед другом и не соизволили обратить на меня внимания. Видно, думали, что я настолько пьян, что не в состоянии ничего соображать. Но не тут-то было. Лем, за эту информацию мне даже не надо никаких денег. - Почему же, Буч? - удивленно спросил Пэрриш. - У меня тоже есть гордость. Дай знать "патриотам" о том, где находятся ракеты, и пусть они раздолбают этих подонков в хвост и в гриву. Для меня самой лучшей платой будет то, что я услышу об этом в программе новостей. Договорились? - Хорошо, я постараюсь выйти на них, - туманно проговорил Лем, так как не хотел, чтобы Сидовски знал, что он напрямую связан с "Патриотами". Мало ли чего он мог кому-нибудь разболтать по пьяной лавочке. - Ну и где же установка? Сидовски подошел вплотную к нему и дохнул перегаром. Лем закашлялся и хотел отвернуться, но боялся невольно обидеть этим Буча. - Только чтобы эта информация точно дошла до "Патриотов". Пусть они отомстят проклятым террористам. - Ладно, я ведь тебе уже пообещал, - кивнул Пэрриш. - В северном аэропорту, - заговорщицки прошептал Сидовски. - В каком таком северном? - не мог сразу сообразить Лем. Буч улыбнулся и потер щетину на подбородке. - В Кэмп Форт Филд, в каком же еще! Который к северу от Метроу. - А-а-а, - протянул Пэрриш, - теперь понятно. Он отпустил, наконец, рукоятку пистолета в кармане и стал рыться в поисках бумажника. - Ты что, - заметил его движение Сидовски, - забыл, что я тебе сказал насчет денег? - Ну хорошо, - Лем вынул руку из кармана. - Буч, я перед тобой в долгу. - Да ладно тебе, - бросил тот. - Угости лучше сигареткой... И Пэрриш снова закопошился в карманах.
      * * * * * *
      * * * Дэвид Холден сидел за столом в помещении радиостудии. Рядом с ним находилась Рози Шеперд и записывала в блокнот группы чисел, которые звучали в динамике. С ними на радиосвязь вышел Митч Даймонд, голос которого сейчас и звучал в студии. Здесь же над магнитофоном склонился Педро Вильялобос - он дублировал сочетания цифр на кассету. - ...Девятнадцать, четыре, семьдесят три, двадцать два, сто пять, шестьдесят два, четыре, девятнадцать... Холден посмотрел на разложенную на столе карту штата. Как сказал Митч, нечетные числа, следующие в определенном порядке, означали широту в градусах, четные - долготу. Остальные числа были буквенным кодом. Зашифрованными оказались все более-менее большие города. "Патриоты" намеревались расшифровать буквы и получить их названия. Вот числа закончились. - Ну что там? Есть? - раздался голос Даймонда. - Есть, - взяла Рози микрофон. - Спасибо, Митч. - Не за что. Конец связи. И Дэвид принялся за расшифровку названий городов, в которых террористы готовили проведение терактов.
      * * *

* * *
      * * * Джеффри Керни закурил и посмотрел на Камински - одного из полицейских боссов Метроу, лысеющего человека довольно неприятной наружности, с поросячьими глазками, напротив которого он сидел в маленьком кабинете в управлении его ведомства. За столом еще находился какой-то человек из ФБР, который не посчитал нужным назвать свое имя. Джеффри только хотел спросить, собираются ли его допрашивать или это будет просто дружеской беседой, как Камински обратился к нему, постучав для пущей важности карандашом по столу: - Мистер Керни, объясните нам, чем именно вы занимаетесь в канадской полиции? Камински не понравился Джеффри с самого начала, поэтому он решил немного над ним поиздеваться. - Хорошо, - кивнул он и пристально посмотрел на собеседников, - только пообещайте, что то, что я вам расскажу, останется строго между нами. - Ладно, обещаем, - посерьезнел Камински. - Так вот, - понизил голос Керни. - Я возглавляю специальный отдел полиции Канады, который занимается контртеррористической деятельностью и сокращенно называется ООПКБВТ. Эфбээровец усмехнулся. Камински с удивлением захлопал своими маленькими глазками. - Контртеррористической деятельностью? - с трудом выговорил он. - А что значит это сокращение? Джеффри встал со стула, подкрался к двери, резко распахнул ее и выглянул в коридор. - ООПКБВТ, - повернулся он к заинтригованному полицейскому, - страшно засекреченный отдел. О его существовании знает лишь несколько самых высоких официальных лиц. Теперь скажите вы мне - у вас обоих есть секретный допуск ЦРУ по Северной Америке номер восемь? Эфбээровец уже смеялся в открытую, но Камински по своей простоте принимал все за чистую монету. - Нет? - разочарованно протянул Керни. - Ну ладно, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, я раскрою вам тайну, только поклянитесь, что о ней больше никто не узнает в Штатах. - Клянусь, - поспешил со всей серьезностью заверить его Камински. - И я, - попытался подавить смех представитель ФБР. - Так вот, ООПКБВТ значит Особый Отдел Полиции Канады по Борьбе с Внеземным Терроризмом, - замогильным голосом проговорил Джеффри и тут же со вздохом добавил: - Нет, все-таки, наверное, не надо было мне посвящать вас в правительственные тайны. Господа, мы сражаемся со злобными существами из космоса, а это дело нешуточное. Эфбээровец расхохотался во весь голос. Камински съежился за столом с таким видом, будто проглотил язык.
      * * * * * *
      * * * - Послушай, - обратился Дэвид к Рози. - Ну зачем тебе лететь со мной? Нет никакой необходимости подвергать еще и твою жизнь опасности. - Хватит об этом, - перебила она его. - Я тебя не брошу - и точка. Он помог ей застегнуть наплечную кобуру. - Ты хоть была когда-нибудь в Кэмп Форт Филде? - Нет, - призналась Шеперд. - Я тоже не был. Никто из нас не был там. Мы с Педро собирались просто быстро облететь аэродром и заснять его сверху, чтобы убедиться, могут ли там террористы прятать где-нибудь вторую ракетную установку. - Жалко, что Стил со своими ребятами все еще в больнице, - вздохнула Рози, проверяя снаряжение. - Жалко, - кивнул Холден. - Но слава Богу, что они хоть все остались в живых. - А что мы сделаем с этой установкой, когда отобьем ее? - Как что? Вернем на базу. Нам она не нужна, по крайней мере сейчас, пока террористы не начали еще применять танки или бронетранспортеры. И мы ведь не собираемся обстреливать ракетами здания. - Я все-таки верю, что президент выживет, - вдруг сменила тему разговора Шеперд. Дэвид, откровенно говоря, сильно сомневался в этом. - Неужели наша страна смирится с Маковски в роли президента? - продолжала она. - Я уверена, что президент выкарабкается и снова займет свой пост. - А вдруг Маковски еще исправится и из него получится неплохой глава государства, - предположил Холден. - История знает немало случаев, когда вице-президентам пришлось в чрезвычайных ситуациях становиться президентами и они отлично справлялись со своими обязанностями... Он начал приводить примеры из истории, в которой обладал такими глубокими знаниями, которыми Шеперд не могла похвастаться. - Но, Дэвид, - попыталась возразить она, - ведь Серилью уволят и мы снова окажемся там, откуда начинали. - Да как может Маковски выгнать человека с поста, на который того назначил здравствующий еще президент? Никогда не было такой должности как "временно исполняющий обязанности президента"! Даже в случаях с Эйзенхауэром и Никсоном их функции были переданы вице-президентам. Если бы выжил наш вице-президент, такой ситуации вообще бы не было. - Я все-таки надеюсь на то, что Маковски окажется никудышным руководителем и Конгресс устроит ему импичмент. - Это вряд ли. Ведь его партия имеет большинство в Конгрессе. Она знала это, но неужели члены Конгресса не были сначала американцами, а потом уже членами своих партий? Неужели они не беспокоились перво-наперво о благе всей страны, а потом уже о своих политических интересах? - Маковски выражает интересы своей партии, - продолжал Дэвид, - когда говорит об увеличении налогов с населения, попустительстве по отношению к преступникам, сомнениях по поводу доверия к простым избирателям. Действительно, если он не образумится, то может развалить страну и сыграть на руку ФОСА. - Нет, я все-таки думаю, что президент выживет, - повторила Рози, нагибаясь, чтобы застегнуть армейские ботинки. Она готова была молиться за это.
      * * *

* * *
      * * * Роман Маковски сидел за президентским столом - теперь это был его стол. На нем были установлены мониторы и разноцветные телефоны, были тут и многочисленные кнопки, при помощи которых он мог вызвать любого из своих помощников, находящихся на борту президентского спецсамолета номер один. Маковски решил воспользоваться этим. Он нажал кнопку, соединяющую его с пилотом. - Слушаю вас, господин президент, - раздался в динамике голос. - Идем на посадку. Меня ждет страна, которой нужно руководить. - Но... - Я сказал - идем на посадку! - твердо повторил он и отпустил кнопку. Маковски не боялся того, что самолет попытаются сбить. Он беспокоился о том, что даром идет драгоценное время. Он не опасался того, что врачам удастся вывести из бессознательного состояния законного президента страны, которого избрал народ. Тот находился в такой тяжелой коме, что можно было почти не сомневаться, что ему не удастся из нее выкарабкаться. Все дело было в том, что страна ожидала от него решительных действий. И они не заставят себя долго ждать. Сначала он уволит Рудольфа Серилью. Затем выразит сожаления вдове вице-президента по поводу гибели ее супруга и первой леди в связи с тяжелым состоянием президента. Бывшего. А не ввести ли, кстати, сейчас еще и смертную казнь, и приговорить к ней тех, кто не сумел обеспечить безопасность проведения конференции? Он поручит Конгрессу назначить расследование этого чудовищного преступления, которое могло произойти только из-за попустительства спецслужб, определить меру виновности в этом директора ФБР Серильи и таким образом не только уволит его, но еще и казнит... Да, драгоценного времени совсем не стоит тратить здесь, в самолете. Его ожидают великие свершения...
      * * *

Глава восемнадцатая

Холдену раньше не приходилось заниматься аэросъемкой, но он решил попробовать применить видеокамеру, которую Педро Вильялобос установил на "Цесну". Монитор находился внутри кабины, рядом с креслом пилота, с которого Педро управлял самолетом. Они сделали заход над аэродромом и заметили в его дальнем конце ангар, в котором могли легко поместиться несколько небольших самолетов, не говоря уже о грузовике с ракетной установкой в кузове. Рядом с ангаром стояли два маленьких частных самолета и три легковых автомобиля. На втором заходе Дэвид и Рози смогли рассмотреть на экране монитора машины более подробно. Это были вместительные четырехдверные шестиместные седаны. Педро решил не рисковать и больше не кружиться над аэродромом, чтобы не вызвать подозрения у тех, кто находился внутри ангара. - Как ты думаешь, - спросила Холдена Шеперд, - сколько там может быть людей? Человек восемнадцать-двадцать? - Будем считать, что минимум - двадцать, а максимум - вдвое больше, - ответил тот. - Лучше переоценить противника, чем недооценить. Будь уверена, что без надежной охраны они ракеты не оставят. А сколько человек можем мы выделить для этой операции, если не считать наших раненых и тех, кто останется на часах в лагере? Рози на секунду задумалась, подсчитывая в уме, и улыбнулась. - Со мной - тридцать шесть. Дэвид тоже усмехнулся и покачал головой. - Ладно, посмотрим, что из этого получится, - прошептал он.
      * * * * * *
      * * * Педро Вильялобос держал штурвал "Цесны" одними кончиками пальцев так легко, как будто управлял не самолетом, а крошечной микролитражкой. Вот он снизил скорость и заскользил вниз по посадочной глиссаде, снижаясь над аэродромом. Через несколько секунд последовал легкий удар шасси о посадочную полосу и самолет покатился в ее конец, к ангару. Дэвид отстегнул привязной ремень, вынул из кобуры "Беретту" и засунул ее за пояс. Кроме этого, у него под левым плечом был еще один пистолет с двумя запасными обоймами и боевой нож "Защитник" - в ножнах. Педро остановил "Цесну", заглушил двигатель, застегнул кожаную куртку, чтобы прикрыть выглядывающую из-за ремня рукоятку "Кольта" сорок пятого калибра, и молча кивнул Холдену. Затем он сдвинул дверку кабины и спрыгнул на бетонную дорожку. Дэвид последовал за ним. Он окинул ангар оценивающим взглядом. Его план был довольно прост - постараться прорваться внутрь и наделать как можно больше шума, пока не подоспеет Рози с подкреплением. Она возглавляла две группы "Патриотов", которые нападут на ангар с двух сторон. Те уже находились в укрытии рядом с ограждением аэродрома. Они договорились, что "Патриоты" пойдут на штурм, как только Холден и Педро скроются внутри ангара. Дэвид заверил ее, что за сорок - пятьдесят секунд, в течение которых он останется один на один с противником, ничего страшного не случится. Но тут он обманывал не только ее, но и себя. Этого времени с лихвой хватит, чтобы изрешетить не одного человека. - Ну что там у тебя с двигателем? - громко обратился он к Педро, следуя правилам игры, о которой они предварительно договорились. - Ничего не пойму! - крикнул тот в ответ и подмигнул. - Заглох и все. Хорошо хоть не в воздухе. Пойдем заглянем в ангар, может, там найдется кто-нибудь из механиков. - Хорошо, - с фальшивым энтузиазмом ответил Холден и зашагал к строению. Если бы это представление видели сэр Лоуренс Оливье или Шон Коннери, они просто сдохли бы от зависти. Он подошел к металлической двери, ведущей в ангар, автоматически взглянул на часы и положил правую руку на пояс. Повернув ручку левой, Дэвид вошел внутрь. Он оказался в маленьком помещении без окон, но хорошо освещенном, похожем на герметический шлюз какой-то лаборатории. Не закрывая дверь, он повернулся и шепнул Вильялобосу: - Вроде никого. Побудь пока снаружи. Он вытащил пистолет, шагнул вперед, и входная дверь захлопнулась за ним. Холден повернулся и увидел, что изнутри она была без ручки. Почуяв неладное, он прыгнул к ней и толкнул наружу. Она открывалась только внутрь. - Педро! - крикнул он и забарабанил по металлу, чувствуя, что попал в ловушку. Вдруг с двух сторон послышалось зловещее шипение, по полу начал расползаться какой-то туман и в нос ему ударил едкий запах. В ту же секунду распахнулась дверь, ведущая дальше в ангар, и в плотных клубах возникли фигуры с автоматами в руках. Их лица закрывали противогазы. Дэвид закашлялся, споткнулся, упал на колени, но сумел поднять пистолет. Сквозь заливающие глаза слезы он рассмотрел установленные у противоположной стены две телекамеры. Увы, слишком поздно он их заметил! Холден выстрелил раз, второй, и два человека в противогазах упали. Он с трудом поднялся и метнулся в сторону, стараясь выиграть хоть несколько секунд. В легких, казалось, бушевал огонь. В этот момент входная дверь с треском распахнулась и внутрь прыгнул Вильялобос. Оглушительно ударили автоматные очереди, и Педро упал, не успев ничего понять. Дэвид потерял равновесие, упал спиной на стену и выстрелил несколько раз на звук, так как уже не мог ничего видеть. Послышался крик и удар об пол еще одного упавшего тела. Снаружи раздался винтовочный треск и крики идущих на штурм "Патриотов". Внезапно Холден ощутил на себе чьи-то руки. Его рывком подняли на ноги и он увидел перед собой еще одно лицо в противогазе. Он упер ствол "Беретты" в грудь противника и нажал два раза на спусковой крючок. Того отбросило назад, и тело рухнуло на бетонный пол. Дэвид бросился к Педро, поднял его, подтащил к входной двери и ударил в нее ногой. Безрезультатно, она даже не пошевелилась. А газ продолжал с шипением наполнять тесное помещение. Он чувствовал его жжение уже не только в легких, но и на лице и руках. Стрельба снаружи ангара усиливалась. - Рози! - прохрипел Холден, теряя сознание...
      * * *

* * *
      * * * Шеперд выпустила длинную очередь из М-16 по крыше ангара, откуда бил пулемет. Противник находился на командной высоте футов в тридцать над бетонным полем аэродрома и простреливал кинжальным огнем все пространство перед ангаром. Бегущие за ней "патриоты" попадали в зону убийственного огня и падали, одни - раненые, другие - убитые. На рулежной дорожке уже лежало восемь тел. Рози во главе полудесятка бойцов устремилась ко входной двери, но в это время большие ворота ангара вдруг распахнулись и изнутри послышался громкий гул. Шеперд кинулась в сторону и упала на бетон. В эту секунду из ангара показался вертолет, летящий буквально на высоте двух футов, - как видно, пилот был настоящим мастером. Рози вскинула винтовку, выстрелила несколько раз, но тут вертолет вылетел на открытое пространство, повернулся вокруг своей оси и она с ужасом увидела Холдена, каким-то образом привязанного снаружи к плексигласовой кабине. - Дэвид! - закричала Рози, опуская М-16. Вертолет плавно прошел мимо нее и стал медленно набирать высоту. Она отбросила винтовку, со всех ног кинулась к нему, подпрыгнула и сумела уцепиться одной рукой за шасси. Но вертолет резко рванулся вверх, ее пальцы соскользнули и она упала на бетон. - Дэвид! - снова вскрикнула она, чувствуя, как из ангара вырывается какой-то дым, от которого сразу запершило в горле. Глаза ее залились слезами...
      * * * * * *
      * * * Пулемет на крыше здания, как оказалось позже, был с дистанционным управлением, расчета при нем не было. Когда "патриоты" вбежали в ангар, они ощутили, что первое помещение заполнено отравляющим газом, который постепенно рассеивался. Рози намочила водой из переданной ей фляги свою куртку, закрыла ею лицо и, стараясь еле дышать, стала шаг за шагом обследовать газовую камеру. Вскоре она натолкнулась на распростертого в луже крови Педро Вильялобоса. Педро был мертв. В его груди зияло несколько ран. "Патриоты" вынесли его тело наружу и прикрыли куском материи. Несомненно, все это было подстроено специально и ангар послужил своеобразной западней. Рози поняла, что информацию об аэродроме им подсунули нарочно. И, что самое обидное, они так легко поверили ей! Ладно же, тот, кто послужил ее источником, жестоко поплатится за это. Но только после того, как она освободит Дэвида. Она убеждала себя, что он останется жив. На полу в газовой камере "патриоты" нашли обе "Беретты", принадлежавшие Холдену. Пистолеты, в одном из которых не осталось ни единого патрона, валялись рядом с тем местом, где лежал Педро. Входная дверь оказалась без ручки с внутренней стороны, открывалась она только внутрь, а по ее периметру тянулся резиновый уплотнитель. Когда Рози не могла уже сдерживать дыхание, она выбежала из ангара и опустилась на землю, подставив лицо порывам свежего ветра и дрожа от ненависти. - Нас специально заманили в эту ловушку, - бросила она подошедшей Пэтси Альфреди. - Ракетная установка послужила лишь приманкой. Они хотели убить Холдена или взять его в плен. - Шеперд закашлялась и вытерла слезы, струящиеся по щекам. - Я убью того сукиного сына, который сообщил нам об этом аэродроме. Нужно спасать Дэвида... Альфреди опустилась на колени рядом с ней. - Куда же они полетели? Если террористы не убили Холдена сразу, есть шанс на то, что мы еще выручим его. - Да, - постаралась дышать ровнее Шеперд. - Наверное, они хотят выпытать у него о нашем союзе с Серильей, чтобы опорочить директора ФБР. Или будут требовать фамилии других руководителей "Патриотов". Она с трудом поднялась на ноги, чувствуя боль в разбитых в кровь при падении с вертолета коленках и не смогла сдержать крик: - Негодяи! Я не отдам его вам! Вы слышите, подонки, - не отдам!
      * * *

Глава девятнадцатая

Он ощущал боль в каждой клеточке своего тела. Глаза едва открывались, и перед ними он различал лишь неясное движение. Такого страдания Дэвид еще никогда не испытывал. Он попытался двинуть рукой и услышал собственный стон, больше похожий на звук, издаваемый загнанным зверем в предсмертной агонии. Затем этот звук потонул в грохоте, похожем на шум урагана. Грохот бил по барабанным перепонкам и разрывал их на части. Руки не двигались. Конечности не слушались команд, которые посылал воспаленный мозг. Холден чувствовал, как тело пронизывает нестерпимый холод, но одновременно кожу как будто обжигало жаркое пламя. Он попробовал покачать головой, и весь мир вокруг него заходил ходуном. Дэвид хотел закричать, но ни единый звук не сорвался с его губ...
      * * *

* * *
      * * * Вертолет приземлился. В десяти шагах от него стоял на костылях Дмитрий Борзой и поток ветра от лопастей развевал его пышные волосы. Вот, наконец, и Дэвид Холден, привязанный за руки и ноги снаружи к плексигласовой кабине приземлившегося вертолета. Его одежда превратилась в лохмотья, а лицо покрывали синяки и кровоподтеки. Дэвид Холден безвольно повис на веревках, стягивающих его запястья. Рот широко открылся, и только еле вздымающаяся грудь говорила о том, что он еще жив. - Мистер Джонсон, - повернулся к Борзому стоящий рядом с ним Хэмфри Ходжес, - прикажите снять его, иначе бедняга сейчас умрет. Он же все-таки человек. Сделайте же что-нибудь! - Конечно, мы его там не оставим, мой великодушный друг, - прищурившись, кивнул тот. - Я не позволю ему так легко умереть...
      * * *

Глава двадцатая

Мими Бейкер с радостью вызвалась помочь. На голову Рози водрузили тот самый светлый парик, который она надевала, переодевшись медсестрой, когда впервые встречалась с Лютером Стилом для обсуждения союза между "Патриотами" и ФБР. По злой иронии судьбы, теперь ей предстояло увидеться с Рудольфом Серильей, чтобы просить его о помощи, хотя сейчас их союз почти распался. Весь этот маскарад был необходим для того, чтобы ее не узнали во время какой-нибудь случайной полицейской проверки на улице. Шеперд также необходимо было поговорить с директором ФБР. Она уже звонила ему и условилась о встрече. Он тоже выразил горячее нетерпение побеседовать с ней. Это ее обеспокоило еще сильнее. С помощью Мими она наложила на лицо столько грима, что в других условиях его хватило бы ей на неделю, и даже приклеила искусственные ногти, так как ее собственные всегда были обломаны об оружие или обо что-нибудь еще. Под широченное платье, в которое свободно поместились бы две женщины, подвязали подушку, чтобы придать Рози вид беременной. Подобрали сумочку под цвет туфель. С пистолетом пришлось на время расстаться. Шеперд не могла себе позволить, чтобы при возможном обыске у нее обнаружили оружие и узнали в ней одного из "патриотов". Вся в напряжении от страха, она вела одолженный "Форд" по городу в направлении управления ФБР, где ее должен был ожидать Серилья. По дороге встретились два полицейских дорожных блок-поста. Она проехала оба, не вызвав подозрений. В назначенное время она стояла в вестибюле нужного ей административного здания и демонстративно массажировала поясницу, как посоветовала ей опытная Бейкер, всем своим видом показывая прохаживающимся охранникам, как тяжело быть беременной. Живот вспотел под подушкой, а бинт, которым она была примотана, нещадно сдавливал бока. Наконец, минут через десять открылась дверь лифта, расположенного за столом дежурного офицера, оттуда вышел незнакомый ей человек и оглянулся по сторонам. - Вы случайно не меня ищите? - шагнула к нему Рози. Он как-то странно посмотрел на нее. - Мне нужна миссис Канингэм. - Я миссис Канингэм. Человек недоверчиво уставился на нее. - Канингэм - это я, - повторила Шеперд, подходя вплотную к нему. Он пожал плечами, пропустил ее в лифт и нажал кнопку. Дверь закрылась, и лифт начал подниматься. - Шеф сказал мне, что он ждет брюнетку. И он ничего не упомянул о том, что вы в положении... - Очень быстрая беременность, - вздохнула Рози. - Так резко наступила, что сама не ожидала... А волосы я покрасила. - Понятно. Лифт остановился. Указателя этажей в нем не было. Шеперд вышла, прижимая сумочку к подушке. - Сюда, мадам. Сопровождающий показал на деревянную дверь, на которой не было ни номера, ни фамилии. Он постучал в нее, дверь распахнулась, и в ней показался охранник с "Узи". - Кто это? - с удивлением протянул он. - Ладно, хватит ломать комедию! - резко бросила Рози. - Скажите Серилье, что я пришла. И побыстрее, у меня нет времени. Она шагнула к двери, и охранник отступил в сторону, явно не зная, как поступить с беременной дамой. Шеперд подумала, что у беременности есть такие преимущества, о которых она раньше и не догадывалась. - Мистер Серилья! - крикнула она в сторону двери в другом конце приемной. Через пару секунд дверь открылась и из нее вышел Рудольф Серилья, с забинтованной головой и рукой на перевязи. Рози подавила улыбку. - Только не говорите, что вы меня не узнаете, - она похлопала себя по огромному животу и добавила, - после всего того, что между нами было. У охранника с автоматом отвисла челюсть. - Парень, закрой рот, - повернулась к нему Шеперд. - А не то переловишь всех мух. - Заходите, - кивнул ей директор ФБР. Он пропустил ее в кабинет и закрыл за ней дверь. - Садитесь, детектив Шеперд, - проговорил он. Она присела на краешек стоящего напротив стола стула и серьезно посмотрела на него. - Мне нужна ваша помощь. Серилья отвел взгляд. - Боюсь, что я уже вряд ли смогу кому-нибудь помочь. Слушали программу последних новостей? Меня сместили с должности на время расследования причин плохого обеспечения моей Службой безопасности злополучной конференции. Кроме этого, еще подняли вопрос о моем сотрудничестве с "Патриотами". Никто теперь не поверит, если я скажу, что действую по указаниям президента, который, к тому же, может умереть в любую минуту. Кому мне приказывать? Лютеру Стилу? А какое я имею право разрушать его карьеру, его жизнь? Так что спасения от меня не ждите, но обещаю, что помогу хоть немного, если смогу. Вы думаете, Холден жив? - Да! - не раздумывая, ответила Рози. - Вы в этом так уверены? - Я сердцем чувствую, что он не умер, - прошептала она. Серилья улыбнулся. - Ну хорошо. Только где его искать? Мы пока не обнаружили другой базы ФОСА, кроме той, на Седар Ридж. - Может, допросить еще раз Чарли Ланга? - задала она наивный вопрос, заранее зная ответ на него. - Вдруг он знает, куда они могли упрятать Дэвида... - Толку из этого не будет. Если террористы действительно не убили его сразу, а где-то удерживают, то они выбрали такое место, о котором Ланг и не догадывается. - Это я понимаю, - вздохнула Шеперд и поправила сползающую на колени подушку. - Единственное, что вам не хватает, - засмеялся Рудольф Серилья, - так это распухших лодыжек. - Что? - В качестве окончательного штриха к вашему маскарадному костюму. Очень часто у беременных распухают ноги... - Ладно, - кивнула она, - в следующий раз я подложу что-нибудь в чулки. - А вы не пробовали проследить, от кого поступила информация по поводу того, что террористы якобы прячут ракетную установку на том проклятом аэродроме? - Да. Я говорила с Лемом Пэрришом. Ему об этом сообщил человек по имени Буч Сидовски, бродяга и пьяница, но Лем говорит, что он не продался бы "Фронту" за всю выпивку в мире. Видимо, ему специально дали подслушать разговор межу террористами в баре, чтобы он передал нам эту дезинформацию. И самое главное - Буч уже мертв. Его сбил и переехал в темном переулке какой-то грузовик. Причем переехал два раза. - Ничего себе, - грустно покачал головой Серилья. - Ну что же, скажу тогда своим, чтобы они допросили еще разок Чарли Ланга. Попытка - не пытка. Может, удастся на след напасть. Рози показалось, что в его голосе было больше сомнения, чем в ее собственном. - У меня есть еще одна мысль, - продолжала она. - По поводу "Фронта". У них все главари - иностранцы? Как Борзой - Джонсон? Директор ФБР посмотрел на нее, задумался, затем кивнул. - Похоже, что так. Но если вы думаете, что в этом деле можно ожидать помощи от ЦРУ или от других разведслужб, то глубоко ошибаетесь. Они сейчас не подойдут ко мне и на пушечный выстрел. - Я говорю о другом. Вы слышали когда-нибудь о Томасе Эшбруке? - спросила Шеперд. Серилья сел в кресло и потер виски. - Фамилия вроде знакомая, где-то мне приходилось ее встречать пару месяцев назад... - Это тесть Дэвида, отец Элизабет. Холден рассказывал мне о нем. Ему пришлось из-за чего-то там срочно уехать из Штатов, и теперь он живет в Швейцарии. Дело в том, что Эшбрук довольно богат... Думаю, что нам помогли бы его деньги. - Вы хотите, чтобы я нашел его и связал с вами? - А вы сможете это сделать? - И что потом? - Дэвид жив. Я должна найти его. Это самое главное. Без него "Патриоты" Метроу просто распадутся, ведь это он сделал из нас реальную силу. А как только в газетах появятся сообщения о том, что прекратилось единственно серьезное сопротивление террористам, то вскоре исчезнут "Патриоты" и в других городах. Так что вам он тоже нужен. - Мисс Шеперд, - Серилья улыбнулся, встал из-за стола, подошел к Рози и взял ее за руку. - Вот что я хочу вам сказать. Я знаю, что вы любите Дэвида, и, скажу откровенно, он того заслуживает. Обещаю, что постараюсь вам помочь, чем только смогу. Расскажите мне все, что вы знаете о Томасе Эшбруке, и я отдам приказ своим верным людям найти его. Кроме того, я свяжусь с теми, кто допрашивает Чарли Ланга, и распоряжусь сделать кое-что еще. Если мне удастся помочь вернуть вам Дэвида - Господи, помоги мне это сделать, - то вам обоим будет лучше сразу же уехать за границу. Теперь я совсем не уверен в судьбе нашей страны. - Что вы имеете в виду? - спросила она, поднимаясь со стула. Серилья на секунду смежил веки, потом открыл их и посмотрел Рози прямо в глаза. - Если президент умрет, как говорят врачи, то Роман Маковски может править Штатами в течение нескольких лет. И уж он-то постарается превратить эту страну в социалистический рай. Такие американцы, как вы или я, - а нас большинство - не смирятся с этим, и разразится гражданская война, по сравнению с которой террористические акты ФОСА покажутся детскими забавами. Запомните мои слова. Шеперд поразило зловещее звучание последней фразы. - Я помогу вам вернуть Дэвида, - продолжил директор ФБР, - не только потому, что вы любите его, но и из-за того, что Америке он может понадобиться намного больше, чем вы себе представляете. Намного больше. Как ни старалась сдержаться Шеперд, из ее глаз хлынули слезы.
      * * *

Глава двадцать первая

- Холден! Ты слышишь меня? Дэвид на мгновение подумал, что ослеп, потому что, когда открыл глаза, ничего не увидел перед собой. Он часто задышал и почувствовал, как ко рту прилипла ткань - его голову закрывало подобие капюшона. Он потряс головой, пытаясь сбросить его, но от движения мозг стиснули болевые спазмы. Ему стало холодно. Руки и ноги затекли и отказывались повиноваться. - Узнаешь, кто с тобой говорит? Он попробовал сказать что-нибудь, но воспаленный язык не двигался в пересохшем горле. Дэвид почувствовал, как с его головы срывают капюшон, и закрыл глаза от яркого света, бьющего прямо в лицо. Через несколько секунд он снова поднял веки. Над головой раскачивалась голая лампочка. Он опустил глаза. Одежда была изорвана в клочья, на ногах не было ни туфель, ни носков. Он сидел на стуле, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Связан? Опять раздался голос, но Холден сумел рассмотреть лишь фигуру говорящего, ничего больше. - Я давно ждал возможности поговорить с тобой. Жалко, что нам не пришлось встретиться раньше в такой обстановке. Тебе интересно, что я имею в виду? Ничего, сейчас узнаешь... Голос был ровным, почти приятным, но в нем сквозило что-то, напоминающее безумие. Он продолжал: - Некоторое время ты был для меня просто надоедливой помехой, не больше. Как прилипчивая муха, которая отвлекает от работы. Я просто хотел прихлопнуть тебя - и все. Но после нашей первой встречи мне захотелось большего. Если ты не понял до сих пор, к чему я веду, то скоро поймешь. Мне стало мало твоей смерти. Но тут вдруг вмешались непредвиденные обстоятельства - та ценная информация, которой ты обладаешь. Фамилии руководителей "Патриотов" в Метроу и других городах, подробности соглашения между вами и директором ФБР Серильей, местонахождение ячеек и баз твоих сообщников. Все важные данные. Вот они-то и мешают мне расправиться с тобой так, как хочу этого я. Но все-таки я не оставляю надежду хоть немного отплатить тебе за нашу последнюю встречу. Дэвид попытался ответить, но с разбитых губ не слетело ни единого слова. - Жалко, что допросы должны вестись в определенных рамках, чтобы при необходимости мы могли показать тебя живого и якобы невредимого. Вскоре - хотя тебе это время покажется несравненно длиннее - мы вывезем тебя за границу. Для тебя не имеет значения - куда, но ты потеряешь последнюю надежду на помощь. Там тобой займутся знающие специалисты, с самым современным оборудованием и медицинскими препаратами. Ты сам будешь умолять, чтобы они послушали твои признания, ты разговоришься так, что тебя будет невозможно остановить. Ты станешь одним из наших средств для будущей победы в Америке и во всем мире. Кто знает - возможно, когда-нибудь мы станем коллегами. Однако не будем тратить драгоценное время на пустые разговоры. До твоей отправки за границу у меня есть несколько часов, в течение которых ты находишься в моем полном распоряжении. Очень жаль, что нельзя причинять тебе видимые увечья, иначе я сделал бы с тобой такое, о чем ты даже не догадываешься. Но все равно эти часы будут преследовать тебя неописуемыми ужасными снами всю оставшуюся жизнь. Так что думай, что я - твой самый страшный кошмар. - Кто... - сумел прохрипеть Холден. - Ты не узнаешь мой голос? Действительно, нам мало довелось поговорить во время последней встречи. Я ведь был занят той шлюхой, которую ты трахал каждую ночь. Какая жалость, что не удалось сбросить ее в океан... А ты проявил чудеса героизма и победил меня. Но только временно. Как видишь, я не погиб. Всего лишь переломал ноги, но раны уже заживают. Да, ты был настоящим героем, когда спасал свою стерву. Посмотрим, каким героем ты будешь теперь. Закричишь? Взмолишься о пощаде? Нет, я не хочу этого. Покажи свое геройство, чтобы воодушевить меня. Мне сейчас так не хватает воодушевления. К Дэвиду постепенно возвращалось зрение, и очертания сидящей перед ним на стуле фигуры становились более отчетливыми. Рядом, у стены, стояли два костыля. Борзой - Джонсон! Холден узнал лицо, которое он видел сквозь плексиглас вертолетной кабины, узнал это сатанинское выражение. Он не забыл его, оно навсегда осталось в памяти. - Сначала я расскажу, что собираюсь делать с тобой. Надеюсь, у тебя сильное сердце, не подведет? Мне очень не хотелось бы, чтобы ты сразу отдал концы. Так вот - мои ребята сейчас окунут тебя в ледяную воду, ты начнешь захлебываться, она попадет в легкие и живот. Но это была бы слишком легкая смерть. Мы вытащим тебя, положим на холодный бетонный пол и немного поработаем палками, чтобы ты вырвал всю воду, которой успел наглотаться. Но и это еще не все. Затем мы прикрепляем провода от аккумуляторов к, скажем так, определенным чувствительным местам. Например, к мошонке. Или соскам. Борзой засмеялся. - Не надо забывать, что и у мужчин есть соски. К языку тоже неплохо. После электрического шока процедура повторяется - вода, палки и так далее. Ее главная отличительная черта - бесконечность. Жертва понимает, что удары током прекратились, но впереди его ожидает купание, рвота и опять ужасный ток. Ну, на этом я заканчиваю вступительную часть. Дэвид ничего не ответил. Его тело тряслось, но не столько от холода, сколько от предчувствия неизбежного кошмара. - Итак, сначала - водные процедуры. Держись веселее, Холден! Дэвида схватили сзади за волосы, сорвали со стула, протащили несколько шагов и утопили голову в чане с обжигающей водой, на поверхности которой плавали кубики льда. Он едва успел вдохнуть в легкие побольше воздуха.
      * * *

Глава двадцать вторая

Лайонел Моррисон отстегнул ремень и задвинул откидной столик в спинку переднего сиденья. Джеффри Керни закурил, как только погасла запрещающая надпись. По проходу между сиденьями шла стюардесса. Она поравнялась с Керни и улыбнулась ему. - Не вовремя разбился этот Борзой, - сказал Моррисон. - Он мог бы дать тебе какую-нибудь зацепку. Джеффри смотрел вслед стюардессе. У нее были очень стройные ноги. - Знаете, инспектор, - проговорил он, - у меня есть теория по поводу того, что мужчины, когда смотрят на привлекательные женские ножки, думают совсем не об их красоте, а о том месте, к которому они ведут. Что же касается Борзого - если это настоящая фамилия - он или до сих пор жив, или ФБР преувеличивало его заслуги по части организации террористических актов "Фронта". Лично я склоняюсь к первому варианту. - Вы думаете, что он остался в живых после падения с вертолета в море? - Да, если он сразу не пошел под воду и не утонул. Как долго вы, например, можете оставаться на плаву? - Ну, я не такой уж непревзойденный пловец, но, думаю, что с час продержался бы. - Предположим, что Борзой плавает лучше вас. Он оказался в воде всего в нескольких милях от берега, пусть даже сильно ударившись о поверхность. Он знал, в какой стороне находится остров и куда плыть, так как часто летал над той частью океана на вертолете, когда подбирал иностранцев с корабля или подводной лодки. Кроме того, что немаловажно, как раз было время прилива. В салоне раздался голос командира экипажа, который объявил о том, что он приветствует пассажиров, что рад и счастлив вести самолет, прозвучали и прочие дежурные фразы, которые всегда говорятся в таких случаях. Керни потушил сигарету. Появилась другая стюардесса - у этой ноги были похуже - и предложила им напитки. Моррисон взял виски, Джеффри - американское вино "Шабли Бланко". - Я консультировался с ребятами из береговой охраны, - продолжал Джеффри, когда стюардесса прошла дальше. - И они сказали, что в то время, когда Борзой упал в море, был сильный прилив. Короче говоря, если он сумел продержаться на поверхности некоторое время, его могло просто вынести волнами на берег. А кто бы мог пройти мимо незнакомого человека, если бы нашел его там в таком состоянии? Его наверняка подобрали и выходили бы. Теперь, инспектор, я собираюсь предпринять вот что, - он сделал глоток вина. - Взять необходимые мне вещи, вернуться на Седар Ридж и постараться найти тех, кто подобрал Борзого на берегу, если моя гипотеза верна. Если эта версия окажется тупиковой, придется придумывать что-то другое. Но пока у меня есть все основания подозревать, что Борзой жив и все еще руководит ФОСА. - И что будет, если вы действительно его найдете? - шепотом спросил Моррисон. Керни отхлебнул еще вина. - Конечно, в наших общих интересах было бы прикончить его как можно быстрее - и делу конец. Но тогда мы не узнаем, кто стоит за всей бандитской деятельностью ФОСА. Наши советские друзья, которые на весь мир ратуют за разрядку, или какой-то другой союз дьявольских стран, о котором мы и не подозреваем? Если удастся заставить Борзого признаться, на кого он работает, - отлично. Нет - я пристрелю его лично. Как говорится, буду действовать по обстоятельствам, инспектор. И Джеффри залпом осушил пластиковый стаканчик.
      * * *

Глава двадцать третья

Дэвид открыл глаза и почувствовал, что его держат чьи-то руки. Все начиналось снова. Он понял, что терял сознание. Зрение до сих пор не пришло в норму. Руки и ноги исчезли, теперь эти слова превратились в ничего не значащие понятия. Он не мог даже чувствовать боль в них. Вот его снова куда-то тянут по полу. Он ощутил дрожь в голом теле. Вода. Плавающие на ее поверхности кусочки льда. Он сделал вдох, и легкие едва не лопнули от боли. Голову с силой погрузили в воду. Рука, вцепившаяся в затылок, надавливала вниз, вода попала в нос, уши... Холден не смог долго держать рот закрытым, вода ворвалась в него, и он стал захлебываться. В следующую секунду, когда спасительное избавление в виде очередной потери сознания было так близко, его выдернули из воды и бросили на пол. Голова со стуком ударилась о бетон, и тело сжали спазмы - и от рвоты, и от холода. Перед замутненным взором мелькнуло лицо Борзого - Джонсона. А затем обрушились удары палками. Дэвид стонал и захлебывался одновременно. Удары следовали один за другим по животу и груди до тех пор, пока уже было нечем рвать. Снова руки. Бросок на стул. Аккумулятор. Металлический привкус провода, засунутого в рот. Руки, сующие второй провод в пах. Он попытался закричать, но услышал только животный стон. Удар током. Падение со стула. Кто-то пнул его ногой и выругался. Затем руки в резиновых перчатках водрузили его обратно на стул. Еще один электрический разряд. Боль начиналась во рту и в паху, затем заполняла все тело, которое содрогалось и пульсировало от нее. Он снова упал со стула и скорчился на холодном полу. Ток продолжал бить. Темнота. Вода. На этот раз он не закрывал рот, надеясь умереть. Чернота. Боль в воспаленном горле, от которой он очнулся, и его опять вырвало. Стул. Провода. Больше он боли не ощущал...
      * * *

* * *
      * * * Дэвид лежал на бетоне и не хотел открывать глаза. - Холден, что же ты молчишь? Неужели ничего не хочешь мне сказать? Язык откусил? Если он умрет, то не сможет отомстить Борзому. Его подняли, отцепили провода, и перед тем, как голову погрузили в чан с водой, он успел глубоко вдохнуть...
      * * * * * *
      * * * Он смотрел в окно, как к зданию подъезжает "Мерседес". "Мерседес" остановился. Из здания вышел Косяк, подошел к машине и заговорил с человеком, выбравшимся из-за руля. Вот они вошли внутрь, и Борзой повернулся в сторону двери, выходящей в коридор, скользнув взглядом по стоящему рядом столику. На нем лежали сигареты, зажигалка, пепельница и наплечная кобура, снятая с Холдена. Кобура была снабжена двумя карманчиками для запасных обойм и ножнами с не совсем обычным ножом. Распахнулась дверь, и в комнату шагнул Инносентио Эрнандес. - Дмитрий! Рад тебя видеть. - И я рад тебя видеть, Инносентио, - кивнул Борзой. Лицо стоящего рядом Косяка выразило удивление - наверное, из-за того, что Инносентио назвал Борзого по имени, которое тот слышал в первый раз. - Вам что-нибудь нужно, мистер Джонсон? - обратился он к нему. - Нет, Косяк, спасибо. Ты ничего не хочешь, Инносентио? - Пива не найдется? - Конечно, найдется. Косяк улыбнулся и вышел из комнаты. Эрнандес пересек ее в три шага и уселся на диванчике напротив Борзого. Это был крупный человек более шести футов роста, весом фунтов двести пятьдесят, темноволосый, гладко выбритый, с улыбающимися глазами. Борзому он всегда казался огромным ребенком. Вернулся Косяк, он принес бутылку пива, которое протянул Инносентио, и тихо вышел из комнаты. - Как тут наш гость? - спросил тот добродушным тоном, откупоривая бутылку. - Живой. Я обещал только это. - Ты должен думать сначала о деле, а потом уже об удовольствии, - засмеялся Эрнандес. - Да, удовольствие было огромное, - усмехнулся Борзой. - Жалко только, что мало. Его собеседник пожал плечами. - Какой с него будет толк, если мы его покалечим и у него отобьет память? Надеюсь, ты не переусердствовал? - Нет, к сожалению... - Да ладно, хватит тебе. Теперь он будет посговорчивее. - Надеюсь. Я несколько раз даже прекращал э-э-э... процедуры, потому что боялся, что он умрет. Цени мое великодушие. - Ценю, - Инносентио отхлебнул из бутылки и поставил ее на пол рядом со своими кроссовками неправдоподобно большого размера. - Мне сказали, что мы должны любым способом заставить его выступить и заклеймить правительство США. Это, с одной стороны, внесет смятение в ряды "Патриотов", а с другой, вызовет резкие меры к ним со стороны правительства. Вот повезло этому кретину Маковски, правда? Так легко прийти к власти... Борзой просто кивнул, не имея желания разговаривать на эту тему. - А где он? - Холден? В гараже. Отдыхает. Ты хочешь перегрузить его в багажник? - Да. Как ты думаешь, инъекция его не прикончит? Не хочу, чтобы он очнулся по дороге. Борзой задумался. - Думаю, выдержит. Что ты собираешься ему вколоть? Пентатол? - Да, - кивнул Эрнандес. - А что это на столе? - Его вещи, - сказал Борзой, взглянув на кобуру. Инносентио встал и подошел к столику. - Можно? - Конечно. Эрнандес поднял кобуру. - Для "Беретты"? - Да. Он вынул из ножен нож и восхищенно присвистнул. - Ух ты, вот это оружие. "Защитник", - прочитал он надпись на лезвии. - Ручная работа? - Наверное. Инносентио взмахнул, им и клинок со свистом рассек воздух. - Отличный нож, - вздохнул он. - Уж я-то в них разбираюсь. Esta bien . Продай, Дмитрий. И нож, и кобуру. Я ведь тоже иногда ношу "Беретту". Борзой сам хотел оставить эти трофеи себе, чтобы они напоминали ему о том, что когда-то принадлежали одному из главных врагов, с которым он справился, - Дэвиду Холдену, но Инносентио был старым товарищем, в чьих услугах он еще нуждался. - Ладно, пусть это будет моим подарком тебе, Эрнандес. Пусть нож послужит тебе в боях с капиталистами, и я буду доволен этим. - Ты настоящий друг, Дмитрий! - воскликнул Инносентио, вгоняя нож в ножны. - Только пообещай, что глаз не будешь спускать с Холдена, - сказал Борзой. - Даю тебе честное слово, amigo! - засмеялся тот.
      * * *

Глава двадцать четвертая

Дэвид очнулся. Ему было тепло и приятно. Он лежал в кровати и был укрыт легким одеялом. Комнату ярко освещал солнечный свет, проникающий сквозь прозрачные шторы. Он приподнялся, чувствуя боль в затекших мышцах, и отбросил одеяло. Грудь, живот и пах покрывали синяки и кровоподтеки. Язык распух и еле ворочался во рту. Он произнес несколько слов, чтобы убедиться, что может разговаривать. Это получилось, но с трудом. Он медленно опустил ноги на пол и потихоньку встал с постели. Живот свело судорогами, и он едва не упал на колени, но справился со спазмами и сумел выпрямиться, придерживаясь за кровать. Дэвид отдышался и обвел взглядом комнату. На стуле висела одежда. Чистая и размер подходящий. На прикроватном столике - его "Ролекс". Он потянулся и надел часы на руку. Судя по календарику на циферблате, он выпал из жизни на целых четыре дня. Пачка сигарет и зажигалка. Холден открыл непочатый "Винстон", закурил и закашлялся. Затем мелкими шажками подошел к окну и выглянул в него. Внизу - залитый солнцем маленький садик с необычными яркими цветами. За ним - широкая лужайка с растущим по периметру густым, аккуратно подстриженным кустарником. Далее - высокий забор. Дэвид повернулся и направился к двери, чувствуя легкое головокружение от сигаретного дыма. Повернул ручку - она, к удивлению, подалась, и дверь раскрылась. Он выглянул в коридор - недалеко от двери стоял стол, за которым никого не было, но на нем находилась ваза со свежесрезанным букетом. Холден захлопнул дверь, прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти события последних дней. Пытки. На теле еще были свежи их следы. Больше всего болели мышцы живота от побоев, а кожа приобрела синюшный цвет. Он заметил небольшую дверь в противоположной стене комнаты и направился к ней. Нащупав за дверью выключатель, щелкнул им. Ванная. Дэвид поднял крышку унитаза, бросил в него окурок и спустил воду. Подошел к зеркалу, потер ладонью отросшую щетину и решил побриться обнаруженным здесь же одноразовым станочком. Потом почистил зубы новенькой зубной щеткой и улыбнулся. Жизнь потихоньку становилась не такой уж бессмысленной, как он думал вначале. Рядом с ванной висели большие свежие полотенца, на полочках стояли пластиковые бутылки с шампунем и красочные упаковки с мылом. Холден набрал полную ванную теплой воды и с удовольствием полежал в ней, с содроганием вспомнив о холодной купели с кусками льда, в которую его окунали не так давно. Когда он вытащил из ванной пробку и стал вытираться, то понял, что что-то не так. Что привлекло его внимание? Он задумчиво посмотрел на засасываемую в сливное отверстие ванной воду. Она закручивалась совсем не в ту сторону, как обычно. Значит, он находится ниже экватора, где-то в южном полушарии...
      * * * * * *
      * * * Серилья был уверен, что его телефоны прослушиваются, поэтому решил воспользоваться одним из таксофонов в фойе здания Гувера. Водитель ждал, чтобы отвезти его в Белый дом, где в Овальном кабинете директора ФБР ожидала нелицеприятная беседа с Романом Маковски. У Серильи еще оставался в распоряжении свой старый кабинет и несколько помощников, но в доступе к материалам ФБР, компьютерам и личному составу ему уже было отказано. - Подожди меня в машине, - бросил он помощнику, тот кивнул и отошел от телефона, но Серилья заметил, что он оглядывается через плечо. Конечно, этот уже работает на Маковски. Он снял трубку, набрал номер и бросил в аппарат несколько монеток. - Миссис Пэрриш, ваш муж дома? - Извините, кто говорит? - Я звоню по очень срочному делу. Пожалуйста, пусть он возьмет трубку как можно быстрее! Если люди Маковски узнают о Пэррише, то несдобровать им обоим. - Кто говорит? - раздался в трубке мужской голос. - Неважно. Передайте своим друзьям номер телефона и адрес, которые я вам сейчас продиктую. Ручка есть? - Одну секунду. А кто вы? - Слушайте внимательно. Он разборчиво продиктовал адрес и номер, поглядывая на оторванный листок календаря, где они были записаны. - Да кто говорит, в самом деле? - опять спросил Лем, после того как Серилья убедился, что все записано правильно. Ничего не ответив, Рудольф повесил трубку, вытащил зажигалку и поджег листок календаря. Он держал его до последнего мгновения, пока на мраморный пол не упал кусочек пепла. От черного "Кадиллака" на него пристально смотрели сквозь стеклянную стену водитель и помощник. Но Серилье уже было все равно.
      * * *

* * *
      * * * - Я очень рад, мистер Серилья, что вы пришли. Он ничего не ответил. Роман Маковски откашлялся. - Я не хочу доставлять вам неприятности, и, несмотря на ваши преступные действия - иначе я их не могу назвать, - положение еще можно спасти, если вы нам поможете. Вы соглашаетесь сотрудничать с нами, я сейчас же включаю магнитофон, и вы нам рассказываете все, что знаете об этих ненормальных экстремистах, которые называют себя "Патриотами". Вы готовы начать? - Нет, мистер Маковски. Тот странно посмотрел на него. - Вы даже отказываетесь называть меня, как того требует протокол? - Я мог бы назвать вас разными именами, как вы того заслуживаете, но не стану делать этого из-за уважения к посту, который вы занимаете волей слепого случая. Президент еще жив. Для меня не является достойным поступком с вашей стороны то, что вы пытаетесь разогнать старую администрацию при живом президенте. - Серилья, не надо обманывать себя - он не выживет, и мы оба знаем это. А если и останется жить, то превратится в беспомощное существо, в растение. Он получил такие серьезные увечья, когда "Харриер" упал, что врачи не могут даже понять, как ему удалось дожить до сих пор. А мне ваше упрямство уже надоело. Серилья поднялся с кресла. - А мне надоели вы. Вы можете до посинения заставлять меня подать в отставку, но пока жив тот человек, за чьим столом вы сидите, черта с два вам это удастся. Вы хотите превратить мою страну в то, чем она не хочет становиться. Вы можете придумывать сколько угодно законов и проводить их через угодный вам Конгресс, но никогда вам не удастся сломить волю американского народа к свободе и поставить его на колени. Он повернулся и твердым шагом направился к выходу из Овального кабинета. За спиной раздались слова Маковски: - Значит, пришел конец твоей карьере, идиот. Серилья взялся за ручку и на мгновение оглянулся. - Я тебя еще не отпускал! - рявкнул новоиспеченный президент. - Назад! Серилья засмеялся, вышел и хлопнул дверью.
      * * * * * *
      * * * Дэвид медленно спускался по лестнице, с усилием передвигая ноги в туфлях, которые, однако, были легкими и, видимо, дорогими. Одежда тоже оказалась удобной и выглядела недешевой. Таким же был и дом, в который он попал. Вдоль коридора и лестницы тянулась толстая и мягкая ковровая дорожка, расшитая восточными узорами, а на лестничной площадке лежал такой же ковер ручной работы. В углу стояла высокая ваза тончайшего фарфора с цветами. Огромная люстра, свисающая с потолка в холле, в который выходил коридор, была явно из натурального хрусталя. Он преодолел еще несколько ступенек и остановился, чтобы немного передохнуть. - Холден! Вы меня удивляете. Я и не думал, что вы сможете подняться сегодня... Дэвид повернулся в ту сторону, откуда неожиданно послышался голос, говорящий по-английски с небольшим испанским акцентом, словно в каком-нибудь старом кинофильме. Его владелец оказался невысоким худым человеком, чуть толще сигары, которая торчала изо рта незнакомца. Он вышел из дверей комнаты, похожей на библиотеку, и быстро приблизился к Холдену, не переставая улыбаться. - Отлично! Обопритесь на меня. Вас еще шатает. - Живот очень болит, - выговорил Холден. И это было правдой. - Понимаю, понимаю, - закивал тот. - После всего, что вам довелось пережить, вы должны благодарить только свою железную волю и физическую выносливость за то, что оклемались так быстро. - Он вынул сигару изо рта. - Позвольте представиться, я - Хуан Эмилиано Ортега де Васкес. Можете называть меня любым из этих имен. И он усмехнулся. - Где я? - пристально взглянул на него Дэвид. - И что это все значит, черт побери? - Давайте удалимся в библиотеку, я угощу вас кофе, и мы обо всем поговорим, - ворковал Ортега, поддерживая его под руку. - Я хочу, чтобы вам понравилось пребывание у нас. - Не надо тратить зря время... - Por favor ! - перебил его тот. - Выслушайте меня, сеньор. Холден чувствовал себя чересчур уставшим, чтобы продолжать спор. Они вошли в библиотеку, и он осмотрелся по сторонам. Стены, высотой футов в двенадцать, были уставлены от пола до потолка книгами в роскошных кожаных переплетах. В центре просторного помещения, находился широкий письменный стол, обшитый спереди и по бокам кожей. За ним поток солнечного света врывался в высокие окна с распахнутыми тяжелыми шторами золотистого цвета. Напротив стола стояло кресло из светлой кожи, к которому Ортега и подвел Дэвида. Тот опустился на мягкие подушки, но болевые спазмы в животе не отпускали. - Если хотите, сеньор, я могу вам дать обезболивающие таблетки. Холден взглянул на радушного хозяина - или кем там он был - и облизал пересохшие губы. - Нет, спасибо, не надо. Ортега улыбнулся и уселся за столом на стул с высокой резной спинкой. - Давайте сразу поговорим о деле. Вы знаете, где сейчас находитесь? - Где-то к югу от экватора, возможно, в Латинской Америке. Судя по вашему испанскому, а не португальскому акценту, - явно не в Бразилии. Принимая во внимание политические симпатии ваших друзей, число стран уменьшается. - Bueno ! - засмеялся Ортега и захлопал в ладоши. - Больше вам пока и не надо знать. А как вы угадали, что находитесь к югу от экватора? - По воде в ванной. Она закручивается не в ту сторону, как у меня дома. - Вот это да! - Ортега был по настоящему удивлен. - Вы чрезвычайно сообразительны, сеньор. Ну что же, потому мы и вывезли вас из Штатов, вырвав из рядов "Патриотов", что вы ценны для нас. Но не забывайте и сами о себе. Скажите мне, что вы предпочитаете - чистую постель, заботливый уход, свободу гулять, где заблагорассудится, или процедуры, с которыми вас познакомил товарищ Борзой? Холден достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурил. - Глупый вопрос и глупые обещания. Я не свободен здесь. Разве мне разрешат выйти из дома и гулять, например, в саду? - Конечно, сеньор, как только вы почувствуете себя лучше. - И можно будет выходить за забор? Ортега усмехнулся и экспансивно замахал рукой. - Пока - нет. Ваш мир будет здесь, внутри. Но, уверяю вас, этот мир - очень приятный, вы сами скоро убедитесь в этом. - Ладно, посмотрим. Что вы от меня хотите? - Сначала - чтобы вы поправились. Затем я хочу, чтобы вы откровенно рассказали мне все, что знаете о "Патриотах", - имена, адреса и остальное. О Федеральном Бюро Расследований и о его директоре, Рудольфе Серилье. О всем том, что может представлять ценность для меня и других товарищей. После этого у вас будет выбор - мы предлагаем вам остаться почетным пленником до того времени, пока "Фронт" не одержит окончательную победу и не придет к власти в США, после чего вы получите полную свободу. Более того, вы можете помочь нам быстрее победить, если согласитесь выступать в телепрограммах для народа Америки и рассказывать им правду об эксплуататорах. Если же вы будете упрямиться и не захотите сотрудничать с нами, то в этом случае никакого выбора у вас не будет... В первый раз в его благодушном голосе прозвучали угрожающие нотки. - Можно пару вопросов? - спросил Дэвид. - Пожалуйста, - снова заулыбался тот. - Скажите мне, если я попал в банду самодовольных товарищей, которые руководят "Фронтом", то как так получилось, что я сейчас не на Кубе? И еще - если Борзой командует всеми террористами Америки, то кто командует им самим? Ортега ничего не ответил.
      * * *

* * *
      * * * После кофе, который оказался чрезвычайно крепким и вкусным, Холден ушел в свою комнату, отказавшись от помощи Ортеги. Он открыл дверь и замер на пороге. В комнате находилась очень красивая девушка, типичная латиноамериканка. Ее густые черные волосы тяжелыми волнами опускались на голые плечи, стройную фигурку плотно облегали белая открытая блузка и цветастая юбка. Она сидела на кровати Дэвида, которую, видимо, только что заправила. - Я вас слушаю, - обратился он к ней. - Нет, это я вас слушаю, - улыбнулась она в ответ. - Мне сказали, что вам нужна помощь... - Какая помощь? - шагнул он к девушке. - Ну, я знаю, что вас ужасно пытали и вы можете беспокоиться по поводу своего здоровья, - она замолчала, не закончив двусмысленного предложения. - Вы имеете в виду, работает ли мой... - Да, - не дала она ему договорить. - Спасибо, что вы так волнуетесь о моем здоровье, - шутливо поклонился ей Холден, - и что согласились на такую проверку. Как вас зовут? - Мария. - Наверное, у латиноамериканок нет других имен. Вы пришли сюда по просьбе сеньора Ортеги? Он хочет показать, как мне будет хорошо, если я соглашусь сотрудничать с ним? - Я и сама постараюсь сделать так, чтобы вам было хорошо. И Мария - если это было ее настоящее имя - засмеялась. Холден скривился от боли в мышцах живота, пересек комнату и присел на кровать рядом с девушкой. - Что делает такая красавица в компании этих сволочей? - спросил он, чтобы поддержать беседу. Она молча усмехнулась, пристально посмотрела на него, но ничего не ответила. - Я очень признателен, Мария, за твое предложение, но, честное слово, живот так болит, что о том, что ниже, я пока и не вспоминаю. - Врач говорит, что вы выздоровеете. - Вот и хорошо. Сеньор Ортега утверждает то же. - Вы думаете, что у меня какая-нибудь нехорошая болезнь? Не бойтесь, меня недавно проверяли, со мной вам ничего не грозит... - Вот в этом я сильно сомневаюсь, - честно ответил ей Дэвид.
      * * *

Глава двадцать пятая

Томас Эшбрук почувствовал, как его расталкивает жена. - Том, проснись. Звонок из Америки... Он резко приподнялся и сел в кровати, борясь с остатками сна. Ему снилось, будто во время венчания Элизабет и Дэвида в церковь ворвались вооруженные бандиты и стали расстреливать всех присутствующих на церемонии. Томас сидел в первом ряду, и под одеждой у него был пистолет, но он почему-то не мог пошевелить рукой, чтобы выхватить оружие и постараться спасти от смерти окружающих его людей, которые валились под бандитскими пулями, а сам он оставался без единой царапины. - Женский голос. Она говорит, что знает Дэвида. Эшбрук кивнул и взял у жены трубку. - Томас Эшбрук слушает. Женщина на другом конце провода как будто замерла в нерешительности, затем негромко произнесла: - Вы меня не знаете. Я - близкий друг Дэвида и хочу сказать вам, что он попал в беду. Вы ведь его тесть, правильно? - Правильно. В какую беду он попал? И кто вы? - Вы уверены, что ваш телефон не прослушивается? - Думаю, что да. В Швейцарии это сделать не так просто, как теперь в Америке. Если Дэвид действительно попал в беду, я сделаю все возможное, чтобы помочь ему. - Ладно. Меня зовут Рози Шеперд. - Вы - подруга Дэвида? - прямо спросил Том. - Да... - Понимаю. Так что случилось? В трубке послышались всхлипывания. - Может, его уже нет в живых... Я не знаю, что делать и никто не в состоянии помочь мне найти его. - Мистер Эшбрук, я в отчаянии... - Успокойтесь, я помогу вам, - проговорил Том, чувствуя, как Дайана положила руку ему на плечо.
      * * * * * *
      * * * Дэвид проснулся, обливаясь холодным потом от преследующих его во сне кошмарных пыток. Солнце садилось, а когда он вышел из душа, наступила ночь. Он понял по резко наступившей темноте, что место его заточения находится недалеко от экватора, где, как правило, сумерки совсем короткие. Перу? Боливия? Возможно, даже южный Эквадор, если ему не изменяет знание географии. В шкафу оказался довольно большой выбор одежды подходящего для Холдена размера - видимо, хозяева дома надеются на его долгое пребывание в нем. Ладно же, придется их разочаровать... Он выбрал прочные джинсы - ни в одних брюках не было ремня, плотную рубашку защитного цвета, носки и кожаные кроссовки. "Ролекс" показывал восемь часов. Мария сказала, когда уходила, так и не уговорив Дэвида, что в это время будет ужин. Во время их разговора он попытался задать ей несколько ненавязчивых вопросов, чтобы определить, в насколько серьезный переплет он попал. Из ее ответов ему удалось понять, что он находится в большой асиенде, которая расположена недалеко от какого-то города. Дэвид спустился к ужину, его встретила Мария и провела в ярко освещенную столовую. Там за столом уже сидел Ортега и разговаривал с каким-то рослым человеком атлетического сложения. - А вот и Холден! - воскликнул хозяин дома. - Вы выглядите хорошо отдохнувшим. Тот заставил себя улыбнуться. - Да, мне немного лучше, но аппетита что-то нет. Так что заранее прошу прощения у вашего повара. Дэвид и Мария заняли места за столом. Здоровяк оказался напротив Холдена. Своими пухлыми щеками и завитками кудрявых волос надо лбом он напоминал херувима-великана. Левая сторона его пиджака немного топорщилась - под ней явно был пистолет. - Хотя вы не знакомы лично с моим другом, вам уже приходилось встречаться, - сказал Ортега. - Холден, позвольте мне представить вам сеньора Инносентио Эрнандеса. А это - Дэвид Холден. - Рад знакомству, - усмехнулся здоровяк. - И мне очень приятно, - с иронией отозвался Дэвид. - Сеньор Ортега говорит, что мы уже встречались? Эрнандес посмотрел на двух женщин, расставляющих на столе блюда с угощением. - Да, - с ухмылкой кивнул он. - Только в то время вы были не в состоянии разговаривать. - Понятно, - протянул Холден. Он сомневался, что его желудок примет что-нибудь из еды. Как же его кормили в течение четырех дней? Вводили глюкозу или какую-нибудь питательную смесь внутривенно? Но перед тем, что он задумал, подкрепиться нужно обязательно. - Значит, это вы доставили меня сюда? - Да. Но не стоит благодарности. Я действовал только из-за чувства долга. Хотя, если бы я оставил вас с Дмитрием Борзым... Он не закончил зловещей фразы, и в столовой повисла тишина. Все принялись за еду. Дэвид съел немного фруктового салата, попробовал лимона, чтобы усилить аппетит. К столу подошел и уселся еще один человек, но Холден не заметил у него признаков оружия под одеждой. Значит, вооружен среди присутствующих один Инносентио. Он решил продолжить разговор. - Сеньор Эрнандес, вы случайно не знаете, куда девались мои личные вещи? - О чем вы говорите? - Ну, спасибо, конечно, за то, что сочли возможным вернуть мои часы, но при мне было еще и оружие... - Оно вам здесь не понадобится, - усмехнулся тот. Дэвид был сама вежливость. - Я особенно беспокоюсь о своем ноже. Пистолеты - ладно, я мог их выронить, но где нож? Он ведь был в ножнах, и его было не так просто потерять. Вы знаете, где он? Инносентио вопросительно посмотрел на Ортегу. Тот кивнул. - Да, - произнес Эрнандес после долгой паузы. - Его забрал Борзой? - Не понимаю, к чему эти вопросы! - вмешался Ортега. Холден попробовал спагетти с острым соусом. - Неужели неясно? Это мое самое любимое оружие, с "Защитником" у меня связано много воспоминаний. Вы должны понять меня, как мужчины мужчину. Инносентио выглядел явно смущенным. - Признайтесь, он у вас? - прямо спросил его Дэвид. - Да. - И сейчас? Тот опустил голову и уставился в тарелку. - Боюсь, что возвращать вам его еще рано, - заметил Ортега. - Я запрещаю вам пока даже думать об оружии. - Сеньор, - повернулся к нему Холден, - сегодня вы поставили передо мной определенные условия. Так вот, перед тем, как я соглашусь сотрудничать с вами, я хочу объяснить вам свои условия. Первое из них - мне возвращают нож. Дэвид на ходу придумал историю, которая, как он надеялся, покажется убедительной. - Его подарила мне жена на день рождения перед самой своей смертью. Деньги на него собирали даже дети - сын мыл машины, а старшая дочь сидела с соседским ребенком. Поэтому он для меня очень дорог. Вы попросили меня серьезно отнестись к вашим предложениям, а я, в свою очередь, прошу того же и от вас. Если вы не уступите мне в такой незначительной для вас мелочи, то и я ни в чем не пойду на сделку с собственной совестью. Эрнандес смутился еще больше. Ортега посмотрел на него, кивнул и что-то бросил по-испански. Тот неохотно встал, расстегнул пиджак, и на мгновение Холден увидел под ним свою собственную кобуру. Инносентио вынул из ножен "Защитника" и положил его на середину стола. - Por favor, сеньор, - с усилием проговорил он. Дэвид не стал сразу хватать его. За ножом потянулся Ортега. - Я спрячу его в надежное место, - сказал он, кладя нож в карман, - и отдам вам, сеньор Холден, тогда, когда и вы выполните свои обязательства. А до того времени считайте, что он находится у меня в качестве залога в целости и сохранности. - А можно хоть подержать его? - спросил Дэвид. Хозяин прокашлялся. - Подержать можно. Только чтобы без глупостей, пожалуйста. - Конечно. - Держите. Холден взял протянутый ему нож и заметил, как Инносентио сунул руку под пиджак. Да, этот латиноамериканец слишком здоровый, чтобы не обращать на него внимания. Пальцы Дэвида сомкнулись на удобной рукоятке, и полированная сталь лезвия сверкнула отраженным светом. - Отличная сталь, - заметил Эрнандес. - Такие люди, как Дмитрий Борзой, не понимают, что такое оружие для настоящего мужчины. А вам это делает честь. Последнюю фразу он проговорил с неподдельным уважением. Дэвид медленно положил нож на стол, придвинул его к Ортеге и снова взялся за вилку. Он заставил себя основательно подкрепиться, съел полную тарелку спагетти, несколько кусочков мяса с хлебом и выпил немного красного вина. После ужина мужчины удалились в библиотеку, продолжая начатый за столом ничего не значащий разговор. Там они закурили, и хозяин предложил немного рома. Холден медленно потягивал ром и думал о своем. Если бежать, то только сегодня ночью. И надо заполучить обратно "Защитника", потому что он не заметил оружия у прислуги, и, когда Инносентио покинет дом, нож даст ему, Холдену, большое преимущество в схватке, весьма вероятной при побеге. В ходе беседы ему удалось выяснить, что тот живет в небольшом доме для гостей, расположенном рядом с въездом на виллу Ортеги. Так, это надо запомнить, чтобы держаться подальше от него и самому не напороться ночью на Эрнандеса. Несмотря на добродушную внешность, в его глазах таилось что-то смертельно опасное...
      * * *

Глава двадцать шестая

Дэвид лежал на кровати, в одежде, и надеялся, что в комнате не установлены скрытые камеры наблюдения. Он поднялся в час ночи, умылся холодной водой, чтобы чувствовать себя бодрее, почистил зубы и оделся. Затем внимательно исследовал настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбочке и, убедившись, что на вид она совсем обычная, выдернул из розетки ее электрический шнур и оторвал его от лампы. Так, удавка готова. На всякий случай. Непростительная оплошность со стороны его похитителей - они оставили его без брючного ремня, но совсем забыли о шнуре. Холден засунул импровизированную удавку в карман, сдернул с кровати простынь, разорвал ее вдоль на узкие полоски и стал сплетать из них самодельную веревку. Перед тем, как он ушел к себе в спальню, Мария снова делала недвусмысленные намеки, но он опять отказал ей, вспомнив о Рози. Теперь он уже почти жалел об этом, так как понимал, что это могла быть последняя в его жизни ночь с женщиной. К тому же, с очень красивой женщиной... Но Дэвид постарался отогнать от себя эту мысль, так как верил, что все-таки оставался небольшой шанс того, что ему удастся выбраться из плена живым и в таком случае он впоследствии будет неминуемо чувствовать свою вину перед Рози за эту измену. Он просто поговорил с Марией, которая стала намного разговорчивее, когда услышала за ужином о трагической гибели всей его семьи. Она даже всплакнула и сказала, как ей жаль, что все так получилось, особенно с детьми. Может, из-за этого, может, из-за чего-то еще Холден отказался от мысли убрать и Марию, если это потребуется при побеге. В разговоре она упомянула, что очень любит купаться в море. Значит, Перу или Эквадор... Никакой более подробной информации о месте, где он находится, получить не удалось. В два тридцать, после получасового наблюдения из темного окна спальни за прилегающей к вилле территорией, Дэвид подошел к двери. В течение этого времени он не заметил снаружи ни одного охранника, только за забором иногда мелькали лучи света, вероятно, от проезжающих мимо автомобилей. Если бы удалось украсть машину, это намного облегчило бы так безрассудно затеянный побег. Холден повернул ручку двери, которая, к его радости, оказалась незапертой, приоткрыл ее и осторожно выглянул в коридор, надеясь, что его силуэт трудно заметить в темном проеме. Посреди коридора, у лестничной площадки, кто-то стоял и курил. Неужели к нему приставили часового? Человек немного повернулся, его фигура вырисовалась на фоне окна, и Дэвид не заметил при нем какого-нибудь оружия. По крайней мере, снаружи, но не под одеждой. А может, это сторож, который охраняет весь дом? Он еще немного понаблюдал за охранником. Если тот не уйдет, надо будет выбрать момент, когда парень отвернется, неслышно броситься к нему и постараться без шума задушить удавкой. Нападения сегодня ночью они ожидают меньше всего, потому что в беседе с Ортегой Холден сказал, что хотел бы завтра в сопровождении хозяина немного погулять в саду, если будет себя чувствовать получше. Но Дэвид твердо решил или устроить побег сегодняшней ночью, или забыть о нем навсегда. Через несколько дней, когда они поймут, что он не собирается сотрудничать с ними, предавать "Патриотов" и свою страну, отношение к нему изменится самым резким образом. И, естественно, не в его пользу. Он повесил через плечо смотанную в круг веревку из полос простыни и продолжил наблюдение, решив дождаться, пока охранник докурит. Прошло еще три минуты. Наконец, сторож повернулся, посмотрел вдоль коридора, убедился, что все в порядке, и стал спускаться по лестнице. Дэвид понимал, что без оружия, в таком физическом состоянии, в котором он находился, уйти ему не удастся. Кроме того, вдруг придется пробираться по джунглям, если все же повезет вырваться за пределы асиенды. Он помнил, что Ортега положил его нож в ящик письменного стола в библиотеке. Значит, или сам стол невозможно так легко открыть, или вся библиотека оборудована системой сигнализации. Да, без хозяина дома не обойтись. Холден выскользнул в дверь и метнулся мимо лестничной площадки в противоположный конец коридора. Массивная люстра, опускающаяся с потолка в обширный холл первого этажа, горела вполнакала, словно гигантский ночник. Он добежал до конца коридора и увидел, что тот поворачивает вправо. За углом - никого. Вдоль правой стены стали видны очертания нескольких дверей. Единственным способом узнать, какая из них ведет в комнату Ортеги, было только попробовать их поочередно открыть. Он подкрался к первой двери и пригнулся рядом с ней. Пробивающегося из-под нее света не видно. Он поднялся, стараясь унять снова возникшую боль в мышцах живота, и взялся за ручку. Та легко повернулась, и он медленно открыл дверь. Глаза Холдена уже давно адаптировались к окружающей темноте, и он сразу определил, что эту комнату никто не занимает. Из-под второй двери пробивалась полоска света. Холден нажал на ручку. Не заперто. Он приоткрыл дверь и заглянул в образовавшуюся щель. Никого. Он быстро распахнул дверь и шагнул внутрь. Судя по висящей на спинке стула одежде и туалетному столику, здесь живет женщина. Где же она? В ванной? Посреди ночи? Кровать была аккуратно заправлена - на ней явно не спали в эту ночь. Дэвид убедился, что в ванной никого нет, вернулся в спальню и открыл шкаф - в ней висела одежда Марии, которая была на ней за ужином, другие платья, юбки и кофточки. На полке стояли туфли, в которых он видел ее сегодня. Может, она где-то в доме? Не в спальне ли Ортеги? Холден вышел из комнаты. Оставалось еще две двери. Он несколько секунд постоял в темноте, чтобы глаза снова привыкли к ней. За дальней из двух дверей горел свет, и Дэвид сразу устремился к ней. Он прильнул к двери и медленно повернул ручку. Тщетно - дверь оказалась запертой. Что делать? Эх, как не вовремя напомнила о себе боль в израненных мышцах... Холден вздохнул, отошел на несколько шагов назад и с разбегу ударил плечом в дверь, вложив в удар весь вес тела. Створки с треском распахнулись внутрь, он влетел в комнату, потерял равновесие и упал на пол. Комната была похожа на прихожую. В двери с ее противоположной стороны появился встревоженный Ортега. - Да ты, оказывается, неисправимый идиот! - воскликнул он. Дэвид вскочил на ноги так быстро, как только мог, и бросился на него, намереваясь протаранить намного более легкого противника таким же способом, каким только что выбил дверь. От столкновения Ортега отлетел назад, Холден перекатился через него, приподнялся и схватился за разрываемый болью живот. Его противник тоже встал, вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитых при ударе губ, затем сделал шаг к Дэвиду и замахнулся ногой, пытаясь ударить его в лицо. Холден постарался прикрыться локтем, но это ему слабо удалось. Вдруг он услышал звонкий удар и шум падающих на пол посудных черепков. Ортега опустился на колени и упал головой вперед в шаге от Дэвида. Тот поднял голову и увидел Марию, стоящую за распростертым телом хозяина дома. Она была полностью обнажена и сжимала в руке остатки такой же вазы, которую Дэвид заметил раньше - с цветами в коридоре на столе. - Привет! - сказал он, не придумав ничего лучшего. - Вы возьмете меня с собой, сеньор? - огорошила она его первой же фразой. - Скажи сначала, где у него здесь оружие, - попытался выпрямиться Холден. - В его спальне оружия нет, - покачала она головой, затем, видимо, вспомнив, что стоит перед ним в чем мать родила, отошла в сторону, надела ночную рубашку и набросила поверх нее халат. - Нам нужно уходить отсюда. Давайте в мою комнату. Но Дэвид сначала нагнулся и пощупал пульс Ортеги. Все в порядке, живой, негодяй. Он связал ему руки при помощи импровизированных веревок и запихнул в рот найденный носовой платок. Он надеялся, что даже если слуги и услышат шум в комнате хозяина, то не осмелятся подниматься к нему и проверять, в чем дело. Особенно, если знают, что его по ночам навещает Мария. Потом Холден быстро проверил комнату. Действительно, оружия в ней не оказалось. Но он нашел связку ключей и опустил ее в карман. Больше ничего заслуживающего внимания в спальне он не обнаружил. Зато в ванной оказалась опасная бритва, которую Дэвид тоже захватил перед тем, как последовать за Марией в ее комнату. Там она сразу переоделась в джинсы и маечку, что сделало ее похожей не на темпераментную соблазнительницу, а на Рози Шеперд. - Я не думала, что вы на это решитесь, сеньор, - улыбнулась она ему. - Зови меня Дэвид. Как видишь, решился. Только как нам теперь выбраться отсюда? До рассвета осталось совсем мало времени. - Это просто невозможно, сеньор... Дэвид. - Зачем же ты переоделась? И почему просила меня взять тебя с собой? - Я хочу убежать от них. Они злые люди. Я знаю, что они сделали с женщинами, которые служили им до меня. Их приучали к наркотикам, а потом или выбрасывали на улицу, или убивали. Лучше уж умереть... Холден отвел от нее взгляд, вытащил бритву, раскрыл и оценивающе посмотрел на лезвие. Такое оружие ему еще не приходилось применять. - Мне нужно проникнуть в его стол. Там мой нож. Эта бритва годится, чтобы вскрыть кому-нибудь горло, но нам может понадобиться не только это. Может, удастся найти в библиотеке еще кое-что полезное... Он достал связку ключей и выбрал один из них. Такие он уже встречал. - Это от сигнализации в библиотеке? - Да, я видела, как он им пользовался. - Хорошо. Ты хоть скажи мне - где я нахожусь? - В шестидесяти километрах от Икитоса. - В Перу? - Да, в республике Перу. Холден вздохнул, старательно вспоминая географию. Если он не ошибается, Икитос находится у истоков Амазонки. - Ладно, беги вниз и проверь, нет ли кого у библиотеки. Потом постараемся проникнуть в нее. Я подожду тебя здесь. - Si , - улыбнулась Мария и выбежала из комнаты. Дэвид напомнил себе обязательно спросить, настоящее ли это у нее имя.
      * * *

* * *
      * * * Ни в коридоре, ни внизу в холле никого не было. Мария показала, где находится замок системы сигнализации и Холден отключил его ключом Ортеги. Они проскользнули в библиотеку, и Дэвид сразу кинулся к столу. - Закрой плотно дверь, Мария, - бросил он через плечо, пробуя другие ключи из связки, чтобы открыть самый большой выдвижной ящик. Наконец, один из них провернулся в замке, Дэвид рывком выдвинул ящик и с нетерпением схватил лежащий в нем "Защитник". - Кроме Эрнандеса, ты видела у кого-нибудь еще оружие в доме? - повернулся он к своей неожиданной помощнице. Услышав эту фамилию, девушка перекрестилась. - Один раз я видела оружие у Эмилиано, но я не знаю, где он его брал. Холден внимательно осмотрелся по сторонам. В любую минуту мог проснуться кто-то из слуг, выйти в холл и заметить свет, выбивающийся из-под двери библиотеки. Свет могут увидеть и охранники снаружи дома. - Ортега много читает? - Нет, Дэвид, он не читает все эти книги, а только собирает их. Он - глупый человек. - А какое оружие ты видела? Что именно? - Не знаю. Я не разбираюсь в нем. - Ну, скажи хоть - пистолет или ружье? - Ружье какое-то... Холден шагнул к полкам с книгами. - Мария, давай быстро осмотрим все стены и полки, где-то должна быть потайная кнопка... Поиски заняли еще полчаса. Дэвид готов уже был сдаться, как вдруг Мария позвала шепотом от противоположной стены: - Сеньор... Он подбежал к ней. - Смотрите, сеньор... За прекрасно переплетенным томом "Дон Кихота" открывалась небольшая ниша. В нише была кнопка. Как он не обратил внимания на эту книгу раньше, ведь она отличалась от других томов своим потертым корешком? Ею пользовались, в отличие от других, хотя и не по своему прямому назначению. Холден на мгновение заколебался, перед тем как нажать на нее. А вдруг это сигнализация? Но, когда он надавил на кнопку, вся стена вместе с полками каким-то образом отъехала влево и за ней оказался темный проем, рядом с которым Дэвид заметил выключатель. Он нажал на него, и в открывшейся перед ними комнатке зажегся свет. Все ее три стены были увешаны оружием. Дэвид присвистнул от удивления и довольно улыбнулся. Да, это тебе не бритва... Он осторожно шагнул в комнатку, опасаясь возможной ловушки, и осмотрелся по сторонам. Штурмовые винтовки М-16, карабины "Ремингтон", девятимиллиметровые пистолеты. Да, Ортега действительно увлекался коллекционированием, и не только книг. Холден засунул за пояс одну из "Беретт", положил в карман коробку с патронами, снял со стены М-16, вторую и еще один пистолет приказал взять Марии. Заканчивая экипировку, он нашел сумку и набросал в нее запасных магазинов к винтовкам.
      * * * * * *
      * * * Придерживая одной рукой свисающую с плеча М-16, с тяжелой сумкой в другой, он вышел из библиотеки в холл. Рядом с ним шагала Мария, очаровательная девушка выглядела нелепо с винтовкой за спиной и "Береттой" за поясом. Занимался рассвет, когда Дэвид открыл входную дверь и шагнул наружу. Там, за забором, его ждала или свобода, или смерть. Он был готов ощутить вкус последнего для того, чтобы получить шанс вернуть себе первое. - Уходим, - прошептал Холден Марии.
      * * *

Глава двадцать седьмая

Под ногами хрустел гравий. - Как я попал сюда? - Вас привезли на самолете. Дэвид остановился. - На каком самолете? - Не знаю, я в них не разбираюсь. - Может, ты знаешь, где он сейчас? - Да, - кивнула Мария и показала в конец дороги за забором гасиенды. - Он стоит вон там. - Ты видела его? - Видела. - У него есть пропеллеры? - О, да. - Он очень большой? - Ну... - оглянувшись по сторонам, она поискала взглядом, с чем бы сравнить самолет, но не нашла ничего подходящего. - Ладно, - Холден попытался облегчить ей задачу. - У него два пропеллера или один? - Два. Ему никогда не приходилось самому управлять двухмоторным самолетом, и он знал, что пилотировать его тяжелее, чем одномоторный. - Мария, он далеко отсюда? - Около километра. - Ты уверена, что он еще там? - Да, уверена. Дэвид продолжал шагать к живой изгороди. Над горизонтом появился краешек солнца. Мария что-то нервно напевала себе под нос, видимо, от страха. Неудивительно, это было самое естественное чувство в той ситуации, в которую они попали. Вот и аккуратно подстриженный кустарник, дальше за ним - забор. - Постарайся тихонько идти позади меня, - сказал он ей и не удержался от вопроса, который мучил его все это время: - Скажи, тебя и правда зовут Мария? Ему показалось, что девушка покраснела. - Правда, Дэвид. Он улыбнулся и постарался придать голосу больше уверенности, чем чувствовал на самом деле: - Ничего, Мария, мы выберемся из этой передряги и улетим отсюда на самолете. Она прильнула к нему и поцеловала в щеку. - А это еще за что? - За то, что ты - первый мужчина, который не захотел воспользоваться... - она смущенно замолчала и отвела взгляд. Холден решил воспринять это как комплимент. Он развернулся и зашагал дальше, стараясь не слишком торопиться, чтобы сохранить силы и не разбередить раны. Удивительно, но при ходьбе поврежденные мышцы болели не так сильно. Они пересекли живую изгородь и увидели между ней и воротами три небольших здания. - Что там? - прошептал Дэвид. - Дом для гостей. Там он живет... - Кто? Она перекрестилась. - Инносентио Эрнандес. - Почему ты так его боишься? Только потому, что он такой большой? - Он коммунист. И еще торгует наркотиками. И убийца. Я однажды видела, как он сломал шею одному человеку, как цыпленку. Он очень злой человек, сеньор Дэвид. Очень злой... Из этого Холден понял, что в лице Инносентио приобрел безжалостного противника. - А что в остальных постройках у ворот? Только теперь он понял, что должен был задать этот вопрос в самом начале, но от боли у него кружилась голова и из-за этого он еще туго соображал. - Во второй - гараж. В нем легковые машины и грузовики. В третьей живет обслуживающий персонал. - И сколько в нем людей? - Человек двадцать. - Бандитов или тех, кто работает на вилле Ортеги? - И тех, и других. - Чудесно. Дэвид дал ей знак спрятаться в кустарнике, а сам выглянул из-за него. Мощенная гравием дорога тянулась еще на несколько десятков шагов и упиралась в перегороженный цепью выезд с территории асиенды. У ворот стояло несколько вооруженных винтовками охранников. Жилой дом для гостей, в котором находился Эрнандес, стоял на полпути между живой изгородью и воротами. Вторая постройка, более грубой конструкции и не так тщательно отделанная, - для подручных, рабочих и прислуги - была расположена справа от него. Гараж - низкое здание без окон - примыкал к воротам. Можно было попробовать проникнуть в гараж, завести какую-нибудь машину и постараться вырваться за ворота, туда, где стоит самолет. Но сумеет ли он справиться с охранниками? Он вернулся к Марии и прошептал ей: - Сейчас я попробую подобраться как можно ближе к охранникам у ворот и как только крикну тебе, беги со всех ног к гаражу. Не останавливайся, даже если по тебе будут стрелять. Если добежишь до него раньше меня, сразу прыгай в самую лучшую машину, которую увидишь там. Если найдешь ключи к ней, будет вообще чудесно. Если нет - схвати где-нибудь молоток, ключ или какой-нибудь другой инструмент и жди меня. - Понятно, сеньор. Он поцеловал ее в лоб, сдернул с плеча винтовку и положил сумку с патронами у ног девушки. - Только не забудь вот это. Холден снял М-16 с предохранителя и крепко взял ее обеими руками. - Идите с Богом, сеньор Дэвид. - Спасибо, - прошептал он. Холден развернулся и, мысленно помолившись, вспомнив о жене и детях, шагнул из-за кустов и спокойным шагом направился к воротам. Бегом он все равно не сможет преодолеть эту дистанцию. И чем спокойнее и хладнокровнее останется, тем более меткими будут его выстрелы. Два охранника у ворот спокойно о чем-то говорили между собой. Холден слышал их слабые голоса, заглушаемые скрипом гравия под ногами. Из домика, где спал Инносентио Эрнандес, который ломал людям шеи, как цыплятам, не доносилось ни звука. Во втором здании, где жили рабочие, тоже было тихо. Дэвид шагал дальше. Он усмехнулся про себя - уж больно эта ситуация напомнила ему многочисленные ковбойские фильмы, в которых противники сходились именно так, только вместо М-16 для этого случая больше бы подошел "Винчестер" или "Кольт". И еще не хватало широкополой шляпы - "стетсона". Солнце все выше взбиралось в небо за его спиной - тоже, как в вестернах. Расстояние до ворот сокращалось. Осталось шагов пятьдесят. Через несколько секунд его заметят и начнется заваруха. Он знал это. И продолжал идти. Вот один из охранников повернулся, вздрогнул, заметив Холдена, и что-то выкрикнул на испанском. Что именно, Дэвид не понял. Он вскинул винтовку, быстро прицелился и нажал на спусковой крючок. Сразу же раздались ответные выстрелы и в гравий рядом с Холденом ударило несколько пуль. Но он продолжал строчить и вскоре упал первый охранник, который поднял тревогу, а за ним и второй. - Беги, Мария! Дэвид тоже побежал вперед, заметив, что из зданий доносятся крики и в некоторых окнах зажигается свет. Вот на порог большего дома выскочил какой-то человек и поднял автомат, целясь в Холдена. Дэвид мгновенно повернулся к нему, вскинул винтовку и всадил ему в грудь короткую очередь. Автоматчик рухнул на ступеньки, не успев выстрелить. Краем глаза Холден заметил, как Мария бежит к гаражу, сгибаясь под тяжестью винтовки и боеприпасов. Он рванулся вперед, первым подбежал к раскрытым воротам гаража и заметил в нем белый "Шевроле". Он припомнил, что такие модели снабжались мощными V-образными восьмицилиндровыми двигателями, и кинулся к машине. Дэвид рванул на себя дверку - удача, ключ в замке зажигания! Он прыгнул за руль, положил М-16 рядом и торопливо завел двигатель, который ожил с полуоборота. Мария была уже у гаража. Вдруг распахнулась дверь меньшего дома и из него выскочил Эрнандес со снайперской винтовкой в руках. - Puta ! - заорал он, увидев Марию. Холден моментально схватил винтовку и прижал приклад к плечу. Он выстрелил, когда Инносентио припал к оптическому прицелу. Винтовка Эрнандеса выпала из его рук, он схватился за левую ногу, споткнулся и упал на землю. Дэвид опустил ствол, повернул его в сторону и несколькими выстрелами пробил колеса оставшихся в гараже двух машин, чтобы воспрепятствовать погоне. В это время в гараж вбежала запыхавшаяся Мария. Он перегнулся через переднее сиденье, распахнул для нее дверку и буквально втащил внутрь со всем ее грузом. Еще секунда - и Дэвид снял ручной тормоз, перевел рукоятку автоматической коробки передач вперед и наступил на педаль газа. "Шевроле" с визгом колес вылетел из гаража. - Ложись на пол! - крикнул он девушке. - И не поднимайся! Он вывернул руль, и машина с ревом помчалась к воротам. Стрельба теперь неслась со всех сторон - и от забора, где укрылись остальные охранники, и от жилого здания, из которого выскочили вооруженные бандиты. Эрнандес лежал на земле и тоже стрелял по беглецам из пистолета. Пули градом стучали, по корпусу автомобиля. Несколько из них попали в стекла и внутрь машины посыпались острые осколки. Вот и ворота. Два охранника выскочили навстречу "Шевроле", надеясь расстрелять его в упор, но Холден направил машину прямо на них и протаранил тяжелым корпусом, так что они отлетели в разные стороны. Следом за этим последовал удар о цепь, которая лопнула, как нитка, под весом мощного автомобиля, и разлетелась на мелкие куски. Еще секунда - и они вырвались на свободу.
      * * *

Глава двадцать восьмая

"Шевроле" все дальше уходил по дороге от зловещей виллы. Из его радиатора вырывался пар в тех местах, куда попали пули. Но машина все же заглохла в сотне шагов от самолета. Охраны рядом с ним видно не было. Они добежали до него, забрав оружие с собой, и запрыгнули в кабину. Перед этим Дэвид выдернул из-под колес самолета колодки и отбросил их в сторону. Усевшись за штурвал, он лихорадочно стал проверять тумблеры и указатели. Так, закрылки и элероны - во взлетное положение, переключатель топлива - на основные баки, индикатор уровня масла - в норме. Воздухозаборники обоих двигателей - открыты. Только бы ничего не забыть. Шасси, кислород. Вроде все. Он щелкнул тумблером аккумуляторов и еще раз проверил уровень топлива. В норме. Сигнальные лампочки положения шасси - горят. - Пристегнись! - крикнул он сидящей на месте правого пилота Марии и повернул ключ на старт, запуская сначала правый двигатель. Тот взвыл и стал медленно раскручиваться. Дэвид следил за оборотами. Когда они вышли на норму, запустил левый мотор и снова проверил показания всех индикаторов. Порядок. Он отпустил тормоз и немного перевел ручку сектора газа вперед. Самолет задрожал и стал разбегаться по дороге. Холден отрегулировал обогащенность топливной смеси. Обороты составили 2200. - Сеньор Дэвид! - вдруг вскрикнула Мария, показывая через стекло кабины. - Смотрите! Холден повернулся и увидел, как со стороны асиенды Ортеги к самолету стремительно приближаются два пикапа, с кузовов которых свешиваются вооруженные люди. - Черт побери, - прохрипел он. - Что? - не поняла его девушка. - По-вашему это будет, наверное, "mierda" , - бросил он. - А-а-а, - на полном серьезе протянула она. Самолет постепенно увеличивал скорость разбега. - Они приближаются! - завизжала Мария. Холден не думал, что девушка окажется истеричкой. До машин осталось ярдов двести. Он дал полный газ, и самолет рванулся вперед, готовясь к взлету. Пикапы неслись навстречу, из них звучала частая стрельба, и пули стали впиваться в обшивку все чаще. В тот самый момент, когда самолет оторвался от земли, в правый двигатель ударила целая очередь. Холден повернул штурвал влево, стараясь не врезаться в возникшие внизу деревья, самолет набрал немного высоты и тут же стал снижаться. Из правого двигателя била струя распыленного топлива, его обороты упали, и самолет стал заваливаться на один бок. Дэвид бросил взгляд на указатель скорости. Она снижалась и была уже менее 120 миль в час. - Мы сейчас упадем! - закричала Мария. - Не бойся! - бросил он ей, из всех сил выкручивая штурвал, чтобы удержать самолет в горизонтальном положении. Скорость - 115. Они продолжали лететь над верхушками деревьев. Их спасло то, что местность внизу стала понижаться и они все больше удалялись от асиенды и преследователей, следуя рельефу местности. Но долго такой полет продолжаться не мог. Дэвид понимал, что надо срочно искать место, подходящее для аварийной посадки. Он пытался сохранить высоту, одновременно шаря глазами по летящей внизу земле. Вдруг ему в нос ударил запах горящего масла. Он посмотрел на указатели - температура в поврежденном двигателе росла, обороты падали. - Будем садиться! - крикнул он Марии. Неожиданно под ними открылась глубокая и широкая долина, вдоль которой текла узкая и, видимо, неглубокая речка. Дэвид направил самолет к ней. Еще несколько секунд - и он выпустил шасси. Мария читала молитву. Русло мелкой речки быстро приближалось. Холден перевел закрылки в посадочное положение и убрал газ. Земля стремительно неслась навстречу. - Помолись и за меня! - воскликнул он и в тот же момент самолет ударился о воду, подскочил на поверхности несколько раз, словно умело брошенный камешек, и понесся по ней в облаке брызг. Дэвида выбросило из кресла при первом ударе, он стукнулся головой о приборную доску и потерял сознание...
      * * * * * *
      * * * Резкий запах дыма. Он открыл глаза и увидел, как его клубы заполняют кабину. Дэвид поднял тяжелую голову. С разбитого лба на лицо капала кровь. - Мария! - Я сильно ударилась, - прошептала она, сползая на пол. Дэвид повернулся к ней и увидел, что во время приземления и ее бросило вперед и она здорово пострадала, ударившись о панель перед собой. Он потянулся к ней и усадил в кресло. - Где болит? - Везде... Холден поднял голову и посмотрел на правый двигатель. Вода не доходила до него, и он горел, окутывая все вокруг себя черным дымом. Надо как можно быстрее уходить. Он толкнул ногой дверь со своей стороны и медленно опустился вниз. Воды в речке оказалось немного, до пояса. Убедившись, что стоит на твердом каменистом дне, Холден перетащил к себе Марию, взял ее на руки и побрел к берегу, виднеющемуся в нескольких шагах. Уложив девушку на траву, он быстро вернулся к самолету, захватил оставшееся в кабине оружие, сумку с патронами и вернулся на берег. Пламя выбивалось из двигателя все выше и выше. Он подхватил Марию и, сгибаясь под тяжелой ношей, стал удаляться в заросли. Не успел он сделать и двух десятков шагов, как сзади пыхнуло пламя, вслед за которым раздался мощный взрыв и высоко в воздух взлетели обломки самолета. Огонь добрался до топливных баков. Одной опасности они избежали. Но надо было помнить и о второй, не меньшей - о бандитах в машинах, которые наверняка видели, где приземлился самолет, и должны появиться у речки с минуты на минуту. Он прижимал к груди девушку, которая не переставала плакать. Неужели они обрели свободу так ненадолго? - Потерпи, Мария, - шептал он и обещал то, во что и сам не верил, - еще немного - и мы спасены. Он уходил все дальше и дальше, не останавливаясь ни на секунду. - Мы свободны, Мария. Наконец, мы свободны... Esta bien (исп.) - хороший. Por favor (исп.) - пожалуйста. Bueno (исп.) - отлично. Si (исп.) - да. Puta (исп.) - шлюха. Mierda (исп.) - дерьмо.

Джерри Эхерн "Защитник 06." Побег "Escape" 1989

Глава первая

В прибрежных зарослях оказалось труднее спрятаться, чем Дэвид надеялся вначале. Берег был довольно крутым и покрытым густыми тропическими зарослями. Сзади, в реке, остались догорающие обломки самолета, на котором им с Марией не удалось далеко уйти. Погоня должна была настичь их с минуты на минуту. Девушка, которая помогла Холдену бежать с виллы одного из главарей террористов Эмилиано Ортеги де Васкеса, сильно ударилась головой во время аварийной посадки самолета. Последствия сотрясения мозга - или чего-то еще более серьезного - уже сказывались. У нее кружилась голова, ее постоянно тошнило, ухудшилось зрение. Из-за тяжелого состояния Марии беглецам пришлось остановиться, чтобы немного отдохнуть, хотя времени на это в той опасной ситуации, в которую они попали, совсем не было. Дэвид понимал, что люди Ортеги и Эрнандеса идут за ними по пятам. Он сел рядом с девушкой и набросил на ее плечи свою рубашку, сам дрожа от холода. О такой роскоши, как костер, не приходилось и мечтать. - Я скоро вернусь, Мария, - прошептал Холден, заставляя себя встать и преодолеть боль в израненных мышцах. Эта боль не давала забыть о пытках, устроенных ему недавно Дмитрием Борзым до того, как Эрнандес доставил его сюда, в Перу, и передал в руки Ортеги де Васкеса. Тот объявил Дэвиду ультиматум - сотрудничество с "Фронтом Освобождения Северной Америки", что означало предательство интересов "Патриотов", - или смерть. Несмотря на минимальные шансы на удачу, Холден решился на побег. Неожиданно он обрел помощницу в лице Марии - одной из девушек, которая работала на вилле Ортеги и со страхом крестилась при одном упоминании имени Эрнандеса. Она хотела избежать судьбы других женщин, своих предшественниц, которых хозяева насильно пичкали наркотиками, заставляли привыкнуть к ним, а затем или убивали, или выбрасывали на панель, обрекая на голодную смерть. Девушка только слабо кивнула в ответ. Дэвид поднял одну из двух захваченных винтовок и зашагал назад по каменистой тропе, петляющей по джунглям, по которой они поднялись от реки час назад. Вскоре он поравнялся с местом, где тропа раздваивалась - одна тропинка сбегала вниз и вела к реке, а вторая уходила в джунгли. Холден не решился идти ни по одной из них. Он забросил М-16 за спину и стал взбираться на скалу, которая нависала над лесной развилкой. Надежда была только на то, что он первым заметит преследователей, если же они увидят его раньше, то он окажется в ловушке, в которую сам же и забрался.
      * * * * * *
      * * * Прозвучал сигнал, говорящий о том, что началась разгерметизация десантного отсека. Джеффри Керни быстро натянул кислородную маску и ощутил металлический привкус вдыхаемого воздуха. Он поднялся, внимательно осмотрел свое снаряжение в последний раз, пощупал пистолет под комбинезоном, проверил, плотно ли затянута подвеска, похлопал по запасному парашюту и бросил взгляд на индикаторы высотомера и навигационного устройства, закрепленные на груди. - На зеленый, сэр, - прозвучал в наушниках голос штурмана. Джеффри кивнул и шагнул к десантному люку военно-транспортного самолета канадских ВВС "Старлифтер", который оглушительно ревел всеми своими четырьмя двигателями. У люка пока горел красный сигнал. Хорошо, что экипаж оказался понятливым и не задавал глупых вопросов типа - а почему мы это залетели вдруг на территорию Штатов? Что это за такая тайная операция по выброске всего одного человека? И тому подобное. Керни даже почувствовал легкое разочарование, ведь он приготовил на этот случай такие байки, что у летчиков бы и уши опухли. Впрочем, его профессии всегда сопутствовала ложь, так что можно было только поприветствовать то, что судьба пощадила его от прибавления нового обмана к уже существующему. Джеффри мысленно представил карту с местом предполагаемого десантирования - квадрат южнее точки соединения границ штатов Миннесота и Висконсин, на берегу озера Верхнее. - Зеленый! - снова раздался голос в наушниках, дублирующий громкий звуковой сигнал в отсеке. Красный свет над десантным люком сменился на зеленый. Керни обернулся, махнул рукой штурману, который высунулся из кабины, и прыгнул в разверзнувшуюся внизу темную пустоту. Снизу ударил поток воздуха, от которого непроизвольно перехватило дыхание, несмотря на кислородную маску. Керни на мгновение потерял ориентацию, и его стало закручивать. Но он тут же раскинул в сторону руки и ноги, чтобы стабилизировать полет, и бросил взгляд на светящиеся шкалы приборов на груди. Еще десять секунд - и он вырвет кольцо основного парашюта. Девять секунд. Он сделал свой первый высотный, почти стратосферный, прыжок с принудительным раскрытием парашюта на большой высоте несколько лет назад, когда только начали обучать такому виду десантирования. Три секунды. Светодиод, говорящий о том, что радионавигационное оборудование работает нормально, успокаивающе мигал на одном из двух указателей. Джеффри окутывала непроницаемая темнота, внизу до сих пор не было видно ни единого огонька. Единственным свидетельством того, что он летел вниз, а не вверх или вбок, была падающая стрелка высотомера и чувство земного притяжения. Одна секунда. Керни сделал глубокий вдох и дернул кольцо парашюта. Последовал сильный рывок вверх, и подвеска крепко дернула плечи и грудь. Но Джеффри был готов к этому. Он поднял руки, взялся за стропы и опять бросил взгляд на шкалу радара на груди, который принимал сигнал от военного навигационного спутника, зависшего на геостационарной орбите на высоте двенадцати с половиной тысяч миль. Спутник подавал сигнал на его миниатюрный радар и указывал точные координаты того места, где он должен был приземлиться. Керни почувствовал холод в груди, когда понял, что его снесло на север и он находится прямо над озером. Он потянул стропы, перемещаясь в юго-западном направлении. Больше от него ничего не зависело, и далее оставалось полагаться только на удачу. Джеффри решил занять чем-нибудь свои мысли, чтобы отвлечься от неприятного чувства ожидания, болтаясь просто так под куполом парашюта. Он вспомнил о "Патриотах". Это движение состояло из ветеранов вооруженных сил, отставных работников полиции и мирных граждан - мужчин и женщин, которые взяли в свои руки борьбу с терроризмом в Соединенных Штатах, стараясь спасти страну от захлестнувшей ее преступности. Керни знал об этом движении с самого начала его возникновения. Конечно, еще бы ему не знать, ведь он был сотрудником Секретной службы, в чьи обязанности входило следить за всем подозрительным, что происходило в других странах, пусть даже и дружественных. Но эта информация вскоре выплеснулась на страницы всех британских газет, а в теленовостях Би-би-си об этом говорили больше, чем о событиях у себя дома, в старой доброй Англии. Террористы начали со взрывов на электростанциях, затем стали предпринимать более серьезные диверсионные акты. Причем служба располагала данными о десятках других, намного более серьезных преступлениях в США, чем те, которые становились достоянием общественности благодаря новостям. Можно было себе только представить, какое количество преступлений совершалось всего против официальных лиц и вообще всех американцев. Затем пошел зловещий счет человеческих жертв, террористы начали охоту на простых граждан. Нападению бандитов по всей стране подвергались колледжи и университеты, в барах, ресторанах и магазинах стали взрываться бомбы. Все это делалось бандитами из "Фронта Освобождения Северной Америки". Насилие перехлестнуло через границы Штатов и захватило Канаду и Мексику. Вместо того, чтобы организовать достойный отпор террористам, правительства всех трех стран не нашли ничего лучшего, как обрушиться с запретами на личные свободы своих граждан. Это только сыграло на руку новоявленным "революционерам" из ФОСА. Организация "Патриотов" - первым о ее возникновении доложил Секретной службе один из сотрудников посольства в Вашингтоне - стала мобильной и эффективной силой, противостоящей "Фронту". Она сразу зарекомендовала себя намного более действенной, чем полиция и армейские подразделения, которые оказались бессильными перед растущей угрозой тотального терроризма. Судя по разведданным, успех контропераций "Патриотов" объяснялся двумя факторами: первое - проникновение в верхние эшелоны руководства армии и полиции людей, сочувствующих "Фронту", и второе - доступ руководителей "Патриотов" к секретным военным и полицейским источникам, к некоторому оборудованию и личному составу. Недавно стало известно даже о союзе, который якобы был заключен между "Патриотами" и представителями Белого дома, а связующим звеном между ними выступал директор ФБР Рудольф Серилья. И вдруг грянули трагические события. Керни еще раз взглянул на светящиеся шкалы приборов и скорректировал спуск. Пока вроде все идет нормально. ФОСА удалось осуществить небывалый террористический акт. Они захватили противотанковую ракетную установку и произвели залп по зданию, где проходила международная конференция, решавшая, как бороться с "Фронтом". В результате ракетной атаки погиб вице-президент США, а сам президент находится в коматозном состоянии и, как говорят медики, ему уже не удастся из него выкарабкаться. Пост президента занял Роман Маковски - политический психопат, давно рвавшийся к власти. И теперь, по имеющимся у Керни сведениям из Лондона и Канады, Маковски принялся торопливо разрушать административную систему, созданную настоящим президентом, чей пост он занял по воле слепого случая. Сначала он временно отстранил от занимаемой должности директора ФБР Рудольфа Серилью и практически посадил его под домашний арест. Была также устранена тайная оперативная группа ФБР, которую, согласно заслуживающим доверия источникам, создали раньше для осуществления сотрудничества между "Патриотами" и Белым домом. Когда Джеффри Керни стал работать в британской Секретной службе, он думал, что во главе этого ведомства стоит человек, образ которого соответствует книгам Иэна Флеминга: мужчина со стальными глазами, адмиральскими манерами в поведении и всем таким прочим. Действительность оказалась намного прозаичнее его мечтаний. У Керни оказалось сразу несколько начальников, которые обладали властью послать его в самый забытый Богом уголок земного шара. Не было ни блондинок в купальниках, ни маньяков, преследуемых манией величия, и, в общем говоря, работа показалась ему довольно скучной. Интересные случаи выпадали редко. Но все-таки они были наряду с монотонной работой по проверке агентурных данных, составлением отчетов, докладов и другой рутиной. И сейчас - именно один из таких случаев. К нему прямо домой приехал один из начальников. Раньше такого не было. "Керни, вы не могли бы прийти вечером в мой клуб? Я понимаю, сегодня суббота, у вас есть свои личные дела... Но мы получили кое-какую важную информацию, которая, надеюсь, заинтересует и вас". От такого настойчивого приглашения он не смог бы отказаться, даже если бы и хотел этого. После ужина в клубе, членом которого состоял начальник, была долгая поездка далеко за город и серьезный разговор. "Мы хотим, Керни, чтобы вы вышли на руководство этого самого "Фронта Освобождения Северной Америки" и, по возможности, внедрились в него. Определили главаря и вошли к нему в доверие. Необходимо узнать, кто всем этим заправляет и под чью дудку они пляшут. Мы вас снабдим всем необходимым. А затем, когда вы разузнаете, кто стоит во главе "Фронта", этого человека нужно будет... э-э-э... Незаконченная фраза повисла в воздухе, но Джеффри и так было ясно, что ему приказано устранить главаря ФОСА. Он снова взглянул на приборы - те показывали, что до места приземления остается меньше мили. Темнота стала понемногу рассеиваться, внизу уже было заметно землю, лес, маленькие озера, дороги и фермы. Керни потянул стропы, направляя свой полет в нужную сторону, чтобы осталось меньше идти пешком. Он скользнул между кронами, стараясь попасть на небольшую полянку между деревьями, которую увидел в последнюю секунду. Удар ногами о землю... Джеффри пробежался несколько шагов, гася его, и упал на колени. Все, приземление прошло удачно. Он расстегнул подвеску, освободился от парашюта и сразу схватился за пистолет. Но вокруг - тишина, никого нет... Убедившись в отсутствии нежелаемых свидетелей, Керни собрал парашют, перевязал его стропами, нашел яму под корнями одного из деревьев и засунул его в нее. Туда же последовал и ненужный теперь навигационный прибор. Джеффри в последний раз бросил взгляд на его шкалу, определяя направление и расстояние, - до нужной ему фермы осталось четверть мили. Он присыпал яму землей и набросал сверху листьев и травы, стараясь понадежнее замаскировать импровизированный тайник. Вскоре он уже шагал между деревьями, проверив, не забыл ли чего-нибудь в спешке. Девятимиллиметровый "смит-и-вессон", запасные обоймы, боевой нож и прочее снаряжение находилось на своих местах. Все остальное, что ему понадобится, приготовлено для него на ферме. Так, по крайней мере, он надеялся.
      * * *

* * *
      * * * На расстоянии около полумили Холден увидел горящие в ночи факелы. Ночь выдалась необыкновенно ясной и прохладной. К ним присоединились меньшие огоньки, наверное, это были фонарики. На отрезке дороги, который тянулся параллельно реке, запрыгали также пучки света, отбрасываемые автомобильными фарами. Судя по тому, что огни факелов находились выше фонариков, Дэвид решил, что факелы держат всадники. Он не сомневался, что к утру их будут искать с вертолетов или самолетов. Значит, к этому времени им с Марией надо обогнуть преследователей и снова выйти к реке, чтобы попытаться спуститься вниз по течению. Другого пути спасения он пока не видел. Сможет ли Мария в ее состоянии выдержать такой переход? Но и оставаться на месте значило обрекать не только ее, но и самого себя на верную смерть. И он стал спускаться со скалы...
      * * * * * *
      * * * Свет горел только в одном окошке фермерского дома. Джеффри медленно приблизился к изгороди, тянущейся по периметру фермы, и притаился за ней, приготовившись к непредвиденной ситуации. Но вокруг все было спокойно, это был именно тот дом, который ему показывали на фотографии. В нем жил "патриот", имеющий связи с Канадой. Когда это движение только зарождалось, "Патриоты" подвергались преследованию со стороны американского правительства и некоторые из них находили убежище в Канаде, где жили под вымышленными именами до того времени, пока можно было вернуться обратно. Человек, которому принадлежал этот дом, - Хирам Валленштейн - занимался тем, что нелегально переправлял "патриотов" через границу. Керни перебрался через забор, подошел к дому и только приготовился подняться по ступенькам на веранду, как вдруг резко распахнулась входная дверь. Он отпрыгнул в сторону, хватаясь за пистолет. В дверном проеме показался ствол охотничьего ружья и раздался женский голос: - Вы заблудились? Керни продолжал держать руку в кармане. - Заблудился, но надеюсь, что вы мне поможете. - Чужим здесь опасно ходить, особенно по ночам. - В наше время везде опасно. Обмен условными фразами был закончен, но Джеффри все еще держал оружие наготове. Дело в том, что его должен был встретить мужчина, а не женщина. Он приблизился к двери, и навстречу ему шагнула девушка в джинсах и рубашке, с распущенными темными волосами. Она опустила ружье и выжидательно смотрела на Керни. - Меня зовут Питер Линч, - представился он тем именем, под которым его знали в этом доме. - А где же ваш отец? - В наших краях никогда не было закона, и, по правде говоря, нам он и не был нужен. Затем пришли бандиты из "Фронта" и захотели, чтобы мы подчинялись их законам. Они убили всех полицейских, которые были здесь. Поэтому-то мы и стали "Патриотами", чтобы хоть как-то защититься от них. Террористы чувствуют себя у нас в штате чуть ли не полными хозяевами. Они узнали о собрании "Патриотов" и разгромили его. Прошлой ночью бандиты убили папу, еще трех мужчин, женщину и маленького ребенка. Все случилось так быстро, времени отменять операцию не было... Джеффри отпустил рукоятку пистолета и вытащил руку из кармана. - Как вас зовут? - Хэрриет. - Хэрриет, - повторил он. - Заходите в дом, мистер Линч, - отошла она внутрь прихожей. - Можно просто Питер. - Хорошо, входите, Питер, на улице так холодно. Могу предложить вам немного согреться - у папы где-то было виски... Или, может, кофе? - Сначала кофе, если можно, а затем немного папиного виски, - проговорил Керни, заходя в дом. - Честное слово, я вам очень сочувствую. - Когда мой папа услышал, что канадцы хотят прислать сюда какого-то агента, он сказал: "Бьюсь об заклад, что это будет англичанин и что они задумали убрать главаря "Фронта". Джеффри удивленно присвистнул. - Да, в проницательности вашему папе не откажешь... - Скажите, Питер - это ваше настоящее имя? - спросила Хэрриет, отставляя ружье к стенке. Керни автоматически отметил, что это "Ремингтон" двенадцатого калибра. - Нет. Но когда-то у меня был очень хороший друг по имени Питер и я не против того, чтобы вы называли меня этим именем. - Договорились, Питер. - Вот и хорошо, Хэрриет. Он присмотрелся к девушке более внимательно при свете лампы и отметил, что она очень хорошенькая.
      * * *

* * *
      * * * Дэвид поддерживал Марию, стараясь больше думать не о ноющих мышцах, а о пронизывающем тело холоде, чтобы хоть немного унять боль. Удивительно, но это как будто помогало. После пленения его подвергли изуверским пыткам электрическим током, побоям и едва не утопили в ледяной воде. Борзой. Он найдет Борзого и отплатит ему. Пыток не будет. Просто пуля или нож. Чувствуя теплоту прижавшегося к нему женского тела, Холден вспомнил о Роуз Шеперд. После того, как его жена и дети погибли от рук террористов, он сказал себе, что больше никого не полюбит. Но все-таки влюбился. В Рози Шеперд. А вдруг и она попала в западню, подготовленную для него Борзым? Тогда убить его будет слишком малой расплатой... Жив ли президент? И где теперь Лютер Стил и его ребята из спецгруппы ФБР в Метроу - Кларк Петровски, Билл Раннингдир, Том Лефлер, Рэнди Блюменталь? Дэвид и Мария шли по дну каменистого ущелья, стараясь производить как можно меньше шума. Дорога осталась слева. Вдруг оттуда послышались голоса и Холден остановился, прижимая к себе теряющую сознание девушку.
      * * * * * *
      * * * Керни огляделся по сторонам. В гостиной, в которую его провела Хэрриет, целую стену занимал огромный камин. Такие он видел только в старых английских особняках. Над камином висело старинное ружье и пороховница. Три другие бревенчатые стены украшали оленьи головы. Это был отличный дом, хотя в нем сегодня и не хватало хозяина. - Спасибо, Хэрриет, - сказал он девушке, с удовольствием прихлебывая ароматный напиток, - кофе просто чудесный. - Сейчас я принесу вам виски, - проговорила та, направляясь на кухню. - Питер, может, сделать бутерброд? - Нет, я еще не проголодался, - ответил он. Через минуту Хэрриет вернулась в гостиную с бутылкой виски, подошла к буфету и достала из него широкий стакан. - Со льдом? - повернулась она к Джеффри. - Нет, спасибо. - Тогда угощайтесь, а я сейчас вернусь. Она поставила на стол перед ним бутылку, стакан и вышла из комнаты. Керни допил кофе и плеснул на дно стакана немного виски. Ну что же, неплохо. Он сделал глоток и поставил стакан на стол. Вскоре Хэрриет вернулась. Она несла какую-то корзину, явно тяжелую. - Вот, - с трудом водрузила она корзину на стол и стала извлекать ее содержимое. Первыми появились две зеленые коробки с патронами, за ними последовали обоймы к "смит-и-вессону", пара больших охотничьих ножей и другое снаряжение. - Есть еще винтовка, патроны к ней, запасные магазины и еще кое-что, но все это спрятано в другом месте. В гараже - машина, она в вашем распоряжении, как вы и просили. Но как вы собираетесь пересекать границы штата со всем этим добром? Джеффри засмеялся и поднял стакан. - Пью за халатность полицейских, которые несут службу на границе штата! Он залпом выпил виски, которое оказалось совсем недурным на вкус. - Ничего, я спрячу оружие и боеприпасы в машине. Там должны быть тайники, я просил, чтобы их сделали перед тем, как пригнать ее к вам. Так что не беспокойтесь. - Вы собираетесь кого-то убить? Керни ничего не ответил. Лгать он не хотел, а выдавать секреты не имел права. - Не хотите присоединиться ко мне? - кивнул он на бутылку. Хэрриет взяла бутылку, отвинтила пробку, и Джеффри на секунду подумал, что она собирается глотнуть прямо из горлышка, но девушка налила немного в его стакан и отошла к холодильнику. - Не люблю виски. У меня есть пиво. Вы курите? - Да. - Я так и подумала, вам ведь передали еще и блок сигарет. Курите, если хотите. Он мысленно поблагодарил сотрудника канадской спецслужбы, который готовил ему снаряжение и не забыл о такой мелочи, как курево. - Сейчас я принесу пепельницу, - продолжала хозяйка. - А мой папа предпочитал нюхательный табак. Подумать только, такая старомодная привычка. Керни молча улыбнулся. - Но иногда он все же закуривал сигару. А когда вам нужно уходить отсюда? - Завтра, - коротко ответил он. - Хорошо. Хэрриет поставила перед ним пепельницу, Джеффри достал из кармана зажигалку "Зиппо", пачку сигарет и закурил. - Сколько они всего приготовили для вас, - показала девушка на пистолеты, ножи и остальное снаряжение, разложенное на столе. - Да, - кивнул Керни, затягиваясь. - Но если все пойдет хорошо, то оружие мне может и не понадобится. - Вы хотите сказать, что не решитесь его применить? Он усмехнулся. В нерешительности его еще никто никогда не обвинял, но он не хотел выкладывать перед хозяйкой дома все свои планы. Вместо этого Керни решил сменить тему разговора. - А чем вы занимаетесь? Я имею в виду - вообще, когда не угощаете заблудившихся незнакомцев кофе и виски? - Я преподавала в маленькой местной школе до того, как ее закрыли. Родители стали бояться отпускать детей на занятия после того, как взорвали школьный автобус... - Взорвали школьный автобус? - Ну да. Террористы из ФОСА подложили в него бомбу. Джеффри покачал головой и вздохнул. Сумасшедшие негодяи... - Вы что-то сказали? - подошла к нему поближе Хэрриет. - Нет, я просто подумал, что это безумие. Разве могли мы представить, что такое будет происходить не где-нибудь в Ольстере, на Ближнем Востоке, в Азии или Африке, а у нас дома, в Америке? Так значит, вы потеряли работу из-за того, что пришлось закрыть школу? - Да. И я вернулась к папе. Он был рад этому, потому что с самого начала не хотел, чтобы я выходила замуж за Тома. Джеффри задержал поднесенный к губам стакан и заметил: - Вот видите, у вас есть муж, вы не остались одна на этом свете после смерти отца. - Том всегда был непримиримым радикалом, - задумчиво продолжала Хэрриет, как будто не услышав его замечания. - Возможно, это и понравилось мне в нем, когда мы вместе учились в колледже. Он выступал против правительства, против полиции, против права на владение оружием, против крупного бизнеса и тому подобного. Папа называл его "придурковатый комми", и я из-за этого ссорилась с ним. Конечно, он пришел на нашу с Томом свадьбу, но сказал мне, что у меня не все дома, если я выхожу за него замуж. И он оказался прав. Тома больше нет. - И Тома? - удивился Керни. И только хотел выразить свое сочувствие и по этому поводу, но девушка перебила его: - Нет, нет, он живой, его просто больше нет в моей жизни. Теперь он в ФОСА. Мне сказали, что он - один из тех, кто подложил бомбу в автобус с детьми. Возможно, он даже участвовал в убийстве моего отца. Поэтому я и переехала к папе сразу после той трагедии со школьным автобусом. Хэрриет допила пиво и задумчиво замерла. Джеффри потянулся к ней, забрал пустую бутылку и поставил ее на стол. Все произошло неожиданно и быстро. Их руки соединились, и из глаз Хэрриет брызнули слезы, которые она до этого сдерживала. Они очутились в объятиях друг друга, и Керни услышал шепот: - Поцелуй меня, Питер... Питером звали первого убитого Керни человека. По злой иронии судьбы это же имя было присвоено ему на время выполнения операции. Услышав его из уст стонущей в его объятиях женщины, он вспомнил о том, о чем ему так не хотелось думать в этот момент, - о смерти.
      * * *

* * *
      * * * Инносентио Эрнандеса среди них не было. По тропе, тянущейся в сотне ярдов от ущелья, в котором прятались Дэвид и Мария, двигалось шесть человек. Двое - верхом, остальные четверо бежали с факелами и фонариками в руках. Девушка тяжело дышала от боли рядом с Холденом, на ее лбу выступил холодный пот, а в глазах появился лихорадочный блеск. Необходимо было постараться отбить лошадей, чтобы не тратить драгоценного времени, от которого зависела жизнь Марии, и как можно быстрее спуститься к реке и уйти вниз по ее течению. Кроме того, Дэвид заметил одеяла, притороченные к седлам, а всадники были одеты в теплую одежду, о которой беглецы могли только мечтать. Холден похлопал по прикладу заброшенной за спину винтовки, осторожно усадил девушку под дерево и прошептал, не зная, слышит она его или нет: - Я скоро вернусь. Оставайся здесь и лежи тихонько. И не пугайся, когда услышишь стрельбу. Он решил вступить в схватку с преследователями, чтобы избавиться от погони, завладеть лошадьми и уйти с Марией как можно дальше до того, как остальные люди Эрнандеса подоспеют на помощь своим сообщникам. Холден встал и стал бесшумно подниматься по склону ущелья. Шестеро бандитов направлялись в горы, и он надеялся отрезать их сверху, полагаясь только на удачу и быстроту своих ног... Он взобрался на каменный выступ и осторожно выглянул вниз. Цепочка преследователей поднималась к нему, приближаясь к месту его засады. Нагромождение больших камней возвышалось рядом с тропой футов на двадцать, образуя подобие нависающего над ней утеса, на вершине которого и притаился сейчас Дэвид. Его план был прост - используя фактор неожиданности, попытаться как можно быстрее перестрелять шестерых преследователей, спрыгнуть вниз, добить оставшихся в живых ножом и завладеть трофеями. До него уже доносился стук копыт и обрывки фраз, которыми перебрасывались преследователи. Наконец, из-за поворота тропы вынырнул один факел, за ним - второй. Холден поудобнее устроил М-16 между камней и передвинул нож вдоль пояса за спину, чтобы не пораниться при прыжке вниз. Притаившись на краю каменного выступа, он ждал...
      * * * * * *
      * * * Керни услышал подозрительный звук только раз, но ему было достаточно и этого. Он осторожно освободил руку, на которой лежала голова спящей Хэрриет, и потянулся за пистолетом. В гостиной, расположенной рядом со спальной, в которой он лежал с Хэрриет, снова раздались чьи-то шаги. Он наклонился к Хэрриет и едва слышно прошептал ей на ухо: - В доме кто-то есть. Тихонько встань с кровати и ляг на пол за ней. Только тихо... Та без слов соскользнула с постели и, завернувшись в одеяло, легла на пол за кроватью, как ей и велел Джеффри. Керни тем временем быстро натянул джинсы, застегнул их и притаился у изголовья, держа пистолет наготове. Снова шаги, на этот раз ближе. Вдруг дверь в спальню резко распахнулась. - Хэрриет! - раздался грубый голос. В дверном проеме стоял высокий и худой мужчина. - Этой ночью мы сожжем твой дом, чтобы дать хороший урок этим проклятым "Патриотам", которых ты так любишь. Так что убирайся отсюда, пока... Керни перевел взгляд от незнакомца к Хэрриет, которая поднялась за кроватью на колени, прижимая побелевшими кулачками одеяло к груди. - Том, не надо, - взмолилась она. - Я тебе покажу "не надо", сука, - зло прохрипел Том, сдергивая с плеча винтовку. Джеффри вскинул пистолет, целясь в грудь бывшего мужа Хэрриет. В спальне грохнули оглушающие выстрелы, и темноту пронзили языки пламени, вырывающиеся из ствола "смит-и-вессона". Том подскочил на месте - то ли от неожиданности, то ли от ударов пуль, выронил оружие, схватился за грудь, из которой фонтанами била кровь, и со стоном свалился на пол. Керни ожидал женского визга, но Хэрриет лишь бросила: - Он заслужил это, подлец. - Одеваемся, - скомандовал Джеффри. - Быстро. Натянув на себя остальную одежду и обувшись, он осторожно подошел к двери и выглянул в коридор. Никого. Пока никого. Не выпуская пистолет, Керни скользнул по коридору в гостиную, затем - на кухню и в остальные комнаты. Кроме них, в доме никого не было. Снаружи тоже никого не было видно. Джеффри уселся на диване в гостиной, откуда он мог наблюдать в окно за двором перед домом, и положил себе на колени М-16. - Извини, что так получилось с твоим мужем, - обнял он опустившуюся рядом с ним Хэрриет. - Извиняться не за что, - вздохнула та. - Он был дерьмом. Представляю, скольких людей он убил вместе со своими дружками из "Фронта". Я сама бы его убила, если бы могла. Это ведь он взорвал автобус со школьниками. Я знала это, только никому не говорила. Убийца... Керни решил изменить тему разговора. - Если он говорил правду, то этой ночью собираются сжечь твой дом. Выбирай - или ты сейчас быстро соберешь все самое необходимое и мы смоемся отсюда на машине, или останемся здесь и постараемся отбиться от бандитов. Как скажешь, так и будет, Хэрриет. - Тогда давай останемся здесь, - прильнула она к нему. - Ты ведь меня не бросишь? Джеффри молча обнял ее в ответ и поцеловал.
      * * *

* * *
      * * * Погоня приблизилась, и вскоре все шестеро оказались прямо под выступом, на вершине которого залег Дэвид. Но он не торопился, решив выждать еще немного и стрелять в спину. Холден вспомнил, что в многочисленных ковбойских фильмах, которых он вволю насмотрелся в детстве, только плохие парни стреляли в спину. Но он не мог припомнить ни одного кино, где беззащитная женщина погибла бы из-за того, что ее подвел бы приятель, хороший парень, или фильм, где плохие парни были бы одновременно террористами, убийцами, коммунистами и торговцами наркотиками. Когда шестерка прошла под выступом и появилась с другой стороны, Дэвид привстал и прижал к плечу приклад М-16. Первая очередь ударила в спину ближайшего к нему всадника. Вторая - снесла с седла другого. Лошади испуганно заржали и шарахнулись в сторону. Осталось четыре. Холден продолжал косить короткими очередями пеших противников, которые не ожидали заставшего их врасплох нападения и смертоносного огня сверху. Еще два бандита покатились по тропе, заливая ее кровью. Двое оставшихся в живых стали отстреливаться, и по камням вокруг Холдена застучали пули, выбивая пыль и мелкие осколки. Дэвид на секунду укрылся от ответного огня за валуном, перезарядил винтовку и сместился в другое место, благо это позволяла сделать та господствующая позиция, которую он занял. Два оставшиеся в живых террориста, беспорядочно палящие в сторону высящихся над ними камней, были как на ладони. Дэвид тщательно прицелился, и М-16 снова задрожала от очередей. Одна, вторая, третья. Один бандит сразу ничком распластался на тропе, другой разумно решил, что бой проигран, и устремился со всех ног наутек, но пули оказались быстрее. С погоней было покончено неожиданно быстро. Холден осторожно спустился из-за камней на тропу и, крадучись, прошел мимо распростертых на земле тел, не снимая пальца со спускового крючка. Но по нему больше никто не стрелял. Теперь необходимо было быстрее поймать лошадей.
      * * * * * *
      * * * Они вошли в напоминающий амбар гараж, и Керни увидел приготовленную для него машину. Перед его мысленным взором все еще стоял Том. Джеффри не мог понять, почему тот пришел предупредить Хэрриет. Если он шел с намерением помириться, зачем тогда взял оружие? Почему он вообще пришел? Если он действительно был таким негодяем, как об этом рассказала его жена, зачем он выдал, что собираются сжечь ее дом? Автомобиль был именно таким, какой он и просил, - "Форд", но со всеми примочками полицейской машины - форсированным двигателем, усиленной подвеской, рацией, тайниками, куда можно было спрятать оружие, и прочим. В одном из тайников уже лежала полуавтоматическая винтовка "Си-Эй-15". Он завел "Форд" и послушал, как работает мотор. Если бандитов окажется намного больше, чем он ожидает, то машиной придется воспользоваться очень срочно. Все в порядке, работает, как часы. Он заглушил двигатель и подошел к Хэрриет, которая стояла у двери гаража и посматривала по сторонам. Небо постепенно серело на востоке. "Интересно, террористы из ФОСА всегда нападают на рассвете, как индейцы в кино?", - невесело усмехнулся Керни. Он надеялся, что бандиты будут заняты поджогом дома и не сразу обратят внимание на расположенный в стороне гараж. - Ты жалеешь? - повернулась к нему Хэрриет. - Что? - Ты жалеешь о том, что произошло? - О том, что я застрелил твоего мужа? Ну, я тебе уже говорил, и ты ответила, что не стоит... - Нет, я говорю о другом. - О чем же? - О том, что произошло между нами, - прошептала она. - Нет, я никогда не буду жалеть об этом. А ты? - И я. Ведь у меня никого не было, кроме Тома. Но и с ним все было не так, как с тобой. Ему было наплевать, чувствую ли я что-нибудь или нет. Он думал только о собственном удовольствии. - Тебе совсем не обязательно говорить мне это... - А после этого он сразу принимался рассказывать о том времени, когда к власти придут, как он говорил, "наши люди". Он никогда не говорил, кто именно эти его люди. Доказывал мне, что богатые уже достаточно были богатыми, и те из них, кто останется в живых после революции, будут лишены того, что они награбили у бедных. Пусть и они узнают, что такое нищенское существование. Земля, богатство, деньги - все будет разделено поровну между бедными. - Обычная коммунистическая галиматья, от которой сейчас уже отказываются не только китайцы, но и русские. А эти фанатики до сих пор продолжают защищать систему, которая на деле оказалась нежизнеспособной. - А что случится, если "Фронт" действительно победит? - спросила Хэрриет. - Проиграют все. Это может показаться странным, но пострадают сами же дубоголовые главари этих террористов-революционеров, потому что нет никого более несчастного, чем разочаровавшиеся идеалисты...
      * * *

* * *
      * * * Дэвид снял с двух бандитов одежду, которая меньше всего пострадала от пуль. В одну куртку он сразу переоделся, а вторую приторочил к седлу одной из пойманных лошадей, за которыми гонялся минут двадцать. Кроме одежды, Холден забрал пару винтовок, запасные магазины к ним, несколько найденных в карманах преследователей плиток шоколада, а также простенький компас, которому он очень обрадовался. Подкрепления погоне со стороны людей Инносентио Эрнандеса пока не было видно, хотя, несомненно, его следовало ожидать с минуты на минуту. Холден не тешил себя мыслью, что стрельба осталась незамеченной. Он взобрался на одну из лошадей и тронулся в обратный путь, к тому месту, где находилась Мария. Ему не довелось увидеть лица тех шестерых, которых он так безжалостно расстрелял, и, наверное, это было к лучшему. Дэвид вспомнил, как когда-то между ним и сыном Дэйвом состоялся такой разговор. - Папа, - спросил его Дэйв, - кем ты хотел стать, когда был маленьким? - Ну, это зависело от того, сколько мне было лет, - ответил ему Холден. - Когда я был таким, как твоя сестренка, я хотел стать Одиноким Ковбоем, Бэтменом или Капитаном Америкой. Я мечтал о том, как буду сражаться с преступниками, и представлял себя то на белом коне, то за штурвалом реактивного самолета, то в черном плаще на верху какого-нибудь небоскреба. Понимаешь, о чем я говорю? - Да. - А ты хотел бы стать тем, о ком в свое время мечтал я? - Сейчас никто уже не ездит на белых конях. - Ездят. Просто белый конь может быть в виде полицейской машины, или танка, или, скажем, пожарного автомобиля. Дэвид закрыл глаза, представив, что сказал бы ему сын, если бы увидел трупы, которые он оставил на тропе. Конечно, он объяснил бы мальчику, почему расправился с ними, но все равно, неужели он настолько ожесточился в схватках с бандитами, что забыл о своем белом коне? Куда тот исчез из его жизни?
      * * *

Глава вторая

Томас Эшбрук заранее не знал точно, какая женщина будет его встречать в аэропорту города Шарлотт, штат Северная Каролина, но он сразу узнал Роуз Шеперд. Она выделялась из десятка женщин, которые ожидали прибывших его рейсом пассажиров в зале прилета. И дело было не только в ее красоте. Он сразу заметил, что она держит себя как-то настороженно, а глаза излучают беспокойство и напряжение постоянного ожидания нападения. Впервые он увидел такое выражение глаз, когда занимался контрабандон оружия во время гражданской войны в Испании. Приходилось встречать его и позже - во время второй мировой, у тех людей, которые воевали против фашистов и провели долгое время на фронте или в тылу врага. Это было выражение беспокойства, предчувствия опасности и готовности в любую секунду взяться за оружие. Значит, вот в руки какой женщины попал его зять Дэвид после смерти Элизабет. Ну что же, на первый взгляд вроде ничего... Он медленно приблизился к выделяющейся из толпы женщине и негромко обратился к ней: - Извините, я первый раз в вашем городе. В Чарльстоне такое же время, как и в Нью-Йорке? Они в одном часовом поясе? Женщина резко повернулась к нему и взглянула в упор своими зелеными, немного испуганными глазами. Единственное, что он ей сказал по телефону, - это номер рейса и то, что к ней подойдет седой мужчина и задаст глупый вопрос. - Вы были правы, - улыбнулась она, сразу успокоившись. - Это действительно глупый вопрос. Вы прилетели в Шарлотт, Северная Каролина, а не в Чарльстон, что в Южной Каролине. И тот, и другой город в одном часовом поясе с Нью-Йорком. - Значит, наше знакомство началось успешно, - он перебросил свою дорожную сумку на другое плечо и протянул ей руку. - Меня зовут Том Эшбрук. - Я ожидала увидеть мужчину постарше. - Вы мне льстите. А я, к слову, не ожидал встретить такую красивую женщину. - А теперь льстите вы. Я оставила машину на стоянке у аэропорта. Или мы можем пока погулять и поговорить? - Да, давайте прогуляемся, а то мне так надоело сидеть за эти долгие часы полета сначала в одном самолете, потом - в другом. Как бы после нашего разговора не сложилась такая ситуация, что мне придется снова лететь, только в обратном направлении. - Хорошо, идемте, - повернулась Роуз, и они неторопливо зашагали по залу ожидания. Следуя за ней, он незаметно оглядел ее. Она была одета в плотный белый свитер и длинную джинсовую юбку. Сумочки, которую обычно носят женщины, не было. Шеперд засунула руки в карманы юбки и повернулась к Тому. - Вы извините, что я заставила вас прилететь сюда издалека. Но я не могла рассказать обо всем по телефону. - Вы ни в чем не виноваты, уверяю вас. Я сам захотел увидеться с вами. Дэвид для меня больше, чем парень, который был женат на моей дочери. И для меня, и для моей жены. Такие, как он, встречаются совсем нечасто в нашей теперешней жизни. Так вы говорите, он попал в беду? Роуз опустила голову и тихо ответила, глядя себе под ноги: - Да. Причем в такую беду, что я и не знаю, жив ли он сейчас... Она замолчала, ожидая, пока их обгонит толпа пассажиров. Эшбрук посмотрел на них и повернулся к Шеперд. - Похоже, вы никому не доверяете? - Да. Не могу позволить себе такой роскоши. Я потому выбрала этот город для нашей встречи, что из Нью-Йорка до него можно легко добраться на машине, и потому, что здесь меньше возможности того, что меня узнают. Раньше я была в Шарлотт всего один раз. Хотя наши с Дэвидом фотографии расклеены повсюду, во всех городах... - Может, в таком случае, нам лучше поговорить в вашей машине? Роуз отрицательно покачала головой. - Не беспокойтесь, все будет в порядке. Теперь у меня другая прическа, не такая, как на фотографии. Женщине легче изменить внешность, чем мужчине. - Она коснулась волос, пышными волнами ниспадающих на плечи, и с улыбкой взяла его под руку. - Пусть думают, что вы мой отец или даже любовник. Эшбрук рассмеялся. - Меня более бы прельстило последнее, хотя первое более реально. Так что же все-таки случилось? - Террористы заманили нас в ловушку, а в качестве приманки использовали вторую ракетную установку. Из первой они незадолго перед этим обстреляли здание, в котором проводилась международная конференция. Об этом вы, конечно, знаете, как и о трагической судьбе президента и вице-президента. Дэвид попал в западню. Последний раз я видела его привязанным к вертолету с террористами на борту - его использовали в качестве щита. Вертолет улетел в неизвестном направлении, мы не смогли остановить террористов. Дэвид был без сознания или, возможно... Шеперд замолчала на полуслове. - И вы надеетесь на то, что он жив? - медленно выдохнул Том. - Да. Они ведь убили его друга, который попал в ловушку вместе с ним. Если бы хотели убить и Дэвида, то расправились бы с ним на месте и никуда не стали бы увозить. - Логично, - кивнул Эшбрук. - Видимо, у них есть на то свои причины. Что же им от него надо? Роуз извлекла из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурила. - У него в голове вся информация. О... Рядом прошел полицейский, скользнув по ним безразличным взглядом, но Эшбрук заметил, как напряглась Роуз и покрепче прижалась к его руке. - О нас, о нашей организации... - Я знаю, - не дал ей он договорить, направляясь в сторону расположенных в конце зала кресел. - Давайте посидим. - Хорошо, - кивнула Роуз. Эшбрук любезно помог сесть Роуз, уселся сам и поставил сумку рядом с креслом. - Значит, Дэвида схватили и увезли в неизвестном направлении. И вам больше не к кому обратиться, кроме меня. А как же ваша организация? - Для "Патриотов" наступили тяжелые времена. С тех пор, как президентом стал Маковски, ФБР больше не в состоянии помогать нам. Судя по тому, что рассказывал мне Дэвид, у вас могли остаться кое-какие полезные связи... - Да, - задумчиво протянул Том. - Конечно, я вам помогу. Знаю я одного человека, который имеет выход на ваших противников. Он в Берлине. Придется мне лететь туда и поговорить с ним. Звоните моей жене, я буду связываться с ней из Берлина и держать в курсе дела. А теперь расскажите мне все, что вы знаете о ФОСА. Роуз оглянулась по сторонам и предложила: - Давайте еще погуляем. - Конечно. Эшбрук поднял сумку, и они медленно направились к выходу из зала ожидания. - Один из главарей "Фронта" - некто Дмитрий Борзой, который действует под фамилией Джонсон. Он руководит действиями уличных банд, таких, например, как "Леопарды". Пока непонятно, самый он главный у них или просто один из полевых командиров. - Борзой, значит... - Да. По-английски говорит превосходно, как настоящий американец. - Как он выглядит? - Высокий, с темно-русыми волосами. Вот, я здесь все написала, - Роуз вытащила из кармана сложенную бумажку и передала ее Тому. - Цвет глаз, и все прочее. Это настоящий палач. Если Дэвид попал к нему в руки, то... Она замолчала на полуслове, и Эшбрук приобнял ее за плечи. - Ничего, мы найдем Ходдена, - сказал он с большей долей уверенности, чем чувствовал на самом деле. Шеперд взглянула на него и улыбнулась сквозь слезы.
      * * *

Глава третья

Они пришли почти на рассвете. Два фургона въехали во двор, из одного вылезли четверо мужчин, из другого - двое мужчин и женщина. Все они были вооружены до зубов. Джеффри Керни почувствовал, как Хэрриет напряглась рядом с ним. Расслабься, - шепнул он ей. Двое мужчин принялись обходить дом. Один из них держал в руках две бутылки с торчавшими из горлышек полосками материи. - Что они собираются делать? - тихо спросила Хэрриет. - Это "коктейль Молотова". Они хотят сжечь твой дом, ты не забыла? Но мы не позволим им это сделать. Оставайся тут. Из амбара был задний выход. Керни вскочил и бросился бежать. Выскочив за дверь, он миновал джип, на котором приехал муж Хэрриет. Тело убитого теперь находилось на сидении водителя. Сделать это было нелегко, и не столько физически, сколько потому, что Хэрриет не проявляла никаких эмоций по поводу смерти человека, которого когда-то любила, и относилась к нему теперь так, словно имела дело с говяжьей тушей, к тому же слегка подпорченной. За спиной у себя Керни вдруг услышал металлический голос громкоговорителя, установленного на крыше одного из фургонов. Говорила женщина. - Эй, сука, слушай меня. Ты, которая в доме! Сейчас мы подожжем твою сраную хибару, и только попробуй выбежать наружу. Тогда мы прострелим тебе ноги и все равно бросим в огонь. Это возмездие народа, которое ты заслужила... Корни не стал слушать дальше, надеясь, что эта представительница народных масс любит поболтать языком. Он снова бросился бежать в предрассветных сумерках, огибая амбар. В его руке был "смит-и-вессон", а за спиной висел автомат. Добежав до стены амбара, он заглянул за угол. Затем стремительно бросился через двор к его дальнему краю. Тут негде было укрыться и пришлось бежать по открытому месту. Но Керни правильно рассчитал дистанцию и время. Он должен был успеть до тех пор, пока женщина закончит вещать в мегафон. Когда Джеффри находился у главного входа в амбар, активистка ФОСА все еще продолжала пламенную речь, цитируя теперь классиков марксизма. Керни облизал пересохшие губы, взял пистолет в левую руку, а автомат в правую. Пригнувшись, он кинулся бежать через двор, мимо силосной ямы, мимо сенного сарая, прямо в небольшой яблоневый садик справа от дома. Там, среди деревьев, Керни остановился, оглянулся и прислушался. Кажется, никто его не заметил. Керни снова побежал через сад, пробираясь на тылы фермы. Он остановился у стены дома. В окнах кухни все еще горел свет. Джеффри пробрался к небольшому заднему крыльцу под навесом. Двое мужчин с бутылками зажигательной смеси терпеливо ждали, пока женщина закончит речь. Свои снаряды они поставили на ступеньки заднего крыльца, а сами отошли на несколько футов. Винтовки небрежно висели у них на плече; один бандит курил сигарету. Этому на вид было лет тридцать, второй казался моложе. Керни заметил, что, кроме М-16, на поясе каждого висела кобура с пистолетом. На родине Керни торговля оружием была строго лимитирована, и он считал такую политику правительства наивной и безответственной. Из материалов и данных, которые он изучил перед тем, как принялся за свое нынешнее задание, ясно следовало, что запрет на ношение и хранение оружия в США - запрет, касавшийся гражданского населения, на который боевики плевали - лишь приблизит тот момент, когда страна будет окончательна поставлена на колени "фронтом Освобождения". Ведь каждый человек должен обладать неотъемлемым правом защищать свою жизнь и жизни своих близких. Любой закон, ограничивающий это право, является морально преступным. Если Хэрриет была "патриотом", то это оружие боевиков - обычно его похищали с армейских складов или нелегально ввозили в страну - послужит благородной цели, попав в нужные руки. Оратор с мегафоном, кажется, начинала закругляться. Керни снял с плеча автомат и положил его на небольшой садовый столик, за которым прятался. Если бы тут был только один человек, Керни с большим удовольствием воспользовался бы ножом. Держа пистолет в обеих руках, Джеф осторожно двинулся в направлении бандитов. Лучше, конечно, обойтись без стрельбы, и положение, в котором находилось оружие мужчин, оставляло надежду на такой исход. Если у боевиков есть хоть немного мозгов, они должны понять, что сопротивление бесполезно. Впрочем, Керни сильно сомневался в наличии серого вещества в головах этих ублюдков, иначе их бы здесь не было. Он подкрался еще ближе и остановился в десяти ярдах от мужчин. Дальше двигаться уже было опасно. - Не шевелиться, или буду стрелять! Это, конечно, не была самая оригинальная фраза в мире, но зато действовала она, как правило, безотказно. Оба боевика начали разворачиваться, одновременно потянувшись к винтовкам. Тот, который курил, выронил изо рта сигарету. Керни вытянул вперед руку с пистолетом, слегка ушел корпусом вправо и дважды нажал на спуск, целясь в более молодого бандита. Затем сменил положение рук. Снова два выстрела. Оба мужчины повалились на землю, но Керни еще не был уверен, что они мертвы, а потому всадил в каждого по добавочной пуле. Вот теперь, кажется, все в порядке. Проводить осмотр времени не было. Керни спрятал пистолет в карман, снял с пояса острый тонкий нож и одним движением перерезал оружейный ремень ближайшего из бандитов. Взял винтовку и бросил ее в кусты. Затем повторил операцию со следующей М-16, но на сей раз оставил винтовку при себе, передернул затвор. После этого Керни - держа М-16 в правой руке - подхватил за горлышки обе бутылки с "коктейлем". Достал из кармана брюк зажигалку и побежал вдоль дома. Со стороны главного входа послышались крики. Керни взял зажигалку в зубы, чувствуя неприятный металлический привкус. М-16 была в его правой руке, бутылки - в левой. Двое мужчин, остававшиеся у фургонов, теперь бежали через двор к дому. Керни очень рассчитывал на Хэрриет и ее ковбойский винчестер. Женщина его не разочаровала. Из амбара раздались выстрелы. Лобовое стекло одного из фургонов дало трещину. Керни прислонил винтовку к стене дома и взял зажигалку в правую руку. Затем щелкнул колесиком и поджег выскочившим язычком пламени запалы в обеих бутылках. Джеффри сунул зажигалку в карман, схватил винтовку и бросился бежать. Оставшиеся двое мужчин и женщина укрылись за фургоном. Заработал двигатель машины. Керни одновременно швырнул обе бутылки. Одна взорвалась между фургонами, другая попала в бок ближнего автомобиля. В небо взметнулись языки пламени. Одежда на одном из боевиков вспыхнула, мужчина катался по земле, воя от боли. Керни вскинул М-16. Короткая очередь. Человек замер и затих. Керни повернул ствол в другую сторону и срезал еще одного бандита. Уцелевший фургон задним ходом медленно двинулся к воротам. Женщина бежала рядом с машиной. Она пыталась вскочить в открытую боковую дверь. Сейчас некогда было ею заниматься. Вместо этого Керни выпустил очередь в лобовое стекло и сидевшего за ним водителя. Однако пули не причинили стеклу никакого вреда, словно отскочили. Керни услышал сухой треск винчестера и на миг повернул голову. Хэрриет стояла в дверях амбара, паля по машине. Фургон начал разворачиваться. Керни снова выстрелил. На сей раз лобовое стекло разлетелось на кусочки. Машина потеряла управление и врезалась в стену амбара. Керни бросился к ней, на ходу левой рукой вытаскивая пистолет. Водитель фургона с покрытым кровью лицом тяжело вывалился из дверцы. Хэрриет снова бабахнула, голова мужчины дернулась, и он рухнул на землю, как мешок с песком. Оставалась женщина. И тут Керни услышал автоматную стрельбу. - Хэрриет, ложись! - заорал он. Раздался треск винчестера, и снова автоматная очередь. Керни открыл огонь одновременно из М-16 и из пистолета, целясь в женщину из ФОСА. Ее тело крутнулось на месте и сползло по машине, автомат в последний раз плюнул огнем. Магазин в винтовке был пуст. Керни отшвырнул ее в сторону. Быстро сменив обойму в пистолете, он бросился к амбару. У входа он опустился на колени. Хэрриет тоже стояла на коленях, ее голова свесилась вперед, подбородок касался груди. Винчестер лежал рядом. - Хэрриет? Керни осторожно коснулся кончиками пальцев ее щеки. - Хэрриет! Женщина подняла голову, и он увидел кровь, которая текла из раны на груди. Хэрриет слабо улыбнулась. - Как твое настоящее имя? - Джеф, - тихо ответил Керни. - Джеф. Спасибо. Она закрыла глаза и умерла, когда Керни взял ее в объятия.
      * * *

Глава четвертая

Над поверхностью реки клубился густой холодный туман. Дэвид Холден спешился и взял в руку повод лошади Марии. Девушка едва держалась в седле. Холден осторожно снял ее и положил на землю. Мария вся дрожала под окровавленной курткой, но было заметно, что температура явно спала. Щеки и лоб девушки были уже не такими горячими, как раньше. И все же она еще была очень слаба. - Дэвид, ты должен меня оставить... - Я повторю то, что уже говорил: не болтай ерунды. Судя по всему, твой жар проходит. - Si. - Если ты сможешь усидеть на лошади, мы поднимемся в верховья реки. Там можно будет отдохнуть. Тебе никак не помешает отдых. А они не будут искать нас выше по течению. Возможно, нам удастся найти лодку и обменять ее на одну из винтовок. Или украсть. Или нет, продадим лошадей. Видишь, у нас много возможностей. На лодке мы сможем уплыть очень далеко, туда, где они никогда нас не найдут. Холден знал, что его оптимизм явно преувеличен, но сейчас девушка нуждалась в поддержке и надо было вернуть ей уверенность в благополучном исходе. - Я попытаюсь. Но ты должен мне пообещать... Si no es possible... Если я не смогу ехать вместе с тобой, то ты оставишь меня. - Ты сможешь. У тебя просто легкое недомогание. Не стоит так серьезно это воспринимать. Холден усмехнулся. - Хотя, конечно, на твоем месте любой бы так реагировал. Короче, тебе нужно отдохнуть, вот и все. Ну, давай-ка я подсажу тебя в седло. Пора двигаться дальше. Мария попыталась улыбнуться.
      * * * * * *
      * * * Чтобы как можно быстрее попасть в Европу, он выбрал маршрут Нью-Йорк - Торонто - Берлин. Он сошел с самолета в аэропорту "Ла Гардиа", размял ноги, выпил чашку кофе, а потом вновь поднялся по трапу. Солнце уже почти зашло. Когда самолет начал разбег, открылся хороший вид на прекрасные окрестности, на океан. Томасу Эшбруку всегда нравилась "Ла Гардиа". Этот аэропорт был меньше, чем "Кеннеди". А к тому же тут близко вода. Если с посадкой или взлетом что-то не заладится, океан всегда готов принять самолет в свои объятия. А может Эшбрука привлекало то, что "Ла Гардиа" был не таким современным, как другие порты. Он был словно реликт, сохранившийся от эпохи меньших скоростей. Роуз Шеперд. Что ж, красивая женщина и похоже серьезно влюблена в Дэвида. Нет, Эшбрук не осуждал Холдена за то, что в жизни Дэвида появилась новая спутница после того, как Элизабет - его дочь и дети - его внуки погибли от рук террористов. Эшбрук посмотрел на воду и звездное небо и вздохнул. Иногда Нью-Йорк действительно казался ему очень красивым. Особенно ночью. Днем немногие места смотрятся красиво. Грязь, пыль, мусор - все это скрывается под покровом ночи. Эшбрук прикрыл глаза. В его воображении появилось лицо Элизабет. Но не живой, а той, которая лежала в гробу. Да, скоро должен подойти стюард и предложить чего-нибудь выпить. Что ж, Томас Эшбрук не откажется.
      * * * * * *
      * * * Джеффри Керни оставил ее лежать на диване в гостиной. Боевики остались валяться там, где их настигла смерть. Кроме Тома, который был мужем Хэрриет до тех пор, пока не вступил в ряды ФОСА. Его тело по-прежнему находилось за рулем джипа у амбара. Керни почти ничего не было нужно из имущества убитых. Тем не менее он тщательно обыскал тела, но обнаружил лишь один блокнот с неразборчивыми каракулями. Ладно, это он отправит в Лондон через Торонто при первой же возможности. В блокноте лежала также рекламная карточка бара на границе штата Милуоки. Возможно, это был след, который выведет на тамошнюю ячейку ФОСА. А возможно, и нет. Что ж, Керни все равно ехал на юг. Стоя у "Форда" и в последний раз окидывая взглядом дом, он горячо пожелал, чтобы те, кто найдет тела, оказались "патриотами" или хотя бы друзьями Хэрриет. Тогда ее по крайней мере нормально похоронят. Керни выдохнул воздух, поправил пистолет в кобуре и уселся за руль. - Спасибо, Хэрриет, - прошептал он. Затем завел двигатель и вывел машину со двора.
      * * * * * *
      * * * Роуз Шеперд остановилась в мотеле потому, что очень устала. Нет, устала не от вождения машины. Просто сон без Дэвида не приносил ей ожидаемого облегчения и восстановления сил. Она никогда не думала, что с ней может произойти такое. Она влюбилась, влюбилась так сильно, что теперь собственная жизнь без дорогого человека рядом казалась Роуз Шеперд лишенной всякого смысла. И самое страшное, что эта ситуация может сохраниться навсегда. Чем может помочь Томас Эшбрук? Конечно, это надежный человек, он очень хорошо сохранился для своего возраста и - как говорил Дэвид - был богат, имел солидные связи, но... Все, что Роуз знала об Эшбруке, она почерпнула из того письма, которое тесть оставил для Дэвида вместе с деньгами в банковском сейфе. Это произошло после гибели Элизабет. Да, тогда это показалось ей сценой из приключенческого романа. Но может ли такой человек действительно отыскать Дэвида? Если нет... Роуз закурила сигарету и отметила, что пачка более полна, чем обычно. Дэвид имел привычку вытаскивать сигареты у нее, и она часто подшучивала над этим. Женщина бездумно уставилась на пачку. В ее глазах появились слезы, и Роуз не пыталась их сдержать. - Вы сукины дети, - прошептала она еле слышно, чувствуя комок в горле. - Вы вонючие ублюдки... Думаете, что достали нас, потому что схватили Дэвида? Нет, засранцы, вот такой вам. В плане у "Патриотов" были намечены кое-какие операции. Что ж, пока Дэвид Холден отсутствует, она, Роуз Шеперд, примет командование. И "освободителям" не поздоровится...
      * * *

Глава пятая

Вертолет напоминал "Би-Эл Рэйнджер" и летел, едва не задевая верхушки деревьев. Дэвид Холден стоял под деревом и сквозь ветви смотрел вверх. Мария укрылась в пещере в четверти мили отсюда, с ней осталась и вся одежда с одеялами. Девушка съела плитку шоколада, которую Холден нашел на одном из убитых, и приняла две таблетки ацетамина, хранившиеся в полой рукоятке ножа Холдена. Живот Дэвида явно пошел на поправку. Да, он был пуст, но Холден чувствовал себя лучше. Солнце вставало в небе, и день обещал быть теплым. Сейчас, правда, в одной рубашке, было немного прохладно. Времени на восстановление сил Марии было очень мало. Хотя он и утешал девушку и сам надеялся на лучшее, но уже было очевидно, что ищут их с одинаковым усердием как в низовьях, так и в верховьях реки. Вероятно, рана ноги, которую Холден нанес Инносентио Эрнандесу, уже зажила, и теперь тот лично - вместе с Ортегой де Васкесом - возглавит поиски беглецов. Если Холден и Мария задержатся в одном месте слишком долго, рано или поздно их обнаружат. Это неизбежно. Если же они будут двигаться, шансы оказаться обнаруженными раньше возрастут, но неизбежность этого несколько снизится. Холден отправился в лес на поиски пищи, слишком измученный, чтобы уснуть. Он нашел несколько кустов с какими-то красными ягодами, но трогать побоялся - ведь чем ближе к экватору, тем больше вероятность, что растения красного цвета окажутся ядовитыми. Ничего, он найдет что-нибудь другое. А не найдет, так поймает. Конечно, на ловушки уйдет время, но ведь им все равно придется сидеть тут, пока Мария не соберется с силами, иначе она просто умрет в дороге. Ведь перенесшим сотрясение мозга необходимо пребывать в состоянии максимального покоя. А девушке пришлось карабкаться по горам, скакать на лошади, испытывать перепады температур, и все это без сна, без отдыха. Нет, такой темп просто убьет ее сейчас. Надо выждать. Холден не хотел иметь смерть Марии на своей совести. Он огляделся и выбрал подходящую ветку, до которой можно было легко дотянуться. Холден достал нож и приступил к работе. После нескольких хороших ударов клинком ветка упала на землю. Ранее - когда Мария уснула - Холден изготовил ножны для своего "Защитника" из кусков одеяла. Что ж, это лучше, чем ничего. А из ветки можно сделать лук - она длинная и прочная. Стрелы можно вырезать из крепких веток поменьше, которые валялись под деревьями. Можно будет рискнуть и развести небольшой костер в пещере, чтобы вскипятить воды для питья, а в пламени обжечь наконечники стрел. Тетивой послужит леска, спрятанная в рукоятке острого ножа. Выстрел мог обнаружить их местонахождение и привлечь внимание поисковой группы. Но с луком и стрелами... Холден усмехнулся и тут же скривился от боли - живот опять дал о себе знать. Что ж, по крайней мере у него будет чем заняться. Холден засунул руки в карманы. Вот же она, удавка, которую он сделал, но которой еще не воспользовался. Если правильно рассчитать длину лука, то у него будет прекрасная тетива. Дэвид усмехнулся. "Да ты прямо, как Робинзон Крузо, - подумал он. - Скоро захочешь построить домик, да еще и с мансардой, и, кстати, почему бы не изготовить приличную лодку? Или планер? Тогда мы взобрались бы на самую высокую гору и полетели бы прямо домой. Прощай, Перу, здравствуй, Метроу. А потом..." Усилием воли Холден отвлекся от этих глупых мыслей. Так ведь недолго и с ума сойти. Окончательно вернул его к действительности треск пропеллера вертолета.
      * * *

Глава шестая

Радио работало еле слышно, сквозь помехи чуть пробивался чей-то голос со сводкой погоды. Он свернул на правую полосу и покатил, не особенно торопясь. Ему хотелось пить. Он уверял себя, что это все из-за неожиданной жары, но скорее всего дело было в другом. Его организм просто пока не набрал нужную форму. Не успев выписаться из больницы, он тут же взял билет до Чикаго и следующим утром улетел. Остальные тоже разъехались, кто по домам, кто на задания. В Метроу никого не осталось. Странно и непривычно. Первый раз в жизни после окончания колледжа Лютер Стил почувствовал себя безработным. Правда, жалованье ему еще платили, но сколько это будет продолжаться, он не знал. И его никто не выгонял - просто попросили уйти по собственному желанию, намекнув, что так нужно. Так что найти другую работу в органах защиты правопорядка будет несложно. Сейчас повсюду требуются хорошие профессионалы, чтобы противостоять разгулу преступности, вызванному действиями ФОСА. И черный цвет кожи тут нисколько не помешает. Есть также частные сыскные бюро и служба охраны. В охране можно заработать хорошие деньги - все мало-мальски состоятельные граждане стремились защитить себя и свою собственность, нанимая таких парней, ибо полиции уже перестали доверять. Но дело в том, что работу в ФБР Стил любил не меньше, чем своих жену и детей. Это была неотъемлемая часть его жизни. Каждое утро, глядя в зеркало, он видел Лютера Стила, специального агента, и не мог представить, что там отразится кто-то другой. Но вот когда он подошел к пункту проката машин и остановился у окошка, в стекле этого окошка одновременно отразилось и другое лицо, чья кожа была такого же цвета, как и у Стила. Правда, выглядел этот человек получше, чем изможденный Лютер. Мужчина улыбался. - Разве Руди не сказал, что тебя встретят в аэропорту? - спросил он. Руди... Рудольф Серилья, директор отделения ФБР в Ковентри, куда его отправили после того, как президент получил серьезную травму и оказался в коме, из которой, как сказали эксперты, у него почти не было шансов выйти. Стил медленно обернулся. Голубые глаза, седеющие жесткие волосы, черная кожаная куртка с поднятым воротником. - Мистер Сэдлер? Я не думал, что он имел в виду вас. - Называй меня Рокки, малыш. - Хорошо... Рокки. О возрасте Рокки Сэдлера можно было сказать лишь то, что он уже не юношеский, но угадать количество лет было невозможно. Просто невозможно. И этот человек очень нравился Стилу. Он протянул руку. - Рокки... Рад видеть вас, сэр. - Похоже, ты в глубоком дерьме, малыш. Лютер Стил пожал плечами. - Наверное, можно и так сказать. Видимо, новый начальник попросит меня подать в отставку, как только сочтет, что со здоровьем у меня уже все в порядке. - Ну, смотришься ты уже неплохо. - Меня слегка помяло, когда ракета попала в президентский вертолет на крыше телефонной компании. Но сейчас я уже в нормальной форме. Как поживает ваша внучка, сэр? - Отлично. И я тоже отлично. Ладно, теперь давай двигаться. - Вы хотите... - Мне уже доводилось ездить в Висконсин. Поверь мне, я знаю дорогу. Могу поспорить, что тебе не терпится. - Увидеть семью? Да, сэр. Стил кивнул и наклонился за своим чемоданом, но Рокки Сэдлер опередил его. - Но я и сам могу... - Я понесу. Сэдлер с чемоданом в руках двинулся сквозь толпу к паркингу, и Стил понял, что лучше не спорить.
      * * *

* * *
      * * * Джеффри Керни сидел у стойки и прихлебывал свой кофе. В зеркале на стене он мог видеть всех, кто входил или выходил из бара. Так же он мог слушать разговоры о том, что сейчас творится на дорогах. В этом баре обычно останавливались водители проезжавших грузовиков. Что ж, сведения водителей совпадали с тем сообщением, которое он утром перехватил по радио: полицейские патрули на дорогах были спешно усилены. Все проезжавшие подвергались тщательному обыску и допросу, а также проверке документов. Машины обыскивали от колес до крыши. При малейшем подозрении человека задерживали до выяснения. Как сообщалось, полиция разыскивала членов банды "патриотов", которые преднамеренно убили девятерых людей на ферме к югу от Лейк Сьюпериор. Официантка принесла Керни горячий сэндвич с ростбифом. И он, и жареная картошка на тарелке выглядели весьма аппетитно. Даже пахли как надо. Возможно, голод притупил чувства. Керни ел с энтузиазмом. Сытым он почувствовал себя лишь когда пил третью чашку кофе и доедал кусок яблочного пирога. Затем он закурил сигарету и навострил уши, прислушиваясь к разговору, который вели несколько водителей за его спиной. - ...спросил легавого, в чем тут дело. - А он что? - Сказал, что если я не заткнусь, он меня задержит по подозрению. Черт побери, Дик, да во что же превращается эта страна? - А я там думаю, что никакие не "Патриоты" завалили тех девятерых на ферме. Это сраные "освободители", гадом буду. А может, вообще никого не убивали? Может, легавым просто нужен повод, чтоб вволю похозяйничать на дорогах? - Ну, да, к тому идет. Я читал, что Маковски собирается провести через Конгресс закон, по которому каждый гражданин обязан будет носить при себе удостоверение личности. Говорят, что это поможет ограничить передвижение по стране ФОСАвцев и "Патриотов" и будто бы так будет легче их арестовать. Ну, кто-нибудь когда-нибудь слышал подобную чепуху? Дерьмо это все, вот что я думаю. Керни сильно сомневался, что в этом вопросе кто-то будет спорить с водителем. По крайней мере, Роман Маковски это действительно настоящее дерьмо. Решил он, видите ли, переделать национальное самосознание людей. Да один запрет на оружие чего стоит! Маковски назвал события, благодаря которым он попал в Белый дом, беспрецедентной национальной трагедией. Керни невесело усмехнулся. Что ж, по крайней мере в этом одном нынешний президент прав. Разговор внезапно прервался, и Керни поднял голову от чашки. В зал вошли четверо полицейских. Со стороны кухни появились еще двое. На плече у них висели карабины М-1 времен второй мировой. Несколько водителей недоуменно встали на ноги. Официантка, стоявшая недалеко от Керни, уронила поднос с пластиковыми стаканчиками. И замерла, глядя на вошедших. Один из полицейских - краснолицый мужчина лет пятидесяти - прокашлялся и сказал: - У нас есть основания полагать, что убийца или убийцы тех девяти человек на ферме могут находиться в этих местах. Прошу прощения, что прервем ваш отдых, парни, но нам нужно проверить ваши документы и наличие оружия. Если вы невиновны, вам нечего бояться. Но если да, то советую сознаться сразу. Здание окружено, так что и не мечтайте смыться. Внезапно Керни вспомнил фразу, которую произнесла женщина-"освободительница" на ферме до того, как началась стрельба. Он был так занят ликвидацией боевиков за домом, что тогда совершенно не обратил внимания на ее слова. Керни отхлебнул кофе и наблюдал в зеркале, как полицейские приступают к обыску людей. Да, тогда та баба крикнула что-то вроде "Подохните оба, Хэрриет и Томми". В тот момент Керни пропустил эту фразу мимо ушей, подумав, что она имела в виду Тома, мужа Хэрриет, которого решили наказать за нарушение дисциплины. Но слово "томми" могло означать и совсем другое. Ведь так американцы пренебрежительно называют англичан. Керни погасил окурок в пепельнице. Он все больше убеждался в том, что кто-то из связных в Канаде - а может, даже в Лондоне - работает на ФОСА. Если эти полицейские пришли за ним, он будет знать наверняка, что его легенда подорвана. Если нет, он просто будет знать, что произошла ограниченная утечка информации, но его миссия остается тайной. Ну как еще объяснить то, что за день до его прибытия был убит отец Хэрриет - его контакт? А затем произошло нападение на ферму. Слишком много совпадений. И это слово "Томми"... - Теперь вы, сэр. Прошу вас встать. Керни взглянул в зеркало и улыбнулся. Пользуясь своим лучшим американским акцентом, он простодушно спросил: - Кто, я? - Да, вы. Керни встал. - Положите ладони на стойку, сделайте шаг назад и наклонитесь немного. Полицейский был на голову ниже Керни. Джеффри внимательно посмотрел ему в лицо. Было бы несложно завладеть его карабином - предохранитель оставался поднятым. Керни выполнил требование, но постарался сделать это несколько неловко, чтобы никто не догадался, что ему уже приходилось проделывать подобные телодвижения. - Эй, - буркнул он, - а как насчет прав человека? Или у вас есть ордер? - Если не закроешь рот, то будет и ордер, - ответил полицейский. - Да наклонись, я сказал, что, спина не сгибается? Керни подчинился. Сейчас он был без всякого оружия, но понял - по манере полицейского производить обыск небрежно чувствовалось, что он уже устал от этого - что даже если бы при нем был небольшой пистолет, умело спрятанный, то его бы не обнаружили. Наконец обыск закончился. - Покажите-ка ваши документы. Керни медленно принял нормальную позу и сунул руку в карман пальто. Бросил бумажник на стопку. - Покажите водительские права. У Керни была лицензия штата Техас, ибо такие номера стояли на машине. Разрешение на оружие и еще одни права были спрятаны в автомобиле вместе с оружием. - Так ты техасец, да? - Я живу там. Но я не коренной техасец. - А где же вы родились? - полицейский посмотрел на лицензию. - Мистер Хауторн? - В Чикаго. - Я бывал в Чикаго... - Да и я тоже. - И в какой части города вы проживали? - В Саутсайде. А что, есть и другие? Полицейский рассмеялся. - А чем сейчас занимаетесь? - Пока я в отпуске, вот и приехал проведать старые места. - Путешествуете один? - Да. - А кем вы работаете? - Аналитик по вопросам безопасности, - соврал Керни. - В смысле - охраняете и все такое? - Нет. Делаю анализ финансовых обязательств, платежеспособности и все такое. - Ну, хорошо. Покажите что-нибудь в подтверждение ваших слов. Керни вытащил кредитную карточку с именем Уильяма Хауторна и протянул полицейскому. - Подойдет? - А где регистрация и страховка на машину? - В "бардачке". - Машина ваша? - Моя. - В "бардачке", говорите? - Да. Что, пойти принести? - Не выпендривайся, - буркнул полицейский и положил права и кредитную карточку на край тарелки, где лежал недоеденный Керни яблочный пирог. Джеф промолчал. - Спасибо за сотрудничество, - сказал легавый. - Не превышайте скорость. - Постараюсь, - кивнул Керни. Полицейский переместился правее и принялся за следующую жертву. Женщин, правда, не обыскивали, но заставляли выкладывать содержимое сумочек. Керни снова присел на свой стул. Кофе уже остыл. Он взял свои документы, вытер их салфеткой, положил в бумажник и спрятал его в карман. - Эй, милая, принесите мне еще кофе. - Одну секунду. Официантка вернулась с кофейником и налила дымящийся напиток в чашку. - Еще что-нибудь? - Заберите это, пожалуйста, - указал он на свою тарелку с пирогом. Девушка убрала тарелку. - Спасибо. Керни продолжал наблюдать за происходящим, попивая кофе. Итак, даже если была утечка, его внешность еще не известна полиции. Как и фальшивое имя, которым он пользовался. Полицейский вел себя достаточно вежливо, однако Керни не очень нравилось подвергаться обыску, да еще и в стране, называющей себя свободной. Это можно было бы понять в коммунистической Восточной Европе, в некоторых частях Азии, Африки, Латинской Америки, но здесь, в США? Никогда. Керни присмотрелся к полицейским повнимательнее. Похоже было, что и они не в восторге от того, что им приходится делать. Керни часто доводилось бывать в Соединенных Штатах. Иногда проездом, иногда по делам. Однажды он даже провел здесь отпуск и был очарован окрестностями Альбукерке. Но в последнее время он - да и не только он - заметил, что в этой стране что-то явно меняется к худшему. В Соединенных Штатах Америки поселился страх. Керни вздохнул и сделал глоток кофе.
      * * *

Глава седьмая

Пэтси Альфреди, Митч Даймонд и некоторые другие "патриоты" стояли вокруг нее. Роуз Шеперд засунула руки в карманы своей куртки. - Если они думают, что деморализовали нас, когда похитили Дэвида, то они ошибаются. И мы скоро их в этом убедим. Помнится, мы планировали визит в тот гараж, который боевики используют... - Подожди, Рози, - перебила Пэтси. - Что? - Но мы ведь решили отложить операцию, пока не выясним больше деталей насчет охраны. Ты знаешь, что иногда там находится всего полдесятка людей, а иногда и полсотни. Можно залететь. - А за Дэвидом вы бы туда пошли? Вопрос был не очень этичный. Рози это знала, но все же задала его. Пэтси облизала губы. - Ну, так когда выдвигаемся? - спросила она после паузы. Роуз посмотрела на часы. - Час времени. Напасть надо до обеда, еще час уйдет, чтобы добраться до места. План мы уже обсуждали многократно, но теперь сделаем это еще раз. Соберите всех людей у склада через десять минут. С этими словами она развернулась и двинулась к небольшой палатке, которую до недавнего времени делила с Дэвидом. Роуз снова чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а к горлу подступает комок. Она негромко всхлипнула, откинула полог и вошла в палатку. Ей просто необходимо было немного поспать. Но еще более необходимо для нее было нанести удар по ФОСА. Она достала из ящика пистолет Дэвида, "Орла пустыни". Это оружие сорок четвертого калибра было очень тяжелым, но Роуз не чувствовала веса, когда взяла его в руку. Когда-то Руфус учил ее стрелять из этой штуки. Теперь пригодится. Этот пистолет принадлежал Руфусу Барроусу. Он никогда не расставался с ним с тех пор, когда заместитель начальника полиции Метроу Ральф Камински выгнал со службы своего лучшего полицейского - а Руфус был лучшим - за то, что тот попытался противостоять ФОСА. Барроусу пришлось скрываться и действовать из подполья, как и многим "патриотам". А потом был этот бой на "Плант Райт", когда ФОСАвцы едва не устроили атомную катастрофу. Руфус и Дэвид вдвоем сумели помешать им, но от полученных ран Барроус скончался. Дэвид взял пистолет себе. Роуз знала причину такого поступка: это оружие было для Холдена словно жезл предводителя, утверждавший его в роли лидера. А также служило постоянным напоминанием о человеке, который погиб, сражаясь со злом. Роуз поднялась на ноги и остановилась посреди палатки. Укрепила на бедре кобуру для "Орла" и сунула в нее пистолет. Накинула пальто, поскольку было прохладно, положила в карман две запасных обоймы на восемь зарядов каждая. Потом облизала пересохшие губы. Десять минут уже должны были истечь. Пора было идти к складу, чтобы выработать окончательный план операции. Роуз двинулась к выходу. - Дэвид, - еле слышно шепнула она.
      * * *

Глава восьмая

Дэвид Холден практически сжег бедного кролика в процессе приготовления. Кролика, которого подстрелил из своего лука. Отец когда-то научил его, что на кроликов надо охотиться после первого мороза. Холден давным-давно не ходил на охоту, но запомнил, что если зверь будет добыт до первого мороза, то тушку следует перед употреблением подержать в холодильнике. Чтобы исключить возможность заражения болезнетворными микробами. Впрочем, еще никогда в жизни Дэвид не заболел, отведав крольчатины. А поскольку ни мороза, ни холодильника под рукой у него не было, он совершил другой вид санитарной обработки - пережарил мясо. - Хорошо пахнет. - По вкусу будет похоже на цыпленка. По крайней мере, так было в моих краях. А ты выглядишь уже лучше, Мария. - Голова все еще болит, но не так сильно. Я уже поправляюсь. И это я должна была готовить пищу. Ты охотился, ты принес дрова... - Извини, что так много дыма. Он отгонял дым от костра в заднюю часть пещеры, чтобы Мария не задохнулась и чтобы не так было заметно с воздуха. Пещеру он исследовал и знал, что она тянется еще ярдов на пятьдесят и заканчивается тупиком. Летучих мышей Холден не обнаружил. - Из тебя вышел бы хороший врач, - сказала девушка. Дэвид рассмеялся. Он имел степень доктора философии и специализировался в истории. Все, что Холден знал о медицине, он почерпнул из курса, который прошел в спецвойсках. - Ты очень добра. Если мы хорошенько подкрепимся сегодня и поспим ночь, то утром можем снова сесть на лошадей. Надо все же поискать лодку. Но если ты еще не в состоянии пуститься в путь - мы подождем, ничего страшного. Пока нет никаких признаков того, что они ищут нас именно здесь. Это была ложь, но ложь во благо. Холден хотел, чтобы Мария правильно оценила состояние своего здоровья и не сорвалась с места слишком рано. Это ничего бы не дало, кроме лишних проблем. А несколько часов задержки не стоят того, чтобы рисковать ее жизнью. - Надеюсь, что кролик тебе понравится. - Я ужасно голодна. Но и так твой кролик мне бы понравился, Дэвид. Наконец он решил, что мясо уже достаточно прожарилось. С помощью ножа Холден перенес тушку на подстилку из листьев, приготовленную заранее. - Расскажи мне о своей женщине, - попросила вдруг Мария. - Я любопытная? Так это говорится? Холден взглянул на нее через плечо. - А что ты хочешь о ней узнать? - Ее зовут Розита? Дэвид усмехнулся. - Нет, Рози. По-настоящему, конечно, - Роуз, и думаю, что она окрысилась на меня, когда я первый раз... - Окры... что? - Окрысилась. То есть разозлилась. Обиделась. Поначалу ей не нравилось, когда я называл ее Рози, но теперь другое дело. Она была полицейским. - Полицейским? - Ну, полицейской, точнее сказать. Да... Детективом. Она обращается с оружием лучше многих мужчин, да и в рукопашной никому не уступит. Она очень красивая. - Ты очень любишь ее, Дэвид. Это видно по твоим глазам, по голосу. Холден поднялся и отнес девушке часть кролика на подносе из листьев. - Ты можешь сесть? - Si... Медленно, осторожно Мария приподнялась и села на ложе из одеял и одежды. - Ой! Mucho calor! - Ну, ясно. Еще моя мама говорила: зачем тогда жарить, если пища не будет горячей? Ешь осторожно. Холден вернулся к огню и взял свою порцию кролика. Он отрезал себе кусок и вернулся к Марии, сел рядом. Мясо пахло не совсем так, как то, что Элизабет покупала в супермаркете, и явно было пережарено. Но Дэвид был настолько голоден, что его не смущали подобные мелочи. - А ты хоть немного разбираешься в рыбе? - О, да. Мой отец - когда я была маленькой - брал меня с собой на рыбалку. - Ты будешь есть рыбу из этой реки, к которой мы пробираемся? Я имею в виду - достаточно ли чистая там вода? - Я не знаю названия рыбы, но местные люди ловят тут постоянно и еще никто не заболел, и по виду я могу определить съедобную рыбу. - Отлично, - улыбнулся Холден. - Как только у нас появится возможность, мы это сделаем. Я наловлю побольше, а ты скажешь, что надо выбросить. - Esta bien, Дэвид. Ты думаешь... что... - Что мы отсюда выберемся? Послышалось ржание лошади. Холден положил свое мясо на "поднос". - Конечно, милая. Я уверен. Он поднялся, взял М-16 и двинулся к выходу из пещеры. - Мы обязательно выберемся. Где-то вверху слышались приглушенные, слабые звуки вертолетного пропеллера. Мария со своего места ничего разобрать не могла. Это хорошо. Аппетит у Холдена внезапно пропал, но он сказал себе, что поесть надо в любом случае.
      * * *

* * *
      * * * Машин на дороге становилось все больше, и теперь они медленно продвигались в сплошном потоке. Наконец подозрения Лютера Стила подтвердились - он увидел причину пробки. Полицейский блок перекрывал шоссе на границе между Иллинойсом и Висконсином. Сотрудники из подразделений двух штатов останавливали автомобили по обе стороны границы. Стил посмотрел на Сэдлера. - Слушай, давай-ка сюда свою пушку. - Пушки, Лютер. - Ну, пушки. Я скажу, что это мое оружие. Мое удостоверение должно нам помочь. Над шоссе завис вертолет. Стил поднял голову. Он несколько удивился, увидев на машине опознавательные знаки Национальной гвардии. - Ты очень добр, Лютер, - Сэдлер улыбнулся. - Но когда я в деле, я всегда предпринимаю некоторые контрмеры против возможных неудобств. Мои стволы надежно спрятаны. Чтобы их найти, придется просветить машину рентгеном. Это я гарантирую. - А когда начались эти дорожные проверки? - С того дня, когда сработала эта чертова ракета и погиб вице-президент. Не знаю, был ли прямой приказ Маковски или это инициатива местных властей, но во многих штатах сейчас творится такое. Сэдлер усмехнулся. - Ничего, это скоро закончится. А мы в любом случае проедем. У них слишком мало людей, чтобы держать их тут круглосуточно, так что блок работает всего два-три часа в день. - А зачем вертолет? - Сам подумай. Стил подумал. - Видимо, он следит, не попытается ли кто-нибудь избежать проверки. Тогда будет послана машина... - Правильно соображаешь. Но все равно объехать пост довольно несложно. Помозгуй еще. - Наверное, если в машине обнаружат сканер, то владельца арестуют без всякого, да? Лютер заметил, что аппарат, ранее стоявший в машине Сэдлера, теперь отсутствует. - Твой тоже спрятан? Рокки усмехнулся. - Просто не вздумай включить радио, когда будешь болтать с легавыми. - Все ясно, - кивнул Стил. Сэдлер закурил сигарету. - А тебе никогда не приходило в голову, - спросил он, - что, возможно, Маковски нужно нечто большее, чем просто развалить оперативную работу в Метроу? - А что на этот счет думает мистер Серилья? Рокки покачал головой. - Он разделяет мои опасения насчет тебя и остальных. Подумай минутку. Маковски, можно сказать, перекрыл Руди кислород, и он хочет, чтобы такое положение сохранялось. Если вы, агенты, останетесь в живых, - особенно ты - вы можете подтвердить все, что скажет Серилья. Например то, что президент дал ему четкий приказ продолжать работу и возглавлять Бюро. - Откуда вы знаете? Сэдлер оскалился в улыбке. - Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это понять, если Руди связался со мной и попросил помочь. Первый раз. Когда я узнал, что Серилью выгнали с работы, то смекнул, что президентские директивы теперь нескоро будут выполнены. Но шанс все же есть. А вот если, скажем, тебя ухлопают, а дело это свалят на "Патриотов", что тогда? Распишут все так, словно эти фанатики покусились на государственные структуры и такое прочее. Тогда они крепко возьмут за горло твоего шефа и моего друга. И кто сможет им помешать? Когда президент умрет, Маковски воспользуется ситуацией и станет полным самодержцем, оправдываясь тем, что хочет спасти страну от насилия. А таким людям, как ты, это явно не понравится. - А таким, как вы, мистер Сэдлер? - Меня труднее прижать. Я уже отправил дочь к родственникам, в глушь. Она, правда, долго кричала насчет кучи работы в университете, но я все же добился своего. Теперь они не смогут никак влиять на меня, разве что возьмут самого старика Рокки. Короче, на твоем месте я бы взял семью, Лютер, и лег пока на дно. - Что вы имеете в виду? Бегство? - Они обязательно попытаются достать тебя, сынок. По мере продолжения разговора, Стил чувствовал себя все более неуютно. - Но пока постарайся об этом не думать. Им нужен ты, а не твоя родня. Жена и дети могут лишь послужить приманкой, чтобы заполучить тебя. Но они вынуждены будут спешить, так что у тебя нет времени сейчас поднимать шумиху в прессе. Если, конечно, вообще хоть одна газета теперь осмелится напечатать правду. Поэтому они попытаются достать тебя, когда ты уже будешь с семьей. - Но их охраняют люди из спецгруппы. - Да, на этих парней, как и морских пехотинцев, можно положиться. Но сколько их там? Стил смотрел на дорогу. - Шестеро. Дежурят в три смены по два человека. - Ну, а если они нападут, когда все шестеро будут на совещании, обсуждая, как лучше защитить тебя? Или вообще ударят такими силами, что неважно, сколько их там будет? - Вы предлагаете... - Я предлагаю нечто, чего ты не сделаешь, сынок. Знаю. Поэтому если не будет возражений, я чуток задержусь в Висконсине. Скажем, до тех пор, пока они не придут тебя убивать. Если я буду поблизости, твои шансы заметно вырастут. Стил молча посмотрел на него. В устах другого человека эти слова были бы чистой бравадой. В устах Рокки Сэдлера они были простой констатацией факта. - Спасибо. Но я надеюсь, что вы ошибаетесь. Если бы я думал, что правительство - или хотя бы отдельные его члены - могут убить человека и его семью, чтобы... - Чтобы скрыть правду, Лютер. Ради этого некоторые люди готовы на все. Сэдлер выждал, пока между ними и впереди идущей машиной окажется ярдов двести, но потом добавил скорости. Стил взглянул на часы. Видимо, прохождение поста займет еще много времени. - Я согласен, - сказал Сэдлер, - что ты хорошо умеешь сражаться с преступниками и защищать людей. Но вот что касается твоей собственной защиты или понимания методологии власти, то тут ты очень наивен. Тобой займется не правительство, а Роман Маковски. И что бы ни случилось, у него будет столько посредников, что потом никто не сможет предъявить ему обвинение. Люди, которые стремились к диктатуре, не останавливались перед тем, чтобы истребить половину населения страны, если это было им выгодно. Для них убить черного эфбээровца и его семью что раз плюнуть. Если придется одновременно пристрелить одного-другого легавого, это их тоже не смутит. Не строй иллюзий. А если ты выживешь, у тебя будет шанс повести свою игру. Стоит ли умирать героем, никому ничего не доказав? - Как вы умеете ободрить человека, мистер Сэдлер. Вы будете душой общества на любой вечеринке. Сэдлер приоткрыл окно и выбросил окурок. - На вечеринке, на похоронах - мне все равно. Я навидался этих церемоний больше, чем достаточно.
      * * *

Глава девятая

Река Чартер перерезает восточную часть Метроу, словно открытая рана. Когда Роуз в детстве выбиралась сюда с отцом, кое-где эта рана уже начинала гноиться кучами мусора и масляными разводами. Но сейчас вода здесь была значительно чище; она даже пахла водой. В первый раз тогда она спросила у отца, морща нос от невыносимого смрада: - Папа, что это тут так воняет? - Люди иногда забывают, что природу надо любить, дочка. Ты ведь никогда не видела, чтобы животные облегчались в реку, а люди это делают. Они сначала бездумно загрязняют воду, а потом жалуются, что приходится жить возле болота. С тех пор Роуз не задумывалась об этих словах, но теперь поняла, что ее отец оказался настоящим пророком. Это выяснилось, когда люди уяснили себе важность экологической проблемы. К сожалению, мистер Шеперд не дожил до этого. Пакгауз, который ФОСА использовал в качестве гаража, находился на островке площадью в две квадратные мили в старом промышленном районе Метроу. С берегом островок соединял мост. Предприятия здесь давно уже не работали, лишь сдавались в аренду под склады и хранилища какие-то полуразрушенные строения. А мост был разводной, чтобы по реке могли проходить не только баржи, но и суда покрупнее. Смотритель моста размещался в будке со стороны пакгауза. Из-за этого моста - точнее, из-за того, что ФОСА мог с легкостью контролировать его - Холден в свое время и отложил операцию. - Но почему мы не можем нанести удар сразу? - часто спрашивала его Роуз. - Потому что мы не можем атаковать с их стороны, если не воспользуемся катерами или водолазами; водолазного оборудования у нас нет, а катера поднимают слишком много шума. А если мы сунемся туда на весельных лодках и нас заметят, то просто перебьют как уток. Не забывай, на операцию пойдет не подразделение спецназа, а несколько ветеранов Вьетнама, несколько бывших полицейских, служащие банков, домохозяйки, механики и слесари. Все ясно? Нет, единственный способ - это попытаться малыми силами захватить будку смотрителя, удержаться там, не вызывая подозрений, а в нужный момент развести мост. Тогда все они, голубчики, окажутся в зоне нашего огня, и деваться им будет некуда. Другого пути нет. А поскольку количество людей в гараже каждый день разное, мы не можем выбрать подходящее время. А ведь если мы направим туда большой отряд, чтобы справиться со значительными силами противника, нас наверняка заметят, поскольку пересечь мост и захватить будку можно лишь днем. Ночью полицейские и военные вертолеты часто летают вдоль реки, и если они нас увидят - это конец. Роуз выбрала для операции шестерых "патриотов", включая себя. Пэтси Альфреди возглавила группу, которая должна была прикрыть отход диверсантов со стороны города. Остальные пять человек в ударном отряде были мужчинами. Все вызвались добровольно, иначе Роуз бы не согласилась; впрочем, желание идти выразила половина лагеря. Пришлось выбирать. Все пятеро прошли хорошую подготовку в армии, один даже служил в морской пехоте. Все были проверены в предыдущих операциях. Никто из них не был женат и не имел детей. И вот теперь Роуз сидела вместе с ними на борту грузовичка. - Гарри, ты возглавишь вторую группу и поведешь ее, как только получишь от нас сигнал, что будка захвачена. Гарри - высокий чернокожий мужчина тридцати восьми лет - кивнул. - Покажете флажком на крыше будки - качнете вверх-вниз. - Хорошо, - согласилась Роуз. Потом она повернулась к двоим бойцам, которые должны были идти с ней через мост. Они были одеты в черные армейские комбинезоны. Роуз взглянула на часы. - Выступаем через две минуты. Перейдем мост и обойдем будку с тыла. У нас будет достаточно взрывчатки, чтобы взорвать мост, но делать это можно лишь если не останется другого выхода, чтобы прижать тех ублюдков из ФОСА. Поэтому, Боб... Она взглянула на высокого рыжеволосого парня. - Держи заряды наготове, но ничего не предпринимай без моего приказа. Если меня убьют - командует Гарри. Он мой заместитель. Боб кивнул. - Заряды мощные. Мне понадобится примерно три минуты, чтобы их установить. Они сорвут петли со своей стороны, и мост готов. Повторяю, если кто-то окажется поблизости от того места, - он труп. - Ясно, - сказала Рози. - Итак. Боб, Мо, мы берем под контроль мост, ждем сумерек и даем сигнал. Гарри со своими подходит и располагается за гаражами. Когда боевики начнут покидать здание и мы увидим, что большинство уже на улице, мы разводим мост, и Мо - с помощью Боба - открывает пулеметный огонь. Пулемет был захвачен у ФОСА несколько недель назад. - Боб и Мо прижмут их очередями, так что Гарри со своей группой будет иметь свободный доступ в гараж. Мы постараемся убить как можно больше этих ублюдков, а Гарри тем временем угонит машину. Как только заряды будут готовы к взрыву, они дадут нам радиосигнал об этом. Людей на мосту мы забросаем газовыми гранатами. Они решат, что мы собираемся атаковать, но мы не будем поднимать мост. Они воспользуются этим и пересекут разделительную линию. По крайней мере, я надеюсь на это. Тогда Пэтси откроет по ним огонь со своей стороны, тоже стараясь уложить побольше боевиков. А мы прыгаем в машину, которую раздобудет Гарри, и даем газ на полную. Когда мы пересечем разделку моста, Гарри взорвет свои заряды там, а также те, которые предварительно заложит вокруг гаража. Таким образом мы разворотим все это осиное гнездо. Есть вопросы? - Это ты сама все придумала, Рози? - спросил Гарри. - А что? - Твой план гораздо более детальный, чем те, которые разрабатывал Дэвид. Он знает свое дело, но и ты тоже его знаешь. Роуз нагнулась к нему и поцеловала в щеку. Пора было выходить. Удаляясь от грузовичка, Роуз отдала себе отчет, что стала несколько тяжелее. Ах, да, "Орел пустыни". Эта операция была в честь Дэвида, и женщина очень надеялась, что она не закончится провалом. Роуз посмотрела вниз и спрыгнула на асфальт заброшенного паркинга. Его уровень поднимался над рекой лишь на пару футов и во время весенних паводков обычно оказывался под водой. Правда, паводки случались нечасто. Это был район, в котором Роуз выросла, и она знала его как свои пять пальцев, могла безошибочно пройти днем и ночью. Иногда женщина думала, не по этой ли причине она так сильно хотела нанести удар именно по этому объекту. Потому что здесь была ее малая родина? Или из-за того, что они с отцом когда-то часто прогуливались по этому мосту? Или все же - Дэвид? Пять человек вылезли из фургона. С М-16 в руке Рози бросилась под прикрытие ближайшей опорной колонны моста. Ей казалось, что их торопливые шаги звучат ужасно громко. Женщина добежала, спряталась за колонной и приготовилась прикрыть остальных. Первым на ферму полез Гарри, делал он это весьма сноровисто. За ним следовал Боб. Потом наступила очередь Рози, и она тоже не задерживалась. Гарри уже цеплялся за скобу. Это была наиболее опасная часть подъема, поэтому он - бывший гимнаст - полез первым. У него на поясе висел моток веревки, с помощью которого он собирался поднять остальных. А дальше - проще: на уровень ниже моста, параллельно ему, тянулся служебный узкий мостик, тоже соединявший оба берега реки. По нему и можно было пройти. Роуз уже взобралась и ухватилась за скобу. Боб - находившийся перед ней - внезапно подался назад. - В чем дело? Веревка спускалась вниз - Гарри был на месте. - Я боюсь высоты. Как-то забыл сказать об этом... - Не волнуйся, я рядом, - сказала Рози. Она поймала веревку и протянула ее Бобу. - Запомни - если ты упадешь, то и я полечу вместе с тобой. А разве ты можешь сделать мне такую гадость? - Ты классный парень, Рози, - сказал Боб, пытаясь совладать с собой. - Я не дам тебе упасть. И он принялся взбираться наверх. Роуз проверила, хорошо ли держится кобура с непривычным пистолетом. Оказалось, что да. Одетыми в перчатки руками она ухватилась за веревку и полезла вверх, чувствуя себя довольно глупо, - со стороны она, видимо, походила сейчас на Бэтмена, героя старого фильма. Правда, в отличие от Бэтмена, если веревка порвется, она упадет вниз на острые камни, по которым так любила бегать в детстве. Стараясь не смотреть вниз, Рози продолжала подъем. Почти у ее лица были ноги Боба. Они явно дрожали, но это не было поводом, чтобы подозревать его в трусости. Ведь победить страх гораздо труднее, чем выполнить работу - как это сделал Гарри - с полной уверенностью в себе. Наконец Боб добрался до места, и Гарри помог ему перелезть на мостик. Роуз тоже расслабилась и едва не поплатилась за это, на миг потеряв равновесие. К счастью, она сумела справиться с ситуацией и вскоре почувствовала ладони Гарри на своих запястьях. Роуз тоже перелезла на мостик и посмотрела вниз. Трое оставшихся членов их группы продолжали подъем. Ждать их было уже некогда. Роуз скользнула мимо Боба и возглавила поход, держа винтовку перед собой. Они осторожно двинулись вперед. Шаткий мостик раскачивался и вибрировал у них под ногами. Опасности, по-видимому, не было, но все же Рози жестом приказала Бобу чуть поотстать, чтобы не создавать слишком большую нагрузку на поверхность в одном месте. А впереди уже можно было различить бетонное основание будки смотрителя моста.
      * * *

Глава десятая

Мария снова уснула. Холден был ей за это благодарен. Он набрал в рот кипяченой воды и прополоскал. Вкус был не очень приятным, но пить ее было можно. Полоскание не принесло желаемого эффекта. Холден физически ощущал, насколько грязны его зубы, несмотря на то, что ранее уже пытался почистить их палочкой. Можно было бы применить здесь и леску, но Холден не решился. Он чувствовал, что между зубами застряли кусочки кроличьего мяса. То же бывало с ним, когда он ел цыпленка или кукурузу. Он понимал, что не является единственным человеком в мире, имеющим эти проблемы, но это не радовало. Вот, например, Мария - он же видел ее зубы, когда она улыбалась, и не заметил ничего такого. Видимо, у женщин есть какое-то врожденное чувство чистоплотности. "Хорошо бы сейчас сигарету", - подумал Холден, и тут же его мысли переключились на Рози. Он вспомнил, как постоянно выуживал сигареты из ее пачки и они оба начинали подшучивать друг над другом. Интересно, что она сейчас поделывает? Через проем пещеры он видел солнце, висящее над джунглями. Светило быстро снижалось. А там, где сейчас Рози, закаты длятся дольше... Несмотря на повседневные проблемы, которые вставали перед ним в Метроу, несмотря на постоянную игру в кошки-мышки с полицией и ФОСА, Холден вдруг понял, насколько лучше чувствовал бы себя там. Ну, доберутся они с Марией до реки, а потом? Ну, отплывут на какое-то расстояние. Пусть даже собьют со следа погоню. Но как они выберутся из Южной Америки? Как тайком пробраться в Соединенные Штаты? Как попасть в Метроу и вернуться к Рози? Планируя побег, он старался не думать об этом, ибо знал, что ответ не найдет. Холден рассудил, что время покажет, каким должен быть каждый следующий шаг. Подвернутся, например, контрабандисты с их тайными тропами, о которых не знают официальные власти. Могут... А что делать с Марией? У нее где-то есть семья. Можно отвезти ее туда, и там о ней позаботятся. Холден попытался собраться с мыслями. Если девушка будет себя нормально чувствовать, утром они тронутся в путь. На такой широкой реке обязательно должна найтись лодка. Мария, видимо, немного знает местность - она же говорила, что была тут на рыбалке. Можно продать или обменять двух лошадей с упряжью - это хорошие, крепкие животные - и даже одну винтовку. В общем, заполучить лодку вполне реально. Правда, это не решит всех проблем, но если подождать темноты, то можно будет проплыть широкую излучину незаметно и оставить позади большинство поисковых команд Инносентио Эрнандеса. Оторвавшись от погони, они отдадутся на волю течения и уплывут подальше отсюда. Куда - Холден еще не знал. Он хорошо разбирался в истории Америки, но вот с географией было хуже. Но все равно, рано или поздно Амазонка пройдет по территории Бразилии. Там можно будет продать еще одну винтовку, получить деньги и попытаться связаться... С кем? Он не может позвонить Рози по телефону, но зато есть шанс дозвониться до Лема Пэрриша. Хотя, конечно, его телефон может прослушиваться и полицией, и фосавцами. А вот, идея... Холден вздохнул, вновь пожалев об отсутствии сигарет и вспомнив Рози Шеперд. Да, конечно, единственным подходящим человеком в такой ситуации был Том Эшбрук, его тесть. Отец Элизабет. Холден не знал номера, но знал название города в Швейцарии, где у родителей его жены был домик в горах. Домик в горах. Подумать только, что люди могут так жить. Но связаться с Эшбруком вполне реально и если тот написал правду в том письме, которое спрятал в сейфе вместе с деньгами и пистолетом, - а Эшбрук всегда говорил правду, даже неприятную, - тогда у него должны быть нужные связи, чтобы вывезти человека из Бразилии в США. К Рози. На войну, которая, казалось, никогда не закончится. Холден никогда не любил тестя, но всегда уважал его. Ему не нужны были деньги, которые взялись из сомнительного источника и пришли к нему со смертью семьи. Но, по крайней мере, теперь у него был план. Холден вновь вздохнул по сигарете. И еще более глубоко - по Рози.
      * * *

Глава одиннадцатая

Джеффри Керни включил свой замаскированный под часы радиосканер и нашел частоту, которая ранее молчала. - Говорит Фуражир, - послышались слова, - вызываю Созвездие. Последний гость прибыл. Повторяю: последний гость прибыл. Прием. Керни оставил шкалу на этой частоте. Странное сообщение. Что ж, подождем ответа. - Нет, Фуражир. Последний гость имеет сопровождение. Это парень из Уинди Сити, он есть в нашем списке. Как понял меня? Прием. Керни смотрел теперь на дорогу лишь одним глазом. На волне начались помехи. - ...об этом. Боже, мы и не думали, пожилой мужчина, лет пятидесяти. Да, это парень из Уинди Сити. Я думал, он будет старше. Жду подтверждения, Созвездие. Прием. - Только наш объект, Фуражир. Если с ним парень из Уинди Сити, то мы пропускаем поездку и он не должен увеличить наши показатели. Как поняли? Прием. Керни слегка покрутил ручку, теперь звук был удовлетворительный. - Будем идти по графику. Созвездие, начиная с нуля шестисот. Подготовьте нам машину и горячего кофе. Ночью будет холодно. Конец связи. Керни съехал на обочину и остановил машину. В его голове словно поселился какой-то невидимый инструктор, который говорил: "Слушай, старина, переговоры какие-то подозрительные, но это не твое дело. У тебя есть работа. Выполняй ее". Но не связано ли это как-то с его работой? Судя по всему, разговор велся с юго-восточного направления. Чтобы попасть на шоссе, ведущее туда, придется вернуться назад, - он проконсультировался с картой - на десять миль или же проехать вперед на двадцать пять. Керни посмотрел в заднее стекло и выбрал второй вариант. Так, по крайней мере, его совесть будет чиста - ведь он не изменит свой маршрут. Керни нажал на газ.
      * * *

* * *
      * * * Жена Лютера Стила расплакалась, когда он ее обнял. - Господи, Лютер, когда я услышала... Я подумала... Позади раздался голос Рокки Сэдлера: - Они забыли написать на ракете его имя, мэм. - Кто это? - спросила Дина. - Рокки Сэдлер, мой друг. - Папа! - закричали вдруг сразу несколько голосов. Стил - все еще обнимая жену - повернулся на звук. Его дети наперегонки бежали к нему, прыгая по ступенькам крыльца небольшого домика. Один из охранников с улыбкой позволил им пройти. - Папочка! Лютер Стил опустился на колени и обнял их всех сразу.
      * * *

Глава двенадцатая

- Danke, - сказал Томас Эшбрук водителю, протягивая ему плату за проезд и скромные чаевые. Затем он вышел из такси. Обычно он не скупился, но слишком щедрая благодарность наверняка запечатлелась бы в памяти водителя, а сейчас Эшбрук уж никак не хотел привлекать к себе излишнего внимания. Просто еще один из множества иностранных туристов, посещающих Берлин. Держа сумку в левой руке, Эшбрук запустил правую в карман. Прямо перед ним две желтые лампы освещали вход в старый жилой дом. Если бы у него было время, можно было бы раздобыть оружие. Но времени у Эшбрука не оставалось, и вот теперь, стоя на недавно политой дождем улице, он очень жалел об этом. Такси отъехало. Дул сильный ветер и было холодно. Что ж, зима будет не менее холодной, чем прошедшее лето - жарким. Эшбрук поднял воротник своей кожаной куртки, попутно пытаясь вспомнить, сколько же часов - или дней - назад он последний раз принимал душ или спал в нормальной постели. Попытка не увенчалась успехом, Эшбрук пожал плечами и направился ко входу в здание. Слава Богу, хоть заморозки еще не начались, но к утру явно можно ожидать гололеда, если дождь не закончится или стихнет ветер. А гололед на дорогах - опасная штука, тем более, что Эшбрук не знал, куда Юрген Штауденмайер его повезет. Вряд ли поездка ограничится Берлином. Одетой в перчатку рукой Эшбрук толкнул застекленную дверь, и она открылась. Вестибюль был не освещен, поэтому пришлось зажечь небольшой фонарик, извлеченный из кармана. В помещении было чисто, оно выглядело по-немецки опрятным. Эшбрук направил луч света на табличку с именами жильцов возле панели с кнопками домофона. Он искал имя Фриц Кляйн и вскоре обнаружил его. Нажал соответствующую кнопку. Выждав некоторое время, он снова нажал кнопку. Внутренняя дверь вестибюля с тихим гудением открылась. Эшбрук направился к ней, вошел и закрыл дверь за собой. Вверх вела широкая каменная лестница. Эшбрук начал подъем, преодолел первый пролет и остановился на площадке. Чуть выше на ступеньках стоял Юрген Штауденмайер, держа правую руку за спиной. Он был одет в футболку и голубые джинсы. - О, мой старый друг, - усмехнулся Эшбрук. - Фриц Кляйн. Штауденмайер вытащил руку из-за спины. Как Эшбрук и предполагал, в ней был пистолет. Но оружие не было направлено на него. - Поднимайтесь, пожалуйста, - с улыбкой сказал немец. Эшбрук преодолел лестничный пролет, Штауденмайер - он был босиком - повернулся и молча двинулся во коридору, в конце которого была открытая дверь. Пистолет он засунул за пояс. Это был "Вальтер". Эшбрук двинулся за ним и задержался в дверном проеме. Штауденмайер присел за небольшой столик, стоявший в комнате. На столике стояла бутылка американского виски, рядом немец положил пистолет. - Заходите, - сказал он. Эшбрук вошел и закрыл дверь. Бросил сумку на стул, стоявший рядом. Другой стул находился возле стола, и Эшбрук уселся на него. - Так вы предпочитаете "Вальтер", Юрген? - спросил он. - Как жизнь? - Ничего, нормально. Контрабандный бизнес вырождается, Томас. - Сейчас все вырождается. Я понял, что за последние годы вы сменили приоритеты? Штауденмайер пожал плечами и усмехнулся. - Со временем все меняется, приятель. Закон природы. Раньше я занимался оружием, потом сигаретами и алкоголем. Сегодня работаю с белым порошком. А кто знает, что будет завтра? - Мне всегда казалось, что наркотики - самый прибыльный бизнес, - заметил Эшбрук, окидывая взглядом скромно обставленную комнату. - Обычно да. Но недавно я потерял груз. Это очень хреново, Томас. - Если вам нужны деньги, Юрген, я могу помочь. Мне взамен нужна информация, нужен контакт, и вот тут вы можете помочь мне. - Как вы меня нашли? - Меня вывел на вас один старый друг, один из тех, кого вы сейчас назвали "легавыми"... Штауденмайер резко вскочил, отбросив стул. Его ладонь легла на пистолет, лежавший на столе, но Эшбрук тут же схватил его за запястье. - Не стоит, Юрген. Он мне друг, но не такой близкий, как вы. Хотя так же любит деньги. Кстати, они собираются устроить налет на вашу квартиру через... Эшбрук взглянул на часы. - Примерно через полтора часа. Это оставляет нам несколько минут, чтобы закончить разговор и дать вам необходимую сумму денег на расходы. Все, что от вас требуется, это предоставить мне нужную информацию. В противном случае вы, конечно, можете сбежать, но ведь бежать вам без денег некуда, я проверил. Юрген колебался. - Ну, что ж, - сказал он, - если у вас действительно есть столько бабок, то почему бы вам просто не одолжить мне немного. Под проценты, естественно. Эшбрук усмехнулся. Он встал и подошел к окну. На улице резко затормозила какая-то машина. - Я могу попытаться остановить вас, хотя давно уже не тренировался и вы вполне можете со мной справиться. Но вам никак не справиться с моим продажным приятелем-легавым. Подойдите сюда и посмотрите. Штауденмайер медленно подошел к окну. - О, мать твою... - Не трогайте мою мать. Если мы выйдем отсюда вместе до того, как истекут полтора часа, он и пальцем не пошевелит. Но если вы попытаетесь уйти раньше меня, то у вас будут неприятности. Если после меня - тоже. Он об этом позаботился. Это было для меня не очень лестно, но он предположил, что вы можете нейтрализовать меня, воспользоваться моей одеждой и выдать себя за меня. Была такая мысль? Эшбрук взглянул в глаза контрабандиста. Тот смотрел мрачно. - Что вы хотите знать, Томас? Предупреждаю, мне нужно много денег. Эшбрук вернулся к столику и снова сел. Этот твердый стул ему даже нравился после самолетных кресел и сидушек такси. Штауденмайер поднял свой стул и опустился на него. - Выпьете? - спросил он, беря бутылку виски. - Нет, спасибо. Я не знаю, что мне предстоит делать после того, как вы поделитесь со мной информацией. Предпочитаю остаться трезвым. - Вы прилетели из Швейцарии? - Из Америки. - Как ваша дочь? Она ведь живет в Штатах? Эшбрук почувствовал острую боль в груди и на миг прикрыл глаза. Да, ведь Юрген не знал... - Ее убили не так давно, Юрген. И моих внуков тоже. - Mein Gott! Бедная Дайана! - Да. Мы оба тяжело это пережили. Но тяжелее всех пережил мой зять. Вот почему я сейчас здесь. - Значит, вы хотите отомстить убийцам? Штауденмайер прикурил сигарету. - Об этом я не думаю - по крайней мере не чаще, чем десять раз в день. Ведь Дайана... Она не переживет, если после всего этого что-то случится еще и со мной. Может, я не прав, но у меня небольшой выбор. Вряд ли мне удастся достать конкретных исполнителей, возможно, они уже на том свете. Но я хочу отомстить тем, кто несет за это ответственность, и то, что я делаю сейчас, может помочь мне выследить их. Поэтому мне нужно ваше содействие. Мою дочь и внуков убили боевики "Фронта Освобождения Северной Америки", и я хочу, чтобы вы мне кое-что рассказали, приятель. Штауденмайер облизал губы и глотнул виски. - Вы уверены, что не хотите выпить? - Я уверен во всем, что я говорю. Только не уверяйте, что вы не знаете. - Ну... в общем... Штауденмайер запнулся. - Я расскажу вам, что произошло, Юрген. Мой зять - один из лидеров "Патриотов", организации, которая борется с ФОСА. Наверняка вы о них слышали. Штауденмайер кивнул. - Так вот, он вошел в конфликт с одним типом, который пользуется псевдонимом мистер Джонсон. На самом деле его зовут Дмитрий Борзой. Он... Прежде чем он успел закончить, челюсть Юргена отвисла, а в глазах появился страх. - Что вы о нем знаете? - быстро спросил Эшбрук. - Только то, что с ним лучше не связываться. Вы хотели заплатить мне за совет? Что ж, этот совет я даю бесплатно, потому что мы друзья. Борзой может убить вас, не моргнув глазом. Он был одним из лучших... - КГБ? - тихо спросил Эшбрук. Штауденмайер налил себе еще виски. Его рука слегка дрожала. - Да, он работал с ними. Но потом его выгнали. Они пытались убить его. - Его выгнали из КГБ? За что? Это ведь не очень приличное общество. Штауденмайер вымучено улыбнулся. - О, Борзого весьма ценили. Очень ценили. Он возглавлял их террористическую сеть. Он был в этом деле лучшим. - Ну и?.. - Вы хотите знать, почему его убрали и почему хотели его убить? Юрген залпом выпил виски. - Я скажу, Том. Его изгнали из организации, когда он был на задании за океаном. Затем они пытались убить его. Потому что боялись его. Они боялись, что он вернется и начнет мстить. Или использует свои возможности для борьбы с Советами. Ведь американцы и русские теперь стали такими друзьями, правда? А Борзому это не нравилось. Юрген ударил кулаком по столу. - Значит, - продолжил Эшбрук, - КГБ хотел устранить его как потенциальное препятствие нормализации отношений? - Более того, русские всегда опасались ситуации, при которой мусульманские меньшинства в их скроенной, словно лоскутное одеяло, стране могли бы объединиться и восстать. Борзой это как раз тот человек, который мог бы поднять подобное восстание. И все еще может это сделать. А в СССР есть некоторые элементы в руководстве, которые хотят свалить собственное правительство. Не потому, что желают ядерной войны. И не потому, что их волнует мусульманский вопрос. Нет, они просто похожи на нас с вами, Томас. Они любят деньги. А разрядка международной напряженности, даже небольшое сближение между СССР и США перекрыло бы им источники доходов. Эшбрук молча смотрел на собеседника. - Что-то я не в форме сегодня, - сказал он после паузы. - Все мне надо разжевывать. О чем вы говорите? - Оружие, наркотики, золото, все, что имеет хорошую цену, - эти люди контролировали рынок. А улучшение отношений между противоборствующими странами поставило бы крест на их бизнесе. Они лишились бы влияния и денег, возможно, даже попали бы под суд. Борзой работал не только на КГБ, но и на эту группировку, и вот, используя его и ему подобных, эти люди решили не допустить разрядки в мире, чтобы не опустели их карманы. Эшбрук немного помолчал, а потом произнес: - Насколько я понимаю, Борзой в значительной степени финансирует ФОСА на деньги, вырученные от продажи наркотиков. Или это делают его хозяева, тут нет разницы. Но вот вопрос: вы уверены, что Борзой - это лидер "Фронта"? - Вовсе не уверен. По своему классу Борзой - это убийца, террорист, а не теоретик и организатор. Видимо, пока он не на первом месте, но зато в любой момент может убить лидера и заменить его. Когда сочтет это нужным. Это страшный человек. Однажды я встретился с ним. Тогда КГБ осуществлял операцию по обмену партии опиума из Золотого треугольника на новые технологии западных вооружений, в которых нуждался СССР. Вы, Томас, никогда не занимались наркотиками? - Это грязное дело, Юрген. - А остальная контрабанда - чистое? - Этого я не утверждаю, - честно ответил Эшбрук. - А что он за человек, Борзой? - Деловой, вежливый, почти обаятельный. Но есть в нем что-то такое... Наверное, вы встречали подобных людей. Тип гестаповца: внешне цивилизованный и гуманный, а внутри - сущий каннибал. Штауденмайер поставил стакан на стол. - Слушайте, Томас, - сказал он, потирая лоб ладонью, - вы говорили, что он использует торговлю наркотиками, чтобы финансировать свою организацию. Тогда я знаю человека, который может вывести вас на его след. - Он похитил моего зятя. Есть причины, по которым он не должен был его убить. Вероятно, он хочет переманить Дэвида на свою сторону или получить от него важную информацию. - Но если Борзой собирается держать Дэвида при себе... - Послушайте. Единственный человек, который может вам помочь, это Терон Хайд. В Лондоне. Через него прокручиваются многие дела. - Терон Хайд... Эшбрук знал это имя. - Но он тоже контрабандист. - Уже нет. Вы слишком долго были вдали от дел, Томас. Терон Хайд это брокер, который организует действительно огромные сделки между представителями мирового терроризма и торговцами наркотиками. Если что-то проходит мимо его рук, значит, это просто не заслуживает внимания. Если вы хотите что-то узнать о вашем зяте или о Борзом, тогда вам необходимо встретиться с Хайдом. А это не так просто сделать, даже для вас. Этот человек сказочно богат и очень заботится о своей безопасности. Штауденмайер прикурил очередную сигарету. Эшбрук открыл рот, но немец перебил его: - Мы друзья, Том, вы знаете. Но мне нужны деньги, чтобы скрыться и начать все сначала. У вас найдется пять тысяч? Долларов. - Да. Туристическими чеками. - Я могу обменять их на наличные. Но будем считать это ссудой, Том. Я не беру денег с друга за то, что помог ему. Вы с Дайаной живете там же, где и раньше? - Да. - Тогда в скором времени ждите посылку. Надеюсь, в ней вы найдете то, что вам нужно. - Я тоже на это надеюсь, - кивнул Эшбрук. Он встал. - А теперь нам лучше покинуть это место. Если хотите, сядем ко мне в такси. Или у вас машина? - Лучше такси. - Надеюсь, вы не поедете в аэропорт? Я сам туда направляюсь, чтобы лететь в Лондон. Штауденмайер усмехнулся и покачал головой. Эшбрук закурил сигарету. Терон Хайд.
      * * *

Глава тринадцатая

Мо и Боб были готовы открыть пулеметный огонь, а группа Гарри уже пересекла мост. Роуз Шеперд посмотрела на свои наручные часы. Заряды будут установлены через пару минут. Начинали сгущаться сумерки. Солнце уже скрылось за горизонтом, но багровая полоска все еще виднелась на западе. В будке смотрителя нашлось несколько комиксов и "Оружейный атлас" Петерсена. Давно уже Рози не читала подобную литературу и очень удивилась, что такие вещи еще печатают. Видимо, у Маковски просто не дошли руки издать очередной запрет. Роуз - чтобы снять напряжение без помощи выкуриваемых одну за другой сигарет - решила просмотреть книгу. Она нашла там пару статей своего любимого автора по этой теме - Жана Либуреля. Ей очень хотелось когда-нибудь встретиться с этим человеком, но вряд ли это будет возможно. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Чтение увлекло Рози, но, к сожалению, вскоре пришлось возвращаться к действительности. А действительность была тревожной. Гарри и его люди запаздывали. Мо и Боб по очереди наблюдали за дорогой, которая вела к старому пакгаузу. В любой момент окопавшиеся там боевики ФОСА могли двинуться к мосту. Роуз отложила книгу и взяла радию. - Трапеция вызывает Акробата. Прием. Ничего, кроме шипения, она не услышала и уже хотела покрутить настройку, когда раздался голос Гарри: - Акробат отвечает Трапеции. Все будет сделано через минуту. Мы готовы. Прием. - Хорошо, Акробат, вас поняла. Конец связи. Роуз отложила рацию. Боб повернул голову и посмотрел на нее. Он сидел за пулеметом, установленным в окне будки. - У Гарри все в порядке, - сказала Роуз. Мо наблюдал в бинокль за улицей. - Самое время, Рози. Они собираются сваливать. Женщина подошла к нему и остановилась у окна. Мо передал ей бинокль. Роуз приставила окуляры к глазам. Отсюда она могла ясно различить лица. Фосавцы неплохо замаскировались и походили на обычных рабочих. Только небритых молодых физиономий было слишком много, да и волосы длиннее, чем принято; среди боевиков находилось и несколько женщин. Когда "Патриоты" впервые вышли на этот гараж, им пришлось затратить немало времени, чтобы убедиться, что люди, работающие здесь, - механики, слесари и так далее - на самом деле принадлежат к ФОСА. Когда подтверждение - по разным источникам - поступило, началась подготовка к операции. Очень важно было уничтожить и находившиеся здесь машины, и несколько десятков боевиков. Это был бы серьезный удар по "Фронту". Вот и теперь на паркинге перед зданием находилось около тридцати человек. По одному, по двое, по трое они забирались в автомобили и фургоны. На выезде из паркинга даже образовалась небольшая пробка. Машины готовы были направиться к мосту. - Боб, будь готов, - сказала Роуз. - Они выезжают. Она вернула бинокль Мо, и тот занял место возле пулемета. Женщина снова взяла рацию, ожидая сигнала от Гарри. Где же он? Неужели что-то сорвалось? - Трапеция, это Акробат. Как слышите? Прием. - Акробат, здесь Трапеция. Слышу хорошо. Прием. - Считайте до десяти. Повторяю: считайте до десяти. Начинайте. Конец связи. Роуз повесила рацию на пояс и схватила винтовку. - Девять секунд до взрыва. Тогда они наши. Машины уже въезжали на мост. Половина боевиков теперь находилась в зоне поражения, остальные к ней приближались. Роуз подошла к панели управления мостом и ждала. Осталось семь секунд. Шесть. - Большинство уже на мосту, - сказал Боб. - Еще нет. Пять секунд. Четыре. - Я вижу машину сбоку от гаража. Это может быть Гарри, - сказал Мо. - Может быть. Не высовывайся и будь готов к стрельбе. Одна секунда. - Ложись! Роуз упала на колени рядом со столом и закрыла уши руками. Раздался оглушительный взрыв, стекла в будке вылетели с треском. Осколки посыпались на голову. А затем наступила тишина. - Бей! - крикнула Роуз. Боб уже был у пулемета. Он тут же открыл огонь, Мо помогал ему. Горячие гильзы обрушились на Рози, когда она бежала к панели, чтобы привести в действие механизм разведения моста. Затем женщина бросилась к окну, чтобы понаблюдать за делом рук своих. Бросила она взгляд и на гараж. Над зданием все еще висел ослепительный огненный шар, окутанный черным дымом. Пламя было повсюду, жадно пожирая все, что попадалось на пути. Паркинг был усыпан обломками кирпича, кусками дерева и осколками стекла. Гарри и его людей видно не было. Беспокоиться о них больше, чем она делала до сих пор, у Роуз не было времени. Она высунула в окно ствол М-16 и открыла огонь. Послышался сигнальный звонок, возвещавший, что мост разводится. Опустился полосатый шлагбаум. Некоторые машины у въезда на мост пытались сдать назад или развернуться. Один из грузовичков врезался в шлагбаум, и его лобовое стекло разлетелось вдребезги. У Рози закончился первый магазин, но патроны не пропали зря - стекла во многих машинах были уже выбиты, а несколько боевиков, которые имели неосторожность выскочить из автомобилей, тут же и полегли, сраженные или из М-16, или из пулемета Боба. Рация на поясе Роуз отозвалась. Женщина схватила ее. - Это Трапеция. Слушаю тебя, Акробат. Где вы находитесь? Прием. - В двухстах ярдах от пакгауза. Мы потеряли лобовое стекло, и пришлось искать другую машину. Пострадавших нет. А как у вас? Прием. - Все идет по плану. Займите место и ждите моего сигнала. Конец связи. В следующий миг Роуз снова вела огонь. - Прикрой, Рози! - крикнул Боб. - У меня тут заклинило. Женщина палила, меняя один за другим магазины. Наконец с моста начали отвечать. Пули застучали по бетону будки смотрителя, полетели осколки еще уцелевших стекол. Так продолжалось несколько секунд, длинных, наполненных грохотом и запахом пороха. - Готово! - возвестил Мо. Снова зарокотал пулемет. Роуз смахнула с рукава стеклянную пыль и вставила в винтовку очередной магазин. Почти пришло время для газовых гранат. Почти. Роуз осторожно выглянула в окно. Мост уже практически поднялся. Машины, которые успели въехать на него, теперь скользили по наклонной плоскости назад, визжали шины. Один из фургонов, пытаясь развернуться, столкнулся с другой машиной. Та перевернулась и стремительно понеслась вниз. - О, черт! - крикнула Рози. Взрыв потряс стены будки смотрителя, посыпалась пыль. Тряхнув головой, чтобы унять звон в ушах, Роуз снова выглянула. У въезда на мост пылали несколько машин, валил густой черный дым. Женщина схватила рацию. - Акробат! Говорит Трапеция. Начинайте. Как поняли? Прием. - Трапеция, это Акробат. Все ясно, приступаем. Конец связи. Одна из поврежденных при столкновении машин не загорелась, но из ее бака быстро вытекал бензин. Роуз бросилась к панели. - Мо! Боб! Будьте готовы быстро перенести пулемет. Она принялась дергать ручки управления мостом, послышался сигнал предостережения. Женщина метнулась в угол комнаты и схватила вещмешок с газовыми гранатами. Сигнал, возвещающий о том, что мост опускается, не умолкал. Когда Роуз вернулась к окну, у Мо на плече уже был ручной гранатомет. Зарядив свое оружие, Мо принялся одну за другой выпускать гранаты, забрасывая ими мост. Облако газа расползалось все шире у въезда на мост. Роуз все выгружала из мешка новые и новые гранаты. - Заряжай, Мо! Пока Мо этим занимался, она выпустила еще пару очередей из М-16. - Заряжено! - Боб, противогазы! Мы выдвигаемся. Роуз вставила новый магазин, вытащила из мешка противогаз и натянула его на лицо. Затем бросилась к двери и выскочила наружу, постреливая из штурмовой винтовки. За ней бежал Мо, громыхая своим гранатометом. Это был один из самых ценных трофеев, захваченных у ФОСА. Газ уже окутал дорогу и скрыл от глаз мост. Раздался взрыв - видимо, воспламенился вытекавший бензин. Огненный шар взвился в воздух, перекрывая въезд на мост. Машины, подвывая клаксонами, метались как бешеные, некоторые уже были объяты пламенем, но все они хотели одного - прорваться на мост и удрать на другой берег. Четырехдверный седан, уже охваченный огнем, вдруг налетел на ограждение, перевалился через него и полетел вниз, в реку. Роуз бежала вперед, рация на ее поясе ожила: - Трапеция, я вижу вас. Наша машина - голубой "Додж" с помятым правым крылом. Роуз огляделась. Теперь и она видела голубой автомобиль, помахала Гарри рукой. Мо все плевался гранатами. Боб поливал мост из своего пулемета. Огонь, перекрывавший путь, уже почти погас. "Додж" подкатил ближе, остановился, боковая дверца уже была открыта. Роуз увидела, как сидящий за рулем Гарри натягивает противогаз. Она бросилась к машине, возле нее опустилась на одно колено и огнем прикрыла Мо и Боба. И вот они уже были в машине. - Давай, Гарри, жми! Машина сорвалась с места. Роуз отложила винтовку и вытащила пистолет, "Орла пустыни". Оттянула курок. Когда их фургон въезжал на мост, откуда-то выскочил боевик ФОСА и попытался распахнуть дверцу. - Мой! - крикнула Роуз. Она нажала на спуск, пистолет подпрыгнул в руке, раздался оглушительный выстрел. Боевик упал. Боб пристраивал пулемет к открытому окну. Мо помогал ему. "Додж" прокатился мимо фургона боевиков, застрявшего на мосту. Боб открыл огонь. Роуз расколотила лобовое стекло машины. Пули дырявили автомобиль. - Мы почти на месте! - глухо крикнул Гарри из-под противогаза. Роуз подняла голову. Уже виден был противоположный конец моста. В любой момент могли появиться полицейские или военные вертолеты. Она не собиралась ждать их прибытия. Роуз схватила рацию. - Трапеция вызывает Адажио. Прием. - Говорит Адажио. Слышу тебя хорошо, Трапеция. Движение идет по графику. Прием. - Все ясно, Адажио. Конец связи. Пэтси Альфреди была готова встретить машины боевиков, которые двигались по мосту, удаляясь от пакгауза. Фургон подпрыгнул, его встряхнуло. Боб едва не выронил за окно пулемет. - Осторожно! - крикнула Рози. Пистолет все еще был у нее в руке, но теперь она подняла предохранитель. "Мы сделали это", - подумала женщина. Никто из "патриотов" не получил даже раны, пакгауз взорван, уничтожено большое количество машин и живой силы противника. И пока еще не было никаких осложнений. Роуз стянула противогаз, закашлялась. У нее слегка кружилась голова. Гарри хлопнул ее по плечу. - Молодец, Рози! Все сработало! Он улыбался. Боб обнял ее с другой стороны, Мо коснулся ее волос. - Все в порядке, наш командир! Роуз вытащила сигарету из пачки, прикурила, глубоко затянулась. Она не хотела быть командиром. Она мечтала, чтобы вернулся Дэвид. Ей хотелось плакать.
      * * *

Глава четырнадцатая

Джеффри Керни съехал на обочину и опять включил свой сканер. Он был скрыт от глаз полицейских, чей пост проехал двумя милями ранее. Там его снова обыскали. Керни настроился на ту же частоту. Ничего. Перехваченный радиоразговор казался очень зловещим. Плюс эти загадочные намеки насчет человека из Уинди Сити. Вдобавок качество переговоров говорило о том, что тут используется высококлассное оборудование. Очень солидные косвенные улики. Источник находился в том же направлении, в котором ехал Керни. Примерно. Он оставил сканер работать, огляделся по сторонам и вернулся на шоссе, проклиная собственную глупость и то, что вмешивается не в свое дело.
      * * * * * *
      * * * Охранник из спецгруппы Управления полиции, который патрулировал вход в дом, когда прибыл Лютер Стил, теперь сидел на кушетке и читал старый журнал. Дежурство несла его напарница - очень красивая женщина скандинавского типа. Рокки Сэдлер тоже нес дежурство. Рокки Сэдлер не был дураком. В комнату вошла Дина, жена Стила, неся поднос с чашкой кофе и стаканчиком виски. Она подошла к камину, возле которого в шезлонге сидел Стил, и тот взял стаканчик. Он вообще редко пил, но чувствовал, что сегодня ему нужно принять немного алкоголя. Но если Рокки прав и будет попытка... Он глотнул виски и улыбнулся. - Спасибо, милая. Ладно, это будет единственная порция, которую он себе позволит. Дина отнесла охраннику - мужчине лет двадцати семи, темноволосому и темноглазому - чашку кофе. - Благодарю, миссис Стил. - Ты с нами, Дина? - спросил Лютер жену, которая вновь направилась на кухню. - Через пару минут, дорогой. Сейчас я займусь детьми. И она вышла. - У вас прекрасная жена, мистер Стил, - сказал охранник. - Спасибо. А вы женаты? - Семейные узы не очень сочетаются с моей службой. Но, возможно, я скоро попробую это сделать. Стил усмехнулся. - Да, женатому эфбээровцу тоже не очень легко. Ему хотелось хоть о чем-то поговорить. - Это у вас "смит-и-вессон"? - Да, последняя модель, сорок пятый калибр. Не пробовали? - Нет. Я предпочитаю мой "Зиг-Зауэр". Охранник усмехнулся. - Мне нравятся большие пули. Но "Зиг" - тоже хорошая пушка. - А чем вооружена ваша напарница? - Ольга? - Да, Ольга. Что ж, имя тоже было скандинавское. - Ну, если ей приходится таскать пушку в сумочке, она предпочитает "Кольт", тридцать шестерку. Но при такой работе Ольга берет "Магнум". Эта девочка любит револьверы. - Пока тут было довольно тихо? - спросил Стил. - Мы специализировались на программе по защите свидетелей и еще ни разу не провалили работу. К вашей семье мы относимся точно так же, мистер Стил. - Называйте меня Лютер. - Джим. - Послушайте, Джим... Охранник улыбнулся. - Лучшее, что вы можете сделать, Лютер, это расслабиться и оставить нашу работу нам. Если вдруг что-то случится, вы поможете, но пока не стоит волноваться. Да и не должно ничего случиться. Поэтому идите к семье, они вас ждут. Стил усмехнулся и глотнул виски. Его револьвер - незаряженный - лежал на каминной полке, патроны были в кармане брюк. Пистолет торчал за поясом. "Расслабиться, что ли?" - подумал он.
      * * * * * *
      * * * Наконец он снова поймал разговор. Керни узнал голос и понял, по четкости звука, что приблизился к источнику. Теперь не было никаких намеков, обычная болтовня. - Вон блондинка. Ты видишь ее? - Угу. И старый негритос с ней. Что это у него за пушка? - Какой-то автомат. Слушай, помолчи об этом. Вдруг нас кто-то слышит. Ты готов? - Вроде того. - Вызовешь меня. Радио смолкло. Теперь оба разговаривавших были рядом. Керни понял, что первый раз велись переговоры между начальником и подчиненным, теперь связывались люди из одной группы. Направление оставалось тем же. Керни продолжал ехать вперед.
      * * *

* * *
      * * * Дети уже лежали в постели. Охранник Джим принял дежурство, его коллега, Ольга, пришла в дом передохнуть. Они менялись каждый час. Рокки Сэдлер возился на кухне, готовя себе омлет. Дина хотела сделать это, но тот буркнул, что справится сам. - Странный старик, - сказала Дина, орудуя иголкой, - но он мне нравится. Стил остановил видеомагнитофон - он смотрел один из своих любимых вестернов Джона Уэйна - и взглянул на жену. - Это очень хороший парень. И очень крутой. Друг мистера Серильи. Он награжден Почетной медалью Конгресса. - Ого! - сказала Дина. - Я думала, что ее вручают посмертно. Стил усмехнулся. - Да, большинству. Чтобы заработать эту медаль, человек должен пройти через смерть, и не всем это удается. Рокки сумел. - Извините, что я вмешиваюсь, - сказала Ольга, отрываясь от журнала. - Значит, это тот самый человек? - Какой тот самый? - О котором я читала. Рокки Сэдлер. Но я думала, что он гораздо старше. Стил усмехнулся. - Он не выглядит на свои годы. Он надеялся, что его пояснение не повлияет на уважение Ольги к старому негру. - Значит, он настоящий герой, - усмехнулась женщина. - Надо будет попросить у него автограф. - И мне тоже, - добавила Дина. Стил покачал головой и снова включил видеомагнитофон. Дюк попал в серьезную переделку, но Стил смотрел этот фильм уже несколько десятков раз и знал, что тот выпутается.
      * * * * * *
      * * * Сканер мог определять амплитуду, направление, даже дистанцию, если это не было очень далеко. Не совсем точно, но вполне достаточно, чтобы сделать нужные выводы. Керни вышел из машины и огляделся. Он понял, что те, кто вел переговоры, должны находиться где-то в лесу, окружавшем небольшой домик, ясно видимый с дороги, - в нем горели огни. Неужели ФОСА планирует очередной террористический акт? Но люди на волне не походили на полуграмотных подонков. Голоса звучали уверенно, словно это были профессионалы. Кем был этот парень из Уинди Сити и почему с ним автомат? Джеффри Керни вытащил из кармана перчатки. Что ж, теперь нужно взять кое-что из машины и прояснить вопрос.
      * * *

Глава пятнадцатая

Ночное небо было чистое, и Лютер Стил - он был уверен в компетенции охранников из спецгруппы - стоял на крыльце вместе с Диной и смотрел вверх. Двое, которые пришли на смену Джиму и Ольге, правда, выглядели не так браво - обоим под сорок, внешне мирные и доброжелательные. Возможно, поэтому они и заступили на дежурство с полуночи. Рокки Сэдлер спал на кушетке. Охранникам поначалу не понравилось, что тут находится вооруженный человек, но Лютер поручился за своего друга. - Мне холодно, - сказала Дина. - Еще бы. Мне тоже. - Наверное, ты думаешь, что я хочу, чтобы ты меня обнял? - Надеюсь на это, - усмехнулся Стил. Он прижал жену к себе, поцеловал. - О, Лютер... - С тобой все в порядке, дорогая? Он очень хотел сказать ей сейчас: не волнуйся, все это скоро закончится. Но пока не мог. - Детям тебя так не хватает, - сказала Дина. - И мне тоже. - А ты бы не возражала, если бы я ушел из ФБР? И проводил время дома, зарабатывая гораздо меньше денег. - Не в этом дело. Она крепче прижалась к нему. Стил усмехнулся при мысли о том, что даже просто прикосновение к ее телу до сих пор моментально возбуждает его, словно они все еще подростки, которые зажимаются украдкой в подворотне. И это после всех лет совместной жизни. - Ты ведь не хочешь уходить из Бюро, - прошептала Дина. - И почему они ополчились на мистера Серилью? Он такой милый человек. - Он хороший человек. Наверное, поэтому новый президент... Но я не должен этого говорить. Он все-таки президент. - Но он плохой человек, да, Лютер? - Не знаю. - А как насчет твоих друзей из бригады? Что они будут делать? Стил взглянул ей в глаза. Они блестели еще более ярко, чем звезды. - Всех их отстранили от оперативной работы и посадили копаться в бумажках. Не знаю, что они буду делать. Кларк Петровски достаточно стар, чтобы выхлопотать полную пенсию, но недостаточно дряхл, чтобы не пойти на работу в службу охраны. Что будут делать Билл Раннингдир и Том Лефлер - понятия не имею. Они почти моего возраста. Наверное, придется уйти и наняться в частные фирмы. Выбор невелик. Не исключено, что люди Маковски обработают их личные дела так, что потом будет нелегко найти новую работу. - Хуже всего придется Рэнди Блюменталю. Он ведь так молод, только начинает. Но может кто-то из нас сумеет ему помочь. - Ты замечательный человек, Лютер. Лучшего я не встречала. Сначала я считала образцом своего отца, но потом встретила тебя. И еще ты нежный и заботливый. Это очень важно для женщины. Она помолчала. - Как ты думаешь, мы не очень шокируем охранников, если... Стил усмехнулся. - По-моему, немного разогреться им не повредит. С этими словами Стил обнял жену, прижал ее к себе и крепко поцеловал в губы.
      * * *

* * *
      * * * Ему было не очень жарко в куртке военного образца. Свой костюм он оставил в машине. Весь в черном, лишь его лицо выделялось светлым пятном, когда он шел через лес. Керни еще раз сверился со сканером. Было ясно, что если что-то и должно произойти, то это произойдет быстро. Трудно было определить, сколько людей занято в предполагаемой операции, но их было как минимум шестеро. Как минимум... Все полчаса, в течение которых он, как последний дурак, продирался через лес, Керни думал. Он пришел к выводу, что объектом нападения наверняка будет дом. Ведь на несколько миль вокруг больше не было ничего подходящего. Затаившись в кустах, он приставил к глазам свой цейсовский бинокль ночного видения и разглядел мужчину и женщину - оба чернокожие, - которые стояли на крыльце и самозабвенно обнимались. Неизвестно почему, Керни в этот момент вспомнил Хэрриет - холодную, мертвую. Ему очень хотелось курить, но этого делать было нельзя. Он отложил бинокль, не очень уютно себя чувствуя. Мужчина и женщина ушли с крыльца в дом. Керни мысленно пожелал им приятного соития, одновременно надеясь, что мужчина все же не будет далеко откладывать свой пистолет, если таковой имелся. Судя по всему, именно эти двое и намечались в качестве мишени. Керни показалось, что он уже где-то видел этого мужчину, но с такого расстояния агент не мог хорошо рассмотреть черты лица. Осанка, посадка головы, разворот плеч - все это было ему знакомо. Явно, он встречался с этим человеком, причем недавно. Но кто он, Керни не вспомнил. Но почему ФОСА - а судя по всему, это были они - проявлял такой интерес к домику в лесу? Кем был парень из Уинди Сити? Керни поудобнее устроился под деревом, принимая к сведению, что его ждет долгая холодная ночь. А ведь он уже не спал нормально почти тридцать часов. Если он позволит себе заснуть, то не только ничем не поможет людям в доме, но и поставит под угрозу свою собственную жизнь. Нельзя спать, если находишься на вражеской территории. Керни положил автомат на землю и попытался отвлечься от навязчивых мыслей. Все, что угодно, лишь бы не уснуть. Вот, скажем, эта милая девчонка, которую он встретил в доме Милдреда Сомерсета. Милдред, конечно, был снобом, но больше делать было нечего, сплошная бумажная работа. Какая девочка! Керни был рад, что пошел на ту вечеринку. Правда, девочка оказалась замужней дамой, но сообщила она это Керни лишь после совместно проведенной ночи. - Я не люблю моего мужа. Ты должен знать это. И Керни был рад, что она его не любит. И, наверное, парень заслужил это, если его супруга прыгнула в постель к мужчине, с которым только что познакомилась. Другое дело те двое, за которыми он наблюдал на крыльце. Чувствовалось, что они очень крепко привязаны друг к другу, что это одна семья. Керни даже им позавидовал. Он говорил себе, что его работа не позволяет ему привязываться к одной женщине, но в глубине души очень хотел этого. И работа тут ни при чем. Просто в этих вопросах он очень быстро разочаровывался в партнерше. Выбросив из головы девушку с вечеринки, Керни попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом. Вот, например, его относительно новый пистолет. Правда, это было не совсем то, что он хотел, но все же. Оружие ему выдали на службе, это был автоматический "смит-и-вессон", который очень напоминал "Вальтер". А Керни всегда нравились "Вальтеры". Он улыбнулся. Еще его очень привлекали всякие технические новинки. Например, тот сканер, который стоял у него в машине. Ни у кого в британской разведке не было такого, лучшего еще не изобрели. Керни вновь приставил к глазам бинокль. Теперь огни горели только на первом этаже дома. Он взглянул на часы. Девять вечера. Что ж, надо ждать.
      * * *

Глава шестнадцатая

Лютер Стил перекатился на бок и открыл глаза. Что-то его разбудило. Незнакомая постель в незнакомом доме? Нет, не то. Он резко сел на кровати. Дина потянулась к нему. - Спи, дорогая, - прошептал он, убирая ладонь с ее груди. Рука тут же потянулась за пистолетом, который лежал на столике рядом. У него не было никаких оснований держать оружие так близко, но иногда инстинкт оказывался сильнее логики. В доме были дети, поэтому он вытащил из пистолета обойму. Теперь Стил вставил ее. Но что же его разбудило? Что он услышал? - Лютер... - Спи, Дина. Он выскользнул из-под одеяла, обнаженный, благодаря Бога за то, что тот создал его черным и можно было слиться с темнотой. Теперь он снова услышал этот звук - где-то на расстоянии, вне дома. Его брюки висели на спинке стула, Стил взял их, - все еще напряженно прислушиваясь. Этот ли звук разбудил его? Он одел брюки, засунул пистолет за пояс. Холодный металл обжег кожу. Стил зарядил маленький револьвер, который обычно носил в кобуре под мышкой, и положил на постель рядом с женой. На всякий случай. - Дина, вот оружие. - Что случилось? - Я кое-что услышал. Ты оставайся в постели. При первой же угрозе бери детей и держи их при себе. Не волнуйся, все будет хорошо. Поверь мне. И не взводи курок, у револьвера слишком мягкий спуск. - Будь осторожен, - шепнула женщина. Он всегда был осторожен. Лютер Стил двинулся к двери, на пороге оглянулся. Дина сидела на постели, подтянув одеяло к подбородку. Он ободряюще улыбнулся ей и медленно открыл дверь, держа пистолет в правой руке. Возможно, этот шум производил кто-то из охранников, дежуривших возле дома. Или Рокки Сэдлер, хотя вряд ли старый ветеран позволил бы себе это. Кстати, это мог быть и кто-то из детей. Таковы были возможности, но в глубине души Стил не верил ни в одну из них. Дело в том, что услышанный звук почему-то его напугал. Агент ФБР принялся осторожно спускаться по лестнице в холл.
      * * *

* * *
      * * * Он все же заснул, но шестое чувство, благодаря которому он оставался в живых все эти годы, в нужный момент толчком разбудило его. Рука легла на ложе автомата. Керни несколько раз открыл и закрыл глаза, сгоняя остатки сна. Он должен был услышать какой-то звук, это его и разбудило. Керни принялся всматриваться в дом, молясь, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте. В деревьях справа от здания он уловил какое-то движение. Быстрое, незаметное, возможно, там какое-то животное. Но даже не будучи зоологом, Керни твердо знал, что это не так. Он осторожно передернул затвор автомата. Руки слегка затекли, и надо было подождать, пока кровообращение восстановится. Керни был зол на себя. Он не имел права засыпать. Он снова увидел движение, на сей раз с другой стороны дома. Это явно был человек. И это явно было то место, о котором говорили таинственные голоса по радио. Керни не исключал возможности, что он перехватил переговоры сотрудников Службы безопасности, готовивших налет на явку ФОСА или торговцев наркотиками, или еще кого-то. Но он не хотел рисковать.
      * * *

Глава семнадцатая

Роуз Шеперд смотрела новости по телевизору. Митч Даймонд в свое время предлагал подключиться к главному кабелю, но Дэвид воспротивился, сказав, что из-за этого их могут выследить. Поэтому теперь им приходилось ограничиваться комнатной антенной, с помощью которой можно было поймать пару местных телестанций. И если позволяли погодные условия, изображение иногда бывало довольно неплохим. Чернокожая дикторша - красивая девушка с умными глазами - говорила: - Полиция пока не сообщила новых сведений, касающихся таинственной перестрелки на мосту, соединяющем Индастри Айленд и Метроу. Никто пока не знает, были ли там ФОСА и "Патриоты" или кто-то еще. - Все началось сегодня днем. Патрик Хьюз с подробностями. Девушка повернулась к монитору. Роуз мимоходом подумала, что если никто не знает наверняка, то откуда возьмутся детали у Патрика Хьюза. - Полиция Метроу теряется в догадках. Кто сражался и с кем? Вот главный вопрос. Но ответа пока нет. На экране появилось изображение местности. Видимо, кадры были сделаны сразу же после окончания боя. Машины все еще горели, газ пока не рассеялся. Репортер принялся что-то рассказывать. Роуз поднялась и вышла из палатки в прохладную ночь. Она знала, что после операции им удалось уйти чисто и никто не сел им на хвост. Вернувшись в лагерь, Роуз приняла душ. Вода была холодной, но она очень хотела почувствовать себя чистой. И еще до сих пор она не согрелась. Ни толстый свитер, ни горячая еда не помогли. Женщина подняла голову и посмотрела на звезды. - Дэвид... Каждый раз, произнося это имя, она чувствовала, как к глазам подступают слезы.
      * * * * * *
      * * * Дэвид Холден смотрел на небо сквозь проем пещеры, в которой они укрылись. Рядом негромко заржала лошадь. Звезды выглядели такими близкими. Это было наивно, но ему всегда казалось, что стоит только чуть-чуть дальше протянуть руку и можно коснуться их. Теперь он понимал древних, которые уделяли звездам такое внимание, ставили в зависимость от них свою жизнь и судьбу. Какая красота! Небо и звезды... Интересно, думает ли о нем Рози? Конечно, да. Он почувствовал недовольство к себе, ибо не имел права даже допускать мысли, что любимая забыла о нем. Чтобы вернуться в Метроу, потребуются недели, может, и месяцы. Холден не хотел, чтобы в его отношениях с Рози что-то менялось. Он нашел свое счастье. После смерти семьи Роуз стала его жизнью. Мария пошевелилась во сне, и Холден поправил ее одеяло. Жар уже совсем спал, и девушка быстро поправлялась. Дэвид лежал рядом с ней, потому что так было теплее обоим. Но он не собирался прикасаться к ней как к женщине. Он редко думал о верности - это просто было у него в крови. Холден знал людей, даже женатых, которые любили похвалиться своими любовными приключениями. Его всегда коробили подобные рассказы. Если женщина, с которой ты связан, настолько тебе безразлична, что ты ищешь других на стороне, то почему бы просто не порвать с ней. Зачем цепляться? Лежа на подстилке из листьев рядом с Марией, Дэвид Холден смотрел в звездное небо и видел там лишь одно лицо. И он знал, что Рози точно так же видит его.
      * * *

Глава восемнадцатая

Лютер Стил нарушил основное правило защиты дома. Если на дом напали ночью, то следовало немедленно собрать всех членов семьи в одной комнате и сообщить в полицию. А затем ждать, забаррикадировав дверь. И держать в руке оружие, если таковое имелось. Если полиция прибудет первой, то у вас будет мало шансов попасть под пулю, будучи принятым за налетчика. Если же преступники успеют добраться до вашей комнаты, то у вас будет хоть какой-то шанс продержаться до подхода помощи. Никогда не отправляйтесь сами на поиски противника - дайте ему выйти на вас, тогда вы будете в хорошей позиции для обороны. Что ж, это были умные правила, но в последнее время Лютер Стил нарушил уже столько инструкций, что теперь не имело значения, будет ли одним нарушением больше. Тем более, что инструкции не всегда соответствовали здравому смыслу, а именно здравый смысл руководил сейчас действиями Стила. Он медленно двигался через холл, сжимая в руках пистолет. В кармане брюк были две запасные обоймы на двадцать зарядов каждая. Рокки Сэдлер напугал его. Но что если он был прав? Что если фактический президент Роман Маковски действительно хотел убить его, чтобы проще было затянуть петлю на шее Рудольфа Серильи? И звуки, которые встревожили Стила, могли издавать не какой-то там взломщик, бродяга или форточник, а группа профессиональных убийц, пришедших, чтобы лишить жизни самого Стила и всех, кто мог оказаться опасным свидетелем. Жену, детей, охранников. И Рокки Сэдлера. Стил продолжал идти вперед, как вдруг почувствовал, что железная рука схватила его за правое запястье, а другая выворачивает из пальцев пистолет. Прежде чем Стил успел отреагировать, он услышал шепот: - Спокойно, Лютер. Это Рокки. Рокки Сэдлер. Стил снова начал дышать. - У нас гости, профессионалы. Ты остаешься со мной и будешь меня прикрывать. У меня есть автомат и нет семьи. Так что я этим займусь. Глаза Стила уже привыкли к темноте, и теперь он мог различить фигуру Рокки. С черной кожей и в черной одежде тот был практически невидим. В левой руке он держал автомат, в правой - "Браунинг". В ФБР "Браунингами" были вооружены ребята из групп по спасению заложников. А автомат "Ти-Си-9" был одним из самых простых в обращении и лучших по эффективности видов оружия. Рокки Сэдлер тоже был лучшим. Лютер Стил уже давно это понял. - Ладно. Только не дай себя завалить. Это моя личная просьба. - Не будь дураком. Я спасаю и свою шкуру. Ведь они явно не собираются никого оставлять в живых. И Сэдлер двинулся в темноту.
      * * *

* * *
      * * * Джеффри Керни продвигался к парадному крыльцу дома, держась в тени деревьев. Теперь он видел больше фигур. Это не животные, это люди. В правой руке он держал свой "Си-Эй-15". Это было очень эффективное оружие при стрельбе с небольших расстояний. За стволом большой сосны Керни низко пригнулся, и тут же его внимание привлекло движение возле крыльца. Он понял, что это кто-то не из группы нападения. Мужчина в белой рубашке и галстуке, с автоматом в руках прятался за перилами крыльца. Но на кого же собирались напасть люди, которые вели переговоры по радио? Керни продолжил движение, но теперь он ушел немного дальше за деревья, чтобы человек с автоматом не мог его видеть.
      * * * * * *
      * * * Лютер Стил - держась в шаге за Рокки Сэдлером - дошел до основания лестницы. Рокки двигался бесшумно, словно кот. И видел в темноте так же хорошо. Стил зато уже два раза чуть было не налетел на мебель. Выглянув в окно из-за штор, он увидел у крыльца одного из охранников. Может, это он разбудил его? Стил очень надеялся на это.
      * * * * * *
      * * * Джеффри Керни вышел на прямую, параллельную крыльцу. Мужчина с автоматом прятался теперь возле входной двери; он почти лежал ничком, кажется, в одной руке он держал рацию. Керни ждал. Любое движение теперь могло его выдать. Что-то шевельнулось справа от него, ярдах в пятидесяти от крыльца. Это было вне досягаемости автомата, разве что этим автоматом был бы "Хеклер и Кох" и находился он в руках отличного стрелка. - Стой! - крикнул мужчина, который затаился на крыльце. - Кто там? Отвечай! Вы оказались на территории, находящейся под особой защитой правительства США. Керни начал движение. Мужчина на крыльце не был столь быстр - очередь из штурмовой винтовки врезалась в дверь дома, полетели щепки. Охранник взмахнул руками, пули дырявили его тело. Наконец он упал. Керни поднял к плечу свой автомат. Внезапно дверь открылась. Одна за другой прогремели три коротких очереди, а тем временем кто-то втащил в дом мертвого или раненого мужчину. Керни решил пока не стрелять. Человеческие тени, окружавшие дом, все больше приобретали отчетливые очертания. Они приближались к крыльцу, в их руках были автоматы и штурмовые винтовки. Керни насчитал не менее дюжины нападавших. Он отступил еще дальше под защиту деревьев. Из окна дома вдруг начал бить автомат. Зазвенели стекла. Языки пламени плясали в темноте, свинцовый дождь поливал нападавших. Керни знал, что охранники из спецгруппы обычно работают парами. Вот и подтверждение - из окна второго этажа тоже заговорил автомат. Значит, в доме есть как минимум двое людей с оружием, которые не собираются сдаваться. Керни быстро оценил свою позицию. Была хорошая возможность продвинуться по флангу, а в случае чего можно снова уйти в лес. Автомат все еще находился у его плеча. Керни обстрелял одного из нападавших, и тот повалился на землю. Не дожидаясь ответного залпа, он двинулся вдоль ряда деревьев к боковой стене дома.
      * * * * * *
      * * * - Надо пустить их в дом, - сказал Сэдлер. - Тогда мы сможем взять их перекрестным огнем с лестницы. Он снова высунулся в окно и дал короткую очередь. Стил взвалил на плечо охранника - тот был жив, кровь из простреленного плеча стекала на грудь Лютера. Засунув пистолет за пояс, он взял "Узи" мужчины. - Этот огонь вверху... - начал он. - Второй охранник. Давай, Лютер. Сэдлер выпустил еще несколько зарядов и бросился к лестнице, крича: - Эй, спецгруппа! Это Сэдлер и Стил. С нами твой партнер, он ранен. Мы хотим укрепиться на лестнице. Слышишь? - Он серьезно ранен? - раздался голос сверху. - Да, но еще жив. - Ваши жена и дети в порядке, агент Стил. Стил глубоко вздохнул. Он взбежал по лестнице, прыгая через две ступеньки и не ощущая веса раненого охранника, который висел у него на плече. Сэдлер бежал сразу за ним по-прежнему с автоматом в одной руке и пистолетом в другой. Стил достиг верха лестницы и двинулся в спальню, его жены там уже не было. Он опустил раненого на кровать. У него было несколько пулевых ранений, и кровь обильно текла. Дина была медсестрой. - Дина! У нас тут раненый. Возьми аптечку, - крикнул Стил. Охранник застонал от боли. Что ж, по крайней мере, он был жив. Стил вернулся в коридор, двигаясь на полусогнутых. - Они в ванной, мистер Стил! - крикнул второй охранник. - Лютер, мы здесь, - послышался голос Дины. Стил бросился к ванной. Его жена была там, она держала револьвер в правой руке. Дети лежали на полу, прячась за выступом стены. - Пусть лягут в ванну, - сказал Стил. - Так безопаснее. Затем бегом вернулся в спальню и перенес раненого в ванную. - О, Боже, Лютер... - Помоги ему, чем можешь. И он побежал в коридор, крикнув напоследок: - Дети, берегите маму и не высовывайтесь! На первом этаже раздались выстрелы. Пули долбили стены, сыпалась штукатурка. Рокки Сэдлер, укрывшись за колонной, палил из своего автомата в ответ. - Я иду, - крикнул Стил. Он толчком распахнул дверь спальни и занял за ней позицию. Теперь они с Рокки находились друг напротив друга. Стил опустился на колени, вытянул руку с "Узи" и открыл огонь. - Эй, спецгруппа, есть запасные магазины? Охранник находился в дальнем конце коридора, откуда обстреливал двор. - Бросаю! Ловите! - крикнул он. Стил выпустил короткую очередь и приподнялся. - Я прикрою! - рявкнул Рокки. Первый магазин проскользил по полу. Стил поймал его. Второй едва не упустил, но все же достал. Огонь снизу усилился. Пули крошили камень и дерево стен и потолка. Стил перезарядил "Узи". Нет, долго им так не продержаться. А что если эти ублюдки подожгут дом? Стил вздрогнул при этой мысли. - Кто вы такие, сволочи? Стрельба на миг стихла. Чей-то голос со смехом ответил: - Мы - последние люди, которых вы увидите в этой жизни, мистер Стил. И огонь возобновился. Стил отвечал, паля вслепую, ибо никого не видел. - Они прижимают нас, Лютер! - крикнул Сэдлер. Стил взял в левую руку пистолет. - Ну, давайте, засранцы! - надрывался Рокки. - Идите сюда, покойники! Стил вскочил на ноги. Он решил рискнуть и немного сдвинулся в сторону от двери. Сэдлер прятался в противоположном дверном проеме. На его лице была улыбка, а с губ свешивалась сигарета. Куртка расстегнута, воротник поднят. - Давай, Лютер! Одновременно они выскочили в коридор, обильно поливая свинцом лестницу до самого основания. Несколько фигур в черном, бежавших вверх, упали. Стил почувствовал удар в бок, но, видимо, пуля лишь оцарапала его. Рокки Сэдлер словно споткнулся. Но он продолжал двигаться к лестничной площадке. Стил последовал его примеру, вставив последний магазин в "Узи". Выстрелянный бросил на пол. Пистолет тоже был пуст, и не оставалось времени на перезарядку. Один из нападавших метнулся вверх, и Стил срезал его выстрелом в упор. Сэдлер стоял наверху лестницы и бил из автомата. Горячие гильзы летели во все стороны. Внезапно он замер. Он увидел как минимум троих мертвых налетчиков, которых ни он, ни Стил не убивали. Кто же это сделал? Стил остановился рядом с Рокки. Выстрелы снизу смолкли, зато послышался голос: - Не стреляйте, ребята! Я на вашей стороне. Я поднимаюсь, руки буду держать над головой. Но оружие при мне. Лютер Стил снова ощутил боль в левом боку и прислонился к стене. - Одно лишнее движение, и ты труп! - крикнул Сэдлер. "Где я слышал этот голос?" - подумал Стил. Рокки зажег фонарик, и он увидел лицо человека, который поднимался по лестнице. - Он в порядке, - хрипло сказал Стил. - Этот парень работает с полицией. Лютер узнал его. Это был человек, которого он встретил на конференции. Канадец, который тогда пытался помочь. - Эй, ребята, уберите свет, - попросил мужчина, поднимаясь по лестнице. - Глаза режет.
      * * *

Глава девятнадцатая

Стил сидел за остатками кухонного стола, его жена стояла на коленях рядом с ним. Керни закурил сигарету, мечтая о том, чтобы поспать хоть немного. Сэдлер сказал ему, что местные полицейские будут тут с минуты на минуту. Не оставалось времени на детальный анализ происшедшего. Керни чуть улыбнулся. - А что тут делает парень из канадской Королевской конной полиции? - спросил Стил. Дина старательно обрабатывала его рану. - Хороший вопрос, агент Стил. Но поскольку я не работаю в канадской полиции, то я не могу на него ответить. - Но тогда кто вы? - Просто проезжий, который перехватил по радио подозрительные переговоры и решил разобраться, что к чему. Старый негр - Рокки Сэдлер - рассмеялся. Керни посмотрел на него. - А вы, наверное, человек, которого они называли парнем из Уинди Сити? Рад с вами познакомиться. - Возьми мою карточку, англичанин. Пригодится. В левой руке Рокки словно по волшебству появилась визитная карточка. Рука эта была перевязана ниже локтя, там, где ее поранило выбитое стекло. Керни взглянул на карточку. - Рокки Сэдлер, частный детектив. Он глотнул виски из стакана, принесенного Диной. - Ты из британской Секретной службы, - сказал Рокки. - Знаю, что не признаешься. Но запомни одно: Америка - это страна, где изобрели бейсбол. Керни ничего не ответил. Оба охранника отсутствовали. Дина перевязала раны первого мужчины и сказала, что тот должен выжить. Теперь он лежал в спальне, и товарищ был с ним. Дети сидели в углу кухни на одном табурете. Разбитые окна были закрыты одеялами, и свет давали лишь два фонаря, установленные на столе. Нельзя было исключить возможность того, что еще какие-то враги таятся в лесу. Хотя это было уже маловероятно. - Лютер, - сказал Сэдлер, - я советую тебе связаться с твоими друзьями из группы в Метроу и проверить, как у них дела. Расскажи им, что произошло. Пусть будут осторожны, и ты полный дурак, если надеешься на защиту закона. Керни продолжал молчать. - Но эти люди могли быть вовсе не теми, за кого ты их принял, - ответил Стил. - Маковски хочет убить вас, чтобы прижать Серилью, - устало повторил Рокки. - Можешь верить, можешь нет. Ни у кого из этих типов, которые лежат там, я не нашел документов, с одежды сорваны все ярлыки, у оружия спилены серийные номера. Мало? И тут вмешался Керни. - Полагаю, мистер Сэдлер уверен, что ваш новый президент хочет убить вас, мистер Стил. Судя по всему, напавшие на вас были профессионалами высокого класса. Можно задать вам вопрос? Но сначала я хочу кое-что пояснить. Насколько мне известно, люди из спецгруппы еще никогда не позволили ликвидировать ни одного свидетеля, порученного их опеке. Я полагаю, что это задание было такого же плана. Однако не будет ли логичным предположить, что если уж они нашли вас здесь - а это была тщательно спланированная операция, не экспромт, - то информацию они получили от человека, который имеет доступ к секретным государственным архивам? - Никто ведь не следил за нами по дороге, Лютер, - сказал Рокки. - Я гарантирую. Ни наружно, ни с помощью электроники - я проверил. И никто не сопровождал меня, когда я ехал на встречу с тобой. Они ждали здесь, ждали, когда ты приедешь, и собирались нанести удар, когда ты будешь наиболее уязвим. Они имели приказ уничтожить тебя. На сей раз ты выкрутился, как и мы все. Но вот вопрос: хочешь ли ты и дальше рисковать жизнью своей семьи? - Нет, - хрипло ответил Стил. Керни встал. - Прошу прощения, - сказал он. - Тут хорошо, но я должен уехать до того, как прибудут представители властей. Мне бы не хотелось отвечать на вопросы. - Подождите минуту. А как вас можно найти? - спросил Стил, поднимаясь и протягивая руку. Керни пожал ее. Сэдлер усмехнулся. - Если мистер Керни, - сказал он, - не откажется быть в контакте с моей конторой - она работает круглосуточно, - то я решу этот вопрос. - Спасибо, мистер Сэдлер. Так и делаем. Керни посмотрел на Стила. - Свяжитесь со своими друзьями. Предупредите их. Послушайте моего совета, мистер Стил. А я буду в контакте с вами. Вашей стране нужны такие люди, как вы. Живые, не трупы. Керни пересек кухню, взял свой автомат и ушел.
      * * *

Глава двадцатая

Это был самый красивый белый лебедь, которого Эшбруку доводилось видеть в жизни. Эшбрук пришел на встречу немного раньше, поэтому и стоял сейчас на берегу небольшого пруда и наблюдал за прекрасным созданием. Лебедь выгнул шею и с достоинством уплыл к другому берегу. Эшбрук повернулся и двинулся вдоль набережной. Взглянув на часы, он увидел, что теперь опаздывает на минуту. Приблизившись к деревьям, он увидел Милларда Пенниуорта. - Милли, - позвал Эшбрук негромко. Пенниуорт повернулся, снял шляпу и поприветствовал Эшбрука. Они двинулись навстречу друг другу. Встретились посреди возвышенности возле пруда. Дул легкий прохладный ветерок, напоминая о том, что лето закончилось. - Рад видеть тебя, Том. - И я тоже, Милли. Как здесь красиво. - Да ведь ты и раньше бывал в Оксфорде, приятель. - Нет, - покачал головой Эшбрук и закурил сигарету. - Не был. И просто завидую, что ты живешь в таком прекрасном месте. - Да, в это время года здесь действительно хорошо. Но не думаю, что ты приехал из Берлина, чтобы сказать комплимент английской природе. Эшбрук усмехнулся. - Мне нужна твоя помощь. Ты все еще связан с... Он запнулся, не зная, как это сформулировать. - Со старыми знакомыми? - подсказал Милли, улыбаясь. Это был мужчина шести футов ростом, болезненно худой. Его голова напоминала череп. Но в глазах горели теплые огоньки. - Ну, давай прогуляемся? - Хорошо. - Похоже, тебе действительно нужна помощь, - заметил Пенниуорт. - Очень. Милли остановился и взял Эшбрука за руку. - Надеюсь, это не твоя жена... - Нет, с Дайаной все в порядке. - Я был потрясен, когда узнал об Элизабет. Ты получил мою телеграмму? - Да, спасибо, Милли. - Но если не Дайана, то... - Мой зять. Он возглавляет группу "Патриотов" в США. Его похитил русский по имени Дмитрий Борзой... Эшбруку показалось, что в глазах Милли что-то мелькнуло. - Все это связано с торговлей наркотиками, КГБ, "Фронтом Освобождения Северной Америки". Короче, мне нужно встретиться с человеком по имени Терон Хайд. Милли тоже закурил. - Да, я слышал об этом человеке, Хайде. Не хочешь ли пройтись со мной в мой офис? Выпьем чаю, поговорим. А потом я сделаю пару звонков, которые могут помочь тебе. Ветер внезапно стих. Эшбрук услышал пение птиц. - Я могу помочь тебе, - мягко сказал Милли. - Во всяком случае, надеюсь на это. Он взял друга под руку и повел его обратно вдоль набережной.
      * * *

Глава двадцать первая

Возле магазинчика был телефон. Вывеска возвещала, что магазин работает круглосуточно, но сейчас он был закрыт. Собственно, никто больше не работал по ночам после появления ФОСА. Только полиция. Возле магазина была развилка. Стил не знал, какую дорогу ему выбрать. Но зато Рокки знал. - Мы подождем, - сказал он. - Иди позвони. Стил кивнул. Дина сидела на заднем сиденье автомобиля Сэдлера, дети были рядом с ней. Все трое спали. Стил вылез из машины, закрыл дверцу и двинулся к телефонной будке. Он хотел позвонить Кларку Петровски. Кларк был старейшим сотрудником отделения ФБР в Метроу, и у него был дом в городе. Связаться с ним казалось наиболее вероятным. - Алло, Кларк! - Лютер! - воскликнул Петровски. - Слава Богу, ты жив. Черт, ты в глубокой заднице, малыш. - Из одной я только что выбрался, - невесело усмехнулся Стил. - Послушай, они пытались... - Анна Комачо мертва, - перебил его Петровски. - Какой-то ублюдок задушил ее подушкой прямо в больнице, когда охранник пошел пописать. А сегодня меня едва не переехал грузовик. Я позвонил Раннингдиру, чтобы сказать ему об Анне - он же приударял за ней, помнишь? - и оставил сообщение на автоответчике. Он позвонил мне час спустя. Кто-то установил бомбу в его машине, но она взорвалась, когда смотритель паркинга пытался сдвинуть автомобиль. Сейчас возле моего дома ошиваются двое парней. Я ждал твоего звонка. Свою жену я отправляю в безопасное место. Что будем делать, малыш? Анна Комачо. Боевик ФОСА облил ее лицо кислотой, чтобы предостеречь их. А теперь кто-то убил ее прямо в больнице. - Ты можешь связаться с Раннингдиром? - Я знаю, где он, - ответил Петровски и закашлялся. Видимо, он прикуривал очередную сигарету. - Хорошо. Скажи ему, пусть вспомнит парня, с которым мы встречались перед выборами. Мы сейчас вместе. Вы можете связаться со мной через его контору. Нам надо держаться вместе. Ты можешь выяснить, что с Лефлером и Блюменталем? Пусть лягут на дно. Мы свяжемся через тридцать шесть часов. У меня еще есть дела. - Ладно. Привет этой красивой дурочке, которая вышла за тебя замуж. Помоги тебе Господь. В трубке послышались гудки. Да, Сэдлер и этот британец были правы. Видимо, их судьба решалась на самом высоком уровне. И этим руководил человек, который хотел ликвидировать весь отдел ФБР в Метроу, чтобы добраться до Рудольфа Серильи. А может, и сам Серилья был в такой же опасности? Нет, они бы не осмелились. Лучше публично дискредитировать его, чем убивать. Стил повесил трубку. Он двинулся обратно к машине, высоко подняв голову. Да, он был в нокдауне, но до нокаута еще далеко. Еще поборемся.
      * * *

Глава двадцать вторая

Он проснулся на рассвете и первым делом проверил температуру Марии. Кажется, нормальная. Что ж, если не очень напрягать ее, они могут пуститься в путь. Сегодня. Он отыскал круглый камень и, пока на огне подогревались остатки вчерашнего кролика, наточил свой нож. - Дэвид? Он повернул голову. - Как ты себя чувствуешь? - Мы отправляемся сегодня? - Да. Это будет только короткая верховая поездка к реке. - Там есть деревня. Как только мы выйдем к реке, я могу показать направление. - Отлично. Там мы раздобудем лодку. Потом спустимся вниз по течению и подождем ночи. И тогда мы будем свободны. - Ты очень хороший человек, Дэвид. Ведь другие мужчины... Она не закончила, и Холден был рад этому. - Ты можешь оставить меня в деревне. - Нет. Мы поплывем вместе. А потом найдем безопасное место, где ты сможешь остаться. Все будет хорошо. Я знаю, с кем нужно связаться, чтобы нам помогли. Нужно добраться до Бразилии и найти первый же международный телефон. Так что расслабься. Ты говоришь по-португальски? Она рассмеялась. Первый раз Дэвид слышал ее смех. Он ему очень понравился.
      * * * * * *
      * * * Они ехали через лес, но держали реку в поле зрения. Холден собирался спрятать винтовки - кроме одной - в кустах, пока он будет вести переговоры насчет лодки. Он предпочел бы отдать лошадей, но можно расстаться и с частью оружия. Возможно, удастся также выменять немного еды и... В небе послышались знакомые звуки, вертолет. Холден натянул поводья и поднял голову. Лошадь Марии попятилась, но девушка удержала ее. - Дэвид? - Поехали. Вертолет описывал круги над ними. - Черт. - Давай, давай! - понукала Мария свою лошадь. Или их уже заметили - понял Холден - или просто поисковая группа была неподалеку, возымела какие-то подозрения и выслала воздушную разведку. - Вперед! Они въехали на какую-то возвышенность, и лошади замедлили шаг, с трудом взбираясь вверх. Холден оглянулся. Мария была прекрасной наездницей. Она умела обращаться с лошадьми. Холден снова поднял голову. И тут раздался усиленный мегафоном голос Инносентио Эрнандеса: - Холден! Остановитесь! Вам не уйти. Сдавайтесь, или погибнете. - Вот такой тебе! - рявкнул Холден, делая неприличный жест в направлении неба. - Вот дорога, Дэвид, немного впереди. Холдену не очень улыбалось выезжать на открытое место, но там хоть лошади смогут двигаться быстрее. А потом можно будет снова свернуть в джунгли, верхом или пешком. - Поехали! Он дернул поводья, используя М-16 в качестве кнута. Вот и дорога. Лошадь Холдена перепрыгнула через поваленное дерево. - Мария, осторожно! Но девушка уже преодолела препятствие. Они доехали до вершины возвышенности и теперь спустились. Достигнув дороги, он тут же вскинул винтовку к плечу и открыл огонь, вертолет резко развернулся и ушел из зоны обстрела. Грохнул выстрел из крупнокалиберного оружия, и пуля взбила облачко пыли в паре ярдов от ног лошади Холдена. Он снова выпустил очередь, но это было бесполезно. Мария уже была на дороге, Дэвид последовал за ней. Вертолет на миг исчез из поля зрения, но тут же появился вновь, прямо над ними. Застучал пулемет, пули срезали ветки деревьев и дырявили землю. Тень машины зависла над ними словно черная туча. Холден расстрелял магазин, а потом снова взялся за поводья. Лошадь перешла на галоп и скоро сравнялась с животным Марии. Холден оглянулся. Вертолет заходил на вираж, чтобы снова оказаться над ними. - Дэвид! Впереди он увидел машину, пикап. В ее кузове сидели люди с готовым к стрельбе оружием. Холден отбросил пустую винтовку и схватил другую, которая висела у седла. В руке Марии уже был пистолет, и девушка открыла огонь. Холден присоединился. Один противник упал. Загремели автоматные очереди. Лошадь Холдена споткнулась, но он сумел удержаться в седле. Животное встало на дыбы. Холден машинально выпустил еще одну очередь. Очередной бандит упал. Мария проскакала мимо, пистолет в ее руке брызгал огнем. Кто-то выстрелил в нее, и девушка повалилась на шею лошади. Холден палил, не переставая. Лошадь Марии остановилась, пистолет выпал из руки девушки. Холден был рядом и мог все хорошо видеть. Правая нога Марии сочилась кровью. - Со мной все в порядке, Дэвид, поехали. Холден бросил лошадь вперед. Он сменил магазин, вновь дал очередь в направлении пикапа, который уже остался позади. Разлетелась левая фара. Дорога тут делала резкий поворот. Лошадь Марии преодолела его без проблем, Холден тоже не отставал. Перед ними появилась деревня, о которой говорила девушка. Несколько десятков убогих хижин. А впереди Холден увидел реку. Он сильно ударил лошадь пятками. Вода - вот их единственное спасение. Снова раздался голос Эрнандеса: - Ты умрешь, Холден. Стрельба из вертолета усилилась, пули барабанили по дороге. Они уже были у въезда в деревню, когда прогремела еще одна пулеметная очередь. Лошадь Марии упала на передние ноги, и девушка вылетела из седла на землю. Холден спрыгнул и бросился к ней, на ходу стреляя по вертолету, и с удовлетворением заметил, что возле хвостового винта появился черный дымок. Вертолет заревел и исчез за деревьями. Но появился пикап, который продолжал преследование. Холден подхватил Марию. - Мы должны это сделать. - Нет, Дэвид... - Вперед. Он бросился бежать, волоча за собой девушку. В правой руке Холден держал М-16 с выстрелянным магазином. Жителей деревни видно не было. Холден понял, что они прячутся от пуль. Река была близко. Еще две хижины, и вот уже небольшая пристань, а у берега - лодки. Только бы удалось дотащить Марию до воды, тогда они нырнут и поплывут, задерживая дыхание. Если вертолет больше не появится... Он оглянулся и увидел его. Машина была в дыму, а из двери выглядывал Эрнандес со снайперской винтовкой в руках. Пулемет снова ударил. Холден уже нес Марию на руках. Река... Из пикапа тоже стреляли. Холден бросил винтовку, выхватил из-за пояса "Беретту" и дал несколько выстрелов. Мария упала. Холден развернулся к пикапу и разрядил в него всю обойму. Лобовое стекло разлетелось, и машина с разгона врезалась в одну из хижин. - Дэвид... Холден обернулся к Марии. - Ты сдохнешь, - продолжал греметь голос Эрнандеса. Холден бросился к девушке, пули взбивали пыль рядом с ними. Мария встала на колени. Снова выстрелы. Мария отчаянным прыжком обрушилась на Холдена и закрыла его своим телом. Вверху рокотал пропеллер удаляющегося вертолета. Холден осторожно перевернул девушку, ее глаза были открыты, изо рта текла кровь. - Мария... Она улыбнулась и закрыла глаза, но тут же вновь их открыла. - Мария! Холден коснулся ее шеи. Пульса нет, мертвые глаза смотрели в небо. Холден встал, забивая в пистолет новую обойму. Вертолет. Он вскинул руку и стрелял, стрелял до тех пор, пока не закончились патроны. - Ублюдок! Холден посмотрел на девушку. - Я отомщу им, Мария. Да поможет мне Бог. Он побежал к реке в сопровождении автоматных очередей, не выпуская пистолет из рук. Прыгнул в воду и нырнул как можно глубже. Дэвид Холден дрожал. Он оставался в воде до темноты, когда люди Инносентио Эрнандеса прекратили поиски. Он видел и самого Эрнандеса. Тот все еще хромал - рана, которую нанес ему Холден, покидая виллу, еще не зажила. Когда они наконец ушли, Холден выждал час и выбрался на берег. На противоположный берег. А потом долго сидел на каком-то бревне. Было холодно. С помощью сухих листьев он вытер "Беретту" и патроны к ней. Потом вытащил "Защитника" из самодельных ножен. Крепко сжал нож в руке и сказал негромко, глядя на блестящее в свете звезд лезвие: - Я не забуду, Мария. Обещаю. Считай его покойником. Si (исп.) - да. Esta bien (исп.) - хорошо. Danke (нем.) - спасибо. Mein Gott! (нем.) - Боже мой!

Джерри Эхерн "Защитник 7." Месть "Vengeance" 1989

Глава первая

Основным лезвием своего ножа Дэвид Холден обтесал древко копья, которое он вырезал из твердой древесины. Когда рассветет, он соорудит костер и обожжет на нем острие копья. Боекомплект к его "Беретте" слишком долго пробыл в воде и был теперь ненадежен, а Холдену было необходимо оружие, готовое к бою. Только полный идиот стал бы выбрасывать свой нож, если это его единственное оружие. А сейчас, возможно, "Защитник" стал его единственным средством защиты. Перу, страна анчоусов (пиццу с анчоусами он ненавидел, но сейчас съел бы ее с громадным удовольствием, он буквально умирал с голоду), страна нефти, золота, серебра, хлопка, табака (сейчас как приятно было бы закурить сигарету Рози), страна кофе (сейчас он готов был убить человека за чашку кофе). Перу. Он застрял здесь надолго. Мария погибла, Инносентио Эрнандес убил ее чуть ли не ради развлечения. Когда вертолет заходил на очередной вираж, уже раненная Мария закрыла своим телом Холдена от пулеметного огня Эрнандеса. Почему она сделала это? Этот вопрос Дэвид Холден задавал себе сотни раз. Когда Руфус Барроус, бывший лидер "Патриотов", погиб, каким-то непонятным образом именно ему выпало руководить организацией, и непреднамеренно, почти неосознанно, Холден стал лидером "Патриотов"; и вот поэтому кое-кто стал придавать его жизни до смешного большое значение, одни - желая сохранить ее, другие - оборвать. Инносентио Эрнандес и его друзья-коммунисты, занимающиеся контрабандой наркотиков, все еще живы. Список ни в чем не повинных людей, принесенных в жертву борьбе, все увеличивался, в нем были жена Холдена, Элизабет, их трое детей; Руфус Барроус, жена Барроуса, Аннет; Педро Вильялобос, загадочно-простая Мария. Казалось, все они погибли просто по недосмотру судьбы. Спустилась ночь, и, сидя на берегу реки и дрожа от холода, Дэвид Холден дал клятву исправить эту ошибку, чего бы это ему ни стоило. Он не мог вернуть к жизни ни Марию, ни Элизабет, никого из тех, кто погиб; но он мог обрушить на голову Инносентио Эрнандеса давно заслуженное им возмездие, и это будет лишь первая, но далеко не последняя жертва его мести. Сначала Эрнандес и Ортега де Васкес, затем Дмитрий Борзой. А потом и все остальные. Первое копье было готово, Холден отложил его в сторону и занялся следующим. У него еще будет время попрактиковаться в метании. Эрнандес и его люди должны быть уверены в том, что он, Дэвид Холден, мертв, это даст ему время выследить их. Пусть кто угодно из людей Эрнандеса и его хозяина, Эмилиано Ортеги де Васкеса, станет на его пути; если придется, Холден убьет его. Когда один из них умрет, он, возможно, получит свежий боекомплект для своей "Беретты"; наверняка ему достанется автоматическая винтовка М-16, или автомат "Узи", или пистолет. Одно определенно вело за собой другое, и Дэвид был готов к неизбежности смерти; но он никогда не сможет привыкнуть к последствиям смерти, как привыкли к ней самые безумные люди в мире - Инносентио Эрнандес или Дмитрий Борзой. Он отложил силки для ловли мелких зверьков, которые сделал сам из тонкой лианы. Его желудок ныл от голода. Невыносимая боль от пыток, которым его подверг Дмитрий Борзой, прежде чем перевезти сюда, в горы Перу, на границу с Бразилией, уже прошла. Но осталась еще одна боль; быть может, смерть Эрнандеса и других принесет ему облегчение. Он шел и плыл по воде в течение многих часов; он уже потерял счет времени. Он думал о тех деликатесах, от которых отказывался в прошлом. Как многие другие дети, маленький Холден не переносил некоторые продукты. Он вспомнил, как всю жизнь отказывался есть тыкву, сам вкус которой был ему отвратителен. Сейчас он был готов обжираться капустой брокколи и ненавистной тыквой до полного насыщения. Одежда все еще не высохла, и он дрожал от холода. Еще холоднее было сейчас Марии, она лежала где-то глубоко в земле, если, конечно, нашелся человек, у которого хватило совести похоронить ее. Если все получится, говорил себе Дэвид Холден, если ему удастся убить Эрнандеса и Ортегу де Васкеса, тогда он попытается пробраться вниз по реке, на Амазонку, и найдет возможность связаться с Томом Эшбруком, отцом его, Холдена, погибшей жены, Элизабет. "Возможно, - подумал Холден, - Эшбрук поможет переправить его назад, в Соединенные Штаты". К Рози Шеперд. В Соединенных Штатах все еще шла война. Инносентио Эрнандес, Эмилиано Ортега де Васкес и им подобные лишь разжигали ее, получая свою долю прибыли, но не они сражались и гибли в ней. Когда не станет Ортеги де Васкеса и его подручного Инносентио Эрнандеса, найдутся другие, которые займут их место; другие, которые будут наживаться на страданиях и смерти. Всегда найдутся люди, готовые убивать и разрушать; разрушать ведь легче, чем строить; и в убийцах недостатка не будет, они всегда отыщутся среди террористов по всему миру; среди уличных негодяев, готовых убить старуху ради ее пособия по социальному страхованию; среди идеалистов-самоучек, для которых коммунизм - это судьба всего человечества, а индивидуализм - крайнее зло. "Фронт Освобождения Северной Америки". ФОСА. Когда закончится эта война, Дэвид Холден даже боялся загадывать. Скорее всего, ему до этого не дожить, смерть ходит за ним по пятам. Пуля однажды догонит его, и все закончится. Закончится для него, для других борьба будет продолжаться. На этот счет у Холдена не было никаких сомнений; и в них, в этих других, будут жить и он, и Рози, и Руфус Барроус. Второе копье было готово, и Холден принялся затачивать острие. Завтра он обожжет наконечники обоих копий на костре. Потом он найдет деревню, украдет каноэ или лодку и переправится через реку. Рубашка Холдена давно превратилась в лохмотья, но к холоду он привыкнет. Копья были готовы, и он сидел в темноте, обхватив себя руками, пытаясь согреться. Холден все еще дрожал от холода. Он ждал. Времени у него теперь было достаточно.
      * * *

Глава вторая

Дэвид Холден скорчился у костра; от дыма, заполнявшего землянку, было нечем дышать. Он задерживал дыхание сколько мог. На службе во флоте его тренировали нырять на время, и теперь он мог не дышать довольно долго. Когда становилось совсем невмоготу, он подползал к выходу из землянки, глубоко вдыхал несколько раз и возвращался к работе. Он не мог допустить, чтобы дым выдал его местоположение. Дэвид Холден обжигал острия своих копий; языки пламени яростно лизали твердую древесину. Дело было закончено, и он вылез из землянки, жадно глотая живительный воздух. Осталось изготовить стрелы. Лук он сделал из той же твердой древесины, только более зеленой и более гибкой, чтобы он сгибался без треска. Стрелы, а их у него было больше тридцати, Холден отшлифовал вручную. Простое деревянное острие, но после обжига оно с легкостью пробьет мягкую человеческую плоть. Холден вдохнул поглубже и снова полез в землянку, готовить стрелы... Нож "Защитник". Глаза Холдена пробежали по всей его длине, внимательно осматривая лезвие. Черное пластиковое покрытие рукоятки, отлитое по форме его ладони. Металлический наконечник рукоятки, которым запросто можно разбить человеческий череп. На мягком камне он заточил лезвие. На первый взгляд казалось, что нож имеет вогнутую форму, но на самом деле он был совершенно плоским. Холден перевернул нож в руке и начал затачивать другую сторону лезвия. Так получилось, что он никогда не затачивал вторую сторону лезвия. Было ли это попыткой сохранить в глубине души образ цивилизованного человека, преподавателя университета? Теперь он решил наточить нож с обеих сторон... Дэвид Холден придавил лук коленом и закрепил тетиву. Он поднял лук - тот был почти полтора ярда в длину - и, не вставляя стрелы, натянул тетиву. Усилие натяжения было для него невероятно велико; мышцы предплечий, бицепсы, плечи слегка дрожали от напряжения. Он перевел дыхание, выровнял лук, почти автоматически отпустил тетиву. Холден взял в руки первую стрелу, хуже всего закаленную на огне. Оперение для нее он сделал из перьев мертвой птицы, предварительно отмыв ее от вшей и паразитов и высушив на солнце. При ярком свете дня он внимательно рассмотрел древко копья. Стоял теплый весенний день. Но его целью было не обновление, не возвращение жизни; он должен был отнять жизнь. Он установил стрелу и оттянул тетиву; затем повернулся к мишени, которую соорудил из порванной рубашки. Он натянул тетиву до предела, почти до самого уха, прицелился и выпустил стрелу. Туго натянутая тетива издала жужжащий звук, как будто мимо его уха пронеслось гигантское насекомое, лук задрожал в руках, стрела вонзилась в самую середину рубашки, набитой листьями и ветками. Для расстояния в пятьдесят ярдов он прицелился чуть ниже, чем следовало. На лице Холдена появилась усмешка... Холден пробирался звериной тропой, шедшей параллельно дороге. Он искал возможные следы карательного отряда, высланного Инносентио Эрнандесом, и одновременно высматривал средство переправы через реку, чтобы исполнить планы своей мести. Внезапно он замер. Моторная лодка. Три человека, все вооружены. Холден узнал одного из них; он запомнил это лицо, когда бежал из заточения на большом фургоне "Шевроле", а рядом с ним, дрожа от страха, сидела Мария. Это лицо принадлежало одному из людей Эрнандеса. Он нашел то, что искал, и одно, и другое. Он нашел и людей Инносентио Эрнандеса, и лодку. Марии нет, ее уже не вернешь. Но эти трое тоже вскоре отправятся на тот свет. Он спрятался поглубже в чаще и принялся ждать... Трое вооруженных людей шли дальше берегом реки. Скорее всего, они искали труп, - его, Холдена, труп? Их предводитель, тот самый, со знакомым лицом, лицом хорька и сверкающими черными глазами, которого Холден помнил по побегу с виллы, нашел что-то у самой кромки воды и выкрикнул нечто совершенно неразборчивое по-испански, настолько неразборчивое, что Холден даже не пытался понять смысл. Один из вооруженных людей махнул рукой в сторону кучи камней, возвышавшейся наподобие холма ярдах в пятистах к северу. Ускорив шаг, все трое двинулись дальше, в направлении кучи камней. Наблюдая за ними с приличного расстояния, Холден отметил про себя направление, затем, покинув свое укрытие, направился к тому месту, где только что стояли трое. Он увидел их следы, его собственных следов там не было. Был еще след большого предмета, который, очевидно, вытащили из воды. Лодка? Холден бросил взгляд в направлении, в котором удалилась его добыча, затем проследил, куда вел след в речном иле. Ил сменился твердой землей, и по мере удаления от реки растительность становилась все гуще. Холден остановился у кучи листьев, покрывавшей кусок брезента. Он отбросил брезент в сторону. Ящерица необычного вида - Дэвид никогда не был силен в биологии - бросилась наутек. Он обнаружил моторную лодку, один к одному похожую на лодку, в которой находились те трое, с той лишь разницей, что у этой лодки был подвесной мотор. Холден отвинтил крышку бензобака. Он оказался заполненным почти доверху. Холден закрутил крышку. Он мог бы украсть лодку - украсть - и упростить переправу через реку, не рискуя столкнуться с людьми Эрнандеса. Но кто был хозяином лодки? Было очевидно, что те трое искали владельца лодки, а не саму лодку и не его, Холдена, мертвое тело, как он думал вначале. Они могли проследить лодку до самого места ее укрытия, как это сделал он. Любой неопытный скаут запросто нашел бы ее. Холден опустил лук на землю, торопливо набросил брезент на лодку и, стоя на коленях, стал забрасывать брезент листьями. Он поднял лук и стал всматриваться в каменистый пригорок, находившийся теперь ярдах в шестистах, за которым исчезли те трое. Холден вскочил на ноги и бросился за ними.
      * * *

Глава третья

Лютер Стил внезапно проснулся и, протирая глаза, вскочил. Жена спала рядом с ним на кровати. "Дина", - встряхнув головой, пробормотал Стил. Сын и дочь лежали на соседней кровати. Дочь неожиданно зашевелилась, перевернулась на другой бок и затихла. Стил посмотрел на часы. Был почти полдень. На стуле у кровати в комнате мотеля, где они остановились, лежал девятимиллиметровый пистолет "Зиг-Зауэр". А под матрасом был спрятан револьвер "смит-и-вессон" 66-й модели. Стил потянулся за ним, рукоятка торчала наружу ровно настолько, чтобы его можно было быстро достать. Он сел, свесив ноги с кровати. Потом встал. Теперь его разыскивает полиция, официально или нет; его жену и детей, так же, как и его самого, должны убить. Из-за его работы в Бюро? Или потому, что он мог поручиться директору Серилье в том, что находящийся теперь в коматозном состоянии, умирающий президент Соединенных Штатов приказал ФБР вступить в союз с "Патриотами" с целью разгромить "Фронт Освобождения Северной Америки"? Стил был уверен, что дело именно в этом. И за нападением на его тайное убежище стоял Роман Маковски, президент де-факто сейчас, когда настоящий президент умирал, а вице-президент был убит во время нападения ФОСА на конференцию по безопасности. Если бы не помощь Рокки Сэдлера в схватке, последовавшей за нападением... С револьвером в руке Стил бросился к окну, левой рукой отдернул штору. Рокки Сэдлер. Старик сидел в машине на противоположном конце автомобильной стоянки, наблюдая за их домом. Фары машины зажглись и погасли, Сэдлер подавал условный сигнал "все в порядке". Неужели он не спал всю ночь? Стил задернул занавеску. Внезапно он почувствовал себя полураздетым. На нем не было ничего, кроме кальсон; не было никаких сил распаковывать чемоданы, когда вчера они наконец добрались до мотеля, где, как считал Сэдлер, они будут в безопасности. Стил направился в туалет, решив не закрывать дверь; положил револьвер, помочился, забрызгав край унитаза. Цель была выполнена. Он чувствовал себя совершенно измотанным, несмотря на сон. Лютер оторвал кусок туалетной бумаги и вытер унитаз. У него все же есть жена и дети. Стил опустил сидение. Он уже хотел пойти и разбудить Дину. Наклонившись за оружием, он увидел свое отражение в зеркале. И он подумал о Рокки Сэдлере. И он, и Сэдлер были черными, но кожа у них была совершенно разного оттенка. Стил вспомнил свое первое важное задание в Бюро, насколько чувствительно он воспринимал свое расовое происхождение и необходимость проявить себя лучше всех остальных. Ему тяжело было думать, что по неудаче одного чернокожего будут судить обо всех чернокожих, все люди его расы будут унижены. Поэтому, как Стил сказал сам себе, "просто на всякий случай", он старался изо всех сил, так же, как раньше в школе и в колледже, и на юридическом факультете университета. Так же, как всегда до того, и каждый раз после. Сэдлер. Лет шестьдесят, как минимум. Награжден орденами и медалями за службу во время войны. Реакция быстрее, способностей больше, чем у людей в два раза моложе него, чем у самого Стила. Стил уже не раз доверял ему безопасность своей семьи, и, не задумываясь, сделал бы это вновь. Все равно выбора у него не было, да и никто бы не смог справиться с этой задачей лучше, он сам в том числе. У него было много дел. Прежде всего, связаться с Кларком Петровски, Биллом Раннингдиром, Томом Лефлером и Рэнди Блюменталем. Но что делать потом? Вступить в организацию "Патриотов"? Попытаться бороться с Романом Маковски? Обратиться к средствам массовой информации? Он наклонился над раковиной и закрыл глаза. - Лют. Рука сама повернула револьвер по направлению к источнику звука, но разум взял верх над реакцией, и Стил просто поднял голову. Она была прекрасна, как и всегда. Дина была самой красивой женщиной в его жизни, и она была единственной в его жизни. На ней была его рубашка, и она очень шла ей. Он обнял ее прямо на пороге туалета. Он целовал ее, и ее руки нежно гладили его лицо. Он склонил голову ей на плечо, и ее губы коснулись его щеки. Она прошептала: - Все будет хорошо, Лют. Все будет просто прекрасно. Я люблю тебя. Стил обнял ее еще крепче и чуть было не заплакал.
      * * *

Глава четвертая

Встреча с Тероном Хайдом была назначена лишь через час. Сидя в глубине небольшой закусочной, подальше от входа, Том Эшбрук сразу узнал лицо только что вошедшего человека. Не было никаких приветствий, мужчина - высокий, смуглый, с копной темных волос, чуть тронутых сединой - быстрым шагом подошел к его столику. Эшбрук встал. - Я рад тебя видеть, Сол. - Привет, Том. Они сели. Подошла официантка, спросила, что будет есть только что пришедший; акцент коренной жительницы Лондона время от времени прорывался в ее речи. Новый посетитель заказал только чай. - Знаешь, забавно, Том. - Что именно? - Эшбрук улыбнулся, закурил. - Знаешь, я подумал, странно, что израильтяне выдали тебе оружие. - Подошла официантка, Сол Ротштейн замолчал. Когда она поставила на стол дымящуюся чашку с кофе и удалилась, Ротштейн продолжал: - Сейчас я вспоминаю старые добрые времена гораздо чаще, чем раньше. Пожалуй, в то время я был чересчур занят работой, - он улыбнулся. - И ты был с нами, эдакий американский уличный мальчишка, который поставлял нам оружие в 1948 году и брал за это минимальную плату, только чтобы хватило на очередную операцию. - Неправда, - ответил Эшбрук, чувствуя себя неловко. - Я еще брал с вас деньги на жратву и сигареты. Ротштейн закурил. - Да, правильно. Не сомневайся, когда ты позвонил, ты мог бы попросить у меня хоть танк, тебе я достал бы и его. - Мне вполне хватит пистолета. Просто для страховки. - Эшбрук усмехнулся. - Он у меня в пальто, в кармане. Перед уходом я оставлю пальто на стуле... - ...а я достану пистолет, положу его к себе в карман и побегу за тобой вдогонку, чтобы отдать пальто. - И не забудь забрать запасные обоймы, - кивнул Ротштейн, отхлебывая чай. - Чай ужасный. - Я подумал, в это время дня кофе пить безопаснее. - Ну и что, твои ожидания оправдались? - улыбнулся Ротштейн. - Нет. - Как Дайана? Эшбрук наклонился, стряхнул пепел. - Отлично. Прекрасна как всегда. - Я, разумеется, так и думал, - сказал Ротштейн, глядя прямо в чашку. - Передай ей привет, ладно? - Обязательно. - Мало того, что из самого грязного в мире дела ты выходишь благоухающий, как майская роза, так тебе еще удается отхватить прекраснейшую в мире женщину со времен Елены Троянской, - и Ротштейн засмеялся. - Я всегда был рад тому, что это... ну... никак не повлияло на наши отношения. - Я тоже, - ответил Эшбрук. - Зачем удалившемуся на покой, респектабельному бизнесмену понадобилось оружие в Лондоне... Или дело в... - и Ротштейн запнулся посередине фразы. - Послушай, Том, если ты отыскал тех, кто повинен в гибели твоей дочери и твоих внуков, у меня найдутся люди... - Нет. Но, возможно, когда-нибудь я их найду. Я просто сидел на месте без движения. Я говорил себе, что слишком стар для подобных дел. А потом позвонила эта девушка. Ее зовут Роуз. Голосок такой, что больше хочется назвать ее Рози. Хорошая девушка. Бывший детектив. Они с Дэвидом, ну... Короче, Дэвида похитили. Похитил его ФОСА. Он большой начальник у... - У "Патриотов". Я тоже читаю газеты. Итак, ты приехал поговорить с Тероном Хайдом. Слава Богу, я привез запасные обоймы. Мне поговорить с Хили? - Я бы не хотел, чтобы в этом участвовали твои люди. - Израильская разведка "Моссад" всегда завязана в таких делах. Одна из любимых целей ФОСА - синагоги. В тот день, когда вашего президента ранили, а вице-президента убили, мы потеряли нашего наблюдателя на конференции по международной безопасности, Моше Бен Исраэля. - Боже мой, Бориса? Ротштейн рассмеялся: - Он терпеть не мог, когда его называли его настоящим именем. - Это в нем сказывалось русское происхождение, я всегда говорил. Сменить правительство, сменить имя. Смех Ротштейна прозвучал не совсем искренне, он смотрел на свои руки. - Насколько я понял, он погиб внезапно, во время первого же взрыва. Хайд очень опасный человек, - продолжал Ротштейн, подняв голову. - Но это ты уже знаешь. Британцы, вроде твоего друга Хили из Секретной службы, не станут поддерживать тебя так, как поддержали бы мы. Это не их вина, просто они терпеть не могут обделывать грязные дела у себя дома. В то время как я, - Ротштейн улыбнулся, - я - всего лишь дипломат. - В таком случае я - Санта-Клаус. - Гмм. Так что, сможем мы помочь тебе? Информация, которую ты получишь, может быть полезна и нам. Эшбрук задумался над словами Ротштейна. У Хайда будет сильная охрана, как и всегда. Встреча продлится не более пяти минут, Хайд согласился на нее только в качестве одолжения. Вот почему Эшбруку был необходим пистолет. Скорее всего, Хайд ничего не скажет, если его слегка не припугнуть. - Что именно ты предлагаешь? - Все, что, по-твоему, может помочь. Самое худшее, что могут сделать со мной, - это выслать назад в Израиль. Там меня ждет не дождется прехорошенькая племянница - ее муж погиб не так давно в секторе Газа, она умирает от желания кормить меня ужином каждый вечер; а, кроме того, пенсия и толпы богатеньких американских туристочек, которые с упоением будут слушать мои байки о том, где я получил свои боевые шрамы. Будет эдакий Пол Ньюмен из кино. Героический борец за свободу Израиля. Даже и глаза у меня голубые, - губы Ротштейна скривились в усмешке. - Ладно, договорились. Значит, мы идем вместе до конца. Сажаем Хайда в мешок и держим его, пока он не скажет мне, как найти Дэвида. Когда скажет, делай с ним что хочешь, хоть выбрось его на помойку, мне плевать. Ротштейн рассмеялся: - А я-то думал, Том, ты и вправду ушел на покой.
      * * *

Глава пятая

Дэвид Холден шел по следу охотников, выслеживавших добычу. Было очевидно, что именно этим занимались люди Инносентио Эрнандеса. Примерно в миле от них, на пригорке, была видна хижина, а чуть ниже, в неглубокой долине округлой формы - деревня. Казалось, дом еле держится на каменистом пригорке, практически лишенном растительности. Те трое, с автоматическими винтовками наизготовку, образовав полукруг, все ближе подходили к хижине. Их цель была ясна - уничтожить противника. Враг Инносентио Эрнандеса не обязательно был другом Дэвида Холдена, но, в любом случае, он мог стать его союзником. Он дрожал от холода, порывистый ветер высушивал его мокрую от пота спину. Стало ясно, что вооруженные люди собираются атаковать. Кто обитал в хижине? Дэвид Холден провел пальцем по тетиве лука. Один из трех, тот самый, которого Холден узнал, по мере продвижения вперед время от времени что-то говорил в радиопередатчик, видимо, пытался с кем-то связаться, либо докладывал непосредственно Эрнандесу. Кто жил в этом доме, прилепившемся на склоне каменистого холма? Дэвид Холден выжидал... Рози Шеперд посмотрела на часы. "Таймекс Айронмэн" больше подошел бы мужчине, но она ни за что не променяла бы его на "Ролекс" Дэвида. И потом, она приехала сюда не ради развлечения. Рози лежала, скорчившись, в колючем кустарнике, в сотне ярдов от дороги, свою винтовку М-16 она положила рядом. Женщина не стала одевать черную униформу, которая лишь привлекла бы к ней излишнее внимание. Стоял холодный осенний день, и поверх легкой блузки на ней был толстый шерстяной свитер. Рози вытерла вспотевшие ладони о голубые джинсы. Где этот Кларк Петровски? Если он уже выехал, машина появится на дороге у подножия холма через несколько минут. А если не появится, будет ли это означать, что Кларк попал в беду? Она не может больше сотрудничать с ФБР, которое уже практически развалилось. А Дэвид... - Черт, - вырвалось у нее сквозь зубы. Этот Томас Эшбрук, отец погибшей жены Дэвида. Будет от него хоть какая-то польза? Или он просто старый боевой конь, который не понимает, что ему пора на покой? Хотя ей так не показалось. А потом этот звонок Митчу Даймонду из Лондона; ей передали, что для нее выслали посылку, и ей не надо раздумывать, что с ней делать; главное - не потерять ее. Посылка, на первый взгляд, казалась обычным "атташе-кейсом". Однако, открыв его, Рози обнаружила внутри странного вида телефон. Митч Даймонд, едва взглянув, сразу определил: "Шифровальщик-дешифровальщик", как его называют. Втыкаешь шнур от телефона вот в эту дырку, звонок проходит через прибор, а ты говоришь в микрофон. У человека, с которым ты разговариваешь, есть такой же прибор, или портативный, или стоит на столе. Короче, не важно. Твой голос доходит до них зашифрованным, они его расшифровывают. Их голос идет к тебе зашифрованный, ты его дешифруешь. Все очень просто. Короче, если у того, кто тебя слушает, есть дешифратор, он записывает разговор, а потом пропускает его через прибор и тебя понимают. А если тебя слушает посторонний, он ничего не поймет. Так, а вот это... - и Митч Даймонд показал на клавиатуру в углу аппарата, - по-моему, это для того, чтобы запрограммировать эту машину на определенный набор цифр, тогда, если человек не знает кода, ему потребуется много времени, чтобы расшифровать твой набор цифр, только потом можно будет разобрать, что ты там наговорила. А может, оно все еще сложнее, я не знаю. Если хочешь, могу все это раскрутить..." Тут она его остановила. Потому что Томас Эшбрук наверняка собирался использовать этот прибор и другой такой же на своем конце провода при разговоре, чтобы они могли говорить, не таясь; возможно, он еще передаст ей дополнительный код, а может, нет. Этого она не знала. В разведшколе учиться ей не пришлось, а в полицейской академии таким премудростям не обучали. На дороге показалась машина. Она не узнала ее, но Кларк Петровски был не такой дурак, чтобы ездить в легко узнаваемой машине. Рози Шеперд взяла винтовку наизготовку и приготовилась ждать... Из деревни появились еще несколько человек, один из них оживленно разговаривал с тем главарем троицы людей Эрнандеса, которого Холден узнал еще на реке. Опять бандиты Инносентио? Или просто компания местных негодяев, которых купили на один раз? Этого Холден не знал. Ему было безразлично, кто они, он только радовался, что не обратился в деревню за помощью. Десять человек заняли боевые позиции вокруг дома. Один из людей Эрнандеса разговаривал по рации. Некоторые из только что подошедших тоже были с радиопередатчиками, помимо этого у них еще были винтовки, пистолеты и ножи-мачете. Дэвид Холден двинулся вперед... Машина остановилась, из нее появился Кларк Петровски. - Рози? - Я здесь! - Она не сразу сообразила, что вообще не стоило подавать голос. А что, если он в машине не один? Не то чтобы Рози не доверяла Кларку. Агент ФБР пенсионного возраста был хорошим полицейским и хорошим человеком, и, наверное, даже сначала хорошим человеком, а уже потом хорошим полицейским. Но, с другой стороны, его могли просто принудить, заставить, что угодно. Как бы там ни было, что сделано, то сделано. Она медленно встала, оперлась на винтовку. - Ты один? - Да. А ты, я вижу, не одна, - он рассмеялся, одновременно изобразив пустыми руками, как он берет наизготовку автоматическую винтовку или пулемет. Она улыбнулась, опустила винтовку. Кларк заговорил громким голосом, постепенно понижая его по мере приближения к ней. - Я связался с Лютером, как и обещал. И я говорил с Раннингдиром, Лефлером и Блюменталем. До сих пор наши враги пытались нанести удар только по Лютеру, может, потому, что все остальные просто исчезли из виду. Возможно, у вас ожидается пополнение. Она рассмеялась, остановившись в двух ярдах от него, опустила винтовку. - Ну, я не знаю, Кларк. Таких молодых, как ты, мы обычно не принимаем. Петровски ухмыльнулся. - Нет, правда, малышка, у нас большие неприятности. Я подумал, тебе тоже полезно об этом знать. И у меня есть для тебя новости от Серильи. Кажется, он в конце концов кое-что раскопал для тебя. Дэвид еще был жив... - Был?! - Она стояла в двух шагах от него, слова застряли у нее в горле. Рози давно слышала это выражение, но впервые поняла, что оно может означать. - Спокойно, малышка. Не надо думать, что его уже нет в живых. Если бы его хотели убить, это гораздо проще было бы сделать в Соединенных Штатах, не вывозя его за границу. Серилье сообщил об этом один человек из Управления по экономическим вопросам Великобритании, он был у него в долгу. Дэвид был в руках человека по имени Инносентио Эрнандес. ФБР, разумеется, не допустило бы этого, но им слишком поздно сообщили. Как обычно, информаторы слабо работают. Поэтому... - Ты замечательный! - воскликнула Рози, бросилась к нему на шею, чуть было не разбив ему голову своей винтовкой... Дэвид Холден вытащил стрелу. Один из тех, кто появился из деревни, стоял спиной к нему, примерно в шестидесяти пяти ярдах. Но местность между ними была слишком открытой, бросаться на него с ножом опасно. У ног человека - он наблюдал за домом в бинокль - лежала винтовка М-16. На поясе, в кобуре, Холден заметил пистолет; он надеялся, что ему либо пригодится сам пистолет, либо девятимиллиметровые патроны к нему подойдут к его "Беретте". Большой палец правой руки Холдена касался его щеки. Он прицелился и выпустил стрелу как раз в тот момент, когда человек начал двигаться. Вибрация лука передалась телу. Стрела попала в цель, вонзившись человеку прямо в затылок. Он упал и покатился вперед, однако Холден знал, что мужчина все еще жив. Холден вскочил и побежал вперед. Переложив лук в левую руку, выхватил копье из колчана, сделанного из рукава рубашки. Когда он подбежал к человеку, тот уже перекатился на спину, его глаза округлились от боли; тем не менее, рука потянулась к кобуре. Там оказался пистолет, и, даже если бы пуля миновала Холдена, звук выстрела подсказал бы остальным, что случилось неладное. Холден навалился на копье всем весом своего тела. Острие вошло глубоко, пронзив грудную клетку. Глаза расширились еще больше, потом взгляд стал пустым, человек скорчился на камнях в предсмертной агонии. В ту же секунду Холден оказался на нем, вырвал копье из груди, готовый в любой момент вновь вонзить его в тело. Но в этом уже не было необходимости. Не теряя времени, Холден обыскал человека, сорвал с него ремень с наполовину открытой кобурой. Вещмешок. Дешевый складной нож. Пачка сигарет, залитая кровью. Одноразовая зажигалка. Он выбросил сигареты, схватил все остальное, вместе с винтовкой М-16 и биноклем, и бросился в чащу деревьев. Холден бежал долго, он остановился и рухнул на колени, лишь пробежав сотню ярдов через лес, испытывая странное смешанное чувство усталости и облегчения. Винтовка. Он внимательно осмотрел ее. Она заряжалась с казенной части и, на первый взгляд, вполне его устраивала. Дэвид обнаружил три двадцатизарядных магазина и один тридцатизарядный. Он оттянул затвор, осмотрел ствол в поисках повреждений и ржавчины. Винтовка была недавно смазана и находилась в хорошем состоянии. Он отпустил затвор, еще раз проверив его работу. Подсоединил один из двадцатизарядных магазинов, дослал патрон в патронник и поднял предохранитель. Двадцатизарядные магазины реже дают осечку, чем тридцатизарядные. Пистолет оказался "Магнумом", калибра 357, почти такого же размера и формы, как "смит-и-вессон". Шестизарядный, патроны "Спешиал Плюс" калибра 38, пули европейского производства. Холден застегнул на себе ремень с кобурой. Он осмотрел содержимое вещмешка и обнаружил там целую пачку "Кэмэла". Дэвид немедленно сорвал упаковку и, не осмеливаясь закурить, несколько раз глубоко втянул в себя аромат свежеоткрытой пачки, почти физически ощущая запах дыма. Далее он обнаружил в мешке плитку шоколада, запечатанную, упаковка казалась сравнительно новой. Он разорвал обертку, внимательно осмотрел шоколад, затем откусил сразу половину, едва сдерживая дрожь в желудке. Потом аккуратно сложил сигареты и шоколад в вещмешок, вместе с магазинами для М-16, которые он достал из подсумка. Затем схватил лук и окровавленное копье и бросился бежать.
      * * *

Глава шестая

Пистолет Ротштейна был типично израильским. "Вальтер" 22-го калибра, с нарезкой для глушителя. Хотя это было излюбленное оружие израильских убийц и телохранителей, лично Томас Эшбрук никогда не был большим поклонником 22-го калибра для стрельбы по живым мишеням. Но он понимал, какими соображениями руководствовались израильтяне при выборе именно этого вида оружия. При стрельбе в толпе из 22-го калибра, независимо от цели стрельбы, была меньшая вероятность поражения посторонних, меньшая вероятность рикошета, и 22-й калибр было проще использовать с глушителем. Крепко сжимая рукоять пистолета, он взгромоздился на заднее сидение "Ягуара". Стекла машины были слегка тонированными, но улица четко просматривалась через них. Картина, разворачивавшаяся перед ним, напоминала рекламный ролик лондонского туристического агентства, в котором были перемешаны старые и молодые, подростки в невероятных одеждах и с еще более невероятными прическами, бизнесмены в темных пальто; иногда попадались даже традиционные котелки. Небо было ясным для Лондона в это время года; пятна пурпурного заката то здесь, то там проглядывали среди крыш домов. Двери "Мерси-клуба", частного клуба для иностранцев-игроков в карты, хозяином которого являлся Терон Хайд, отворились. Из-за дверей показался коротко остриженный мужчина в чересчур ладно скроенном твидовом пиджаке; он вышел на крыльцо, осмотрелся по сторонам. Эшбрук взглянул на часы. Пора. Он открыл дверь "Ягуара", ступил на тротуар, в уши ему ударил водопад звуков. Человек в твидовом пиджаке пристально посмотрел на него, и Эшбрук кивнул. Эшбрук склонился к двери машины и произнес достаточно громко, чтобы его друг, Сол Ротштейн, мог слышать его: - Филип, в течение ближайших пятнадцати минут вы мне не понадобитесь. Если хотите, можете выпить кофе. Он захлопнул дверь машины и направился к крыльцу, где, уставившись на него, ждал человек в твидовом пиджаке. - Я полагаю, вы работаете у мистера Хайда? - Он старался даже не думать о докторе Джекиле. - Мистер Эшбрук? - Да. - Мистер Хайд не говорил, что вы постоянно живете в Лондоне. - А-а, вы имеете в виду Филипа. Он работает шофером у одного моего старого друга. Я одолжил его на время. А вы американец? - Бывший. Прошу вас, входите. Швейцар открыл дверь, как только они подошли к ней. Телохранитель, или лакей, или кто он там был, пропустил Эшбрука вперед, чтобы рассмотреть возможные видимые признаки наличия оружия. Эшбрук миновал дверной проем и ступил на покрытый ковром пол фойе; раздался звук звонка. "Детектор металла", - подумал Эшбрук. - Очевидно, ключи? - рука человека полезла за пазуху, то ли за чем-то совершенно невинным, то ли за пистолетом, который мог находиться в кобуре под мышкой. Эшбрук взглянул на него и улыбнулся. - Это мой пистолет. Может, он пока побудет у вас? - Просто положите его на стол, вон там, прошу вас, - все еще держа руку за пазухой, человек кивком головы указал на маленький столик у самого входа с миниатюрной лампой на нем. Очень медленно Эшбрук достал "Беретту" образца 1934 года из-под пиджака и положил ее на стол. "Беретта", которую он позаимствовал из "бардачка" в машине Ротштейна, представляла собой полноценное оружие, проследить происхождение которого было невозможно. "Вальтер" 22-го калибра остался лежать в кармане пиджака. - Мне еще раз пройти через детектор? - Эшбрук двинулся по направлению к двери. Человек в твидовом пиджаке наконец вытащил правую руку из-под пиджака, в ней оказалась всего-навсего сигарета. Закурив, он выдохнул сквозь клубы дыма: - Нет, пожалуй, не стоит. - Я с удовольствием, как пожелаете. Твидовый пиджак отрицательно покачал головой и начал спускаться по низкой лестнице в конце фойе. Эшбрук пожал плечами и направился вслед за ним. Все прошло чересчур просто, но иногда очевидное проходило именно так. Массивные часы в углу напоминали странную помесь высоких напольных часов и часов с кукушкой. Эшбрук заметил время. Если часы шли правильно, примерно через четыре минуты Сол Ротштейн и его ребята из "Моссада" пойдут на штурм через парадный и задний входы. Они миновали приятно обставленную гостиную с креслами, разбросанными в милом беспорядке, с громадным камином у задней стены и с лампами на читальных столиках у каждого кресла. - Сегодня клуб выходной? - Обычно в это время здесь затишье. Клиенты собираются позже. Возможно, мистер Хайд предложит вам стать членом клуба. Поскольку вы не британец, вас могут принять. - А как насчет моего банковского счета? - Этот вопрос вам придется обсудить непосредственно с мистером Хайдом. Эшбрук лишь кивнул. Они поднялись по еще одной низкой лестнице и попали в широкий, отделанный в одном стиле с гостиной, коридор: панели на стенах, приглушенное освещение, мягкий ковер; они миновали его в полном молчании. Возможно, где-то в коридоре находился еще один детектор металла, либо, возможно, Хили - Господи, до чего перетрусил бы Хили и его ребята, знай они, что израильтяне собираются похитить Хайда - возможно, Хили настолько доверяли здесь, что Хайд приказал снять всю охрану. Если дело обстояло именно так, то Хайд не просто злодей, он еще и дурак. Они подошли к двери, твидовый пиджак сдвинул влево настенный светильник, за которым оказался замок. Самозванный бывший американец вставил ключ в замочную скважину, и деревянная дверь, как и две предыдущие, пройденные Эшбруком, приоткрылась, раздался звонок. Человек распахнул дверь настежь, за нею оказалась еще одна дверь, на этот раз железная. Твидовый пиджак достал еще один ключ, отворил ее. Эшбрук увидел роскошно отделанную кабину частного лифта, явно сделанную из нержавеющей стали. - Вверх, вниз? - поинтересовался Эшбрук. - В сторону, - ухмыльнулся в ответ твидовый пиджак. Он жестом предложил Эшбруку войти, раздался звук пневматического механизма, и дверь моментально захлопнулась, твидовый пиджак остался за ней. Кабина пришла в движение. И действительно, двигалась она вбок, справа налево. Кабина остановилась, затем, насколько мог определить Эшбрук, она развернулась на 180 градусов. Дверь оставалась закрытой. Из динамика, расположенного возле телефона вызова диспетчера, раздался голос. В нем слышался сильный британский акцент, и, казалось, он принадлежал скорее женщине, чем мужчине. - Мистер Эшбрук, моя электронная система обнаружения металла подсказывает мне, что у вас при себе оружие. Сейчас в стене откроется ящик, прошу вас положить в него ваш пистолет. Панель возле телефона вызова диспетчера отворилась, Том Эшбрук достал из кармана свой миниатюрный "Вальтер" 22-го калибра и положил его в ящик. - Запасные обоймы могут остаться у вас. Вы получите пистолет обратно, когда будете покидать здание. - Благодарю вас. Кстати, я спрашивал вашего большого друга там, в фойе, надо ли мне было пройти еще раз систему охранной сигнализации. - Я бы не советовал вам теперь проходить рентген по меньшей мере в течение года. Вы только что получили дозу облучения, эквивалентную шести рентгеновским обследованиям. - Не было слышно ни капли иронии в этом бесцветном, слегка раздражающем голосе. - Чудесно. Я всегда мечтал излучать отличное здоровье. Раздался приглушенный смех, дверь отворилась. В дальнем конце длинного, скорее даже узкого кабинета Эшбрук увидел сидящего за столом мужчину. Но, в отличие от обстановки в помещениях клуба, которые Эшбрук проходил в сопровождении человека в твидовом пиджаке, оформление кабинета скорее подошло бы женщине, чем мужчине. Здесь были даже занавески, в данный момент раздвинутые. "Солнечный свет сюда впускают по расписанию", - подумал Эшбрук; впрочем, вид из окна был искажен настолько, что было ясно, что комнату и внешний мир разделяет не простое стекло, а несколько слоев плексигласа. Мужчина - довольно хлипкий на вид - поднялся из-за безупречно чистого и пустого стола. - Я Терон Хайд, мистер Эшбрук. - На Хайде был серый костюм довольно странного оттенка, казалось, - хотя, возможно, виновато было освещение, - что ткань слегка отливала розовым. Эшбрук вышел из лифта и медленно направился к столу. Подойдя ближе, он понял, что дело было не в игре света и тени, костюм и в самом деле был с розовым оттенком. - Рад познакомиться с вами. Приношу свои извинения по поводу пистолета, но, поскольку до сего дня мы не были знакомы, я не имел представления, чего можно ожидать от вас. - Израильский, не так ли? - "Вальтер", немецкого производства. - Я говорю об источнике, а не о производителе. - Вы поймали меня на слове. Я знаю, что израильтяне иногда используют "Вальтер" 22-го калибра, но этот пистолет мне достал один мой старый приятель, торговец оружием. - В какой-то степени это соответствовало правде. Он прикинул время. Осталось еще две минуты, затем ребята Сола Ротштейна пойдут на штурм. Подойдя еще ближе к столу, Эшбрук оглядел стены по обеим сторонам лифта. Не было никаких признаков того, что его пистолет находится где-то здесь. - Я бы не хотел обижать вас, мистер Эшбрук, - произнес Терон Хайд, направляясь к углу стола, - но я так же точно ценю свое время, как вы - свое. Чем именно я могу быть вам полезен? И прошу вас, садитесь. Эшбрук подошел к креслу, на которое ему указала вялая рука Хайда, но не сел. - Насколько мне известно, вы занимаетесь крупнооптовой торговлей наркотиками по всему миру с целью сбора средств для финансирования террористической деятельности и покупки оружия. Хайд даже не моргнул глазом. Эшбрук наконец сел. - Мой зять, Дэвид Холден, один из лидеров "Патриотов Соединенных Штатов", был похищен подразделением "Фронта Освобождения Северной Америки"; я надеюсь, вы можете рассказать мне, кто поставляет наркотики, которые ввозятся в Северную Америку и продаются на улицах с целью финансирования деятельности ФОСА. Вы ведь можете, не так ли? Хайд уселся на ближайший угол своего обтянутого кожей стола. - Вы задаете чересчур откровенные вопросы, мистер Эшбрук. Я испытываю большое сожаление в связи с возможной судьбой вашего сына - или, точнее, зятя, - но у вас, к несчастью, неверные сведения. - Сведения у меня абсолютно достоверные, сэр. Но должен ли я понимать вас так, что вы ничем не поможете мне? - Мне нечем помочь вам. - Вернее, вы не хотите, - поправил его Эшбрук. Было видно, как все тело Хайда напряглось, и пальцы его левой руки, до этого постукивавшие по краю громоздкой подставки для карандашей, двинулись к ее середине. Кнопка тревоги, скорее всего. Не вставая, держа руки на коленях, Эшбрук быстро произнес: - На вашем месте я бы обдумал ответ еще раз, мистер Хайд. - Еще примерно полминуты, подсказывали ему внутренние часы, и люди Сола Ротштейна пойдут на штурм. - Но если вы не передумаете, - а от вас мне нужно лишь имя человека, который мог бы дать мне нужные сведения, - тогда мне придется обратиться в другое место. - Теперь он медленно встал, рука Хайда больше не двигалась. - Благодарю вас за уделенное мне время. Хайд усмехнулся. - Я рад видеть, что вы разумный человек, мистер Эшбрук. Всего хорошего. - Скорее, спокойной ночи, - улыбнулся Эшбрук, бросив взгляд на часы. "В точку!" - чуть было не вскрикнул он. - В самом деле, спокойной ночи. Эшбруку не подали руки, он не предложил свою. Он повернулся и направился к лифту. Где же люди Ротштейна? Тут он почувствовал за спиной какое-то движение. Пронзительно закричал Терон Хайд. Эшбрук круто развернулся. Правая рука Хайда больше не лежала расслабленно на столе; он колотил ею по подставке для карандашей - наверняка сигнал тревоги был бесшумным, не было слышно ни звонков, ни сирены. В окне виднелись искаженные силуэты людей в масках; похожий на огнетушитель аппарат выплюнул струю жидкости и комнату заполнил такой знакомый запах, запах бензина. Посреди плексигласового окна разрасталась дыра; в нее влетела граната. Дыра в окне все увеличивалась. Эшбрук зажал уши ладонями и отвернул лицо; закрыв глаза, он пытался укрыться от слепящего всполоха огня, свет которого проникал даже сквозь плотно сжатые веки. В ушах слегка звенело. Он почувствовал, что падает на колени. Когда Эшбрук поднялся, люди Ротштейна уже врывались внутрь через дыру в окне. Терон Хайд корчился на полу, пронзительно вопя. Один из людей Ротштейна что-то кричал, но Эшбрук не мог разобрать слов. Человек Ротштейна выхватил пистолет "Вальтер" с глушителем и приготовился стрелять, Эшбрук упал на пол. Раздался звук приглушенного выстрела, по крайней мере, должен был раздаться, но Эшбрук не услышал его. Эшбрук перекатился на спину и посмотрел на дверь лифта. Твидовый пиджак. В левой руке он держал пистолет, в правой у него был мини-автомат "Узи". Но тут его колени подогнулись, и он упал в открытую дверь лифта, которая тут же захлопнулась, зажав неподвижное тело. Эшбрук поднялся на ноги. Все тот же израильтянин, застреливший человека в твидовом пиджаке, сунул ему пистолет, глушитель и запасной магазин. Эшбрук взял пистолет, снял его с предохранителя, положил палец на спусковой крючок. Израильтянин жестом приказал ему следить за дверью лифта. Эшбрук подчинился. Внезапно, буквально через несколько секунд, он услышал приглушенный рокот человеческого голоса: - Идемте, сэр! Мы уходим! Эшбрук повернулся прочь от лифта, бросился к дыре в окне, мимо двух израильтян с автоматами наизготовку, охранявших подходы к окну с обеих сторон. Он поспешил выскочить наружу, в свежесть вечернего воздуха, прочь от тошнотворного запаха бензина. - Бензин, - произнес один из израильтян. - Лучшее средство для разрушения плексигласа. Эшбрук кивнул, сунул поставленный на предохранитель "Вальтер" под пиджак. Фургон. Хайд уже исчез внутри. Эшбрук начал было карабкаться вслед за ним, но его оттащили в сторону. "Мерседес". Эшбрук бросился к нему; израильтянин, сунувший ему пистолет, и те двое, что охраняли отход, двинулись вслед за ним. Эшбрук без сил рухнул на заднее сидение, рядом с ним сел один из тех, у кого был автомат "Узи", затем тот, кто передал ему пистолет. Второй стрелок с автоматом едва успел прыгнуть на переднее сидение возле водителя, и, не успели захлопнуться двери, как "Мерседес" рванул прочь. Фургон уже исчез за углом в конце квартала. Томас Эшбрук вертел пистолет в руках, щелкая предохранителем. - Я уже далеко не так молод, как раньше, Сол, - сказал он своему другу, сидевшему за рулем "Мерседеса". - Мы все уже далеко не молоды, Том. Но ты только представь себе, какую захватывающую историю ты расскажешь Дайане, - и Сол Ротштейн засмеялся. Том Эшбрук последовал его примеру. Приключение действительно было захватывающим. Но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что все только начинается. И новизна ощущений может очень скоро пройти.
      * * *

Глава седьмая

Девять оставшихся в живых стрелков заняли свои позиции, хотя Дэвиду Холдену все еще было не ясно, в чем состояла их задача. Судя по их расположению, они могли предпринять попытку штурма хижины, либо просто собирались стереть ее с лица земли автоматным и пулеметным огнем. В поясной кобуре у Холдена находился "Магнум" калибра 357, снаряженный патронами "Спешиал Плюс" 38-го калибра. Через плечо висела автоматическая винтовка М-16, снаряженная двадцатизарядным магазином, еще два двадцатизарядных магазина и один тридцатизарядный лежали в вещмешке. Он почти физически ощущал запах сигарет из открытой пачки "Кэмэла", однако обстоятельства до сих пор не позволили ему закурить. Холден подтянул ремень винтовки. Потом поднял свой лук. Положил стрелу. Их все еще оставалось девять. Он натянул лук... Холден прицелился прямо в спинной хребет ближайшего к нему стрелка, который стоял, пригнувшись, в чаще кустарника, за ярко-зеленой, сверкающей на солнце листвой. Сразу за кустарником начинались камни. Человек слегка переменил положение. Холден прицелился достаточно точно, однако определить угол подъема при выстреле было довольно сложно; именно поэтому он и выбрал в качестве цели спинной хребет. Попадание в любую его точку сделает свое дело. Холден выпустил стрелу. Тело человека на какую-то секунду одеревенело. Затем он завалился вперед. Руки дрожали, дергались, однако это была всего лишь предсмертная агония. Теперь их осталось только восемь. Оглядываясь по сторонам, Дэвид Холден бросился вперед, держа копье наготове. Однако копье уже было ни к чему. Холден торопливо сорвал винтовку М-16 с мертвого тела. На трупе был ремень с кобурой армейского образца, на нем стояло клеймо "Сделано на Тайване". К ремням крест-накрест крепилась еще одна кобура. Холден открыл ее. Внутри он обнаружил автоматический пистолет "Стар" калибра девять миллиметров, сравнительно недавно выпущенное оружие большой поражающей силы. Отличный пистолет - один из бойцов в лагере "Патриотов" забрал такой же к себе домой. "Дом", - прошептал Холден. Грубо сколоченный забор, скопище хижин и палаток. Душ с солнечным подогревом, остывшая и заново разогретая после боевой вылазки еда. Рози. На мгновение он закрыл глаза. Великолепное оружие - "Стар". Однако тот, что попался ему, был в плохом состоянии, казалось, по нему проехал грузовик. Но боеприпасы к нему - Холден проверил запасные обоймы на поясе - находились в отличном состоянии. Он забрал винтовку М-16, пояс с кобурой, ранец, патроны к пистолету и несколько магазинов к винтовке. К сожалению, магазины и винтовка были в таком же плохом состоянии, как и помятый пистолет. Холден также взял себе дешевый армейский нож швейцарского производства и шоколадный батончик "Сникерс", на вид казавшийся свежим. Хотя он раньше и не любил орехов, сейчас его желудок разрывался от голода, поэтому он прихватил и батончик. Документов у мертвеца не оказалось. Дэвид Холден собрал свои новые приобретения и бесшумно скрылся в зарослях. Он съел полплитки шоколада. Новыми девятимиллиметровыми патронами от "Парабеллума" зарядил запасные обоймы своей "Беретты". Холден узнал патроны, они были европейского производства; хотя оболочка пуль была цельнометаллической, они подошли на все 100 процентов. Он вытащил патроны из помятых магазинов винтовки; они еще могут пригодиться со временем, если их промыть растворителем и выровнять магазины. Пока же Холден закопал их в неглубокой яме, которую вырыл карманным ножом. Он бросил нож в яму вслед за боеприпасами и забросал ее землей. Время теперь не имело значения. Возможно, если люди Эрнандеса решат начать атаку на дом сейчас же, будет проще справиться с ними, когда их внимание будет отвлечено. Вторая винтовка М-16 находилась в ужасном состоянии. Дэвид вытащил затвор, разобрал пистолет мертвеца и забросил винтовку и корпус пистолета в ближайшие кусты. Лук все еще мог ему пригодиться. Он поднял его. Дэвид Холден прошел примерно на сотню ярдов вперед от того места, где он выбросил винтовку и корпус пистолета, и зашвырнул обойму от пистолета и затвор винтовки подальше в колючие кусты. Главное правило выживания: никогда не оставляй позади себя то, что может пригодиться противнику в борьбе с тобой. Холден продолжал двигаться вперед. Он попытается сравнять шансы. Еще восемь человек. Холден съел еще один кусок шоколада. И отправился искать очередную мишень.
      * * *

Глава восьмая

На границе Висконсина и Иллинойса стоял совместный пост полиции обоих штатов; полиция Висконсина блокировала поток транспорта, идущий на юг, а их коллеги из Иллинойса блокировали дорогу на север. Обыскивали все машины, проверяли документы всех водителей и пассажиров. В целом ситуация напоминала Джеффри Керни положение в Восточной Европе, за исключением того, что полицейские вели себя более вежливо и проверяли только водительские права, техпаспорт и страховку. Полиция, однако, не занималась поисками водителей, ездящих без прав; Керни знал, что они ищут предполагаемых убийц из числа "Патриотов", объявленных ответственными за резню на ферме, где у него, Керни, состоялась первая встреча после того, как он перешел через границу США и Канады. Хэрриет. Ее отец был убит "Фронтом Освобождения Северной Америки"; ее муж, с которым она давно рассталась, входил в состав группы ФОСА, расстрелявшей школьный автобус; и именно ФОСА совершил нападение на ферму, во время которого она была убита. Хэрриет была мертва. Керни не смог предотвратить ее смерть, хотя, с помощью Хэрриет и постарался сделать так, чтобы ни один из членов группы ФОСА не покинул ферму живым. Средства массовой информации - "интересно, - подумал Керни, - они что, просто придерживаются официальной версии?" - передавали репортажи о том, что "группа вооруженных людей, предположительно членов незаконной организации сопротивления, называющей себя "Патриотами", взяла на себя ответственность за убийства". На Керни эти трюки не действовали. "По крайней мере, - подумал он, слушая очередной выпуск радионовостей в машине, - в странах Восточного блока пропаганда работала лучше". Застава дорожной полиции осталась позади, полицейские не нашли оружия, спрятанного в его "Форде", сделанной на заказ модели с усиленным двигателем. Продвигаясь вперед по более-менее свободной автостраде, Керни время от времени бросал взгляд на карту. На теле одного из убитых членов ФОСА была найдена рекламная карточка закусочной в Милуоки. Однако, когда Керни наконец добрался до закусочной, она оказалась закрытой, хозяин исчез в неизвестном направлении. Осторожно опросив соседей, Керни выяснил, что у хозяина забегаловки есть брат в Чикаго, владелец ресторана. Позвонив своему человеку в Секретной службе, начальнику Среднезападного отделения в Соединенных Штатах, Керни легко узнал адрес ресторана и имя брата. На данный момент это была самая существенная его зацепка, именно из-за нее он и направлялся сейчас в Чикаго. В его первоначальные планы входило, проскочив на хорошей скорости штат Висконсин, затем Иллинойс и южные штаты, выехать прямо к Чикаго, с целью оценить нынешнее положение там. Вначале он собирался ехать на восток; именно на Атлантическом побережье, близ островов Седар Ридж, существовала наибольшая возможность выследить этого русского, Борзого; именно там он прыгнул в океан во время схватки с Дэвидом Холденом. Но теперь его целью стал Чикаго. Как объяснили ему слегка туманно, но достаточно ясно, его боссы из британской разведки, в его задачу входило найти Борзого и убить его. Он должен был выяснить, является ли Борзой главой ФОСА, и, если да, найти его и ликвидировать. Якобы в качестве дружеской услуги правительству Канады. Но Керни прекрасно понимал реальную подоплеку дела. Если ФОСА и дальше будет идти победным маршем по США, если ультралиберал Роман Маковски и вправду станет де-факто президентом Соединенных Штатов, Великобритании будет угрожать непосредственная опасность. Экономическая нестабильность в самых развитых странах Запада очень чувствительно влияла на положение на мировых фондовых биржах. Британский фунт, исторически связанный с долларом, последовательно и стремительно падал вниз. На фондовых биржах Японии царил хаос. Вероятность мирового финансового краха становилась все реальнее, за ним неизбежно последует экономический кризис, политические и общественные беспорядки. В бассейне Карибского моря, где были инвестированы деньги многих британских граждан, уже происходили отдельные случаи насилия и беспорядки. Арабский нефтяной картель открыто говорил о повышении цен в связи со снижением потребления нефти в Америке. Владельцам предприятий уже не удавалось заставить людей выходить на ночные смены, слишком велика была опасность нападения. Некоторые фабрики и заводы закрывались. Путешествия и переезды предпринимались только в случае крайней необходимости; случайный путешественник или прохожий мог запросто оказаться жертвой нападения ФОСА, или попасть в перестрелку между ФОСА и "Патриотами", или полицией, или военными. Керни улыбнулся. Ситуация напомнила ему высказывание покойного У.С.Филдса: "Я приехал в Филадельфию, и Филадельфия оказалась закрытой". Соединенные Штаты превратились в гигантскую Филадельфию, в том смысле, как об этом говорил Филдс. Было не ясно до конца, что хорошего может выйти из убийства лидера ФОСА в Америке. Безусловно, на некоторое время организация будет парализована; но потом ему найдут замену, и деятельность ФОСА немедленно возобновится. А политические выкрутасы Романа Маковски не давали повода думать, что среди продолжающегося хаоса правительство предпримет какие-то эффективные и хорошо спланированные действия для пресечения деятельности "Фронта", или хотя бы слегка стабилизирует ситуацию. Маковски, казалось, склонялся к переговорам с ФОСА; казалось, он был убежден, что время войны с "Фронтом" подошло к концу, и настало время залечивать раны. "Маковски осел, - подумал Керни. - И не я один придерживаюсь такого мнения". Было очевидно, что Соединенные Штаты, как и Великобритания, сами по себе представляющие модель политической стабильности, постепенно скатываются в пропасть насилия и беспорядка. Грядет гражданская война или революция, возможно, и то, и другое сразу, и остановить их вскоре будет уже невозможно; и деятельность Романа Маковски больше, чем любые действия ФОСА, способствовала им. Много лет назад Керни, будучи влюбленным в юго-запад США и подумывая об уходе в отставку, мечтал на старости лет поселиться в штате Нью-Мексико. Он, улыбаясь про себя, подумал, затаив дыхание: "Безответная любовь". Потом закурил. Владельца ресторана звали Рой Домбровски; его брат, Дэн, хозяин закусочной в Милуоки, исчез в неизвестном направлении. Керни отметил на карте Чикаго цель своего путешествия. Он свернул на улочку под названием Иденс Экспресуэй; как показалось ему, это была самая короткая дорога к ресторану. Керни уже бывал в Чикаго раньше. Хорошо организованный город, обычно он действовал как хорошо налаженная машина. И местная полиция - глава отделения, назвавший ему имя владельца ресторана, предупредил об этом - не особенно церемонится с приезжими. Керни сам знал это; он всегда считал Чикагское полицейское управление одним из лучших в стране, да и в мире. Тем не менее, в его нынешние планы вовсе не входила встреча с местной полицией.
      * * *

Глава девятая

Номер восьмой оказался крепким орешком; Холдену потребовалось выпустить две стрелы, чтобы свалить его; быстрым ударом ножа Дэвид перерезал ему горло, и он затих навсегда. Еще мальчиком, в школьные годы, во время экскурсии в музей, Холдену довелось стать свидетелем уличного ограбления: женщину сбили с ног, грабитель выхватил у нее сумку и бросился бежать. Из всех людей, стоявших на улице перед музеем, ни один человек не кинулся на помощь женщине, пока преступник не скрылся из виду, никто не бросился ему вдогонку. Весь остаток дня и позже, в течение многих лет, Холден вспоминал выражение лица женщины, страх и боль в ее глазах; ее порванные колготки и ноги в ссадинах, слезы, текшие у нее из глаз, когда, сидя прямо на тротуаре, она тщетно пыталась закрыть юбкой окровавленные колени. Дэвид Холден прекрасно осознавал, что сейчас он лишает человека жизни; как и то, что человеческая жизнь, будь то даже жизнь торговца наркотиками или убийцы, неповторима, невосполнима и священна. Но уже в самом начале своей сознательной деятельности он сделал свой выбор: между злом и добром есть совершенно определенная разница. И просто наблюдать, как зло творит свое черное дело, само по себе значило способствовать злу. Он не мог быть простым наблюдателем. Кто бы ни находился в хижине, он мог представлять еще большее зло, чем люди Эрнандеса. Но что ему, Холдену, оставалось делать? Эти люди могут стать на его пути, когда он отправится осуществлять план своей личной мести Инносентио Эрнандесу и Эмилиано Ортеге де Васкесу. Но, даже если отбросить в сторону личное, пока они живы, они будут снова творить то, что творят сейчас: наживаться на страданиях людей, торгуя наркотиками, ради личной выгоды разжигая войну, принося в жертву смерти все новые и новые жизни. Тот, кого он только что убил, уже не будет делать этого больше никогда. Убитый наверняка весил больше трехсот фунтов; от него несло смешанным запахом прокисшего пота и испражнений. Холден забрал у трупа только патроны, а находившееся в плохом состоянии оружие вместе с запасными магазинами разобрал и забросил подальше в кусты. Волосы убитого кишели вшами; Холдену, хотя он старался держаться от мертвеца подальше, начало казаться, что у него зачесалось тело. Теперь у него был запас патронов калибра 223 и россыпью, и в магазинах - запас, вполне достаточный для крупной перестрелки; кроме того, у него было достаточное количество девятимиллиметровых патронов "Парабеллум" к пистолету. Холден двинулся вперед, по направлению к номеру седьмому. Холден сомневался, что у него будет достаточно времени вывести его из строя. Либо радиомолчание в эфире подскажет оставшимся в живых судьбу троих мертвецов, либо сейчас начнется атака на дом. Когда Холден вернулся на опушку леса, подтвердилась вторая его догадка. Семеро оставшихся в живых образовали неровное кольцо вокруг дома. Теперь они поливали дом огнем из автоматов. Два окна на передней стене немедленно разлетелись вдребезги, печную трубу как будто срезало ножом, дождем сыпались обломки крыши. Внезапно огонь прекратился. С той стороны, где находились трое людей Эрнандеса, раздался голос; Холден с трудом разбирал слова, частью из-за большого расстояния, частью из-за отвратительного английского произношения: - Эй, ты! Дом окружен! Бросай оружие и сдавайся или тебе конец! - Гм, - пробурчал Холден. У говорившего были явные врожденные способности к языкам. Человека в доме, который так неумело спрятал лодку на реке, определенно хотели заполучить живьем. - Гм, - хмыкнул Дэвид снова. Все может быть. Семеро начали подходить к дому, сжимая кольцо, прикрываясь беспорядочным автоматным огнем. Из хижины раздались выстрелы; судя по звуку, стреляли из пистолета. Ответный огонь не возымел на атакующих никакого видимого действия. Неудивительно. Надо быть очень хорошим стрелком, чтобы с такого расстояния поразить насмерть живую мишень. Пригнувшись, Дэвид подобрался ближе к скалам, где всего несколько секунд назад скрывались нападавшие. Еще несколько секунд и даже самый тупой из них сообразит, что в их кольце недостает троих. Времени уже не было. Холден почти упал на колени, упер винтовку М-16 в плечо и приготовился к стрельбе лежа. Большой палец левой руки сам переставил переводчик огня на автоматическую стрельбу. Сейчас он вполне мог сбежать с поля боя; у него был достаточный запас патронов и средства переправы через реку. Вместо этого Холден открыл огонь прямо перед собой; он снял находившегося перед ним одного парня из оставшейся в живых семерки. Потом передвинул ствол вправо, еще один из атакующих упал. Автоматные очереди взрывали землю и камни вокруг него, но Холден, низко пригнувшись и крепко сжав в руке винтовку, уже бежал прочь. Пули со свистом рикошетили от скал, срезали ветки деревьев. Он бежал дальше, едва успевая прикрывать глаза от потоков пыли. Наконец он оказался под прикрытием деревьев. Пистолет. Холден сделал из него несколько выстрелов наугад, когда бежал по направлению к линии атакующих, вызывая огонь на свою новую позицию, оставляя ее, прежде чем они успевали ответить. Теперь он находился на противоположной стороне круга. Вход в еле держащийся на склоне домишко сейчас был прямо перед ним, на расстоянии меньше чем двести ярдов. Из дома раздались новые пистолетные выстрелы. Волна ответного огня выбила дверь хижины. Холден вскинул винтовку, выпустил сразу весь магазин. Нападающие укрылись от его огня за низкими, выбеленными дождями скалами, ярдах в семидесяти пяти от дома. Выстрелы Холдена взрывали фонтаны пыли и гравия вокруг, не задевая их. Дэвид отсоединил пустой магазин, на бегу вставил новый. Повторяя свой прежний маршрут, он вновь менял позицию, бежал зигзагами, за каждую перебежку успевая зарядить в обойму пистолета две пули. Добежав до прежней огневой точки, он сделал несколько выстрелов, пробежал еще несколько ярдов и выпустил полный боезаряд из "Беретты". Затем совершил стремительную перебежку до первоначальной огневой позиции, туда, где находился убитый им номер семь. Затем выпустил серию коротких автоматных очередей из М-16. Он расстрелял последние заряды из пистолета; дал еще одну очередь из М-16. Его целью, разумеется, было заставить атакующих думать, что, пока они окружали дом с отважным стрелком внутри, превосходящие силы противника, в свою очередь, окружали их. Когда Холден достиг самой слабой точки в обороне противника, он остановился, выпустил очередь, сменил магазин и бросился вниз по склону оврага. Здесь проходило высохшее русло ручья, наполнявшееся водой лишь в сезон дождей, во время наводнений; сейчас оно представляло собой узкую полоску гальки и засохшей грязи, не видную с вершины каменистого холма. Он добрался до конца оврага, где боковой склон внезапно обрывался, а русло ручья заворачивало налево и через несколько ярдов исчезало совсем. Холден свернул влево и бросился на землю, под прикрытие кучи камней. Сейчас он спрятался в сотне ярдов от дома; ближайший из оставшейся в живых пятерки находился примерно посредине между ним и домом. Он взял винтовку наизготовку, выставил прицел и установил переводчик огня на полуавтоматический огонь. Прицелился, сделал выстрел; голова человека как будто взорвалась от удара пули, бросив в воздух фонтан крови. Холден юркнул за скалу. Сомнительно, чтобы они могли определить его местоположение всего лишь по одному выстрелу; еще более сомнительно, чтобы среди общего грохота перестрелки кто-нибудь вообще расслышал этот звук, не говоря уже о том, чтобы определить источник. Холден вновь высунулся из-за укрытия, вновь переставил регулятор на автоматический огонь. Стрельбы по нему не было. Один из оставшихся в живых четверых бандитов перебегал от одной кучи камней к другой, пытаясь поскорее убраться со склона холма в безопасное место. Холден высунулся еще чуть-чуть, приготовился стрелять. Однако один из троих людей Эрнандеса опередил его, первым выпустив целую автоматную очередь в спину бегущего. Пули разрезали беглеца чуть ли не пополам, изуродованное тело свалилось на землю и затихло. Теперь их осталось только трое. Холден прополз назад по краю оврага, примерно до середины; вонзая нож в сухой дерн, он подтягивался на руках до самого верха. Дэвид вновь взял М-16 наизготовку. Человек Эрнандеса, подстреливший беглеца, осторожно пробирался вдоль невысокой гряды скал, одновременно обстреливая дом; в ответ звучали лишь одиночные пистолетные выстрелы. Холден выпустил короткую автоматную очередь, затем еще и еще одну; вторая и третья очереди прозвучали почти одновременно. Автоматный огонь разрезал тело почти по спирали. Винтовка в руках мертвеца полыхнула огнем, подняв облако пыли и обломков камней; свист рикошетирующих пуль чуть не оглушил Холдена. Автоматный огонь оставшихся в живых стрелков обрушился на углубление в стене оврага, где скрывался Холден. Холден скатился вниз по склону на самое дно оврага, встал, вытер лезвие ножа о штанину. Затем, спрятав нож, он вновь двинулся вверх по сухому руслу ручья. Грохот автоматных очередей, дырявивших стены оврага, становился все сильнее; пули со свистом отскакивали от стен, вздымали фонтаны пыли и обломков камней; со всех сторон на Холдена обрушивался водопад гальки и щебня. Он зажмурил глаза. У истока сухого русла Холден сменил магазин, упал на землю; следуя углублению в земле, он пополз дальше. Автоматный огонь все усиливался; слышались отдельные пистолетные выстрелы. Не успел Холден сделать первый выстрел из-за укрытия, как пружина тридцатизарядного магазина лопнула. "Черт!" Он отсоединил магазин; под давлением пружины патроны, больше не сдерживаемые заглушкой, посыпались из магазина на землю. Холден выхватил "Беретту". Сейчас не было времени перезаряжать магазин; выглянув из-за своего укрытия, он обнаружил, что последние двое из людей Эрнандеса продвигаются по направлению к его позиции. Оба они были вооружены М-16, такими же, как и его теперь бесполезная винтовка; помимо этого, один из них держал в руке револьвер. Холден поставил пистолет на предохранитель, затем снял, оттянул курок, чтобы повысить точность первого выстрела. Выстрелил, затем еще раз, и еще, и еще, сразу же нырнул в укрытие; камни вокруг него, казалось, взорвались под лавиной пуль. Последнее, что он успел разглядеть, - это как один из нападавших, тот, у которого была только винтовка, упал замертво. Холден спустил курок "Беретты", затем вновь снял оружие с предохранителя. Он сунул пистолет в поясную кобуру. М-16. Из почти пустого теперь вещмешка выхватил разряженный магазин и принялся как можно быстрее запихивать в него патроны калибра 5,56 миллиметров. Магазин был заполнен лишь наполовину. Грохот автоматного огня раздавался все ближе. Холден вскочил на колени, перекатился вправо; вставив магазин на место, он высунулся из укрытия, передернул затвор. Указательный палец его правой руки уже приготовился нажать на спуск, когда из-за кучи камней появился последний человек Эрнандеса; его лицо пылало ненавистью, в руках он сжимал автоматическую винтовку и пистолет. М-16 Холдена выплюнула все десять патронов сразу; теперь магазин был пуст. Холден снова перекатился вправо; держа "Беретту" обеими руками, он сразу выпустил пол-обоймы. Человек Эрнандеса застыл на месте. Винтовка вывалилась из его правой руки. - Сукин сын! - Пошел ты, - Холден нажал на спусковой крючок; раздался сухой щелчок, пистолет дал осечку. В этот момент человек Эрнандеса направил пистолет на Холдена в упор. "Беретта" Холдена выстрелила первой. Из пулевого отверстия прямо над правым глазом выплеснулась струя крови, залив переносицу и оба глаза; глаза закрылись; человек, - он был уже мертв, - завалился на спину и затих. Холден перекатился в свое укрытие, перевел дыхание. Он держал "Беретту" в правой руке, курок все еще был взведен; левой рукой Холден потянулся за винтовкой. Он схватил ее и затащил под прикрытие камней. Из хижины раздался возглас на испанском: - Кто ты? - Друг, - также по-испански выкрикнул в ответ Холден; пальцы сами запихивали рассыпанные патроны из вещмешка в пустой магазин. - Что-то непохоже, произношение у тебя паршивое, - ответил голос уже по-английски, с сильным нью-йоркским акцентом. - Ну, не знаю, это, наверное, потому, что я не из Манхэттена. - Он дозарядил магазин, подсоединил его к винтовке; затем поменял магазин "Беретты". - А ты кто? Чего они хотели от тебя? - Дураку понятно. Они хотели убить меня! - Да неужели! - выкрикнул в ответ Холден. Собеседник уже начинал ему нравиться. - А за что? За замечательный характер? - Кто ты? Скажи мне первый! Холден на минуту задумался, пожал плечами и выкрикнул в ответ из-за камней: - Я - Дэвид Холден. На секунду воцарилось молчание. - Ерунда! - Прекрасно; в таком случае я - призрак Элвиса Пресли. Ну а ты кто такой, черт возьми? - Антонио Бернарделли. Я работаю... - На информационное агентство "Транс Америка Ньюз Уорлд". - Ты смотри! Да ты читать умеешь! Дэвид Холден облизнул губы, поднялся на ноги; винтовку и пистолет он держал в поднятых руках. - Есть у тебя бинокль? - Да. - Тогда посмотри на мое лицо, - предложил Дэвид Холден. В ответ последовало молчание. Затем раздался голос Бернарделли. - Черт возьми! Профессор Холден! Здесь? Дэвид Холден медленно опустил руки и направился к развалинам расстрелянного дома. - Только попробуй сделать глупость со своим пистолетом, и мне придется пристрелить тебя. Ясно? Бернарделли вышел из дома, пистолет был у него в левой руке, он держал его за ствол. Он положил пистолет у входа и, показывая пустые руки, направился вперед. - Какого черта делает в Перу человек, возглавляющий список "Их разыскивает полиция США"? Холдена осенила вспышка вдохновения; он рассмеялся: - Наверное, то же самое, что делает в Перу заслуженный журналист и обозреватель, лауреат всех возможных премий, да? Эмилиано Ортега де Васкес, Инносентио Эрнандес, ФОСА, торговцы наркотиками, которые их финансируют, так? И в следующий раз, Бога ради, берите с собой нечто более существенное, чем пистолет, ладно? Бернарделли остановился, рассмеялся. - Хороший совет. Но я никогда не беру с собой оружие, не брал его даже во Вьетнам. На этот раз, я подумал, что мне пригодится пистолет, вот и прихватил его. Думал, для защиты от диких зверей. Дэвид Холден остановился. Он бросил взгляд на одного из убитых им людей Эрнандеса, лежавшего у ног Бернарделли. - Дикие звери, да? Ну что ж, на этот счет вы, наверное, правы. Холден поставил "Беретту" на предохранитель, сунул ее в кобуру; достал пачку "Кэмэла", вытащил сигарету, посмотрел вопросительно на Бернарделли. Тот пожал плечами: - Я бросил курить. - Я тоже, - ответил Холден и прикурил сигарету от зажигалки убитого.
      * * *

Глава десятая

Терон Хайд не был человеком действия, поэтому Томас Эшбрук не думал, что он будет сопротивляться долго. Хайд и не сопротивлялся. Он не противился, когда ему вводили одну из так называемых "сывороток правды", изготовленную на натриевой основе; затем покорно сосчитал от ста до одного и спокойно вошел в состояние гипноза. - Назовите ваше имя, - начал Сол Ротштейн. - Терон Хайд. - Чем вы занимаетесь, Терон? - Я занимаюсь торговлей оружием и наркотиками для финансирования террористической деятельности по всему миру. Томас Эшбрук вслушивался в приглушенное жужжание диктофона и еле слышный шум ламп дневного света. "Ненужный фон", - подумал он. Потом бросил взгляд на стоявшую на треноге видеокамеру и израильского агента перед ней. - Где находится Дэвид Холден? - спросил Сол Ротштейн. - Он был у Ортеги де Васкеса. Его отвез туда Эрнандес. При звуке этого имени Томас Эшбрук вздрогнул, хотя в подвале дома в пригороде Лондона было настолько жарко, что он сидел в рубашке с короткими рукавами. - Дэвид Холден погиб? - спросил Сол Ротштейн. - Я не знаю. - Он может все еще находиться у этого... - Ротштейн бросил взгляд в блокнот в руках хорошенькой девушки, сидевшей возле него. Она стенографировала их беседу; сейчас она наскоро нацарапала для него фамилию, - ...у этих Ортеги де Васкеса и Эрнандеса? - Да. - Где он может находиться? В какой точке земного шара? - В Перу. Ротштейн поднял глаза на одного из израильтян. - Принеси мне атлас или карту, живо! Томас Эшбрук закрыл глаза, облегченно вздохнув, и пробормотал: - Слава Богу. Она легла рано; усталость была настолько сильной, что, как ей казалось, она сможет уснуть. Внезапно в палатку ворвалась Пэтси Альфреди, зашептала ей в ухо: - Слушай, Рози, мы только что говорили по радио с Митчем Даймондом. Насчет того звонка по телефону, которого ты так ждешь. Тебе позвонят в телефон-автомат возле гоп-стопа. К этому времени "Патриоты" выработали свой собственный жаргон. Дэвид Холден называл его "арго". Это была смесь слэнга полицейских, военного жаргона и обрывков фраз из кинофильмов. "Гоп-стоп" означало "супермаркет". Рози села на кровати. - Дай мне блузку, - сказала она Пэтси... Она выскочила на улицу из фургона в юбке, но без чулок; ноги у нее моментально замерзли; через автомобильную стоянку Рози поспешила к телефонной будке. Черный "дипломат" с телефонным аппаратом она несла в левой руке. Задыхаясь от волнения, она повторяла имя Дэвида, почти пела его, как священный гимн. Не успела женщина подойти к телефону-автомату, как тот зазвонил. Рози посмотрела на часы. Она опять по ошибке нацепила "Таймекс Айронмэн"; вместе с юбкой он смотрелся очень глупо. Рози сорвала трубку с рычага. - Алло! - Подключите аппарат. - Черта с два! Сначала скажите, он жив? - Да; теперь подключите аппарат, черт возьми. - Сейчас, - она перекрестилась, потом начала лихорадочно вспоминать, как пользоваться дешифратором; сейчас вспомнить было особенно трудно: ее глаза были полны слез.
      * * *

Глава одиннадцатая

- И не бери с собой никакого оружия. Я привезу тебе все, что нужно. - Мне нужен "Орел пустыни" 44-го калибра. Поверь мне, у меня есть на то причины. Том Эшбрук - когда она начала думать о нем как о Томе вместо Томаса или мистера Эшбрука? - сказал ей тогда: - Странно, что ты хочешь взять оружие именно израильского производства. Ладно, хорошо. Не переживай, достану. Она сидела на откидном пассажирском сиденье напротив Пэтси Альфреди. Пэтси гнала громадный фургон "Шевроле" как ошпаренная; сквозь сосны вдоль дороги проглядывал дрожащий лунный свет; он мелькал, как кадры в старом немом кино, отбрасывая блики на капот "Шевроле" и дорогу перед ними. - Я надеюсь, Дэвид вернется к тебе, - внезапно заговорила Пэтси, закуривая сигарету. - Мы все очень волновались за тебя, почти так же, как и за него. Ты понимаешь, о чем я говорю? - Что, по мне все так хорошо видно? - Вы двое - как дети. И очень милые дети. Рози Шеперд почувствовала, что краснеет; в темноте переднего сиденья Пэтси все равно не увидела ее предательского румянца. Вместо этого она смотрела в темноту, на свои руки, лежавшие на коленях. - Ты знаешь, я никогда не бывала за границей. Я никогда, ну... - Насколько я помню из уроков географии, сейчас там весна. - Весна, да? И ты думаешь... - Мне кажется, и, по-моему, это разумная мысль, если они вывезли Дэвида живым за границу, то не собирались его убивать; он нужен им живым, так ведь? Я хочу спросить, ты согласна со мной? - Да. Но ты понимаешь, как я себя чувствую? - Понимаю ли я? Возможно. Рози Шеперд закурила. - Я никогда не думала, что я... - Она никогда не любила женской болтовни, просто не привыкла к ней: ее отец был полицейским, потом она сама пошла работать в полицию; а сейчас, когда Рози сражалась в сопротивлении, у нее тем более не было времени и возможности обсуждать свои личные дела. - Я люблю его. - А Дэвид любит тебя. Это видно по его взгляду, когда он смотрит на тебя, Рози. Рози выдохнула струю дыма прямо в ветровое стекло "Шевроле". Ей до боли хотелось увидеть Дэвида Холдена. Горячий пепел упал с кончика сигареты и чуть было не прожег юбку; ей пришлось стряхнуть его рукой. Перу. Сейчас там весна. Почему при одной мысли об этом ее охватывала дрожь?
      * * *

Глава двенадцатая

      * * *

Глава среднезападного отделения сидел за рулем своего "Икс Джей-6", дым лениво

подымался из его трубки. - Этот парень, Рой Домбровски. Соседи хорошо отзываются о нем. Регулярно посещает богослужения в местной католической церкви. Финансирует команду кегельбана и бейсбольную команду Малой лиги. Женат, однако жена находится в психиатрической лечебнице в связи с умственным расстройством. Я продолжаю расследовать, в чем там дело. Уставившись в упор в окно ресторана напротив, Джеффри Керни закурил сигарету. Большая часть окон в домах по главной магистрали, разрезавшей надвое знаменитый чикагский район Саутсайд, была выбита. Совсем недалеко от этого места, к западу от центра Чикаго, в свое время хозяйничали гангстеры Аль Капоне, а легендарные защитники законности и правопорядка, такие как почти мифический Элиот Несс, вовсю сражались с ними. Арчер авеню, так живо и зачастую бессвязно описанная Филипом Карлайлом, лежала перед ними. Она представляла собой как бы связующее звено между старыми районами, перенесенными сюда из практически всех европейских стран. Большинство окон в домах были выбиты либо заколочены досками, однако окна католической церкви в нескольких кварталах от них и окна ресторана Роя Домбровски остались целыми. - Карлайл, в какой именно больнице находится миссис Домбровски? - В психиатрической, старина. Умом тронулась из-за чего-то там. Я уже говорил тебе, подробности я буду знать завтра утром. - Далеко отсюда это место? Психиатрическая больница? - На северной окраине города. Вечером, в это время, я думаю, туда ехать часа два, может, меньше. - Возможно, ответы на мои вопросы найдутся не здесь, а там. Как насчет небольшой прогулки по окрестностям Чикаго, Карлайл? - Старина, если мы сунемся в эту психушку, мы, очевидно, столкнемся с полицией, и уж наверняка с частной охраной. Керни затянулся сигаретой. - Можешь там посидеть в машине. Поехали отсюда. Или я возьму свою собственную машину. Можешь побыть за шофера, если нет возражений. - Мне поручено оказывать тебе всяческую помощь и содействие. Что я и собираюсь делать. Но ты, по-моему, стучишься не в ту дверь. - Пока не получил дверью по голове, это не страшно.
      * * *

Глава тринадцатая

Дэвид Холден сидел за деревянным столом. Антонио Бернарделли расположился напротив него. Католическая монахиня принесла тарелку с хлебом, а девочка примерно лет двенадцати поставила на стол кувшин и две чашки. Монахиня улыбнулась. Девочка сделала реверанс. Они обе вышли из комнаты через арочный вход. - Отец Карлос Монтенегро уже приглашал меня сюда. Простая, но здоровая пища. И даже Ортеги де Васкес или сам Эрнандес не осмелятся напасть на католическую церковь. Холден не очень-то полагался на уважение Ортеги де Васкеса или Эрнандеса к священному дому Божьему; не верил он и в то, что их может остановить один лишь страх перед общественным мнением. Мясо было вкусное, и хлеб тоже, Холден сделал себе громадный бутерброд; красное вино, слегка отдававшее сушеным виноградом, согревало до самой глубины. Некоторое время они ели молча, Холден отдавал должное второму бутерброду; между очередным куском и глотком вина он спросил: - Ну что, может, все же откроешь секрет? Что такой маститый журналист, как ты, делает в этой глуши? - Ты имеешь в виду, что меня чуть не застрелили люди Эрнандеса? Они решили, что мне чересчур много известно об их контрабандных операциях. И знаешь что? - Антонио откинулся на спинку стула, закурил. - Они недалеки от истины. У меня есть магнитофонные записи, даты встреч, записи разговоров, фотографии. - В глазах у него появилось жесткое выражение, таким Холден его еще не видел. - Они убили моего оператора, Гарри. Сволочи, перерезали ему горло от уха до уха, - сказал Бернарделли, в голосе у него зазвучал металл. - Жаль, - кивнул Холден, отхлебнул еще вина, пытаясь удержаться где-то посредине между удовольствием и опьянением. Он решил пить медленнее, прежде чем хмель одержит верх. - Итак, они начали охоту за тобой. Почему же ты не сбежал? - Мне было мало, хотелось еще. Проблема всех журналистов - всегда хочется больше. Это как у алкоголика или азартного игрока - никогда не бывает достаточно. И вот, черт возьми, здесь, в этом забытом Богом месте, я встречаю объявленного вне закона лидера "Патриотов" профессора Дэвида Холдена. Итак, каким ветром занесло вас сюда, доктор? Только рассказывайте подробно и с расстановкой, я должен запомнить весь рассказ на память, иначе мне придется вставать за записной книжкой, а я чересчур устал для этого, - и он рассмеялся. Холден откусил еще один кусок, от бутерброда почти ничего не осталось. - Я приехал сюда не совсем по своей воле, Бернарделли. Это долгая история. - Долгие истории повышают тираж газеты. Давайте вы выскажете мне свою точку зрения на борьбу между "Патриотами" и ФОСА, идет? Дадите мне эксклюзивное интервью. - Что-то я не вижу здесь репортеров, дружище, - Холден доел бутерброд. У него появилось чувство, будто он ел чересчур быстро; скорее всего, он был недалек от истины. - Нет, я хочу сказать, что как только я поведаю всему миру, где вы и что делаете, даже в общих чертах, все репортеры Соединенных Штатов бросятся разыскивать вас. Выдать вас Штатам не могут, так ведь? Что, в США стало слишком жарко, и вы решили бороться с ними из заграницы? Я имею ввиду, многие известные патриоты и лидеры так и делали, типа правительства в изгнании, понимаете? Скажем, генерал де Голль во время второй мировой войны, когда Францией управляло контролируемое нацистами правительство Виши. Вы задумали что-нибудь в этом роде? - Нет. Дело обстояло совсем по-другому. - Я нахожусь здесь уже три недели. Пропустил все события, связанные с покушением на президента... - Он все еще жив? - перебил Холден, резко поставив чашку на стол, вино пролилось. - Ну, если это можно назвать жизнью, тогда жив. Насколько я знаю. Но заправляет всем Роман Маковски. И, по-моему, и дальше будет заправлять. - Пока Бернарделли рассказывал, Холден закурил одну из своих трофейных сигарет. - Вам и вашим ребятам придется несладко. У Маковски своя собственная манера ведения дел, и все будет так, как хочет он, либо не будет вообще. Именно так он действовал в Палате представителей все эти годы. Не колеблясь проводил именно те реформы, которые считал нужными. - Слово "реформы" предполагает, прежде всего, какие-то изменения, - вставил Холден. - Я пропустил величайшую сенсацию века: здание телефонной компании разрушено ракетой, вице-президент убит, президент смертельно ранен. Вот поэтому мне так необходимо раскрутить это дело с наркотиками, иначе редактор сотрет меня в порошок. А теперь вы... Слушайте, этим делом займутся репортеры со всего мира. Но я буду первым. - Вы хотите правду? Отлично. Нам сообщили, что недостающая батарея противотанковых ракет ФОСА находится на одной из авиабаз. Мы отправились на базу расследовать дело, и попали в ловушку. Меня взяли в плен, часть наших людей погибла; дальше я только помню, как этот русский, Борзой, пытал меня электрошоком, топил в ледяной воде, избивал до полусмерти... - при воспоминании о пытках его охватила дрожь, это было его собственное хождение по всем кругам ада, - ...потом меня накачали наркотиками и я очнулся только здесь, в гостях у Ортеги де Васкеса. Доставил меня сюда Эрнандес. У него до сих пор осталась моя кобура. А я сбежал. - Да вы, пожалуй, еще круче, чем о вас говорят. Эрнандес серьезный противник. Он работал на одно из пяти Семейств Нью-Йорка. В отряде боевиков. Говорят, именно он несет ответственность за резню в Олбани. Холден задумался. Наконец он вспомнил. - Это случилось примерно пять лет назад... - В прошлом месяце исполнилось ровно семь лет. Один из врагов хозяина Эрнандеса приехал в Олбани на свадьбу дочери. Группа боевиков в лыжных масках ворвалась в церковь прямо во время богослужения; двадцать шесть человек были убиты, еще около десятка ранены. После этого Эрнандес перешел южную границу Штатов и скрылся в Мексике. Он стал слишком опасен даже для самих гангстеров. По слухам, хозяин Эрнандеса приказал своим людям: "Убрать его; как вы это сделаете, меня не интересует". Что-то в этом роде. Никогда не думал, что Эрнандес способен среди бела дня расстрелять столько людей, да еще прямо в церкви. - Инносентио Эрнандес больше не сможет безнаказанно расстреливать людей. Ему недолго осталось ходить по земле, можете поверить мне на слово. Уж можете мне поверить, Бернарделли. У журналиста загорелись глаза. - Вы пойдете по его следу? Это будет вендетта? - Слово "месть" подходит больше. "Вендетта" предполагает слепую, неконтролируемую ненависть к человеку за зло, которое он причинил, в то время как "месть" подразумевает тонкий расчет своих действий. Я назову это местью.
      * * *

Глава четырнадцатая

Имя Лютера Стила на авиабилете беспокоило его. У него не было фальшивого удостоверения личности; и, хотя Рокки Сэдлер предлагал ему изготовить его, но помимо затрат времени, это задевало Стила на самом личном уровне. Подумать только - честный человек, при этом еще и агент ФБР, должен путешествовать под вымышленным именем, дабы его не убили в его же собственной стране. Он пошел на компромисс, указав в авиабилете в графе "профессия": юрист (он на самом деле был по профессии юристом, хотя никогда и не занимался адвокатской практикой). Теперь при покупке авиабилета требовалось заполнять специальную анкету и предъявлять удостоверение личности. Для тех, кто не водил машину и не имел водительских прав, правительство - тогдашний спикер Палаты представителей Конгресса Роман Маковски всячески проталкивал этот законопроект - ввело требование вместо карточек социального страхования обычного образца получить удостоверения личности с фотокарточками. Еще тогда Стилу показалось, что эти удостоверения личности уж слишком похожи на паспорта. Он не стал предъявлять полицейский значок, показал лишь водительское удостоверение и карточку социального страхования нового образца. Кроме того, ему пришлось путешествовать без оружия. Правила перевозки оружия в багаже на самолетах ужесточились настолько, что это стало практически невозможно; без предъявления полицейского значка он не смог бы пронести оружие в самолет. В самом центре пустынной подземной автостоянки раздался звук работающего мотора; Стил похолодел. Хотя он ожидал машину, он не предполагал, что она будет ждать его с работающим двигателем. Последнее время доставать бензин становилось все труднее, все меньше бензозаправочных станций и супермаркетов работали после наступления темноты; положение еще больше усугублялось приближением зимы и ранними сумерками. Стил пошел на звук работающего мотора. Внезапно его лицо озарилось улыбкой. Билл Раннингдир вышел из машины и направился ему навстречу... За рулем сидел Кларк Петровски, рядом с ним, на пассажирском сиденье, находился Том Лефлер; Лютер Стил, Билл Раннингдир и Рэнди Блюменталь разместились сзади. - В банке мне пришлось назваться вашим именем, иначе меня просто не допустили бы к сейфу. Господи, ну и мудреная же у вас подпись, босс. Стил услышал, как Блюменталь, самый молодой из них, с трудом подавил смешок. Раннингдир передал ему "дипломат", Стил положил его на колени, открыл. Внутри оказался "Зиг-Зауэр", как две капли воды похожий на тот, который Стил оставил жене и детям, находившимся под охраной Рокки Сэдлера; помимо этого, он нашел там наплечную кобуру с двойным карманом для патронов и несколько стандартных двадцатизарядных запасных обойм. Еще там были две зеленых пластиковых коробки с девятимиллиметровыми патронами, которые он предпочитал больше других. - Он, наверное, решил, что на первое время тебе хватит две сотни зарядов, - засмеялся Кларк Петровски. Стил начал снаряжать пистолетные обоймы. - У вас есть план, мистер Стил? - заговорил Рэнди Блюменталь. Лютер Стил не успел ответить, его опередил Том Лефлер: - У Лютера всегда есть план, дружище. Петровски легко вел машину по переполненной вечерней улице, Стил даже не замечал обилия транспорта. Стил взглянул на Лефлера и улыбнулся, затем повернулся к Блюменталю и сказал: - Между прочим, у меня действительно есть план, Рэнди. Я вижу перед нами лишь две возможности, и нам придется сделать выбор между ними, иначе нам крышка. И вторая возможность достаточно радикальна. Либо мы делаем наше дело четко и быстро, либо уходим в подполье и присоединяемся к "Патриотам". Самим нам придется несладко. - Присоединиться к "Патриотам"... - У нас у всех есть семьи. И, слава Богу, нам всем есть куда отправить их в безопасное место ровно настолько, насколько понадобится. Возможно, все это будет длиться достаточно долго. Нам придется поторопиться, либо уйти в подполье. Иначе они просто перебьют нас по одному. По-моему, никто из нас не считает "Патриотов" нарушителями закона. Они хорошие американцы и делают то, что считают правильным. Так же, как и мы. - А в чем состоит первая возможность? - задал вопрос Раннингдир. - Должен сказать тебе, Билл, эта возможность все время была у нас под носом. Тебе говорит что-нибудь имя Хэмфри Ходжес? Раннингдир на секунду задумался, потом ответил: - Он руководил кафедрой в университете Томаса Джеферсона, именно там преподавал профессор Холден. Он не получил и царапины во время нападения на университет. Ходжес заранее взял академический отпуск, якобы для проведения независимого исследования. Он по-прежнему живет недалеко от Вашингтона. - Помнишь полицейские отчеты после нападения на острова Седар Ридж? Уже после нападения мы дали задание местным полицейским записывать номера машин приезжих. И я хорошо помню один из этих номеров. Не то чтобы это был какой-то престижный номер, но кое-что в нем заставило меня запомнить его. В него входили три последние цифры номера телефона моей жены, который был у нее еще до нашей свадьбы. Я уже видел этот номер. Что все это значит, я понял только после нападения на наше убежище. Расскажи им, Кларк. Кларк Петровски опустил стекло, выбросил окурок в окно, затем произнес: - Этот номер машины, номер Хэмфри Ходжеса, появился не только у островов Седар Ридж после нападения; недели за две до того именно на этот номер был выписан штраф за неправильную парковку. - Тогда, возможно, Ходжес является связующим звеном... Стил бросил взгляд на Блюменталя: - Если только Борзой жив. Тогда, действительно, Ходжес может работать его связником с ФОСА. Это объясняет, как ему удалось выжить при нападении на университет, зачем он появился на островах Седар Ридж за несколько недель до нападения, а затем после. Что, если Борзой-Джонсон попал в передрягу, и ему надо было спрятаться в безопасном месте? Что, если он вызвал человека, с которым работал долгие годы, но который ни разу не засветился? Если Борзой был ранен, он не мог подвергать себя риску быть пойманным с людьми из банды "Леопардов" в краденой машине. Ему было необходимо легальное прикрытие. Что, если он вызвал Хэмфри Ходжеса? - Это мы и должны выяснить, да? - спросил Лефлер, глядя на Стила с заднего сидения. - И мы выясним, - кивнул Лютер Стил. А если это не получится, тогда надеяться им не на что.
      * * *

Глава пятнадцатая

Стена была высотой около двух с половиной метров, что само по себе не представляло серьезного препятствия. Керни всегда находился в хорошей физической форме, и это его не волновало. На вершине стены была протянута в несколько рядов колючая проволока. Он подумал, что, скорее всего, через нее пропущен электрический ток, либо проволока подсоединена к системе охранной сигнализации. Соответственно, где-то на земле, у стены, расположены чувствительные к движущимся объектам датчики, которые при прерывании микроволновой передачи включают прожекторы. Джеф посмотрел на Карлайла. - Снимай пиджак и галстук. А потом взлохмать волосы. - Что? - Ты же обещал оказывать мне помощь и поддержку. Мы собираемся проникнуть в психушку, да? Так вот, если ты будешь похож на душевнобольного, нам будет проще попасть туда. - Ты сошел с ума. С чего это ты взял, что если я взлохмачу волосы и разденусь, я стану похож на психа? Джеффри Керни улыбнулся, ответил: - Можешь поверить мне, старина, так оно и будет. - Из окна "Ягуара" Джеф уставился на главный вход... Под пиджаком темного костюма у Керни не было оружия. Однако в маленьком кармашке с обратной стороны черного шелкового галстука был спрятан черный складной нож. Нож слегка оттягивал галстук, тем не менее он был практически незаметен. Они вышли из машины. Керни пришлось почти тащить Карлайла. Рубашка агента наполовину вылезла из брюк, на ногах не хватало одной туфли, ремень и галстук отсутствовали, одна штанина была подвернута, как будто агент собирался кататься на велосипеде. Вид у Карлайла был жуткий, чего и добивался Керни. - Весь этот маскарад нам не поможет, дружище, - сквозь зубы прошипел Карлайл. - Он поможет нам проникнуть внутрь, большего не требуется. Успокойся. На въездных воротах, всего в нескольких футах от "Ягуара", находилась видеокамера, а под нею - переговорное устройство. Почти толкнув Карлайла на стойку ворот, Керни надавил кнопку и заговорил с самым чудовищным американским акцентом: - Черт побери, да кто здесь отвечает за порядок, если ваши пациенты свободно разгуливают по улицам, ловят машину и просят их подвезти?! Он подождал. Пауза была настолько долгой, что он уже собирался вновь заговорить в переговорное устройство. Наконец, видеокамера наверху ворот пришла в движение, автоматически производя наводку на фокус. Из устройства раздался голос: - Это не наш... Керни надавил кнопку несколько раз, чтобы дать понять говорящему, что ему совсем не интересно его слушать. - Или ты откроешь эти чертовы ворота и вызовешь свое начальство, или я отвожу этого психа в ближайший полицейский участок и требую немедленного расследования! Ну, что скажешь? Снова последовала долгая пауза, затем раздался тот же самый голос, при этом видеокамера продолжала жужжать и поворачиваться из стороны в сторону: - Сейчас, подождите минуту. Карлайл соскользнул по стойке вниз на землю, скрестив ноги в позе лотоса, дергая себя за волосы; кто угодно признал бы в нем психически больного, чего так долго добивался и что так долго репетировал с ним Керни. Через несколько секунд из динамика раздался сонный голос: - С вами говорит доктор Лоран Бледсоу. Этот человек рядом с вами не является нашим пациентом. Я уверен в этом. Я главный врач больницы. Керни с трудом подавил улыбку. - Я доктор Филип Риджуэй. - У него было удостоверение личности на это имя. - И если этот несчастный не является вашим пациентом, ваш долг как врача упрятать его в такое место, где он не сможет навредить себе; Боже мой, по-моему, он только что сходил под себя! Вы обязаны немедленно помочь ему! Я сейчас же свяжусь с управлением здравоохранения. Я не работаю врачом в вашем штате, но поверьте мне, вы еще узнаете, какие у меня здесь связи. - Вы доктор... - Филип Риджуэй. Работаю в Бостон-колледже. Я приехал в Иллинойс по личному делу, проведать брата. Он работает в прокуратуре штата. - Тут Керни слегка приврал, однако проверить это немедленно было невозможно. - А сейчас либо вы немедленно избавите меня от этого человека, либо мне придется объяснить брату, кстати, это машина его жены, почему все сидения ее "Ягуара" измазаны человеческими испражнениями! - Боюсь, вам придется подвергнуться обыску, доктор Риджуэй. Опасное сейчас время. - Я вполне понимаю вас. Пусть кто-нибудь сейчас же выйдет ко мне. - И Керни посмотрел вниз на Карлайла, который явно вошел в роль: строил гримасы и даже принялся сосать палец. Керни мог запросто переиграть историю с несуществующими испражнениями, заявив, что у Карлайла просматривались явные признаки метеоризма. Когда из-за поворота дороги появились двое санитаров в белых халатах и белых штанах, Керни наклонился к Карлайлу якобы для того, чтобы "осмотреть" его, и зашептал ему на ухо: - Не пытайся совершать ничего героического, пока я не приступлю к делу. Кстати, у тебя здорово получается. По-моему, я уже видел тебя где-то в подобном учреждении. - Я чувствую себя ужасно глупо. - Тсс. - Керни поднялся, попытался поднять Карлайла, еле державшегося на ногах. Ворота за ним открылись, и Керни повернулся к санитарам. - Вы с ним поосторожнее. Не его вина, что он в таком ужасном состоянии. - Хорошо, доктор, - отозвался тот, что был повыше. Второй был чернокожим и строением напоминал культуриста. - Мне ехать на машине? - Доктор Бледсоу попросил вас пройти с нами. Здесь совсем недалеко. - Хорошо. - Керни поднял руки в стороны, чернокожий быстро, но тщательно обыскал его, совершенно не обратив внимания на галстук и спрятанный в нем складной нож, как и предполагал Керни. Довольно аккуратно они поставили Карлайла на ноги, похлопав его по спине, явно, однако, избегая прикасаться к нижней части, видимо, памятуя об истории с недержанием. Керни пожалел, что не придумал эту историю заранее; таким образом он запросто мог пронести оружие. Санитары тащили Карлайла на буксире, одновременно поглядывая на Керни, шедшего за ними. Проезжая часть дороги была достаточно широкой для движения в обе стороны; по обеим сторонам дороги росла живая изгородь - кустарник, практически лишенный листвы. Когда Керни вслед за санитарами дошел до конца дороги, перед ним совершенно неожиданно возникло здание больницы. Зрелище было незабываемое. Две башни-близнеца возвышались над величественным каменным домом; все строение напоминало слегка уменьшенную копию замка. И в самом деле, каменные ступени были широкими, длинными, и вели к внушительных размеров входу. На крыльце стояли две женщины, одна из них в униформе медсестры, вторая в шелковом купальном халате до колен, на плечах у нее была шаль, поскольку вечер был довольно прохладный; возле них находился мужчина в свитере, свободных брюках и комнатных шлепанцах. Крыльцо и стоявшие на нем были залиты ярким светом из окон здания. Когда они подошли ближе, мужчина спустился к ним с высоты крыльца. - Моя фамилия Бледсоу, - сказал он, протягивая руку подымавшемуся по ступеням Керни. - Филип Риджуэй. Рад познакомиться, даже несмотря на обстоятельства. Знаете, мне неудобно, что я разговаривал с вами довольно грубо... - Рука Бледсоу была сухой, прохладной, рукопожатие твердым. Уже давно Керни понял, что старая легенда о том, что по рукопожатию можно судить о человеке, - не более чем бред. У одного из самых жестоких и злобных людей, которых он встречал, тоже была твердая сухая ладонь. - Я понимаю вас. Керни улыбнулся, посмотрел вверх на двух женщин, по-прежнему стоявших на верхней ступеньке. - Бедняга шатаясь брел по дороге. Должен признать, я сильно перенервничал. Я чуть не сбил его. - Керни покачал головой, посмотрел на свои руки, заставил их слегка задрожать. - С удовольствием выпил бы кофе или еще чего-нибудь. - Как насчет спиртного? Керни улыбнулся, бросил взгляд на часы. - Может, совсем чуть-чуть, пока мы будем разбираться с этим делом. Они вместе пошли вверх по ступеням; Карлайл уже почти исчез внутри здания. Керни не мог позволить ему исчезнуть совсем. - Откуда вы узнали про нашу лечебницу? - спросил доктор Бледсоу. - Я слышал о той работе, которую вы ведете здесь с шизофрениками, а, проезжая по дороге, увидел знак. А потом заметил этого человека. Естественно, я предположил, что это ваш пациент. Я ехал на "Ягуаре" своей невестки и чуть не сбил его... - Они поднялись на крыльцо. Карлайл, которого по-прежнему вели под руки санитары, уже вошел в здание. Бледсоу принялся представлять новоприбывшего стоящим на крыльце. - Это Эйлин Стилер, старшая сестра. - Женщина в одежде медсестры улыбнулась ему, однако руки не предложила. - А это доктор Хелен Флетчер, одна из лучших врачей в нашем штате. Она протянула ему руку. Керни подал свою. У нее были темные волосы, голубые глаза, и она выглядела очень привлекательно. Женщина улыбнулась ему довольно искренне, но тем не менее сдержанно. - Рада познакомиться с вами, доктор Риджуэй. Я некоторое время училась в Бостон-колледже. Вы, разумеется, не помните меня, но я была одним из самых преданных слушателей курса лекций, который вы нам читали, я, к сожалению, не помню его названия. Мне так неловко. Керни улыбнулся. - Я тоже не помню. Я так часто выступаю с самыми различными курсами лекций. Их темы я, разумеется, помню, но вот какое название дают какому курсу - это все вылетает из головы. - Он все еще держал ее за руку. - Возможно, это симптом какой-то... - он засмеялся, провел ее внутрь здания и сразу же выпустил ее руку. Карлайл сидел на деревянной скамье возле предмета, напоминавшего стол библиотекаря; по обе стороны от него, как часовые, стояли санитары. Старшая сестра сказала: - Я поручила выяснить в ближайших больницах и лечебницах, нет ли у них пропавших пациентов. Боюсь, это может занять некоторое время. Доктор Флетчер заговорила: - Это предложение выпить относится и ко мне тоже, Лоран? Доктор Бледсоу улыбнулся. - Разумеется, моя дорогая. - И он посмотрел на старшую сестру. - Принесите что-нибудь успокаивающее для нашего гостя, - врач показал в сторону Карлайла. Керни взял сестру за руку. - Не стоит, сестра. Я принюхался к его дыханию, когда затаскивал его в машину. Запах был такой, будто совсем недавно он что-то принимал. Я полагаю, сейчас необходимо просто присматривать за ним, и все. - Да, хорошая мысль. Вы бы пришлись по душе нашему страховому агенту, - рассмеялся Бледсоу. Бледсоу двинулся в коридор, обогнув скамью, на которой сидел Карлайл; у того на лице сразу появилось отсутствующее выражение. - Не падайте духом, - ободряюще улыбнулся ему Керни. - Мы постараемся вытащить вас отсюда как можно скорее. - Похоже, вас до глубины души взволновала его судьба, - заметила Хелен Флетчер, когда они направились вслед за Бледсоу. - Ваше отношение к пациентам - вот что особенно восхищало меня на ваших лекциях, доктор Риджуэй. Керни улыбнулся и сжал ее руку. - Зовите меня Филип. - Филип. Да. Трудно представить - я хочу сказать, вы выглядите так молодо для своего возраста. - Строгая диета, физические упражнения и подольше спать, - ответил ей Керни. Они подошли к двери кабинета, Бледсоу отпер ее. - Пациенты, знаете ли, - сказал Бледсоу, поигрывая кольцом от ключей. Он вошел в открытую дверь, и Керни услышал щелканье выключателя; затем Бледсоу провел их в не слишком большую, но достаточных размеров приемную; стол секретаря, компьютер, шкафы с карточками больных - во всем чувствовался железный порядок. Он провел их дальше через приемную, в свой личный кабинет. Кабинет был обшит роскошными панелями, на паркетном полу здесь и там были разбросаны коврики в восточном стиле. Стулья, диван, кресло у стола и верх самого стола были обиты одинаковой темно-коричневой кожей. В углу находился небольшой бар и обитая все той же темной кожей врачебная кушетка для пациентов. - Я уже предложил вам выпить. Что вы будете? - Ну, разве что шотландского, совсем немного. - Много лет назад он приучил себя за пределами Великобритании не употреблять слово "виски". - Пусть будет шотландское. Звучит совсем неплохо. А вам, Хелен? - Пожалуй, то же самое, совсем чуть-чуть. - Вам льда, воды, доктор Риджуэй? - Немного воды, пожалуйста. - Он так и не привык пить виски с большим количеством льда, в отличие от американцев, которые, как ему казалось, питают ко льду необоримую страсть. Бледсоу зашел за стойку бара, Хелен Флетчер присела на самый краешек врачебной кушетки. Керни закурил сигарету, пламенем зажигалки осветив циферблат своих часов "Ролекс". Он подгонял время. Очень скоро старшая сестра свяжется со всеми близлежащими лечебницами, - если она вообще собиралась это делать, - и выяснит, что ни в одной из них нет пациента, чья внешность подходила бы под описание внешности Карлайла. В компьютере наверняка хранится история болезни миссис Домбровски с указанием причины, по которой ее поместили в лечебницу, если, конечно, историю болезни не фальсифицировали. Это все было слишком сложно для такой простой игры, однако, если братья Домбровски действительно являлись членами ФОСА, тогда миссис Домбровски могли запрятать в психушку просто чтобы заставить ее молчать. Керни взял предложенный ему стакан, Бледсоу сделал глоток из своего, поставил его на стол и произнес: - Прошу извинить меня, но я собираюсь выяснить, на какой стадии находится расследование мисс Стилер. - Пожалуйста, обязательно узнайте, как себя чувствует тот бедняга, - попросил Керни. - Я сейчас же вернусь. Прошу вас чувствовать себя как дома. Бар в вашем полном распоряжении. - И Бледсоу вышел. Хелен Флетчер поднялась, подошла к Керни, остановилась меньше чем в двух шагах от него. - Вы из полиции? - Вы имеете в виду, нет ли у меня раздвоения личности? Нет, во мне один человек. Она даже не улыбнулась. - Вы не Филип Риджуэй. В Бостон-колледже никакого Филипа Риджуэя нет, и не было в течение последних десяти лет. Говорите тише, комната, возможно, оборудована "жучками". - "Жучками"? А-а, вы имеете в виду подслушивающие устройства? Возможно, это оправданно в наше время, когда развелось столько мошенников, наживающихся на обмане страховых компаний. - Если вы не из полиции, тогда вы... - Что? - спросил Керни; он схватил ее за руку, одновременно выпустив дым через ноздри. - Тогда вы из ФОСА? - С чего вы взяли? - Иногда они приезжают сюда, живут здесь. Я узнала об этом всего пару недель назад. У меня не было возможности покинуть лечебницу и сообщить об этом кому-либо. А местная полиция наверняка замешана в этом деле. - У вас здесь есть пациентка по имени Домбровски? Селия Домбровски? - Да. Но она совершенно здорова. Именно она рассказала мне о ФОСА, а я решила, что это лишь проявление симптомов ее болезни. Но потом я поняла, что она сказала мне правду, что муж и братья упрятали ее сюда, чтобы заставить молчать. Вы... - Что? - спросил Керни и загасил сигарету в пепельнице на столе Бледсоу. - Вы поможете мне? Керни оглядел комнату. Если это была ловушка, то очень хорошо сработанная. - Я помогу вам, только если вы поможете мне. - Через открытую дверь в коридор он услышал звуки шагов. Керни повысил голос: - Пожалуй, я выпью еще, - и он выплеснул нетронутый виски в горшок с комнатным растением на углу стола. Потом передал пустой стакан Хелен Флетчер. Она лишь смотрела, не отрываясь, на свой собственный стакан; ее рука дрожала, когда она ставила его на стол рядом со стаканом Бледсоу. Повернувшись лицом к двери, Керни поменял стаканы местами, в тщетной надежде, что если в виски было что-то подмешано, Бледсоу по ошибке выпьет из его стакана. В кино это всегда срабатывало. Бледсоу стоял в дверном проеме между приемной и кабинетом. Теперь он отчего-то казался выше ростом. Керни подумал, возможно, это потому, что в руке у него был револьвер.
      * * *

Глава шестнадцатая

Она догадалась, это был тот самый маршрут. По которому в Штаты доставляли наркотики, только в обратную сторону. На этот раз, вместо того чтобы ввозить ее в Соединенные Штаты, Рози Шеперд, наоборот, вывозили. На небольшом аэродроме, куда ее доставила Пэтси Альфреди, ждал одномоторный самолет; "слишком маленький, чтобы можно было доверить ему свою жизнь", - подумала она. Почти через три часа самолет приземлился на частном аэродроме во Флориде; здесь ее встречал человек, назвавшийся Раулем. По-английски он говорил без малейшего акцента. Он предложил ей кофе из термоса, усадил в свой "Порше" и даже извинился, что на аэродроме нет больше никаких удобств; но следующий самолет будет совсем скоро. - Чем вы занимаетесь, Рауль? - Рози не отрываясь смотрела в окно на залитую дождем взлетную полосу; свет от единственной желтой лампочки на здании ангара, проходя через мокрое стекло, разбивался на мириады брызг по всему ветровому стеклу. - Занимаюсь, мисс? - Да. Я имею в виду, наркотики, еще какая-нибудь дрянь? - Мисс! - Так и есть, я права. Аэродром. И эта роскошная машина, в которой мы сидим. "Порше" - не дешевый автомобиль. Я в том смысле, чтоб вы не думали, что я нахалка; может, вам так и показалось, но я просто хочу убить время. Рауль откашлялся, в его голосе зазвучала обида. Он сказал ей: - Я торгую машинами, мисс. Я член организации "Патриотов". Аэродром принадлежит еще одному члену нашей организации, или скорее, я бы сказал, его вдове. Сам он погиб, его убили. Рози Шеперд почувствовала смущение: - Простите. Раньше я работала в полиции, до того, как все это началось, и оперативная работа... Здесь Рауль рассмеялся. - Да, вы правы. Раньше этим путем действительно перевозили наркотики. Владелец аэродрома, Билли Сэйдж, убедился, что торговцы наркотиками используют его и сообщил властям. Полиция изъяла большое количество кокаина, но все это случилось много лет назад. Здесь очень удобное место для перелета в Южную Америку, мисс. - Пожалуй, так. Рози Шеперд замолчала и принялась наконец за свой кофе.
      * * *

Глава семнадцатая

Доктор Бледсоу, безусловно, чувствовал себя выше ростом с револьвером в руке. Он сидел один на диване, ствол револьвера был направлен на Керни. Он не позвал никого на помощь. Хелен Флетчер все еще стояла у стойки бара. Наконец Бледсоу заговорил: - Обычный человек наверняка отпил бы из своего стакана. Вы не притронулись к нему. И ни в одной из ближайших лечебниц не пропадали пациенты. И, уж во всяком случае, пациенты в трехсотдолларовых туфлях и с наманикюренными ногтями, как у вашего друга. - Он по секрету рассказал мне, что сбежал из достаточно дорогой психиатрической лечебницы для очень обеспеченных людей. Разве я не говорил вам? А виски, судя по запаху, у вас дешевый. Бледсоу рассмеялся. - И еще, по-моему, вы не врач. - Револьвером он сделал движение в сторону Хелен Флетчер. - Это означает, что вы, Хелен, либо поняли это сразу, но у вас не было возможности сказать мне, либо вы с ним заодно. Одно из двух. Прекрасные голубые глаза Хелен Флетчер бросили взгляд на Керни, затем она отвела их в сторону. - На психиатрическом факультете Бостон-колледжа нет никакого доктора Риджуэя. Я догадалась, что это ложь. - Умница. Я почти верю вам. Итак, если вы спокойно постоите у стойки бара до прибытия моих друзей, не исключено, что вам удастся выйти сухой из воды. - Господи. - Керни улыбнулся; он надеялся, что улыбка вышла естественной. - Да вы просто добряк. - А с тобой, умник, мы еще разберемся, когда братья Домбровски вышибут тебе мозги. - Братья Домбровски? Бледсоу вновь ухмыльнулся. - ФОСА. Теперь дошло? Готов поспорить, ты из полиции или ФБР и тебе случайно стало известно, что миссис Домбровски находится здесь, ты просто сложил два и два. - И у меня получилось четыре? - Да. - Отлично! Родители всю жизнь мечтали, чтобы я успевал по математике. Что, братья Домбровски являются местными лидерами ФОСА? На лице Бледсоу снова появилась ухмылка. - Какое это имеет значение, черт возьми? Они контролируют деятельность ФОСА начиная с Милуоки по всему северному Иллинойсу, Индиане до южного Митчигана. - У них, наверное, масса дел, - сказал Керни совершенно искренне. - И миссис Домбровски, я полагаю, не поддерживала их? Поэтому ее и засадили в психушку. - Рою следовало убить ее. Он не хотел этого, он считал, что она придет в себя и поймет, что он делает именно то, что нужно. Я мог бы убить ее сам, но тогда Рой и Дэн... - Братья Домбровски. - Они убили бы меня. Поэтому я и держал ее здесь. - И здесь у вас... - Укрытие, перевалочный пункт, если хотите. С тех самых пор, как правительственные войска уничтожили дом на островах Седар Ридж, мы застряли здесь. Но я полагаю, вскоре положение изменится. - Можно мне закурить? - спросил Керни. - Одно неверное движение и мой револьвер выстрелит. - Вы хотите сказать, вам даже не потребуется нажимать на спусковой крючок? Просто поразительно, - усмехнулся Керни. Медленно он вытащил из кармана зажигалку "Зиппо" и пачку "Пэл Мэла". Закурил и произнес: - Простите, что не угощаю вас, у меня почти закончились. - В любом случае, это вредно для здоровья. - Согласен. Год назад я уменьшил дневную норму ровно в два раза. Какие там последние новости от Дмитрия Борзого? Жив он еще, мертв? Было видно, как Бледсоу сразу напрягся. - Значит, вы признаете, кто вы. - Вообще-то я являюсь агентом британской Секретной службы. И здесь я нахожусь с целью убить Борзого, я имею в виду, здесь, в Соединенных Штатах, конечно же; его или того, кто руководит ФОСА. Итак, это Борзой? Лицо Бледсоу обратилось в маску. - Вы чересчур откровенны со мной, Риджуэй. - Моя фамилия, кстати, не Риджуэй. Но это не имеет значения, совершенно. Борзой жив? Это он руководит ФОСА? Бледсоу вновь ухмыльнулся. - О да, он жив, и если то, что вы говорите - правда, возможно братья Домбровски могут переправить вас к нему. Насколько я понимаю, у него только что был в гостях этот чертов сукин сын, "патриот" Холден. - Вы имеете в виду Дэвида Холдена? - Да, Дэвида Холдена. - Он убил Холдена? - Нет; а теперь заткнитесь. - Где он сейчас, этот Борзой? - Заткнись ты, черт возьми. Джеффри Керни швырнул окурок сигареты в лицо Бледсоу и крикнул Хелен Флетчер: - Ложитесь! Бледсоу вскрикнул, но лишь один раз. Из его револьвера раздался выстрел, пуля попала в стол, следующая разбила зеркало бара; Керни выхватил карманный нож и бросился на Бледсоу. Не было времени на шутки, можно было убить или оказаться убитым самому даже если братья Домбровски были еще далеко, у Бледсоу наверняка имелись помощники, возможно, весь дом был полон боевиками ФОСА, которые лишь ждали сигнала, чтобы прийти на помощь. Керни бросился на вскочившего Бледсоу; удар получился такой силы, что Бледсоу свалился назад, перевернув диван. Правое плечо Керни болело, как будто его ударили молотом. Выстрел. Керни почувствовал жар и потом холод в левом бедре. Он упал прямо на Бледсоу, вонзив нож в его бедро и располосовав его сверху донизу, рассек врачу артерию; а затем откатился назад. Бледсоу попытался встать; он поднял револьвер вверх. Доктор попытался сделать шаг вперед, но его левая нога подкосилась. Он издал один-единственный придушенный крик; его глаза широко раскрылись, и он был мертв еще до того, как упал; револьвер разрядился прямо в восточный коврик. В ту же секунду Керни прыгнул на него, нож был у него в левой руке, все еще открытый; правой рукой Керни вырвал револьвер из слабеющих рук Бледсоу. Из него были выпущены четыре пули; значит, оставалось максимум пять, если револьвер заряжали вручную, и первый патрон не был вставлен в барабан. Времени проверить это у него не было. Мощный чернокожий помощник Бледсоу уже бежал через приемную в кабинет, в правой руке он держал пистолет. Керни выстрелил в него. Тело продолжало двигаться вперед за счет инерции. Затем Керни сделал еще один выстрел, негр покачнулся, споткнулся и упал. Керни вскочил на ноги и заорал Хелен Флетчер: - Живее, доктор Флетчер. Теперь все зависит только от вас! В приемной Керни насухо вытер широкое лезвие ножа и, закрыв его одной правой рукой, сунул в карман. Левой он схватил пистолет мертвого помощника Бледсоу. Это оказался "смит-и-вессон" с фиксированным прицелом, кажется, "Спешиал" калибра 38. - Кто вы? - раздался сзади голос Хелен Флетчер. - Зовите меня просто Джеф, идет? - У выключателя на стене он увидел термостат. Керни довольно улыбнулся. Он включил его на полную мощность, четыре градуса ниже пятидесяти по шкале Фаренгейта. Не оглядываясь назад, он бросился в коридор; еще немного, и мозги Карлайла были бы размазаны по стенке от выстрела из автоматического "Кольта" 45-го калибра, который держал в руке белый санитар. Керни направил "смит-и-вессон" вперед и выстрелил; он закричал: - Осторожно, Карлайл! Отдача оправдала подозрения Керни, у него в руках оказался лишь "Спешиал" 38-го калибра. Он выстрелил еще раз, обе пули попали в бок санитару с пистолетом. Санитар упал. Карлайл ударил его в лицо, наступил на руку и выхватил оружие. - Уходим? - Еще нет, - выкрикнул в ответ Керни. Он обернулся и посмотрел на Хелен Флетчер. - Где миссис Домбровски? - Второй этаж, в самом конце коридора. Она всегда накачана наркотиками. - Отопление работает? - В кабинете доктора Бледсоу он заметил вентиляционное отверстие и вытяжку; это означало, что для отопления использовали мазут или, скорее даже, природный газ. - Котел включен? - Последние несколько ночей было прохладно. Я думаю, отопление работает. - Где вход в подвал? - Дверь в конце коридора. Но она заперта. - С замком я справлюсь. Керни передал Карлайлу револьвер. - Должно остаться четыре патрона. Заберите отсюда миссис Домбровски. Карлайл понял, что задумал Керни. - А как же остальные больные? Господи, этого нельзя делать! - Все остальные пациенты являются членами ФОСА, так? - И Керни посмотрел на Хелен Флетчер. - Правильно? - Не из ФОСА здесь только миссис Домбровски и пожилая женщина в палате рядом с ней. Она здесь уже долгие годы, и, я так думаю, им просто не хотелось рисковать, убив ее. - Убирайтесь отсюда любым путем, - рявкнул Керни, затем сунул револьвер в руки Карлайла и бросился прочь по коридору. - Будьте осторожны, - крикнул он на бегу. Дверь подвала оказалась запертой. Времени возиться с ней у него не было. Керни отступил на шаг и выстрелил из пистолета. Замок разлетелся на куски. Он с размаху саданул по двери. Дверь, наполовину слетев с петель, открылась внутрь. Керни увидел выключатель, почти ударил по нему. Зажегся свет. За дверью он увидел длинную узкую лестницу. Керни бросился вниз по ступеням. Он не рассчитывал найти все необходимое, чтобы с помощью топки взорвать все здание целиком, - разумеется, он бы так и сделал, будь у него чуть больше времени, - но небольшой взрыв на скорую руку и пожар, который последует за ним, наверняка будут уместны. Если раздастся сигнал пожарной тревоги, то прибудут пожарные и полиция, и те, кто спасется, будут арестованы. Если нет, архивы ФОСА с записями о том, где хранится их оружие, будут полностью уничтожены. У подножия лестницы он, наконец почувствовал запах, запах промышленной газовой печи. Керни распахнул настежь заслонку печи. Терпение. В дальнем углу подвала он увидел банки с краской, бочонки с древесной стружкой и канистры с растворителем; все это стояло на полках в безупречном порядке. "Чудесно", - пробормотал Керни. Сверху послышались выстрелы, но Джеффри не обратил на них внимания; сейчас он ничего не мог сделать. Банки с краской. Он подтащил их к заслонке печи; Керни срывал крышки с банок краем уже пустой обоймы от "Вальтера". В пистолете остался лишь один патрон, уже досланный в патронник. Он выливал краску на дно входной камеры печи, разливал ее повсюду, прекрасно понимая, что при малейшей ошибке сам взлетит на воздух. Он засунул банки с краской в камеру сгорания печи, все, что только могли поместиться там. Потом бросился в угол, принес еще банки и поставил их как можно ближе к печи. У него ушло на это три перебежки. Керни оставил дверцу печи открытой. Трубы системы подачи горячего воздуха были совсем рядом. Ножом Керни пробил покрытую изоляцией алюминиевую трубу, вырезав рваную дыру диаметром шесть-семь дюймов. Этого должно было хватить. Взяв на заметку, что лезвие ножа теперь придется наточить, он огляделся вокруг. Сейчас надо найти какие-нибудь тряпки либо пожертвовать пиджаком. Тряпок не было. "Черт". Он скинул пиджак, затем галстук, почти сорвал с себя рубашку. Рубашку будет проще заменить. Керни швырнул рубашку на пол, одним движением влез обратно в пиджак. Он схватил канистру с краской и вылил ее на рубашку, оставив сухим маленький клочок, чтобы можно было взяться за нее. Потом затолкал рубашку в камеру сгорания, как можно ближе к розжигу. Керни бросился к лестнице; левая нога почти не болела, только сильно ныла. Видимо, рана была навылет. Он задержался в тени у подножия лестницы, выбросил пустую обойму. Затем бросился вверх по лестнице. Снова раздались выстрелы, но на этот раз уже снаружи; Керни надеялся, что Карлайлу, Хелен Флетчер, Домбровски и старухе удалось, наконец, вырваться из дома. Керни остановился перевести дух наверху лестницы, обернулся и посмотрел на печь. Он бросился в коридор, к все еще открытой двери в приемную Бледсоу. Там включил термостат на полную катушку, затем кинулся прочь. Как только краска загорится, внутренняя тяга втянет газ и языки пламени в небольшое отверстие, проделанное им в трубе подачи воздуха; газ и огонь разнесутся по всему зданию. Он не успел пробежать по коридору и шести футов, как прогремел взрыв, лишь слегка потрясший дом. Но это только начало. Керни бежал по коридору, прижимаясь к стенам, когда предательские языки пламени вырвались из отверстий отопительной системы. Он услышал крик, но не обратил на него внимания. Наверняка все здание лечебницы кишит боевиками ФОСА. Пусть им будет хуже. Керни наконец добежал до входной двери; дым валил из подвальной лестницы как из заводской трубы; языки пламени вырывались из вентиляционных отверстий подобно выхлопам из газовой турбины. Он выскочил на крыльцо. Хелен Флетчер стояла на коленях. Карлайл вел огонь по группе боевиков, постепенно окружавших его со всех сторон. Сзади него раздался звук взрыва. Дождем посыпались осколки оконного стекла. Керни поднял пистолет и выстрелил, уложив последней пулей одного из боевиков; затем перехватил оружие за ствол, открыл складной нож и бросился вниз по ступеням на подъездную дорожку. Еще трое боевиков ФОСА упали на землю, однако, по-видимому, у Карлайла заканчивались патроны и совсем не было сил. Карлайл держал оба револьвера в руках как молотки, прикрывая собой Хелен Флетчер. На земле у ног доктора Флетчер бесформенной массой лежало тело пожилой женщины; на ней все еще была ночная рубашка и халат, такой же, как на Хелен Флетчер. Рядом с пожилой женщиной находилась более молодая, одетая точно так же; ее темные волосы были завязаны в хвост, стоя на коленях, она обеими руками зажимала глаза, как будто пытаясь уйти от реальности. Керни бросился на людей ФОСА сзади; он обрушил рукоять пистолета на голову ближайшего из них, у самого основания головы, возле шеи; одновременно ножом перерезав горло второму. Один из боевиков набросился на него сзади. Керни, наполовину развернувшись вправо, левой ногой нанес ему двойной удар тае-квон-до; первый удар пришелся в грудь нападавшему, второй попал в пах. Левая нога Керни отозвалась резкой болью. У одного из боевиков ФОСА появился в руке пистолет. Керни отступил на полшага назад, поднырнул под него и ножом нанес человеку удар в пах, затем резким движением руки дернул нож вверх, располосовав ему брюшину снизу вверх. Ребром левой ладони, - пистолет он к этому времени потерял, - Керни нанес удар по лицу боевика, проломил ему переносицу, вдавил ее вверх, в лобную кость; из пролома брызнули мозги. Оружие. "Браунинг Хай Пауэр", как называли его по эту сторону Атлантического океана. Керни выставил пистолет вперед, сорвал с предохранителя и выстрелил. Один из боевиков получил пулю в лицо. Керни сделал еще два выстрела, обе пули попали в шею следующего бандита. - Убери отсюда женщин! Немедленно! Последний из людей ФОСА подошел совсем близко к нему. Керни сделал два выстрела в грудь человека, тот упал. Нижний этаж здания был объят огнем; языки пламени вырывались из разбитых окон, лизали стены дома. Из одного окна, пытаясь ускользнуть от огня, выскочил человек. Он не успел увернуться от пламени, одежда и волосы на нем горели. С громким криком он покатился по земле. Керни потратил на него одну пулю, прекратив его страдания. Теперь языки пламени вырывались из окон верхнего этажа, однако башни по обеим сторонам здания стояли нетронутые; видимо, система распределения горячего воздуха не доходила до них. На крыльце появились новые люди, их силуэты четко вырисовывались на фоне пожара. Керни сделал два выстрела, один из боевиков был ранен, второй выстрел вдребезги разнес стекло в окне над выходом. Керни повернулся и бросился на помощь Карлайлу, который изо всех сил тащил вперед пожилую женщину; с другой стороны ему помогала Хелен Флетчер. Женщина что-то невнятно бормотала. Спотыкаясь, с заплетающимися ногами, рядом с ними плелась более молодая женщина, по-видимому, это была миссис Домбровски; то ли она была накачана наркотиками, то ли перепугана до смерти, возможно, и то, и другое. Ворота были закрыты и заперты. Керни всем телом навалился на створку. - Отойдите в сторону. Карлайл, дайте мне пустой пистолет. - Вместо пистолета Карлайл протянул ему револьвер "смит-и-вессон", Керни взял его и отдал Карлайлу девятимиллиметровый пистолет, который он забрал у убитого им члена ФОСА. Он начал карабкаться на забор, прекрасно понимая, что у него не хватит сил перетащить через него женщин. Англичанин размахнулся и ударил по коробке электрического блокиратора ворот рукояткой пустого револьвера; после того, как Карлайл использовал его в качестве молотка, на рукоятке остались человеческие волосы и запекшаяся кровь. Керни сунул ствол револьвера между рядами колючей проволоки, чтобы замкнуть электрическую цепь; он чуть было не свалился со стены, получив удар электротока. Тем не менее, когда револьвер упал на землю, ворота открылись. Всем весом своего тела Керни навалился на створку ворот, медленно и с трудом они открылись. Карлайл вытолкнул наружу двоих женщин, третью он буквально тащил на себе. Керни бросился к "Ягуару", одновременно вытаскивая из кармана ключи. Запасные ключи находились на магнитном блоке внутри рулевого колеса, на случай, если он потерял бы свои собственные. Он распахнул дверь машины настежь и рухнул на водительское сиденье, бросив быстрый взгляд на заднее сиденье. Керни включил зажигание. Карлайл со старухой уже сидели сзади. Хелен Флетчер затолкала миссис Домбровски на заднее сиденье, затем буквально упала рядом с Керни. - Все в порядке, поехали! - воскликнула она. Керни выставил пистолет из открытого окна и начал вести беглый огонь по бросившимся вдогонку боевикам, поочередно направляя ствол то влево, то вправо; патроны кончились, он бросил уже ненужное оружие на землю. У "Ягуара" была автоматическая коробка передач. Джеф вдавил в пол педаль газа и машина сорвалась с места. Керни крикнул: - Держись! - Он дернул руль вправо и рванул ручной тормоз, "Ягуар" развернулся вокруг своей оси чуть больше, чем на сто восемьдесят градусов. Керни отпустил рукоятку тормоза, переключил передачу и вновь вдавил в пол педаль газа. Пули, визжа, пролетали мимо, рикошетили от камней и створок ворот; одна случайная пуля разбила зеркало заднего вида. - Вы и вправду сделали то, что хотели! Вы подожгли и взорвали здание! Керни обернулся, посмотрел на Хелен Флетчер. - Ну и что? - Как... как вы могли? Да, они члены ФОСА, но ведь они все люди. Как вы могли... - Это очень просто. Я могу все рассказать и объяснить вам буквально за пять минут, если вас интересуют технические подробности. Если вас это не интересует, не надо заговаривать со мной об этом. Вопросы морали и нравственности здесь не встают. Ваш замечательный "Фронт Освобождения Северной Америки" - не что иное, как банда убийц и террористов. Они получили то, что заслужили. На этом закрываем тему. Джеффри Керни был очень сердит, и поэтому закурил внеочередную сигарету; если он и дальше перестанет следить за собой, то явно выйдет за пределы дневной квоты, которую сам себе определил. - Черт, - он с силой вдавил в пол педаль акселератора.
      * * *

Глава восемнадцатая

Антонио Бернарделли, несмотря на всю свою усталость, никак не мог заснуть крепко. Очевидно, ему снился кошмар, он стонал и ворочался во сне. Дэвид Холден встал, он был почти полностью раздет, за исключением чистых подштанников, которые ему одолжил святой отец; он направился к двери небольшой комнаты, которую им выделили на двоих с Бернарделли. - Спи, Антонио, - сказал ему Дэвид, вложив в свои слова всю возможную уверенность и ободрение, и Бернарделли перевернулся на другой бок и затих. Холден вернулся к кровати, взял одеяло и, закутавшись в него, взял свою "Беретту", последнюю пачку трофейных сигарет, трофейную зажигалку и вышел в небольшой коридор. Он направился к крыльцу, чуть не потеряв по дороге одеяло, и вздрогнул от неожиданности, заметив одинокую фигуру; человек сидел на перилах крыльца и курил трубку. Холден потянулся за пистолетом, и лишь потом узнал в сидящем отца Карлоса. - Доктор Холден. Вам тоже не спится? - Ну-у... - В прошлый раз, когда он приезжал сюда, было то же самое. Жестоко с моей стороны было поместить вас в одну и ту же комнату. Очевидно, во сне он не так уверен в себе, как когда бодрствует. Отец Карлос напоминал Холдену персонаж из "Одинокого ковбоя", святого отца-миссионера, за исключением того, что отец Карлос был моложе. Он носил коричневую рясу и шапочку монахов-франсисканцев, как и тот старик-миссионер, и в голосе его звучало то же спокойствие, та же подкупающая искренность. - Как вы можете жить здесь? - Я не понимаю, сеньор. - Как вы можете жить в этом мире, где всем правят Инносентио Эрнандес и Ортега да Васкес, они же решают судьбу всех и каждого? Они здесь властны над жизнью и смертью любого человека. - Я каждый день имею дело с жизнью и смертью, но я имею дело и с жизнью после смерти. Я разговаривал с Эрнандесом. Он в большом страхе за свою бессмертную душу, как оно и должно быть. Он отказывается ходить на исповедь, но зато обеспечивает безопасность нашей церкви. Я не поддаюсь на его уловки, не сдаюсь. Он боится меня. И зря, я не хотел бы, чтобы меня боялись. - Он будет убит. - Убийство - это не ответ на все вопросы, доктор Холден. Холден плотнее завернулся в одеяло, ночь была холодной, и сел на перила на противоположной стороне низенького крыльца. Он склонился к ступеням, положил пистолет на крыльцо у своих голых ног, затем закурил сигарету, положил пустую пачку и зажигалку на перила. Дым согревал легкие, вызывал знакомые ощущения. - Каков же ответ, святой отец? Я уже давно бросил попытки решить этот вопрос самому. Я с нетерпением жду, когда вы просветите меня. Отец Карлос рассмеялся. - В таком случае, вы обратились не по адресу. Я стараюсь направлять людей, настолько, насколько мне это удается, со всем возможным смирением. Если бы у меня были ответы на все земные и небесные вопросы, я, видимо, занимал бы священный папский престол в Риме... - и он перекрестился, затем рассмеялся. - Если бы я полагал, что знаю все ответы, я, возможно, был бы Господом Богом, или Дьяволом, или и тем и другим. Но я не один, не второй и не третий. Я готов выслушать любого, будь он католик или нет, где угодно - или здесь, или там. - Он кивнул по направлению к маленькой церквушке, стоявшей ярдах в семидесяти пяти за домом. - Господь Бог не знает различий в вероисповеданиях, доктор Холден. - А что, Господь Бог хочет, чтобы я позволил такой твари, как этот Эрнандес, и дальше разгуливать по белу свету? - А кто сказал вам, что Господь Бог избрал вас орудием своего возмездия? Холден так зашелся смехом, что чуть не подавился дымом от сигареты. - Вы здраво рассуждаете, святой отец, у вас ясный ум. - По-моему, у вас тоже, иначе вы, прежде всего, не стали бы задаваться такими вопросами, ведь так? - В точку. - Вот именно. Скажите мне, сеньор, вам стало бы легче на душе, если бы вы знали, что ваши враги убиты, мертвы? - У меня очень много врагов, отец Карлос. - Но если бы все они исчезли с лица земли... - он улыбнулся, его лицо было лишь очень смутно видно в тусклом свете луны и огня его трубки, - вы были бы счастливы? - Был бы я счастлив, если бы погибли люди? Пожалуй, нет. Но и сейчас я несчастлив. У меня на родине люди, мужчины и женщины, честные и очень смелые, сражаются и погибают, но тем не менее война продолжается, и конца ей не видно. Эрнандес и Ортега де Васкес поставляют наркотики, продают их, а на эти деньги финансируют войну. - Но что, доктор Холден, если убийство будет стоить вам вашей души, бессмертия вашей души? Дэвид Холден затянулся сигаретой. - Я не знаю. С трудом могу представить себе, чтобы это стоило мне больше, чем я уже заплатил. - Я читал о вас в газетах и журналах. Ваши жена и сын, и обе ваши дочери погибли в начале той войны, которую вы сейчас ведете, так? Внезапно Холден почувствовал сильный жар и почти полностью скинул с себя одеяло, теперь оно прикрывало лишь его ноги, на случай, если кто-нибудь из женщин, из двух монахинь, или девочка, еще не спит. - Да, они погибли, - наконец еле слышным шепотом ответил Холден. - Сможет ли убийство вернуть их вам? - А сможет ли убийство предотвратить гибель других невинных людей, святой отец? Отец Карлос засмеялся. - Логично. Безукоризненная логика. Тем не менее мне вспоминается лозунг пацифистского движения шестидесятых годов. "Что, если правительства объявят войну, а воевать никто не придет?" Вот о чем я хочу вас спросить. Можете ли вы, проявив огромную отвагу и мужество, сложить свое оружие, как то, что лежит на полу у ваших ног, и принять святую проповедь любви, и заставить других принять ее, следуя вашему примеру? Дэвид Холден обдумал слова отца Карлоса. Он спросил: - Святой отец, если бы Христос шел по дороге и увидел, как воры и убийцы убивают и грабят бедного несчастного прохожего, неужели он не остановился бы и не стал бы действовать? Отец Карлос ничего не ответил. - Если бы эти воры и убийцы, в своем ослеплении и помутнении сознания, не узнали бы и соответственно не испытали бы благоговения перед Его Божественной силой и продолжали бы творить зло, неужели Христос не вмешался бы? Я не имею в виду, что ему следовало бы призвать гнев Господень на их головы, возможно, ему просто следовало бы вмешаться как обыкновенному смертному? - Нет никаких указаний в Священном Писании на то, что... - Ну а что вы думаете по этому поводу? - Я... - Я не претендую на обладание достаточным знанием, чтобы сформулировать правильный ответ, но каким-то образом внутри у меня есть чувство, что самое бесконечное добро не может быть слепо по отношению к злу, и что Господь дал человеку способность распознавать зло, чтобы он мог предпринимать попытки бороться с ним. Единственный известный мне способ противостоять злу - это бороться с ним. Простите меня, святой отец, ибо грешен я, и собираюсь согрешить вновь. Скорее всего. Холден затушил окурок и выбросил его в темноту, взял пистолет, сигареты, зажигалку, поднялся и пошел по коридору по направлению к комнате, где Антонио Бернарделли спал как в аду.
      * * *

Глава девятнадцатая

В гостиничном номере работал кондиционер, но ей все равно было жарко. Когда они добрались до аэропорта, вечер был прохладный; но здесь, в комнате, где собралась вся их группа, было очень душно. На столе, вокруг которого стояли люди, горела лампа на высокой подставке. Помимо Рози, здесь была еще одна женщина, или девушка, примерно двадцати пяти-двадцати шести лет; ее волосы полностью выгорели на солнце. На ней были шорты цвета хаки и ярко-розовый хлопчатобумажный свитер. Она сидела в углу, курила сигарету. - Первым делом снаряжение, - начал высокий светловолосый израильтянин. - Насколько я понимаю, мисс, вы просили достать вам пистолеты "Магнум" 44-го калибра. - Да. Но это не для меня. Я собираюсь взять пистолет с собой, чтобы отдать его Дэвиду. У вас есть такие пистолеты? - Да. Вначале я прикинул, что это чересчур тяжелое оружие для женщины; я, разумеется, не хочу вас обидеть. - Он неловко отвел взгляд в сторону. Рози не отрываясь смотрела на него. Том Эшбрук откашлялся, прочистил горло, и лишь после этого заговорил. - Для всех остальных у нас есть достаточное количество пистолетов "Глок-17" калибра 9 миллиметров; также имеется хороший запас девятнадцатизарядных магазинов. Однако, нравится вам это или нет, основную задачу нам придется выполнять с помощью автоматического оружия. В качестве автоматов мы, разумеется, будем использовать "Узи". Если понадобится, у нас имеется в наличии снайперская винтовка, это "Стейр-Манлихер" старого образца, калибра 7,62 миллиметра. Разумеется, у нас есть осколочные и противотанковые гранаты, а также гранатомет для нанесения еще более мощных ударов по оборонительным укреплениям противника. Мы не должны оставлять позади себя живую силу врага, чтобы он не мешал нашему последующему отходу, и никто из нас не будет возвращаться, чтобы закончить недоделанную работу. - А как у нас обстоит дело с ножами? - спросила Рози Шеперд. Внезапно она поняла, почему задала этот вопрос: она слишком долго пробыла возле Дэвида, и при мысли об этом улыбнулась. Слова "слишком долго" и "в компании Дэвида" совершенно не подходили друг к другу, не сочетались. Молодой израильтянин, руководитель ударной группы коммандос, ответил на ее вопрос. - У нас есть ножи "Глок-81", лезвие сто миллиметров с зубчатой нарезкой на обратной стороне клинка, и "Глок-78" без зубчатой нарезки. Она никогда не видела ножей "глок", и, очевидно, это отразилось в ее глазах. Израильтянин полез за пазуху своей куртки цвета хаки, она услышала звук щелчка, и у него в руке появился нож с черным лезвием, по форме напоминающий кинжал. Израильтянин бросил нож через стол рукояткой по направлению к ней. Очевидно, это был "Глок-78", зубчатой нарезки на нем не имелось. - Такие ножи хорошо сбалансированы, их легко метать, если у вас есть опыт по этой части. - Она не собиралась говорить мужчине, что никакого опыта по этой части у нее не было; однако ей удалось вернуть ему нож правильным броском, рукояткой вперед. - Нам придется разделить лагерь на два сектора, - начал Том Эшбрук, тем временем израильтянин спрятал нож. - И сделать это нам придется для удобства проведения операции. Первый сектор - внешний, здесь в бараках живут люди Инносентио Эрнандеса. Затем идет стена, а уже за ней - поместье, которое занимает сам Эмилиано Ортега де Васкес, не слишком хорошо защищенное и, по-видимому, не слишком хорошо охраняемое; в особенности, если учесть, что барачный сектор, окружающий усадьбу, будет нами нейтрализован. Рози Шеперд засунула руки в карманы юбки, нашла сигареты и зажигалку, закурила, уселась поудобнее и принялась увлеченно слушать разговор своих единомышленников. Том Эшбрук продолжал: - Мы не сможем нанести удар по дому, пока не будем точно знать, где находится Дэвид Холден. Сложность, разумеется, заключается в том, чтобы захватить территорию, занятую бараками, достаточно быстро, так, чтобы где бы ни находился Холден, его не успели ликвидировать просто в качестве меры предосторожности. - Я прекрасно понимаю все это, сэр, - заговорил молодой израильтянин, он показался ей очень интересным; внешне он напоминал Пола Ньюмена, за исключением голубых глаз. - Мягкое проникновение, вот как это называется; мы сразу же сможем выяснить, где его прячут. Это единственный способ освободить его. - Что вы сказали? Молодой израильтянин обернулся и посмотрел на нее; настольная лампа освещала его сзади, за ним стоял походный стол с разложенными на нем картами. - Да, мисс? - "Мягкое проникновение" не решит нашу задачу, дружище. Мы нанесем им лишь один удар; этот удар будет настолько силен, что у нас просто не будет возможности отступать, нам придется довести дело до конца. Вот как мы можем спасти Дэвида. Один из нас проберется внутрь лагеря первым и выяснит, где его прячут; затем, когда подойдут остальные, он приведет их к нему. Если мы будем ходить вокруг да около, то нанося удар, то отходя, они поймут, что к чему и зачем мы здесь, и первым делом убьют Холдена. Это совершенно точно. Никакого к черту "мягкого проникновения". - Мисс, я прекрасно понимаю, что вы расстроены... - Да, я расстроена, это правда. И мне начинает действовать на нервы, что я сижу в каких-нибудь двух милях от того места, где держат Дэвида Холдена, и мне приходится выслушивать ваши разговоры, которые очень напоминают женскую болтовню. Нет. Я сама проникну внутрь. Я проникну внутрь и найду Холдена. Я приведу вас к нему. Потому что, если Холден не выкарабкается, мне уже будет нечего терять. Совсем нечего. Израильтянин рассмеялся. - Но как один человек сможет проникнуть внутрь лагеря? По крайней мере, он не сказал "женщина", он назвал ее "человек". - Я смогу проникнуть внутрь, потому что я - это я. Я нужна этим подонкам почти так же, как Дэвид. И если Дэвид у них, и он не соглашается сотрудничать с ними, - а он не будет сотрудничать с ними, разве что его накачают наркотиками, чтобы отключить мозги, - тогда они могут использовать меня для давления на Дэвида. Я буду в полной безопасности, как в церкви - или, как это для вас, в синагоге - и когда я проникну внутрь, то расколю одного из них и найду Дэвида; затем я подам вам сигнал к наступлению. Он - Давид. Я - праща. Вы, ребята, будете за камни, а этот сукин сын Эрнандес - за Голиафа, которого победил Давид. Рози Шеперд поднялась, затушила окурок сигареты каблуком и вышла из комнаты. Когда она проходила мимо девушки-израильтянки, та улыбнулась ей и в знак одобрения показала большой палец.
      * * *

Глава двадцатая

Иногда Лютер Стил жалел, что бросил курить. К черту заботу о здоровье, сигареты помогали коротать время при проведении слежки, делали скучное сидение в машине не таким нудным, более терпимым. Просто потому, что это было хоть какое-то занятие, помимо того, чтобы прихлебывать остывший кофе, вкус которого был гораздо хуже, чем когда он был горячий. Машина Хэмфри Ходжеса стояла неподвижно на подъездной дорожке к дому. Стил четко видел последние несколько цифр ее номера. Он отлично помнил их, на эти цифры заканчивался номер телефона его будущей жены в то время, когда они только встречались и только собирались пожениться. Теперь, когда он видел эти цифры, они лишь напоминали ему о Дине, заставляли его еще острее чувствовать одиночество, гораздо острее, чем до этого; одиночество еще более усиливалось при воспоминаниях о тех моментах радости, покоя и счастья, которые были у них до нападения боевиков ФОСА на тайное убежище. - Я скучаю по тебе. - Что? Он посмотрел на Билла Раннингдира. - Я думал о своем, Билл. Я разговаривал не с тобой, извини. Это задание начинает действовать мне на нервы, я так думаю. - Ладно, ничего страшного, - сказал Раннингдир, затем, после долгой паузы, добавил: - Как ты думаешь, этот чертов Ходжес собирается когда-нибудь сдвинуться с места, или он будет торчать здесь, пока мы все не подохнем от старости, или у нас лопнет терпение, или пока наши машины не проржавеют насквозь и не обратятся в прах? - Нам остается только сидеть и ждать, - посоветовал товарищу по несчастью Стил, с трудом выдавив из себя улыбку; улыбаться ему совсем не хотелось. - Нам извест но, что он находится в доме, и, если он наш человек, то рано или поздно вылезет наружу, ему необходимо будет войти с кем-нибудь в контакт. - Было бы здорово, если бы мы могли потрясти его за шиворот, он моментально разговорился бы. - На это нам понадобилось бы постановление суда, а при нашем менее чем законном положении нам еще повезет, если нас не запихнут в тюрьму за все наши художества. - Мы запросто обошлись бы без постановления суда. - Даже сделай мы у него обыск, что бы мы ни нашли, суд не принял бы это в качестве доказательства, не забывай об этом. Помни, мы здесь для того, чтобы арестовать этих негодяев, а не для того, чтобы убить их. Билл Раннингдир зевнул и отвернулся... Наконец-то ему удалось заснуть; он ворочался до двух часов ночи, когда, в конце концов, Бернарделли окончательно успокоился. Неужели отец Карлос специально положил их в одной комнате, чтобы Антонио Бернарделли служил ему постоянным напоминанием о том, что может неспокойная совесть творить с человеком? Дэвид Холден проснулся поздно, судя по его часам "Ролекс", в самом начале девятого; во рту совсем пересохло от большого количества сигарет, выкуренных накануне. Бернарделли все еще спал. Холден погрозил ему пальцем, натянул штаны, стоявшие колом от грязи, и побрел по коридору. В доме была одна-единственная ванна, которой никогда не пользовались. Он положил "Беретту" на сиденье унитаза, оправился, взял полотенце и пошел в металлическую кабину душа. Напор воды был нормальный, однако сама вода была практически холодной. Несмотря на это, Холден простоял под струей воды почти до полного окоченения. Когда он вышел из кабины душа, его уже ждала чистая одежда: белый хлопчатобумажный свитер, вылинявшие голубые джинсы, чистые кальсоны и носки, и носовой платок. Он улыбнулся про себя при мысли о том, что кто-то вошел в ванную, оставил чистую одежду и удалился, а он ничего этого не слышал. Да, много пользы мог принести ему лежавший на туалетном бачке пистолет. Он обул спортивные туфли, доставшиеся ему в наследство от погибшего фотографа Бернарделли, и сунул "Беретту" под свитер, за поясной ремень. Холден вернулся все тем же коридором к себе в комнату, бросил грязное белье у постели Бернарделли. В небольшой столовой он увидел отца Карлоса, тот пил кофе из фарфоровой чашки. - Прошу вас, профессор Холден, садитесь, будем пить кофе. Вам удалось в конце концов заснуть? - Да, спасибо. И спасибо за одежду. Отец Карлос улыбнулся. - Сестра Мэри Лоранс приготовила вам одежду, но наотрез отказалась войти к вам в ванную, пришлось это сделать мне. - Вы ходите очень тихо. - Да, я видел ваш пистолет. - Очевидно, слух и зрение у меня хуже, чем я думал, если я ухитрился не заметить вас. Отец Карлос пристально вглядывался в свой кофе. Он заговорил; казалось, что священник обращается к чашке. - Когда-то я служил, что называется в частях специального назначения, еще до того, как принял сан. Там и научился двигаться бесшумно. Простите, если я заставил вас понервничать. - Именно поэтому вы и рассуждали с такой уверенностью в себе вчера вечером? Отец Карлос засмеялся, затем внезапно остановился. - Нет, это не самоуверенность. Скорее, опыт. Когда-нибудь, если вы будете продолжать заниматься тем, чем вы занимаетесь сейчас, вас будут так же мучить ночные кошмары, как сегодня мучают Бернарделли, только причина будет другой. Он не настолько храбрый человек, как вы, он лишь хорохорится. И у вас будут другие кошмары, чем у него, но они завладеют вами так же, как они завладели им. Мне тоже по ночам снятся сны. Холден присел у дальнего конца стола. Отец Карлос встал, взял для него чашку и блюдце и налил ему кофе. - Мы уже успели позавтракать несколько часов назад, но я могу распорядиться, чтобы вам приготовили поесть. - Нет, спасибо, кофе будет вполне достаточно. Вчера вечером я съел столько, что мне хватит на несколько дней. - Холден посмотрел на кофе, ему захотелось курить, и он даже обрадовался, что у него нет с собой сигарет. В любом случае, сигареты уже заканчивались. - Итак, вы стали священником с целью искупить свою вину за все, что успели натворить? Вы это собирались мне сказать? - Я бы ответил так: то, что я чувствую, был зов Господень, призыв служить Ему и Его людям. Я никогда не смогу искупить свою вину за то, что я сделал, по крайней мере, не на этом свете. Никто не давал мне права лишать человека жизни, но я делал это. - Бернарделли хочет последовать за мной, он жаждет написать репортаж. Он даже прихватил фотоаппарат своего погибшего друга. Я был бы очень вам признателен, если бы вы нашли способ остановить его, не дать ему пойти за мной. Он лишь будет мешать мне, и его могут убить. - Значит, вы не хотите, чтобы его смерть лежала на вашей совести? - Если вам угодно сказать именно так, святой отец, то не хочу, - Холден кивнул, отпил кофе. - Мне никогда не удастся отблагодарить вас за вашу доброту, но я и не думаю, что вы ждете благодарности. Вы, и святые сестры-монахини, и эта девочка, - все вы подаете прекрасный пример христианского братства и милосердия. И я благодарен вам за это. Что бы ни случилось, я никогда этого не забуду. - И что бы ни случилось, вам никогда не вернуть ваших близких при помощи новых жертв. Я сам пытался когда-то сделать это. И все, что я получил, - это пустоту и отчаяние, внутри у меня все вымерло. - В ваших словах есть своя логика, но я сделаю то, что я должен сделать. Отец Карлос улыбнулся, отхлебнул кофе. - Эта фраза, случайно, не из американского вестерна? Холден ухмыльнулся в ответ. - "Человек должен делать то, что он должен делать, падре", - Холден постарался как можно точнее воспроизвести голос Джона Уэйна, но ему это плохо удалось. - Что ж, тогда пусть Господь даст вам больше мудрости, чтобы вы могли лучше разглядеть свое предназначение в этом мире, и подготовиться к переходу в мир иной. - Надеюсь, здесь вы окажетесь правы, я имею ввиду, насчет другого мира. Я люблю женщину по имени Рози Шеперд. И я все еще люблю свою покойную жену. И всегда буду любить. Мне кажется, Рози и моя жена, Элизабет, пришлись бы по вкусу друг другу. Они совершенно разные люди. И, тем не менее... в любом случае, надеюсь, вы правы. Я бы очень хотел вновь увидеть жену и детей снова. Но, может быть, если вы правы, мы вновь увидимся, но уже в другом месте. - Я надеюсь, вы найдете свою дорогу к ним. Я буду молиться за вас, чтоб так оно и вышло. - Мне пора отправляться в путь. Я продырявлю одну из лодок на этой стороне реки, чтобы Бернарделли не пришло в голову последовать за мной. Если у вас получится, отправьте его домой. Он слабак, но, в общем, неплохой парень, по-моему. Скажите ему, что если мне удастся выбраться отсюда живым, я постараюсь написать ему и рассказать, что случилось дальше, так что он в любом случае сможет написать репортаж. Хорошо? - Да. Я сделаю то, о чем вы меня просите. А если вам не удастся выбраться живым, что будет с этой женщиной, о которой вы говорили? - Вы не сможете написать ей, святой отец, не вступив в сделку со своей совестью. Но если вам когда-нибудь удастся связаться с ней, тогда... просто повторите, что я говорил о ней, прошу вас. И она поймет. Отец Карлос только кивнул.
      * * *

Глава двадцать первая

Машина Хэмфри Ходжеса отъехала от дома на рассвете. За рулем сидел Билл Раннингдир, Лютер Стил электробритвой старательно сбривал отросшую за ночь щетину со щек, подбородка, шеи и верхней губы. Ходжес ехал в машине один; как они надеялись, он направлялся на встречу с одним из членов ФОСА; и, если Дмитрий Борзой, неуловимый мистер Джонсон, все еще был жив, как подсказывала логика, возможно, Ходжес ехал именно к нему. Стил положил бритву, кожа слегка горела после бритья. Он взял портативный радиопередатчик, лежавший на сиденье рядом с ним. Обычным средствам связи больше нельзя было доверять, и наилучшей альтернативой им были позаимствованные у "Патриотов" коротковолновые передатчики. - Гончая два, говорит Гончая один, как слышите, прием. В ответ раздался голос Кларка Петровски. - Говорит Гончая два. Гончая один, слышу вас хорошо, прием. - Гончая два, мы сели на хвост, повторяю, мы сели на хвост, прием. - Гончая один, вас понял, конец связи. Когда одна из машин преследования заметит автомобиль Ходжеса, любая из них, - то ли машина Петровски, то ли машина Лефлера и Блюменталя, - в свою очередь, сядет Ходжесу на хвост, в то время как предыдущая машина свернет с дороги. Если Ходжес наблюдает, нет ли за ним слежки, в любом случае, к тому времени, когда он начнет что-то подозревать, сомнительная машина уже исчезнет, ей на место придет другая. Лютер Стил улыбнулся, потом начал смеяться. - Чего тебе так смешно, Лютер? Сейчас Стил просто зашелся от хохота. - Я просто вспомнил одну вещь, я не думал об этом уже много лет. Это было, когда я только что закончил полицейскую академию. У нас был такой Макс Терхун; он готовил наружное наблюдение за одним парнем, которого подозревали в соучастии в краже ценных бумаг. Терхун предусмотрел все, это был классический случай наблюдения с участием трех машин. Но он был настолько занят деталями, что забыл о самом очевидном. Все три машины были одной и той же модели и цвета; и, когда одна из них сдавала смену, а другая занимала ее место, преследуемый не мог определить разницы между ними и думал, что за ним все время гонится одна и та же машина. Я пытался объяснить Максу, что он не прав, но он даже не захотел меня слушать. - Черт, ну и придурок! - Да уж, милый старина Макс, - усмехнулся Стил. - Теперь, насколько я знаю, он все еще служит штатным полицейским. Раннингдир свернул на стоянку возле универсама. Не успела машина Ходжеса пересечь перекресток, как машина Петровски уже выезжала на дорогу. - Пока все идет прекрасно, - заметил Билл Раннингдир. - Аминь.
      * * *

Глава двадцать вторая

Дэвид Холден стоял под навесом у небольшого гаража. Здесь он спрятал свое оружие после того, как вместе с Бернарделли добрался до церкви. После сражения у хижины Бернарделли у него накопился довольно значительный арсенал личного вооружения, из которого было что выбрать. Три винтовки М-16 были хорошо смазаны и находились в отличном состоянии. Еще один пистолет "Беретта", как две капли воды похожий на тот, который был у него раньше. Холден перебрал все оружие, боеприпасы и снаряжение, еще когда жил в доме у отца Карлоса; поскольку он не мог взять с собой все, то решил захватить лишь самое лучшее. Он еще раз осмотрел свои запасы. Всего четыре винтовки М-16. Две "Беретты" калибра девять миллиметров. "Лютерман Тул", точно такой же был у него, когда его взяли в плен. Армейский ремень и к нему две кобуры "Бианчи М-12". Одну из них Холден уже переделал из правосторонней в левостороннюю, чтобы иметь под рукой пистолет и с правой, и с левой стороны. Затем два вещмешка для всякой всячины. Ранец с запасными магазинами для М-16. Ему не хватало лишь походных ботинок. Придется довольствоваться позаимствованными спортивными туфлями. Солнце уже стояло в зените и припекало, когда Холден наконец нацепил свой ремень с кобурой. Ножны от ножа убитого им боевика подошли почти впору к его клинку, и он также прицепил их на ремень. Пистолет "Ремингтон-870 Вингмастер" полицейского образца. Холден взял винтовки М-16, по две на каждое плечо. Очень тяжело и не очень удобно нести, но другого выхода не было. Полицейским пистолетом Холден подцепил походную флягу, которую ему дал Бернарделли. Раньше она принадлежала покойному фотографу. Дэвид Холден обернулся, бросил последний взгляд на церковь отца Карлоса. Затем он отправился в путь... На реке, орудуя рукояткой пистолета, он пробил дыру в одной из переносных лодок. Холден оставил пробитую лодку на виду и пошел ко второму суденышку, которое уже спустил на воду. Рядом с уже лежащими в лодке винтовками он положил пистолет. Затем Холден снял туфли, бросил их туда же, оттолкнулся от берега, перескочил в лодку, слегка замочив при этом штаны, и уселся на скамью. Дэвид взял весла, собираясь в основном грести, а мотор использовать лишь в случае крайней необходимости: он не хотел производить лишнего шума. Холден опустил оба весла в воду и оттолкнулся. В воздухе повеяло свежестью. Над рекой дул прохладный ветерок. Он греб не останавливаясь. "Переплыть на другой берег, - думал он. - Добраться до дома Ортеги де Васкеса. Убить как можно больше его людей и, если удастся остаться в живых, сбежать". Он пожалел, что у него нет взрывчатки, но подумал, что, возможно, ему удастся избежать гостеприимства Ортеги де Васкеса и Эрнандеса и украсть взрывчатку у них, чтобы против них же потом ее и использовать. Холден продолжал грести. Для начала ему придется пробраться незамеченным через лагерь, и лучше всего это сделать ночью, на то было несколько причин. Если ему повезет, два человека, которых он хотел убить больше всего, окажутся вместе, в одном доме. - Если повезет, - пробормотал Холден, обращаясь к ветру.
      * * *

Глава двадцать третья

Почему-то, она сама не знала, почему сегодня ей захотелось одеть все самое лучшее, что было у нее с собой. Хлопчатобумажная юбка, длиной почти до колен, и ярко-синий хлопчатобумажный свитер без рукавов. Рози Шеперд вошла в бар гостиницы и сразу же увидела Тома Эшбрука. Это был красивый мужчина, выглядел как Дэвид Холден в преклонном возрасте, и был скорее похож на его отца, чем на тестя. Он сидел за маленьким столиком на табурете, и, увидев ее, приветственно помахал рукой. Рози улыбнулась ему, засунула руки в карманы юбки и направилась к его столику. Он поднялся навстречу ей. Она села на табурет напротив него. Может, это тоже добавляло ей лишних проблем: она чересчур изящно сидела на высоких стульях в баре, чтобы ее можно было воспринимать как серьезную женщину. Про себя она пожала плечами. - Спасибо, что пришли, Рози. - В любом случае, можно выпить, - ответила она ему. И посмотрела на свои часы. Самолет отправляется меньше чем через час. - Я хотел отговорить вас от индивидуального проникновения в лагерь по причине чисто практической. - Вам не удастся отговорить меня, Том. - Она достала из кармана сигареты и, прежде чем она успела прикурить от своей зажигалки, Том Эшбрук протянул ей свою. - Что будете пить? - О-о, я попробую рискнуть и закажу ром с кока-колой. - Хороший выбор. Когда-то, когда Куба еще не была коммунистической страной, этот коктейль называли "Свободная Куба". - Он слез со стула, направился к бару, обменялся с барменом многозначительным взглядом, заговорил с ним вполголоса, затем вернулся к столику. - Я сказал бармену смешать "Майерс Дарк" и настоящую кока-колу. Так получается вкуснее всего, поверьте мне. - Вы, случайно, не попросили его положить в мой стакан еще и снотворного? Я вовсе не подозреваю вас в бесчестных намерениях, может, просто для того, чтобы я не могла сделать то, что задумала? Том Эшбрук рассмеялся. Бармен принес наполненные стаканы. На краю стакана был ломтик лимона. Рози взяла его, положила в рот, попробовала языком, затем положила на блюдечко. Том Эшбрук поднял свой стакан: - За успех предприятия. - За то, чтобы Дэвид был жив и свободен. - Поехали. Они выпили. Ром с кока-колой, - "Свободная Куба", почему-то ей хотелось запомнить это название, - был просто великолепен. - У меня есть для вас один серьезный довод, и, поскольку я знаю, что вы разумный человек, даже несмотря на то, что вами движет любовь, я надеюсь, Рози, что вы к нему прислушаетесь. Вы не сможете отрицать справедливости моих слов. И тогда уже вам самой решать, что для вас представляет большую ценность - ваше "я" или жизнь Дэвида. - Да, это у мужчин есть собственное "я", как же я забыла. Я всего лишь женщина. У меня могут быть только условные рефлексы. - А как насчет логического мышления? - спросил ее Том Эшбрук. - Иногда. - Она улыбнулась, отхлебнула из стакана, затем сделала последнюю затяжку и затушила сигарету. - Возможно, именно сейчас вам и следует прислушаться к голосу разума, - улыбнулся Том. - Все просто и ясно, как Божий день. Если вы проникнете в лагерь до нас и целенаправленно дадите им увидеть вас, - отлично. Предположим, все происходит именно так, как вы задумали, вы находите Дэвида и впускаете нас. Все дело в том, что как бы хорошо ни сработал ваш план, благодаря вам люди в лагере поймут, что мы знаем, что Дэвид у них. Даже если это не поставит жизнь Дэвида под угрозу, то значительно затруднит наше проникновение в лагерь. - Следующее. Мои друзья, - продолжал Том Эшбрук, имея в виду израильтян, - сделали мне еще одно одолжение. Видите ли, много лет назад, когда только образовалось государство Израиль, - это было еще до вашего рождения, - я несколько раз оказывал им некоторые услуги. Теперь они любезно пытаются отблагодарить меня, оказав помощь в проведении нынешней операции. Они провели авиационную разведку, и теперь у нас есть фотографии всего лагеря, сделанные с воздуха. У нас есть возможность изучить данные, выбрать наиболее вероятные места, где может содержаться Дэвид, ворваться в лагерь неожиданно, вовремя покинуть его и даже полностью взорвать. Но, если вы пойдете туда первой, одна, они будут ждать нашего нападения. Это будет стоить нам многих жизней, которыми вовсе не обязательно жертвовать. У меня девять мужчин и одна женщина, плюс вы и я. Двенадцать отличных людей, - должен сказать, при одной мысли об этом у меня на душе кошки скребут, но мы сможем выполнить поставленную задачу, только если внезапность будет на нашей стороне. - Значит, ради того, чтобы лишь слегка повысить шансы найти Дэвида целым и невредимым, я могу сорвать всю операцию и стать причиной гибели Дэвида и других людей? Это вы хотите сказать? - Именно это я и хочу вам сказать, - ответил ей Том. - Я не имею права приказать вам не делать этого, но иногда другой подход к проблеме, подход, отличный от того, к которому вы привыкли, трудно принять сразу, этому противится ваше "я". У женщин есть свое "я". Я знаю это по многолетнему опыту. Может, дать вам время подумать, Рози? - Я уже все обдумала. - Она выпила еще один глоток. Уголки рта у нее задрожали. - Простите, что пришлось... - Я подожду, я пойду в лагерь вместе с вами. Я только молюсь Богу, Том, чтобы вы оказались правы. Том Эшбрук наклонился через стол и сжал ей руку. У нее не было сил смотреть ему в глаза, она просто уставилась в свой стакан. Рози почувствовала, что щеки ее горят, а глаза наливаются слезами.
      * * *

Глава двадцать четвертая

Хэмфри Ходжес пересел на другую машину в многоэтажном гараже самообслуживания в самом центре столицы. Лютер Стил понял, что противник принимает меры предосторожности. Рэнди Блюменталь и Том Лефлер только что сменились, их место заняли Стил и Раннингдир. Новой машиной, которую Ходжес взял напрокат, был седан "Вольво" последней модели; на нем Ходжес запросто мог оторваться от преследователей, если бы дело дошло до погони: ни одна из машин наблюдения не имела усиленного двигателя. Синий "Вольво" направлялся на юго-восток по открытой автостраде, и заметить машины преследования здесь было гораздо проще. - У тебя в голове те же мысли, что и у меня, Лютер? Стил, кивнув, ответил: - Нам следует чаще менять машины, чтобы он не смог нас заметить. Здесь слишком слабое движение и чересчур много дневного света. - Ты правильно меня понял. Куда, черт возьми, он направляется? Стил, усмехнувшись, ответил: - Если бы я знал, вся наша гонка была бы ни к чему, правильно? Раннингдир вел машину дальше. Ночь, проведенная в обрывочном сне, в одежде, на переднем сиденье машины, начала сказываться на Лютере Стиле. И на Раннингдире тоже. Он подумал, что это также относится к остальным троим. Лютер опустил окно, поток встречного воздуха обдувал лицо, он пытался проснуться. Это не слишком помогло. "Уставший человек больше склонен совершать ошибки", - напомнил себе Стил. Но выбора у него не было. Он спросил сам у себя, хорошо ли выспался сегодня Хэмфри Ходжес, и он готов был поспорить сам с собой, что да. "Вольво" притормозил перед пересечением автострады с дорогой местного значения с однополосным движением. - Черт, - выругался Раннингдир. Лютер Стил потянулся за радиопередатчиком. - Гончая два, говорит Гончая один, ответьте, прием. - Говорит Гончая два, - отозвался Петровски. - Прием. - Он сворачивает с дороги, чуть не доезжая до вас. Как меня слышите, прием. - Я еду за ним, начальник. Гончая два, конец связи. - Проезжай мимо, - сказал Стил Биллу Раннингдиру, провожая глазами синий "Вольво"... - Мой муж - один из руководителей "Фронта Освобождения Северной Америки". Сначала мне казалось, что это какая-то ошибка. Я хочу сказать, разве не так? Мы вместе с Роем учились в школе. Он играл в футбольной команде. Мы все время с ним встречались. Я хочу сказать, как он мог стать коммунистом или еще кем-то там? Хелен Флетчер сказала: - Не волнуйтесь так, миссис Домбровски. - Он не сможет найти меня здесь, ведь правда? Джеффри Керни солгал ей в ответ: - Ну разумеется, нет, миссис Домбровски. Рассказывайте дальше, пожалуйста. - Он закурил. Воздух в подвале отдавал сыростью. Она смахнула слезу, - женщина плакала непроизвольно, по мере того, как заканчивалось действие лекарств, - и продолжала: - Он сказал мне, что борется за счастье американцев, что вся наша система прогнила. Я ответила, что мы очень неплохо чувствовали себя в этой системе. Ресторан приносил нам хороший доход. Конечно, это была тяжелая работа, и довольно часто... но он даже не захотел меня слушать. Мы начали кричать друг на друга. Я не знаю, кто первый начал. Но Рой сказал мне, что я должна попридержать язык, иначе Дэн - это его брат - Дэн, который никогда не доверял мне, мигом убьет меня. Ну вот, я начала плакать... - и она опять зарыдала. Хелен Флетчер, сидевшая на складном стуле с прямой спинкой у карточного столика, встала, подошла к миссис Домбровски и принялась утешать ее. Керни переступил с ноги на ногу и отошел от дверного проема, направившись к лестнице; он поднимался, перепрыгивая сразу через две ступени, и вышел в кухню. Жена Карлайла, Мелани, стояла у плиты. Карлайл, уже переодевшийся во все чистое и выглядевший теперь более чем солидно, набивал трубку табаком из коробки. Дом, которым владела подставная компания, и в котором редко кто жил, лишь изредка использовался в качестве безопасного убежища; все остальное время он находился в полном распоряжении агентов британской разведки, работавших в радиусе двухсот миль. Не то чтобы британская разведка вела активную шпионскую деятельность, направленную против Соединенных Штатов. Такого не случалось за все последнее столетие, однако, время от времени агентам приходилось выполнять задания по защите чисто британских интересов, которые приводили их в США. Если была возможность, американцев, разумеется, информировали об этом. Иногда, однако, такой возможности не было. Керни подошел к кухонной раковине, выглянул в окно поверх нее, посмотрел на сосны, росшие сразу за двором; только их и можно было разглядеть в почти полной темноте при неверном свете луны. Ему не нравились "безопасные убежища", эти секретные дома, поскольку само название подразумевало, что человек здесь может расслабиться, забыть об опасности, и, в результате, оказаться в дураках. Миссис Карлайл жарила бифштекс с яичницей. Мойка для посуды тихонько гудела, она была включена на сушку. Небольшой домик, его легко и быстро убирать; миссис Карлайл приехала сюда за несколько часов до того, как появились Керни с ее мужем и тремя женщинами. Пожилая дама находилась в спальне наверху, доктор Флетчер дала ей успокоительное. Ею еще предстоит заняться, для нее уже нашли соответствующую лечебницу, где она получит должный уход, и где к ней будут относиться с подобающим уважением и добротой. Она была уже в летах и годилась в бабушки всем, кто находился сейчас в доме, даже Карлайлу, самому старшему из них. - Что, старина, чувствуешь себя не совсем в своей тарелке? Керни стряхнул пепел с сигареты в раковину; послышалось шипение. По какой-то причине Карлайл не отрываясь смотрел на автоматический пистолет "смит-и-вессон" за поясом Керни. - Почему ты спрашиваешь? - Я никогда не был в особом восторге от оружия, нет, правда. - А я никогда не приходил в особый восторг, когда у меня не было при себе оружия, - ответил Керни. По правде говоря, Керни понимал, что как только ФОСА узнает о существовании этого дома, братья Домбровски будут искать жену Роя прежде всего именно здесь. А дом был совсем не защищен от нападения. - А где твой пистолет? Мелани Карлайл посмотрела на Керни, затем на своего мужа. - В машине, - ответил Карлайл почти смущенно. - Если он и дальше будет лежать там, от него будет мало толку, я не прав? - На кухонном столе стояла пепельница; Керни затушил в ней сигарету. - Я прогуляюсь вокруг дома. - Керни вышел из кухни, прошел в маленькую гостиную и взял с кушетки свою коричневую кожаную куртку, натянул ее поверх черного хлопчатобумажного свитера. Сзади свитер был слегка подтянут вверх, чтобы можно было быстрее добраться до рукоятки пистолета, который он засунул за ремень. По той же причине Керни не стал застегивать куртку. Снаружи стоял ранний вечер, воздух был свеж, им было приятно дышать. Он услышал, как дверь за ним отворилась и повернулся на звук скрипа; но, как он и ожидал, это оказался Карлайл, который направлялся в гараж за оставленным в "Ягуаре" пистолетом. "Ягуар" и "Форд" с номерными знаками штата Техас находились в гараже внутри дома; небольшая "Хонда аккорд", на которой приехала миссис Карлайл, стола на стоянке перед зданием. Легенда, разработанная для прикрытия дома, состояла в том, что он является загородной виллой одного местного толстосума, который время от времени предоставляет его в распоряжение своих друзей. Соответственно, дом был буквально набит последними достижениями бытовой электронной техники, во всех трех спальных комнатах были огромные ванные, везде стояла мебель, обитая натуральной кожей, и все остальное в том же духе. Тем не менее, места в доме едва хватило на всех новоприбывших; душевнобольной старухе, разумеется, была необходима отдельная комната; безусловно, Карлайлу и его жене также была нужна отдельная спальня; и, в полном противоречии со всеми существующими шпионскими романами, милая доктор Флетчер отнюдь не планировала провести ночь с Керни; напротив, ей предстояло присматривать за миссис Домбровски. Керни лишь оставалось надеяться, что кушетка в гостиной окажется достаточно удобной и выдержит его вес. - Керни? Это был Карлайл, в правой руке он держал небольшой, синего цвета револьвер "смит-и-вессон чифс спешиал" калибра тридцать восемь сотых дюйма; держал он его как-то неловко. - Да? - Я хорошо проявил себя там? Я имею в виду, в психиатрической лечебнице, в отделении для буйных? - Все было просто великолепно, Карлайл, вы действовали свыше всяких похвал. Я не мог и мечтать о лучшем напарнике в этой операции, чем вы, - совершенно искренне заявил ему Керни. - Меня никогда не готовили к подобного рода операциям. Вот почему так быстро закончились патроны в тех пистолетах, которые вы отобрали у убитых и отдали мне. Я не стрелял из пистолета чуть ли не десять лет. Я хотел попросить вас взглянуть на мой револьвер, посмотреть, все ли в нем в порядке. Керни почувствовал, как у него на лице появляется улыбка. Карлайл вынул патроны, передал оружие Керни. Тот взял в руки револьвер, сам убедился в том, что он не заряжен, поставил барабан на место. Джеф держал револьвер против света, падавшего из кухонного окна. Пространство над и под барабаном, спереди и сзади, было как раз такое, как надо. Он открыл барабан, держа револьвер под острым углом, провернул его вокруг оси, все было как надо. Керни вновь поставил барабан на место. Аккуратно держа его большим пальцем левой руки и первыми двумя пальцами той же руки, он медленно спустил курок вручную. Барабан стал на место еще до того, как курок ударил по бойку. - Патроны давно менял? - Я меняю их каждый раз, как мне выдают новую коробку. Последний раз два месяца назад. Керни отступил подальше в тень, щелкнул зажигалкой, поднес ее к открытому теперь корпусу и заглянул в ствол. Он четко видел винтовую нарезку, на ней не было никаких повреждений. - Отличный револьвер. Все в полном порядке, - сказал он Карлайлу, нажимая на спусковой крючок. - Понимаешь, - продолжил он как бы в качестве объяснения, - меня с самого начала готовили к оперативной работе. У меня никогда не хватило бы терпения на ту работу, которую выполняешь ты. Я вовсе не собираюсь обижать тебя, на самом деле это комплимент. Ну, не хватило бы у меня терпения, и все. Я просто с ума готов сойти, когда мне приходится целый день только и делать, что сидеть за столом. И я вовсе не отношусь к числу тех людей, которые, выполняя опасное задание, получают удовольствие от того, что их жизни угрожает опасность. Наверное, тут я похож на подростка. Если все идет своим чередом, ни капли не меняясь, это очень быстро надоедает. - Он усмехнулся себе под нос. - Наверное, у меня чересчур мало терпения. Карлайл взял у Керни протянутый револьвер, аккуратно зарядил барабан. - По-моему, у американцев есть соответствующее выражение. Ты игрок. А я нет. Керни улыбнулся. - А что, игроки всегда проигрывают? Карлайл рассмеялся. - Не знаю. Я никогда об этом не думал. Мне всегда хватало того, что я имел, я был доволен этим. Меня никогда особенно не интересовала материальная сторона вещей, в основном духовная. - Когда физическая сторона вещей брала верх, я никогда не зацикливался на стороне духовной. Как я уже говорил, мне, наверное, никогда не суждено повзрослеть. Странная вещь, нет, правда, - продолжал Карлайл. - Это сражение в психбольнице, когда мы спасали женщин. Мне это доставило громадное удовольствие, но, в то же время, я перепугался до смерти. А по тебе и сказать нельзя было, что ты чем-то напуган. Джеффри Керни произнес в ответ: - Есть одно качество, которое приходит лишь с долгим опытом нашей работы. Оно заключается в том, что ты постепенно учишься скрывать свой страх настолько, что противнику приходится заглянуть очень глубоко тебе в глаза, чтобы увидеть его; и вот, когда он останавливается, чтобы сделать это, тогда он твой, ты можешь брать его голыми руками. Керни похлопал Карлайла по плечу. - Мелани, наверное, уже приготовила ужин, - произнес Карлайл. Керни ответил ему: - Вот именно в этом ты превзошел меня, и намного. Такая женщина, как она. Я правда так думаю, Карлайл. Тебе действительно повезло с ней. На самом деле он так не думал. Но Карлайл был и вправду хороший человек... Лютер Стил чуть было не споткнулся о Кларка Петровски; потом он пополз по-пластунски через небольшую сосновую рощу примерно в двухстах ярдах от забора. Раннингдир держал автомат "Узи" наизготовку; своими глазами индейца он пристально всматривался в темноту ночи. Стил даже удивился, насколько сильны были его предрассудки по поводу Раннингдира как американского индейца; и это несмотря на то, что он ненавидел те предрассудки, которые некоторые люди имели в отношении его, поскольку он был чернокожим. - Вот там засел наш водитель-дальнобойщик, и, похоже, его будет довольно трудно вытащить оттуда, - произнес Петровски, указывая пальцем на дом за забором. - Я даже не могу закурить, меня просто могут увидеть оттуда, - добавил он решительно. Стил еще раз внимательно осмотрел дом. - Почему ты думаешь, что нам придется трудно? Я понимаю, открытая местность и все такое, но сам забор не представляет никакой сложности. - Да, но ты не видел двоих парней с автоматами, а я видел. Они торчали прямо перед домом, и это было до наступления темноты. Если эта сволочь Борзой жив, он нанял этих уличных подонков охранять его. Итак, босс, что мы будем делать? - Кто это мы, бледнолицый? - рассмеялся Раннингдир. - Кого это ты называешь бледнолицым, Билл? - усмехнулся в ответ Стил. Он включил микроволновый передатчик. - Говорит Гончая один. Гончая три, ответьте, прием. Ответил голос Рэнди Блюменталя. - Гончая один, говорит Гончая три. Наблюдаю два объекта позади дома, вооружение - винтовки М-16. Том ведет наблюдение. Конец связи. - Так, теперь, поскольку нам нет необходимости вести наружное наблюдение, что мы будем делать? - Петровски внимательно посмотрел на Стила. Тот прошипел в ответ: - Не мешай, Кларк, я думаю. Не волнуйся и не переживай, я думаю. - Он думал, но в голову ему приходил один и тот же ответ. Поскольку помощи было ждать не от кого, поскольку у них не было ордера на обыск и арест, поскольку они совершенно не представляли, что им предстоит обнаружить в доме, единственный ответ, который приходил ему в голову - это напасть на дом и, если Борзой находится там, убить его. Но так делают только преступники и негодяи. Как федеральный агент он мог лишь арестовать подозреваемого, он не мог судить его, выносить приговор и приводить его в исполнение. Кларк Петровски, очевидно, прочел ответ в его глазах; Стил это понял. - Тебе, я смотрю, все это не по душе, да? Мы ворвемся туда и там ты не сможешь быть полицейским. Если ты-таки найдешь этого подонка Борзого, ты не сможешь его арестовать. Судебного дела у тебя не выйдет, потому что у тебя нет ордера на обыск и арест. По закону ничего у тебя не получится. И это все еще при том, что он действительно окажется в доме. Относительно него суд никогда не принимал решения. Официально он даже не существует, а даже если и существует, считается, что он мертв. - Заткнись. - Черта с два я заткнусь, босс. Мы врываемся в дом, смотрим, что там происходит, и, если мы решим, что со всем этим надо кончать, если все это надо просто смыть в канализацию, мы дергаем за цепочку туалетного бачка - и на этом дело закончено. Заговорил Раннингдир: - Он прав, Лютер. Ты помнишь, что эти подонки сделали с Анной Комачо? Секретарь их отдела после того, как ей в лицо плеснули кислотой, была убита в своей больничной палате. - Ну, что будем предпринимать, босс? - прошипел Петровски. Лютер Стил взял в руки портативную радиостанцию. - Гончая три, ответьте, прием. - Говорит Гончая три, прием. - Том уже вернулся? Прием. Последовала пауза, затем раздался голос Тома Лефлера: - Я здесь, босс. - Вы с Рэнди будьте готовы. Когда услышите стрельбу, быстро на подмогу, и, ради Бога, не пристрелите нас. Говорит Гончая один, конец связи. Кларк Петровски рассмеялся. Лютер Стил вытащил из-под пиджака свой новый "Зиг-Зауэр" и сунул его в кобуру. Он бросил взгляд на полицейский пистолет, лежавший у подножия дерева. Его всегда учили, что нельзя досылать патрон в патронник до непосредственного момента начала стрельбы. Стил поднял "Ремингтон-870" и перезарядил его. - Я уже готов.
      * * *

Глава двадцать пятая

Сумерки спустились уже некоторое время назад. Дэвид Холден не знал, кому принадлежал грузовик, который он нашел на другой стороне реки, то ли святому, то ли грешнику, но, в любом случае, он его украл. Холден бросил его примерно в двух милях от того места, где, по его оценке, должны были начинаться владения Ортеги де Васкеса, и где должны были располагаться Инносентио Эрнандес и его люди. Прогулка по дремучим джунглям в полной темноте слегка нервировала его, но это было ничто в сравнении с той ночью, которую ему пришлось провести в тех же джунглях. Боль в раненом бедре почти не ощущалась, она постепенно затихала. Холден старался двигаться как можно более внимательно, постоянно держаться начеку, быть готовым к любым ловушкам, которые могли расставить люди Эрнандеса; он старался убедить себя, что находится в какой-нибудь южноазиатской стране и ведет борьбу с коммунистическими повстанцами. Но эта параллель была почти нереальной. Любой человек, на которого он имел шанс случайно натолкнуться, мог оказаться потенциальным врагом, готовым убить его даже предварительно не опознав. Он являлся вооруженным чужаком на их территории, и это делало его потенциальной жертвой. Вес четырех винтовок М-16, двух пистолетов, револьвера, запасных патронов и заряженных магазинов заставил его два раза сделать остановку. Насколько все было легко и просто в кино: герой, с поклажей, способной раздавить полуторатонный грузовик, с легкостью перебегал с одной позиции на другую, запутывая следы. "Может, - подумал Дэвид Холден, - эти герои были сделаны из другого теста, из более твердого сплава". Холден вновь двинулся вперед, теперь впереди виднелся свет в прогалине между деревьями. Возможно, это и был лагерь Инносентио Эрнандеса, окружавший со всех сторон дом Эмилиано Ортеги де Васкеса. Каким-то непонятным образом свет впереди принес Дэвиду Холдену успокоение... Лютер Стил старался двигаться как можно быстрее и тише, сжимая обеими руками двенадцатизарядный "Ремингтон-870"; он поднял повыше воротник пиджака, чтобы лучше скрыть белую рубашку, и при этом как никогда был благодарен Всевышнему за черный цвет своей кожи. Рядом с ним шел Билл Раннингдир, как отметил про себя Стил, ничуть не тише, чем он сам. Расовое происхождение американского индейца давало ему ровно столько же преимуществ, как и расовое происхождение любого другого человека. Сказать, что у всех индейцев есть врожденная способность передвигаться тихо, это все равно что сказать, что у Кларка Петровски, поляка по происхождению, есть врожденная способность готовить краковскую колбасу, или что собственные дети Стила смогут так же метко бросать мяч в баскетбольную корзину, как это делают гарлемские "Глобтроттеры". Наконец они добрались до забора, окружавшего дом. Это был обычный деревянный забор, крашенный белой краской; ползучие розы обвивали планки забора, тут и там проглядывая сквозь щели. Но, напомнил сам себе Стил, уже чуть было не коснувшись растений, шипы у них острые. Не было видно никаких признаков системы электронной защиты, но Стил был уверен, что это вовсе не означало ее отсутствия. Дело всего лишь в том, что он не смог ее обнаружить. Сейчас настал как раз тот момент, когда Лютер мог найти применение самым разнообразным и многочисленным навыкам Рокки Сэдлера, но тут же ему пришла в голову мысль: как хорошо, что старого чернокожего детектива нет с ними, что сейчас вместо этого он охраняет его, Стила, жену и детей. Стил подал сигнал Раннингдиру и Петровски, и они пошли вперед, вдоль забора по направлению к подъездной дорожке. Стил понял: у него нет другого выхода, кроме как полностью выкинуть из головы мысль о системе электронной охраны. Он должен попытаться. Они добрались до подъездной дорожки; все еще не было никаких признаков, что они потревожили где-либо систему звуковой сигнализации, не было слышно ни сирен, ни звонков. Эфбээровцы спрятались на границе между поляной и гравиевой дорожкой. - Что, как насчет каких-нибудь замечательных предложений, нет ни у кого? Я не самый великий коммандос в мире, как вы уже успели заметить. Петровски, прежде чем начать, откашлялся. - Мы движемся по обеим сторонам подъездной дорожки, подходим как можно ближе к дому, пока не начинается стрельба, затем продолжаем продвигаться к дому. По-моему, самый лучший вариант. - Это называется фронтальное нападение, - прокомментировал Билл Раннингдир. - Его часто использует морская пехота. Потери только при этом очень большие. - Да, только не забывайте, что у нас есть еще Лефлер и Блюменталь, как только они услышат стрельбу, то сразу поддержат нас с тыла. - Это уже похоже на взятие в кольцо, - вновь подключился Раннингдир. Стил посмотрел на него: - Сынок, да ты у нас великий стратег. У тебя, оказывается, масса неоткрытых талантов. - Затем он посмотрел на Петровски: - Мы идем посередине, как предлагал ты. Только очень быстро. Когда начинается стрельба, мы наносим удар по дому, как можно быстрее. И помоги нам Господь. Петровски бросил взгляд вверх и вниз по подъездной дорожке, затем, пригнувшись, пересек ее, добежал до противоположной стороны забора. Ворота оказались закрыты. Стил был уверен, что, если попытаться открыть ворота, раздастся сигнал тревоги; но, возможно, если попытаться перебраться через них сверху, все обойдется тихо. Большим пальцем правой руки Стил прокрутил барабан, добрался до следующего патрона. Очень медленно и осторожно, чтобы не было щелчка, он снял револьвер с предохранителя и взвел курок. Осмотрел оружие, вновь поставил на предохранитель. Вынул патрон из патронника; еще мальчиком он достаточно узнал о мерах безопасности на охоте, чтобы карабкаться сейчас на забор с заряженным револьвером. Стил начал перелазить через ворога, его неестественные движения сразу напомнили внезапно, болезненно, о рваной ране в грудной клетке, которую он заработал, когда вместе с Рокки Сэдлером удерживал коридоры верхних этажей в загородном доме в Висконсине. Хотя это случилось всего несколько дней назад, казалось, с тех пор прошли долгие годы. Когда Стил приземлился на траву, раздался щелчок; прожекторы, расположенные на крыше по обеим сторонам дома, залили яркими потоками света всю подъездную дорожку и прилегающую территорию на сотню ярдов вокруг; свет был настолько яркий, что при нем можно было читать. Стил снял револьвер с предохранителя. - Пригнитесь, босс! - послышался голос Билла Раннингдира. Как только Раннингдир открыл огонь из своего "Узи", Стил сказал сам себе, что даже такому умелому стрелку из автомата, каким является Раннингдир, будет трудно вести прицельную стрельбу с такого расстояния; до дома было не меньше шестидесяти ярдов. Тем не менее, прожекторы начали гаснуть один за другим. Стил бросился бежать по направлению к дому; из искусственной темноты за прожекторами по нему начали вести автоматический огонь. Стил сделал несколько выстрелов по прожекторам, потом вновь бросился вперед. На ходу он обернулся, посмотрел назад. Кларк Петровски бежал зигзагами, регулярно перезаряжая свой пистолет и продолжая стрельбу. Все новые и новые прожекторы гасли, издавая при этом звук разорвавшейся гранаты. Через забор, наконец, перебрался Билл Раннингдир, выстрелил по прожектору и покатился по траве. - Билл! Раннингдир продолжал стрелять по прожекторам, на этот раз он разбил сразу четыре; а затем заорал: - У меня все в порядке! - Раннингдир поднялся на ноги, он прихрамывал, но бежал дальше. Стил нырнул в укрытие, за машину. Это оказался синий "Вольво" Хэмфри Ходжеса. Сухая земля и гравий по обе стороны машины взбивались фонтанами от продолжающейся автоматической стрельбы. Стил выхватил "Зиг-Зауэр" из наплечной кобуры, в которой он его всегда носил, положил руку с пистолетом на капот машины, и, поворачивая ствол вправо и влево, начал вести огонь по парадному крыльцу дома. Внезапно он услышал, что стрельба раздается с другой стороны; видимо, из-за дома, где в наступление пошли Лефлер и Блюменталь. Стил вытащил пустую обойму из "Зига", сунул в карман и заменил ее на одну из двадцатизарядных обойм. - Кларк? - У меня все в порядке. У Билла тоже! Лютер Стил дозарядил пистолет патронами из заднего кармана. - Ребята, вы готовы? Из темноты раздался смех Кларка Петровски: - Как однажды Уорд Бонд сказал Дюку: "Черт возьми, я всегда готов!" - Тогда вперед! Стил поднялся на ноги, распахнул настежь дверь "Вольво". Он прекрасно умел завести практически любую машину без ключей. Однако на этот раз его умение не пригодилось. Ключи торчали в замке зажигания. Стил переключил передачу, завел машину, буквально вдавил в пол педаль газа, отпустил ручной тормоз. Стил отпустил ручку переключения передач, раздался равномерный шум двигателя. Автоматический огонь переместился в его сторону. Он вывернул рулевое колесо "Вольво" влево до упора. Пули застучали по ветровому стеклу, оно разлетелось на куски, Стил едва успел пригнуться; осколки стекла засыпали ему пиджак и руки. Он снова взялся за ручку передачи, нашел первую скорость, включил фары на полную мощность. Стил протянул ногу, с трудом достал педаль газа. "Вольво" поехал вперед, в темноту, за пределы потока света от оставшихся прожекторов. Колеса натолкнулись на какое-то препятствие, - видимо, ступени крыльца, - однако машина, хотя двигатель ревел и стонал, как раненый зверь, а самого Стила вдавило в спинку сиденья, тем не менее, продолжала двигаться, только теперь вверх! "Вольво" сильно тряхнуло. Пули влетали в боковое окно; вдребезги разлетелось зеркало заднего вида, разбился приборный щиток, отлетел кусок рулевого колеса, однако Стил все еще не был ранен. Одна из фар "Вольво" погасла. Но в свете второй фары, - он нащупал переключатель дальнего света, - Лютер все еще мог видеть, что творилось вокруг. Дверной проем. "Вольво" как раз прошел его, когда Стил распахнул настежь дверь машины, одновременно хватая с соседнего сиденья свой "870-й"; затем он буквально выкатился из машины. Всюду валялось разбитое стекло, оно ломалось и хрустело у него под ногами и руками. Внезапное движение совсем рядом. Лютер откатился влево, комнату осветила вспышка автоматной очереди. Стил заорал: - Билл?! - Это не я! - вновь зазвучали выстрелы, огонь стал еще сильнее. Стил сделал несколько выстрелов, откатился в сторону, перезарядил оружие, вновь бабахнул, опять откатился в сторону, перезарядил. Затем резко вскочил на ноги. "Вольво" врезался в стену и его единственная фара погасла. Тишина. Звон стекла. Внезапно Стилу пришлось зажмурить глаза. В доме вновь вспыхнул свет. Эфбээровец нырнул влево, за кресло, которое, казалось, само бросилось ему навстречу. Он больно ударился о пол, потом резко вскочил на колени, принялся лихорадочно перезаряжать револьвер. - Эй, босс! Стил отскочил в сторону от кушетки, за которой он прятался. Он слегка приподнялся, револьвер он держал наготове. - Я не хотел, черт возьми, я не хотел этого! Это был голос Рэнди Блюменталя. Затем он услышал, как заговорил Том Лефлер: - Ни черта не было видно. Они все бежали в одной куче, бросились к двери черного хода и вдобавок стреляли по нам. Стил отошел от кушетки, глаза постепенно привыкали к свету наполовину разбитой люстры и бра в дальнем конце комнаты. Стена над светильником и вокруг него была испещрена пулевыми отверстиями; небольшой столик был пробит в нескольких местах. Но сама лампа осталась целой, за исключением того, что абажур на ней висел перекошенный, как будто его надевал пьяный. Билл Раннингдир прохромал к "Вольво", его лицо кривилось в гримасе боли, в правой руке он сжимал "Узи", в левой держал пистолет. Стил вытащил свой собственный пистолет из поясной кобуры. Кларк Петровски и Рэнди Блюменталь стояли в дверном проеме. Тома Лефлера нигде не было видно. Стил направился к ним; казалось, Петровски прочел его мысли, он сказал: - Том в полном порядке. Проверяет, не осталось ли кого на первом этаже. Есть еще второй этаж; мы осмотрим все сейчас же. - Где Ходжес? - В этом-то все и дело, босс. Лютер Стил посмотрел на Петровски, затем прямо в глаза Блюменталю. Лицо молодого агента покраснело. На щеке у него виднелся порез, по-видимому, от разбитого стекла. - Я не знал, что это был он, все стреляли в нас. Я увидел этого человека, он бежал, и я продырявил его. Стил проследил за взглядом Блюменталя. В углу комнаты - она походила на малую гостиную - лежало тело, глаза были широко открыты и смотрели прямо в потолок. - Черт, - выругался Лютер Стил. Это был Хэмфри Ходжес собственной персоной, пуля пробила ему лоб, примерно посредине между глазами. - Ты видел, как он упал? Кларк Петровски прошептал: - Ты думаешь то же, что и я, босс? Эта мысль сразу же пришла мне в голову. - Отвечай на мой вопрос, Рэнди, - настойчиво повторил Стил; миновав Блюменталя, он подошел к телу Хэмфри Ходжеса. - Нет, сэр. Но я точно видел какое-то движение. А затем я выстрелил, и Ходжес свалился прямо на меня. Это все произошло очень быстро. Стил склонился над телом. Кларк Петровски стал на колени возле него. - Ты видел много убитых, так ведь, Кларк? - спросил Стил, понизив голос почти до шепота. - Хочешь знать, что я думаю? Стил посмотрел ему в глаза. - Да. Петровски кивнул, его руки уже ощупывали тело. Он подозвал Блюменталя: - Рэнди. Пойди найди мне убитого с дальнозоркостью, мне нужны его очки. А еще лучше, если ты найдешь увеличительное стекло. Стил встал на ноги. Он посмотрел в сторону "Вольво". Билл Раннингдир тяжело облокотился на него. - Тебе надо сделать перевязку прямо сейчас? - Несколько минут я выдержу. Кровотечение почти прекратилось, по-моему, пуля прошла навылет. - Можешь посмотреть за входной дверью? - Вас понял, босс. - Сильно прихрамывая, Раннингдир направился к парадному входу. Там не осталось ни двери, ни дверной рамы, не осталось почти ничего, лишь обломки стены и пустые глазницы окон. - Том! Голос Лефлера раздался из самой глубины дома. - Что? - Иди наверх. Все, что может представлять хоть какой-нибудь интерес, забирай и неси сюда. Блюменталь вернулся с очками. Стил взял очки и посмотрел на свет. Они увеличивали. - Мы тебе расскажем о результатах. Иди проверь подвальный этаж. Все то же самое, что я говорил Лефлеру. - Есть, сэр. - Поищи тряпку или туалетную бумагу, Лютер. Стил кивнул Петровски; он нашел ванную, больно ударился боком на входе, взял туалетную бумагу и вернулся в гостиную. Протянул бумагу Петровски. - Можешь не смотреть, лучше отвернись. Многие не выдерживают, может стошнить. Даже самого хладнокровного человека. - И Петровски кивнул. Стил не стал отворачиваться, однако уже в следующее мгновение пожалел, что не сделал этого. Одним куском туалетной бумаги Петровски промокнул открытые глаза Хэмфри Ходжеса. Он склонился над Ходжесом, принялся пристально осматривать глаза через очки; при этом Кларк очень походил на Шерлока Холмса с увеличительным стеклом. - Он умер задолго до того, как Рэнди пристрелил его. Ты был прав. В этом вопросе, босс, мы с тобой сходимся. - Он поднял голову и улыбнулся. - Глазные яблоки практически сухие. Здесь, в доме, совсем не жарко, так что, если бы его убили всего пять-шесть минут назад, на глазных яблоках сохранилось бы гораздо больше влаги. Рэнди не убивал его. Его застрелил один из членов ФОСА. - Сейчас здесь будет полиция, - произнес Стил, сам поражаясь тому, что говорит. - Нам надо сматываться отсюда, и побыстрее. - Да, если нас застанут рядом с убитым честным гражданином в разгромленном доме, Маковски получит все, что ему так необходимо. Стил посмотрел на Петровски, их взгляды встретились. - То, что из этого следует - полнейший абсурд, - пробормотал Стил. - Можешь повторять это снова и снова, Лютер. Особенно, когда тебя повезут в тюрьму. - Петровски встал, закричал: - Рэнди, Том! Вытрите все отпечатки пальцев, которые вы успели наставить. И поживее. - Он направился в сторону "Вольво". - Какого черта, что ты собрался делать? - Я собираюсь вытереть твои отпечатки пальцев с этой чертовой машины, Лютер. В конце концов они получат кое-какие улики от оружейных гильз, и с этим мы ничего не сможем сделать. Но отпечатки пальцев оставлять совсем не обязательно. Похоже, нас подставили, черт возьми. Лютер Стил почувствовал, что сейчас его стошнит. Он достал носовой платок и бросился к ванной, нажал на дверную ручку...
      * * *

Глава двадцать шестая

Сделав последний шаг, буквально за мгновение до того, как боевик Эрнандеса успел обернуться, Дэвид Холден вонзил свой нож в сонную артерию на его шее. Глаза человека широко раскрылись в предсмертной агонии; Холден едва успел отвернуться в сторону, чтобы хлеставшая фонтаном кровь не попала ему в глаза или в рот, затем аккуратно, почти беззвучно, опустил мертвое тело в ярко-зеленый широколиственный кустарник. Холден торопливо вытер лезвие ножа о штаны мертвеца, потом перерезал ремень, сорвал с тела оружие и снаряжение. Затем он скрылся в кустах. Убитый им человек был вооружен автоматом "Узи". Холден взял его себе, предварительно проверив, как он работает; затем прихватил сумку с запасными магазинами, подтянув ее ремень до необходимой длины. Пистолет и нож были ему не нужны, тем более, что они находились в плохом состоянии. Холден разрядил пистолет, вынул обойму, потом забросил оружие в кусты. И снова двинулся вперед. Следующий часовой, которого он увидел совершенно случайно, стоял в двухстах ярдах далее, у самых ворот забора, окружавшего лагерь Эрнандеса, который, в свою очередь, со всех сторон окружал владения Ортеги де Васкеса. Холден ни за что не заметил бы часового, если бы тот не был освещен сзади светом фонарей лагеря. Он медленно подходил к противнику, стараясь двигаться как можно тише, чтобы тот его не заметил. В дневное время ему наверняка не помешала бы маскировка, однако сейчас, в темноте, Холден не мог применить для маскировки ветки и листья; местность и растительность менялись настолько быстро, что тот камуфляж, который сработал бы в одном месте, запросто выдал бы его присутствие в другом, через каких-нибудь сто-двести ярдов. Поэтому ему приходились полагаться лишь на темноту; он вымазал лицо и руки землей, но пот постоянно смывал его "грим". Прилагая максимум усилий остаться незамеченным, Холден подкрадывался ко второму часовому... Рози Шеперд свернула треугольником черный платок, откинула волосы назад, завязала платок поверх волос, вокруг головы, затянув узел на затылке. Второй платок она тоже свернула треугольником, завязала его поверх нижней части лица, как что делают грабители; затем посмотрела на себя в маленькое металлическое зеркало, висевшее на стенке фургона; теперь между двумя повязками были видны лишь глаза и узкая полоска лица. Она поднялась, натянула черные перчатки без пальцев. Пистолет "Глок", боевой нож "глок" облегченного образца, автомат "Узи" - все вооружение находилось в полной готовности. Том Эшбрук уже входил в заднюю дверь фургона; он был одет в черное и вооружен так же, как и она. Рози Шеперд повернулась к двери: - Я готова. И спасибо за все. Том, как бы там оно ни закончилось. - Она сдвинула вниз повязку, покрывавшую ее лицо, затем сдернула его повязку и быстро поцеловала в губы. Потом распахнула настежь дверь и выпрыгнула из фургона в ночь. Их уже ждали израильские коммандос. - Поехали. - прошептала Рози Шеперд сквозь повязку, которая вновь покрывала ее лицо.
      * * *

Глава двадцать седьмая

Забор был десять футов высотой: по его верхнему краю проходила колючая проволока, словно в концентрационном лагере или лагере для военнопленных; за внешним забором находилась внутренняя ограда, сделанная из колючей проволоки. "Пространство между заборами, подумал Холден, - наверняка заминировано". Наверное, можно было бы осторожно перелезть сначала через один забор, потом пересечь заминированное пространство, затем перелезть через второй забор, но перетащить через эти препятствия весь свой запас вооружения он просто не смог бы. И перебросить оружие через забор Холден не мог: наверняка взорвалась бы мина, и, скорее всего, не одна. Он залез на высокое дерево, к его счастью, уже спустилась ночь. На дереве наверняка было полно муравьев, в темноте он просто не видел их. Дэвид тщательно обдумывал план своих последующих действий; от успешного осуществления его операции зависело не только то, сможет ли он убить Эрнандеса и Ортегу де Васкеса, от этого зависела его собственная жизнь. В осназе инструктором их подразделения был военный в отставке; про него говорили, что во время второй мировой войны он служил в отряде коммандос. От него Холден узнал, что ключом к успеху любой боевой операции является то, как сам человек подходит к ней. Если рассматривать операцию как безнадежно усложненную и запутанную, то средства и методы ее осуществления получатся еще более безнадежно запутанными. Простота, основанная на собственном взгляде и понимании ситуации, - вот ключ к успеху. Чем больше планируешь сделать, тем больше ошибаешься. Прорыть подкоп под забором, протащить по нему оружие и снаряжение, при этом имея лишь слабую надежду не быть замеченным или не подорваться на мине; затем очень осторожно пробираться по минному полю лишь для того, чтобы достичь следующего забора, потом перелазить через него или под ним, потом пробираться через лагерь Эрнандеса по направлению к внутреннему поместью - это и был очевидный ответ на вопрос, который сразу же приходил в голову. Очевидный, но, возможно, не самый лучший. Если удастся внушить людям Эрнандеса, что их атакуют превосходящие силы противника, это может сослужить ему хорошую службу. Правда, таким образом он рисковал потерять самого Эрнандеса; но, тем не менее, так меньше риска быть убитым самому, не добравшись до людей, которые очень его интересовали. Дэвид Холден внимательно осмотрел дерево, на котором сидел. Тщательно прикрывая огонек зажигалки, доставшейся ему в качестве трофея, он закурил последнюю сигарету. Деревья со всех сторон скрывали его, заметить Холдена практически не могли. Хотя эта сигарета запросто могла оказаться последней в его жизни... Они находились в четверти мили от дороги, в каменистой местности; луна заливала ярким светом вершину близлежащей горы. Рози поправила ремень вещмешка, в котором она несла "Магнум" 44-го калибра и запасные обоймы к нему. Рози твердо решила: либо она передаст содержимое вещмешка Дэвиду Холдену, либо погибнет. Все они были в масках, решив, что лучше, если члены группы поддержки, - их было шестеро, все студенты-израильтяне из местного университета, - не увидят их лица. Все шестеро должны были участвовать в операции лишь в качестве вспомогательной группы; их набрал специально для этой цели израильский агент, и ни один из них не знал в лицо членов основного отряда. Оттого, что ее лицо было скрыто под черной повязкой и такая же черная повязка стягивала ее волосы, Рози Шеперд чувствовала себя очень неуютно, почти так же неуютно, как, когда она принимала участие в операциях "Патриотов" и ей приходилось цеплять на голову черный капюшон. Конечно, сейчас был совсем другой случай, но чувство неловкости не оставляло ее. Руководитель группы израильских коммандос быстро заговорил на иврите, девушка-израильтянка вкратце пересказывала на английском смысл его слов для Рози и Тома Эшбрука. - Он говорит молодому человеку по имени Моше, что успех или провал всей операции полностью зависит от направления ветра. Если ветер будет дуть не в ту сторону, сегодня вечером мы не сможем выступить. - К черту это направление ветра, - ответила ей Рози Шеперд. - Мы проведем операцию сегодня же. Девушка ничего не ответила, но Рози увидела, как повязка поверх ее рта втянулась, затем расправилась в такт ее дыханию. На мгновение воцарилась тишина, все шестеро членов группы поддержки и руководитель израильтян замолчали. А Рози Шеперд принялась разглядывать дельтопланы, стоявшие наготове на вершине холма. Здесь же она увидела анемометры, они вращались, но как-то беспорядочно. "По крайней мере, - подумала она, - теперь я знаю, что эта штука, измеряющая скорость и направление ветра, называется анемометр. Дэвид так точно знает эти приборы". Внезапно она вздохнула, при этом ткань повязки втянулась внутрь, Рози почувствовала ее вкус на губах; она чуть было не произнесла вслух имя Дэвида. Девушка продолжала переводить: - Тот высокий, что заговорил сейчас, утверждает, что он уже летал на таких же дельтопланах несколько раз при таком же ветре, и что этот ветер непредсказуем. Но мы попробуем в любом случае. - И повязка вновь глубоко втянулась в ее рот, как будто девушка собиралась сказать что-то еще. Но она замолчала. - Что? - спросил ее Том Эшбрук. Израильтянка ответила: - Он сказал командиру: самое худшее, что может с нами случиться - нас могут убить. Но если мы переждем несколько часов, направление ветра может измениться. Рози Шеперд как зачарованная уставилась на анемометр... Дэвид Холден продвигался вперед как можно быстрее; по пути он закреплял концы лиан, стараясь, чтобы их можно было потом легко найти при слабом свете луны. Эта работа отняла у него больше времени, чем он планировал; он оборудовал себе нечто вроде подвесной дороги, проверял на прочность, каждую лиану, замечал по пути ориентиры, чтобы впоследствии, скорее всего, под огнем противника, быстро определить свое положение на местности. - Надо было почаще смотреть фильмы про Тарзана, - затаив дыхание, сам себе прошипел Холден. Когда он наконец закончил свою работу, стрелки его "Ролекса" показывали два часа ночи. Замечательно, теперь он запросто накроет Эрнандеса и Ортегу де Васкеса, сразу обоих, прямо за ужином. Холден вернулся к предыдущему дереву, медленно, - осторожно спустился на землю. Еще раз проверил свой склад оружия, устроенный под деревом. Автомат "Узи", две винтовки М-16, набор запасных магазинов и патроны россыпью, все было на том же месте, где он оставил их. Холден последний раз проверил вооружение, которое было при нем. Еще две винтовки М-16, два пистолета "Беретта", несколько запасных магазинов для всех видов оружия и, вдобавок, нож. Холден полез на дерево... Рози Шеперд бросила взгляд на циферблат своего "Таймекс Айронмэна", стрелки часов показывали начало третьего ночи. Ей до смерти надоело и стоять, и сидеть на одном месте, ей надоело скрывать свое лицо, надоело смотреть на беспорядочное вращение анемометра. Однако, посмотрев на него в очередной раз, она обратила внимание на то, что его движения стали более четкими, равномерными. Теперь она наблюдала за ним не отрываясь, как будто стоило ей отвернуться, и его ритм вновь собьется, а тогда их попытка спасти Дэвида будет сорвана. Девушка-израильтянка что-то говорила на иврите в портативный радиопередатчик. Наконец она опустила рацию. - Холодный фронт, которого мы так ждали. Наш информатор в службе прогноза погоды сообщает, что он наконец приближается. Вначале ветер стабилизировался, словно застрял на месте, но теперь пришел в движение. Очень скоро сильно похолодает, но направление ветра удержится. Она направилась к руководителю группы, который уже переговаривался о чем-то с одним из шести молодых израильтян по имени Моше. Том Эшбрук стянул перчатку и крепко сжал руку Рози Шеперд... Дэвид Холден установил прицел винтовки М-16, она по-прежнему стояла на предохранителе; Холден прицелился в то место, куда он сам установил бы группу противопехотных мин. Он удерживал это положение как раз столько времени, сколько потребуется впоследствии на одну автоматную очередь; затем быстро перебросил винтовку через плечо, потянулся рукой, схватился за лиану и переполз по ветке до того места, откуда можно сделать прыжок. В теории все получалось как нельзя более гладко... Командир израильтян объяснял по-английски свои действия, по мере того, как он, девушка и двое его людей готовили дельтопланы к полету; им помогали шестеро студентов-израильтян. - Размах крыльев у дельтоплана Рэйчел всего лишь двадцать два и одна десятая фута, поскольку она весит сто десять фунтов, а общий ее вес со всем снаряжением не превысит ста пятидесяти пяти фунтов. Общая площадь крыльев, которая будет поддерживать ее в воздухе, составляет сто девяносто два квадратных фута. При меньшей площади крыльев ей просто не удалось бы подняться в воздух, а если бы и удалось, то с большим трудом; и, уж во всяком случае, ей очень трудно было бы лететь. При больших размерах дельтоплана, как, скажем, у меня, - а я вешу сто восемьдесят фунтов и несу больше снаряжения, поэтому размах крыльев у моего дельтоплана двадцать пять и восемь десятых фута, площадь почти двести шестьдесят восемь квадратных футов, - ей было бы сложно управлять дельтопланом во время полета. Он направил против ветра носовую часть огромного дельтоплана, напоминавшего Рози воздушного змея. - Используя восходящие потоки воздуха, мы можем подняться на очень большую высоту; однако, на этот раз мы не собираемся забираться выше, чем это необходимо. Мы предполагаем облететь лагерь, сбрасывая газовые гранаты; затем приземлимся на покрытой травой поляне, во внутреннем поместье, где живет Ортега де Васкес. Как только будет сброшена первая граната, вы и вся остальная группа идете на штурм лагеря, как мы и договаривались. К дельтоплану были прикреплены ремни разной длины, видимо, для управления полетом. Израильтяне распаковали какое-то устройство, напоминающее деталь от велосипеда необычной формы. Руководитель группы достал из ящика инструменты и принялся подтягивать болты и гайки. Рэйчел на секунду оторвалась от своего дельтоплана и сказала Рози: - Я очень надеюсь, что вам удастся найти его. Мы все будем молиться за вас. Рози Шеперд поблагодарила девушку; Том Эшбрук уже звал всех садиться в фургон. "Спасибо", - еще раз повторила она и направилась к Эшбруку; ей показалось, что вещмешок с пистолетами внезапно потяжелел... Дэвид Холден стал поудобнее на колени на развилке дерева. Он переставил регулятор М-16 на автоматический огонь. Навел прицел на то же место, которое выбрал заранее, примерно в четырех футах за внешним забором; то самое место, куда попала бы его нога и где он подорвался бы на мине после того, как перебрался бы через забор. Дэвид Холден открыл огонь, непрерывно перемещая ствол автоматической винтовки вправо и влево, вверх и вниз. Ему пришлось выпустить по меньшей мере десяток пуль, прежде чем взорвалась первая мина; фонтаны дыма и пыли подымались вверх и стояли рваной стеной. Он поставил винтовку на предохранитель, перебросил ее через плечо, потянулся за лианой и приготовился к прыжку. Ответного огня из лагеря пока не последовало. Холден покрепче схватился за лиану, оттолкнулся и буквально перелетел от того дерева, с которого он вел огонь, к тому, где была прикреплена его лиана. Больше всего на свете ему сейчас хотелось воспроизвести знаменитый крик Джонни Вайсмюллера, он с трудом удержался от этого. За считанные секунды Холден взлетел на выбранную заранее ветку, поздравил себя с этим успехом, взобрался на развилку ветвей, перехватил М-16, приготовился к стрельбе, цель была выбрана заранее, он обозначил ее куском материи, оторванным от носового платка. Холден вновь открыл огонь; теперь он стрелял по другой стороне ворот. Он насчитал по меньшей мере пять взрывов мин. Теперь его задача облегчалась тем, что у него в голове уже сложилась система, по которой были уложены мины. Снова очередь из десяти выстрелов. Винтовку на предохранитель. Винтовку за спину. Он дотянулся до следующей лианы, оттолкнулся от ветки и полетел к соседнему дереву; дерево, где он только что сидел, уже крошили автоматные очереди. Холден чуть было не промахнулся, с большим трудом ему удалось схватиться за ветку; при этом он больно ударился грудью о ствол дерева. Тем не менее, Дэвид не разжал руки. "Черт побери, никудышный из меня Джим Джангл", - проворчал про себя Холден. Он подтянулся на ветке, пополз вдоль нее. Развилка. Найти тряпку, указывающую направление огня. Регулятор на автоматическую стрельбу. Холден открыл огонь, выпустил три пули по дальней стороне ворот, при этом подорвались сразу две мины; оставшиеся в магазине семь или восемь патронов он выпустил по ближней стороне ворот, взорвав еще три мины. Холден отсоединил пустой магазин, сунул его в вещмешок, вставил полный, дослал патрон в патронник, поставил винтовку на предохранитель; после этого, ухватившись за лиану, прыгнул на следующее дерево; пули свистели вокруг него, разрывая листву и впиваясь в стволы деревьев. Он добрался до следующей ветки, та оказалась скользкой, и пополз к развилке. Указатель цели. Холден открыл огонь, подорвались еще две мины; он выпустил полдесятка пуль по цистерне с бензином, стоявшей у гаража. Несколько секунд ничего не происходило, потом раздался взрыв, ночное небо осветилось яркой вспышкой пламени; постепенно темнеющий огненный шар поднялся в небо и медленно растаял в нем. Двое людей пытались установить пулемет, его ствол был направлен в сторону деревьев. Холден выпустил очередь из трех выстрелов, затем еще одну, при этом застрелив обоих. Винтовку на предохранитель. Схватиться за лиану. Прыжок. Теперь огонь по нему вели со всех сторон, листья хлестали по лицу, вокруг разлетались щепки; он допрыгнул до следующей ветки, дополз до развилки. Холден выпустил сразу весь магазин, убив при этом еще троих людей Эрнандеса и вдребезги расколотив ветровое стекло стоявшего поблизости грузовика. Смена магазина. Прыжок. Холден спрыгнул на землю. Он отбросил в сторону кучу листьев и веток, прикрывавших его склад оружия, схватил винтовки за ремни, забросил на плечо. В руке у него был пистолет. Дэвид Холден бросился вперед, стараясь пригибаться как можно ниже: автоматные очереди из лагеря Эрнандеса были направлены на кроны деревьев, а не вдоль поверхности земли. В наружном заборе образовалась рваная дыра, на земле под дырой зияла воронка от разорвавшейся мины. Холден побежал к дыре, проскочил в нее, потом побежал между двумя заборами, придерживаясь воронок от разрывов мин. Так он добрался до следующей дыры, уже во внутренней ограде. Холден миновал последнее препятствие. Человек слева. Холден выстрелил из пистолета, потом еще раз. Перебежка. Еще двое. Третий. Холден схватил "Узи" левой рукой, сорвал с предохранителя, навел на тех троих, открыл огонь, выпустил в них весь магазин; трое упали. Он бросил "Узи", автомат свободно повис на ремне. Холден снова побежал. Сейчас он находился уже на улице лагеря, вокруг стояли разборные домики с кондиционерами, везде горели прожекторы. На доме, где жил Эрнандес, тоже горел прожектор. Холден бросился к дому Эрнандеса. Еще трое появились, на этот раз из-за павильона. Холден выстрелил из пистолета, потом еще и еще. Все трое были убиты. Холден отбросил пистолет в сторону, схватил обеими руками сразу две винтовки М-16, побежал к дому Эрнандеса. Из дверей выскочил мужчина, на секунду Холдену показалось, что это Инносентио Эрнандес, торговец наркотиками, человек, которому нравилось убивать. Но бегущий оказался обычным боевиком, в его фигуре не чувствовалось медвежьей силы Эрнандеса. Два выстрела сразу из обеих винтовок прозвучали одновременно, обычный человек упал замертво. Холден выпустил по дому две очереди, бросил винтовки, они свободно повисли на ремнях; Дэвид подхватил две следующие. Он взбежал по ступенькам вверх, ворвался в дом через распахнутую настежь дверь. Внутри никого не было. Холден заменил пустые магазины в винтовках и автомате "Узи". Выскочив на крыльцо, он увидел, как в воздух взлетел человек, раздался грохот взрыва, над землей поднялось облако газа. - Какого черта... Холден побежал дальше, по направлению к стене, отделявшей лагерь Эрнандеса от виллы Ортеги де Васкеса. От дома Ортеги де Васкеса отъехал открытый джип. Холден бросился вслед за ним. Еще один человек взлетел в воздух, разорвалась еще одна газовая граната. Холден задержал дыхание, когда газовое облако приблизилось к нему. Человек, сидевший за рулем джипа, резко свернул в сторону Холдена. Дэвид выстрелил, потом еще, и еще, и еще. Ветровое стекло разлетелось вдребезги, водитель свалился на рулевое колесо. Все еще сдерживая дыхание, Холден кинулся вправо, прыгнул и, стуча по обшивке джипа оружием, схватился за руль, сбросив с него руки мертвеца. Затем он влез в машину на соседнее сиденье, оттолкнув тело в сторону. Холден выжал тормоз, включил заднюю скорость и нажал на педаль. Облако газа окружало его почти со всех сторон. Холден резко дернул руль вправо, переключился на переднюю скорость - он даже не знал, какую, - и выжал сцепление до отказа. Ничего не произошло. Холден снова переключил скорость, нажал на газ, и джип резко рванулся вперед. Холдену пришлось зажмуриться: осколки посыпались из разбитого ветрового стекла. Наконец он выехал из газового облака, закашлялся, стараясь как можно скорее выдохнуть из легких остатки ядовитой субстанции и надышаться свежим воздухом. Стена поместья Ортеги де Васкеса возвышалась прямо перед ним. Холден направил свой джип к воротам... Рози Шеперд, пригнувшись, стояла у двери фургона, которую уже успел открыть один из израильтян. В лагере уже шло сражение. Но с кем? Она выставила ствол "Узи" из двери и открыла огонь; любой движущийся объект (за исключением, разумеется, Дэвида или одного из членов их команды) представлял собой потенциальную мишень. Один человек упал, вслед за ним еще и еще. Том Эшбрук стал на колени по другую сторону двери фургона, сорвал чеку с газовой гранаты, швырнул через машину. Рози Шеперд выпустила последнюю очередь из автомата, нырнула внутрь фургона, подсоединила новый магазин; затем, выставив ствол автомата из двери, вновь открыла огонь. Она увидела, как приземляется последний человек из команды израильтян. Сама не зная, почему, она решила, что это Рэйчел, ее фигура выглядела более грациозно, чем у остальных, несмотря на вооружение. Газовая граната упала на землю и разорвалась. Рози Шеперд, безусловно, предпочла бы, чтобы вместо противогаза, от которого у нее по лицу текли струи пота, ее внешность по-прежнему скрывала простая черная повязка. Однако используемый ими газ мог запросто вывести человека из строя; это был один из вариантов слезоточивого газа, когда-то ей довелось присутствовать на демонстрации его действия. Это произошло еще во время ее службы в полиции; когда несколько баллонов газа было похищено с военной базы недалеко от Метроу. Их отдел привлекли для поисков виновных. "Вечно в этом городе что-то происходит", - подумала она. И продолжала вести огонь... Дэвид Холден держал свой "Узи" в левой руке, одновременно ведя машину и стреляя из него; подъезжая ко рву со стеной, окружавшем поместье Ортеги де Васкеса, он уложил еще одного человека Эрнандеса. С неба спускались люди на дельтопланах, они приземлялись на траву у стены, при этом бросая газовые гранаты. Один из них пролетел прямо у Дэвида над головой. Кто были эти люди? Холден ехал дальше... У Рози Шеперд внезапно возникла мысль. Она заговорила в микрофон, встроенный прямо в противогаз. - Спасатель один, говорит Спасатель одиннадцать. Спасатель один, ответьте. У руководителя израильских коммандос, у двух мужчин - членов их группы и у единственной среди них женщины были комбинированные шлемы-противогазы со встроенными приемо-передающими устройствами. Все они находились в радиусе связи. - Спасатель одиннадцать, говорит Спасатель один. Слышу вас хорошо. Что случилось? Прием. - Спасатель один, здесь идет настоящее сражение. Что, если в нем участвует Дэвид? - Этот газ не смертелен. Повторяю, Спасатель одиннадцать, газ не смертелен. - Высматривайте его, Спасатель один. Пожалуйста. Конец связи. Это было не более чем просто ощущение, но внезапно оно стало настолько сильным, что у Рози появилось чувство тошноты. Она вскочила на ноги, бросилась в кабину водителя. - Поезжай через лагерь, живо! Не спрашивай ничего, делай! - Нам дали задание поддерживать наступление со стороны внешнего лагеря, детектив Шеперд, - ответил ей израильтянин. Рози Шеперд наставила на него ствол своего "Узи". - Я сама справлюсь с управлением этого фургона, черт побери. Ну, что ты решил? - Вы не сможете... Рози Шеперд в упор смотрела на него, ствол автомата был в нескольких дюймах от его лица. Она, конечно же, не стала бы стрелять, просто оглушила бы парня прикладом и села за руль, но он-то этого не знал. - Хорошо, - он кивнул, его голос звучал слабым эхом, едва слышным через противогаз и по радиопередатчику. Израильтянин резко рванул руль влево, и, чтобы не упасть, Рози Шеперд пришлось ухватиться за спинку сиденья... Дэвид Холден выпустил в лицо человека с М-16 полную автоматную очередь, затем резко развернул руль джипа вправо и погнал через поросшую травой лужайку, стараясь объезжать облака газа. На землю уже спустились четверо, они срывали с себя ремни дельтопланов, шлемы полностью закрывали их лица. "Очевидно, - подумал Холден, - они скомбинированы с противогазами". Сейчас он был полностью окружен облаком газа, его практически не было видно. Дэвид Холден повернул руль влево, двинулся по направлению к ближайшему из четырех спустившихся с неба, который приземлился последним. Он закричал: - Я на вашей стороне! Вы меня слышите? Газ! У вас есть запасной шлем? Облако вокруг него смыкалось... Теперь они ехали через лагерь; газ уже рассеялся, повсюду валялись мертвые тела, многие из них с огнестрельными ранениями. Дэвид? Рози Шеперд подумала о нем. Они проехали мимо дома, стекла в нем были выбиты, на крыльце лежал убитый. На дороге виднелись отметины от гусениц бронетехники. Впереди показались ров и стена, окружавшие дом Ортеги де Васкеса. - Вы бы не смогли меня убить, мисс, - внезапно заговорил водитель фургона. Рози Шеперд посмотрела на него. С противогазом на голове он был похож на злобного инопланетянина. Но его глаза, видные из-за стекол противогаза, улыбались. - Наверное, вы любите этого человека? - Ты догадлив, Шерлок Холмс... - и Рози Шеперд рассмеялась. Впереди них повсюду поднимались облака газа. Но где же Дэвид? Она почувствовала, как фургон набирает скорость... Дэвид Холден притормозил. Человек, приземлившийся на четвертом дельтоплане, оказался женщиной, и в правой руке у нее был автомат "Узи", нацеленный прямо ему в грудь. Он вновь закричал ей: - Что вы здесь делаете? Она опустила автомат. Ее голос был сильно искажен противогазом. - Так вот из-за кого детектив Шеперд сходит с ума. А вы ничего. - И девушка сунула руку в вещмешок, висевший у нее на плече, достала из него запасной противогаз и бросила ему. - Спасатель один и все остальные члены группы. Мы нашли Холдена. Он в полном порядке. - Дэвид Холден ничего не понял. Тем не менее, он надел противогаз... Рози Шеперд ничего не видела. Внезапно из ее глаз потекли слезы, и стекла ее противогаза моментально запотели, а она плакала и не могла остановиться.
      * * *

Глава двадцать восьмая

Они наконец рискнули снять свои противогазы, - израильские коммандос из фургона, трое мужчин и женщина, которые приземлились во дворе на оборонительных позициях неподалеку от грузовика. И Том Эшбрук был вместе с ними. Когда заговорил Том, его голос был сильно искажен противогазом: - Я рад, что ты жив, сынок, - сказал он Дэвиду. Дэвид Холден сорвал с себя маску. Рози Шеперд сделала то же самое. Они вскарабкались в фургон. Дэвид прикоснулся к ее лицу. В глазах у нее стояли слезы. Холден крепко обнял ее, поцеловал... Рози Шеперд пристально смотрела на него. Она выпрыгнула из фургона. Дэвид Холден обратился к ней: - Что это ты так смотришь на меня? - Ты все равно не поймешь. Даже несмотря на то, что ты самый лучший человек в моей жизни и если хоть кто-нибудь может меня понять, так это ты. Но сейчас ты все равно не поймешь. У нас еще есть здесь дела? - Эмилиано Ортега де Васкес и Инносентио Эрнандес. Они убили женщину по имени Мария, застрелил ее Эрнандес, а она помогла мне бежать. Он просто хладнокровно прикончил ее. - Тогда идем, Дэвид сделаем, что нужно и уберемся отсюда. Стоя в дверях фургона, Дэвид Холден увидел своего тестя, подошел к нему, обнял... Дом был окружен, четверо израильтян охраняли его парадный вход, еще четверо дежурили сзади. Дэвид Холден, Рози Шеперд, Том Эшбрук, командир израильтян и девушка-коммандос, Рэйчел, собрались у главного входа в особняк Ортеги де Васкеса. Девушка-израильтянка, все остальные при этом прикрывали ее, наклеила тонкую полоску пластика на обе половинки дверей, вывела провод детонатора наверх. Ходен внимательно наблюдал за ней сквозь стекла очков противогаза. Рэйчел подтянула концы двух проводов от куска пластика, накрутила один из них на полюс портативного аккумулятора. Потом бросила взгляд на всех остальных. Капитан коммандос кивнул. Рэйчел прижала конец второго провода ко второму полюсу аккумулятора. Казалось, двери просто провалились внутрь в облаке дыма. Холден уже был на ногах и бежал в дом, рядом с ним была Рози Шеперд. И у него появилось очень приятное чувстве. Он не говорил ей, что любит ее, что скучал по ней. Но он понимал, что она знает это. Они ворвались в выбитые взрывом двери, Холден и Рози Шеперд бросились направо, командир израильтян и Рэйчел - налево; Том Эшбрук остался охранять вход, в каждой руке он держал по автомату. Холден остановился в главном вестибюле. Потом повернул в сторону библиотеки. Двери библиотеки были приоткрыты. - Осторожно, Дэвид, - прозвучал голос Рози у него в наушниках. Дэвид Холден медленно вошел в библиотеку. За столом сидел Эмилиано Ортега де Васкес. Рядом с ним стоял Инносентио Эрнандес; сейчас он показался Холдену выше и шире в плечах, чем раньше. На лице Эрнандеса сияла улыбка. Ортега де Васкес медленно приподнялся из-за стола, отлично скроенный дорогой костюм сидел на нем великолепно, прическа, как всегда, была образцом аккуратности. Все в его внешности было безупречно, так же, как абсолютно все в Инносентио Эрнандесе выглядело отталкивающе, он был похож на животное. - Я предлагаю вам то, профессор Холден, что вы, американцы, называете сделкой. Дэвид Холден, Рози, Том Эшбрук и двое израильтян за ним стояли в дверном проеме. Ортега де Васкес продолжал: - То, что известно мне, представляет большую ценность для вас и для ваших так называемых "Патриотов". Взамен на мою жизнь и, когда я расскажу вам все, что вы пожелаете, взамен на мою свободу, я с удовольствием поделюсь с вами своей информацией. Имена, фамилии людей в Штатах, которые хотят продолжения войны, поскольку она приносит им деньги; фамилии официальных лиц в Соединенных Штатах, которые работают на "Фронт Освобождения Северной Америки". Все детали операций с наркотиками, взрывчаткой, абсолютно все. В обмен на мою жизнь, - и жизнь Эрнандеса, разумеется. Дэвид Холден сорвал противогаз, "Узи" он по-прежнему держал в правой руке. - Наша сделка может состояться, если мы исключим из нее сеньора Эрнандеса? Улыбка Эрнандеса погасла. Он посмотрел на Ортегу де Васкеса. Ортега де Васкес отодвинулся от него. Потом улыбнулся и медленно произнес: - Нет, профессор, это не помешает нашей сделке. Дэвид Холден повернулся, посмотрел на Эрнандеса. Инносентио Эрнандес рассмеялся, однако его смех звучал не очень весело, в нем слышалась бравада: - Ты же американец! Американцы не убивают людей, нет! Плевал я на тебя, потому что ты не сможешь убить меня! У меня есть права, и ты это знаешь! Глупый американец! - Мария, - прошептал Дэвид Холден, он вытянул правую руку, указательный палец лег на спусковой крючок "Узи". Раздался выстрел, казалось, лицо, шея и грудь Инносентио Эрнандеса смялись и растаяли. Холден отвернулся. Рози уже сняла противогаз. Зажмурив глаза, он наконец обнял ее. Джерри Эхерн "Защитник 8." Попранная справедливость "Justice Denied" 1989

Глава первая

Саад Ибн Муадх, зажав в зубах нож, поднял голову из воды и схватился руками за нижние ступеньки металлической лесенки, которая спускалась с носа катера береговой охраны. Люди, которые были с ним, конечно, пойдут в расход, потому что они неверные. Их было достаточно много, так что несколько из них вполне могли умереть, чтобы задание было выполнено безукоризненно. Саад ждал, держа голову на уровне палубы, морская вода стекала со лба на густые черные брови. Он внимательно следил за человеком в белой фуражке, с пистолетом на поясе, который только что повернулся к нему спиной. Ибн Муадх подтянулся и перепрыгнул через ограждение. Офицер береговой охраны схватился за пистолет. Ибн Муадх резанул человека по горлу и бесшумно опустил тело на палубу. В этой войне ни у кого не наблюдалось угрызений совести. Неверные отказывались принимать ислам, поэтому они были осуждены покориться Сатане. Однако даже среди тех, кто называл себя мусульманами, были люди хуже, чем неверные. Те, кто внешне почитал Аллаха, но в душе отрицал его, не просто предавали себя Сатане, они должны были умереть. Они были безумны. Как можно тому, кто принял учение ислама, протестовать против уничтожения врагов истинной веры, оправдываясь законами и заповедями, которые выдумали простые люди. Имя, которое он взял себе, оставило свой след в истории. Первый Саад ибн Муадх боролся против евреев и помогал пророку Магомеду в битве при Бадре. Но это имя покроется и новой славой. Ибн Муадх подобрал пистолет мертвеца и двинулся вдоль палубы. Раздался еще один крик боли, когда второй солдат береговой охраны был убит одним из американских уличных бандитов, которые работали с Ибн Муадхом. Ибн Муадх, пригибаясь, пробежал мимо рубки, выжидая, когда еще кто-нибудь выйдет на палубу. Он подумал о Дмитрии Борзом. Борзой, хотя и язычник, был разрушителем. Такой человек как Борзой смог бы одолеть Великого Сатану, приближая день правого суда... Яхта, которая принадлежала другу Тома Эшбрука, Демосфену Димитропулосу, остановилась. Дэвид Холден сел на постели, Рози Шеперд тоже подняла голову. На полу под кроватью лежал девятимиллиметровый "Вальтер", который Димитропулос одолжил Дэвиду, и Холден потянулся за пистолетом. За иллюминатором еще было темно и он не видел циферблата. - Который час? - Яхта остановилась. - Посмотри время. Рози Шеперд перекатилась на правый бок, часы лежали на тумбочке рядом. Они назывались "Айронмент" - "Железный мужчина". Холден улыбнулся. "Железная женщина" подошло бы больше", - подумал он. Она дралась не хуже любого мужчины, была нежной и покорной любовницей, и такой же преданной женой, какой была Элизабет (дочь Тома Эшбрука и мать троих детей Холдена, которые были убиты). Элизабет знала, как обращаться с маленьким пистолетом, который он ей дал, но отказывалась его носить, потому что сумочка становилась слишком тяжелой. Холдена бесило то, что из-за этого пистолета власти практически отказались искать ее убийц. Он сомневался, что Лиз смогла бы вообще направить на человека оружие, хотя по-своему она была борцом. Она боролась за то, чтобы ее дети стали отзывчивыми людьми, чтобы относились к другим так же, как к себе, боролась за то, чтобы у них был счастливый дом и счастливая жизнь. Элизабет не умела убивать, а ножом пользовалась только на кухне. Холден посмотрел на Рози Шеперд. Чем больше он любил Рози, бывшую сотрудницу полиции, тем глубже понимал, что, несмотря на разницу между Рози и Элизабет, которая явно бросалась в глаза, они были в чем-то похожи. - Шесть Пятнадцать, Дэвид. Ее недорогие часы имели собственную подсветку. Сейчас его "Ролекс" был бесполезен. Он спрыгнул с кровати и держа ее "Вальтер", подошел к полочке рядом, чтобы взять своего "Орла пустыни". Этот пистолет 44 калибра был не тот, который Руфус Барроус не выпускал из рук до самой своей смерти, и который он передал Дэвиду Холдену вместе с местом лидера "Патриотов" в борьбе против "Фронта Освобождения Северной Америки". Но это оружие было ему также дорого. Когда Рози присоединилась к Тому Эшбруку и маленькой группе израильских коммандос и рисковала своей жизнью, чтобы приехать и спасти Холдена из рук перуанских наркодельцов, которые финансировали ФОСА, она привезла ему этот пистолет. Он даже не проверял патронник. Пистолет был заряжен, и он не расставался с ним до тех пор, пока они не легли спать, примерно в десять часов. - Я надеюсь, все в порядке, - прошептала Рози. - Из-за тебя мне срочно нужно в душ. Она мягко засмеялась. Дэвид наклонился и чмокнул ее в губы. - Надеюсь, всю жизнь каждое утро тебе нужно будет в душ из-за меня. Холден опустил ноги с кровати и встал. Голый, зажав в правой руке "Орла пустыни", он подошел к ближайшему иллюминатору. В носовой части яхты были две каюты, одну из них занимал сам Демосфен Димитропулос. Сквозь иллюминатор Дэвид Холден видел катер береговой охраны, примерно в двухстах ярдах от берега. - Черт, - прошипел Холден сквозь зубы. Зазвонил телефон рядом с кроватью. - Отвечать? - спросила Рози. - Наверное, это Димитропулос. Возьми трубку, - сказал Холден. Он подошел к кровати и стал рядом, глядя на Рози, пока она говорила. - Алло? Потом Холден пересек каюту и подошел к шкафу. На стуле рядом висели брюки. Их сумки, упакованные еще вчера вечером, были в шкафу. На его сумке сверху лежала смена белья, носовой платок. Рози все еще говорила, а потом положила трубку. - Нам нужно встретиться с ним на палубе как можно быстрее. Я переоденусь, а ты должен выглядеть моряком. У нас неприятности. Береговая охрана. Нам приказали зайти в бухту. Рози встала, и простыня, в которую она завернулась, слетела с нее. "Она очень хорошенькая, когда голая", - подумал Холден. У нее были небольшие груди, но красивой формы, они отлично подходили к ее длинноногой фигуре. Катер береговой охраны был уже совсем близко. На воду спустили два ялика с моторами и чехол с палубного пулемета был снят. - Мне это совсем не нравится. Ты знаешь, сколько раз меня останавливала береговая охрана, пока я занимался импортом? Ха! И мы ведь в нейтральных водах! Демосфен Димитропулос стоял возле приборной доски, почесывая свою бороду, которая отливала рыжим, так же, как и поседевшие волосы. На ходу яхта напоминала Холдену большой корабль девятнадцатого века, она была примерно такой же длины и ширины, с несколькими мачтами и сильным двигателем. Но сейчас она покачивалась на волнах, двигатели молчали. - Сколько нужно времени, чтобы запустить двигатели? - сквозь свист ветра спросила Рози. Левой рукой она отбросила с лица волосы - безполезный жест, потому что волосы у нее были распущены. - Интересный вопрос. К тому же, имея на борту вас двоих, - улыбаясь сказал Димитропулос. - Я бы никогда не остановился, если бы у меня был шанс уйти. Пахнет жареным. Я бы приказал выбросить оружие за борт, но чувствую, что оно нам понадобится. Мало утешения было в том, что у Холдена за поясом торчал его пистолет. Восьмимиллиметровые пули "Магнума" были слабой защитой от палубного крупнокалиберного пулемета. - Я скажу, что вы, мисс Шеперд, моя подружка, - Димитропулос посмотрел на Рози и улыбнулся, - даже представить себе это - уже приятно. Рози покраснела, пытаясь одной рукой убрать с лица волосы, а второй придерживая юбку. Он посмотрела на Дэвида Холдена. - Через минуту, Дэвид, отдайте мне честь. Они, конечно, смотрят на нас. Потом идите вниз к капитану Солоникасу, как будто вы член экипажа. Внизу есть несколько "Узи" и другое оружие. Если потребуют полного досмотра, они могут пригодиться. - Береговая охрана мне не враги и вам тоже. Нам нужно найти другой выход, - быстро сказал Холден. - Да, мой друг, конечно, вы правы. Но если бы это была настоящая береговая охрана, с законными полномочиями, их бы здесь не было. К тому же у них другое оружие - посмотрите, - и он кивнул на приближающиеся ялики. Холден увидел автоматы. Он не знал, что сейчас на вооружении береговой охраны, но подумал, что Димитропулос разбирается в таких вещах. В любом случае автоматы были похожи на "Узи". - Итак, вывод, друзья мои, - заключил Димитропулос, - они либо пираты, либо их прислали ваши друзья из ФОСА. Подошел матрос, отдал честь и вручил Димитропулосу записку. Димитропулос посмотрел на лист желтой бумаги и объяснил: - Это радиосигнал от береговой охраны Соединенных Штатов. Они предупреждают, что все суда, плавающие в этом районе, подвергаются осмотру, - он через плечо взглянул на катер, - есть подозрение, что экипаж одного из судов был убит, так как несколько тел были найдены в районе, где дрейфовало судно. Рози Шеперд пробормотала что-то, из-за ветра плохо было слышно, но, похоже, она ругнулась. Холден смотрел на приближающиеся шлюпки. - Мы не можем позвать на помощь настоящую береговую охрану, потому что они нас прихлопнут. - В нейтральных водах у них нет никаких прав. Мы могли бы обратиться к военно-морскому флоту, но пока прибудет помощь, все будет кончено. Идите вниз и ждите. Бой будет, но я хочу, чтобы он был на моих условиях. Холден отступил назад, поднял руку, отдавая честь и пошел вниз. За поясом чувствовалась тяжесть "Орла пустыни". Он знал, что это не пираты. Кто-то проговорился, что он и Рози вернулись в Соединенные Штаты. Это были люди ФОСА, они прибыли специально, чтобы убить его и Рози, и всех на борту. Холден ускорил шаги. Он кое-чему научился, когда служил в осназе морской пехоты. И если у Димитропулоса на борту было все необходимое, то он мог попробовать хоть как-то уравнять шансы. Дэвид посмотрел через плечо на палубный пулемет на катере. Как только он спустился вниз и его не стало видно с катера, Холден побежал.
      * * *

Глава вторая

- Через час мы уничтожим самое главное препятствие для вашего успеха. С его смертью, ограничив права этих американцев, что меньше чем через час сделают для нас Белый Дом и Конгресс, мы сможем начать основную часть операции. У Дмитрия Борзого болела нога, но все равно он стоял, опираясь на палку. Перед ним, на металлических раскладных стульях, сидели люди, которые должны были выполнить следующий, наверное, последний этап в разрушении Соединенных Штатов. Он откашлялся и продолжал: - Террор будет нашим оружием. Правительство разоружает собственный народ, и самоустраняется от управления. Эти свиньи разделятся на маленькие воюющие группки и будут уничтожать друг друга. Мы иногда использовали террор, но теперь он будет нашим главным оружием. Никто не будет чувствовать себя в безопасности. Ни один ребенок, возвращаясь домой из школы, ни одна женщина у себя на кухне, ни один мужчина на работе. Их будет преследовать смерть, самая жестокая смерть. Обычная американская семья, мужчина, женщина и двое-трое детей сидят дома и смотрят телевизор, например, комедию. Ваши люди ворвутся в дом этой обычной американской семьи. Застрелят мужчину. Изнасилуют женщину и дочь. Разрубят тела на кусочки. Оставят их, пока смрад разлагающихся тел не привлечет кого-нибудь в дом. В вечерних новостях будет еще одно сообщение о зверском убийстве. Страх заполонит страну. К концу выпуска новостей еще один мужчина и женщина и два-три ребенка умрут, потом еще и еще, и еще.
      * * *

Глава третья

Было так много военных, которые захотели подать в отставку, что президент Маковски, уже как главнокомандующий, вспомнил, что в стране чрезвычайное положение и больше никому отставки не подписывал. Микроавтобус остановился, и Вентуорт быстро осмотрел своих людей. Потом открыл дверь в салон и крикнул: - Пошли. Это было, как во Вьетнаме. Он побежал, пригибаясь, как будто лопасти вертолета свистели у него над самой головой. Было не так жарко, как в джунглях, но он сразу же вспотел. Вентуорт со своими людьми бросился на штурм дома. ...По приказу номер 128946 право владения любым огнестрельным оружием, которое может быть спрятано на теле, или снаряжается отсоединяемыми обоймами, включая пистолеты, винтовки и тому подобное, отменяется на период кризиса. Все частные лица и организации, владеющие вышеуказанным оружием, обязаны по закону сдать его под расписку, где будет указана стоимость и номер ствола. Эрл Вентуорт выучил закон почти дословно, хотя он был введен всего три дня назад. Они бежали к воротам дома номер 138 по шоссе Меплвуд. На дорожке, ведущей к воротам, стоял пластмассовый трехколесный велосипед, и Вентуорт пинком отбросил его с дороги. - Обыщите вон тот фургон, не забудьте. - Да, сержант. Вентуорт, держа в руках М-16, подошел к двери и позвонил. Двое из его людей стояли по обе стороны от него, остальные окружили дом. Дверь открылась. Женщина, которая выглянула из-за двери, закричала и попыталась захлопнуть дверь. Вентуорт сунул рант армейского ботинка между дверью и коробкой. - Миссис Каннингем? - Да. Но кто... - Сержант Эрл Вентуорт, мэм. Подразделение Национальной гвардии. Приводим в исполнение закон 128946, по которому... - Пит! - закричала женщина, и попыталась захлопнуть дверь. Вентуорт ударил в дверь прикладом своего М-16, разбив одно из маленьких стеклышек в раме, и плечом оттолкнул ее. - Пит! - Мы никому не причиним зла, мэм. У нас есть информация, что вы и ваш муж скрываете оружие, запрещенное по закону 128946. Информация была сообщена в отдел по борьбе с гражданским бандитизмом заинтересованным гражданином. - Пит! Пит! Пит! Она кричала и пыталась убежать. Капрал Вишневски загородил дверь. - Я бы не делал этого, мэм. В дверях, ведущих на кухню, появился мужчина. Эрл Вентуорт автоматически пригнулся и направил дуло М-16 человеку в грудь. - Вы - мистер Питер Гаррисон Каннингем, сэр? - Какого хрена вы здесь делаете? Мужчина явно угрожал ему, и у Эрла Вентуорта не было выбора. Согласно приказу он мог применять силу, если это было необходимо. Удар прикладом в живот опрокинул мистера Питера Гаррисона Каннингема на стоящий рядом диван. Ваза с сухими цветами упала с журнального столика, осколки разлетелись по полу. - Мэм... Она уже бежала через комнату, потом упала на колени рядом с мужем. Подняла ему голову, посмотрела на Вентуорта и закричала: - Вы, сволочь! Вы, грязный... - Мэм, я могу вас арестовать за оскорбление Национальной гвардии, но не буду этого делать, если вы прекратите. Вентуорт опустился на одно колено рядом с мистером Каннингемом. Мистер Питер Гаррисон Каннингем был без сознания, струйка крови стекала из левого угла рта. Вентуорт носил перчатки, как предписывалось, в связи с опасностью заражения синдромом приобретенного иммунодефицита. Никогда не бейте человека в зубы, если у вас нет перчаток. Если вы разобьете ему губу и поцарапаете руку, никто не гарантирует вам жизнь. - Обыщите дом. Нам известно, что здесь спрятано несколько десятков автоматов. - Это ложь! - она рыдала, держа на коленях голову мистера Питера Гаррисона Каннингема. - У Пита был пистолет и охотничье ружье, которое досталось ему от отца! - Прошу прощения, мэм, мы должны осмотреть дом и участок. Если мы обнаружим тайник, где он хранит оружие, вам придется многое объяснять, когда мы передадим вас гражданским властям. Поэтому лучше помогите нам найти все. - Я могу показать вам, где он хранит свое ружье и пистолет! Вишневски отстегнул свой металлоискатель. Остальные люди Вентуорта уже входили в дом. Он слышал, как открываются двери комнат. Дом был хорошо обставлен. - Есть какой-то металл в стене возле камина. Это может быть тайник, сержант, - сказал Вишневски. - Там ничего нет, пожалуйста! Конечно, им придется попортить обои. Но тайник есть тайник. - Принесите из машины кувалду. - Нет!
      * * *

Глава четвертая

Рози Шеперд почувствовала, как Димитропулос обнял ее за талию, и она прижалась к нему, сдвинув колени, потому что за резинку чулка с внутренней стороны бедра был засунут ее "Вальтер". Когда она шла, то чувствовала, что пистолет тоже двигается. Если пистолет выпадет из-под юбки на палубу, это будет катастрофа, потому что полдюжины людей в форме береговой охраны, которые столпились возле трапа, ведущего из моторного отделения на палубу, были вооружены "Узи". Хотя капитан катера береговой охраны был не настоящий, играл он вполне сносно. - Мистер Димитропулос? Демосфен Димитропулос? - Если вы знаете, как меня зовут, то вы знаете, кто я такой. Почему вы прерываете мою поездку? Я хочу вам напомнить, что мы в нейтральных водах. - Насколько мы знаем, сэр, вы прячете у себя на борту известных преступников. "Значит, они в курсе", - подумала Рози. Она заметила, что один из людей, который выглядел иностранцем, и был немного старше остальных, смотрит на нее. Она поправила свитер. Под его взглядом Рози чувствовала себя голой и ей даже стало холодно. - Вы не в своем уме. Здесь у вас нет никаких прав. Я требую, чтобы вы сошли с судна и дали нам продолжить плавание. - Какая цель вашего плавания, сэр? Димитропулос сильнее обнял женщину. - Удовольствие, мой юный друг. Вы подняли нас с постели. Рози улыбнулась и погладила Димитропулоса по волосам. Они хотели получить разрешение на обыск судна, чтобы на палубу вышло как можно больше людей перед тем, как начнется стрельба. Рози облизала губы. Забыла накраситься... Дэвид Холден вынырнул у кормы катера, держа в зубах нож. Пластиковая взрывчатка, которую Спирас Салоникас, капитан яхты Димитропулоса, дал ему, была привязана к спине, в непромокаемом пакете. Казалось, пакет весит сотни фунтов. Вода была не такая холодная, как Холден думал. Она была гораздо холоднее. Дэвид выглянул из-за кормы и увидел, что люди со второй шлюпки взбираются по трапу на палубу яхты. Через несколько секунд обе команды соберутся на палубе. Тогда начнется стрельба. Он видел, что Рози и Димитропулос, обнявшись, как любовники, стоят возле рубки. Холден крался вдоль борта катера. Он замер, услышав голоса. Потом перелез через ограждение и повис на нем, а затем, опустив на палубу правую руку, оперся на локоть и повис на пальцах. Голоса приближались, становясь громче, потом начали отдаляться. Вместе с голосами он слышал металлический стук оружия. Холден скосил глаза на свой "Ролекс" на запястье. Слишком мало времени. Он медленно подтянулся. Оглядев палубу, схватился рукой за ограждение. Наверняка люди, которых он слышал, и еще несколько других, примерно с десяток, стояли с другой стороны палубы, держа наготове свои М-16 и "Узи". С другого борта на лебедке спускали лодку. Двое стояли возле пулемета на палубе. Холден подумал, что это пятидесятый калибр, хотя ничего не знал о вооружении береговой охраны. Он начал взбираться по трапу к рубке, где стоял один человек. Холден покрепче сжал нож и бросился к нему. Человек обернулся, держа в руке девятимиллиметровую "Беретту". Холден упал, и ногами, как ножницами, свалил его. Выстрела не было. Холден бросился мужчине на спину, правой рукой перерезая ему горло. В рюкзачке у него был "Вальтер", завернутый в непромокаемый пакет, но вместо этого Холден взял пистолет убитого, потом передернул затвор, убедился, что в патроннике есть патрон, и щелкнул предохранителем. Он двинулся к рубке, сбросив с плеч рюкзачок. В нем были два пакета с пластиковой взрывчаткой. Холден взял меньший и, установив его под консолью, подсоединил детонатор. Все двенадцать человек с обеих шлюпок теперь были на борту яхты, и взгляд черных глаз иностранца изменился. Рози Шеперд, делая маленькие шажки, чтобы пистолет не выпал из под юбки, отходила, Димитропулос был рядом с ней. Заговорил иностранец: - Ты - та сучка, которая была детективом американской полиции, Рози Шеперд, разве нет? Она почувствовала, как у Димитропулоса напряглись мускулы, и он убрал руку с ее талии. Она шагнула вперед. - Дружок, ты по горло в дерьме. Рози не знала, что еще сказать, но надеялась, что была права. У капитана Салоникаса людей было примерно столько же, и если он не полный идиот, все они уже должны стоять с оружием наготове, чтобы перестрелять этих ублюдков при малейшей опасности. Иностранец пошел к ней, замахиваясь левой рукой, чтобы дать ей пощечину. Она упала на палубу, Димитропулос двинулся вперед, но ближайший к нему человек направил на него дуло "Узи". Левой рукой Рози высоко задрала юбку, а правой вырвала из-за чулка пистолет. Она выстрелила одновременно с тем, кто целился в Димитропулоса. Пуля попала бандиту в горло. Рози перекатилась по палубе, юбка задралась чуть ли не до бедер. Застрочил еще один "Узи". Рози два раза выстрелила в грудь человеку в капитанской форме. Она перекатилась, а когда капитан упал, подключился еще один "Узи". Димитропулос, греческий контрабандист, был жив. Держа пистолет в вытянутой правой руке, он палил из такого же "Вальтера", как у нее. Рози почувствовала, что кто-то тащит ее за плечи. Она была готова стрелять, но услышала голос капитана Салоникаса, который что-то кричал ей по-гречески. Внезапно воздух со всех сторон вспороли автоматные очереди. Она встретилась глазами с одним из матросов с яхты. Потом раздался взрыв... Дэвид Холден плыл, держа в правой руке "Беретту". После первого взрыва по поверхности океана пошла рябь. Второй, не такой сильный, раздался сразу за первым. Чтобы защитить себя, он нырнул. Обломки сыпались в воду вокруг него, а к небу взлетел черно-оранжевый шар. Холден заложил два заряда и установил разницу между взрывами в четыре секунды. Он посмотрел на часы. Таймер отставал. Холден взглянул на яхту, на палубе вовсю шла перестрелка, а люди в третьей шлюпке открыли по яхте автоматный огонь. Холден набрал воздуха, нырнул и, сжимая "Беретту", поплыл к третьей шлюпке... Рози Шеперд кралась к каюткомпании. "Вальтер", почти пустой, она заменила на автомат "Узи". С ней было три матроса. Димитропулос и еще двое были возле главной мачты. Пять фальшивых береговых охранников и среди них черноглазый иностранец бежали вниз. Димитропулос закричал: - Их нужно догнать! Они могут установить взрывчатку в машинном отделении! - Прикрой нас, Рози! - Прикрой мою задницу! Она вскочила на ноги, и, схватив сзади подол юбки, заправила его за пояс впереди, сделав импровизированные брюки. Рози видела, что Димитропулос и двое других побежали к носу. Капитан Салоникас и еще один человек пригнулись возле ящика, где они хранили канаты, они были готовы бежать. - За мной! - крикнула Рози. С ахтерштевня полосанула автоматная очередь. От резных перил лестницы в каюткомпанию полетели щепки. - Сдохни, - закричала Рози, давая короткие очереди из "Узи", который прижимала к плечу. Автоматный огонь с третьей шлюпки едва не задел ее, когда она бросилась к лестнице в каюткомпанию. - Проклятье! Она снова заправила подол себе за пояс, и, подняв над палубой голову, выставила дуло "Узи" и нажала на спуск, опустошая магазин. Потом пригнулась, перезарядила автомат и снова полезла на палубу. Стрельба слышалась с носа яхты. - Оставайся внизу! - закричал Димитропулос. Конечно, она не осталась, но, пригибаясь, стреляла в пятерых, которые занимали позицию на ахтерштевне. Где Дэвид? Она продолжала стрелять... Дэвид Холден вынырнул, глотнул воздух и огляделся. Третья шлюпка была примерно в двадцати ярдах и люди, пригнувшись, стреляли по палубе яхты. Он посмотрел на яхту. Там шел настоящий бой, но он не мог понять, кто побеждает. Он снова набрал воздух и нырнул, делая маленькие гребки, чтобы сохранить силы. Холден плыл к корме. Все смотрели вперед... Темная корма шлюпки возвышалась над ним, и он плыл к ней. На девяносто процентов он был уверен, что "Беретта" еще работает, но десять процентов шансов было за то, что сейчас он безоружен, не считая имеющегося ножа. Левой рукой Дэвид схватился за корму, подтянулся, потом схватился правой рукой и наполовину вылез из воды. От стрельбы можно было оглохнуть. На него никто не смотрел. Он забрался на корму, закинув левую ногу. Холден держал "Беретту" стволом вниз, чтобы вытекла вода и при выстреле не разорвало ствол. Может быть, один из тех, кто стрелял, почувствовал движение на корме, но как бы там ни было, он начал медленно поворачиваться. Холден поднял "Беретту", левой рукой вытаскивая нож и одновременно нажимая на курок. Он слушал выстрел, боясь, что в следующий раз пистолет даст осечку. Звук выстрела был совершенно нормальный. Человек упал навзничь, стреляя в воздух. Холден выстрелил еще в одного, который успел повернуться к нему лицом. Потом направил "Беретту" на остальных, стреляя в любого, кто был удобной мишенью. "Беретта" опустела. Один из фальшивых береговых охранников все еще шевелился, пытаясь дотянуться до автомата. Дэвид Холден упал на него, сжимая в руке нож... Хотя она являлась пассажиркой целых девять дней, Рози, несмотря на то, что яхта была не очень большая, не знала точного расположения помещений. Она пошла по ступенькам вниз, направляясь к кубрикам экипажа на корме. Держа "Узи" наизготовку, она прислонилась к балке, возле которой был установлен фонтанчик с питьевой водой. Рози Шеперд осмотрелась и облизала губы. Из-за пояса она вытащила полный магазин для "Узи" и заменила свой полупустой магазин. Его она засунула за пояс юбки сзади, крепче сжала оружие и пошла вниз. Проходя мимо длинного стола, за которым экипаж принимал пищу, она почувствовала, что на кухне до сих пор что-то жарится, а точнее, горит. Рози дошла до раздевалок. Каждый шкафчик был выкрашен в приятный зеленый цвет. На каждом была табличка с именем. Дальше шли спальные каюты. Койки были широкие, достаточно комфортабельные. Димитропулос говорил им, что лишь гоночные яхты обычно имеют спартанский интерьер, и часто люди спят на койках валетом. В кубрике стояли две автоматические кофеварки, одна с кофе, другая с кипятком, для тех, кто предпочитает чай. Судя по запаху, кофе был неплохой, и она вспомнила, что они не завтракали. Рози Шеперд продолжала идти, но очень медленно... Ибн Муадх заглянул в дверь каюты. Нравственный упадок бросался в глаза, им гордились и выставляли на показ. На кровати, где вполне могли разместиться три-четыре человека, было отличное белье, в каюте стояли телевизор, видеомагнитофон, стереосистема и масса книг. Без сомнения, большинство книг следовало бы сжечь. Можно представить, что эта контрабандистская свинья Димитропулос приготовил для своих гостей. Видеокассеты, книги и журналы, полные порнографии, с фотографиями голых и похотливых шлюх Сатаны. Как и эта бывший детектив Рози Шеперд, которая ходит с непокрытой головой, а юбка открывает даже голые икры. Он держал в руках автомат и ждал... Дэвид Холден столкнул мертвеца с переднего сиденья, выжал сцепление и завел двигатель, второй рукой выворачивая штурвал. Шлюпка рванулась к яхте. Перестрелка продолжалась, но сконцентрировалась внизу. Рози нигде не было видно. Он вдавил педаль газа в пол.
      * * *

Глава пятая

Рози Шеперд сжала рукоятку своего "Узи". Она подумала, что здесь находится машинное отделение. Чувствовался запах масла и дизельного топлива, и там же стояли огромные двигатели, а к ним были подведены трубопроводы, наверное, от баков с топливом. Ее юбка цвета хаки и светло-голубая блузка были грязные, свитер завязан рукавами на груди, но все равно ей было ужасно жарко. Здесь не было холодного воздуха. Жар, который шел от двигателей, вместе с запахом топлива и масла делал воздух плотным, так что было трудно дышать. Она не завидовала мужчинам, которые работали здесь. Рози продолжала двигаться к маленькой дверце впереди. Она подошла к ней, но дверь распахнулась, и Рози отпрыгнула назад. Один из пятерых мужчин в форме береговой охраны направил на нее автомат. Она нажала на спусковой крючок, даже не успев поднять оружие. Все три пули вошли в солнечное сплетение. Как будто подскользнувшись, бандит упал вперед, прямо на ее автомат, чуть не выбив оружие у нее из рук. Она споткнулась и упала, едва не вскрикнув. Рози повернула голову. Человек с ужасными черными глазами стоял рядом, прижимая к ее шее нож. - Нечистая дрянь, - прошипел он, прижимая нож еще сильнее. Рози Шеперд сжала кулак и ударила его в челюсть, пытаясь выдернуть "Узи" из-под мертвого тела. Человек дернул головой, левой рукой потрогал челюсть и в ярости стиснул нож так, что он задрожал в кулаке. Потом что-то крикнул ей, но она не поняла, что. Сжимая нож, он шел к ней. - Ну ладно, мать твою, посмотрим, какой ты крутой! - рявкнула Рози. Она вскочила на ноги, срывая с себя свитер. "Жаль, что это не кожаная куртка", - подумала она, накручивая свитер вокруг левой кисти, готовясь к броску противника. Она отошла еще немного, заставляя его идти за ней, и увидела, что в дверном проеме стоит еще один человек. У него было лицо типичного уличного громилы. Возле двигателя лежал гаечный ключ, и Рози схватила его. Человек бросился вперед, и нож разрезал воздух в дюйме от ее руки. Она уже схватила ключ и ждала нового удара. - Что, хреново с глазомером, задница! - рявкнула Рози, стараясь, чтобы голос звучал смело, хотя она была до смерти перепугана. Нож, а точнее, штык, был как минимум в фут длиной. Черноглазый начал делать клинком какие-то движения, и казалось, нож живет своей жизнью, но готов слушаться хозяина по мановению пальца. - Ну, иди, слизняк! Только и умеешь, что фокусы показывать, да? Она заставила себя смеяться над ним. С таким же успехом Рози могла бы кричать или плакать, ничего бы не помогло.
      * * *

Глава шестая

Дэвид Холден перевел М-16 на автоматический огонь и побежал вдоль борта вместе с двумя матросами, которые ждали его возле лестницы. Интенсивная перестрелка шла внизу, возле каюткомпании. Они подбежали к каюткомпании и увидели, что Димитропулос, капитан Салоникас и еще шесть человек ведут перестрелку, паля вниз. Холден присоединился к ним. Один из матросов направил свой "Узи" в коридор, который вел к каюткомпании, и начал стрелять. Пули попали ему в левое предплечье, матрос выронил автомат. Он упал, из нескольких ран брызнула кровь. Холден, пригнувшись, подбежал к нему и оттащил от люка. - Надо остановить кровотечение, или ему конец! - закричал Холден. Капитан Салоникас был уже рядом с раненым и перочинным ножом разрезал ему рукав, пока Холден вытаскивал ремень. К ним подбежал еще один матрос. - Знаете, как перетянуть руку? - Да, профессор. - Тогда перетяните. Не очень туго. Холден отдал ему ремень. Снизу опять послышалась стрельба. - Это бесполезно! - закричал Холден. - Сколько их еще там? И где Рози? - Я думаю, пятеро. Рози! О Боже! Я забыл про Рози! Она побежала вниз, к каюткомпании. О Боже! Дэвид Холден вскочил на ноги. Вниз! Димитропулос и те двое, что стояли возле лестницы, бросились за ним. - Там я видел ее последний раз! - закричал Димитропулос. Холден, сжимая М-16 в правой руке, бросился вниз... Если она рассердит его, он не будет стрелять. Она говорила это себе, пока мужчина с пугающими черными глазами приближался к ней. В левой руке у нее был магазин к "Узи", а в правой - большой гаечный ключ. Снова сверкнуло лезвие, но Рози успела подставить гаечный ключ и вовремя отпрыгнуть назад. Теперь она была рядом с топливными баками и увидела, что подходит еще один, но не с оружием, а с пластиковыми пакетами. Он открыл первый пакет. Там была пластиковая взрывчатка и бикфордов шнур. Он начал прилаживать взрывчатку к двигателю. - Вы тоже подохнете! Человек со злыми глазами засмеялся. - Ты умрешь раньше, шлюха Сатаны! - и он сделал еще один выпад. Рози ударила его магазином "Узи". У него потекла кровь. Рози размахнулась ключом, но он подпрыгнул и плечом ударил ее в левый висок. Он был не очень высокий, но поджарый и мускулистый. Она поскользнулась, упала, потеряла магазин, который ударился о топливный бак. Рози пыталась подняться, но он ударил ее левой ногой в предплечье так сильно, что после мгновенной боли она уже ничего не чувствовала, и ключ выпал из руки. Она потянулась к магазину и успела его схватить. Террорист бросился на нее, она перекатилась, ударившись спиной и локтем о бак. Потом выбросила левую руку вверх, попав магазином ему прямо между ног. Он заорал и отпрыгнул. Рози успела вскочить на ноги. Но потом он бросился на нее, направив лезвие ей прямо в грудь. Левым локтем она ударила его в челюсть, а правым коленом в живот. Нож задел ей левую ладонь, но она не закричала. Рози удержалась на ногах. Вдруг кто-то схватил ее за плечи. Это был тот, со взрывчаткой. Он тащил ее за плечи вниз. Она ударила его левой ногой по колену, и он немного ослабил хватку. Рози ударила левым локтем, но промахнулась, и человек снова схватил ее. Черноглазый подходил к ней с ножом в правой руке. Рози вывернулась и левым локтем ударила человека в солнечное сплетение. - Ах ты, сука! Но он почти отпустил плечи, и она вырвалась. Теперь она была между ними. Тем, кто прилаживал взрывчатку, и черноглазым типом, который опять начал вертеть ножом вокруг себя. Отступая, она крутила головой направо и налево. Тот, кто был с ножом, сделал выпад, и Рози бросилась ко второму, ударив его головой в живот. Он пошатнулся и левой рукой ударил ее по лицу. Она упала на колени. Черноглазый засмеялся. - Попробуйте-ка со мной! - это был голос Дэвида. Черноглазый оглянулся, и она увидела, как приклад автомата ударил его снизу вверх в солнечное сплетение. Мужчина упал на колени. Тот, который возился со взрывчаткой, сдергивал с плеча автомат. Рози заметила на полу свой гаечный ключ, и, схватив его окровавленной левой рукой, бросила, попав ему в колено. Он оступился, и очередь просвистела у Дэвида над головой. Она чуть не оглохла от стрельбы, и ей показалось, что мужчина, дергаясь от выстрелов, даже отпрыгнул назад, а потом упал на пол. Она посмотрела на Дэвида. За Дэвидом Димитропулос и еще двое матросов держали автоматы "Узи", из стволов еще шел дымок. Дэвид подошел к черноглазому. Когда тот поднял нож, Дэвид выбросил вперед правую руку. Он тоже держал нож, и, ударив черноглазого в горло, отступил назад. Рози Шеперд отвернулась, чтобы хлынувшая кровь не попала ей в лицо.
      * * *

Глава седьмая

Это был маленький порез, но Холден думал, что он чертовски болит. Рози только что вышла из душа, и надо было сменить мокрый пластырь. - Как твоя рука? - Болит, но ничего. Ты спас мою филейную часть. Она наклонилась и чмокнула его в щеку. - И это все за то, что я спас тебе жизнь? - пошутил Холден. - Нет, но это все, что ты получишь сейчас, хорошо? - Нет, но у меня не такой большой выбор. Закончив перевязывать руку, он поцеловал ее в лоб. Она встала и плотнее запахнула халат, волосы были все еще мокрые. - Быстро одевайся. Мы переходим на план Б, а это значит, у нас нет времени. - Сама знаю, - она уже копалась в своем чемодане. Холден пошел в ванную, разделся до трусов, которые все еще были мокрыми, и начал бриться. План Б, как он называл его, это был второй вариант Тома Эшбрука, как Холдену и Рози вернуться в Соединенные Штаты. Через Димитропулоса, контрабандиста мирового класса, который был очень богат, и к тому же являлся старым другом Эшбрука, у них был доступ практически на любое судно. Им не удалось укрыться на яхте, поэтому встречу, которая должна была произойти в нескольких милях от берега, пришлось отменить. Вместо этого, теперь яхта должна была повстречаться с транспортным кораблем, конечно, либерийским, который доставит их в порт. Транспорт вез автомобили, и Холден с Рози должны были спрятаться в двух машинах. Машины должна была забрать одна компания, которой владели "Патриоты". Но пока что это был всего только план. Побрившись, Холден положил лезвие на раковину и стал под душ... В других обстоятельствах это было бы очаровательно, даже романтично. Держась за руки, они примерно час шли вдоль берега, возвращаясь в отель, где Джеффри Керни впервые встретился с Линдой. Они останавливались и смотрели на волны, на чаек, как они пикировали в воду и снова взлетали. Но возле берега летали не только птицы. Копаясь большими пальцами ног в песке, Керни подсчитывал истребители С-130. Их было девятнадцать, все в маскировочной раскраске. Они летели низко, заходя на посадку на базу, которая была в нескольких милях от берега. - Тебе, наверное, нравятся самолеты? - спросила Линда, кладя голову ему на плечо. - Мне? Да. У нас в Англии такого не увидишь, по крайней мере, в Лондоне. Когда я был маленьким, я все время собирал модели самолетов, - соврал он. На самом деле еще в детстве он почти ничего не умел делать руками. - Мы можем пойти ко мне в комнату. Джеффри Керни посмотрел на нее и обнял за талию. - Конечно, можем. Вот уж чего я не ожидал от этой поездки, так это тебя. Из-за хорошенькой девушки я остаюсь в Штатах все дольше и дольше. - А я для тебя просто хорошенькая девушка? Линда Эффингем значила для него гораздо больше. У нее были голубые глаза и натуральные длинные ресницы, лицо только-только начало терять летний загар. Отличный рот, полные губы. Он наклонился, чмокнул ее в губы. Она улыбнулась и покачала головой, рассыпая свои темно-коричневые, почти черные, кудряшки. Кроме физических достоинств, таких, как прекрасная, почти как у фотомоделей, фигура и мягкий высокий голос, она еще обладала умом, хороший собеседник, начитанная, можно даже сказать, эрудированная. В постели она была рабыней. Это был странный, но приятный контраст. Но кроме того, Линда была отличным прикрытием, чтобы поселиться в "Сиамской Отмели". В отеле на всем, включая спичечные коробки, кроме, разве что, туалетной бумаги, была напечатана "Легенда о "Сиамской Отмели". Когда в конце девятнадцатого века возле мелководья строили этот отель, то семья, которая им владела, никак не могла найти подходящее название. Может быть, оно должно иметь отношение к отмели, или к тому, что отель стоит у океана, или к тому, что он расположен прямо на берегу? Там жил один сиамский кот, любимец одного из рабочих, и когда маленькая дочь владельца попала на стройку, она увидела кота и назвала это место Сиамская отмель. Название звучало так естественно, что отель нарекли именно так. Во времена Великого кризиса отель начал разрушаться. Во время войны его частично восстановили, чтобы разместить пилотов с воздушной базы. После войны внук этой маленькой девочки выкупил отель и восстановил в нем былую викторианскую роскошь. Теперь им владел один из гостиничных концернов. На стене над столом администратора была нарисована маленькая девочка в белом платьице, которая держала на коленях сиамского кота. По-видимому, это была та же девочка и тот же кот, благодаря которым отель получил свое название. В любом случае это была красивая сказка. Отель "Сиамская Отмель" находился совсем рядом с городком Харрингтон, Северная Каролина. А Харрингтон, как узнал Керни, был своего рода центром "Фронта Освобождения Северной Америки". По-видимому, братья Домбровски до сих пор сидят у него на хвосте. Он увел их от Карлайла и его жены, а также от доктора Хелен Флетчер и жены Роя Домбровски. Но они наверняка охотятся за доктором Филипом Ригли, психиатром, а не за Бартом Кейтриджем, торговцем картинами, который приехал в Штаты в поисках работ для своих галерей в Лондоне. Однако, если они будут преследовать его (если у братьев Домбровски хватит на это ума), ему придется с ними встретиться, причем так, чтобы они больше никого никогда не беспокоили. Керни подозревал, что "Сиамская Отмель" как-то связана с ФОСА, но все гости казались вполне нормальными, это не были люди с Ближнего Востока или из Центральной Европы, которые неумело носили американские костюмы и улыбались, вместо того, чтобы говорить, чтобы не обнаружить свой ужасный акцент. Постояльцы "Сиамской Отмели" казались богатыми туристами, они были счастливы отдохнуть от волны насилия в США, которая шла от ФОСА, и от пугающего давления собственного правительства, которым руководил де-факто президент Роман Маковски. Настоящий президент все еще был в коматозном состоянии, а официальные источники через газеты и телевидение, похоже, готовили Америку к неизбежному. Кроме новостей о здоровье президента и террористах, дикторы постоянно твердили о приказе 128946. В соответствии с приказом владение большинством видов оружия стало незаконным, и подразделения Национальной гвардии врывались в дома без всякого ордера, если хозяина подозревали в хранении оружия... - Ну? Он посмотрел на Линду Эффингем. - Пообедаем? - Сначала я или еда? - Конечно, сначала ты, потом обед. - Но мы будем есть внизу. Я напрасно привезла все эти платья и блузки. Я их одеваю, сижу пять минут, а потом ты начинаешь меня раздевать. - Дорогая, как же я могу удержаться, если я мужчина? Он чмокнул ее в лоб. Будет трудно оставить ее. Она была не просто красива внешне. Керни думал, что действительно любит ее. Но где-то в Харрингтоне, Северная Каролина, он должен был найти ответ, ответ на очень важный вопрос. Кто этот таинственный Дмитрий Борзой? Керни должен был найти Дмитрия Борзого, выяснить, как уничтожить ФОСА, и потом убить его. Именно для этого британская контрразведка прислала его в Соединенные Штаты. С каждым днем желание уничтожить "Фронт Освобождения Северной Америки" и Борзого перерастало в страсть, большую страсть, чем он мог испытывать к любой женщине. Керни обнял Линду Эффингем, и они пошли к лестнице из двухсот сорока трех ступенек, которая вела с пляжа к "Сиамской Отмели". Ему недолго оставалось ее обнимать.
      * * *

Глава восьмая

Рози Шеперд всегда хотела проехаться в "Роллс-Ройсе", но, конечно, не в багажнике. Места было достаточно, а с кислородным баллоном она чувствовала себя даже комфортабельно. Она изменила позу и в темноте нащупала свой "Вальтер" и запасные обоймы к нему. Они путешествовали налегке, каждый вез с собой только одну сумку. После того как они вытащили Дэвида из Перу и поселились в доме, который предоставили израильтяне, ей жутко хотелось походить по магазинам. Но она не ходила, потому что знала, что все, что она купит, скорее всего придется бросить. К тому же, какой смысл покупать розовое вечернее платье, если все свое время проводишь в армейской форме, носишь с собой пистолеты и дерешься с ФОСА. Однако, Рози привезла с собой это розовое платье, но только его. Оно было сложено, завернуто в пластиковый пакет и лежало на дне сумки, которая была с ней сейчас в багажнике "Роллс-Ройса". По крайней мере, она покрасуется перед Дэвидом. До сих пор для этого не было времени, да она и не думала об этом с той ночи на яхте Димитропулоса. Рози вытащила его и повесила, надеясь, что складки разгладятся, но Дэвид потащил ее в постель, и она забыла про платье. Они только и делали на яхте, что валялись в постели, гуляли по палубе, разговаривали с Димитропулосом о контрабандной сети, по которой Том Эшбрук собирался передавать лекарства, боеприпасы и оружие для "Патриотов". Скоро из багажника она попадет в объятия Дэвида. А потом опять война... Дэвид Холден смотрел, как кран поднимает серебристо-серый "Роллс-Ройс". Машина качалась в воздухе, но у Рози был крепкий желудок. Кран снял "Роллс-Ройс" с палубы. Он должен был ехать в "Бентли". Холден уступил Рози, потому что ей всегда хотелось покататься в "Роллс-Ройсе". Капитан либерийского транспорта, смуглый мужчина лет сорока пяти, с тонкими усиками и ямайским акцентом, сказал: - Жаль, что мы не сможем поговорить, доктор Холден. В школе я очень любил историю, а вы, насколько я знаю, специалист. - Вы видели мои статьи в газетах или журналах? - улыбнулся Холден, подхватывая свою черную нейлоновую сумку. - Вы очень известный человек. - Некоторые считают наоборот, капитан Доуни. Но, наверное, мы еще встретимся. Холден бросил сумку в открытый багажник "Бентли", проверил пистолет в плечевой кобуре и поставил в багажник ногу. - Я надеюсь, что мы еще встретимся, доктор Холден. Капитан Доуни протянул руку, и Дэвид Холден пожал ее, капитан жал крепко, по-мужски. - Счастливого пути! Кстати, мне всегда больше нравился "Бентли", чем "Роллс-Ройс". - Я запомню, - кивнул Холден, залез в багажник и почувствовал, что сидит на "Вальтере", который был в заднем кармане. Он вытащил его. - Вам удобно, сэр? - Да, капитан, спасибо. Он улегся, и капитан закрыл крышку багажника. Замок щелкнул. Снаружи был слышен приглушенный голос, и внезапно Холден почувствовал себя так, как будто у него была клаустрофобия. Он достал из кармана рубашки крошечный фонарик, нашел баллон с кислородом и еще раз проверил его. Затем одел маску и, вдохнув, выдохнул через нос. Потом выключил фонарик. Машина сдвинулась с места. Он представил себе, как кран снимал "Роллс-Ройс" с Рози. Машина начала медленно подниматься, раскачиваясь в воздухе - он чувствовал это скорее желудком - и потом поплыла направо. Холден закрыл глаза. Рози уже, наверное, в доке. Скоро они будут вместе... Рози Шеперд еще раз стукнулась головой, и все движение прекратилось. Она медленно вдохнула, ожидая, что кто-то откроет багажник. Это должен быть кто-нибудь, кого она знала, кто-нибудь из группировки "Патриотов". Он должен был встретить их. По крайней мере, если все шло по плану. Может быть Пэтси Альфреди или Митч Даймонд. Кто бы ни был этот человек, Рози была бы очень рада увидеть дружеское лицо после этой темноты. Багажник не открывался. Она положила руку на рукоять "Вальтера". Это был замечательный пистолет, но со своим ей было бы спокойнее. Багажник все еще не открывался. Она не могла стучать или звать кого-нибудь, потому что его должен был открыть определенный человек. Если багажник откроет таможенник или полицейский... Рози сняла с волос резиновое колечко и снова завязала хвостик, но, чтобы расчесаться, не было места. Багажник не открывался, и она стала дышать тяжелее и чаще. В баллоне было кислорода на сорок пять минут. Так ей сказали. Она нажала кнопку подсветки на часах и посмотрела время. В багажнике она была уже двенадцать минут. Баллона хватит еще на тридцать три минуты. Все нормально. Наверное, через несколько минут багажник откроют, к тому же тут и без баллона хватает кислорода. Немного душно, но она потерпит. Она могла сидеть в багажнике еще несколько часов. Женщина облизала губы. Это было похоже, как если бы тебя закрыли в шикарном гробу. А что, если ей захочется в туалет? А что, если... Рози Шеперд поняла, что испугалась, и хоть знала, что это глупо, но боялась все равно.
      * * *

Глава девятая

Дмитрий Борзой был очень разочарован тем, как Ибн Муадх вел себя на яхте. Невозможно было узнать, что случилось. Не было известно, жив Ибн Муадх или нет. Но ему донесли, что Дэвид Холден и Рози Шеперд действительно были на борту "Принцессы Марии". Они были живы, и этого достаточно. Но, кроме неудавшегося сценария, он тщательно проработал другие варианты. Даже если их не удастся убить, Димитропулос наверняка решит, что следовать первоначальному плану - это слишком большой риск. И, конечно, они будут действовать по запасному варианту. Но Димитропулос не мог знать, что организация "Международный Джихад" включает в себя самых разных людей в Монровии, в либерийских доках, и один из них - механик "Принцессы Марии". "Международный Джихад" - должник Дмитрия Борзого, они должны ему то, чего никогда не смогут возместить. Как только Борзой узнал, что "Принцесса Мария" - средство для Холдена и Шеперд снова попасть в Соединенные Штаты, он дал задание узнать все, что возможно, о судне и грузе. Автомобили были то, что нужно. Большие автомобили для богачей, с большими багажниками, в которых мог легко поместиться взрослый, как мужчина так и женщина. Было хорошо известно, что верхушка профсоюза докеров, хотя сами они это отрицали, поддерживала "Патриотов". Им оставалось только вытащить Холдена и Шеперд из багажников. И переправить в безопасное место. Это они так думали. На этот раз у него все должно получиться.
      * * *

Глава десятая

Дэвид Холден, держа фонарик в зубах, пытался открыть багажник своего "Бентли". Ничего не получалось. Докеры поддерживали "Патриотов", иногда очень активно. Часто они вызывали "Патриотов", если приходили какие-то сомнительные корабли, на которых могли доставлять оружие или взрывчатку для ФОСА. Вертолетчики с воздуха засекали подозрительные места, где могли собираться ФОСА, и сообщали "Патриотам". Благодаря докерам в Сан-Франциско, "Патриоты" одержали маленькую, но очень важную победу над ФОСА, захватив ценный груз электронных детонаторов, которыми "Фронт" взрывал бомбы по всей стране. Но здесь что-то было не так. Даже, если "Патриоты", которые должны были встретить Рози и его самого, не смогли прибыть вовремя, то было еще несколько докеров, которым можно было доверять, потому что они сами были "Патриотами", и которые, в случае чего, должны были выпустить Рози и Холдена из багажника. Но где они? Холден продолжал возиться с замком. "Бентли" делали хорошо. Но и нож у него тоже был неплохой. В конце концов он понял, что нож просто неподходящий инструмент. Здесь нужен был ломик. Все еще держа фонарик в зубах, ощущая на языке противный металлический привкус, он подумал, что проблему можно решить по-другому. Он мог бы выбраться из багажника в машину через заднее сиденье. Но это займет неизвестно сколько времени. Дэвид Холден начал шарить в поисках рукоятки домкрата. Если только "Бентли" поставлялись с домкратами... Багажник открылся. Рози Шеперд зажмурилась от света. Над ней склонились чьи-то лица, которые она не узнавала, может быть из-за солнца. - Здравствуйте, - она сжимала в руке пистолет. - Мы за вами, детектив Шеперд, - сказал чей-то голос. Она продолжала щуриться, пытаясь их разглядеть. Лица молодые. Может быть слишком молодые? Рози прикрыла рукой глаза, чтобы лучше видеть. Оба мужчины держали пистолеты, рядом стояли еще трое, среди них женщина. - Ребята, что происходит? - Вылезайте, приехали, - засмеялся один из них. Рози Шеперд увидела, что пистолеты направлены на нее... Дэвид Холден зажмурился и нажал на рукоятку домкрата, всем своим весом, хотя в багажнике это было весьма неудобно. Раздался щелчок, и какой-то металлический предмет ударил его в правую руку. Удар был довольно сильный, но вряд ли он был ранен. Он достал свой "Магнум" сорок четвертого калибра из открытой сумки. Подняв крышку багажника, сжимая пистолет, опустив предохранитель, он зажмурился от яркого солнца. Слева от него док кончался. Справа он увидел шестерых, четырех мужчин и двух женщин, все были одеты в рабочие спецовки. Один из мужчин вытаскивал пистолет, двое других уже держали пистолеты в руках, а женщина пыталась открыть багажник еще одного "Бентли". Холден вылез из багажника, не сводя с них глаз. Один из мужчин стволом пистолета показал на другую машину. Второй подбежал к ней, пытаясь что-то разглядеть на ветровом стекле - там мелом был написан номер - и закричал: - Черт, это не та машина, Лес! Холден уже совсем вылез из багажника, от свежего воздуха у него даже закружилась голова. На борту "Принцессы Марии" были несколько "Бентли". Но только один "Роллс-Ройс"... Холден вздрогнул. - Рози! Все, что у него было в сумке, можно было спокойно выбросить, кроме ножа и плечевой кобуры для "Беретты", которую он снял с мертвого тела Инносентио Эрнандеса. Он выхватил из сумки плечевую кобуру с двумя запасными обоймами. Вытащил нож и ножны, засунул нож за пояс, а кобуру за пазуху. Три запасные обоймы для "Магнума" - он не ожидал, что придется стрелять - рассовал по карманам. Сумку, теперь уже ненужную, он бросил обратно в багажник. Холден начал отходить, но в это время шестеро, которые возились возле другого "Бентли", повернулись к нему. Это могли быть докеры-"Патриоты". Но явно что-то было не так. Холден услышал выстрел из глубины доков. Он бросился на звук. - Эй! Холден оглянулся. Один из парней заорал: - Это он! Держите его, черт возьми! На него был направлен изящный, размером с большой пистолет, автомат "Узи". Дэвид Холден бросился за машину, очередь прошила открытый багажник, оставляя в металле рваные дыры. Дэвид Холден уже вскочил. Он был возле капота "Бентли". Тот, кто держал "Узи", начал перезаряжать магазин. Остальные пятеро открыли огонь, Холден тоже выстрелил. "Магнум" дернулся в его руке, и автоматчик оступился, повернулся вокруг своей оси и упал. Холден побежал. Позади посыпались стекла. - Рози! Впереди слышалась стрельба. Он обогнул штабель из каких-то ящиков. Холден видел, что три мужчины и женщина присели возле открытого багажника "Роллс-Ройса". - Рози! Еще один человек лежал на земле, в какой-то неестественной позе. И еще один наполовину упал в багажник. - Дэвид! Это был голос Рози, он слышал его от дальнего штабеля с ящиками. Холден нажал на спуск, когда один из четверых возле "Роллс-Ройса" повернулся, и выстрелил. Пуля просвистела у Холдена возле уха. Человек, который стрелял, упал, схватившись за грудь. Холден бросился вправо, оглядываясь через плечо. Пятеро, которых от увидел возле "Бентли", бежали за ним. Еще трое были возле "Роллс-Ройса". Он продолжал бежать. Рози выпрыгнула из-за ящиков, держа в вытянутых руках пистолет. - Дэвид, ложись! Холден упал и услышал за собой треск выстрелов. Он перекатился. Рози тоже стреляла. Один из его преследователей свалился замертво. Лежа на спине, Холден выстрелил, потом еще раз, прикончив очередного бандита. Он вскочил на ноги и закричал Рози: - Беги, ради Бога! Она еще раз выстрелила и потом бросилась бежать. Холден был уже почти рядом с ней. Он оглянулся. Их все еще было шестеро, но один из них держался за левое плечо. - Дэвид! Это была западня! - Беги! - выдохнул Холден, оглянулся и два раза выстрелил, попав в одну из женщин. Не целясь, он выпустил последние два заряда, просто чтобы задержать погоню, потом побежал снова. Рози, пригибаясь возле сходен транспорта, закричала: - Принимай вправо, Дэвид! Холден бросился вправо, и очередь врезалась в штабель ящиков. Рози выстрелила два раза, потом еще. Холден засунул в карман пустую обойму от "Магнума" и, присев за ящиками, перезарядил пистолет. Он выглянул и, прицелившись, два раза выстрелил. Раненый теперь был мертв. Одна из двух оставшихся женщин каталась по земле, держась за левое бедро. Холден увидел, что с другого конца дока к ним мчится микроавтобус. - Смотри! Дверь распахнулась, и автоматная очередь веером пронеслась над землей. Холден двумя руками сжал "Магнум", выстрелил, потом еще. Ветровое стекло рассыпалось. Микроавтобус потерял управление и врезался в штабель рулонов хлопка. Из машины вылетел человек и, ударившись о землю, больше не двигался. - Вверх по трапу, Рози! Быстрее! Холден отходил спиной к трапу. Он еще два раза нажал на спуск, и еще один из преследователей упал. Дэвид посмотрел на разбитый микроавтобус. Из него выбирались двое, один с автоматом, другой с маленьким ручным пулеметом. Холден начал стрелять, опустошая обойму "Магнума". Пулеметчик упал. Холден повернулся и побежал вверх по трапу. Рози палила из своего "Вальтера" с верхней ступеньки. - Дэвид, я здесь! Холден вставил новую обойму. Эта, и еще одна - все, что у него оставалось. Шестнадцать патронов. Он взбежал по трапу. Судно оказалось каким-то танкером. Это был не плавучий город, как океанские супертанкеры, но все равно оно было длиной как минимум в два-три квартала, это был самый большой корабль в доках. - У меня все! Кончились патроны. Ничего нет. Холден схватил Рози за руку, и они побежали. На палубе появился человек. Холден направил на него ствол "Магнума", и мужчина тут же поднял руки. Холден пропустил его и побежал к другому борту танкера. Позади трещали выстрелы. Пули врезались в металлическую палубу впереди них, высекая искры, и жужжа, рикошетили. Холден отпустил Рози, повернулся и стал на колени возле открытого люка, крикнув: - Беги дальше! У него не было времени посмотреть, послушалась она или нет, хотя и так было ясно, что нет. Холден держал "Магнум" обеими руками. Он выстрелил, промахнулся, выстрелил еще раз, на этот раз удачно: человек из микроавтобуса, который держал автомат, опрокинулся навзничь. Оставшаяся женщина и один из мужчин кричали Холдену что-то оскорбительное. Дэвид выстрелил, потом еще. Один из мужчин грохнулся на палубу. Другой, который бежал сзади, теперь подхватил автомат и поливал палубу свинцом. Холден отпрянул, когда меньше чем в трех футах перед ним от борта полетели искры, кусочки свинца и стали. Он зажмурился, чтобы уберечь глаза. И услышал, как Рози кричит: - Дэвид! Холден открыл глаза. Женщина стояла над ним, поднося к его груди дуло пистолета. - Поцелуй свою... - Это ты поцелуй свою, дорогуша! То был голос Рози. Правой ногой она ударила женщину в бок. Пистолет выстрелил, и пуля срикошетила от крышки люка рядом с Холденом. Дэвид уже вскочил. Оставшийся человек бежал к ним, непрерывно стреляя из автомата. Холден вскинул свой "Магнум" и бабахнул, потом еще и еще. Человек продолжал палить, но после третьего выстрела крутнулся на месте и упал. Холден взглянул налево. Левой рукой Рози Шеперд держала запястье женщины с пистолетом, та стреляла в воздух. Рози отступила на шаг назад. Ее кулак врезался женщине в горло, потом правая рука снизу вверх ударила женщину раскрытой ладонью в основание носа. Пистолет выпал из мертвых пальцев. Рози стала на одно колено, потом поднялась, держа в руках оружие женщины - "Беретту" или "Таурус" - Холден не мог сразу определить. - Еще пол-обоймы. - На этот раз ты спасла мою филейную часть. Рози Шеперд улыбнулась. - Пойдем отсюда, черт! Потом обсудим, что ты мне должен. Холден схватил Рози за руку, и они побежали.
      * * *

Глава одиннадцатая

Ужина никакого не получилось. Джеффри Керни вышел из душа и насухо вытерся, потом быстро натянул на себя светло-серые брюки и светло-голубую рубашку. Засовывая в петельки ремень, все еще босой, он подошел к окну. Солнце садилось. Если он будет продолжать тратить все свое время, занимаясь любовью с Линдой Эффингем, то так ничего и не сделает. Но надо было признаться, это прекрасное развлечение. К тому же он действительно походил на ленивого отпускника, что и требовалось. "Попробуй объяснить это кому-нибудь наверху", - улыбаясь, подумал Керни. Он прикурил сигарету и начал искать пару серых носков. Нашел и принялся натягивать их. Больше всего его нервировала мысль, что придется работать в тылу врага безоружным. Ему случалось действовать в подобных обстоятельствах в странах Восточного блока (хотя он никак не мог к этому привыкнуть), но в западной стране, если ты не преступник, можно было чувствовать себя более или менее в безопасности. Правда, это больше не относилось к Соединенным Штатам. Достать оружие в одном из тайников его "Форда" значило подвергнуть себя риску быть застреленным полицией на месте, но он не для этого приехал сюда. Он пошел к шкафу, на ходу застегивая воротник и завязывая галстук. Из шкафа Керни вытащил легкий голубой свитер. Он подошел к столику, взял бумажник с поддельными водительскими правами, поддельными кредитными карточками и так далее. Поддельный паспорт засунул в нагрудный карман куртки. По крайней мере, деньги в бумажнике были не фальшивые. - Носовой платок, - громко сказал Керни, возвращаясь обратно к шкафу и засовывая платок в карман вместе с ключами от машины, сигаретами, зажигалкой и ключом от номера. Он вышел из номера и пошел по коридору, в последний раз затягиваясь сигаретой. Остановился возле дверей Линды Эффингем, затушил сигарету в маленькой пепельнице на стене. У него был ключ, но Керни все равно постучал. Дверь приоткрылась от стука. Линда была очаровательна. Но в этом не было ничего удивительного, потому что она всегда была красива. Черные или почти черные волосы были распущены, а белое открытое платье подчеркивало отличный загар. - Я готова. Она улыбнулась и потянулась, чтобы поцеловать его в губы. Керни ответил на поцелуй. Если все начнется сначала, он опять не поужинает. - Я только возьму шаль и сумочку. - У нас еще есть пятнадцать минут. Мы можем выпить в баре, если хочешь. - Отлично. Линда снова появилась в дверях, держа в руках маленькую сумочку, а под мышкой свернутую шаль. Она прошла мимо него, и он снова почувствовал запах ее духов. "Расслабься", - прошептал он сам себе, закрывая дверь... Бар в отеле "Сиамская Отмель" был элегантный. Оформление казалось лучше чем в министерских кабинетах или офисах крупных корпораций. Было темно, но не настолько, чтобы напрягать глаза и заработать головную боль, рассматривая собеседника. В одном углу стоял очень большой и дорогой телевизор, настроенный на какую-то спортивную программу. Передавали сюжеты с последних зимних Олимпийских игр. Керни переводил взгляд с Линды Эффингем на слаломистов. Линда потягивала джин с тоником, который заказал ей Керни, как настоящая леди. Керни, который предпочитал что-нибудь покрепче, пил виски. Человек, который сидел у стойки, не потягивал из стакана, а просто глотал. Керни вяло подумал, что если парень будет разговаривать в том же тоне, то дождется ареста. Свобода слова пока еще не была запрещена каким-нибудь дурацким указом Романа Маковски, но Керни не сомневался, что подобный указ уже лежит у него на столе, дожидаясь своей очереди. - ...эти ублюдки делают с Конституцией. Каждый день вычеркивают по строчке. Жаль, что этого Романа Маковски не грохнули вместо настоящего президента. Керни прикурил Линде Эффингем сигарету и, ни о чем не думая, положил "Зиппо" в карман. Мужчина у стойки, конечно, немного выпивший, говорил то, что другие думали. Очень многие предпочли бы, чтобы Роман Маковски, а не настоящий президент, не вышел из коматозного состояния. Если выборы когда-нибудь снова разрешат, у него немного шансов остаться на второй срок. Бармен, прекрасно выглядевший негр, с хорошим баритоном, наклонился к разговорчивому посетителю и что-то прошептал ему на ухо. Керни не слышал да особенно и не прислушивался. Однако Керни уловил ответ. Каждый в баре, а может даже и в холле "Сиамской Отмели", наверное, услышал его. - Пусть Роман Маковски приедет сюда и поговорит с людьми. И они ему скажут, какая он задница. Вдруг человек замолчал, повернулся к Керни и Линде Эффингем и улыбнулся. - Простите меня, сэр, надеюсь, я не обидел вашу даму. Керни посмотрел на Линду. - Ты не обиделась, дорогая? Она облизала свои хорошенькие губки и уставилась в бокал. Керни посмотрел на мужчину. - Я думаю, она переживет. Но, наверное, будет лучше, старина, если вы будете аккуратнее подбирать слова. Это было единственное, что он мог сказать, не рискуя ввязаться в драку. Только драки с пьяным ему и не хватало. Пусть даже с таким приятным парнем, как этот. Мужчина улыбнулся. - Вы настоящий джентльмен, сэр. - Спасибо, - кивнул Керни. - Вы ведь не американец, правда? Керни улыбнулся и кивнул. - Я, как вы нас называете, брит, но мы, англичане, прекрасно знаем, какие у вас здесь в Штатах проблемы, и отлично вас понимаем. - Черт, англичане всегда были нашими союзниками, во всех мировых войнах. Вы-то уж наверняка знаете, как они переживают за нас. Жаль, что ваша королева не может приказать Маковски пойти... Может, он бы ее послушался. Но на американцев ей наплевать. - Конечно, я уверен, королева не сможет этого сказать. Вообще-то, наша монархия больше символ, чем политическая сила. По крайней мере, так считается. - Ну, тогда ваш премьер-министр. - Премьер-министр со мной еще не советовался, - улыбнулся Керни, прикуривая сигарету. Мужчина засмеялся и плюхнулся на стул справа от Керни. Он протянул руку. - Меня зовут Амос Уислер. Керни пожал протянутую руку - у парня было крепкое, мужское пожатие - и представил свою даму, потом представился сам. У Линды покраснели щеки. - Меня зовут Бартоломью Кейтридж. А это мисс Эффингем. Рад познакомиться с вами, мистер Уислер. - Амос. Приятно познакомиться, мисс. Все зовут меня Амос. - Друзья зовут меня Барт. Джеффри Керни почувствовал, как Линда толкнула его локтем в бок. Он слегка повернулся и подмигнул ей. - А что, Барт, у тебя есть братья Брет и Бо? - Амос Уислер засмеялся. - Я тоже смотрел старые американские вестерны. Но боюсь, из меня вышел плохой игрок в покер, - соврал Керни. Амос Уислер опять засмеялся. Керни вдруг понял, почему так много бездарных комиков добились успеха в Америке. Влейте в кого-нибудь нужное количество жидкости, и он будет смеяться над чем угодно. - Что ж ты делаешь, если не играешь в покер, Барт? Керни заставил себя улыбнуться. - Я торгую искусством. Здесь, в Штатах, ищу себе что-нибудь новенькое для своих галерей. - Искусством? Черт! Я сам люблю искусство. Я собираю все: от китайских кукол до Сальвадора Дали и обратно. Тебе бы надо прийти посмотреть. - Керни не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего. - Я живу милях в двух отсюда, если идти через центр Харрингтона. У меня все свалено в большом старом сундуке. - Ну, может быть... - Послушай, Барт, - Амос Уислер повернулся на своем табурете, - почему не сейчас? Керни посмотрел на свой бокал. - Конечно, я бы хотел, но дама и я приглашены на ужин. Керни глянул на "Ролекс" на левом запястье. - Кстати говоря... Амос Уислер сказал почти шепотом: - Искусство, как и красота, - это на любителя. Но если тебе не интересны мои картинки и все остальное, может, ты посмотришь на братьев Домбровски? Они очень хотят тебя увидеть. Керни начал поворачиваться к нему. - Мы можем пойти туда прямо сейчас, вместе, а девушка останется здесь и не пострадает, правильно? Она может прогуляться, пока мы съездим. А можешь начать изображать из себя крутого, и тогда эти четверо ребят за последним столиком - давай, посмотри на них... Керни так и сделал. Двое мужчин и две женщины сидели за столиком, у женщин были большие сумочки, а мужчины были одеты в слишком свободные куртки. Мужчины подняли стаканы, будто здороваясь с Керни. - Они начнут стрелять в тебя. Это так же точно, как то, что Бог сотворил яблоки. И тогда мисс Эффингем умрет. Керни посмотрел на Линду Эффингем, потом на Амоса Уислера. - Старина, ты тоже умрешь, я тебе обещаю. Если с ней что-то случится. - Барт, - прошипела Линда рядом с ним. - Все будет в порядке, - сказал Керни, взяв ее руку. - Вопрос в том, хочешь ли ты, чтобы она умерла. Ты и я влезли во все это, мы по разные стороны баррикад, и все такое, но мы влезли. Она здесь совсем ни при чем. Поэтому выбирай, - он опять заговорил громко: - Я уверен, тебе понравится, пойдем ко мне хоть ненадолго. И ты и твоя дама это не забудете. Амос Уислер улыбнулся, но Керни его улыбка вовсе не понравилась. - Ну хорошо, - сказал Керни тоже громко. - Думаю, будет интересно. А может, и полезно для дела. Но ты ведь, наверно, не продашь Дали? Сейчас тяжелые времена, я знаю, но на него всегда спрос. Уислер подыграл ему. - Ты прав. Смотря сколько ты дашь, Барт. - Хорошо, - сказал Керни. - Тогда ты подожди здесь, а я отменю нашу встречу. Керни поднялся с табурета. Он наклонился и поцеловал Линду. - Я буду через минуту, дорогая. Потом вышел из бара. Керни глубоко вздохнул. Они бы все равно убили Линду, но, по крайней мере, был шанс, что так она останется жива. Он пошел к столику администратора. Один из двух мужчин с последнего столика вышел из бара и наблюдал за ним, стоя возле телефона рядом с мужским туалетом. - Здравствуйте, меня зовут Кейтридж. У меня заказан столик на двоих. Боюсь, мы не сможем прийти. Он не стал ждать ответа, а пошел обратно через фойе. Мужчина из-за крайнего столика все еще стоял возле телефона. Керни подошел к мужскому туалету и вошел внутрь. Действовать нужно было быстро, а иначе ситуация в баре станет непредсказуемой, и Линда умрет. Он зашел в кабинку, закрыл дверь, ногой сбил с унитаза круг и, пригнувшись, стал на сиденье. Открылась дверь в туалет. Ему повезло, дверь кабинки прилегала плотно, даже без защелки. - Эй! Доктор Ригли, или как вас там зовут. Выходите сейчас же или она получит свое прямо там, вместе со всеми остальными в баре. Керни не шевелился. Он слышал, как распахнулась дверь в первую кабинку, потом во вторую. Он был в третьей. Когда кто-то пнул дверь в третью кабинку, Керни ударил по ней изнутри, как можно сильнее и быстрее, спрыгнул с унитаза и схватил человека из бара за плечи обеими руками. В руке у него был пистолет. Коленом Керни ударил в солнечное сплетение, потом еще и еще. Его правый кулак врезался мужчине в челюсть, за ним последовал локоть. Левой рукой Керни уже держал руку с пистолетом. Он повернулся вокруг себя и схватил мужчину за запястье обеими руками, а каблуком левой ноги пнул его в колено. Потом Керни толкнул мужчину так, что тот ударился головой о стену. Человек почти выпустил пистолет, Керни вырвал оружие у него из руки, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, ударил его ногой в живот. Еще перед тем, как упасть, мужчина из бара потерял сознание, нос был сломан, а изо рта текла кровь вперемешку с содержимым желудка. Связывать его не было времени, оставалось только убить. Керни так и сделал, сильно ударив парня рукоятью "Кольта" сорок пятого калибра в основание черепа. Похлопав мужчину по карманам, Керни нашел две запасные обоймы и бумажник. Керни засунул все это себе в карманы и вышел из туалета. Какой-то человек хотел зайти, но Керни сказал: - Там один парень в ужасном состоянии, он облевал все вокруг. На вашем месте я бы не заходил. Он быстро пошел к двери фойе, прижимаясь к стене, чтоб его не заметили из бара. Ночь была холодная, а на западе небо было окрашено в великолепный пурпурный цвет. Выйдя из двери, Керни сразу бросился бежать, на ходу снимая "Кольт" с предохранителя. Один патрон уже был в патроннике, в обойме оставалось еще шесть. Он добежал до служебной двери в бар. Когда Керни поселялся в отеле, то перво-наперво всегда проверял все входы и выходы, если позволяло время. На этот раз времени у него имелось достаточно. Он дернул дверь, она не открывалась. - Черт! Керни отступил назад, секунду размышляя, что ему делать. Только в кино секретные агенты планируют каждое свое слово и движение. Он постучал в дверь и сказал с самым лучшим американским акцентом, на какой был способен: - Цветы на свадьбу Смита! Эй, Мак! Керни подождал. Через шестьдесят секунд, или меньше, мертвеца в туалете обнаружат, и Амос Уислер со своей бандой убьют или похитят Линду Эффингем. - Эй! Он забарабанил по двери кулаком, держа в правой "Кольт", снятый с предохранителя. Дверь открылась. - Послушай, парень, у меня здесь люди... Это был черный бармен. - Иди отсюда, - прошипел Керни, уткнув ему в грудь пистолет. Бармен отступил, а Керни схватился за ручку двери. - Если захлопнуть, закроется? - Да, сэр, но... - Женщина, с которой я пришел, еще в баре? - С этим парнем, который напился. А что... - Веди себя тихо и все будет в порядке, - он прочитал имя бармена на ярлычке и добавил: - Херб. Вот тебе за выпивку и за сервис. - Керни сунул ему двадцатку из бумажника убитого. Керни вошел внутрь и прищурился, пытаясь привыкнуть к слабому свету. Он оказался в подсобке, где было почти так же темно, как и в баре. В центре комнаты с потолка на проводах свисала голая лампочка. Ящики с дорогими ликерами стояли вперемешку с дешевым пойлом. Керни пересек комнату, глаза уже почти привыкли к полутьме. Он подошел к двери, которая вела в бар, сжав рукоять пистолета. Все нужно было делать очень быстро. Когда он вошел, Амос Уислер стоял и тащил Линду Эффингем со стула, держа правую руку в боковом кармане пиджака. Керни выстрелил, попав Уислеру в правый висок. - Линда! На пол! Линда упала. Одна из женщин за столиком вытаскивала из сумочки пистолет. Керни прострелил ей правое предплечье и грудь, и она откинулась на спинку стула. Вторая женщина уже держала пистолет в руках. Она выстрелила. Бутылка рядом с Керни разлетелась, и он зажмурился, чтобы осколки не попали в глаза, потом прострелил ей шею. Мужчина выскочил из-за столика и бежал к двери. Он оглянулся, поднял пистолет, и Керни выстрелил два раза. Один раз в левое предплечье, надеясь попасть в легкое, а второй - в гортань. Даже падая назад, мужчина успел нажать на спуск и пуля разбила зеркало на потолке бара. - Не повезло ему, - пробормотал Керни. - Бедняга. Он вытащил из "Кольта" почти пустую обойму, заменил ее на новую, которую достал из кармана, и, перепрыгнув через стойку, бросился к Линде Эффингем. - Возьми меня с собой. Кто б ты ни был, - прошептала она. От нервного потрясения голос у нее стал хриплым, она вся дрожала. - Не могу же я тебя тут бросить, - улыбнулся Керни. - Будь рядом. Он побежал через бар, только сейчас замечая, что остальные посетители вскрикивают и в ужасе перешептываются между собой. Линда замешкалась, Керни схватил ее за руку и потащил за собой. - Пойдем! Они подбежали к двери в фоне. К ним спешил охранник из службы охраны отеля. - Проклятье, - пробормотал Керни и, схватив Линду, выставил ее перед собой, ткнув ей в висок пистолетом. - Сделай испуганный вид. - Это... Это... - Стоять! Охранник пригнулся, двумя руками держа пистолет. В ФБР эта стойка уже давно устарела. Керни рявкнул: - Подойди, и я размажу ее мозги по вашим замечательным обоям. Подумай, что скажет начальство. Необдуманные действия и все такое. Охранник выпрямился, все еще направляя пистолет на Керни. Керни медленно шел к двери, глядя то направо, то налево и ожидая, что какой-нибудь героический придурок бросится, чтобы остановить его. Никто не сдвинулся с места, что сильно подорвало его веру в рыцарство и гуманизм. Они вышли из фойе. - Мне нужна моя машина. Я в ней кое-что забыл, - сказал Керни, опять таща Линду за собой. - Но ведь ты бы не... - Если бы ты думала, что я такой гадкий, ты бы не просилась пойти со мной, правда? - улыбнулся Керни. Она прижалась к нему. Машина стояла примерно в двухстах ярдах от отеля, на стоянке, но, к счастью, недалеко от выезда. - Ходи на пятках, Линда. Это прекрасное упражнение для икр, хотя они у тебя и так красивые. С одной стороны, дела шли не так уж хорошо, но, с другой, он правильно нашел базу ФОСА и братьев Домбровски. Если бы он мог разговорить одного из них, эта информация была бы самым большим подспорьем, чтобы найти Дмитрия Борзого. Конечно, оставались кое-какие сложности, например, уехать со стоянки живым. И еще была Линда Эффингем. С Линдой хуже всего было то, что он действительно любил ее. - Проклятье! - Что? - Ничего. Иди, дорогая.
      * * *

Глава двенадцатая

Они ехали уже в третьей украденной машине, огибая округ по самой дальней границе. "Вальтер" без патронов валялся в ящике для перчаток. Машина, "Форд-универсал", которому было всего несколько лет, но уже полностью разбитый, был уже третьей машиной, которую они украли сегодня. Первой была моторная лодка, на которой они бежали из дока. "Магнум" лежал между ними на сиденье, заряженный единственной полной обоймой, девятый патрон был в патроннике. Пистолет, конечно, был серьезным компроматом, если бы их остановила полиция, даже просто для проверки документов. Но самым серьезным компроматом были они сами. Только слепой или сумасшедший не узнал бы в них Дэвида Холдена и Рози Шеперд, которых разыскивала полиция, и чьими фотографиями были увешаны все столбы. Их снимки были на каждой почте по всей стране, его фотографии, кроме того, украшали обложки журналов и газет, к тому же их лица показывали в вечерних новостях примерно два раза в неделю. Рози сказала ему, что на телевидении появилась новая программа. Она называлась "Часовые террора". Каждую неделю рассказывали о каком-нибудь руководителе "Патриотов", показывали его фотографии, и в студии был прямой телефон, по которому каждый, кто видел его, мог позвонить. Дэвид Холден не чувствовал себя особо польщенным тем, что, как сказала Рози, о нем сделали самую первую программу. Она называлась "Преступный профессор истории". - Дурацкое название, - наконец сказал Холден. - Какое? - Это "Преступный профессор истории". - Нет, программа на самом деле называлась не так. Просто в передаче они постоянно говорили о тебе как о преступнике. Ты был симпатичный, когда был мальчиком, особенно в том матросском костюмчике. - В матросском костюмчике? - Да, когда тебе было четыре года. В доме твоей тети. - Четыре... О Боже... - Вдруг он вспомнил фотографию. Его тетка была достаточно богата, не так богата, как она думала, но жила она лучше остальных. Когда он был маленький, его на несколько недель отправили к ней пожить. Дэвид уже забыл, как оно все было, но четко помнил фотографию. На самом деле она была ему не тетка, а просто близкая подруга матери. Она всегда хотела иметь детей, но своих у нее не было, и поэтому пожилая леди баловала его игрушками и дорогими подарками, пока, как он узнал только через несколько лет, его отец не увидел фотографии. - Слава Богу, что это была фотография в матросском костюмчике, - вслух сказал Холден. - Что? - Ничего. - Нет, о чем ты думал? - настаивала Рози. Он взглянул на нее, и внезапно почувствовал, что у него пересохло во рту. - На самом деле она не была моей теткой, понимаешь? Просто подружка моей матери. Наверное, она была немножко чокнутая. Я до сих пор помню, что отец бесился, когда видел эти фотографии. - Это был отличный матросский костюмчик, и тебе было всего четыре года. - Поверь мне. Могло быть и хуже. - Что могло быть хуже? - засмеялась Рози. - Нет... Я... Черт, я Элизабет даже и не заикался. Он посмотрел на Рози. Она сидела, забравшись на сиденье с ногами, как маленькая девочка. - У нас об этом и речи не заходило, поэтому я и не заикался. Я сам видел фотографии только один раз. Я про них забыл, и вспомнил только тогда, когда ты рассказала про эту идиотскую передачу. - Этот парень в телевизоре, - сказала Рози, - рассказал, что они взяли фотографии из старого фотоальбома. - Альбома? Значит, они добрались до тети Дороти. Черт! Сейчас, если она жива, ей было бы лет восемьдесят пять, потому что она была гораздо старше его матери. Он это хорошо помнил. - Почему ты боишься мне рассказать, Дэвид? - Я не боюсь... - Ерунда, - засмеялась Рози. - Что это за фотографии, а? Ну давай, расскажи Рози. В первый раз он слышал, чтобы она называла себя Рози. - Ничего особенного, не волнуйся... - Я не волнуюсь. Это ты волнуешься. - Я не волнуюсь. Ради Бога, мне было всего четыре года, а она была... - Что за фотографии? Если бы они проезжали мимо бензоколонки, он бы остановился, чтобы она заткнулась. - Что за фотографии, Дэвид? Дэвид Холден сглотнул. - В костюме супермена, - пробормотал он. - В чем? - В костюме супермена, - снова пробормотал Дэвид. - А другая - в рождественском костюме зайчика и еще... - О Боже! - Все, я сказал. Все. В дурацком костюме зайчика. - О, Дэвид! С ушами, и все такое? Холден почувствовал, что у него краснеют щеки. - Да, черт побери. С ушами, и все такое. Со всеми чертовыми причиндалами. - А ты держал в руках маленькую рождественскую корзинку? - Нет... Я не помню... Да, по-моему, держал. - А какого цвета? - она захихикала. - Это была черно-белая фотография. Откуда я знаю, черт возьми! Это было давно. Отстань от меня, - сказал Холден. - Ты покраснел. Господи, ты покраснел! Я думала, ты не умеешь. - Я не покраснел. Мне жарко. - Холден открыл окно. - Я уверена, ты был самым миленьким зайчиком. - Прекрати, - рявкнул Холден. - А может быть, ты оделся бы как-нибудь зайчиком... - Нет, проклятье! - Я могла бы называть тебя Зайчик. Когда мы одни... - Нет, - Холден полез в карман за сигаретами. Рози продолжала хихикать. - Черт!
      * * *

Глава тринадцатая

Он остановил "Форд" и вышел, держа в руке маленький "Кольт". Они были уже далеко от берега, далеко от отеля на Сиамской отмели, на другом конце городка Харрингтон. - Как тебя зовут по-настоящему? Я знаю, что тебя зовут не Барт. И ты совсем не похож на какого-нибудь доктора... Как он тебя назвал? - Я взял себе имя доктор Филип Ригли. - Так как твое настоящее имя? То есть, ты не должен говорить самое настоящее. Выдумай любое и скажи, что оно настоящее и я тебе поверю, потому что мне так хочется. Вот и все. - Я люблю тебя. Я не думаю, что ты мне веришь, но раньше я никогда и никому не говорил это серьезно. - Я знаю, - сказала Линда Эффингем. - Я знала, что ты вернешься за мной. Я знала, что ты вернешься за мной именно поэтому. И я не хочу, чтобы ты меня бросил. Я имею в виду, я знаю, что ты будешь делать то, что должен, что ты уйдешь, и я тебя больше никогда не увижу. Но не надо меня бросать так. Он повернулся и посмотрел на нее. Луна была очень яркая, он уже несколько миль ехал без фар. - Ты права. Я бы не бросил тебя так. И не мог бросить. - Ты что-то вроде полицейского или секретного агента? Или я не должна спрашивать? - Ты не должна спрашивать. - Тогда скажи, как мне тебя называть. Конечно, он должен был соврать. Так всегда делают. Единственное имя, на которое у него не было документов, было его собственное. - Джеф. Джеффри Керни. - Красивое имя. Ты его сам выдумал или... - Его выдумали мои мать и отец, - он отвернулся, прикуривая сигарету от желто-голубого огонька своей латунной зажигалки "Зиппо". - По крайней мере, они выдумали Джеффри. Керни уже был. - Кто ты? Ему нравился звук ее голоса. - Я же сказал: я Джеффри Керни. Зови меня Джеф, если хочешь, но забудь мою фамилию. - Я имею в виду, чем ты занимаешься? Ты полицейский? У тебя настоящий акцент? - Дорогая, там, откуда я приехал, у всех акцент. Я работаю здесь для своего правительства. Это все, что я могу сказать, да больше и говорить нечего. Наверное, я где-то похож на полицейского. А может быть, на палача. Понимаешь, - он сильно затянулся сигаретой, - человеку был вынесен смертный приговор. Я еще не совсем уверен, кому. Когда я буду точно это знать, я должен привести его в исполнение. Для тебя это может звучать дико, но меня это совершенно не трогает. Этот парень заслуживает смерти. Поэтому я немножко похож на судью и на присяжных. Я разыщу его, как полицейский, я осужу его, а потом убью. Ты из другого мира. - Я тебя тоже люблю. Керни опять затянулся. - Есть еще одна причина, почему я вернулся в бар. Мы живем в несовершенном мире, дорогая. В совершенном мире играли бы скрипки, - он посмотрел на луну, пытаясь разглядеть лицо, которое якобы можно увидеть на ее сияющей белой поверхности, но не смог. Мы вместе поселимся в каком-нибудь коттедже и все такое. Но в этом мире много людей, которые хотят его разрушить, просто, чтобы посмотреть, смогут ли они. Совсем как дети, которым дарят заводную игрушку на Рождество или день рождения и говорят: "Не заводи слишком сильно, а то игрушка сломается". Мы все знаем, что через некоторое время ребенок не послушается, и будет заводить, и заводить, и заводить игрушку и, в конце концов, если он не остановится, пружина лопнет и игрушка сломается. В этом мире есть такие люди, Линда, которые не верят, что если заводить слишком сильно, то игрушка сломается, точнее, еще хуже, им все равно, что с ней случится. Есть некоторые, их совсем мало, которые на самом деле искренне хотят, чтобы игрушка сломалась, дерутся за это. И пока игрушка цела, они не будут счастливы. Он обернулся и посмотрел на нее. Линда сидела на переднем сиденье, положив руки на колени, накинув на голые плечи его куртку. Он чувствовал, что возбуждается, просто думая о ней. - Можно сказать, что я представитель компании по производству игрушек. Я здесь, чтобы не дать кое-кому сломать игрушку, которую нельзя заменить. Потому что, если ее сломать, сломаются все остальные. Поэтому я должен вмешаться. А с маленьким мальчиком, который думает, что ему эту игрушку подарили - хотя на самом деле никто ему ее не давал - нужно поступить так, чтобы он уже никогда не смог играть. - Ты много говоришь. Керни бросил сигарету на землю и растоптал ее. - Давай займемся любовью. Просто на случай, если маленький мальчик сломает игрушку до того, как ты его найдешь. - Да, - сказал Джеффри Керни. Линда Эффингем вышла из машины прямо в его объятия.
      * * *

Глава четырнадцатая

Четвертая украденная машина вышла из строя. И они пошли пешком, держась за руки. До лагеря оставалось примерно две мили. Машина умерла естественной смертью. Зажглась аварийная лампочка генератора, и салон наполнился запахом, чем-то напоминавшим запах жареного мяса. Потом на черной панели приборов зажглась еще одна маленькая красная лампочка. Когда на повороте Холден нажал на педаль тормоза, машина тихо испустила дух. Холден надеялся, что владелец ее найдет, потому что у него мурашки шли по коже от одной мысли, что он что-то украл. Дэвид оставил пятьдесят долларов в пепельнице - там, куда они шли, доллары были не нужны. Это были деньги на новый генератор. Бензина в машине оставалось больше, чем когда он с Рози угнали ее. Но Холден знал, что владелец наверняка облазит всю машину внутри и снаружи и, скорее всего, найдет пятьдесят долларов. Больше это его не беспокоило, потому что он сделал все, что мог. Все еще держась за руки, они шли по разбитой проселочной дороге к лагерю. Скоро они надеялись встретить часовых "Патриотов". Рози плакала. Она расплакалась внезапно, хотя не ревела почти никогда. - В чем дело? - Моя сумка. - Что ты имеешь в виду? - Помнишь, я говорила тебе, что купила розовое платье? На самом деле Холден не помнил. И он всегда старался быть честным. - Розовое платье? - Да, - всхлипнула Рози. - То, из французского магазина в Форталезе. Он помнил Форталезу и на всякий случай сказал: - Ах, да! - Платье было у меня в сумке. Оно осталось в багажнике этой проклятой машины. - "Роллс-Ройса"? - Да. - Жаль. - Я хотела, чтобы ты посмотрел, как оно на мне сидит, - всхлипывая, сказала Рози. - Спасибо, что любишь меня, - сказал Дэвид Холден, и, остановившись посреди дороги, обнял Рози и крепко поцеловал в губы. Губы были соленые от слез.
      * * *

Глава пятнадцатая

Рудольфу Серилье еще никогда в жизни не приходилось так изворачиваться, чтобы уйти от хвоста. Но когда директор ФБР вошел в замок, он был уверен, что хвост отстал. Музеи - вот единственное, что он любил в Вашингтоне, особенно замок. Выставки в замке напоминали о спокойных ушедших веках, по крайней мере, они казались спокойными сквозь толщу времени. Серилья посмотрел на часы. Кроме того, что по Вашингтону было просто тяжело ездить, движение задерживали обыски на дорожных заставах (а ему приходилось объезжать их, потому что он был под домашним арестом). Директор опоздал. Если Лютер Стил выполняет инструкции, то его здесь уже нет. Но Рудольф Серилья увидел его, высокого негра, каждый дюйм тела которого состоял из сплошных мускулов. Под плащом у него был прекрасно сшитый костюм. Стил стоял перед экспозицией старинных металлических инструментов начала прошлого века. Сталь сверкала, и Серилья подумал, что, наверное, так сверкали какие-нибудь мифические мечи. Он часто думал, что инструменты - это мечи цивилизации, и ему нравилась эта выставка. Простые инструменты. Молотки, гаечные ключи, отвертки, которые удобно ложились человеку в руку. Сейчас вещи перестали быть простыми. Серилья тихонько подошел к Стилу, но, надо отдать должное агенту ФБР, Стил обернулся. - У тебя хороший слух, Лютер, - протягивая руку, улыбнулся Рудольф Серилья. Стил пожал его ладонь, говоря: - Большое спасибо, мистер... - Не называй меня, - улыбнулся Серилья, оглядываясь через плечо. Он отпустил руку Лютера и подошел поближе к выставочному стенду. - Я всегда обожал простоту. Может быть поэтому я терпеть не могу самолеты. - Это простые машины. Серилья посмотрел на Стила. - Я должен говорить быстро. Мой автомобиль могут засечь в любую минуту, и если я не вернусь домой, они будут подозревать меня еще больше. А мне нужно продержаться еще некоторое время. Вот список. Серилья вытащил спичечный коробок из кармана плаща и отдал его Стилу. - Чтобы его прочесть, тебе нужно будет сильное увеличительное стекло. На каждой спичке написано имя. Если бы меня взяли, мне пришлось бы сжечь всю коробку. - Послушайте, я могу вас вывезти из Вашингтона, сэр. Мои люди... - У твоих людей есть другие важные дела, Лютер. Со мной покончено. Это просто вопрос времени. В этом списке имена людей, которым можно доверять, которым я доверяю так же, как нашему другу Рокки Сэдлеру. Тебе все равно так или иначе будут нужны эти имена. - Я могу вас увезти отсюда, сэр, - настаивал Стил. Серилье всегда нравился голос Стила, уверенный в себе, но без зазнайства. Если бы у него был сын, он бы хотел, чтобы тот был таким, как Лютер Стил. Раса не имеет значения. - Нужно спасать других людей, Лютер. Есть люди, которые важнее нас всех. Мне сказали... - Серилья оглянулся и тихонько отошел в сторону, Стил за ним. - Президент выходит из комы. - Это фантастика! - Придержи лошадей, Лютер. Это может быть фантастикой. Неизвестно, кто первый до него доберется. - Вы имеете в виду, что... Серилья опять оглянулся. - Роман Маковски не уступит президентства. Если это произойдет, настоящий президент прикажет арестовать его и судить за предательство. А у президента еще достаточно власти, чтобы это сделать. Маковски это знает. Он вылетит не только из Овального кабинета, но и из Вашингтона, это точно. И скорее всего, его ждет тюрьма. Маковски также знает, что президенту становится лучше, но он еще не видел последнего бюллетеня. А я видел. Президент начал говорить. Несвязно, ничего невозможно понять, но он уже открыл глаза и говорит. Серилья почувствовал, что голос начинает срываться. - Если Маковски об этом узнает, у него не останется выбора. Ему нужно будет действовать. Как только президент сможет хоть как-нибудь проявить свою волю - а по прогнозам это будет скоро - с Маковски покончено, поэтому ему придется действовать быстро, чтобы умертвить президента, а иначе он вообще не сможет этого сделать. Мимо шла группа школьников, и Серилья замолчал, пока не прошел последний ребенок. Стил сказал: - Но он не мог рисковать... - Он уже рискнул всем. Секретные службы, при всем желании, не смогут защитить президента, по крайней мере, если убийца будет не один, потому что Маковски уволил большинство агентов. Единственный шанс - вывезти президента в безопасное место. Тебя и твоих парней не хватит. Придется использовать людей Холдена, "Патриотов". И молиться, чтобы Холден сам вернулся цел и невредим. Все это нужно сделать очень быстро. Запомни, что президент сейчас не в Бетесде, как пишут газеты. Он в частной клинике, в Вирджинии. Она называется "Лесной пансионат". Он единственный пациент. Этот пансионат раньше использовался ЦРУ как центр для реабилитации агентов. Охраняется с воздуха и с земли. Поговори с Честером Уэллсом. Он в том списке, который я тебе дал. Он знает, где это. Тебе придется вывезти президента раньше, чем Маковски решится его убить. Чтобы это сделать, у тебя остались считанные часы, даже не дни. - А как же вы, сэр? Рудольф Серилья взял Стила за руку, глядя ему прямо в глаза. - Я уже меченный. Это только вопрос времени. Если я сейчас исчезну, Маковски поймет, что я опасен. И тогда он спешно попытается убрать президента. Но если они уберут меня, у меня для них есть маленький сюрприз. Если вы с Холденом справитесь, то, может быть, мы сможем привести все в норму. Серилья все еще держал Лютера за руку. - Если у меня не получится, то благослови Бог тебя, сынок. Рудольф Серилья отпустил руку Лютера Стила и опять подошел к экспозиции. Почему-то ему хотелось посмотреть на нее еще раз.
      * * *

Глава шестнадцатая

Дэвид Холден очень устал, но Пэтси Альфреди и остальные "Патриоты" не отставали. Поэтому они с Рози сели возле костра, и прохладной ночью Холден рассказал им, опуская некоторые самые неприятные воспоминания, о том, что случилось с ним с тех пор, как его похитили. Наконец костер начал затухать, а вместе с ним, казалось, и любопытство. Они вернулись в палатку. - Я это сохранила для тебя, - сказала Рози, доставая из сумки два бесформенных пакета, завернутых в тряпки. Холден стал разворачивать тряпки, и, в конце концов, обнаружил обе своих "Беретты". - Я ими пользовалась. Это было вроде знака власти, пока тебя не было. - Нет ничего, чего бы ты не могла делать вместо меня, - искренне сказал Холден. Она вручила ему пистолеты. - Я рада, что вы вернулись, шеф, - улыбнулась Рози. - И я рад, что вернулся. Дэвид Холден отложил пистолеты и нож, среди них свой новый "Магнум". Он не представлял себе, как в бою будет носить с собой два "Магнума", учитывая вес остального снаряжения. Вся одежда была выстирана и аккуратно сложена, как будто дожидалась его. Когда он посмотрел на Рози, та улыбнулась и сказала: - Все равно мне было нечего делать. Он обнял Рози, и они вместе опустились на колени. Немного погодя он искупается, она развернет постель, и они полежат в обнимку еще немного, пока постель нагреется, а потом займутся любовью. Но сейчас Дэвид Холден просто крепко прижимал к себе Рози.
      * * *

Глава семнадцатая

Лютер Стил хранил спичечный коробок в левом нагрудном кармане пиджака. У него не было времени расшифровать имена на спичках. Но он не мог себе позволить и потерять коробок. Ему было необходимо улететь из Далласа. Он летел безоружным и поэтому не пользовался значком. Он не хотел рисковать и привлекать к себе ненужное внимание. Ему становилось плохо от мысли, что его могут арестовать потому, что сейчас он считался политическим оппозиционером. Ведь это Соединенные Штаты Америки, а не какая-нибудь коммунистическая страна, где честные граждане вынуждены держать язык за зубами. Стил прочитал газету. Она только ухудшила настроение. К тому же ему пришлось стоять в длинной очереди перед постом, где обыскивали пассажиров и багаж, прежде чем сесть в автобус, который подвез его к трапу. Газета была полна рассказами об арестах, и хотя статьи были написаны довольно бодро, казалось очевидным, что большинство случаев - это просто провокация. Все аресты проводились в соответствии с указом 128946. Это было просто одобренное законом воровство, воровство личного оружия честных граждан. Статьи утверждали, что американцы почувствуют себя безопаснее. "Совет граждан" в нескольких случаях подавал на правительство в суд. Статья об этом была очень маленькая, в самом конце полосы, и неизвестный автор - его имя не было указано - утверждал, что это еще одна попытка "вооруженного лобби" сохранить средства убийства в руках преступников и саботаж по отношению к полиции, которая пытается прекратить терроризм и насилие. Ни одного упоминания о том, сколько невинных жизней сохранили эти "средства убийства" с тех пор, как началось насилие. Как и большинство людей, профессионально связанных с оружием, в отличие от чиновников, он был всегда за то, чтобы частные лица могли иметь оружие. Кроме того, что это право гарантировалось Конституцией, была и чисто практическая польза. Чем больше росла преступность, тем больше приобреталось оружия. Закон не мог обеспечить защиту каждому гражданину. Звонок по телефону 911 не гарантировал, что полиция приедет через десять минут. Что же оставалось делать простым людям? Умирать с улыбкой, зная, что они подчинились закону, выдуманному негодяями, которым не приходится беспокоиться о своей безопасности, потому что они могут себе позволить охраняемые особняки, специально подготовленных шоферов и телохранителей с автоматами? Что-то здесь было не так. Неужели это заказные статьи? Лютер Стил подумал, что Роман Маковски был именно тот человек, которого средства массовой информации, и газеты и телевидение, давно хотели видеть у власти. И они поддержат его, неважно, насколько нелогично это кажется обывателям. Маковски будет получать необходимую поддержку, пока не возьмет газеты и телевидение на мушку. И вот тогда, когда они перестанут быть "четвертой властью", масс медиа будут действовать. Но тогда будет слишком поздно. Уже сейчас было почти поздно. Если Маковски уже приказал убить настоящего президента, то это "почти поздно" уже наступило. Самолет приземлился. В этом округе Стил больше всего рисковал быть узнанным. Он просил Рэнди Блюменталя, который был самым незаметным из всех, теперь уже почти официально поставленных вне закона агентов, встретить его. Блюменталь тоже не носил значка и оружия. - У меня плохие новости, мистер Стил, - сказал он, когда они пожали руки, войдя в зону безопасности аэропорта. Теперь пассажиров обыскивали при входе в зал, используя современные сканеры и перетряхивая всю ручную кладь. Стил ничего не сказал, он просто молча шел рядом с ним к месту выдачи багажа. Люди толкались, некоторые бежали, чтобы занять очередь, и еще одну очередь, где им придется ждать и ждать, пока их не обыщут, и они, наконец, смогут сбежать из аэропорта и сесть в самолет. У Стила не было багажа, но так можно было попасть на улицу быстрее всего. - Нам передали это по связи. Билл получил сообщение. - Что передали? - Нас официально объявили уволенными и перестали платить. Биллу, Кларку, Тому и мне. О тебе пока ничего не сказали. И еще будет служебное расследование. Нас вызывают туда для допроса - но о тебе опять ничего не говорилось - из-за этой перестрелки на ферме, когда убили Ходжеса. - Иногда мне непонятно, кто за всем этим стоит. Лютер Стил с трудом верил, что это он говорит такие слова. - Мы пытаемся защищать закон, и нас вызывают на допрос за то, что мы это делаем. Ерунда какая-то. Долго простояв в очереди, они вышли из багажного зала. - Предъявите багаж! Сотрудница охраны, женщина, такая же черная как и Стил, обращалась к ним обоим. - Он встречает меня. А у меня только этот дипломат, - сказал Стил. - Откройте его. Секунду Стил смотрел на нее, потом повернулся к столику, положил и открыл свой дипломат. В нем были газета, которую он прочитал, приключенческий роман, карта Вашингтона, и, на всякий случай, запасная рубашка, платок, трусы и пара носков. Там же лежал нож, находящийся на вооружении солдат шведской армии. - Что это? - Шведский армейский нож. Насколько я знаю, полностью подходит под все ограничения федеральной авиаслужбы. Обычно я ношу его в кармане. - Может быть, он допускается на борту самолета, но не на земле. Вы должны сдать нож, иначе вы будете арестованы. Стил закрыл глаза и глубоко вздохнул. - Мэм, я уезжаю из аэропорта. - Правила есть правила. Если хотите, можете заполнить бланк жалобы о конфискации контрабанды и подать руководству аэропорта, чтобы вам оставили нож. А потом зарегистрируете его в городском Отделе общественной безопасности. - Обычный нож?! - За вами в очереди еще полно людей. Так что? Стил бы с удовольствием показал ей свой значок и удостоверение. Но у него не было ни того, ни другого. А что может простой смертный? - Забирайте этот проклятый нож! - Послушайте, я не обязана выслушивать ваши оскорбления. - Простите. - Из-за таких как вы нас терпеть не могут! - рявкнула она, забирая нож. - Вам нужен бланк жалобы? - Нет! Я куплю новый клинок. - У вас везде будут неприятности, если вы будете с ним ездить. Проходите. Секунду Стил смотрел на нее, потом закрыл дипломат и снял его со столика. Он пошел вперед, Блюменталь за ним. - Секундочку. Стил остановился, но не обернулся. - Да. - Возьмите пропуск, чтобы вас не обыскивали еще раз. Стил повернулся, пошел обратно и взял пропуск. - Спасибо. Охранница отвернулась, не отвечая... Он уселся на переднее сиденье рядом с Кларком Петровски. - Кларк, рад тебя видеть. Том, Бил, как дела? - Я немного хромаю, поэтому много бегать не смогу. В остальном все в порядке, шеф. Стив кивнул Раннингдиру. Петровски сворачивал на шоссе. - Я рад, ребята, что вы выбрались оттуда. Я слушал легавых по радио, - медленно сказал Петровски, прикуривая сигарету. - Угадайте, какая пуля из какого мертвеца подошла к какому пистолету? Главное, к чьему пистолету? Этого кого-то сегодня засекли, и он разыскивается для допроса по подозрению в убийстве. - О, черт, - прорычал Рэнди Блюменталь. - А я отгадал, в конце концов, - засмеялся Петровски, нажимая на клаксон. - Будем держать Рэнди под замком, пока они не назначат награду за голову кровожадного убийцы нашего замечательного гражданина Хэмфри Ходжеса. Кому какое дело, что Ходжес работал с ФОСА, с Дмитрием Борзым, правильно? А вот когда мы и представим им Рэнди... - Хватит, Кларк, - прошипел Лютер Стил. - Нам нужно связаться с "Патриотами", узнать, нашли Холдена или нет. Мистер Серилья сказал мне, что президент разговаривал, по-настоящему разговаривал. - Слава Богу, - почти закричал Том Лефлер. - Да, - кивнул Стил. - Но дело в том, что по прогнозам президент скоро поправится настолько, что сможет занять свое место. Поэтому мистер Серилья думает, что Маковски попытается организовать его убийство. И очень быстро. У меня есть имя человека, который вероятно знает, где президент сейчас. - Я думал, он в Бетесде, - перебил его Кларк Петровски. - Это все для газет, Кларк. На самом деле это место называется "Лесной пансионат", в Вирджинии. Раньше это был восстановительный центр агентуры ЦРУ. Мне дали список людей, на которых можно положиться. Мистер Серилья, - Стил почти прошептал, глядя под ноги, - уверен, что Маковски наверняка его убьет. - Мы можем... - начал Раннингдир, но осекся. Стил долго ничего не говорил, глядя в окно на проезжающие машины. Потом он сказал то, о чем каждый подумал. - Мы не можем. Потому что тогда они постараются расправиться с президентом еще быстрее. Мистер Серилья сказал, что они уже почти все подготовили. И он прав. Если мы сумеем вывезти президента в безопасное место, мы можем попробовать спасти мистера Серилью. Значит, действовать нужно еще быстрее. Но нам нужны будут еще люди, нам нужна будет помощь "Патриотов". Это были инструкции мистера Серильи. И я намерен их выполнять. - Я тоже, - сказал Билл Раннингдир. Стил повернулся и взглянул на заднее сиденье. Раннингдир держал плечевую кобуру Стила с "Вальтером" в ней. - Тебе это понадобится. Стил взял пистолет и кобуру и стал снимать пиджак.
      * * *

Глава восемнадцатая

Лем Пэрриш заметил, что на телефоне мигает красная лампочка, снял наушники и взял трубку. - Да. - Тут кто-то хочет вас видеть. Черный. Вы его знаете? - Опиши поподробнее. Я знаю многих чернокожих. Автоматически он посмотрел на часы в студии. Еще четыре минуты до новостей. Он подменял человека, который работал с двух до шести. Женщину, которая обычно в это время меняла кассеты, прошлой ночью избили и чуть не изнасиловали, и она была дома. Ей нужно было прийти в себя, и Пэрриш решил, что вполне может немного не поспать. Он вспомнил старые времена, как они болтали, сидя в студии, меняли кассеты, и постоянно пили кофе. В трубке опять раздался голос охранника: - Говорит, его зовут Лютер. Но фамилию не называет. Пэрриш сглотнул. Лютер Стил. - Впустите его. Он мой старый приятель. Не надо его щупать. - Эй, у меня приказ, мистер Пэрриш. - Да, но я могу сделать так, что тебя уволят, Джо. Впусти его. Трубка на секунду замолчала, потом: - Ну ладно, уже впустил. Лем взглянул на студийные часы, вставил кассету, нашел нужный кусок и включил аппаратуру. Раздался стук в дверь. - Войдите. Он снова глянул на часы, потом на дверь. Лютер Стил вошел. - Закрой дверь, Лютер. Рад тебя видеть. - Нам нужно потолковать. - До новостей осталось две минуты. - Здесь можно говорить? Пэрриш усмехнулся: - Можно говорить? Черт, где сейчас можно говорить? Но студия звуконепроницаема, и я не включаю микрофон больше чем на полторы минуты. Так что здесь также безопасно, как и везде. - Президент выздоравливает. Пэрриш чуть не упал со стула. - Не заливай! - Его собираются убить, как мы думаем, и мне нужна помощь Дэвида Холдена. - Может, он еще не вернулся. - Я молюсь, чтобы он уже приехал. Нам нужны люди, которым мы можем доверять. И как можно скорее. Ты можешь отвести меня в их лагерь? - Конечно. Как только кончится эфир. Это еще два часа. - Нет времени, - сказал Стил. Лем Пэрриш взглянул на часы. - Подожди немного. Он наблюдал за минутной стрелкой, потом одел наушники, откашлялся и включил микрофон. - Это Лем Пэрриш, который заменяет сегодня вашу Ночную Дафну. А сейчас Мел Торм и группа "Фиолетовый туман" споют "Осень в Нью-Йорке". - Он включил запись. Пэрриш сбросил наушники и схватил трубку телефона. Набрал номер. Долго ждал. - Дафна? Она едва могла говорить. - Я знаю, ты хреново себя чувствуешь, - сказал он. - Но ты должна мне помочь. Я пришлю за тобой высокого красивого парня, и он привезет тебя сюда. Он что-то вроде полицейского, с ним ты можешь чувствовать себя спокойно. Мне нужно бежать, но я вернусь до того, как кончится эфир и отвезу тебя домой. Ты сможешь? Она сказала что-то насчет того, что он должен с собой сделать в сексуальном плане, потом рассмеялась и согласилась. - Хорошо. Он сейчас выезжает. Черный парень, его зовут Лютер. Ты можешь ему доверять. Спасибо, крошка. Он повесил трубку и развернул кресло к Стилу. - Ты знаешь район возле бара "Хайлайт"? Похоже, Стил не знал. - Хорошо, - сказал Пэрриш, - сейчас ты получишь урок географии. Он взял лист бумаги и начал рисовать план. - Ее зовут Дафна, и она сногсшибательная баба.
      * * *

Глава девятнадцатая

Рози проснулась, лежа у Дэвида на руке. Ее разбудил голос Морта Левинса. - Привет, Рози. Морт отвечал за безопасность лагеря, то есть за все, что касается охраны, и если кто-то не мог стоять на посту, должен был найти того, кто мог. Иногда Рози сама просилась в караул, так же, как и Дэвид, в основном потому, что Морт никогда их не ставил. Однажды она спросила его, почему он не ставит их в караул, и он сказал: - Рози, вы командиры. Командиры не несут караульную службу. Разве генерал Патон когда-нибудь стоял на часах? - Когда у меня будет два револьвера с рукоятками из слоновой кости, и я отращу яички, я тебе скажу. Но она не уступила, и иногда добровольно ходила в караул, так же, как и Дэвид. - Что там, Морт? - Лем Пэрриш и этот агент ФБР Стил сидят возле костра и хотят увидеться с тобой и с Дэвидом прямо сейчас. Что-то очень срочное. - Чудесно. Она села на постели, Дэвид тоже проснулся. - Ты слышал? - Да. Похоже, мы действительно дома. Все по-старому. Он обнял ее, и она позволила ему крепко себя поцеловать. Но Холден отпустил ее, встал и, натянув брюки, стал искать свой второй армейский ботинок. Она вылезла из-под одеяла и сразу же покрылась гусиной кожей. На ней был роскошный купальный халат, и Рози радовалась ему, как ребенок. Она завернулась в халат и засунула ноги в кроссовки, не развязывая шнурки. Ей все еще было холодно. Дэвид натянул на голову черную вязаную шапочку. Она сама собиралась ее одеть, и поэтому схватила бушлат. Бушлат был Дэвида, но это не имело значения. Рози набросила его на плечи и вышла за ним из палатки. Она заметила, что за поясом армейских брюк у него тот "Магнум", который она дала ему вчера. Рози улыбнулась. Она взяла свой "Глок-17" и засунула его в карман бушлата. Вместе с Дэвидом они подошли к кострищу, в котором еще плясали язычки огня. Лютера Стила нельзя было не узнать по широким плечам и атлетической фигуре, к тому же он был одним из немногих, кто, наверное, и спал в костюме и галстуке. Лем Пэрриш, как всегда, заложив левую руку за спину, стоял рядом со Стилом. - Лютер, Лем, - позвала Рози. - Привет, Рози, - отозвался Лем. - Я вижу, ты привезла нашего мальчика. - Это мой мальчик. Поищи себе другого, - засмеялась Рози Шеперд. Дэвид остановился в футе или около того от Стила и Лема Пэрриша, и они, как всегда в таких случаях делают мужчины, начали пожимать друг другу руки, кивать и молчать. - Ну, - начала Рози, - что там? - Возможно, затевается заговор против... - "Затевается заговор", Лютер? Ты что, начитался шпионских романов? - Я серьезно, детектив Шеперд, - спокойно сказал Лютер Стил. - Возможен заговор с целью убить президента, потому что он выходит из комы и наверняка будет жить. Нам нужна помощь "Патриотов". Рози поискала, куда сесть, нашла складной брезентовый стульчик и опустилась на него, жалея, что не взяла сигареты.
      * * *

Глава двадцатая

Внутри было очень жарко, и рубашка стала внезапно высыхать прямо на нем. Потолок в фойе был очень высокий; выполненный в турецком стиле времен Оттоманской империи, он был украшен сложным узором керамической плитки, который прекрасно подходил к рисунку пола, так что если долго смотреть на потолок, можно было потерять ориентацию, даже начинала кружиться голова. У Тома Эшбрука не было времени пялиться на потолок. Он пересек зал и свернул налево, к лестнице. Как только он поднялся на десять или двенадцать ступенек, опять стало жарко. Здание было построено во время английской оккупации Палестины и не было приспособлено под установку кондиционеров. До сих пор кондиционированный воздух подавался только в зал на первом этаже. Ему становилось все жарче и жарче, он опять вспотел, и ему стало немного легче. Каждый вечер, после того как он возвращался с допросов Эмилиано Ортеги де Васкеса, перед поздним ужином, даже перед тем, как позвать жену, Эшбрук проглатывал стакан чая со льдом или слабый виски со льдом, или просто стакан воды со льдом, а потом сидел в ванне с холодной водой, чтобы хоть немного остыть. Потом он принимал душ, но только после ванны. И только потом он звал Дайану. Эшбрук вышел на площадку, посмотрел вниз, глубоко вздохнул и начал одолевать следующий пролет. Он гордился тем, что еще держал форму, но в его возрасте нельзя было перегибать палку. Но сейчас он поднимался по ступенькам быстро, почти бежал. Эшбрук вышел в длинный коридор, выложенный маленькой кафельной плиткой. Кое-где плитка отвалилась. Он подошел к стальной двери в конце и постучал. Он уже опаздывал, но у него были дела - надо было посмотреть котировки акций и все такое. Дверь открыла женщина с оспинками на лице, но тем не менее хорошенькая. Она отбросила рукой волосы и искренне улыбнулась ему. - Мистер Эшбрук, мы думали, вы уже не придете. - Я такого не пропущу, - улыбнулся он. Она приоткрыла дверь шире, и Эшбрук вошел в комнату без окон, где проводились допросы. Она была построена так, чтобы выдержать бомбовый удар. Но если кондиционер, который был вмонтирован прямо в стену и прикрыт бронированными пластинами, отказал бы, а дверь заклинило, они бы все задохнулись. - Сеньор Ортега де Васкес сегодня весьма разговорчивый, - одними глазами улыбнулся Хьюго Краковски. - Правда? - улыбнулся Эшбрук. - Это замечательно. Было бы ужасно, если бы мы просто выставили его на улицу и пустили слух о том, как он сдал нам Инносентио Эрнандеса и к тому же рассказал нам все, что знает о наркотических картелях и международном терроризме. Краковски засмеялся, и девушка тоже. Но Ортега де Васкес молчал. Медленно, за все эти дни допросов, с тех пор как они привезли его в Израиль, он терял свою наглость и самоуверенность. - Расскажите мистеру Эшбруку то же, что вы рассказали нам, Эмилиано, - очень любезно сказал Хьюго Краковски. Он посасывал пустую трубку. Капельки пота были видны на шраме почти у самых волос. - Партию, "Лучшие американцы", лоббистов, которые очень тесно связаны с оппозицией американскому президенту, возглавляет Хорас Элдертон. Я думаю, он входит во "Фронт Освобождения Северной Америки". Том Эшбрук уселся на один из складных стульчиков, держа в руках свою спортивную куртку. Было тяжело дышать, кондиционер ему почти не помогал. - Почему вы так думаете? - Его помощница, сеньорита Нэнси О'Донелл, была любовницей Дмитрия Борзого перед тем как... - Дмитрий Борзой, - шепотом повторил Эшбрук. - Эта сеньорита О'Донелл была подружкой Борзого, а потом стала помощницей Элдертона. Может, она спит с ними обоими, а? Дмитрий Борзой через Нэнси О'Донелл, кто бы она ни была, имел прямую связь с Романом Маковски. Томас Эшбрук почувствовал себя нехорошо.
      * * *

Глава двадцать первая

Дом выглядел как старое викторианское английское поместье с фотографий, которые она видела в журналах. Плющ, уже увядавший, вился вокруг двери. Рози Шеперд шла между Дэвидом и Лютером Стилом. Машина Стила (за рулем остался Билл Раннингдир) была припаркована на посыпанной гравием площадке возле дома. Передвигаться стало очень тяжело. Обычные самолеты, конечно, уже не годились, а езда на машине занимала невероятно много времени, потому что приходилось объезжать дорожные посты, которых стало намного больше, и к тому же они постоянно меняли место. Они пользовались грузовым самолетиком Честера Литла, этого маленького молчаливого человека, который привозил ее и Дэвида в Альбукерке и обратно, когда они ездили туда вместе со Стилом и ввязались в перестрелку с ФОСА во время нападения на конференцию по безопасности. Рози улыбнулась, вспомнив его. Рот у него почти не открывался, но в остальном это был неплохой парень. Дэвид заметил, когда они стали подниматься по ступенькам к двери: - Жаль, я забыл ту строчку из старинного стихотворения. - Какую строчку, Дэвид? - Про розу между двух кустов терновника. Деревянная дверь с решеткой из маленьких стеклышек открылась перед ними, когда они дошли до верхней ступеньки. - Меня зовут Честер Уэллс. Я видел ваши фотографии, профессор Холден. А вас я узнал по описанию, которое мне дал Руди Серилья. Вы агент Стил. А эта прекрасная дама в зеленом, наверное, знаменитый детектив Рози Шеперд. Он был высокий, с густыми, коротко подстриженными и уже седыми волосами. Складки вокруг рта, которые у женщин называются морщинами, подчеркивали характер. Глаза были ясные и голубые. Рози была одета в зеленое. Это было закрытое платье, с воротником, который напоминал воротник мужской рубашки, и тоненьким матерчатым пояском. Он назвал ее прекрасной, но если бы они знали друг друга ближе, он бы наверняка сказал, что от одного взгляда на нее можно упасть в обморок. Поднявшись на последнюю ступеньку, Дэвид протянул руку. - Рад познакомиться с вами, мистер Уэллс. - Я тоже, - кивнул Лютер Стил, в свою очередь протягивая руку. Рози тоже протянула руку, и он пожал ее, как мужчине, хотя сначала, наверное, собирался поцеловать или что-то, в этом роде. Рози это понравилось. - Проходите, ребята. Стоя на пороге, можно что-нибудь подхватить, включая простуду. На солнце еще было тепло, но поздняя осень уже чувствовалась. Он пропустил их в дверь, первой вошла Рози, и запер дверь за ними. Она стянула с себя свой белый свитер, Дэвид помог ей. Под платьем было невозможно носить плечевую кобуру, но ее "Детоникс" лежал в сумочке, которую она не захотела оставлять в прихожей, несмотря на то, что этот Честер Уэллс казался очень приятным человеком. - В библиотеке кофе и более крепкие напитки на любой вкус. Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы я кое-что нарисовал и ответил на кое-какие вопросы. - Нам нужно, чтобы вы рассказали нам все, что знаете о "Лесном пансионате", - сказал Лютер Стил, переходя прямо к делу. - Вы, конечно, понимаете, что это очень важно, чтобы мы знали каждую подробность, которую вы вспомните, - добавил Дэвид. Уэллс пригласил их в комнату и засмеялся. - Ну, тогда, в 1944, кормили нас плохо, но, я думаю, с тех пор что-нибудь изменилось. Это случилось тогда, когда я попал в Секретную службу. Хотя тогда я еще не знал, что стал агентом, я думал, что служу в каком-то особом отделе морской разведки. Я попадал туда еще в 1968 и в 1984. Понятия не имею, что там произошло за это время, но расскажу вам то, что помню. "Кабинет или библиотека, - типично мужская комната", - подумала Рози. Две стены были отделаны темным, в третьей в основном доминировали большие стеклянные двери, которые, как она думала, открывались во дворик или в сад. В четвертой стене был устроен массивный камин, в котором горел огонь. Возле камина, рядом с темно-коричневым кожаным креслом лежала собака. Пес должен был быть ирландским сеттером, но оказался вполне дружелюбным угольно-черным доберманом. Над камином висело какое-то старинное ружье, было похоже, что оно настоящее, и пороховой рожок. На другой стене коллекция холодного оружия, тоже настоящего на первый взгляд, разнообразные мечи и всевозможные ножи. В комнате стояла кожаная, удобная на вид, мебель. Везде висели книжные полки, некоторые книги лежали на камине. В углу, возле дверей во дворик, стоял бар. Возле кожаного кресла был столик с разнообразными трубками. Когда Честер подошел к креслу, доберман лениво встал, почесался - он был крупнее стандарта для своей породы - и как бы нехотя подошел и лег рядом с хозяином. - Пожалуйста. Я не настолько назойливый хозяин, чтобы наливать вам. Просто предлагаю. Бар там. Кофе стоит там же. - Я налью. Что вы хотите? - спросила Рози. Она вызвалась, потому что подумала, что все ждут этого от нее, раз уж ей не повезло, и она родилась с грудями, а не с яичками. - Я первый воспользуюсь вашей любезностью, - сказал Уэллс, как она и ожидала. Рози направилась к бару. - Что вы будете, мистер Уэллс? "А что, если он захочет что-нибудь сложное или экзотическое?" - Пожалуйста, на два пальца виски и три кубика льда. Это было просто. - Дэвид? - Кофе. - Лютер? - Кофе. Ей показалось, что они еще дадут ей чаевые. Рози начала искать стаканы и чашки. Она была не за рулем и к тому же никакой стрельбы до вечера не предвиделось. У хозяина был неплохой вкус. Она решила сделать себе коктейль из кубинского рома с лимоном, как ее учил Том Эшбрук, но лимонов, похоже, не было. - К черту лимоны. - Что? - спросил Дэвид. - Ничего, - очаровательно улыбнулась Рози. Она слушала, о чем говорили мужчины. - Профессор, агент Стил, давайте раскроем карты. Я знаю, что президент, вероятно, в "Лесном пансионате". Вам не нужно лгать и говорить, что он не там, или сказать, что он там, и выдать секрет. Я думаю, Роман Маковски планирует что-нибудь против него. - Лютер, сахар или сливки? - Мне черный. Рози уже заранее знала, что он скажет. Она знала, что и Дэвид будет пить черный кофе. В баре стоял темный ром "Майер" и кока-кола. Она начала смешивать себе коктейль. - Допустим, вы правы, мистер Уэллс, - сказал Дэвид. - Тогда вы можете себе представить, насколько для нас важна каждая деталь. В баре, в маленьком холодильнике, Рози нашла лед. - Время от времени я ездил туда. В сорок четвертом я влюбился в тамошнюю медсестру. Она была похожа на детектива Шеперд, но не такая высокая. "Неужели я слишком высокая?" - подумала Рози. - Но не в этом дело. Там была масса охранных систем. Я полагаю, если Маковски планирует убийство президента, он попытается обезвредить их все, насколько возможно. Вам тоже придется иметь с ними дело. Так просто туда не попасть. Поэтому я и бросил свою медсестру. Я уже не помню, как ее зовут. Приготовив напитки, она стала искать поднос или что-нибудь еще, на чем их принести. - Однако мы нашли подземный ход. Потом я узнал, что подземный ход был сделан из страха, что нацистские коммандос могут напасть на пансионат, чтобы убить агентов, которые там находились. Поэтому они построили подземный ход, который шел под клумбой перед воротами и выходил к боковой тропинке. Не так много людей, которые помнят его, осталось в живых. А на чертежах здания его нет, сами понимаете, почему. Маковски, наверное, не знает о нем. Сейчас они, конечно, могли его закрыть, но я так не думаю. Она прекратила искать поднос и, поставив чашки на блюдца, поднесла одну Дэвиду, который сидел на кожаном диване, а другую - Стилу, который сидел на том же диване, но на другом конце. Оба кивнули, но ничего не сказали. Дэвид, по крайней мере, улыбнулся. Она вернулась к бару. - Этот подземный ход, - опять начал Лютер Стил, - он большой? Она взяла виски Уэллса и свой коктейль. Отдала стакан Уэллсу, и он тоже кивнул. Мужчины любят кивать. Рози взяла коктейль и села на диван прямо посередине между Дэвидом и Лютером. - Этот ход в рост среднего человека, если вы это имеете в виду, но вам бы пришлось немного пригнуться. Сорок лет назад мужчины были ниже. Вход в подвал, наверное, заложен кирпичом, поэтому вам понадобятся инструменты, а может быть и взрывчатка. Дэвид спросил: - Там может пройти десяток человек в полном вооружении? - Только очень тихо. Когда я услышал, что вы подходите, я начал рыться в своем старом фотоальбоме. Я часто снимал пансионат из-за этой девушки. Понимаете, у меня не было ее фотографии, а я любил ее больше, чем любую другую женщину потом. Когда я смотрю на фотографии "Лесного пансионата", я вспоминаю ее. У него изменился голос. - Понимаете, она погибла в автокатастрофе через шесть месяцев. Я так никогда и не женился. Рози Шеперд захотелось плакать. Она не обиделась, что ей пришлось им прислуживать. Дэвид тоже любил ее так. И от этого ей хотелось плакать еще больше.
      * * *

Глава двадцать вторая

Полиция искала его и Линду Эффингем, и замена номеров на "Форде" могла, в лучшем случае, отсрочить встречу с полицией. Из таксофона возле магазина, где продавали подержанные вещи, возле Харрингтона Джеффри Керни позвонил Филипу Карлайлу, агенту, с которым он недавно работал, на его квартиру в Чикаго. Звонок должен был оплачивать абонент, поэтому Карлайл ответил с явным недовольством, но когда оператор передала кодовое имя, которое сказал ей Керни, "Томас Рул", он согласился оплатить разговор. Примерно минуту они разговаривали о всякой ерунде, пока Керни не почувствовал, что оператор не отключилась от линии. - У тебя есть выход на полицейскую и федеральную связь? - спросил Керни. - Всегда пожалуйста, старина. Я говорю... - Мне нужно знать, насколько я засветился. В отеле, где я останавливался, была перестрелка. Отель называется "Сиамская Отмель", он возле Харрингтона, Северная Каролина. Я предпринял кое-какие обычные меры предосторожности, но этого может быть недостаточно. Со мной девушка, она ни в чем не замешана, но у нее тоже могут быть очень серьезные неприятности. Поэтому мне нужно знать. - Я сделаю, что могу, старина. Как мне с тобой связаться? - Я сам с тобой свяжусь. Часа тебе хватит? - Да. Должно хватить. Керни повесил трубку. Линда Эффингем сидела в машине. Он понимал, что она до сих пор в ужасе, и, скорее всего, очень устала. Этой ночью они спали в машине, и, конечно, ни о каком душе не было и речи. А чтобы переодеться, ей пришлось занять кое-какие вещи у Керни, у нее ничего не было. Обычно Керни держал сумку с самым необходимым - черные джинсы "Левайс", несколько рубашек, смена белья, пара свитеров, кожаная куртка и еще всякие мелочи - в машине, пока сам жил в отеле, как это было и в "Сиамской Отмели". У него были кредитные карточки, поэтому он мог докупить все, что нужно. Конечно, Керни мог купить вещи и для Линды, но надо было ухитриться попасть в магазин и выйти из него так, чтобы их не арестовали. Керни сел за руль: - Я дозвонился до моего друга. Скоро мне опять нужно будет ему позвонить, он мне расскажет, насколько мы серьезно вляпались. Ты потерпишь немножко? Ты вела себя очень смело. - Я проголодалась, - улыбнулась она. Керни мог спокойно прожить в этой части страны, потому что, имея немного опыта, здесь можно было питаться всем, от кроликов до птиц. Но она была не тем человеком, который может есть то, что только что умерло у нее на глазах, а на высоких каблуках она бы вряд ли смогла бегать по лесам. - Да, было бы неплохо перекусить. Попытаемся найти "Макдональдс" или что-то в этом роде, и скажем, чтобы еду подали прямо в машину. Причешись как-нибудь по-другому. Ты сядешь за руль, а я буду пассажиром. Если нас засекут, но не поймают, я опять поменяю номера. - Ты думаешь, у нас получится? - Чем больше я об этом думаю, - улыбнулся Керни, беря ее руку, - тем больше хочется есть. Давай попробуем. Это была дурацкая затея, но она проголодалась и, скорее всего, на этот раз их пронесет. Он включил передачу и выехал со стоянки возле магазинчика... Керни доедал уже второй четвертьфунтовый чизбургер и почти расправился с большим пакетом того, что американцы почему-то упорно называли "Френч-Фрайз" , хотя жареную картошку изобрели англичане. Но как бы это не называлось, было вкусно. Линда Эффингем пока еще едва притронулась к первому чизбургеру, и Керни надеялся, что она даже не прикоснется ко второму, но будет просить, чтобы он съел его. Сначала он, конечно, откажется, но потом все равно съест. На них никто даже не посмотрел, когда они заехали на стоянку. Ни молодая негритянка, которая взяла деньги и в бумажном пакете принесла еду, ни - он мысленно поблагодарил Бога - полицейский патруль, который зашел в ресторан, когда они с Линдой уже отъезжали. Хотя он и поменял номера, но цвет машины оставался тот же, и полицейские в этом районе должны были искать машину "Форд" коричневого цвета, с мужчиной и женщиной. Он не хотел звонить из того же телефона, и пока нашел следующий, на первый взгляд в рабочем состоянии, прошло часа полтора. Керни опять позвонил Карлайлу, потягивая свой шоколадный коктейль, пока оператор набирал номер. Они опять, как обычно, поболтали ни о чем, на этот раз немножко дольше, потому что то, что мог сообщить Карлайл, было намного важнее. Наконец, когда Керни посчитал, что прошло уже достаточно времени, он спросил: - Мы сильно засветились? - Ты вообще не засветился, старина. По федеральной связи не передавали ничего: ни о какой перестрелке в отеле и ничего про тебя и про твою девушку. Через одного старого знакомого я проверил полицию штата в Северной Каролине. Про ту перестрелку, что ты рассказал, они и не слышали. Я думаю, старина, или ты все выдумал, или по какой-то причине это никогда не всплывет. И, конечно, информация не выйдет из округа, где это случилось. - Спасибо, дружище! Передавай жене привет. Керни повесил трубку. Теперь он был должником Карлайла. Все еще посасывая шоколадный коктейль, Керни пошел по тротуару к машине. Линда сидела внутри. Полицейская машина - полиции штата - ехала по улице, но не очень медленно. Керни посасывал коктейль. Он побрился электрической бритвой, которая работала через адаптер от прикуривателя в машине. На нем был галстук, костюм не был помят. Один из полицейских посмотрел на него в упор. Ничего. Керни дошел до машины. Линда сидела впереди, неумело прикрывшись газетой. Когда Керни постучал костяшками пальцев по стеклу, девушка в буквальном смысле подпрыгнула. Она сложила газету и потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, потом облегченно откинулась на сиденье. - Эти полицейские. Они напугали меня до смерти. Керни заметил, что она читала, а точнее притворялась, что читает. Советы одиноким женщинам. - Узнала для себя что-нибудь новенькое? Линда ничего не сказала, и Керни подумал, что она, наверное, сама могла давать такие советы. - Мы уезжаем из этого округа. Надо проехать миль сто или около того. Потом мы найдем какой-нибудь приличный мотель, искупаемся, потом ты мне скажешь, что тебе нужно, и мы вместе пойдем в магазин. Мы в безопасности. - Что? Керни завел двигатель "Форда". - Ни слова о том, что случилось в "Сиамской Отмели" не вышло из округа. Это значит, что здешняя полиция работает с "Фронтом Освобождения Северной Америки", и для них важнее скрыть то, что люди, связанные с братьями Домбровски, затеяли перестрелку в отеле, чем найти нас. Я отвезу тебя домой как можно скорее. - А как же ты? - спросила Линда. - У меня есть работа. - Ты точно хочешь побыстрее отделаться от меня, Джеф? Керни обнял ее. - Я должен выполнить эту работу. Я слишком беспокоюсь о тебе. Дальше может быть еще опаснее. - Если я с тобой, мне все равно. - Понимаешь, в этом-то все и дело. Мне не все равно, и я буду так занят, оберегая тебя, что не смогу сделать то, что от меня требуется. Мы не прощаемся, если ты сама этого не хочешь. Но я ничего не могу обещать. Это непростая работа, и она займет некоторое время, а может много времени, и всегда есть шанс, что... "Нет, - подумал он, - глупо даже упоминать об этом". - Но я должен сделать эту работу. Может быть, после, если мы оба не передумаем... Я не знаю. - Разве мы не можем уехать куда-нибудь? - В мире осталось очень мало безопасных мест. Сейчас безопаснее всего, наверное, в Швейцарии. Но то, что творится здесь, это только вершина айсберга. И это не прекратится сразу, даже если мне повезет и я доведу до конца то, что собираюсь сделать. - Ты должен найти кого-то в этом "Фронте", кто отвечает за терроризм, да? - Они не террористы, хотя многие из них ими были. Для них террор - это тактика. Они революционеры. Они выбрали своей первой целью самую сильную страну в мире. И если она не устоит - а похоже, что это очень может случиться - то не устоят все остальные демократии. И тогда ни одного безопасного места не останется. Она заплакала. Джеффри Керни сильнее прижал ее к себе. Если бы слезы могли помочь, он бы и сам попробовал поплакать.
      * * *

Глава двадцать третья

Боковая дорога входила в зону безопасности пансионата, и перспектива встретиться с охраной из Секретной службы и морской пехоты, хотя они были на их стороне, вовсе не прельщала людей Стила из ФБР и наспех набранной группы "Патриотов". Но это вполне могло случиться. Однако "Патриоты" в Александрии, Вирджинии, с которыми должен был работать Холден и другие, придумали выход. Нужно было найти способ вывести человека из строя, не убивая его, причем только на время. Двое "патриотов", которые работали в Национальном зоопарке, вместе с врачом разработали метод. Этот доктор занимался исследованиями в области анестезиологии, но потом был арестован за то, что до смерти избил стулом убийцу из ФОСА (фосавец при нем убил опасной бритвой помощника врача, перерезав ему горло). Те двое, которые работали в зоопарке, были "Патриотами" с самого начала. В зоопарке использовались винтовки, которые стреляли специальной усыпляющей жидкостью в маленьких дротиках. Жидкость была настолько сильная, что если попадала в человека, он засыпал с улыбкой на губах через десять секунд. Препарат был безвреден для сердца и не вызывал осложнения на дыхательные пути. Не было ограничений ни по весу, ни по возрасту, которые обычно налагаются на усыпляющие средства. Холдену сказали, что эффект примерно такой же, как если бы человек сам выпил бутылку водки, но без всех опасных побочных явлений, возникающих, когда такое большое количество алкоголя потребляется в короткое время. Холден заказал дротики и несколько пистолетов, видя, что они могут очень пригодиться и в его округе тоже. Руководство "Патриотов" в Александрии согласилось выполнить заказ как можно скорее. Они ехали по дороге, осознавая, что сейчас находятся на вражеской территории. Их в любое время могут заметить с патрульного вертолета, и любой наземный патруль тоже может открыть по ним огонь. Они ехали в трех микроавтобусах, разделившись на равные группы. Их было восемнадцать человек, включая трех водителей. Холден, Рози Шеперд, Лютер Стил и три руководителя "Патриотов" в Александрии были в первой машине, водитель тоже был членом ячейки "Патриотов" Александрии. В последние несколько недель "Патриоты" вступали в перестрелки с ФОСА и потеряли двадцать семь человек, примерно еще десять были захвачены в плен. Лагерь возле Александрии три раза менял свое место положения. - Я что-то вроде неофициального советника для "Патриотов" в округе Колумбия, доктор Холден, - сказал Честер Уэллс, когда они все вместе по его просьбе вышли в розовый сад, прямо за стеклянной дверью библиотеки. - У них запутанная система руководства, и они не допускают женщин на боевые операции, что, конечно, снижает их численность и эффективность. Но они хорошие люди, хорошие американцы. - Но один из них - нет. Может быть, вы сумеете убить двух зайцев одним выстрелом: спасти президента и выявить предателя, потому что предатель не сможет уклониться от этой операции. Но если предатель будет продолжать работать, скоро вообще не останется александрийской ячейки "Патриотов". А в округе Колумбия становится жарко. Вы можете начать еще до темноты. И я знаю, что это один из этих трех, потому что они единственные имели доступ к разработке операций, которые потом провалились. Вот мое домашнее задание, - Уэллс показал Холдену список имен. - Наверняка он попытается задержать вас, пока его люди не займут место в засаде, - продолжал Уэллс. - Он должен это сделать. Но только вы будете знать место положения тоннеля и о том, что вы сможете проникнуть в тоннель в любое время, потому что вас не будет видно с крыши пансионата, где у них стоят посты наблюдения. Вы будете знать, сколько у вас времени, а он - нет. Если вы приедете слишком рано, они увидят вас с крыши в обычный бинокль. Если вы приедете слишком поздно, они увидят вас через приборы ночного видения. Поэтому вы должны быть в тоннеле в сумерки, когда уже плохо видно в бинокль, но приборы ночного видения еще не работают. Они не будут работать, потому что они направлены на запад, в сторону дороги. И только идиот будет рисковать смотреть через прибор ночного видения на заходящее солнце, рискуя поджарить себе сетчатку. Вы сделаете это? - Я не могу рисковать жизнью президента. Мы можем использовать ячейку "Патриотов" в Ричмонде или попытаться сделать все самим. - Они уже знают, что вы приехали в район. И они знают, зачем вы здесь. Если Маковски связан с ФОСА, то они знают, где президент. Если вы будете действовать сами, ничего не получится. Вы знаете это так же, как и я. У вас нет времени связываться с ячейкой в Ричмонде. Но если вы сообщите неверную информацию, как вы собираетесь проникнуть в "Лесной пансионат", и ФОСА будет ждать вас в другом месте, это будет вашим небольшим преимуществом. Холден еще раз взглянул на список, запоминая имена. Все решения в ячейке "Патриотов" Александрии принимались демократически избранным комитетом из семи человек, нечетное число было выбрано специально в случае равного, но противоположного голосования, если невозможно было прийти к единогласному решению. Один из семерых лечился после операции на бедре и не участвовал в боевых операциях уже два месяца. Еще один был старик - Холдену показалось, что он весьма умный человек - и редко покидал лагерь. Еще двое должны были участвовать в рейде, который запланировала для себя сама ячейка. Холден настоял на том, чтобы этот рейд не откладывали, хотя могли погибнуть люди, которые нужны были ему самому. Оставшиеся три члена комитета сидели вместе с Холденом в головной машине. Все семеро были мужчины. И один из этих трех был предателем. Человек с коротко стриженными волосами, лет сорока с лишним, хорошо сложенный, вдруг начал смеяться. Его звали Хаустедер. Лютер спросил его: - Что смешного, мистер Хаустедер? - Да так, ничего. Я просто подумал, в каком сумасшедшем мире мы живем. - А почему? - Насколько ваша ячейка отличается от нашей! - Что вы имеете в виду? - спросила Рози. - Не обижайтесь, пожалуйста, но женщина в бою - это для меня непонятно. К тому же у вас один лидер. Если с ним что-то случится, что будет тогда? Полный паралич командования. Дэвид Холден улыбнулся и сказал: - На самом деле это неправда. Мне кажется, я лидер. По крайней мере, каждый мне это говорит. Но некоторое время меня не было. Рози заняла мое место, как и должно было быть. И она управляла может даже лучше, чем я. - Она? - Да, - кивнула Рози. - Я организовала людей в маленькие отряды, и мы расставили для ФОСА целую сеть капканов. Хаустедер усмехнулся. - Не обижайтесь, мэм, но у женщин для такой работы не хватает яичек. Холден почувствовал, как Рози рядом с ним напряглась, и положил ей руку на колено. - Рози была детективом в полиции и работала против организованной преступности. Нужны не яички, а мозги. Хаустедер пожал плечами. - Для меня это настоящая проблема, даже если не трогать все остальное. Если нам когда-нибудь придется установить над "Патриотами" страны общее командование, как же мы сможем разработать систему руководства? - Хороший вопрос, - согласился Холден. - И я думаю, нам это предстоит очень скоро. Хаустедер опять усмехнулся. - Наверняка вы видите себя первой кандидатурой, правда? Скажите честно. - Дэвид лучший из всех, - сказала Рози. - Черт! Бабы думают, что если парень ловко вставляет им кое-что, то и в остальном он герой! Бабы думают тем, что у них между ног. Наступила тишина. Дэвид Холден поймал себя на том, что смотрит на него так, как будто Хаустедер был каким-то раньше неизвестным животным в анналах зоологии, и только что выполз из-под камня и выпустил струю какой-нибудь ядовитой пакости. Мистер Хаустедер, - тихо сказал Дэвид Холден, медленно выговаривая слова. - Я встречал людей разного образа жизни, любой расы и этнической принадлежности, практически всех религиозных убеждений и всех политических взглядов. Но, без сомнения, вы самое грубое человеческое существо, хотя "грубое" - это сказано еще очень мягко, с которым я встречался за всю свою жизнь. - Что? - Он хочет сказать, что ты задница, - улыбнувшись, объяснила Рози. - Полностью согласен, - торжественно кивнул Стил. - Я согласен и с оригинальным текстом и с переводом. - А что означают твои инициалы М.В., Хаустедер? - внезапно спросила Рози. Хаустедер явно смутился. - Может быть Мистер Вежливость? - предположила она. Холден ничего не говорил, наблюдая за лицами двух других руководителей ячейки. Оба казались очень смущенными. Хаустедер мог пытаться завязать драку, чтобы задержать их, а, может быть, на самом деле был толстокожим невежой. Хаустедер прикурил сигарету, потом сказал: - Я понимаю, что это важно - попытаться спасти президента, и все такое. Но после этого, - он посмотрел на свои руки, - ты и я, Холден, потолкуем по душам. Холден, решив посмотреть комедию до конца, прошептал: - Я разговариваю по душам только с друзьями, а дерусь только с врагами, ты еще не тот и не другой. Поэтому тебе не повезло. - Говори, что хочешь, но мы разберемся, один на один. Я знаю, что ты раньше служил в осназе, но мне это до задницы. Морская пехота - это просто флотские сосунки. Дэвид Холден ничего не сказал. Хаустедер рявкнул: - А твоя баба - мерзкая шлюха! Рози, наверное, хотела ему врезать, но Холден удержал ее. Стил прошипел: - Парень, заткнись! Хаустедер посмотрел на Холдена. - Твоей расческой она расчесывает свою... Стил рявкнул: - О Боже мой, да заткнешься ты наконец! Рози вытащила правую руку из-под армейской куртки. - Хаустедер! А это тебе как понравится? Она держала маленький "смит-и-вессон", направив его ему в грудь. Хаустедер уже тянулся рукой к своему "Кольту" в плечевой кобуре, но так и застыл. Хаустедер прорычал: - Так вот как Холден завоевывает авторитет? Ты дерешься вместо него? А если не можешь подраться, тогда тра... Дэвид Холден наклонился вперед, кладя руку на пистолет Рози, вглядываясь в затемненные стекла микроавтобуса. Было очевидно, что Хаустедер хочет завязать драку именно сейчас. Неизвестно, старался ли Хаустедер задержать их или нет. И неизвестно было, как поведут себя двое других из ячейки. Но отложить драку уже было нельзя. Хаустедер намеренно обижал Рози и продолжал бы это делать, пока Холден не принял бы вызов. Холден сказал водителю: - Включи рацию и скажи, что мы остановимся возле тех деревьев. Давай! - и он посмотрел на Хаустедера. - Ты хочешь подраться? Хорошо. Мы подеремся. Очень быстро. Потом мы вернемся к работе и не будем обращать внимания на твой грязный язык, Хаустедер. Я оставил в запасе десять минут, на случай, если мы проколем колесо или придется объезжать полицейский пост. Заткнуть тебе рот не займет много времени. У тебя работает только язык, но не мозги. Посмотрим, так ли ты хорошо дерешься, как болтаешь языком. Холден посмотрел на водителя. - Останови! Водитель оглянулся через плечо. - Рация не нужна, они едут за мной. И он свернул в лес.
      * * *

Глава двадцать четвертая

"Это моя вина", - говорила себе Рози. Дэвид был примерно такого же роста, как Хаустедер, но тот, хотя и был не намного старше, весил фунтов на пятьдесят больше. Она говорила себе, что это жир, но когда Хаустедер снял свою черную армейскую куртку - "Патриоты" обычно носили черное - Рози Шеперд поняла, что Хаустедер не был жирным, а просто очень мощным. Она могла его сейчас застрелить, это было бы убийство, но... Рози облизала губы. Дэвид отдал ей свою плечевую кобуру с "Магнумом", потом отстегнул поясную кобуру с "Береттой". Он сложил все на полу микроавтобуса, потом отстегнул вторую плечевую кобуру с другой "Береттой", ножом и запасными обоймами и тоже положил на пол. - Мы присмотрим за ними, - пробормотал Стил. - Спасибо. Она видела, что Кларк Петровски занял подходящую позицию, на случай, если остальные четырнадцать решат вмешаться, Билл Раннингдир сделал то же самое. Том Лефлер и Рэнди Блюменталь остались возле одного из микроавтобусов. Она жалела, что показала свой маленький пистолет, который носила в кобуре под мышкой, но Хаустедер так ее разъярил, что она хотела пристрелить его. Если бы он обидел Дэвида, Рози Шеперд наверняка бы так и сделала. Это было первый раз в ее жизни, когда мужчина так ее оскорблял. Отец ругал ее за что попало, но он был отец. И вот теперь Дэвид будет драться за ее честь. Он начал расстегивать армейскую куртку. Лютер Стил вышел из автобуса и стал между Дэвидом и Хаустедером. - Я хочу сказать, что это все идиотизм. Одно правило - никакого оружия. ФОСА убили уже достаточно американцев. Если американцы начнут убивать друг друга, это уже полный маразм. И вы, ребята, кретины, раз затеяли это. Рози Шеперд посмотрела на Лютера Стила и улыбнулась, прекрасно зная, что если бы кто-нибудь назвал его жену, так как назвал ее Хаустедер, Стил бы не задумываясь открутил ему голову. У нее было чувство, что если бы Дэвида здесь вдруг не оказалась, вместо него вышел бы Стил. Она думала сначала подойти к Хаустедеру и вырубить его ногой в солнечное сплетение. Но здесь на карту было поставлено политическое будущее Дэвида и всей организации. Дэвид - она была уверена в этом - был единственный из "Патриотов", способный руководить всеми. А организации "Патриотов" требовалось единоначалие, хотя бы для того, чтобы выжить, не говоря уже о том, чтобы разгромить ФОСА. То, что здесь случится, будет известно везде. Это была драка за лидерство. И то, что Хаустедер оскорбил ее, был только предлог. Если бы ее не было, он бы нашел другой повод. Он хотел унизить Дэвида. Но что Дэвид имел в виду, когда прошептал ей: "Присматривай за всеми тремя"? Они сняли рубашки и были вроде бы безоружными, но она не доверяла Хаустедеру. Дэвид и его противник вышли на середину поляны. Много лет назад она уже поняла, что кроме боксерского ринга, честного поединка не бывает, а это был не ринг... Лютер Стил без всякого интереса смотрел на мужчин, его мысли гуляли где-то в другом месте. Иногда, как два идиота, они бросались друг на друга и начинали друг друга тузить. Но у Холдена был другой стиль. Холден, как и все мужчины, был гордецом, но прекрасно знал свою точку кипения. К тому же он никогда не был дураком. "А это было глупо, откладывать жизненно важные задания, чтобы выяснить отношения, хотя Хаустедер конечно заслуживал хорошей трепки", думал Стил. Стил начал возражать, когда Холден приказал автобусам остановиться, и только вера в то, что Холден знает, что делает, заставила его замолчать. Потому что раз Холден делал это, при том, что этот ублюдок обидел Рози Шеперд, и при том, что Хаустедер казался олицетворенной тупостью, была еще одна причина, кроме защиты чести Рози Шеперд. Конечно, любой настоящий мужчина обязан защитить женщину от таких мерзких оскорблений, но почему не после штурма пансионата? Почему сейчас, когда и так нет времени? Стил наблюдал за Холденом и Хаустедером и наблюдал за остальными, не зная, чего ждать, но чувствуя себя тревожно. Он встретился глазами с Петровски. Во взгляде Петровски Стил прочитал то, что чувствовал сам... Кларк Петровски отвел взгляд и снова стал смотреть на небольшую полянку. Холден и этот сквернослов медленно подходили друг к другу. Если профессор Холден пошел на это, то должна быть какая-то причина. К тому же Лютер Стил не возразил. Из-за этого Кларк Петровски чувствовал, что у него по телу бежит холодок, потому что не знал, что это за причина... Хаустедер сделал выпад и ударил левой рукой, одновременно защищаясь правой. Дэвид Холден отошел назад и влево. Хаустедер промахнулся, а Холден выбросил вперед правую ногу, попав ему в правое колено, не так сильно, чтобы сломать ногу, но чтоб просто свалить Хаустедера на землю. Холден отскочил назад. Хаустедер тут же вскочил и, немного хромая, опять пошел вперед. Дэвид Холден не знал, чего ждать. Хаустедер, даже если он и был предателем, не мог этого открыть, потому что иначе он подписал бы себе смертный приговор. Но если драка кончится слишком быстро, то либо Хаустедер, либо кто-то из тех двоих попытаются придумать что-нибудь еще. Хаустедер повторил удар, и Холден опять отклонился, но кулак Хаустедера все-таки зацепил его челюсть. Удар был тяжелый, и Холден чуть не откусил себе кончик языка. Холден почувствовал приступ тошноты. Он сплюнул кровью себе под ноги, а Хаустедер опять бросился на него. Правой рукой Хаустедер снова промахнулся, но левой зацепил Холдена по уху. Холден снова отпрыгнул, тряся головой. Левой Хаустедер ударил сверху вниз. Холден уклонился назад, а правой попал Хаустедеру в солнечное сплетение. Холден ударил левой вверх, попав противнику по подбородку. Еще один удар правой в живот. Хаустедер, согнувшись пополам, врезался левым плечом Холдену в живот. Тот отлетел назад и упал на колени. Хаустедер выпрямился, размахнулся и ударил ногой. Он попал Холдену ботинком справа по голове, и Дэвид упал. Хаустедер бросился на Холдена, прижимая ему руки к земле, а коленом ударил его между ног. Холден закричал от боли. Хаустедер размахнулся правой рукой, но Дэвид отвернул голову, и кулак задел правую щеку и правый угол рта. - Дэвид! Он слышал, как Рози звала его. - Коленом его, Дэвид! Схвати его за... Холдену хотелось закрыть глаза от стыда, но Рози не переставала кричать. Он высвободил левую руку, и, нащупав сквозь ткань яички Хаустедера, сжал их изо всей силы. Хаустедер заорал и отпрянул назад. Правая рука Холдена была свободна. Когда Хаустедер отклонился, Холден открытой ладонью с размаху ударил его по лицу и услышал треск сломанного хряща. Хлынула кровь, и Холден отвернулся, чтоб кровь не попала в глаза. Хаустедер стоял теперь на коленях, и Холден обеими руками ударил его в голову. Удар сбил противника с колен, и он упал. Холден бросился к нему, готовый выключить его ударом левой в челюсть. Но глаза Хаустедера были как стеклянные, и он просто лежал, не шевелясь. Дэвид Холден, держа правую руку наготове и чувствуя, как болит правая сторона лица, встал, пошатнулся, но устоял на ногах. Он услышал, как Рози Шеперд закричала: - Отлично! Холден закрыл глаза и встряхнул головой. Что это доказывало? Хаустедер предатель или просто скандалист по натуре? Он почувствовал, что Рози обнимает его за плечи и гладит его лицо... "Похоже, неплохая драка, - подумал Петровски. - Жаль, ни у кого нет видеокамеры". Но он был не единственный, кто не видел драку со стороны. Когда он отвел взгляд от Холдена и Хаустедера, то понял, что двое других из комитета ячейки исчезли. Петровски побежал через лес туда, где стоял третий микроавтобус. Он увидел, что они оба стоят возле открытой двери микроавтобуса, и каждый из них держит что-то в руках. Но когда один из них повернулся, Петровски понял, что они делали. - Эй! Петровски знал, что сейчас некому упереть ему дуло в спину, поэтому он вытащил из кобуры на левом бедре "смит-и-вессон". - Стойте! - закричал Петровски, поднимая пистолет. Человек, который обернулся и стоял к нему лицом, соединил вместе два провода, и Петровски выстрелил ему в голову... Дэвиду Холдену показалось, что он слышал выстрел, но звук утонул в оглушающем взрыве со стороны ближайшего к дороге автобуса. Холден вскочил на ноги. Рози уронила бутылочку с йодом. - Дэвид! Огненно-черный шар окутал микроавтобус. Холден схватил кобуру, которая лежала возле дерева, где он сидел, и на ходу вырывая "Магнум", бросился бежать к огненному шару. Лютер Стил кричал что-то, но из-за рева огня ничего не было слышно. - Рози! Беги ко второй машине! Убери ее оттуда! Рози Шеперд бросилась направо, ко второму микроавтобусу, а Холден, зажав в руке "Магнум", застыл на месте. На земле, примерно в пятидесяти футах от микроавтобуса он увидел Кларка Петровски. Петровски все еще держал пистолет в руке, но тело его было неподвижно, одежда кое-где тлела, а кожа местами обуглилась. Рядом с ним присел Энтони Шоу, один из двоих членов комитета ячейки "Патриотов" Александрии. У него по лицу и по левой руке текла кровь. Он стоял на коленях рядом с Петровски и кричал: - Если пошевелишься, я взорву второй автобус и твоя девчонка сдохнет. Дэвид Холден застыл на месте. Он слышал, как Рози завела микроавтобус и стала отъезжать. Краем глаза Холден заметил, что подбежал Лютер Стил. Раннингдир, Лефлер и Блюменталь сейчас тоже будут здесь. Позади себя Холден слышал крик Хаустедера: - Боже мой, что ты наделал, Шоу! Шоу, держа два провода на расстоянии дюйма друг от друга, закричал: - Вы будете сидеть здесь и ждать, ждать, пока не будет уже поздно! Холден спросил его: - Значит, ты знаешь, когда они собираются напасть на президента, да? - Вам, ребята, придется подождать здесь. Ваш человек Петровски еще дышит. Он перестанет дышать, а вместе с ним и вы все, кто стоит рядом! Армейская куртка на нем была распахнута, и было видно, что он обвязан пакетами с пластиковой взрывчаткой. - Может, оно того не стоит? - тихо спросил Холден. - Ты бы умер за эту дурацкую страну, правда ведь? Так вот, черт побери, я умру за то, во что я верю. Холден услышал, как Хаустедер говорит, как будто плача: - Господи, что это с тобой? Это прекрасная страна, Шоу. Хаустедер стоял рядом с Холденом. - Это самая лучшая страна в мире. Что ты делаешь? Дай мне этот чертов детонатор! И Хаустедер бросился к Шоу. Шоу уже почти соединил провода от детонатора. Хаустедер - слава Богу - не успевал. Дэвид Холден вскинул "Магнум" и выстрелил. Пистолет уже был снят с предохранителя, а курок взведен. "Магнум" дернулся у него в руке. Во лбу у Шоу появилась дыра, и он, раскинув руки, упал навзничь, а Хаустедер упал вслед на уже мертвое тело. Дэвид Холден опустил "Магнум".
      * * *

Глава двадцать пятая

На семнадцать человек, из них трое водители, осталось всего два микроавтобуса. А Кларку Петровски, который, по-видимому, получил серьезные внутренние повреждения и был в коматозном состоянии, возможно, умирал, была нужна немедленная медицинская помощь. - Рэнди, Том, вы отвечаете за то, чтобы Кларк был доставлен к врачу. Честер Уэллс наверняка сможет вам помочь. Лютер, ты не против? Лютер Стил только кивнул. Таким рассерженным Дэвид Холден его еще никогда не видел. - Десять человек войдут в один автобус, включая водителя, если мы будем дышать неглубоко. Рози, я сам, Лютер и Билл... - Считайте и меня, - пробормотал Хаустедер. Холден посмотрел на Хаустедера и потер свою правую скулу. Он посмотрел на него опять, на этот раз на его перемотанный нос. - Ладно, и ты. Это пять. Выбери еще пятерых лучших из своих людей. Хаустедер кивнул, потом взглянул на Рози Шеперд. - Инициалы М.В. означают Мэрион Вэсли. Он встал и пошел к своим, выбирая людей. Стил сказал: - У нас еще есть шансы? - ФОСА наверняка так думают, иначе Шоу и тот другой не стали бы обматывать себя взрывчаткой, чтобы остановить нас. Никто не знает, как мы собираемся проникнуть в пансионат. У нас есть шансы. Дэвид Холден встал, все тело у него болело. Правая сторона лица болела от удара Хаустедера. Рози улыбнулась, глядя, как он с трудом встает. - Я люблю тебя. Холден на секунду прижал ее к себе, потом подобрал плечевую кобуру и пояс со второй кобурой и пошел к автобусу.
      * * *

Глава двадцать шестая

Они вместе мылись в душе, занимались любовью, опять мылись, а потом Керни оставил ее в постели, положив на ночной столик автоматический "смит-и-вессон", который достал из тайника в машине. Было примерно пять часов вечера, но он нашел все, что Линда Эффингем записала в списке - три бюстгальтера, полдюжины трусиков, чулки, комбинацию, сандалии, туфли (вечерние и обычные), джинсы, две юбки и массу разных блузочек. Женщина возле кассы подозрительно смотрела на него, пока он доставал все это из тележки, похожей на ту, которой пользуются в гастрономах. Его подмывало сказать, что он трансвестит и потерял свой багаж, но он придумал историю получше. В таком городке как этот, если бы она ему поверила, его могли арестовать. Потому он сказал: - Это было ужасно. Чемодан моей жены был привязан к багажнику на крыше, и веревка лопнула, когда мы ехали в горах. Слава Богу, все ценности были у нее в сумочке. - Это действительно большая жалость, сэр, - улыбнулась девушка, по-видимому, удовлетворенная объяснением. - Дело в том, - сказал он, старательно подделывая американский акцент, - что я понятия не имею, какие ей нравятся цвета и все остальное. Поэтому она дала мне список. Он вытащил из кармана куртки помятый лист бумаги. - Вы отличный муж, если делаете покупки для своей жены. Большинство мужчин никогда этого не делают. - Вы очень любезны. Он заплатил и вышел, держа свертки под мышкой. Теперь, после того, как Линда пришла в себя и им удалось целую ночь проспать спокойно, самое главное было доставить Линду домой и вернуться в Харрингтон. ФОСА и полиция округа, похоже, искренне любили друг друга, раз они с легкостью забыли про несколько убийств. Это значило, что шериф округа тоже любит ФОСА. Это давало Керни точку отправления. И несколько возможных решений. Одно из них - дать себя поймать. Он засунул свертки в багажник "Форда" и закрыл его, потом открыл водительскую дверцу и уселся за руль, бросив взгляд на заднее сидение и на пол. Он повернул ключ, машина завелась, и он выехал со стоянки, направившись к магазину, где продавали пиво и вино. Если он даст себя поймать, то его наверняка привезут к братьям Домбровски, для допроса. А потом они его убьют. Он может запутаться так, что не сможет выбраться живым. "Решение интересное, - сказал сам себе Керни, - но не забудь остановиться перед единственным в городе светофором, иначе констебль тобой заинтересуется". Зажегся зеленый, и Керни поехал дальше, заметив магазин со спиртным. Другой вариант, правда, намного медленнее - вычислить шерифа и следить за ним, надеясь, что в, конце концов, шериф выведет его на ФОСА. Керни подъехал к окошку, позвонил в звонок, который был приделан к полочке, и через секунду или две окошко открылось. - Да, сэр. - Дайте мне упаковку "Миллера" в бутылках и пять банок любого приличного темного пива. - Конечно. - И еще блок "Пэлл Мэлл", в красной пачке и пачку "Мальборо". - Мы не продаем блоками, мистер. - Тогда дайте мне просто десять пачек "Пэлл Мэлла". Сойдет и так. Жидкость для "Зиппо" и запасные фитили он купил раньше, поэтому у них с Линдой не было проблем с куревом. Он взял покупки, заплатил за них, помахал рукой человеку в окошке и уехал. Следующим пунктом шли какие-нибудь гамбургеры или хотдоги. Он позвонил в пиццерию, сделал заказ и сказал, когда заедет. Он посмотрел на встроенные в панель цифровые часы. У него еще было время. Должен был быть способ добраться до ФОСА в Харрингтоне и остаться живым. Он включил приемник, послушал рок, покрутил настройку, не нашел ничего путного и выключил радио. Пиццерия была уже недалеко. Он прекратил думать над проблемой и стал сосредоточенно вести машину. Керни подъехал к стоянке, пропустил одну машину, повернул и припарковался, закрыл "Форд" и вышел. На что можно было полагаться в Соединенных Штатах, так это на пиццу. Заказ уже был готов. Он заплатил за пиццу и вышел из этого шумного места, полного счастливых людей. Через час или около того рестораны опустеют. Сейчас, после наступления темноты, редко кто выходил на улицу. Он сел в машину, снова взглянув на заднее сиденье и пол, и опять там никого не оказалось. Он поставил пиццу между сиденьями и повел машину одной рукой, другой придерживая коробку, чтобы еда не рассыпалась. Возможно, он мог совместить оба плана. Керни включил радио, нашел что-то более-менее сносное и увеличил громкость, чтобы музыка перекрыла дорожный шум. Он мог дать ФОСА или окружному шерифу захватить себя, а потом разыграть героя и сбежать. Но это было рискованно не только для жизни. Потом он вряд ли бы смог следить за кем-нибудь. Керни покачал головой, разозлившись на самого себя. Он хотел закурить, но руки были заняты - одной он придерживал пиццу, а другой вел машину. Впереди показался отель. Он начал перестраиваться в левый ряд. Ясно было, что это работа для двоих, а не для одного. Конечно, был еще Филип Карлайл. Карлайл мог приехать в Харрингтон из Чикаго. И была еще Линда. Керни только со второго раза поставил машину прямо напротив их окон, остановился и оглянулся. Ничего необычного не было видно. Он взял пиццу и, оставив машину незакрытой, подошел к двери и постучал условленным стуком. Занавеска возле двери слегка отодвинулась, выглянула Линда и улыбнулась ему. Дверь открылась, и она сказала: - Тебя так долго не было. - Я талантливый покупатель. Держи. Он оставил ей пиццу и пошел обратно за пивом, вином и сигаретами, потом принес их в комнату. Все было в порядке. Линда выглядела прекрасно, на ней была одна из его рубашек и, насколько он мог определить, ничего больше. Он пошел обратно к машине за ее одеждой, закрыл машину и вошел, бросив свертки на нетронутую кровать, и снял куртку. Он взял бутылку пива и открыл ее. Линда возилась со свертками, держа блузку перед собой, глядясь в зеркало, потом, придерживая блузку подбородком, прикладывала к себе юбку, по-видимому, пытаясь определить, насколько они подходят друг к другу. Она улыбнулась, хотела что-то сказать, но увидела пиво. - О, можно и мне глоток? - Я тебе и вина привез. - Отлично, но я все равно глотну твоего пива. Мне хочется чего-нибудь холодненького. Она отпила приличный глоток из бутылки, которую держал Керни, и улыбнулась. Керни улыбнулся в ответ. Он поставил пиво и начал открывать пиццу. - Похоже, ты совсем не боишься оставаться со мной. Хочешь мне помочь? Мне нужна приманка для братьев Домбровски, я тебе о них рассказывал. Это может быть очень опасно, но я сделаю все, чтобы уменьшить риск. Я все время думаю об этом и вижу, что это работа для двоих. Она села с ним рядом на кровать, взяла кусочек пиццы и надкусила его. Керни открыл бутылку вина и налил ей в пластмассовый стакан. - Я думаю о том, что ты мне сказал и что ты мне не сказал. Ты англичанин, а приехал сюда, чтобы помочь моей стране. - Скажем так, не безвозмездно. Если ваше государство прикажет долго жить, то моя маленькая страна тоже недолго протянет. Ни одна демократия не устоит. - Ну хорошо, - сказала она с полным ртом. - Если ты рискуешь жизнью за мою страну, то я была бы плохой американкой, если бы тоже не согласилась рискнуть. Конечно, я до смерти боюсь, но я ужасно боялась и там, в "Сиамской Отмели", в баре, когда ты пришел и спас меня. И я не умерла от страха. Ты понимаешь, о чем я? - Ты имеешь в виду, если ты выбралась живой из одной переделки, то сможешь выбраться и из другой? Честно говоря, я бы на это не ставил, но мне нужна твоя помощь. По-видимому, это единственный способ выполнить работу. Керни подумал, что в одном она права. Это была ее страна. Она допила вино и одела стаканчик на его бутылку пива. - Темная сторона луны! - Что? - улыбнулся Керни. - Разве не так всегда говорят о шпионах и всяких коммандос? - О, так, дорогая, и именно всегда. Я не знаю, о чем я думал.
      * * *

Глава двадцать седьмая

Вход в тоннель представлял собой как бы колодец на уровне земли, запечатанный бетоном, как и сказал Честер Уэллс, лет тридцать назад, а то и больше. Но у них были зубила, кувалды и металлические клинья, чтобы разломать бетонную крышку, потому что взрыв был бы наверняка слышен возле пансионата, а это сорвало бы их планы. И еще у них была кислота. Дэвид сказал, как она называется, но Рози забыла. В школе у нее всегда было туго с химией. Она знала, что ей не дадут кувалду, и поэтому попросила Дэвида: - По крайней мере, дай мне наливать кислоту. - Послушай, эта штука прожигает бетон, поэтому нет смысла рисковать, вдруг ты выльешь ее на себя. Если это случится, все нужно срочно смыть водой. Она пожала плечами. Иногда быть женщиной не так уж хорошо. Рози вытащила из машины две старых пластиковых канистры из-под молока. Дэвид и Лютер Стил стояли над бетонной крышкой, пока двое "Патриотов" из Александрии и Билл Раннингдир счищали с нее грязь и обломки кирпичей, которые накопились за годы. - Хорошо. Всем отойти! - приказал Дэвид. Все сделали шаг назад. Дэвид вытянул руку как можно дальше, держа канистру с кислотой рукой в толстой резиновой перчатке. Когда он лил кислоту, капельки попадали на листья и грязь и тут же начинали дымиться, но скоро этот дымок исчез в клубах дыма, который поднимался с самой крышки. Запах был такой, как будто протух полный холодильник мяса. Наконец кислота вылилась вся, и Дэвид отступил назад. - Мы ждем пять минут, потом наливаем нейтрализующий раствор и начинаем работать, - объявил Дэвид. Она посмотрела на часы, потом на заходящее солнце. У них оставалось меньше двадцати минут, чтобы проникнуть в тоннель, прежде чем их обнаружат приборами ночного видения. Хотя деревьев здесь было больше, чем они ожидали... Солнце почти село. Сумерки уже опускались на поле возле дороги, где они все стояли, прячась под деревьями. Дэвид опять подошел к бетонной пробке, на нем опять была большая резиновая перчатка, которая доходила ему до локтя. Он начал лить нейтрализующий раствор, раздался звук кипящей воды и бетон начал растрескиваться. Одев защитные очки, Лютер Стил сдернул свою армейскую куртку и черную футболку, взял в руки кувалду. Раннингдир, тоже в очках, держал длинное, очень толстое зубило. Как только Дэвид отошел от крышки и стал закрывать бутыль с нейтрализатором, Стил и Раннингдир приступили к работе... Им оставалось пять минут. Даже под деревьями их могли заметить с крыши пансионата, как только наступит темнота. Солнце почти село. Дэвид, как и Стил, весь блестел от пота. Раннингдир присел на корточки возле дерева, Хаустедер рядом с ним. Рози принесла им одеяла. Хаустедер посмотрел на нее и улыбнулся. Из-под повязки на носу сочилась кровь. Она покачала головой, набросила ему на плечи одеяло и пошла к машине за чемоданчиком с лекарствами и бинтами. Рози вернулась к Хаустедеру и опустилась рядом с ним на колени. - Я собираюсь сменить вам повязку, мистер Хаустедер. Не дергайтесь и будьте хорошим мальчиком. Если будет больно, можете ругаться. - Да, мэм, - кивнул Хаустедер. Ей было видно, как Дэвид и Лютер Стил взмахивают молотами, как железнодорожные рабочие на фотографиях, когда они вгоняют золотой костыль. И руки, и груди, и спины, и плечи блестели от пота, под кожей перекатывались мускулы. Они работали так ритмично, как будто специально тренировались. Когда Стил ударял по клину, молот Дэвида поднимался, когда поднимался молот Стила, Дэвид со звоном опускал свой на клин. Бетон не поддавался. Дэвид и Лютер Стил продолжали взмахивать кувалдами. Рози торопливо меняла Хаустедеру повязку на носу. Через несколько минут ничего не будет видно, и она ничего не сможет сделать без фонарика. Через несколько минут, если бетонная крышка колодца не расколется... На этот раз звон был громче обычного, и она подняла голову. Стил поднял кувалду для следующего удара, а Дэвид только что ударил по клину. Стил отступил назад. В сгущающейся темноте Рози с трудом разглядела темную трещину, которая пересекала крышку по диагонали. И сделал ее Дэвид. Она почувствовала, что у нее розовеют щеки.
      * * *

Глава двадцать восьмая

Дэвид Холден, зажав в зубах фонарик, спускался по веревке вниз. Рози Шеперд шла следующей. Запах сырой земли был такой сильный, что ему казалось, будто они спускаются в могилу. Сбоку, внутри бетонного колодца, шла лестница, но он понятия не имел, в каком она состоянии, и не стал рисковать. Стены бетонной трубы, по которой они продвигались, были покрыты многолетним слоем грязи и местами потрескались, возможно, от незаметных подземных толчков, а может быть, оттого, что во время войны бетон был не лучшего качества. Холден слышал, как Стил, Раннингдир, Хаустедер и пять других "Патриотов" из Александрии один за другим влезли в трубу и начали спускаться. Наконец армейские ботинки Холдена коснулись дна цилиндрической шахты. Холден держал веревку, чтобы Рози было легче спускаться хоть последние несколько футов, и осматривал все вокруг. Он увидел еще одну бетонную трубу, в которой легко могла выпрямиться обычная женщина или невысокий мужчина, если стоять точно по центру. Фонарик выхватывал из темноты только несколько футов стен, дальше была кромешная тьма. Когда Рози спрыгнула на дно позади него, Холден сказал, все еще сжимая фонарик в зубах: - Не забудь, здесь могут быть змеи и пауки. - Большое спасибо. Она на секунду прислонила голову к его груди. На ней был черный платок, остальные одели бейсбольные кепки, самые разные. Надписи на кепках рекламировали все что угодно, начиная от фирм - производителей тракторов до пива. Только Холден был без кепки. Следующим должен был спуститься Стил. - Я подержу веревку, - вызвалась Рози, - а ты, если хочешь, иди и проверь, что там впереди. Со мной все будет в порядке. Холден кивнул. Он быстро поцеловал Рози в губы и, немного оттянув ей челюсть, вставил фонарик между зубов. Из-за пояса он вытащил большой фонарь, в котором стояли три батарейки. Он нажал кнопку и включил фонарь. Потом переложил его в левую руку, а правой сжал рукоять своей "Беретты". Стрелять из "Магнума" в темном тоннеле означало оглохнуть и ослепнуть от вспышки. Если понадобится стрелять, девятимиллиметровая "Беретта" - это то, что нужно. Сырой земляной запах был здесь еще гуще, и Холден понял, почему, когда пошел вперед, освещая фонарем дорогу. Куски бетонной трубы кое-где отвалились, и проход был почти перекрыт землей и строительным мусором. Он посветил фонариком на циферблат "Ролекса". Было уже далеко за семь. Исходя из того, что говорил Шоу, человек, который действительно был готов себя взорвать ради прихода светлого будущего, покушение на президента должно было вот-вот начаться. Дэвид Холден оглянулся назад. Стил, Раннингдир, Хаустедер и еще двое уже спустились. Рози шла к нему, держа в руке маленький фонарик. - Не так просто, как мы думали, - сказал ей Холден. - Потребуется еще время. - Они не должны до него добраться, - прошептала Рози. Холден только кивнул... Холден, Рози, Стил и Раннингдир несли легкие, прочные, совсем крошечные лопатки фирмы "Глок". У "Патриотов" из Александрии были и саперные лопатки, и обычные, строительные. Никто не знал, сколько тонн земли упало, загораживая проход, но они должны были пройти. Копали все. Холден посмотрел на часы. Время... Они прошли уже половину тоннеля. Холден прикинул, что больше часа они прокапывали себе путь через завалы, протискивались через щели, где едва проходили плечи, ползли. Впереди опять были завалы, а только что прорытый проход снова засыпала земля. Холден поцарапал голову, пытаясь пробиться через слой земли, но наконец бросил это дело. Он вспомнил, как мама читала ему рассказ о двух шахтерах. Сейчас он, наверное, выглядел, как они. Грязный с ног до головы. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Но они продолжали идти. Холден шел впереди колонны, нагнув голову и сутулясь, Рози шла за ним. Теперь им не хватало не только времени, но и воздуха... Дэвид Холден сел, охватив голову руками. Он чувствовал, как Рози положила руку ему на плечо. Стил, который редко говорил то, чего нельзя было бы напечатать в детской книге, прорычал: - Проклятье! Что за дерьмо! Тоннель впереди был полностью завален, и, как и раньше, даже приблизительно нельзя было сказать, насколько толста стена земли и строительных обломков, через которую им нужно прорваться. Холден поднял голову и обнял Рози за талию. - Лютер, давай вдвоем. Мы будем копать, а остальные пойдут за нами. - О'кей, - кашляя, прошипел Лютер. - Извините. Похоже, последняя тонна этой чертовой земли, которую я проглотил, не пошла мне на пользу. - Я пойду вместо тебя, - вызвался Раннингдир. - Вы будете идти сзади, ты и Хаустедер. На случай, если проход начнет заваливаться, - сказал Холден. Он вытащил из чехла на поясе саперную лопатку, но не стал наращивать ручку. Он мог выдвинуть ее, но места было слишком мало. Холден повернулся к земляной стене и начал копать... Извиваясь, как червь, Дэвид Холден, за которым полз Лютер Стил, рыл землю перед собой и отталкивал ее назад, чтобы снова и снова вонзать лопатку в сырую землю. К тому времени, когда воздух становился уже таким горячим и сырым, что он не мог дышать, Рози, Раннингдир и Хаустедер расчищали за ними проход, и это давало слабый поток прохладного, свежего воздуха. Этого было достаточно, чтобы они могли продолжать копать. Стил шепотом молился. Холден спросил его: - О чем... о чем ты молишься? Чтобы мы пролезли... через этот завал? Несколько секунд Стил не отвечал, наверное, заканчивая молитву. - Нет, хотя... может быть... может быть, надо было. Нет. Чтобы мы успели... успели... добраться до президента раньше них. - Аминь, - прохрипел Холден. Удар лопатой. Отгрести землю. Извернуться, как червяк. Дэвид Холден решил попробовать по-другому. Удар лопатой. Отгрести землю. Извернуться, как червяк. И все время молиться.
      * * *

Глава двадцать девятая

Они добрались до земляного завала примерно по пояс высотой. Над ним в свете фонариков была видна бетонная крышка. Над ней, если Честер Уэллс точно помнил подробности, должны быть кирпичи. Если фундамент "Лесного пансионата" не перестраивался. Пока Рози и Стил освещали крышку фонариками, Дэвид Холден прилаживал пакеты пластиковой взрывчатки. Ничего сложного не требовалось, никаких скрытых детонаторов, никаких замедлителей. Нужен был взрыв. Самое сложное было разместить заряды, чтобы взрывная волна отбросила крышку внутрь здания, а не на них. Если взрыв будет слишком сильный, они будут заживо похоронены. Он пользовался старой техникой, которую показал ему инструктор, когда он еще был в осназе. Обычно он оставался после занятий и задавал вопросы, и ему показывали то, чему не учили на обычных занятиях. Он проработал все детали с Честером Уэллсом, поскольку, судя по описанию Уэллса, здесь требовался именно этот метод, и Уэллс согласился, что это может сработать. В данных обстоятельствах это был единственный выход. Это назывался "эффект Шардино". Холден собирался просверлить круглое отверстие сквозь всю стену для каждой порции взрывчатки. Для этого, кроме взрывчатки и детонаторов, которые они привезли с собой, им нужно было специальное снаряжение. Через связи Честера Уэллса они его достали. Эта штука была похожа на тарелку, размером с крышку канализационного люка, она была сделана из стали, из которой делают броню, и была толщиной два с половиной дюйма. Через центр проходил стержень, сделанный из того же материала, заостренный на конце. Чтобы поддерживать тарелку во время взрыва, была специальная подставка. Хаустедер и Раннингдир собирали подставку, свинчивая детали. Холден уже был готов устанавливать заряды... Это был трудный день, но он не мог уснуть. Они опять занимались любовью, и Керни подумал, что они оба стараются до конца использовать свое счастье, потому что завтра в это же время они могут стать мертвецами. "То же самое, наверное, чувствуют саперы, - подумал он. - Жить сейчас, потому что завтра может не наступить". Линда Эффингем лежала у него на руке, и рука начала затекать, поэтому он очень осторожно вытащил руку, чтобы восстановить кровообращение. Дверь была закрыта на замок и на цепочку, и Керни к тому же поставил возле двери круглый столик, на котором они ели пиццу. Если никто не собирался въехать в дверь на грузовике или поджечь отель, они были в относительной безопасности. "Смит-и-вессон" лежал на ночном столике возле телефона. Линда повернулась на бок, уткнувшись лицом ему в грудь. Он любил ее, и это было странное чувство. А завтра он собирался подвергнуть ее смертельной опасности только для того, чтобы он мог выполнить работу. Но она готова была рискнуть жизнью за свою страну, и Керни думал, что не имеет права ее отговаривать, потому что он уважал ее. Джеффри Керни не мог заснуть и поэтому начал вспоминать свою жизнь. У него было несколько пистолетов и ножей, наручные часы "Ролекс" и еще несколько мелочей, не таких ценных. У него была машина, но он обычно уезжал так надолго, что почти не водил ее. Он часто задавал себе вопрос, зачем она вообще ему нужна. У него была неплохая квартира, но он так часто отсутствовал, что потом забывал, где что лежит, а еду в холодильнике постоянно приходилось выбрасывать, потому что она пропадала. Он занимался тем же самым уже примерно десять с половиной лет. Но первый раз в жизни он чувствовал, что у него практически нулевые шансы на успех. Он найдет Борзого в конце концов и убьет его или того, кто стоит над Борзым. В этом Керни был уверен. Но Джеф сомневался, что он один или даже много таких как он смогут повернуть ход истории в этой стране. Соединенные Штаты непоправимо изменились. А если Соединенным Штатам конец, то и всему остальному миру тоже, в этом он был уверен. В современном мире не хватало руководства. Конечно, была масса людей, которые говорили другим, что нужно делать, но очень немногие стремились слушаться, уважать или следовать каким-то образцам. Руководители правительства во всех странах страдали одним и тем же - как это называется - двойственностью. По настоящему талантливые люди редко ввязывались в политику, и Керни не мог их в этом обвинить. Люди, которые управляли миром с обеих сторон, в основном стремились к усилению своей власти, а не к благу людей, которым они должны были служить. Иногда он испытывал шок, шок и досаду в редкие моменты раздумий, например, как сейчас. Керни понимал, что несмотря на свою работу, он остается идеалистом. И как идеалист, он выбрал себе не лучший род занятий. Керни, когда был еще мальчиком, мечтал о том, как он будет спасать мир, бороться за правду и справедливость, за Англию. Он представлял себя чем-то вроде лондонского Одинокого Рэйнджера или британского Супермена. Когда он подрос, изменилось его мировосприятие, но не жизненные цели. Джеф выбрал себе эту работу не потому, что любил всю эту грязь, а потому, что в ней он видел средство достижения своих высоких устремлений. Даже один человек может многое сделать, в этом он был уверен до сих пор. Но Керни был также уверен, что в этой ситуации он - не тот человек. Но все равно будет пытаться. Джеффри Керни прикоснулся губами ко лбу Линды Эффингем. Она спокойно спала. Он прижался к ней и, последний раз взглянув на пистолет, попытался заснуть.
      * * *

Глава тридцатая

Дэвид Холден крепко обнимал Рози Шеперд, почти полностью прикрывая ее собой. - Готовы? Ему ответили девять или восемь голосов, которые он с трудом слышал через свои наполненные жидкостью стрелковые наушники. На остальных были такие же наушники, они надеялись, что при взрыве это сохранит им слух. Когда Дэвид Холден убедился, что каждый нашел для себя укрытие и одел наушники, он вытащил из своего рюкзачка два провода и почти соединил их. Он чувствовал, как Рози часто дышит и шевелится под ним. Холден надеялся выжить и испытать это чувство еще не один раз. Он соединил провода. Бетонная труба как будто сжалась вокруг них, казалось, взрывная волна раздавит его. Раздался свист, громче чем любой звук, который он слышал за всю свою жизнь. Руками он прижал наушники к голове, но треск, рев и грохот не уменьшились, стенки трубы колебались, и ему казалось, что рев звучит прямо у него в голове. Мускулы неимоверно напряглись, и стало почти невозможно дышать. Внезапно все кончилось. Если все сработало, нельзя было терять время. Если нет, то времени у них осталось столько, насколько хватит воздуха в этом маленьком отсеке тоннеля, где они прятались. Холден приподнялся и почувствовал огромное давление на спину и плечи. Давление исчезло, когда он встал на колени, сбросил свой пустой рюкзак, в котором были заряды. Холден включил фонарик. Он потерял ориентацию. Тоннель обвалился, но он обвалился позади них. Дэвид ждал этого, потому что уже когда они прорывали себе путь, потолок обваливался вслед за ними. Он направил луч фонарика, как ему казалось, вперед. Холден пошел, держа на изготовку свою М-16. Он посветил назад, Рози шла за ним. Холден продолжал идти, споткнулся, несколько футов прополз, опять поднялся на ноги, попытался взобраться на гору земли и обломков, но соскользнул вниз. В стене была дыра такого же диаметра, как и пластина из брони. Дэвид Холден выключил фонарик, потому что из дыры шел слабый серый свет, но по сравнению с темнотой тоннеля он казался нестерпимо ярким. В ушах все еще звенело. Холден стащил с головы наушники, насыпав земли себе в волосы. Он засунул наушники в брезентовую сумку на поясе, которая наполовину была наполнена землей. Холден направил М-16 стволом вперед и снял с дула маленькую пластмассовую крышечку, потом вытер с него пыль. Поставив переключатель на автоматический огонь и положив палец на металлическое кольцо вокруг спускового крючка, Дэвид Холден пригнулся и пролез в отверстие в фундаменте "Лесного пансионата". Вокруг него валялись кучи обломков, какие-то разломанные деревянные ящики и то, что в них хранилось. Кругом валялись кирпичи и обломки бетона, в воздухе до сих пор висели тучи пыли, заставляя Холдена кашлять, если он вдыхал слишком глубоко. Из дверного проема в другом конце комнаты, наверное, какого-то хранилища, шел свет. Дверь валялась там же, вырванная вместе с петлями. На ней лежала бронированная тарелка. От деревянной двери шел легкий дымок, потому что броня была раскалена. Холден оглянулся и увидел, что Рози, Стил, Раннингдир, Хаустедер и остальные пролезают в отверстие. Холден подошел к двери. Похоже, это было продуктовое хранилище. Горели несколько ламп дневного света, на полу и на полках стояли ящики с консервами, а посередине - тяжелый стол из нержавеющей стали, наверное, чтобы рубить мясо. Дверь огромного холодильного шкафа тоже была оторвана. Кто-то только что был в комнате, потому что свет был включен. Холден переложил М-16 в левую руку и вытащил пистолет с усыпляющими дротиками, снял его с предохранителя. Холден увидел лестницу в конце комнаты и бросился бежать к ней, Раннингдир и Рози за ним. Раннингдир держал в руках ручной гранатомет. Холден опять вытащил наушники - у него уже перестало звенеть в ушах - и надел их. Раннингдир стал справа от лестницы, Холден и Рози - слева. Лестница вела к открытой двери. Холден кивнул Раннингдиру, и он выстрелил, а Холден и Рози прикрыли глаза. Они услышали свистящий звук и увидели вспышку, даже с закрытыми глазами. Холден отсчитал несколько секунд, потом стал правой ногой на ступеньку лестницы, держа в правой руке парализатор, а в левой М-16. В двери никого не было видно. Холден бросился вверх по лестнице, шагая через две ступеньки. Он оглянулся и бросил взгляд на Рози и Раннингдира, которые бежали за ним, оба в наушниках. Холден уже добежал до площадки перед дверью. Никого не было, но на расстоянии, из дальнего крыла пансионата была слышна стрельба, потом раздался приглушенный расстоянием взрыв. - О Боже! - прошептал Дэвид Холден. Они опоздали. Холден щелкнул предохранителем парализатора и засунул его в поясную кобуру вместе с "Береттой", перебросил М-16 в правую руку и бросился бежать, остальные за ним. Они бежали по коридору. Коридор резко сворачивал направо. - Давай! Холден отступил, оттаскивая за собой Рози, и Раннингдир выстрелил еще одной звукосветовой гранатой вдоль коридора. Когда звук затих, Холден выглянул из-за угла. В дальнем конце коридора на полу лежали три тела, двое в военной форме, третий в спортивном костюме. Холден побежал к ним, Рози за ним, а за ней Стил. Стил упал на колени рядом с тем, кто был в спортивном костюме. Рози и Хаустедер проверили двоих в форме. Это были морские пехотинцы, руки у них были связаны за спиной, а горло перерезано. Гражданский был убит точно так же. - Это Харлон Бойс! Один из сотрудников второй группы президентской охраны. Стил отбросил полы спортивной куртки. Кобура была пуста. На морских пехотинцах не было оружия, но у каждого были с боку на ремне пустые ножны. - Черт! - прорычал Дэвид Холден. Теперь стало ясно, откуда слышалась перестрелка - с верхнего этажа пансионата, с северной стороны здания. Этот угол был от них дальше всего. Они были на первом этаже, в самом конце южного крыла. Холден посмотрел на Рози, Стила, Раннингдира и остальных. - Раз до сих пор идет стрельба, есть шанс. Может быть он еще жив. Мы пойдем и поможем хорошим парням. Остальных - только в расход. Он похлопал себя по кобуре с парализатором. - К черту эти игрушки! Если им придется кого-то уложить, Дэвид собирался уложить их навсегда. Они побежали к передней части здания.
      * * *

Глава тридцать первая

Кругом валялись мертвые тела. Они в беспорядке лежали в коридоре, в дверных проемах кабинетов, одно из тел заклинило двери лифта. Двери закрывались и снова открывались, упираясь в трупы. Охранники в форме морской пехоты, медицинский персонал, какие-то люди в гражданской одежде - наверное, сотрудники из Секретной службы. Были и другие тела, одетые в форму Вооруженных Сил США, судя по лицам, в основном американцы. На полу валялись осколки светильников и ламп дневного света. Стил попробовал было переносную рацию, пытаясь связаться с Лефлером и Блюменталем, но ничего, кроме помех, не было слышно. - Здесь наверняка стоят глушители, - громко сказал Раннингдир. В зале была телефонная будка. Аппарат выглядел по современному, но сама будка, казалось, осталась с прошлого века. Телефон молчал. Когда они проходили мимо какого-то кабинета, Рози вошла и попробовала настольный аппарат. Он тоже был мертв, как и женщина рядом с ним, убитая выстрелом в голову. Они остановились перед очередным поворотом. Звуки стрельбы впереди, над лестницей на следующий этаж были такие отчетливые, что Холден понял, что скорее всего никто даже не слышал взрыва, когда они подорвали бетонную крышку и фундамент. Поскольку не раздавалось никаких сирен, Холден предположил, что так называемый периметр безопасности был нейтрализован. На лужайке перед пансионатом и на въезде перед воротами стояли двухтонные армейские грузовики. Их охраняли люди в армейской форме, как будто внутри ничего не происходило. Вместе с этим Холден понял, что готов стрелять в любого в армейской форме, потому что это были просто переодетые убийцы. Кроме трех грузовиков рядом стояли еще два джипа. На каждом джипе имелась параболическая антенна, похожая на телевизионную спутниковую, но это были передающие антенны. Переносные полевые генераторы, по-видимому, были в одном из грузовиков, потому что от антенн к нему шли толстые кабели. Все стало яснее-ясного. Они глушили радиосвязь, так что из пансионата было невозможно связаться по радио с внешним миром. Телефонные провода, похоже, просто перерезали. Для всего, что происходило, было только одно объяснение. Фальшивое армейское соединение, а на самом деле банда убийц, было послано сюда, возможно, под предлогом смены охраны или выдав себя за дополнительные силы безопасности. Перед этим наверняка был дан приказ - отключить охранные системы, а потом им осталось только убить часовых и войти в пансионат. Тогда они начали подавление радиосигналов. Кто выстрелил первым, Холден не знал. Убийцы, возможно иностранцы-террористы, возможно специально нанятые боевики, старались добраться до президента на северном крыле второго этажа. Как только они убьют президента и его охрану из морской пехоты и Секретной службы, они уйдут, возможно, под прикрытием с воздуха, которое Маковски пока еще не может предоставить, не раскрыв себя, как организатора убийства. К тому времени, когда выяснится, что же на самом деле произошло, это армейское подразделение просто исчезнет. Холден, Рози и остальные наткнулись на открытую дверь какого-то кабинета. На двери была табличка с именем врача, а мертвый мужчина в белой рубашке, красном галстуке и белом медицинском халате лежал в дверном проеме между первым и вторым, меньшим кабинетом. - Раннингдир, - позвал Холден, снова проверяя свой М-16. - Мы используем светозвуковые гранаты, чтобы на время нейтрализовать как можно больше нападающих. Мы двинемся вверх по лестнице. Ты, Стил, Рози и я сам. Хаустедер, ты отвечаешь за вторую группу. Ты и пятеро твоих людей открывайте огонь, как только люди возле лестницы придут в себя и поймут, что происходит. Это даст нам еще немного времени, чтобы мы успели подняться по лестнице как можно выше. Как только мы открываем огонь из гранатомета, ты берешь рацию Лютера, настраиваешься на полицейскую волну и включаешь рацию на всю громкость. Объясни как можно яснее и быстрее, что мы на стороне защитников президента. Мне бы не хотелось, чтобы они нас застрелили на месте. На этой же волне мы передадим, что мы готовы к контратаке со второго этажа. Мы ударим сверху, а ты и твои люди ударите отсюда. Что-то вроде окружения, понятно? - Ребята, будьте осторожны, - кивнул Хаустедер, потом посмотрел на Рози Шеперд. - И вы тоже, мисс. - Не беспокойся, - улыбнулась Рози. У нее был смешной вид - лицо было почти черное от грязи и пыли, а черная одежда стала коричневой. Они все сейчас в таком же виде, подумал Холден, и неизвестно, удастся ли им отмыться. Но сейчас об этом не приходилось беспокоиться. - Пошли, - кивнул Холден. Они вышли из кабинета, идя вдоль стен коридора. Хаустедер и его люди немного впереди. Дошли до лестницы. Холден похлопал Раннингдира по плечу. Он уже одел темные очки и наушники. Раннингдир кивнул. Холден поднял вверх большой палец. Раннингдир вышел вперед и открыл огонь. Холден, Рози и Стил стреляли вместе с ним, уперев в плечи приклады М-16. Раннингдир израсходовал весь запас. Даже через наушники слышался сводящий с ума свист гранат, даже с закрытыми глазами вспышки были ослепительно яркими. Холден бросился бежать вверх, на ходу меняя магазин М-16. Пустой магазин он бросил на пол, Рози и Стил бежали с ним рядом. Стреляя от бедра, Холден поливал из автомата людей в армейской форме, которые стояли на лестничной площадке. Они бежали, прыгая через три ступеньки. Несколько раз в них выстрелили сверху. Холден ничего не слышал, в ушах был такой шум, как если приложить к уху морскую раковину. Кто-то схватил его, но Холден прикладом ударил человека в лицо. Наверху лестницы было еще больше людей, которые держались за уши, а некоторые катались по полу, открывая и закрывая рот, как будто они кричали. Холден ничего не слышал. Забросив автомат за спину и сжимая в руках две "Беретты", Холден стрелял в них, целясь в головы, шеи, в грудь. Тела ударялись о стены и, сползая на пол, оставляли на них кровавые следы. С крыши над ними велась стрельба, но Холден пока не видел туда доступа. Впереди показалась большая комната, наверное, приемная. Часть двери была оторвана, а стена была черная от взрыва. Результат того взрыва, который он слышал раньше, подумал Холден. Холден сорвал с головы наушники. Голос Хаустедера по рации был едва слышен. Холден посмотрел на Раннингдира, взял его рацию и включил. - Мы друзья. Похоже, мы разделались почти со всеми на первом этаже. Внимание, охране президента! Мы на вашей стороне. Нам нужно выбраться на крышу. Рози стояла рядом с ним и снаряжала новый магазин в М-16. Она прошептала - он удивился, что слышит ее, но потом понял, что она, наверное, не шепчет, а кричит: - Мы готовы, Дэвид! Холден кивнул. - Мы внутри. Эй! Мы идем, у нас в руках ничего нет. Мы... - Помогите! Кричали из-за дверного проема. Холден ускорил шаг, заметив на полу следы крови, как будто волоком тащили два тела. Рози шла рядом с ним, держа в руках М-16, Стил и Раннингдир подходили к двери с другой стороны. Холден засунул в карман рацию и крикнул: - Нас двое, мужчина и женщина! Мы не причиним вам вреда. Однако Холден дослал патрон в патронник М-16, повесил ее на плечо, перезарядил свои "Беретты" и засунул их в плечевую и поясную кобуры. Холден сжал пистолетную рукоять М-16 и вошел в комнату. В дальнем конце комнаты - похоже, это одновременно была и приемная и конференц-зал, потому что посередине стоял длинный ряд столов, а вдоль стен кресла - Холден увидел человек шесть мужчин, четверо из них были в форме морской пехоты, а двое в гражданском. Они сбились в кучу возле изрешеченных пулями столов и стульев, держа в руках оружие. Но похоже, что никто из них не мог подняться на ноги. Единственным, кто шевелился, был человек в окровавленной белой рубашке и галстуке, который держал в руке полуавтоматический пистолет. Он изо всей силы прижимал руки к животу. Холден остановился. Остальные пятеро были мертвы, похоже, они держались до последнего. - Я Дэвид Холден, со мной "Патриоты", сэр. Мы пришли, чтобы попытаться спасти президента. Стрельба на крыше как будто поутихла. Холден терял время. - Как нам выбраться на крышу? Что происходит? Мужчина начал смеяться и плакать одновременно, и в следующее мгновение Холден стал перед Рози и отвернулся сам. У человека вывалились внутренности.
      * * *

Глава тридцать вторая

Бесценные три минуты были потеряны, чтобы найти выход на крышу. Пожарного выхода туда не было, он вел только вниз. Но была металлическая лестница, которая вела вверх, к проему в каком-то маленьком металлическом шкафчике, который по размерам был не больше кухонной мойки. Холден полез вверх. Перестрелка, которая на время затихла, стала как будто даже громче, но это были уже просто беспорядочные выстрелы. Холден забрался наверх. Человек в армейской форме стоял совсем рядом, повернувшись спиной к люку, через который вылез Холден. Став на асфальтовой крыше, Холден вытащил нож. Человек начал поворачиваться, и Холден вонзил нож между спинными позвонками. Левой рукой он закрыл мужчине рот, тело обмякло, и человек упал на бок. Холден выдернул нож и оглянулся. Он не поверил своим глазам. Восемнадцать человек, тринадцать из них в форме морской пехоты, остальные в гражданском, стояли на коленях, держа руки на затылке. Справа от них на носилках лежал тот, чье лицо было знакомо каждому. Это был президент Соединенных Штатов. Были тут еще полдюжины морских пехотинцев, в том же звании, что и те, кто стоял на коленях, но они лежали лицом вниз, неестественно вывернув руки и ноги. Все мертвые... Больше тридцати человек в армейской форме стояли, направив свои М-16 на оставшихся в живых. Один, ниже остальных ростом, и, похоже, командир этой банды, вставлял в пистолет новую обойму. Он защелкнул обойму и сделал шаг вперед. Не было времени снимать с плеча М-16. Дэвид Холден выдернул из кобуры "Магнум", который носил Руфус Барроус. Мужчина направил пистолет в голову ближайшего к нему морского пехотинца. Холден, щелкнув предохранителем, закричал: - Вы не... Раздался выстрел. Голова морского пехотинца дернулась назад. В следующее мгновение раздался второй выстрел, "Магнум" грохнул, когда Холден полностью вытянул руку. На армейской куртке командира стало расплываться красное пятно, и он уронил пистолет. Солдаты, которые охраняли морских пехотинцев и охранников из Секретной службы, оглянулись на выстрелы Холдена. Холден бросился вправо, к металлическому вентиляционному коробу. Пули врезались в асфальт вокруг него, целые куски асфальта разлетались в стороны от залпа более двадцати М-16, пули отскакивали от металла. Автоматные очереди вспороли воздух у него за спиной. Холден оглянулся. Рози бежала к нему, стреляя из М-16. Стил и Раннингдир бежали через крышу. Хаустедер уже вылезал из люка. Холден переложил "Магнум" в левую руку, правая сжимала М-16. - Президент у них! Холден на коленях подполз к другому углу большого короба и дал очередь из М-16. Морские пехотинцы и агенты Секретной службы дрались с солдатами, автоматы стреляли в упор. Холден вскочил на ноги и рванулся к ним, крича Рози и остальным: - Быстро к президенту! Очередь ударила в крышу возле его ног, и кусочки асфальта попали ему в лицо. Холден повернулся, одновременно стреляя из "Магнума" и М-16. Солдат, который метил в него, упал. Холден продолжал бежать, успев выстрелить в еще двоих убийц в камуфляжной форме. Холден оглянулся на Рози Шеперд. Она стреляла из М-16, потом прикладом ударила одного из переодетых солдат по голове. Тот упал. Холден продолжал бежать. Стил, держа пистолет в одной руке, а М-16 в другой, поливал огнем убийц, которые бежали к президенту. Холден почувствовал, что что-то ударило его в левое бедро, упал на колени, и, перекатившись, выпустил очередь из М-16 в одного из убийц. Он снова вскочил на ноги и, опираясь на пустой М-16, как на палку, сжал в правой руке "Магнум". Раннингдир. Холден увидел, как он уложил троих убийц, стреляя из своего "Узи". Когда "Узи" Раннингдира опустел, один из переодетых убийц ударил его прикладом М-16 по спине. Хаустедер был уже там, в упор расстреливая солдата, который сбил с ног Раннингдира. Холден бросил М-16 и выдернул из поясной кобуры "Беретту", сжимая в правой руке "Магнум". Он видел президента. Тот пытался подняться с носилок, к которым был привязан ремнями. На крыше рядом с ним лежал пистолет. Он тянулся к нему. Один из убийц в камуфляже поднял М-16 и направил его на президента. Холден успел выстрелить первым. Обойма "Магнума" опустела, и он, засунув его в кобуру на правом бедре, прихрамывая, побежал к президенту. Человек, который секунду назад пытался убить президента, уже умирал, но все-таки полз к президенту, сжимая в руке нож. Холден выстрелил человеку в голову из "Беретты". Холден упал рядом с президентом на правое колено. Он вытянул левую ногу, потому что она не сгибалась, он чувствовал острую боль в бедре. - Мы вам поможем, мистер президент. Я Дэвид Холден. - Холден... Смотрите... Холден оглянулся. Один из солдат-убийц бежал к ним, направив М-16 в голову президента. Холден бросился вперед, прикрывая президента своим телом. И тут же затрясся от ударов пуль, попавших в правое плечо, в правое предплечье и справа под ребра. Он вытянул левую руку, опустошая "Беретту". Потом он упал президенту на грудь. Холден перекатился, из правого бока хлестала кровь. "Беретта" в левой руке опустела. Он выдернул еще одну из плечевой кобуры под мышкой. Президент, опираясь на локоть, позвал его: - Вы серьезно ранены, профессор Холден? - Нет, сэр. Со мной все будет в порядке. Кровь шла очень сильно, но, насколько он понимал, ни одна из ран не была смертельной. Холден подполз к президенту, прикрывая его своим телом. Он услышал, что президент что-то шепчет и, подняв голову, увидел, что у него изо рта течет струйка крови. - Он попал в вас, но и в меня тоже. Сделайте это, для меня, для страны... Президент закашлялся, и кровь обрызгала ему подбородок и грудь. Холден пошевелился и почувствовал, что левый рукав весь окровавлен, но кровь была не его. Он держал левую руку у президента на груди. Холден взглянул вниз. Сквозное ранение груди. Холден положил ладонь на рану. - Все будет в порядке, сэр. - Я умираю. За вас и... За таких людей, как вы. Не допустите... Чтобы страна... Америка... Америка... - Что Америка, сэр? - Не допустите... чтобы Америка погибла. Это мечта. Мечта всех лю... Президент Соединенных Штатов умер. Холден вдруг понял, что стрельба прекратилась. Он стал на колени возле тела президента Соединенных Штатов и заплакал.
      * * *

Глава тридцать третья

Зазвонил телефон. Рудольф Серилья взял трубку. Он узнал голос Стила. - Они прикончили его, сэр, - казалось, что Стил плачет. У Серильи на глаза навернулись слезы. - Телефон прослушивается. Не называй себя. Быстро скажи мне все и бросай трубку. - Примерно пятьдесят человек в армейской форме. Из морских пехотинцев и охранников Секретной службы в живых осталось двенадцать. Все остальные и персонал пансионата убиты. Ни один из убийц не ушел. - Он сказал... Сказал, что-нибудь? Голос Стила умолк, и Серилья услышал другой голос, тоже знакомый. Это был Дэвид Холден. Он говорил сдавленно, сдерживая боль. - Он сказал мне... Ах... - Серилья услышал странный, непривычный звук. Мужчина плакал. - Он сказал - не допустите, чтобы Америка... Америка погибла. Холден замолчал, потом заговорил снова: - Не допустите, чтобы Америка погибла. Это мечта всех людей. - Благослови вас Господь, сэр. Мне нужно поговорить с моим другом. - Благослови и вас Господь, - сказал Холден. Пауза. Голос Лютера Стила. - Да, сэр. - Доверяй только тем, о ком я тебе говорил, сынок. Теперь повесь трубку, собери своих людей и выполняй последний приказ президента. - Мы можем увезти вас... - Я уже... Что-то щелкнуло, и наступила тишина. Он не успел сказать Лютеру Стилу, что он уже мертвец. На завтрашнее утро он назначил пресс-конференцию. Рудольф Серилья подозревал, что не доживет до нее, но теперь уже знал это точно. Он повесил трубку и вернулся к столу. Оставалось мало времени. Серилье повернул видеокамеру на себя, нажал паузу, потом включил запись. - Я только что разговаривал с очевидцами смерти президента Соединенных Штатов, эти очевидцы занесены в список, но он будет опубликован только тогда, когда перестанет быть для них смертным приговором. Документ был составлен, когда эти люди решили провести операцию по спасению президента. Им это не удалось, но это не умаляет их героизма. Но сейчас имена этих мужчин и женщин, названия организаций, вся информация, которую я сегодня записал на эту кассету, смертельно опасна для них. Я понимаю, как я предполагал и раньше, что буду следующей мишенью для убийц, когда Роман Маковски займет должность, на которую его никто никогда не избирал, и которую он может оставить за собой только с помощью убийства. Я заявляю, что Роман Маковски - организатор убийства президента. Информация, которая была записана на этой кассете раньше, подтверждает это. И пусть Бог смилостивится надо всеми нами, над Америкой. Я, Рудольф Серилья, все еще официальный директор Федерального Бюро Расследований. Серилья нажал "Стоп". Потом встал. Фары осветили дорогу перед воротами. Он подошел к камере, открыл подкассетник и вытащил ленту. Взял другую кассету, которая лежала рядом с камерой, вставил ее и защелкнул подкассетник. Серилья подошел к камину. Засунул руку в вытяжную трубу и, найдя незакрепленный кирпич, вытащил его. За кирпичом была маленькая ниша. В нише лежало два предмета: револьвер, который он никогда не регистрировал, и таким образом, ему не пришлось его сдавать, когда его заключили под домашний арест, и маленький огнеупорный металлический ящичек. Он взял револьвер и коробочку с патронами тридцать восьмого калибра и положил это все в карман. Кассету, которую только что записал, он положил в металлический ящичек, закрыл его, но не стал закрывать на замок, потом положил ящичек в нишу. Серилья снова взял кирпич и вставил его на место. Посмотрел на свои руки. Они были выпачканы сажей из вытяжной трубы. Серилья тщательно вытер их об обратную сторону диванной подушки. Кто-то постучал в дверь. Идя к двери, Серилья заряжал револьвер. Барабан "смит-и-вессона" был полон. - Кто там? - Открывайте! У нас есть ордер на ваш арест. Серилья засмеялся. Дверь распахнулась. Дула автоматов смотрели ему в грудь. Рудольф Серилья открыл огонь. Один из пятерых упал, и Серилья почувствовал, как что-то разрывает ему живот, а кусочки раскаленного металла врезаются ему в грудь. Рудольф Серилья упал, еще раз успев нажать на курок. Ему послышалось, что разбилось стекло, но потом все звуки затихли. Он заставил себя улыбнуться. Рудольф Серилья выпустил из руки револьвер и закрыл глаза. Френч (French) - французский.

Джерри Эхерн "Защитник 9." Поступь смерти "Deathgrip" 1989

Пролог

Ночные сполохи Дэвид не мог забыть взгляд президента Соединенных Штатов, когда тот умирал у него на руках. Вокруг валялись другие мертвые тела, морские пехотинцы из охраны президента и, конечно, несколько убийц в форме вооруженных сил США, которые сами погибли при покушении. Дэвид тоже был весь покрыт и кровью президента, и своей собственной. Рози снова и снова думала об этой смерти, и от этой мысли или от холода, а может, от того и другого, ее голые руки покрылись гусиной кожей. На ней была розовая вязаная кофточка, с рукавами, доходившими только до локтей, и голубая хлопчатобумажная юбка, которая едва прикрывала икры. Свой белый свитер она потеряла, когда они переправлялись через ручей метрах в двухстах от того места, где перевернулся микроавтобус, и в ее белых теннисных туфлях (теперь коричневых от грязи) до сих пор чавкала вода. Рози Шеперд шла, не останавливаясь. На стоянке грузовиков должна быть какая-нибудь машина. Если удастся пройти мимо охраны, то она угонит ее. И потом обратно к Дэвиду. Она молилась, чтобы отопитель в машине работал... Керни сел на постели. Который час? Он взглянул на электронные часы на тумбочке рядом с кроватью. Два часа ночи. Вдали мягко зазвонили церковные колокола. Потянувшись за пультом телевизора, он услышал отдаленную прерывистую стрельбу. Прежде чем экран засветился, раздался голос: - ...снова подтвердили, что президент Соединенных Штатов стал очередной жертвой насилия, которое распространяется по северо-американскому континенту, как чума. Представитель Романа Маковски, выполняющего сейчас обязанности главы государства, заявил, что смерть президента - это трагедия, от которой республика не скоро оправится, и которую не скоро забудет. По информации источников из Белого Дома, обнаружены факты, которые ясно доказывают, что за зверское убийство президента отвечают так называемые "Патриоты". Пресловутый Дэвид Холден, бывший профессор истории, а теперь террорист, лидер этой банды, как утверждают источники Министерства юстиции, и был человеком, который нажал на спуск. А сейчас мы даем прямой эфир Дэннису Макдермоту с Капитолийского холма. Линда Эффингем еще спала, свернувшись под одеялом рядом с ним. Стрельба теперь слышалась чаще и ближе. Но к ней добавился новый звук - какофония автомобильных сигналов и завывание сирен, примерно в ста ярдах от стоянки. Отель со всех сторон освещался фарами. Керни почему-то почувствовал себя нехорошо. Он быстро подошел к кровати и погладил Линду по щеке. - Вставай, дорогая, мы переезжаем, - сказал он. Частично прикрытые фары светили достаточно ярко, чтобы можно было различить эмблему на плечах людей в полевой форме, которые возились возле грузовиков. Это была та же эмблема, которую носили люди, убившие сегодня президента Соединенных Штатов с крыши правительственного пансионата в Вирджинии. Убийство произошло, когда президент находился на интенсивном лечении, после того, как он был на грани смерти от ран, полученных при взрыве ракеты ФОСА на международной конференции. Вице-президент тогда погиб, а спикер Конгресса Роман Маковски принял на себя полномочия президента. Но, когда президент, почти чудом, начал приходить в себя, был разработан план его убийства, чтобы Маковски мог удержать контроль над Белым Домом. План удался, несмотря на все усилия "Патриотов". Убийца Маковски расположился в Овальном кабинете, а президент был убит по его приказу. Дэвид Холден задержал дыхание, крадясь вдоль шершавой стены гаража. Болтовню мужчин, вооруженных М-16, чирканье зажигалок, его шаркающие шаги по гравию - все перекрывал стук его собственного сердца. При перестрелке его ранили в левую сторону груди. Рана была глубокая, но не настолько, чтобы вывести его из строя. Такая же рана была и справа, только здесь пуля прошла под ребром насквозь. Двигаться было больно, но кровотечение остановили, а раны продезинфицировали и перевязали. Сейчас он не чувствовал боли. Инстинкт выживания заставлял забыть все. Когда украденный микроавтобус, на котором он и Рози Шеперд сбежали, сломался, она оставила Холдена здесь из-за ран и, несмотря на его протест, сама пошла добывать другую машину. И теперь, когда Рози будет ехать обратно, здесь ее будет ждать ловушка, если только он не сумеет перехватить женщину по дороге. Наконец Дэвид Холден дошел до задней стены здания и, хромая, начал уходить к посадке. Если бы он только мог добраться до дороги в гараж вовремя... Он был в своей стране, в Соединенных Штатах Америки, и он знал простые правила, по которым даже правительственные войска, не говоря уж об убийцах Романа Маковски, должны действовать при встрече с лидером "Патриотов" Дэвидом Холденом и его заместителем и любовницей Рози Шеперд: стрелять без предупреждения! Холден переключил М-16 на автоматический огонь, снова чувствуя боль в боку, пока взбирался на насыпь возле дороги... - Роман, куда ты, дорогой? Роман Маковски застегнул ремень и посмотрел на нее сверху вниз. Все еще сонная, с размазанной косметикой, она была совсем не так хороша, как несколько часов назад. А сейчас он был очень благодарен инженерам, которые придумали для его спальни черный ход, через который она скоро уйдет. - Мне нужно уйти на время. Государственные дела и все такое, сама знаешь. Ты, наверное, оденься, а я скажу какому-нибудь парню из охраны, чтобы он тебя отвез. Я завтра позвоню, - соврал он, выходя из спальни. Маковски щелкнул выключателем и закрыл дверь. Если Хоби Таунс будил его, это значило, что у Таунса есть что-то очень серьезное. Может быть, доказательство того, что Серилья разговаривал с этой задницей Холденом или с этим черномазым агентом ФБР Лютером Стилом. Правда, один из идиотов Таунса перерезал линию и прервал разговор. Керни держал свой "смит-и-вессон" в правой руке под кожаной курткой. Они выскользнули за дверь, оставив в комнате свет. - Куда мы пойдем? - прошептала Линда. - Куда-нибудь, - шепнул в ответ Керни. - Будем жить на природе. Это будет вроде как пикник. Я начну ловить кроликов, а ты будешь жарить их на костре. Они добрались до машины. Керни решил не привлекать к себе внимания и не терять времени, открывая багажник. Их сумки можно было легко засунуть на заднее сиденье. - Разве мы не будем платить за номер? Керни об этом особенно не беспокоился, но он поспешил заверить ее: - Они видели мою кредитную карточку, и ключи остались в комнате, дорогая. Пусть думают, что мы съехали немножко раньше, чем они ожидали. Керни посадил Линду в машину и пошел было, чтобы сесть за руль, когда охрипший от пива голос позвал его. - Ты что это там делаешь? Керни улыбнулся, не зная, видно улыбку или нет. - У меня жена беременная. Не надо было брать ее с собой. Чертов доктор сказал, что еще три недели. Поэтому мы очень торопимся, если ты, друг, конечно, не акушер. Он говорил с легким южным акцентом, потому что на машине стояли номера Джорджии. И они были хорошо видны тому, кто с ним разговаривал из тени подъезда. Он услышал второй голос. - Набил чемоданы полотенцами и простынями, а теперь смываешься, а, малыш? - А вы управляющий? - спросил Керни, кладя руку на рукоять пистолета за поясом. - Я забираю только свою жену, мне срочно нужен врач. С этими чертовыми сиренами и выстрелами я не смог ему дозвониться. Он понял, что с ним разговаривают не служащие отеля. Потому что телефон он даже не трогал, а тот мог работать вполне нормально. - Покажи-ка жену. "Посмотри лучше на это", - так и подмывало сказать Керни, но вместо того, чтобы вытащить пистолет, он сказал: - Ребята, она не будет выходить из машины. Что бы ты сделал, если бы это была твоя жена? Он услышал, как один рассмеялся, а второй ответил: - То же, что я собираюсь сейчас сделать, малыш, - трахнул бы ее. Керни сделал шаг назад, чтобы заставить их выйти из тени на свет. - Я не люблю, когда кто-нибудь так говорит о женщине, любой женщине. - Керни специально говорил нерешительно, чтобы они почувствовали страх в его голосе. - Мы не любим говорить о женщинах, мы любим самих женщин, - засмеялся один из них. Керни продолжал отходить назад, наконец они вышли в полосу света. Первый был в ковбойской шляпе и держал что-то за спиной. Но Керни не видел, что именно. Второй, выше и массивнее, держал в правой руке какой-то длинный предмет, похожий на палку. Скорее всего ручку от автомобильного домкрата. Он похлопывал этой штукой по ладони. Керни стоял возле водительской дверцы. Он услышал щелчок, наверное, Линда пыталась открыть ему дверь. Можно было попытаться прыгнуть на сиденье и закрыть за собой дверь, но уже не оставалось времени. К тому же, в любом случае железным прутом можно разбить стекло одним ударом. Керни вздохнул и повернулся к ним лицом. - Ребята, шутки зашли слишком далеко, прекратите! - Так ты - смелый! Черт! Я люблю смелых, так даже интереснее. Первый, который держал что-то за спиной, явно был пьян. - Нет, я не смелый. Я вам говорю: или вы уберетесь или вы оба подохнете, - заявил Керни. Будь они профессионалами, он бы не тратил слов, но они были просто пьяными ублюдками. Первый начал замахиваться тем, что было у него в руке за спиной. Керни должен был реагировать быстро, вместо пистолета он вытащил из кармана своей летной куртки большой нож. Потом отскочил назад и мужчина потерял равновесие. В ту же секунду Керни нанес ему отработанный удар по коленной чашечке. Мужчина оступился и упал, а Керни остался лицом к лицу со вторым. Тот размахнулся рукояткой домкрата, но Керни успел перехватить руку и ударил его коленом в солнечное сплетение. Мужчина упал, но в это время начал вставать первый. Получив удар ногой по скуле, он снова упал и больше не пытался подняться. Керни подошел ко второму, готовый, если нужно, пустить в дело нож, но этого не потребовалось. - Все в порядке, крошка, мы переезжаем. Керни плюхнулся на сиденье и повернул ключ. Дорога была почти пустынна, колонна из трех или четырех тягачей проехала мимо укрытия, которое нашел себе Дэвид Холден. Теперь по ночам без необходимости никто не ездит, а водители грузовиков для безопасности давно старались ездить вместе. Разные банды, как настоящие соединения ФОСА, так и просто уголовники, которых много развелось с тех пор, как начались беспорядки, останавливали колонны, забирали все ценное, остальное уничтожали и часто убивали водителей. И те, кто выбрал себе работу водителей тягачей, серьезно рисковали своей шкурой на пустынных дорогах. С тех пор, как Роман Маковски принял полномочия президента, перестали печатать данные по безработице. А если их, с разрешения правительства, и сообщали иногда, было видно, что экономику ждет неминуемое и очень серьезное потрясение. Цены летели вверх, инфляция росла так же, как росла и безработица. Чуть ли не каждый день ущемлялись гражданские свободы, тюрьмы были переполнены теми, кто сейчас считался преступниками. Правительство печатало новые и новые деньги, это повышало цены чуть ли не на все товары, которых к тому же стало не хватать. Страна была на грани беспрецедентного разгула насилия. Дэвид Холден сидел со своими мыслями среди небрежно наваленных куч гравия и бетонных блоков, которые были брошены здесь еще с тех пор, как строили дорогу. Они служили ему хорошим укрытием. С его позиции дорога хорошо просматривалась, и он бы легко заметил Рози, хотя и сомневался, что она сможет угнать тягач, и что она будет одна в кабине. Ему обязательно нужно было перехватить ее до того, как она свернет с трассы к гаражу, потому что ни один из грузовиков, который привез этих убийц в военной форме, еще не уехал. Если он не остановит ее, это значит, что она пойдет на верную смерть. Рози Шеперд присела возле двухметрового забора, которым была окружена стоянка грузовиков. Семь тягачей были припаркованы там вместе с дюжиной других автомобилей. Ее внимание сразу привлекла самая большая из легковых машин на стоянке - темно-серый "Шевроле". Про себя она молилась, чтобы у него оказался мощный двигатель. Он заснул, но шелест шагов по гравию разбудил его. Дэвид Холден попытался пошевелиться и почувствовал острый приступ боли в правом боку. Сейчас не было времени останавливать кровотечение. Он потянулся за своей "Береттой" и обнаружил, что рукоятка вся липкая от крови. - Черт! - пробормотал Холден. Рукоятка была мокрая. Это значит, что кровотечение продолжалось даже через бинты. Он снова услышал скрип гравия вперемешку с шуршанием сухих листьев. Превозмогая боль, пополз к насыпи, сжимая в руке липкий от крови пистолет. Он двигался осторожно, держась в стороне от гаража, оставляя позади людей в военной форме, которые убили законно избранного президента Соединенных Штатов. Дэвид Холден не сомневался, что слышал шаги одного или нескольких из них. Он отложил пистолет и вытащил нож. Выстрел привлек бы их всех. Рукоять ножа была тоже липкая от его собственной крови. Если бы она носила чулки, то уже бы порвала их в клочья. Перелезая через забор, она поцарапала ноги, но не очень сильно, так что крови не было. Рози обошла почти вокруг всего забора, пока нашла штабель сложенных возле него плит перекрытия. Она спрыгнула почти с двухметровой высоты, юбка, как парашют, вздулась вокруг нее. Приземлилась она неудачно, содрав колени о гравий. Охранники - она видела четверых - стояли все вместе возле ворот автостоянки. Рози Шеперд встала и, оглянувшись, передернула затвор своего "Детоникса" 45-го калибра. Она остановилась напротив ближайшего грузовичка, отряхнула юбку от грязи и листьев и бросилась бежать к машине. Двигатель работал. Рози прислонилась к кузову, надеясь, что ее не видно ни от ворот, ни от здания охраны. Дождь усилился, и ветер хлопал мокрой юбкой ей по ногам. Она нашла какую-то резинку, связала колечком и сделала себе хвостик, чтобы волосы не лезли в лицо. Водитель грузовика отпустил тормоза, и раздался свист выходящего воздуха. Тягач тронулся с места. Она попыталась схватиться за поручни, но грузовик увеличил скорость, и она упала на колени, успев выставить руки вперед. - Черт! - Рози Шеперд подняла голову. Водители, которые прятались от дождя под навесом здания, смотрели на нее, и охранники, которые стояли возле ворот, тоже уставились на нее. Кроме пистолета в кобуре, под насквозь промокшей блузкой, и ножа у нее ничего не было. И спастись она могла только уцепившись за поручни набиравшего скорость тягача. Вскочив на ноги, Рози Шеперд бросилась за машиной. - Эй, ты! Один из охранников кричал ей. Она, не оглядываясь, продолжала бежать за грузовиком. Рози почти ухватилась за поручни, когда тягач начал поворачивать. - Стой! Прозвучал пистолетный выстрел. Кто-то через мегафон крикнул: - Стой где стоишь! Она хотела крикнуть этому парню, куда он может засунуть свой мегафон, но ей не хватало дыхания. Она резко повернула вправо, пытаясь перехватить грузовик. И, подскальзываясь, побежала по лужам. Юбка задралась, и одежда, казалось, весила целую тонну. Грузовик закончил поворот, и Рози Шеперд была к нему уже совсем близко, когда три охранника побежали ей наперерез, у двоих в руках были пистолеты. Она услышала выстрел, потом другой. Грузовик набирал скорость. Она задыхалась от бега, волосы растрепались и мокрыми прядями лезли ей в глаза. Еще одна пуля просвистела совсем близко. Рози Шеперд направила пистолет на троих охранников, и они все упали на дорогу. Она не стреляла, но продолжала бежать. Кабина грузовика была от нее в пятнадцати ярдах, ворота были закрыты, но грузовик постоянно сигналил низким вибрирующим гудком. И набирал скорость. Четвертый охранник поднял руку классическим полицейским жестом "Стоп!". Грузовик продолжал непрерывно выть. До кабины двадцать футов или меньше. Из последних сил Рози бросилась вперед, левой рукой подняв юбку, чтобы она не мешала ей бежать. Охранник успел отскочить в сторону, открывая одну половинку ворот. Десять футов. Пять. Рози Шеперд переложила пистолет в левую руку и, прыгнув на подножку, правой распахнула дверь грузовика. Плюхнувшись на сиденье, она направила пистолет на человека за рулем. - Веди машину, или ты - мертвец! Водитель рассмеялся: - Дорогуша, я не собираюсь останавливаться ни из-за тебя, ни из-за кого-нибудь еще. Поэтому убери свой дурацкий пистолет, поправь юбку и пристегнись. Мы не будем нарушать никакие чертовы законы! Рози Шеперд уставилась на хорошенькую длинноволосую блондинку за рулем... Трое мужчин были примерно в тридцати пяти ярдах от Холдена, все трое носили такую же форму, как и люди на крыше пансионата. Холден прижал руку к ране и задержал дыхание, пытаясь облегчить боль, которая мешала думать. С тех пор, как "Патриоты" собрались под предводительством Руфуса Барроуса, существовал запрет на стрельбу по полицейским и военным, потому что это были простые американцы, которые делали свою работу. А настоящим врагом был "Фронт Освобождения Северной Америки". Иногда было очень трудно удержаться и не нарушить табу. Но там, в пансионате в Вирджинии, где президента лечили от ран, которые он получил при взрыве террористской ракеты на конференции по безопасности, пришлось стрелять в людей в армейской форме. Президент умер, но умерло и много людей в форме. Сейчас Холден уже понял, что форма - это маскировка, а люди, которые ее носят - это террористы ФОСА. К тому же, пока ему чистили и обрабатывали раны, он узнал, что Рудольфа Серилью - их единственного настоящего союзника в правительстве - тоже собираются убить, а они беспомощны что-нибудь сделать. Лютер Стил - специальный агент, который действовал по прямым приказам ныне уже покойного президента и директора ФБР Рудольфа Серильи - теперь в розыске, как и все его люди. Люди в армейской форме подходили к засаде Холдена. А что, если... Дэвид Холден даже вздрогнул. А что, если они действительно обычные военные, которых узурпатор Роман Маковски заставляет делать грязную работу? А настоящий президент был просто их первой жертвой. Сжимая нож, несмотря на боль в боку, Дэвид Холден снова начал двигаться, не выпуская дорогу из виду и надеясь заметить Рози. Он двигался по насыпи поверх блоков, за которыми прятался, пытаясь определить время, когда должна появиться Рози. Если бы ему удалось избежать встречи с солдатами до того, как она появится, то он мог бы перехватить ее на дороге. Можно было даже постараться уйти незаметно, не поднимая на ноги солдат, которые все еще были в грузовиках возле гаража. Но если случится самое худшее и его обнаружат, то, имея машину, можно было рискнуть использовать пистолет. Однако выйти с ножом против троих, когда он почти теряет сознание от потери крови, было настоящим безумием. Холден продолжал двигаться как можно тише. - Откуда ты, черт возьми, взялась? - Меня нужно подвезти, - сказала Рози Шеперд. Девушка за рулем тягача рассмеялась. - Отлично! Меня зовут Келли Мартинес. Она протянула руку, и Рози Шеперд пожала ее. - Я не могла остановиться, иначе эти легавые вытрясли бы мой груз. Как тебя зовут? - Рози Шеперд. Не было смысла скрывать, кто она такая. - А какой у тебя груз? Рози сжала рукоять пистолета, хотя он был заткнут за пояс ее промокшей юбки. - Это та Рози Шеперд, которую везде ищут? По всей стране висят плакаты "Разыскивается". Рози пожала плечами. - Это я. - Ага, я читала про тебя. Бывший детектив, да? - Бывший детектив. Так что за груз? - Патроны. Я работаю с "Патриотами" в Майами. Дело в том, что правительству раз плюнуть перекрыть все морские пути, что они и сделали. Боеприпасы должны были привозить кораблями, но правительство останавливает и обыскивает каждое бревно, которое плавает в океане. Поэтому я и поехала. - Ты ненормальная, - сказала Рози. - Келли, не обижайся, но ты ненормальная. Ты думаешь, они не обыскивают грузовики? - Я поменяла номера. Полицейские встречаются редко. Рози достала сигарету из сумочки, на удивление - сухую. Затянувшись, она посмотрела в зеркало заднего вида. Погони еще не было видно, но рано или поздно она появится. Дождь заливал стекло так, что стеклоочистители не справлялись. Может быть из-за такого дождя за ними никто и не гнался. - Тебя встретят, а дальше что? Келли Мартинес засмеялась. - Потом это их проблемы. Я переоденусь, может быть вставлю гребешок в волосы, возьму обычную машину и уеду к себе на юг. - Кто твой шеф в организации в Майами? - спросила Рози. Однажды она встречала руководителя соединения тамошних "Патриотов". Если эта хохотушка знает его имя, то Рози будет гораздо проще доверять ей. - Чего ради я должна тебе говорить? А, понятно. Ты мне не веришь? Проверяешь, да? Ну, так докажи, что ты Рози Шеперд. А не какая-нибудь чертова фосавка или легавый. Рози Шеперд пожала плечами. - Я не ношу на себе опознавательный жетон. У меня даже чужие водительские права. Поддельный паспорт. Хотя, наверное, на почте ты видела мои фотографии. Рози Шеперд откинулась на сиденье, убрала с лица мокрые волосы и улыбнулась, Келли Мартинес повернулась и внимательно посмотрела на нее, потом, улыбнувшись, сказала: - Да, но на фотографиях волосы короче. - И суше. Келли засмеялась. - Там, на полочке, лежит фен. Розетка - возле двери. Не беспокойся, он работает от двенадцати вольт. Рози отстегнула ремень и протиснулась между сидениями в спальное отделение. Фен она нашла сразу, но несколько секунд искала розетку. Пол кабины был как бы приподнят, и ей показалось, что под ковриком что-то лежит. - Как ты сюда попала? - спросила Келли. Рози затушила сигарету в пепельнице возле полки и сказала: - Если ты - "патриот", сама должна знать. Я тебе скажу, когда нужно будет, понятно? - Как хочешь. Так ты теперь - мой штурман? - Похоже на то. И Рози Шеперд включила фен, пытаясь второй рукой снять с волос резиновое колечко. Хоби Таунс настоял на том, чтобы Маковски просмотрел всю ленту и всю рекламу на ней. Три тупых фильма и бесконечная реклама о том, кто, в какой стране записывает рок-н-ролл. И лишь в конце они нашли то, что Рудольф Серилья передал им после смерти. - Выключи эту чертову железку, - сказал Роман Маковски, вставая и поворачиваясь спиной к экрану. На экране оркестр корпуса морской пехоты играл "Звездно-полосатое знамя". - Сукин сын! - Это была единственная кассета во всем доме, мистер президент. Маковски пнул деревянный столик и разлил кофе на стол и на ковер. - Этот ублюдок смеется над нами! Единственная кассета! Черт! Если их нет в его проклятом доме, значит Серилья держал их где-то еще. Ты представляешь, что он мог знать? - Да, сэр, - мягко ответил Хоби Таунс. - Мы ведь его уничтожили, правда, Хоби? Маковски повернулся и в упор посмотрел на Таунса. - Да, мистер президент. Конечно, в интересах государства. - Да, черт! Называй это, как хочешь. Несколько секунд он смотрел на пустой экран. - Ты найдешь эту чертову кассету и найдешь до того, как ее обнаружит какая-нибудь газетная проститутка, или подцепят эти придурки "Патриоты". Если ты ее найдешь, будешь вторым номером после меня. Если не найдешь - скормлю собакам! И помни, как я тебя сюда поднял, так и сброшу! - Да, мистер президент! У вас есть какие-нибудь... - Предположения? Где тебе искать? На кой мне черт тогда нужен такой начальник Службы безопасности, как ты?! Предположения! Дерьмо! Найди кассету. Маковски опять пнул стол. - Вы придумываете сказки о "Патриотах"? - Да, сэр. К утру... - Уже утро, Хоби. Полночи я проторчал здесь, пялясь в этот дурацкий телевизор. - Да, сэр. Я имею в виду, что после вашего специального обращения к Конгрессу сегодня утром, и газеты и телевидение обвинят в смерти президента... - О, черт, ты не можешь называть его как-нибудь по-другому?! - Я хочу сказать, мистер президент, что они уже обвинили в убийстве в пансионате "Патриотов" Холдена и его банду. А когда Серилья отказался быть на их стороне, они убили и его. Все уже подготовлено. - Да, но найди эту чертову кассету, Хоби. Или ответишь своей задницей. Маковски вышел из Овального кабинета, жалея, что не оставил девушку в постели... Дэвид Холден с трудом сохранял сознание. Он сидел среди бетонных блоков, прижимая к груди М-16, и трясся от холода и потери крови. Он сидел, все время повторяя: "Рози, Рози...". Ему нельзя было спать, а точнее, нельзя было умереть, потому что он должен был перехватить Рози перед тем, как она попадет в этот капкан. Без нее ему не хотелось жить. После того, как его жена, сын и две дочери были убиты террористами ФОСА, его больше ничего не привязывало к жизни. Он пошел в "Патриоты" потому, что ему нечего было терять. Но теперь именно Рози заставляла его жить. Дэвид Холден подумал, что становится сентиментальным, и что это, наверное, означает близость смерти. Он поднял голову, вглядываясь в темное небо над собой, и прошептал: - Не сейчас, Господи. Еще так много нужно сделать. Пожалуйста! Дэвид Холден опустил голову, и, сжимая автомат, боролся с болью... До поворота к гаражу, где ждал Дэвид, оставалось примерно четыре минуты. - Келли, что там под полом? Келли повернула голову и отбросила рукой прядь. - Что ты имеешь в виду? - Я имею в виду отсек под полом перед спалкой. Сама знаешь. - Зачем тебе знать, Рози? - Почему ты называешь меня "Рози"? - Это что - допрос? - Это моя кличка. Она мне не нравится и только несколько людей, которым я доверяю, называют меня так. Келли Мартинес усмехнулась. - У меня была подружка в школе, ее тоже звали Рози, и она тоже терпеть не могла, когда люди называли ее Рози. Ты, наверное, чувствуешь то же самое? - Хорошо, что в потайном отсеке? Келли Мартинес пожала плечами. - На всякий случай я запрятала туда кое-какой хлам. - Какой хлам? - А что? - Если ты слышала обо мне, так ты слышала и о Дэвиде Холдене. Правильно? - Конечно, каждый слышал о Дэвиде Холдене. Интересно, он такой же красавчик, как на фотографиях в журналах? Рози Шеперд почти обиделась и быстро сказала, чтобы скрыть досаду: - По крайней мере, он красивее, чем на объявлениях "Разыскивается". Он со мной. Она положила руку на рукоять пистолета. Келли снова рассмеялась. Похоже, она была хохотушка. - Что? Ты возишь его с собой в сумочке? Теперь засмеялась Рози Шеперд. - Нет. Он ждет нас через пару миль возле дороги. Там будет поворот. Свернешь туда. Рози подняла пистолет так, что дуло смотрело на Келли Мартинес. Келли взглянула на пистолет, потом отвернулась. - Дорогуша, если ты попытаешься меня застрелить, грузовик перевернется, и в кабине будет два мертвеца. - Дэвид Холден ждет нас. Ты сказала, что ты - "патриот". Он был ранен, когда пытался спасти жизнь президента Соединенных Штатов. - В новостях говорят другое, - ответила Келли Мартинес. - А я должна задержать груз боеприпасов, чтобы подобрать какого-то парня, который все равно умрет, да? Подумай сама. Ребята в Майами тоже умирают. ФОСА занял почти весь штат. Рози Шеперд подумала, что перед тем, как застрелить Келли, ей нужно успеть перехватить руль, до поворота осталось на больше двух минут. - Кто твой начальник в Майами? - Чего ради я должна тебе говорить? - Если ты не та, за кого себя выдаешь... Рози выразительно щелкнула предохранителем. - Если ты мне не поможешь, я размажу твои чертовы мозги по кабине! Я знаю, как зовут лидера "Патриотов" в Майами. Если ты не знаешь, то тебе крышка. Но, все равно, ты повернешь грузовик на ту дорогу. Келли Мартинес смотрела то на пистолет, то в глаза Рози Шеперд. - У тебя тридцать секунд, чтобы назвать имя. Иначе, малышка, встретишься со своими предками. - Меня зовут не Келли Мартинес. Келли Марти. Мой отец - кубинец. Он сбежал, когда Кастро захватил власть. Он знал Фиделя, еще когда Батиста засадил того на год в ту чертову крысиную дыру, откуда он удрал. Его зовут Гильермо Мартинесе. И он руководитель соединений. Все. Рози Шеперд глубоко вздохнула. Она опять щелкнула предохранителем и отвела дуло в сторону. - Тормози, сейчас будет этот поворот. И слушай, что я говорю, а то я расскажу папе, он тебя отшлепает. - Черт! - сказала Келли и начала переключать передачи, снижая перед поворотом скорость. Послышался шум двигателей, но не со стороны дороги, а позади него, за деревьями, которые подходили прямо к насыпи. Дэвид Холден промок до костей. Костяшки пальцев побелели от холода и напряжения, руки сжимали М-16, которая висела на груди. Он попытался встать, ничего не получилось. Голова кружилась так, что он понял, что тут же упадет. Вдали на востоке облака уже подсвечивались розовым. Холден стер кровь и воду с циферблата часов. Скоро рассвет. Он закрыл глаза, вдохнул, заставил себя подняться с коленей. Звук моторов армейских грузовиков стал явно громче. Он взглянул на дорогу. Какой-то тягач со светло-желтой кабиной тормозил, чтобы повернуть в его сторону. - Рози, - прошептал Холден. Он прижал М-16 к груди и стал карабкаться на насыпь. Если он сейчас начнет стрелять, то Рози услышит, успеет развернуться и спастись. Дэвид продолжал брести вперед. Келли Мартинес попросила ее открыть люк в полу. Рози Шеперд отвернула четыре винта, которые были под ковриком. В металлическом ящике были два девятимиллиметровых автомата "Узи", на каждом был дисковый магазин на двадцать пять патронов. Еще дюжина таких же магазинов, похоже, полностью снаряженных, лежала рядом. - Ты представляешь, что было бы, если бы ты со всем этим попалась? - рассмеялась Рози. Там же лежали два пистолета "Вальтер" и дюжина обойм для них. - Рози, я поворачиваю. Рози схватила один из "Узи" и три магазина. И, распихивая магазины по карманам своей юбки, уселась обратно на сиденье. - Вас было двое, да? - Это уже не твое дело, - неожиданно жестко отрезала Келли Мартинес. - Ладно. Келли крутанула руль направо, взвизгнув шинами по асфальту. - Тормози, - приказала Рози, заряжая "Узи". Рози Шеперд положила "Узи" на колени и попыталась открыть окно. Она не сразу нашла ручку. Опустив стекло, она услышала то, что и ожидала услышать: треск автоматных очередей. - Тормози эту железку! - почти закричала Рози. Грузовик, взвизгнув тормозами, остановился, и Рози взглянула на Келли Мартинес. - Теперь ты можешь плюнуть на меня, Келли. У тебя есть своя работа. Или ты можешь развернуть эту штуку так, чтобы мы сразу выехали на трассу, оставить двигатель включенным и ждать. Ты можешь помочь мне спасти человека, который сможет спасти страну. У меня нет времени ждать ответа. Если я вернусь и ты будешь здесь, то это и будет ответом. Потом Рози Шеперд спрыгнула в грязь и бросилась в направлении выстрелов, на ходу снимая автомат с предохранителя. Дэвид Холден, укрывшись между бетонной плитой и стволом толстого дуба, который рос возле самой дороги, поднял ствол М-16, с трудом удерживая винтовку в ослабевших руках. Дал длинную очередь по ближайшему грузовику. Он нырнул вниз, укрываясь от пуль, которые забарабанили по бетону. Осколки бетона разлетались во все стороны, и он поднял левую руку, чтобы защитить глаза. Снова направил ствол в сторону грузовика и несколько секунд не отпускал крючок. В ответ автоматы как будто взбесились. Стреляло, по крайней мере, человек двенадцать. Чем громче будет стрельба, тем больше шансов, что Рози услышит ее с трассы и успеет уехать. Опять стрельба, на этот раз к автоматам присоединился пулемет. Ноги Холдена не слушались, поэтому ему пришлось по грязи ползти в свое укрытие между плитой и стволом дерева. Он подставил лицо под дождь, это поможет не потерять сознание. Стрельба смолкла на время. - Что, сучьи дети, патроны кончились? Давайте! - закричал Холден, нажимая на спуск. Опять застрочил пулемет, похоже, к тем подошли новые силы, потому что стрельба стала еще яростнее. М-16 Холдена заклинило. Он увидел, что передняя рукоятка расщеплена пулей. Но у него еще оставалось два пистолета - свой и Рози - и достаточно патронов к ним. - Ну, давайте, сукины дети, в чем дело? Или вы только мастера стрелять в безоружных стариков с крыши? Ответный огонь заставил Холдена пригнуться, он подумал, что у него еще есть минут пять перед тем, как он лишится сознания от потери крови, и потом уже вряд ли придет в себя. Рози Шеперд остановилась в нескольких ярдах от края посадки. Там стояла целая колонна грузовиков, она насчитала десять и бросила. Дорога сворачивала к гаражу, где она оставила Дэвида. Передний грузовик с разбитыми фарами стоял поперек дороги с пробитым колесом. - Дэвид, - прошептала она. Она сразу поняла, что случилось. Грузовики подъехали к гаражу или проезжали мимо, а Дэвид точно рассчитал время, когда она должна была вернуться, и понял, что она должна обязательно встретиться с этой колонной. Наверное, это Дэвид разбил грузовику фары, и, скорее всего, он прятался между большим бетонным блоком и толстым деревом, на котором уже почти не осталось коры внизу, примерно в двухстах метрах от шоссе. Она взяла подол юбки и, протащив между ног, заткнула сзади за пояс. Ей нужно было подойти ближе. Рози слышала оглушительную стрельбу армейских автоматов, но оттуда, где прятался Дэвид, не раздавалось ни выстрела. Потом она услышала его голос: - Эй, ребята, думаете, у меня кончились патроны? Мазилы, еще ни разу не попали! - Холден, сдавайся! Это ведь ты, да? Голос, усиленный мегафоном, слышался из-за второго грузовика. Рози подползла поближе и увидела того, кто говорил. - Это я! А вы те самые герои, которые убили президента, да? - Если ты бросишь оружие и выйдешь с поднятыми руками... - То вы меня пристрелите, да? У Рози Шеперд ком подкатил к горлу. Конечно, часто Дэвид действовал просто безрассудно, но иногда проявлял расчетливость, это был как раз тот случай. - Можешь тянуть и дальше, Холден, а можешь покончить со всем сейчас. Весь мир думает, что это ты убил президента. Ты и твои проклятые "Патриоты". И все будут думать так и дальше, потому что мы тебя в живых не оставим. Но, даже если ты выберешься отсюда живым, Холден, то каждый гражданский будет готов прикончить тебя, как только увидит. Ты - мертвец! И ты, и твои дурацкие "Патриоты" - мертвецы. Рози Шеперд стала на одно колено и приложила к плечу металлический приклад "Узи". - Пошукай дерьма, мать твою, - прошипела она, нажимая на спуск. Пуля, наверное, попала человеку в голову, куда она и целилась, потому что тот дернулся, плашмя упал на землю и больше не двигался. Она выскочила из посадки и бросилась к кабине второго грузовика. Двое мужчин с М-16, которые стояли возле него, направили на нее оружие. Рози стреляла непрерывно нажимая на спуск. Что-то ударило ее в правую голень, она споткнулась, но не упала. Она схватилась за ручку дверцы, открыла ее, с трудом забралась на сиденье. В кабине лежал человек, держа в руке М-16. Рози Шеперд вытащила пистолет и, прицелившись, успела разглядеть эмблему у него на плече. Она выстрелила ему в лицо, бросила пистолет на сиденье рядом с собой, и машина рванулась вперед. Приступ боли заставил ее посмотреть вниз. Из правой голени текла кровь, но раз она могла нажимать педаль газа, кость, по-видимому, не была задета. Дэвид наверняка видел ее. Должен был видеть, должен был быть готов запрыгнуть на ходу. - Дэвид! Она была почти у самого дерева. Ей казалось, что она раздавит рукой кнопку сигнала. - Дэвид! Никакого ответа. Может быть он ушел или... Она изо всех сил нажала на тормоз, грузовик замер, и она чуть не сломала себе грудную клетку о руль. Рози Шеперд схватила с пола "Узи" и, открыв дверь, спрыгнула на дорогу. Дэвид неподвижно лежал за плитой. Она побежала к нему, стрекот автоматных очередей приближался. Превозмогая боль в голени, Рози подбежала ближе. Лицо у Дэвида было абсолютно белое. - О, Боже! Она стала трясти его. Стрельба приближалась. Женщина пригнулась, схватила винтовку Дэвида, зарядила магазин, который валялся рядом в грязи; дала длинную очередь поверх камня, потом присела. В ответ пули забарабанили по плите и по стволу дерева. Рози отложила оружие и дотронулась пальцами до шеи Дэвида. Пульс не прощупывался. Она заплакала и прижала к себе его голову. Ей показалось, что он еще дышит. - Дэвид! Рози оглянулась на грузовик, двигатель еще работал. Если бы она могла перетащить его туда. Грохот нарастал. Что-то на грузовике привлекло ее внимание. Канистра. Запасная канистра с бензином. Она схватила М-16, не целясь, выстрелила, подождала ответного огня со стороны грузовиков и, пригибаясь, побежала к машине. С трудом забравшись в кабину, захлопнув за собой дверь, она рванула ручку переключения скоростей. - Черт! Где же задняя? Она нашла заднюю передачу, и грузовик с ревом покатился назад. Рози с трудом вывернула руль налево, поставив машину поперек дороги. Нейтральная. Первая передача. Машина была уже изрешечена пулями, осколки разбитого стекла сыпались в кабину. Рози Шеперд распахнула дверцу и, с винтовкой на плече и автоматом в правой руке, спрыгнула на дорогу. Пули чиркали по асфальту у самых ее ног. Секунду она смотрела на канистру и молилась про себя, чтобы та оказалась полная. Рози Шеперд прислонила М-16 к заднему бамперу и стала снимать канистру. Дэвид выглядел совсем, как мертвец. Еще немного и вот канистра у нее в руках. Она сломала два ногтя, пытаясь открыть крышку, но запах бензина и вес говорили, что она полная. Нужна была сухая тряпка. И юбка и блузка промокли до нитки. Она облизала губы, инстинктивно оглянулась, не смотрит ли кто, и сняла трусики. Трусики оказались самой сухой вещью на ней, она затолкала их в канистру, чтобы пропитать бензином. Потом вытащила, оставив половину в канистре. Солдаты приближались. Дорога была скользкая от грязи, и Рози смогла бы, как по льду, толкнуть канистру, чтобы вызвать панику и выиграть время. В сумочке зажигалка. Она начала рыться в сумочке, но потом вспомнила, что переложила ее в карман вместе с пустым магазином. Главное, чтобы она сработала. Рози чиркнула зажигалкой. Ничего. - Ну, давай же! Давай! Она чиркнула еще раз. Ничего. Кремень отсырел. - Ну, пожалуйста, зажгись! Она снова чиркнула. Пламя! Заслоняя огонек от ветра и дождя и почти обжигая ладони, она подожгла кончик пропитанных бензином трусиков. Схватив канистру, Рози отбросила ее как можно дальше, успев спрятаться за грузовик. Канистра упала футах в двадцати или около того. Женщина схватила М-16 и бросилась бежать. Ей показалось, что от взрыва у нее лопнут барабанные перепонки. Она продолжала бежать, успев увидеть, что горящий бензин течет к первому грузовику в армейской колонне. Стрельба прекратилась. Рози упала на колени возле Дэвида. - Дэвид, ты можешь идти? Она поняла, что вопрос глупый. Он был без сознания, едва жив. В полицейской школе ее учили, что человек может на плече нести другого, даже если тот тяжелее его. Рози отбросила автомат и, подхватив Дэвида под правую руку, приняла его вес на свои плечи. Шатаясь, она пошла с ним к грузовику, молясь, чтобы никто не стрелял по ним. Она уже почти дошла, когда позади раздался взрыв чуть-чуть громче, чем раньше. Еще несколько футов. Никто не стрелял. Дэвид соскользнул на переднее сиденье. Рози засунула в кабину его ноги и, с трудом обойдя машину, села за руль. Она вдавила сцепление и включила заднюю передачу, но грузовик не тронулся с места. Ручной тормоз. Рози отпустила его, и машина рванулась назад. Она вывернула руль, и грузовик едва не съехал с дороги в коричневую жижу. Снова поворот руля, первая передача. Рози взглянула в осколки зеркала заднего вида. Сзади был пожар, один или несколько грузовиков горели, а остальные отталкивали передний горящий грузовик с дороги. Она уже была возле поворота на шоссе, но тягача и след простыл. - Чудесно! Рози повернула направо и, набирая скорость, увидела тягач далеко впереди. Она вдавила акселератор в пол, потом ослабила усилие, выжала сцепление и включила высшую передачу. Затем начала сигналить. После второй попытки у тягача зажглись стоп-сигналы. Грузовик подкатился к тягачу, и Рози выпрыгнула из кабины. - Келли! Но Келли с автоматом за плечами уже бежала к ней. Рози начала вытаскивать Дэвида из машины, когда девушка подбежала. - Помоги, он умирает. - Он - красавчик. - Заткнись. Потом я подарю тебе его автограф. Быстрее! Рози взяла его под мышки, а Келли под колени, и они потащили раненого к машине. - Быстрее! Эти ублюдки от нас так просто не отстанут! Рози Шеперд уже слышала рев моторов армейских грузовиков, которые подъезжали к повороту. - Быстрее! Келли открыла дверь, забралась внутрь и помогла Рози втащить Дэвида. - Давай назад, мы положим его на спальную полку! Рози обессилено кивнула. - Нет времени, я сама. Езжай! Грузовик тронулся, и Келли Мартинес закричала: - Они пытаются столкнуть меня с дороги! - Открой окно! Рози Шеперд через открытое окно выстрелила в армейский грузовик, который уже поравнялся с ними и пытался их обойти. Дождь хлестал ей прямо в лицо, но Рози стреляла, целясь в окна. Грузовик отстал. - Сейчас будет длинный спуск! Держись! Рози не за что было держаться, поэтому она села прямо на пол, перезаряжая "Узи". А потом переползла в спальный отсек, не глядя на Дэвида, боясь увидеть бессмысленные мертвые глаза. - Открой другое окно! Она перебралась на переднее сиденье и, высунув голову, посмотрела назад. Армейские грузовики мчались за ними по всем четырем полосам, занимая все шоссе. Люк на кабине одного из них был открыт, и из него торчал пулемет. - На машине есть рация? - Конечно! - Включай! Нам нужна помощь! Говори все как есть, давай! Рози Шеперд услышала, как Келли говорит в микрофон. - Канал девятнадцатый! Канал девятнадцатый! Мэйдэй, повторяю, Мэйдэй. Голубой тягач, номера Флориды, направление - юго-восток, Гринвуд-шоссе. Нас преследуют. Она повернулась к Рози. - Кто они, черт возьми? - Те же самые ублюдки, которые убили президента! Келли секунду помолчала, потом продолжила: - Нас преследуют люди в военной форме США, это те же люди, которые убили президента, мы из "Патриотов", две женщины. С нами Дэвид Холден, раненый, похоже, он умирает. Нам нужна срочная помощь! Пришлите побольше людей! Быстрее! Я повторяю. Она повторила сообщение еще раз. Грузовик с пулеметом вырвался вперед и теперь был на полпути между тягачом и другими машинами. Рози чуть не на половину высунулась из окна, пытаясь прострелить шины или попасть в ветровое стекло, но все было тщетно. - Что у тебя в прицепе? Быстрее говори, Келли. - Это оружие, которое ФОСА украл из арсенала, наши люди в Огайо отбили его у боевиков. - Есть что-нибудь интересное? Келли на секунду задумалась, потом улыбнулась. - Есть ракеты. - Как мне попасть в прицеп? - Сейчас никак. По крайней мере, пока мы едем. У него открываются только задние двери. - Они заперты? - Да. - Дай ключ, - сказала Рози. Рози посмотрела на Дэвида. Нельзя было сказать, жив ли он еще. - И повторяй сообщение. Она вытерла с лица капли дождя. Он украл машину, чего не делал никогда в своей жизни. Но теперь он, агент Федерального Бюро Расследований при Министерстве юстиции США, был в розыске, так же, как Дэвид Холден и Рози Шеперд, так же, как и все его люди. Рудольф Серилья был мертв. Директора ФБР убили агенты правительства, которое он пытался защищать всю свою жизнь. - Этого не может быть. - Что-то пытаются передать на средних волнах, но почти ничего не слышно. Стил прислушался и, действительно, кто-то пытался передать сообщение на средних волнах. Похоже, они находились почти за пределами приема. Билл Раннингдир снова заговорил. - Я не ослышался? Холден умирает? Черт! - Не знаю, - сквозь сжатые зубы прошипел Стил, проходя поворот и одновременно перестраиваясь на внутреннюю полосу. - Держись, я никогда не был классным водителем, - сказал Стил, крутанув руль. Первый раз руки Рози соскользнули, и она едва не упала, зацепившись пальцами за передний край прицепа. Дождь лил ей прямо в лицо, и по волосам стекал на покрытые гусиной кожей руки, автомат "Узи" болтался сбоку на ремне. Она подтянулась и поставила на крышу левый локоть, а правой ногой нашла какую-то опору. Оттолкнувшись, она почти упала лицом на крышу, где на нее сразу же неистово накинулся ветер. С грузовиков строчили автоматы, но пулемет до сих пор молчал. Рози встала на колени и сначала даже закрыла глаза от страха. Но в правом кармане юбки был ключ от задних дверей. Если бы она могла пробраться внутрь трейлера и найти хотя бы одну ракету. Она поползла вперед, плотный поток воздуха почти отрывал ее от крыши трейлера. Внезапно женщина поскользнулась и упала, потому что тягач увеличил скорость. Она подняла голову и увидела, что они проходят тот самый затяжной спуск. Рози лежала, раскинув руки и ноги, чтобы не слететь с крыши. Некоторые армейские грузовики отстали, но три из них, в том числе машина с пулеметом, продолжали погоню. Люди в кабинах непрерывно палили из автоматов, и пули часто отскакивали от стенок прицепа. Рози Шеперд опять поползла вперед. Лютер Стил с силой сжимал руль микроавтобуса. Глянув на Билла, он увидел, что тот заряжает полицейский "Ремингтон-870". Раннингдир зажал коробку с патронами между ног и второй рукой вынимал их оттуда, Стил снова перевел взгляд на дорогу, если эти переодетые солдаты преследуют Дэвида... - А если они не переодетые, Билл? - Я не хочу с этим связываться, Лютер. Бог нам поможет. И твои люди, и мои люди, и негры, и индейцы всегда оказывались крайними. Я всегда пытался себя убедить, что никто специально этого не хочет, просто так получается. И, если это настоящее армейское подразделение и они убили президента в пансионате, то можно считать, что страны больше нет, Лютер. - Да, - сказал Стил, на мгновение закрывая глаза и снова внимательно всматриваясь в дорогу. Он искал голубой тягач с прицепом и еще Бог знает что за ним. Спуск был достаточно пологий, ехать было бы даже приятно, правда, в нормальной обстановке. Но в нее стреляли. Пули выписывали безумные зигзаги, отскакивая от задних дверей трейлера. Рози Шеперд лежала на крыше, уперев в плечо металлический приклад "Узи", и стреляла короткими очередями по три патрона, пытаясь увидеть, куда попадают пули. Разлетелась фара. Одна из пуль чиркнула по капоту. Две ударились об асфальт и еще одна срикошетила от бампера. Она продолжала стрелять, потом внезапно из-под двигателя брызнула струя какой-то жидкости, из-под капота пошел пар и дым. Грузовик отвернул в сторону и начал останавливаться. Рози перезарядила автомат, засунув пустой магазин в карман, потому что сейчас магазины было непросто найти. Она поползла к лестнице, почувствовав острую боль в голени, когда она случайно зацепила раной за край крыши. Автоматная очередь снова ударила в двери. Рози Шеперд начала спускаться по лестнице на крошечную полоску кузова возле дверей. Она была уже внизу, пытаясь открыть дверь ключом. Грузовик бросало из стороны в сторону, и она никак не могла попасть в замочную скважину. Правая нога соскользнула, и несколько секунд Рози висела на одной руке. Она почувствовала, как у нее расстегнулся бюстгальтер. - Черт! Она снова твердо стояла на лестнице, насколько это было возможно в мокрых туфлях на мокрых и скользких круглых металлических ступеньках. Наконец замок щелкнул. Внезапно на ухабе дверь распахнулась и сбросила Рози с лестницы, и она опять осталась висеть на руках. Одной ногой, правда, она уже стояла на полу прицепа, и глубоко вдохнув, отпустила руки и упала внутрь, дверь снова захлопнулась, и по ней забарабанили пули. В прицепе стояли деревянные ящики с маркировкой "Яблоки". По запаху было понятно, что это настоящие яблоки. Она сняла верхний ящик из штабеля, потом еще один и еще. Везде были яблоки. Остальные ящики могли в любой момент рассыпаться и придавить ее. Рози стала карабкаться по ящикам вперед к передней стенке трейлера. Опять яблоки! Она выбрала штабель и начала снимать ящики по очереди, ставя их один на другой рядом с собой. Ее мускулы дрожали от напряжения. Наконец, она добралась до самого нижнего, тоже деревянного, ящика с военной маркировкой. Гранаты! - К черту ракеты! - прошептала Рози. Это были устаревшие осколочные гранаты, но сойдут и такие. Одну гранату она засунула в карман юбки и оглянулась, пытаясь найти что-нибудь, чтобы набрать еще. Сумочка уже была полна пустыми магазинами от "Узи". Ничего подходящего не было. Тогда левой рукой Рози сжала подол юбки и стала складывать гранаты, подняв ткань так, что получилось что-то вроде мешка. Теперь ей нужно было вернуться по ящикам обратно. Она начала карабкаться по ящикам, обдирая колени о доски. Трейлер, как и раньше, бросало на ухабах, а стрельба как будто стала громче. Рози упала на колени возле стенки, чтобы в нее труднее было попасть, прижимая к животу подол юбки. Дверь на ухабах хлопала и ей нужно было выбрать момент, когда она откроется. Выдернув чеку большим пальцем, женщина бросила гранату под переднее колесо первого грузовика. Взрыв был слабый, грузовик успел свернуть в сторону, съехав почти в кювет, но выровнялся и продолжал погоню. Она бросила вторую гранату, дождавшись, пока откроется дверь, под тот же грузовик. Он пытался ее объехать, но на этот раз граната взорвалась прямо под ним, и его отбросило на встречную полосу. Грузовик с пулеметом быстро нагонял их, Рози бросила еще одну гранату, промахнулась. Граната взорвалась, разворотив покрытие, и большой кусок асфальта врезался в ветровое стекло второго грузовика. Его швырнуло влево, он вылетел на обочину и упал с насыпи. В следующее мгновение послышался взрыв, похожий на раскат грома, и над тем местом, куда упал грузовик, поднялся черно-оранжевый огненный шар. Последним, все еще продолжавшим погоню, был грузовик с пулеметом. Не переставая стрелять, он пытался обогнать тягач. Рози бросила еще одну гранату, промахнулась. Пулемет замолчал на секунду, потом заговорил снова. Пулеметные пули пробивали стенки трейлера и жужжали вокруг нее, как рассерженные пчелы. Дэвид Холден открыл глаза, слышалась стрельба, его куда-то везли. Женский голос повторял: - Это грузовик "Патриотов". С нами Дэвид Холден. Он серьезно ранен. "Интересно, - подумал Холден. - Серьезно ранен?" У него очень кружилась голова, и от слабости он едва мог пошевелиться. Он попытался вспомнить, как его ранили. - Нам нужна помощь. Мы сейчас на Гринвуд-шоссе. Нас преследуют переодетые военные. Нам нужна помощь. Он слышал пулеметную стрельбу и понял, что машина, в которой он едет, вероятно, грузовик или автобус, бешено мчится вперед. Где Рози? Холден положил руку на живот, нащупал рукоять "Беретты". Он лежал на полу. Он попытался вспомнить, кому принадлежал женский голос, который сейчас звучал. Опять началась стрельба. Все еще шел дождь. Рози Шеперд не могла рисковать еще одной гранатой. Грузовик, третий и последний, был уже очень близко. Она выложила гранаты в ящик с яблоками, сдернула с плеча "Узи". Пулеметные очереди пробивали кузов, но теперь уже дальше, ближе к тягачу. Рози встала, схватилась за брезентовую петлю возле двери и выглянула из машины. Третий грузовик почти обошел их, и она видела его уже сзади. - О, Господи! Рози Шеперд пинком распахнула дверь и стала стрелять, пытаясь попасть в шины. Из кабины тягача тоже послышались выстрелы... Посыпалось стекло, и он услышал крик женщины. Машина, в которой он ехал, как безумная, виляла из стороны в сторону. Холден взглянул вверх. Половины стекла не было, он видел только руки боровшейся с кем-то женщины. Блондинка, которую он увидел первый раз, когда открыл глаза, боролась с мужчиной в зеленой униформе. Дверь кабины грузовика или автобуса, - хотя, наверное, это был грузовик, потому что у автобуса дверь только с одной стороны, - была открыта. Мужчина в зеленой камуфляжной форме пытался вытащить женщину из машины. Руль никто не держал. Дэвид Холден попытался пошевелить правой рукой, в которой был пистолет, рука слушалась, и он даже смог ее поднять. Он повернулся на левый бок, чуть не потеряв сознание от пронизывающей боли под правыми ребрами. Женщина была пристегнута ремнем безопасности. Мужчина в форме держал одну руку на руле, а другой рукой закручивал ремень, сдавливая ей горло. Холден глубоко вдохнул. Если он сможет его позвать и мужчина поднимет голову - это будет хорошая цель. Он еще раз глубоко вдохнул, чувствуя, что скоро потеряет сознание. - Эй, задница! Мужчина поднял голову, и Дэвид Холден, держа пистолет на уровне глаз, пять или шесть раз выстрелил в упор. Внезапно остатки стекла вылетели, и блондинка опять закричала... Грузовик с пулеметом почему-то начал отставать. Магазин был уже пустой, и Рози Шеперд достала из кармана еще один, оставляя последний в своей сумочке. Она выдернула чеки из двух оставшихся гранат и бросила их на дорогу под колеса грузовику. - Получи! Что-то швырнуло ее на пол трейлера, как гигантская пощечина... Лютер Стил держал "Ремингтон-870" у бедра стволом вниз, подходя к перевернутому грузовику. Он не мог показать свое удостоверение и закричать: - ФБР! Потому что тут же получил бы пулю в лоб. Правительство больше не защищало людей, оно стало их врагом и тираном. Мужчины, женщины и подростки методично вытаскивали ящики из перевернутого прицепа. Разные ящики, и с яблоками, и с гранатами, и с ракетами. Наверное, сейчас оружие и еда были для них одинаково ценны. Другие хлопотали возле трех тел, которые лежали на шоссе на большой коричневой скатерти. Люди бросали настороженные взгляды на Стила и Раннингдира, пока они шли к трем телам на обочине дороги. Но, наверное, потому, что оба были небриты, по крайней мере, два дня, и в то же время прилично одеты, вряд ли их принимали за полицейских, несмотря на то, что они были вооружены - добрая половина людей, которые съехались сюда на своих пикапах, легковых и фургонах, имели оружие. Когда Стил подошел к скатерти на обочине, один из тех, кто хлопотал вокруг тел, поднял голову и в упор посмотрел на них. - Кто вы такие? - Бывшие федеральные. Мы "Патриоты". Человек улыбнулся. - Эти трое, Бог знает как, остались живы. Мужчина, наверное, сам Дэвид Холден. Аминь. - Аминь, брат, - кивнул Лютер Стил.
      * * *

Глава первая

- Люди возмущены действиями так называемых "Патриотов", и иногда это возмущение выливается в беззаконное насилие, которое сами же "Патриоты" провоцируют против себя, - сказала хорошенькая блондинка в дорогом костюме, многозначительно глядя прямо в камеру. - Мы включаем репортаж Даррена Лока из штата Нью-Йорк. Весь экран занимало дерево, ракурс был выбран так, что дерево казалось непропорционально высоким. Старый дуб уже сбросил листья и чернел на фоне тяжелого свинцового неба. Вокруг был грязно-серый снег. С ветки свисала толстая веревка, на конце завязанная неумелым узлом в петлю. - Люди рассержены, и иногда этот гнев выливается просто в безудержное насилие. Человека, которого подозревали в принадлежности к так называемым "Патриотам", вытащили из дома и повесили на этом дереве. Дэвид Холден выключил телевизор, опять почувствовав приступ боли в правом боку, когда поднимал руку. Он закурил. - Лютер говорит, что Кларк Петровски почти выздоровел. Черт! Но Кларк же мне в отцы годится. Мы уже слишком долго прячемся в этой дыре. Если мы и дальше будем сидеть, движение "Патриотов" умрет, и Роман Маковски сможет творить в стране все, что ему заблагорассудится. - Доктора еще не сказали, что ты в полном порядке, - непререкаемым тоном ответила Рози. Холден сидел на спинке кровати. - Разве такая мелочь может тебя остановить? - улыбнулся он. - При чем тут я? Ты чуть не умер от потери крови, получил заражение от пулевой раны в боку. Ты даже не понимаешь, насколько близко ты был к смерти. Ты этого не знаешь, но зато я знаю отлично! Она даже вздрогнула, вспомнив что-то. Холден посмотрел на нее. Две недели они жили в этом доме как муж и жена, кем собственно и были, если не обращать внимания на такую мелочь, как регистрация. Он почти не помнил, что было в первые дни, только изредка приходя в себя, в основном от боли, ничего не соображая, весь пропитанный болеутоляющими наркотиками. Обычно рядом оказывалась Рози, которая сидела на стуле возле кровати, врач или один из местных "Патриотов", навещавшие его. Через несколько дней он стал приходить в себя чаще и даже мог сидеть. Она заботилась о нем, кормила его, когда Холден был слишком слаб, чтоб есть самому, купала и перевязывала ему раны. Она ни разу не рассказала ему, как она его спасла, сказав только, что Келли Мартинес, дочь руководителя группировки "Патриотов" в Майями, помогла ей дотащить его до тягача и, что их преследовали армейские грузовики с переодетыми солдатами, что была стрельба. К огромному сожалению, солдаты оказались не переодетые, а самые настоящие. Рози ни разу не упомянула, что была ранена в левое плечо, не сказала и о том, что пуля попала ей в правую голень. Она рассказала о том, что он спас жизнь Мартинес, застрелив человека, который запрыгнул в кабину тягача и пытался ее задушить. - Куда бы ты ни пошел, я с тобой, - сказала ему Рози. - Мне бы и жить не хотелось, если б ты не была со мной, - честно сказал ей Дэвид Холден. - Позвони, может, мы сможем связаться с Лютером. Рози кивнула, засунула руки в карманы юбки и пошла к настенному телефону.
      * * *

Глава вторая

Ручей был почти ледяной и кристально чистый, но для уверенности им приходилось кипятить воду для питья и стряпанья, хотя купались они без опаски. Последние дни температура резко упала, и Керни пришлось соорудить для Линды что-то вроде душа с солнечным подогревом. Как будто погода подавала им сигнал. Пора и убивать. Медовый месяц кончился, и еще много работы. Джеффри Керни не мог уйти от своей обязанности, хоть и старался. Он приехал в Соединенные Штаты почти незаконно, чтобы выяснить, что же это такое - "Фронт Освобождения Северной Америки". Его следующей задачей было уничтожать, ликвидировать, обезвреживать. Необходимо было помочь Канаде, в которой поднималась волна насилия, спровоцированная ФОСА, так же, как и в Соединенных Штатах. Но настоящая причина, почему английская Секретная служба прислала его, была ясна и ребенку. Если экономика Соединенных Штатов рухнет, она потянет за собой все страны Европейского содружества. Мировая депрессия была бы неминуема. Дважды он проникал в ближайший городок, чтобы купить сигареты и газеты. Керни мог выжить практически в любой обстановке, но с сигаретами это можно было делать комфортней. Тогда же он купил и газеты, которые тщательно просмотрел, выискивая нужную информацию между строк, и особенно внимательно просматривая объявления о продаже. Лишь два дня назад, вернувшись из очередной вылазки в городок, он нашел то, чего давно уже ждал. "Продается темно вишневый "Роллс-Ройс Корниш", с правым рулем, дополнительное оборудование. Обращаться только заинтересованным в покупке. Цена строго 42750 долларов". - О чем ты думаешь? - Керни услышал голос Линды, которая незаметно подошла сзади. Она отдала ему рубашку, которую вчера постирала для него. Женщина смотрела ему прямо в глаза. - Мы уезжаем, да? - Тут есть одно интересное объявление в газете. Там говорится, что у меня должна быть встреча, чтобы получить новые приказы и новое оборудование. Я боюсь, это строго обязательно на сей раз. - А что же ты сделаешь со мной? - В общем-то масса вариантов. Я просто скажу своим боссам, что ты - мой проводник. Англичане всегда нанимают местных для сопровождения и помощи. Это старая и уважаемая традиция. Против этого никто не станет возражать, крошка. Он поднял ее за подбородок и чмокнул в губы. - Не бросай меня, - прошептала она.
      * * *

Глава третья

Этой ночью они спали в лесу, чувствуя себя на свободе после добровольного двухнедельного заточения в горах. Машину было трудно замаскировать, поэтому они не хотели рисковать и ночевали в лесу неподалеку от нее. Они выехали до рассвета, пытаясь держаться сельских дорог, что на этой машине было чертовски сложно. Керни говорил себе, что, наверное, смог бы проскочить мимо дорожных застав, но он не хотел рисковать, везя с собой Линду. К полудню им все-таки пришлось вернуться на шоссе, так как они подъезжали к Эшвиллю, Северная Каролина. Они сидели в машине и примерно два часа ждали, пока подойдет их очередь. Когда они подъехали к посту, им пришлось выйти, представить на проверку свой багаж. Самих их проверили металлоискателями, пришлось отвечать на массу идиотских вопросов. Пока изучали их документы, машину проверили на наличие взрывчатки, а потом еще привели и собаку-ищейку. Наконец, после всех проверок возле поста, их впустили в город. В отеле им пришлось заполнить гостевые карточки в трех экземплярах. Один для местной полиции, другой для федеральной службы, а третий, как и раньше, для администрации отеля. Пока Керни и Линда дошли до номера, они решили, что в комнатах вполне могут быть электронные уши, поэтому самые важные вопросы они будут обсуждать в душе, открыв на полную воду. Линда засмеялась и сказала, что это только предлог, чтобы он мог потереть ей спинку. В этом тоже была доля правды.
      * * *

Глава четвертая

Дэвид Холден посмотрел на часы. Через полчаса их должны были увезти из округа Колумбия в новый лагерь "Патриотов", примерно в шестидесяти милях севернее. Они с Рози почти не разговаривали с тех пор, как им сообщили, что машина уже выехала. Нужно было готовиться к отъезду, и на разговоры не было времени. Он отрастил бороду и усы за те две недели, пока они жили здесь. Но, чтобы выехать из Колумбии совершенно безопасно, им нужно было еще больше изменить свою внешность. Покрасив ему волосы, Рози заверила его, что краска обязательно смоется, а если не смоется, то ему все равно так лучше. Сама она была теперь рыжей, и ей очень шла смуглая кожа. Специальные контактные линзы превратили ее зеленые глаза в светло-голубые. Он завязал галстук и одел очки, с небольшим увеличением, в тяжелой оправе. Рози покрасила ему волосы в пепельный цвет, а потом сделала такими же бороду и усы. Одев очки, он не узнал сам себя. Если машина была специально не оборудована, то прятать в ней оружие, значило искать неприятности. Судя по тому, что передавали в вечерних новостях, военные патрули на дорожных постах использовали электронное оборудование для обыска людей и машин. Если бы их двоих, безоружных, опознали, то арест, а скорее всего не арест, а убийство, были бы неминуемы. Поэтому они решили стараться избегать посты и ехать по проселочным дорогам, а если придется, идти пешком, но не оставаться безоружными. Дэвид Холден обнял Рози. - Когда-нибудь у нас будет дом, я обещаю. Только не забудь мне напомнить, хорошо? - Я напомню, Дэвид. Он поцеловал ее в губы и, взглянув на ее волосы, сказал: - Красиво получилось, но брюнеткой ты мне больше нравишься. - Ты мне тоже больше нравишься брюнетом, - улыбнулась она. Он помог ей одеть пальто. Надевая свою тяжелую кожаную куртку, Холден увидел, что Рози, отодвинув шторы, смотрит в окно. - Они уже здесь. Дэвид Холден подхватил сумки. Они посмотрели друг на друга, потом еще раз оглянулись на дом. Рози открыла дверь и вышла, он вышел за ней в ночь.
      * * *

Глава пятая

Пока машина ехала по темным улицам Колумбии, Холден держал руку Рози в своей. Водитель, "патриот", которого звали Боб Амато, похоже, знал свое дело. Женщина, сидевшая рядом с ним на переднем сиденье, наконец, нарушила тишину: - Говорят, что сегодня президент Маковски... - Пожалуйста, не используйте вместе слова "президент" и Маковски. Конечно, это каприз с моей стороны, но... - Холден не договорил. - Маковски должен сегодня объявить, что из-за нарастающего насилия со стороны "Патриотов" он вынужден ввести в некоторых районах военно-полевой суд. Боб Амато добавил: - Это значит, что он больше не будет возиться со всеми этими маленькими неудобствами вроде ордера на обыск или на арест. Они просто вешают нас, доктор Холден. - Зовите меня просто Дэвид, Боб. Вы говорите, они нас вешают. Значит, у нас просто не остается другого выхода. Только бороться против того, что Маковски пытается сделать со страной. Мы не можем больше надеяться на компромисс, потому что дальше будет только хуже. Руфь сказала: - Нам нужны люди. Дэвид. Маковски использует против нас армейские соединения. Без людей нам долго не продержаться, но вместо того, чтобы помогать нам, американские граждане сами помогают Маковски обратить себя в рабство. Если бы мы только могли повлиять на общественное мнение. - Похоже, что люди Маковски составляют список неугодных, совсем как китайские коммунисты. Они проводят выборочные аресты, чтобы нагнать страху на основную массу населения, - сказал Боб Амато. Руфь Лидс прервала его: - Одного из нашей местной группы поймали при обыске на дороге. Все, что у него было, это спортивный пистолет 22-го калибра. В официальном отчете сказано, что он пытался открыть огонь по военнослужащим армии США из автомата. Он мертв. Машина остановилась у светофора, и Дэвид Холден стряхнул пепел в окно. - Все эти вещи мы должны документировать. Все то, что сможем использовать в мировой прессе. - Теперь понятно, почему вы захотели со мной встретиться, - засмеялась Руфь Лидс. Холден затушил сигарету. - Я не хотел, чтобы вы или Боб рисковали своей жизнью, сопровождая нас. Мы могли сами взять машину... Боб перебил его: - Хотя я и полицейский, но, даже со мной, нас могут остановить. Сами по себе, не зная города и местности, вы бы никогда не выехали отсюда живыми. Что касается Руфи, то она не только чертовски хороший журналист, но она еще и отлично стреляет. Кстати, газета Руфи до сих пор старается печатать только правду. - Неизвестно, сколько мы еще продержимся. Через несколько дней Маковски собирает национальную конференцию редакторов крупнейших газет. Я думаю, он хочет им намекнуть, конечно, пока очень осторожно, что, если они не будут играть в его игры, то их бизнесу конец. Подумайте, ему достаточно объявить чрезвычайное положение в том районе, где печатается оппозиционная газета, а потом прекратить или ограничить поставку бумаги и типографской краски, или просто закрыть газету под предлогом, что она подрывает авторитет местных властей. Холден почувствовал, как в темноте Рози сжала ему руку. - Мисс Лидс, если вы сможете доставать информацию о таких случаях, как с тем убитым "патриотом", о котором вы рассказывали, это большая помощь. Если правительство хочет обливать нас грязью, то нам придется обливать грязью правительство. Но, в конце концов, правда на нашей стороне. Дэвид Холден хотел еще что-то сказать, но потом заметил, что машина останавливается, а в зеркале заднего вида видны мигалки полицейской машины. - Военная полиция. Может, пронесет. Может, это - служба безопасности, тогда будет сложнее. Ремни пусть будут пристегнуты, - объявил Боб. Дэвид Холден положил руку на рукоять "Беретты" под рубашкой за поясом, а Рози Шеперд открыла сумочку и вытащила свой "Глок-17", который она носила вместе с ножом.
      * * *

Глава шестая

Боб Амато вышел из машины. Руфь Лидс прошептала, глядя через голову Холдена и Рози Шеперд: - Если значок Боба и полицейское удостоверение не сработают, то у нас будут большие проблемы. Холден посмотрел на Рози. Она держала по пистолету в каждой руке, положив руки на колени и прикрыв их складками платья. - Что бы ни случилось, - сказала она, - если нам придется бросить машину, мы должны достать чемодан с "Узи". В нем все запасные обоймы, к этим малышам тоже. Дэвид Холден кивнул, сжимая в руке свою "Беретту". Если это обычная военная полиция и они просто делают свою работу, то надо было найти бескровный выход. У него до сих пор был принцип: не убивать и не ранить служащих правительственных сил безопасности или солдат. Холдену даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что происходит позади машины. Двое полицейских внезапно схватили Амато, он потерял равновесие, и они сбили его с ног. Один из них ударил его дубинкой, попав по голове и плечу. - Руфь, садитесь за руль, - бросил Холден, видя, что Рози уже выпрыгивает из машины со своей стороны. Он услышал крик Рози: - Стоять, задницы! Она держала пистолеты на уровне груди, целясь в обоих полицейских. - Вы слышали, что сказала дама? Не шевелитесь! К тому же она стреляет лучше, чем я, и уж точно лучше, чем любой из вас. Дэвид Холден начал подходить к ним, сжимая в руке "Беретту", а второй рукой расстегивая кобуру со второй "Береттой". Полицейский с дубинкой застыл, как статуя, с поднятой рукой, собираясь ударить Амато еще раз. Второй держал руки по швам. Холден подошел ближе и увидел, что кобура у него расстегнута. - Дружеский совет - забудь про свой пистолет. - Ты, с дубинкой, - скомандовала Рози, - подними левую руку и возьми дубинку за другой конец. Стой так и держи руки как можно выше. Если пошевелишься, ты мертвец! - Сейчас здесь будет подкрепление... - Заткнись, Чарли. Холден целился из пистолетов в обоих полицейских. В желтом свете фонаря с другой стороны улицы Холден ясно видел эмблему, нашитую на форме каждого из них. Это была та же эмблема, которую он видел на людях, убивших президента в пансионате, и та же эмблема, что и у солдат, которые едва не прикончили его возле гаража. Рози приказала: - Ты, болтун! - и она пистолетом показала на того, кто приказал Чарли заткнуться. - Левой рукой очень медленно расстегни пряжку на поясе и медленно опусти пояс вместе с кобурой вниз. Если будешь шевелиться слишком быстро, больше не будешь шевелиться вообще. Давай! Второй полицейский медленно расстегнул пряжку, и пояс вместе с пистолетом в кобуре упал на дорогу. - Теперь два больших шага назад, встань на колени, а руки сложи на затылке. Вот и хорошо. Эй, малыш! Холден не сразу понял, что она обращается к нему. - Да. - Покажи ему, как надо пользоваться наручниками, если умеешь. - Да, мамочка, - усмехнулся Холден. Он подошел к полицейскому и подобрал пояс, на котором был чехол для наручников. Он открыл чехол и, достав наручники, застегнул их на запястьях первого полицейского. То же самое они проделали и со вторым, а потом Холден обыскал их на случай, если бы у них был запасной ключ. Потом Рози подошла ко второму полицейскому, взяла у него из рук дубинку и, достав наручники, защелкнула их гораздо профессиональнее Холдена. - Повернись, задница! - рявкнула Рози. Человек повернулся. - Ну, так в чем дело, почему ты его ударил? - Прекрати. - Что? Парень, в чем дело? - Я сказал: прекрати обзывать меня! - Послушай, дорогуша, ты скажешь мне, что я хочу знать или ты получишь что-то похуже клички. Так почему ты ударил этого человека? - Он сам напросился. Рози улыбнулась. Потом дубинка у нее в руках начала двигаться, как бы сама собой и шарахнула человека так, что он упал на колени. - Послушай, задница, или ты ответишь мне, или в следующий раз я тебе вмажу, сам знаешь по чему. Понятно? Он кивнул. - Не слышу. - Да, мэм. Рози отступила назад. - Что вам приказали? - Мы должны были... - Чарли... Холден ткнул дулом пистолета в затылок второго полицейского. Он замолчал. - Ладно, говори, что вам приказали? - Нам сказали, что детектив Амато - один из руководителей "Патриотов". Мы должны были преследовать его, пока не найдем подходящего места, а потом прикончить. Мы его потеряли, когда он выехал из дому, но потом, через пару кварталов, опять сели ему на хвост. Руфь Лидс вышла из машины и теперь сидела рядом с Бобом Амато, положив его голову себе на колени. По лицу Амато текла кровь, и хотя он пытался встать - это с трудом ему удавалось. - Вы те же подонки, которые убили моего лейтенанта, да? Да?! Он вытащил револьвер из-за пояса, но Руфь Лидс схватила его за руку, пытаясь удержать. - Ты вызывал подкрепление, Чарли? - рявкнула Рози. - Нет, мэм. - Кто приказал его убить? - Капитан. - Как зовут капитана? - Капитан Стивен Ковальски. - Чарли, что означает ваша эмблема? - Силы особого назначения в распоряжении президента. Они называются "Ударные отряды". - Кто ваш начальник, кроме этого ублюдка, который называет себя президентом? - Мистер Хобарт Таунс, мэм. - Почему гражданский руководит армейским подразделением? - Я не знаю. Рози положила дубинку ему на голову. Он закричал: - Да не знаю я! - Где они набирают всякую сволочь вроде тебя? Он не ответил сразу, и Рози наклонилась, глядя ему прямо в глаза. - Где они набирают всякую сволочь вроде тебя, Чарли? - В тюрьмах. - В тюрьмах? Холден почувствовал, что у него отвалилась челюсть. - Да, мэм. - А ты за что сидел? - Э... Это была ошибка... - За что?! - За изнасилование. - Не надо... - закричал Холден. Рози держала дубинку двумя руками и душила беднягу, остановилась она только, когда чуть не свернула ему шею. - А твой напарник? - рявкнула Рози. - Он говорит, несколько вооруженных ограблений. - А как насчет вашего капитана, этой скотины Стивена Ковальски? - Я точно не знаю. - Тогда, что о нем говорят? - Говорят, что он сидел за ограбления и убийства, но я больше ничего не знаю. Рози отступила назад и ударила его ногой в грудь. Мужчина растянулся на асфальте. Она посмотрела на Дэвида. - Что с ним делать? Убить? Но я не могу... - О, Боже, не надо... - мужчина кое-как поднялся на колени, но потерял равновесие и упал лицом вперед. - Пожалуйста. - Из каких вы тюрем? - спросил Холден. - Из федеральных. - Вы - военные? - Я думаю, все... Послушайте, не позволяйте этой сумасшедшей сучке... Холден закрыл глаза. Он услышал, что мужчина закричал. Когда он открыл глаза, то увидел, что Рози изо всех сил прижимает дубинкой лицо полицейского к асфальту. - Что случилось с настоящими военными? - Холден посмотрел на Рози, а потом на мужчину, ожидая ответа. - Я точно не знаю. - Говори, что знаешь, Чарли. - Ребята рассказывают... Говорят, что всех высших офицеров арестовали, потому что они отказались подчиняться. Я имею в виду, все эти генералы и остальное дерьмо, и еще некоторые другие. - Какие другие? - мягко спросил Холден. - Военные специалисты. Такие, как офицеры морской пехоты и сил особого назначения. - Что ты еще знаешь? - спросил Холден. - Ничего. О, Господи, правда, ничего! Холден посмотрел на Рози. В желтом свете фонарей ее рыжие волосы приобрели какой-то неестественный цвет. Ему показалось, что все, что происходит - ненастоящее. Это было, как кошмар. Его жена Элизабет и дети убиты террористами ФОСА. Президент Соединенных Штатов убит людьми в форме вооруженных сил США, на самом деле убийц и насильников, из которых Роман Маковски создал свою личную гвардию, свое личное СС. - Что мы будем делать? Дэвид Холден посмотрел на мужчину, которому он надел наручники. - Ребята, это вы убили того лейтенанта? Человек молчал. Холден посмотрел на мужчину, которого Рози заставляла говорить. - Чарли, скажи мне правду. Ты и этот человек по приказу капитана Ковальски убивали других людей, если их подозревали в принадлежности к "Патриотам", да? - Я не хотел, но нам приходилось, о, Господи! - Сколько? Только не лукавь. - Совсем немного. Мы прикончили троих, и они все были... - Черные? Легавые? Ходили по одному? Или все вместе? Чарли ничего не сказал. Рози отпустила дубинку, и мужчина приподнялся, у него по щекам текли слезы. - И что вы собираетесь делать? - спросил человек рядом с Дэвидом Холденом. - Арестовать нас? Ну, давайте, валяйте. Конечно, это была проблема. Решение нужно было принимать сейчас, но потом нужно будет отвечать за это решение. Дэвид Холден посмотрел на Рози Шеперд. Если это просто ночной кошмар, то убить их не грех, потому что их просто не существует. А если это действительность, то вряд ли его душа получит искупление от грехов, но убить их было бы просто справедливо. Холден засунул "Беретту" за пояс и взял пистолет, который он отобрал у полицейского. - Обойма наверняка не пустая, а, ребята? Да поможет мне Бог. Ты сам сказал, что ты убийца, и он тоже. - О, Боже, нет... пожалуйста! - закричал Чарли. Холден даже не взглянул на него. Он смотрел прямо в глаза человеку, который стоял на коленях перед ним. Холден поднял пистолет и ткнул им мужчине в лоб. - Вы не имеете права! Меня должны судить, а потом... - Чрезвычайное положение, помнишь? - Дэвид Холден нажал на курок. Рози Шеперд закричала. У Холдена на глазах показались слезы. - Отойди, - бросил он. Рози отвернулась. Дэвид Холден подошел поближе, чтобы выстрелить наверняка, и когда Чарли закричал, нажал на спуск. Эхо от выстрела затихло, а Холден все еще стоял с пистолетом в руке, как будто не зная, что с ним дальше делать. Рози подошла и взяла у него оружие. - Что бы с нами ни случилось, я буду всегда тебя любить, даже если мы попадем в ад вместе, - прошептала Рози. Он обнял ее и только тогда понял, что это не сон, что все это произошло на самом деле.
      * * *

Глава седьмая

Утро было морозное, и вокруг было так красиво, что с трудом верилось, что все настолько мерзко на самом деле. Внезапно Керни ощутил, что он дома и, хотя он никогда не жил в такой местности, ему показалось, что даже воздух пахнет Англией. Керни поглубже втянул голову в воротник куртки и взглянул на свой "Ролекс". До встречи оставалось три минуты. Он вышел со стоянки и пошел в парк. На ближайшей скамейке сидела хорошенькая женщина. Человек, с которым он должен был встретиться, должен был быть одет в красное. На ней было тяжелое, на первый взгляд, красное твидовое пальто и сапоги черной кожи. Керни держал руки так, чтобы она их видела. Она взглянула на него. - Я пришла просто посидеть, здесь так спокойно. - А я здесь первый раз. - У вас есть сигареты? - Да, но зажигалка не работает. Конечно, его зажигалка работала, хотя газ было почти невозможно достать. - У меня есть зажигалка. Керни галантно предложил ей сигарету. И очень удивился, когда она взяла ее. - Вы - Керни, - сказала она. - Да. А как мне вас называть? - Как хотите. Судя по акценту, она была шотландка. Женщина встала со скамейки, и они пошли вдоль голой аллеи. Секунду он думал. - Хорошо. А если - леди Элен? Она улыбнулась, потом рассмеялась. У нее была хорошая улыбка и красивые зеленые глаза. - Это звучит довольно подозрительно, если нас кто-то подслушивает. - Все мое тело - это оружие, поэтому доверьтесь мне, миледи. Он дал прикурить ей и прикурил сам. - О, зажигалка заработала. Она рассмеялась: - Вы ведь обольститель, да? Потом добавила более деловым, профессиональным тоном: - У меня для вас новые инструкции, новая машина и новое оборудование. В основном то, что вы заказывали с самого начала, но мы не смогли за такое короткое время собрать все это вместе. - Что и где, миледи? - Прекратите, пожалуйста, это... - Что? - Ничего, - улыбнулась она, выдыхая дым. - Я привезла вам новую машину. Ваша, как говорят, спеклась. - Если та, что вы привезли, не вездеход, нет смысла менять. Моя еще не настолько спеклась. Она бросила сигарету на асфальт, растоптала сапогом и пошла дальше, засунув руки в карманы. - Она именно такая, как вы заказывали в прошлом отчете. И оборудована именно так, как вы просили, конечно, за исключением глупостей вроде ракет, лазеров и всех этих штук. - Именно эти штуки меня интересовали больше всего. Боеприпасы есть? - Да. Почти все, о чем вы просили. Что у вас с этой женщиной? Она имеет отношение к работе? Керни бессознательно улыбнулся: - Да, она имела отношение к работе, но вы правы, сейчас она для меня значит гораздо больше. Но, в любом случае, она мне помогает. Там, наверху, им не о чем беспокоиться. - Они беспокоятся об одном, Керни. - Женщина остановилась и взглянула ему в глаза. Керни выбросил сигарету и растоптал ее. - Они думают, что вы уже слишком втянулись. - Что? Это ваши идиотские психологи прочитали в моей шифровке? - Они думают, что вы принимаете ситуацию слишком близко к сердцу. Это проблема американцев. А вы здесь только по одной причине. Найдите эту сволочь и убейте его. Будь это Борзой или кто-то другой. Убейте его. Керни закурил еще сигарету, сунул свою латунную зажигалку "Зиппо" в карман. - Черт возьми, если это так просто, почему вы сами не найдете Борзого? Почему один из ваших мальчиков в офисе не прилетит сюда в пятницу после работы? В воскресенье он бы еще успел домой к чаю. - Кое-кто говорит, что вы тратите время из-за этой девушки. Они согласились с тем, что вы должны бросить ее, пока она не узнала слишком много, а иначе... Керни смотрел в сторону, но сейчас он повернулся и тяжело взглянул прямо ей в глаза: - Не говорите мне это. Пусть даже не пытаются что-нибудь сотворить, потому что тогда я просто забуду, на чьей я стороне и приеду домой гораздо раньше, чем они ожидают. Только вряд ли они захотят встречаться со мной. Она разглядывала туфли. Потом подняла голову, улыбнулась, но улыбка погасла, когда их глаза встретились. - Вы это серьезно? - Вы ведь умная девушка, леди Элен. Я быстрый на подъем и горячий. Да. Она ничего не сказала. Керни отвернулся, разглядывая огонек сигареты. - Скажите моим замечательным и всезнающим шефам, что я сделаю работу как можно быстрее. И скажите, что девушка - это не их дело. И скажите им... скажите им... черт возьми, придумайте сами, что им сказать! Скажите им, что я говорил очень искренне. Где я найду машину? Несколько секунд она разглядывала свои руки, потом рассказала. Как Керни и заказывал, машина была серо-стального цвета, "Шевроле". На ней была установлена усиленная подвеска и все, что необходимо для вездехода: соответствующая трансмиссия, охладитель масла и дублированный аккумулятор, кондиционеры спереди и сзади, основной бензобак на тридцать пять галлонов топлива и такой же дополнительный бак. Под капотом был восьмицилиндровый двигатель объемом четыреста пятьдесят один кубический дюйм. Он имел привод на все четыре колеса и лебедку на две тысячи фунтов. Откинув заднее сиденье, в машине можно было удобно спать. Там было потайное отделение, защищенное от электронного обыска, где Керни нашел вооружение, которое заказывал в прошлый раз. Кроме вооружения в машине было несколько других умело спрятанных "штук", как их назвала леди Элен. Стандартный стереоприемник был переделан под радиостанцию широкого диапазона. В ящике для мелких вещей, если открыть его особым образом, был маленький персональный компьютер, к которому был подключен модем. Он же мог служить и факсимильным аппаратом и был связан с радиотелефоном. И двигатель и баки были защищены броней. На задней двери, вместо одной стандартной запаски было установлено два колеса, а также защищенные тонкой броней канистры на пять галлонов бензина. Второй аккумулятор, полный набор инструментов и запчастей завершали список. Руководство по ремонту и обслуживанию было записано на диске компьютера. С помощью Линды Керни проверил все системы, знакомясь с новой техникой. В машине были и номера для каждого штата, а также регистрационное удостоверение для каждого номера. Они перенесли свой багаж. Он заказал для них еще кое-что, свитера, куртки и перчатки на случай холода, и в последний раз посмотрел на "Форд". - Он нам хорошо послужил, - улыбнулся Керни, помогая Линде сесть на переднее сиденье, потом захлопнул дверь. Пора было приниматься за дело.
      * * *

Глава восьмая

Сырая осень, почти начало зимы дали о себе знать болью в ноге, которая обычно беспокоила его только по утрам. Но каждый день он чувствовал себя лучше, энергия возвращалась к нему. Он часто ходил, опираясь на палку, а потом, прихрамывая, просто носил ее с собой. Сейчас он шел по парку, и хотя был полдень, людей встречалось совсем немного, и никто не обращал внимания на трость с латунной рукояткой, которая была с ним. Сейчас трости стали, наверное, единственным оружием, которое еще не запретили. В некоторых районах, кроме двуногих хищников, настоящей проблемой стали бродячие собаки. Безработица росла, и первыми, кто почувствовал это на себе, были домашние питомцы. Люди оставляли их в парках или за городом, и те собаки, которые выживали - обычно самые большие и сильные - собирались в стан. Полиция работала шесть дней в неделю по двенадцать часов, в основном из-за нехватки бензина, и для случайного прохожего неоткуда было ждать помощи при встрече с такой стаей. Любая самооборона считалась почти беззаконием. "Фронт Освобождения Северной Америки" каждый день набирал силы, в то время как организация "Патриотов" едва существовала. Американцы охотились за "Патриотами" и вершили самосуд почище, чем солдаты президентских "Ударных отрядов". Сами эти отряды тоже постоянно пополнялись. Короче, Дмитрий Борзой был весьма доволен этим морозным осенним днем, несмотря на боль в ноге. Единственная мысль, которая, как заноза, не давала ему покоя, была о том, что профессор Дэвид Холден, детектив Рози Шеперд (которая совершенно неожиданно оказалась талантливым руководителем "Патриотов"), Лютер Стил, а также часть его людей были все еще живы. Машина ждала его у входа в парк. Машина была старая, и он закрыл все двери, так что не очень боялся угона. Подойдя ближе, Борзой увидел, что никто даже не пытался забраться в нее. Положив трость на сиденье рядом с собой, он включил зажигание, и одновременно заговорило радио. - ...что двое солдат из "Ударных отрядов", формированием которых лично руководит президент, были убиты, когда попытались остановить какую-то машину для обычной проверки документов. Полиция выяснила, что когда они остановили легковую машину, подъехали еще два или три автомобиля. На обоих телах обнаружены следы жестоких побоев. Один из источников, который отказался себя назвать, заявляет, что на теле, по крайней мере, одного военнослужащего есть следы пыток электротоком. По-видимому, для этой цели использовали автомобильный аккумулятор. Оба были застрелены в упор из автомата, который находится на вооружении так называемых "Патриотов". Расследование пришло к выводу, что небезызвестный профессор Дэвид Холден имеет прямое отношение к этому зверскому убийству. По всей стране люди, возмущенные жестокостью Холдена и его заместителя и любовницы Рози Шеперд, охотятся за ними. Источники, близкие к начальнику Службы безопасности президента Хобарту Таунсу, сообщают, что президент Роман Маковски собирается обсудить с руководителями "Фронта Освобождения Северной Америки" пути возможного компромисса и восстановления спокойствия в Соединенных Штатах. Таунс прочитал речь президента, где он обращается к американскому народу с просьбой молиться и активно сотрудничать с администрацией в ликвидации шайки "Патриотов", из-за которых насилие затопило страну. Дмитрий Борзой выключил радио и свернул на оживленное шоссе.
      * * *

Глава девятая

К десяти часам утра, когда стало ясно, что дальше невозможно объезжать дорожные заставы, они решили бросить машину, которую им дали Боб Амато и Руфь Лидс, и идти пешком до следующего пункта встречи. Рози Шеперд переоделась в свитер, джинсы и кроссовки. Несколько часов они шли молча, изредка останавливаясь на короткий отдых, чтобы переложить сумки из руки в руку. Но в середине дня Рози, подавленная тем, что Дэвид постоянно молчит, предложила: - Может, мы на несколько минут остановимся и по едим? У меня есть сандвичи, которые оставила нам Руфь. - Я думал, на сандвичи не хватило места. Она засмеялась. По крайней мере, Дэвид попытался пошутить. С тех пор, как они казнили двоих "ударников". Дэвид стал очень угрюмым. Она пыталась убедить его, что не стоит себя обвинять, но он ничего не отвечал, думая о чем-то своем. Они поставили сумки на землю, Дэвид подошел и обнял Рози. Женщина стояла, закрыв глаза и положив голову ему на грудь. Внизу, в долине, дымчатые клочья тумана плыли между красноватых холмов, окруженных черными, пустыми полями и белыми домиками, которые казались игрушечными, вроде тех, которые продаются для детской железной дороги. Все казалось ненастоящим. Игрушечный поезд пересекал долину по игрушечным рельсам. Она чувствовала себя, как маленькая кукла, жизнь которой зависит от каприза ребенка. Он мог выбросить ее на свалку и забыть о ней, а мог соорудить для нее домик и придумать особую кукольную жизнь.
      * * *

Глава десятая

Он никогда особенно не любил вечеринки с переодеваниями. На таких маскарадах, когда его друзья одевались как привидения, монстры или как ковбои с экрана, он оставался в стороне. Конечно, ему нравились и конфеты, и яблоки, но подсознательно он не хотел притворяться тем, кем он не был, даже для веселья. Но теперь ему второй раз в жизни пришлось надеть чужую личину. Первый раз привела его на маскарад жена (по которой он очень скучал, и которая вместе с детьми скрывалась под защитой Рокки Сэдлера). Мужчины были одеты, как Зорро или как индейцы, или раскрашены, как дикари. Стил надел старый черный костюм, припудрил волосы детской присыпкой, набил карманы арахисом и заявил, что он оделся как Джордж Вашингтон. Сегодня тоже был маскарад. Правда, никакой присыпки, никакого арахиса, а просто самая старая и поношенная одежда, которую он смог найти в лагере "Патриотов", а также веник, совок, ведро, тряпки и щетки. Сегодня он играл роль уборщика в научной лаборатории. Настоящий уборщик сам был "патриотом" и, притворившись больным, позвонил и сказал, что сегодня вместо него придет убирать его двоюродный брат. Руководство лаборатории, конечно, согласилось, потому что найти человека на вечернюю работу, а тем более на уборку лаборатории, которая делала анализы крови для всех крупных поликлиник, было не просто. Лютер Стил предъявил свои водительские права и разрешение на передвижение ночью - все, кто работал ночью, должны были иметь такое разрешение в районах, где объявили чрезвычайное положение - и его впустили внутрь. Чтобы у настоящего уборщика не было никаких проблем, Лютер старательно вытер пыль, вытряхнул и протер все пепельницы и урны и аккуратно везде подмел. Примерно к одиннадцати ночи он навел порядок во всем здании, не трогая пока холла и крыльца. Еще раньше он запомнил, как двигается охранник. Хотя у Лютера было примерно пятнадцать минут времени, он ограничил себя десятью. Он специально не закончил уборку, чтобы, если охранник войдет внутрь, у него было оправдание, почему он до сих пор возится. Лютер Стил покатил свою тележку с мусором в главную лабораторию. Он вошел и включил свет. Надо было убрать и здесь, но имелась и другая причина зайти сюда. Он оставил тележку прямо возле входа, быстро протер часть пола и отложил тряпку. Потом подошел к ближайшему лабораторному столу. На столе, на специальной подставке, стоял достаточно мощный микроскоп. Стил подошел к микроскопу и достал из кармана своих потертых джинсов спичечный коробок. Он открыл коробок и осторожно достал первую спичку, потом, похлопав себя по карманам, вытащил стеклянную пластинку, которую специально принес с собой. Положил спичку на пластинку, а пластинку под линзу микроскопа. Начал наводить резкость. Как Рудольф Серилья, благослови, Господи, его душу, смог написать что-то на спичке, было для Стила загадкой. Наверное, он использовал такой же микроскоп в лаборатории ФБР. Из другого кармана Лютер достал маленький блокнот и ручку и, глядя в микроскоп, стал записывать. Доверяй Артуру Харингтону, Нью-Йорк, Ахмеду Сауду, Чейни, Вайоминг, Арлин Делано, Сиэтл. Он достал следующую спичку. Джулиусу Хайду, Сан-Франциско. Доверяй только им. Относись к ним без предубеждения: Хайд - гомосексуалист, но он смелый человек и хороший гражданин. Стил улыбнулся. Против каждого имени стоял домашний и рабочий телефон. Были адреса и телефоны людей по всей стране, против некоторых имен, как против имени Хайда, стояли маленькие приписки, иногда о политических взглядах, о пристрастиях или вредных привычках, иногда о том, что человек не признает насилие. Третья спичка удивила его. Если ты читаешь это, то скорее всего я мертв, если я умер не своей смертью, то, наверняка, у тебя будут большие проблемы. Если я был жертвой - Стил достал еще одну спичку - грязной игры, то это, очевидно, ждет и тебя. В каминной трубе в гостиной есть тайник. Если я успел оставить какую-то информацию, она будет там. На спичке был крошечный чертеж, где был обозначен тайник в камине. Мне больше некому написать, и нет другого человека, к которому я бы относился как к сыну, кроме тебя, Лютер. У Стила навернулись слезы на глаза, и он с трудом читал, что было написано на последней спичке. Ты помнишь мою ферму в Вирджинии? Пройдешь двадцать шагов на запад от крыльца, примерно два фута вглубь, там я оставил для тебя передачку. Если есть жизнь после смерти, то мы встретимся. Лютер Стил некоторое время сидел на столе, глядя в стену. Он смахнул слезы и, глянув на дешевые часы, которые он подбирал специально, увидел, что прошло девять минут из десяти. Он поджег несколько спичек, зажег коробку и бросил их в раковину возле лабораторного стола. Когда остался один пепел, он аккуратно смыл его и насухо вытер раковину. Затем выключил свет возле микроскопа, закрыл воду и засунул в карман ручку и блокнот; он поднял голову и кивнул сам себе: - О'кей! Потом Лютер Стил снова взял в руки тряпку.
      * * *

Глава одиннадцатая

Наверняка, все видели подобные кадры в кинофильмах о жизни Дикого Запада лет сто назад. Сейчас то же самое показывали в вечерних новостях. - По-видимому, никакой Одинокий Стрелок не собирается перестрелить веревку, - прошептал Джеффри Керни. Линда начала было говорить, но Керни поднес палец к губам, и она просто кивнула. Они оставили машину на дороге, включив сигнализацию. У него было задание, но, чтобы его выполнить, ему нужно было выяснить, связан ли шериф округа с ФОСА. То, что происходило сейчас, не имело к этому никакого отношения, но именно из-за ФОСА здесь собирались повесить человека. Человек, с каким-то мешком на голове, с трудом стоял в кузове большого зеленого грузовика. Руки у него были связаны за спиной, и один из тех, кто собирался его линчевать, в классическом балахоне, поддерживал несчастного, чтобы тот не упал. Петля была завязана неумело, это значило, что вместо того, чтобы сразу сломать человеку шейные позвонки, она будет долго душить беднягу. Керни и Линда видели огни с дороги. По крайней мере, полдюжины машин должно было стоять возле места казни. Когда они подошли ближе, оказалось, что там находится восемь пикапов с включенными двигателями. Керни достал свой автомат "Хеклер и Кох". "Все равно его нужно проверить", - подумал он. Вместе с оружием он взял из машины дисковый магазин на двадцать патронов. Щелкнул предохранителем. Какой-то мужчина, наверное, тот, кто затеял линчевание, все еще говорил: - ...проклятые "Патриоты" еще узнают. Ты хочешь что-нибудь сказать, Марси? У Керни взлетели брови. Это была женщина! Срывающийся женский голос ответил через мешок: - Да, хочу. Вы сошли с ума, если думаете, что "Патриоты" имеют отношение к убийству президента. Мы единственные, кто еще стоит между ФОСА и вашими женами и детьми. Правительство не сможет остановить... - Заткнись, Марси! Мы теряем время. - Пошел к черту, Нельсон Килруни! - Разве что, если молния ударит. Зато вы с ним сейчас встретитесь. Керни закричал, прижимая приклад к щеке: - Мне нужно проверить автомат! Пуля не подойдет? Я имею в виду, вместо молнии? Долгое время никто не двигался и не говорил ни слова. Потом мужчина, которого звали Килруни, медленно повернулся лицом к Керни. - Еще один чертов "патриот"? - Нет, спасибо, дружище. Просто у меня другие представления о суде. Скажи, чтобы сняли веревку. Сам не двигайся, потому что, если пошевелишься, оружие может выстрелить. - Пошел ты к чертям собачьим! Керни пожал плечами и надавил на спуск своего автомата. Фара ближайшего к Килруни грузовичка разлетелась, и мужчина бросился было бежать. - Застынь! Килруни замер на месте. - Скажи, чтобы с нее сняли веревку и развязали. Если что-то будет не так, ты сдохнешь первым, это я тебе обещаю, старик. Килруни не отвечал секунду, но потом сказал: - Том, Тед, развяжите ее. - Но он один, а нас двенадцать. На самом деле их было тринадцать, но как писали в газетах, в некоторых областях США у фермеров туго с математикой. - Отпустите ее, черт возьми! Мы ее еще поймаем! - А кто заплатит мне за фару? Керни снова пожал плечами и выстрелил, пробив парню колесо. Когда он опять перевел взгляд на Килруни, у того дрожали колени. - Отпусти ее, Тед! Сейчас же! Или я не знаю, что будет. - Я позову девушку сюда, и вы с ней убежите, - прошептал Керни Линде. - Бегите к машине что есть духу, ключи у тебя есть. - Я оставила сумочку в машине. - Прекрасно! Вот, возьми. Керни переложил автомат на левую руку и вытащил ключи из кармана своей летной куртки. - Не забудь отключить сигнализацию. Девушка - Марси - стояла возле пикапа и терла запястья. Мешок и веревка валялись в кузове позади нее, обрывок веревки свисал с дерева. - Эй, мисс! - Кто вы? - Мне всегда нравится знакомиться с женщинами, но не всегда это бывает в нормальной обстановке. Отойдите от грузовика и идите на звук голоса! - закричал Керни. Девушка нерешительно пошла в ту сторону, где ее ждали Керни и Линда. Марси остановилась в нескольких футах перед ними. Керни приказал: - Отойдите вправо! Мне нужно держать Килруни на мушке. - Кто вы, мистер? - спросила она. Керни с трудом вспомнил свое теперешнее имя. - Меня зовут Гарри Лорд. Я канадец. Это моя жена Джули. Идите с Джули к машине. Точнее, бегите, как можно быстрее. Я приду, как только мы с ребятами все уладим. - Но если вы канадец, то что вы делаете в Штатах с оружием? - Понимаете, когда ваше правительство отменило право на ношение оружия, канадцы сделали то же самое. Поэтому мне пришлось поехать в Штаты. - Я об этом не слышала. Керни опять пожал плечами. Эта Марси явно не блистала интеллектом. Даже если бы ей на время перекрыли кислород, это бы никак не повредило ее способности думать. - Я пошутил, понятно? Идите с моей женой. Он услышал, как Марси и Линда побежали к машине. Керни стал. Похоже, никто не собирался в него стрелять. Ни у кого из тринадцати не было оружия. - Всем лечь лицом вниз, руки в стороны! Повторять я не буду! Килруни замешкался. Но Тед сделал шаг в сторону Керни. Керни направил ствол на другой грузовик, грохнул выстрел, и еще одна шина отправилась в свой резиновый рай, потом снова перевел оружие на Килруни. Килруни упал на колени, за ним и все остальные, кроме Теда, который кричал: - Давайте бросимся на него! Но никто не сдвинулся с места. - Ты знаешь, что ты дурак? Было еще светло, и автомат бил точно. Керни прострелил Теду левое бедро, но так, чтобы пуля не задела кость. Он не хотел лишней крови, но Тед сам напросился. Тед упал, стоная и обеими руками зажимая рану. - Патроны сейчас дорогие. Больше я не буду тратить их просто так. Никто не шевелился. Можно было прострелить еще пару колес, но те грузовички, в которые он попал, и так перекрывали дорогу остальным. Спиной вперед Керни начал отходить, никто не шевелился. Пройдя ярдов двадцать пять, Керни подумал, что женщины уже добежали до машины, и повернулся, чтобы бежать самому. - Стоять! Керни уже начал поворачиваться, поэтому при всем желании не мог застыть на месте, и не собирался этого делать. Краем глаза он увидел полицейского, который целился в него, держа пистолет обеими руками, примерно в пятнадцати футах сзади. Керни бросил свое тело влево, и первая пуля просвистела в дюйме от его лица. Он перекатился и встал на колени, стреляя из автомата, специально поверх головы, чтобы испугать полицейского, а не убить его. Полицейский был, наверное, полный идиот, если не понимал, что Керни мог уже три раза его убить. Он выстрелил еще дважды, оба раза промахнулся, потом споткнулся и упал. Керни вскочил на ноги. Те, кто смотрел сегодняшнее представление, бежали к своим машинам, но некоторые, услышав стрельбу, рванули в лес. Керни подумал, что пора и самому сматывать удочки. Он уже видел машину, она ехала к нему, сдавая назад. Керни слышал шум двигателя, который внезапно перекрыли сирены полицейских машин. Керни запрыгнул на переднее сиденье и, не глядя, отдал Линде автомат. - Дорогая, подержи. - Спасибо, сукин сын! Керни удивленно повернул голову и обнаружил, что на переднем сиденье рядом с ним сидит полицейский, направив дуло револьвера ему между глаз. Керни уже успел включить первую передачу, поэтому он вдавил в пол педаль газа, одновременно уворачиваясь от дула. Револьвер выстрелил, и Керни даже зажмурился, чтобы струя горячего воздуха не обожгла глаза. Как только машина рванулась вперед, он нажал на тормоз, не давая полицейскому восстановить равновесие. Левой рукой он уже держал запястье противника, а локтем правой успел ударить полицейского в горло, стараясь в то же время не убить его. Револьвер выстрелил еще раз, а потом полицейский откинулся назад, держась руками за горло. Керни выхватил у него оружие, и машина рванулась вперед. Полицейские автомобили были уже футах в двадцати от него, Керни крутанул руль и почти развернул машину на месте. С тем двигателем, который стоял у него под капотом, он мог не опасаться погони. Машина понеслась по шоссе, и Керни успел отметить про себя, что полицейский уже дышит легче, стекла в салоне не разбиты, потому что окно было опущено, а девушка, которую они спасли от веревки, успела зарядить его автомат и револьвер полицейского.
      * * *

Глава двенадцатая

Как только они убедились, что полицейский дышит нормально и выживет без посторонней помощи, они высадили его на дороге, обещая оставить оружие и рацию в полумиле дальше, за дорожным знаком. - Кто вы, черт возьми, такие? Керни сказал: - У меня очень важные дела, мистер Кейхоу. Он прочитал имя полицейского на жетоне. - Если вы настоящий полисмен, то сами захотите, чтобы я сделал эту работу. - Вы спасли мне жизнь. После того, как чуть не убили меня. - У меня нет причин убивать вас или позволить вам умереть. Именно наличие причины, вот в чем разница между человеком и животным. Подумайте об этом, когда в следующий раз вы направите пистолет на человека, который просто остановил линчевание. - У вас было оружие. - Вы делали то, что должны были делать, правда? Я тоже делал то, что должен был делать. Поэтому давайте на этом закончим. Полицейский протянул ему руку, говоря: - Я скажу, что вы поехали в другую сторону. - Просто не говорите им ничего. Как будто у вас повреждено горло, этого хватит. Керни крепко пожал ему руку и сел в машину. Как только они отъехали, он сменил канадские номера и документы. Выехав на шоссе, он сказал Марси, которая сидела сзади, держа в руках револьвер полицейского: - Где вас высадить? - Я хочу знать, кто вы, черт возьми, такие? - Хорошо. Он взглянул на Линду, потом на спидометр, чтобы отметить полмили, где они собирались оставить оружие и рацию. И начал тормозить. - Что вы делаете? - спросила Марси. - Я держу свои обещания. - Не останавливайтесь. - Мы поедем дальше только, когда оставим револьвер и рацию. - Дерьмо собачье! Он услышал щелчок, когда она взвела курок. - Если вы меня застрелите, машина перевернется и вам придется идти пешком. Я с вами не пойду, потому что буду мертв. Линда, наверное, вылетит через ветровое стекло или попытается отнять у вас оружие, и вы ее тоже застрелите. Решайте, что вы будете делать. Пока он говорил, машина остановилась возле знака ограничения скорости. По радио он слышал, что из-за непредвиденных трудностей с топливом президент Маковски издал срочный указ, по которому скорость временно ограничивалась до пятидесяти миль в час. Керни сказал: - Можете положить револьвер и рацию возле знака, а я пока подержу автомат. - Езжайте вперед! - Нет. Керни прикурил сигарету. Он редко курил в машине, стараясь постепенно отвыкнуть, но сегодня у него был трудный день, который обещал быть еще труднее, если Марси не застрелит его сейчас. - Я вас убью! Керни пожал плечами. - У вас странное отношение к человеческой жизни. Если бы Линда и я относились к людям точно так же, вы бы сейчас болтались на веревке, разве нет? Или вы стреляете, и мы больше не будем спорить, или осторожно спускаете курок и кладете оружие и рацию туда, куда я вам сказал. Мы и так потратили кучу времени, так что полиция и ваши друзья, которые остались возле дерева, уже, наверное, близко. - Проклятье! Он услышал, как она спустила курок, демонстративно и совсем непрофессионально и начала выбираться из машины. Линда посмотрела на него, как бы говоря: "Поехали!" Керни покачал головой, потом потянулся и взял с сиденья автомат. Он отсоединил магазин и отдал его Линде. Марси забралась обратно в машину. - Я думаю, вам нужно встретиться с нашими людьми. Я ваша должница. - Что вы мне должны? Спасибо или пулю в лоб? Он посмотрел на нее в зеркало, и Марси улыбнулась в ответ. - Еще не знаю. - По крайней мере, честно. Керни включил передачу... Он был рад, что ему прислали джип, потому что это была не дорога, а едва наезженная колея, невероятно тяжелая. Если бы пошел хоть небольшой дождь, они бы не выбрались без полного привода. Два человека вышли к дороге, Керни понял, что ему нужно остановиться. Марси сказала: - Подождите здесь, - и выпрыгнула. - Эти люди - "Патриоты"? - спросила Линда. - Я думаю, да. Вне закона в собственной стране. Напоминает легенды о Робин Гуде, правда? Но никакой король Ричард не вернется и не сбросит узурпатора Маковски с трона. О, - возле машины послышалось какое-то движение, - вон идут лесные жители. Но вместо луков и стрел у них в руках были автоматы... Им пришлось пройти добрую четверть мили. Керни нес свой автомат, и кроме складного ножа в кармане рубашки, у него больше не было оружия. Они вышли к палаткам и шалашам, где находился лагерь "Патриотов". Раньше здесь была маленькая деревенька, где во время Великого кризиса жили люди. В центре горел большой костер. Совсем как в легенде о Шервудском лесе здесь жили целыми семьями, с женщинами и детьми. "Даже для тех, кто вне закона, жизнь продолжается", - подумал Керни. От костра отошел человек, на левом боку у него висел пистолет в кобуре, а на правом большой охотничий нож. Он носил их так, как будто это были знаки отличия. - Мне сказали, что вы - тот мужчина, который спас Марси от петли. Меня зовут Дэн Девон, я руководитель. Высокий человек с хриплым от виски голосом протянул руку. Керни сделал шаг вперед и крепко пожал ее. - Называйте меня Джеф. Мою подругу зовут Линда. - Джеф. Садитесь. Линда, вы тоже. Они уселись к огню, и Марси примостилась рядом с Дэном Девоном, совсем как дочь рядом с отцом. Керни внимательно посмотрел на девушку, потом на Дэна. Тот улыбнулся. - Вы заметили сходство? У нас похожи только глаза. Все остальное у нее от матери, даже характер. Мы искали ее, но потом мне сказали, что она нашлась. Я еще раз благодарю вас. Керни только кивнул. - Вы не похожи на человека, который шатается без всякой цели. Вы англичанин? Керни пожал плечами. - Можно сказать и так. - Что вам нужно? - У вас есть связи с "Патриотами" возле Харрингтона, Северная Каролина? Дэн Девон секунду помолчал. Свет костра придавал его лицу какое-то дьявольское выражение. - Кое-какие связи есть. Так что вам нужно? - снова спросил он. - Шериф округа каким-то образом связан с ФОСА. Мне нужно выйти на ФОСА, у меня есть на то свои причины. - Вы приехали сюда убить кого-нибудь? Керни закурил. - Может быть. А вы знаете кого-нибудь подходящего? Дэн Девон рассмеялся. - О, черт! Целый список. Конечно, первым в голову приходит этот проклятый диктатор без мозгов, который сидит в Белом Доме, но это ни к чему не приведет. Мы сами должны переизбрать его. - Вы думаете, вам это разрешат? Дэн Девон помолчал, раскуривая трубку. - Я свяжу вас с теми "Патриотами". А что потом? - Потом я найду канал в ФОСА и начну искать. Это все, что я могу вам сказать. Если мне повезет, то с вашим мистером Маковски вы будете разбираться сами. Зато с ФОСА уже проблем не будет. А может быть ничего не получится, кто знает? - Я вам помогу. У нас есть люди, которые проведут вас мимо постов. Кстати, как вы путешествуете с этой штукой? Керни рассмеялся. - Ну, если вам интересно, то Линда улыбается каждому полицейскому на посту, так что они забывают про все на свете, тем более, про автомат. Каждый раз получается. Дэн Девон рассмеялся, а Линда погладила его руку, положив голову ему на плечо.
      * * *

Глава тринадцатая

Микроавтобус остановился. Дэвид Холден глубоко вздохнул. Ночью из-за ям и ухабов им не удалось поспать. И каждый раз, когда машина поворачивала или замедляла ход, они просыпались, ожидая встретить полицейский патруль. Он не спал с пяти утра, Рози тоже не спала, но потом задремала у него на плече. Машина остановилась, и Рози подняла голову. - Мы приехали? - Да, мы приехали, - сказал Холден. Кто-то открыл дверь снаружи. Он увидел улыбающиеся лица, людей, которые были счастливы видеть его живым. Позади всех он увидел лицо Лютера Стила. - Дэвид. Рози. Холден вышел из микроавтобуса, потом помог выйти Рози. Он шел через толпу, принимая поцелуи, пожимая кому-то руки и обнимаясь с кем-то, прямо к Стилу, который стоял, возвышаясь над толпой. Стил и Рози обнялись. Стил протянул руку, и Холден крепко пожал ее. - Наконец-то. Как Кларк Петровски? - Говорят, намного лучше. Он уже скоро встанет на ноги. - Хорошо, - кивнул Холден. - Тебе удалось прочитать, что было в спичечном коробке? - Да, только вчера. Тебе лучше самому посмотреть. После того, как вы поспите, нам надо поговорить, это важно. - Если это важно... - начала Рози. - Сначала идите поспите. Лютер Стил отвернулся и пошел прочь.
      * * *

Глава четырнадцатая

- Томас Эшбрук? Он сидел против солнца и не видел, кто говорил. Мягкий женский голос шел как будто с неба. Он поднял голову. Она была высокая, с невероятно длинными ногами и великолепным загаром. Бикини на ней было очень узкое и подчеркивало традиционные части женской анатомии, вместо того, чтобы их скрывать. Небо уже покрывалось тучами, и казалось, что над островом скоро разразится буря. Холодный ветер продувал веранду отеля, и Томас Эшбрук удивлялся, как эта черноволосая девушка может стоять здесь просто так, почти голая. - Меня зовут Том, а вы мисс...? Он начал вставать со стула. - Пожалуйста, сидите. Меня зовут Электра Димитропулос. Вы знаете моего отца. Можно подсесть к вам? Он кивнул и принес ей стул. Она уселась, положила ногу на ногу. У нее явно торчали соски, и ему было даже как-то неудобно. Она заметила его взгляд и сказала: - Сейчас холодно. - Да, - кивнул Эшбрук. Она открыла свой пакет, который держала в левой руке, и вытащила кусок длинной, ярко-зеленой ткани. Эшбрук думал, что она свернет из него юбку, но вместо этого она обернула ткань вокруг плечей и груди. - Вы будете пить, мисс Димитропулос? - Зовите меня Электра. А вы что пьете? - Темное пиво, но я как раз хотел заказать чего-нибудь покрепче. - Тогда закажите мне то же, что и себе. Она достала сигареты и стала рыться в сумочке, пытаясь найти зажигалку. Эшбрук вытащил свою "Зиппо". - Спасибо. Эти старые зажигалки кажутся вечными. - О, да. Моей уже двадцать лет. Он подозвал официанта. - Демосфен говорил мне, что вы очень красивы, но я, естественно, думал, что для любого отца его дочка - самая красивая в мире. Она улыбнулась и выпустила дым через ноздри. Конечно, курение - дурацкая привычка, особенно в молодости, но, по крайней мере, она курила по-настоящему, а не просто притворялась в угоду моде. Подошел официант. Эшбрук сказал несколько слов на греческом. Официант старательно повторил заказ на английском. - Два бокала мартини. Хорошо, сэр. Официант ушел, и Электра расхохоталась. Эшбрук улыбнулся. - Ваш греческий не сравнить с его английским. Она стряхнула пепел в пепельницу посередине стола. Ветер тут же унес пепел, и она улыбнулась, глядя, как он улетает. - У меня для вас есть кое-какая информация, Том. - Какого рода? - Из Тель-Авива, из Вашингтона и все такое. Здесь слишком хорошо слышно. Когда мы выпьем, то пойдем в другое место. Кроме того, скоро начнется дождь. - Хорошо, - сказал Эшбрук. Дождь внезапно обрушился на них, когда они бежали по тропинке к маленькому розовому домику, окруженному яркой тропической зеленью, блестевшей в брызгах дождя. Электра Димитропулос смеялась, легко убегая от Тома Эшбрука. Яркая материя, которой она обернулась наподобие сари, когда они выходили с веранды, теперь раздувалась у нее за спиной, потому что она взяла кусок ткани за концы и бежала, раскинув руки. Одним прыжком она взлетела на крыльцо и закричала: - Том, я выиграла! Том Эшбрук остановился возле крыльца, не обращая внимания на дождь, любуясь ее беззаботной красотой. - У меня была дочь. Наверное, ваш отец рассказывал о ней? - Да, - сказала она. - Элизабет Эшбрук, Элизабет Холден. Жена знаменитого профессора Дэвида Холдена. - Да. - Я знаю, что у вас есть жена и поэтому я обещаю, что буду флиртовать совсем немножко, но без этого я не могу. К тому же вы мне нравитесь. Я напоминаю вам вашу дочь? - Даже слишком. И ее мать в молодости. - Сейчас я достану ключ, - сказала Электра. Его подмывало спросить, где она может носить ключ, но потом он вспомнил, что женщины все носят в своих сумочках. Она нашла ключ и вручила ему. - Американские агенты до сих пор охотятся за вами? - Да, поэтому я не поехал в Тель-Авив. - Для меня они, как колдуны, которые боятся дождя, потому что опасаются растаять. - Тогда пусть все время идет дождь, - улыбнулся он. Эшбрук толкнул дверь левой рукой, а правую положил на рукоять девятимиллиметрового "Вальтера" в плечевой кобуре. - Если вы не возражаете, я войду первым. Он не ждал ответа, а просто зашел в темное бунгало и щелкнул выключателем. Никого постороннего не было, по крайней мере, на первый взгляд, и он отошел в сторону, чтобы впустить Электру. Ему не видна была кухня и спальня. Эшбрук прошел через гостиную, проверил туалет и ванную, потом спальню. Там стоял большой, широко открытый шкаф, где висели платья и блузки. - Снимайте с себя все мокрое. Быстренько, - приказала Электра. Эшбрук засунул пистолет в кобуру и улыбнулся. - Вы закрыли дверь? - Да. А теперь снимайте мокрые вещи. Эшбрук стянул с себя куртку и сбросил туфли. И рубашка, и даже ремень плечевой кобуры были мокрые. Он достал из кармана носовой платок, который был только немного влажным и стал протирать пистолет. - Держите. Он обернулся на голос. На него летел белый женский халат, который по размеру подошел бы и мужчине. Он удивился, зачем ей вещи, которые для нее явно велики Эшбрук пошел в ванную переодеваться. Они сидели прямо на полу, на белом ковре перед камином. Камин отапливался газом и поэтому разжечь огонь не составило никакого труда. Электра Димитропулос, похоже, совсем не стеснялась его, сидя на ковре в короткой рубашке розового шелка. - Почему вы думаете, что они вас преследуют? Я имею в виду - американские агенты. Она поднесла к губам сигарету, ожидая, когда он даст ей огня. Эшбрук дал ей прикурить, потом бросил "Зиппо" на ковер рядом с пистолетом. - Чтобы через вас выйти на вашего зятя? - Дэвида Холдена? Может быть, я не знаю. Я не доверяю Роману Маковски. И, как бы там ни было, это мне тоже выйдет боком. - Хорошо. Люди из "Моссада" говорят, что они заполучили того перуанского наркодельца, которого взял в плен ваш зять. - Ортегу де Васкеса, - вспомнил Эшбрук. - Правильно. Они три раза перепроверили его информацию. Президент Маковски... - Давайте называть его просто мистер или парнишка, или как-нибудь еще, о'кей? - О'кей. Так вот, наш парнишка спит с этой женщиной, Нэнси О'Донелл. Она член "Фронта Освобождения Северной Америки", как и сказал Ортега де Васкес. По-моему, он - тупица. - Маковски? И что? Электра засмеялась. - Наверное, он... Она затянулась сигаретой и сказала: - Это не просто невинные шалости. Он не знает, что она член "Фронта". Израильская разведка думает, что Нэнси курьер ФОСА. У нее есть другой постоянный любовник в Александрии, а живет она в Белом Доме. Любовника зовут Артуро Гузман. Том Эшбрук на секунду задумался. Он уже где-то слышал это имя. Он почувствовал, что постарел, не может сразу вспомнить нужную информацию. - Мой отец говорит, что Гузман - один из самых крупных торговцев наркотиками в мире. - Именно это я о нем и слышал, - кивнул Эшбрук. ФОСА в основном финансировался за счет продажи наркотиков, так что это было неудивительно. - Но вы знаете, на ком он женат? - Нет, - честно признался Эшбрук. Электра затушила сигарету, отпила из бокала и наклонилась к нему. - Он женат на русской эмигрантке, которая была дочерью Алексея Кирова. - Кирова? Кажется, его отец был тем известным большевиком, а они любили брать разные дурацкие псевдонимы. Так, например, Иосиф Сталин означает стальной Иосиф. Этот Киров, кто он? Электра засмеялась. - Он в Советском Союзе то же самое, что босс Коза-ностра, все равно, что capo di tutti capi в мафии. Поскольку он никогда не шел против властей, они не особенно беспокоили его, как говорит мой отец. Но, когда началась, как они называют, гласность, Киров уехал на Запад. - Далеко на Запад? - Папа говорит, он живет где-то возле Касабланки, на Марокко. Для наркодельца - это идеальное место. Том Эшбрук взял у нее сигарету. Она курила настоящие сигареты "Пэлл Мэлл". Он затянулся, закрыл глаза и сказал: - Похоже, Киров контролирует Гузмана через его жену. А Гузман связан, а может быть даже контролирует подругу Маковски. - Он задумался, потом засмеялся: - Черт, я уже слишком старый. Это для меня сложно. - Можно, я сделаю кое-что? Он открыл глаза и взглянул на нее. - Что? Она наклонилась к нему, обняла за шею и стала целовать в губы. Потом Электра опять села прямо. Эшбрук уставился на нее. - Я знаю, что вы женаты и что вы старше моего отца, но мне так захотелось. Я подумала, мы оба поймем... - Что поймем? - Что мы упускаем из-за того, что вы женаты и друг моего отца. - Вы очень красивая девушка, Электра, - это единственное, что пришло ему в голову, потому что в его возрасте было бы глупо сказать, что она хорошо целуется. Том Эшбрук оперся на кушетку позади них и закрыл глаза, затягиваясь сигаретой. Он чувствовал себя слишком старым. Он услышал, как повернулась дверная ручка. Правой рукой Эшбрук бросил сигарету в камин и закрыл Электре рот, чтобы она не закричала, а левой схватил пистолет. Секунду он смотрел в изумленные глаза Электры, потом убрал руку, направив дуло на дверь. Девушка подала ему кобуру, и он накинул ее на плечо. В боковом карманчике было еще две полных обоймы. Из своей сумочки Электра достала маленький полуавтоматический пистолет. Эшбрук слышал, что человек пошел в спальню. Наверное, он надеялся найти их там. Дверь открылась, и появился мужчина в белом костюме, с короткоствольным револьвером в правой руке. Эшбрук не мог рассмотреть его лица, да на это и не было времени. Держа пистолет на уровне глаз, Эшбрук два раза выстрелил. Человек тоже успел выстрелить, пуля срикошетила от паркета, потом "гость" упал навзничь в открытую дверь. Электра Димитропулос была уже возле двери, обеими руками держа пистолет. Автоматная очередь прошила стену, отбросив Электру от двери. Правая грудь и живот сразу окрасились кровью. Эшбрук бросился на пол, и пули засвистели у него над головой. Он перекатился, успев подумать, что, наверное, потянул сухожилие и два раза выстрелил в фигуру, которая появилась в дверях. Даже падая, человек нажимал на спуск, пули ударялись в стены, отрывая от них щепки. Том Эшбрук достал еще одну обойму и перезарядил пистолет. В комнату больше никто не вошел. Эшбрук встал на колени, а потом, превозмогая боль в правой лодыжке, поднялся на ноги. Пустую обойму он засунул в карман халата. Обоймы сейчас были, как стакан воды в пустыне. Эшбрук похромал через комнату, направляясь к Электре. Она наверняка умерла. По пути осмотрел тело на пороге. Труп. Тот, кто стрелял из пистолета, тоже был мертв. Он взял пистолет. Дождь все еще шел. Эшбрук вернулся к Электре. Ему тяжело было опуститься возле нее на колени, но он сделал это. Держа пистолет в правой руке, он поднял голову Электры. - Глупо, - улыбнулась Электра. - Насмотрелась кино. В кино не стреляют сквозь стены. - Ты права, Электра. - Поцелуй меня, Том. - Хорошо. Эшбрук наклонился к ней и прикоснулся губами к ее губам. Потом она умерла. Эшбрук осторожно опустил ее хорошенькую головку на пол. С большим трудом, превозмогая усиливающуюся боль в ноге, Эшбрук встал. Он посмотрел на труп в спальне. Конечно, ни у автоматчика, ни у того, кто лежал в расползавшейся луже крови, не было никаких документов, можно было даже не искать. Но оба они были, без сомнения, американцы. Ставки росли. Эшбрук пошел в ванную переодеваться.
      * * *

Глава пятнадцатая

- Я до сих пор точно не знаю, как он это сделал, но, наверное, он нанес на спички фотоэмульсионный слой, а потом спроецировал текст, как при фотопечати. Хотя я читал об этом только в шпионских романах. Я уверен, что мистер Серилья оставил нам что-то у себя в доме, в тайнике, который обозначен на чертеже. Лефлер и Блюменталь вошли в палатку и остановились около входа. Стил знаком показал, чтобы они заходили. - Я надеюсь это найти. - Как? - спросила Рози. - Со стороны матери у меня есть двоюродная сестра. Ее дочь работает в Белом Доме. Холден сидел молча, только слушая и наблюдая. - Но что мы можем сделать? - настаивала Рози. - Я еще не знаю. Но она работает в обслуге. А слуга - это все равно, что невидимка. Может быть... - Когда мы узнаем точно, босс? - спросил Раннингдир, отрываясь от работы. - Я не знаю, - признался Стил, - мы могли бы попробовать проникнуть в дом к мистеру Серилье. Он опечатан. Не хотелось бы срывать печать, но если нет другого выхода... Наконец заговорил Дэвид Холден. - Если мы не найдем ничего против Маковски, то у нас будет очень большая проблема. Ячейки "Патриотов" постоянно теряют людей по всей стране, как нам передают по сети. Даже связь через курьеров уже ненадежна, потому что мы теряем людей, и их некем заменить. Сейчас мы - единственная ячейка, которая хоть как-то может противостоять ФОСА. Самый молодой из пяти бывших агентов ФБР, которых привел с собой Лютер Стил, сказал: - Люди доверяют вам, профессор Холден. - Людей слишком мало, Рэнди. Я не хочу сказать, что мы сдаемся, но, похоже, это чувствуют все в лагере. Одно подразделение "Патриотов" не может бороться и с ФОСА, и с президентскими "Ударными отрядами". - ФОСА успокоился, - возразил Раннингдир. - Интересно, почему? - Я специально изучал контртерроризм, - сказал Стил, - и в данных обстоятельствах ФОСА на короткое время должен прекратить насилие, в котором он обвиняет "Патриотов". Холден чувствовал себя очень усталым.
      * * *

Глава шестнадцатая

- Поверни здесь, - сказала Марси с заднего сиденья. Керни нажал на тормоз и начал выворачивать руль. Фары выхватывали из темноты темные окна домов. Это была та часть Северной Каролины, где он никогда не был. Хотя в свое время отдыхал в отеле на побережье в этих местах. Наверное, Линда Эффингем тоже думала об этих счастливых днях, которые они провели вместе, потому что в темноте она погладила его руку. - Почему мы так близко подъезжаем к городу? - спросил Керни, оглядываясь через плечо. - У нас нет другого выхода. Все остальные дороги в другой конец Харрингтона идут мимо офиса шерифа, а я не хочу рисковать. - Хорошо, Марси, - кивнул Керни. Радио передавало последние новости. - И последнее сообщение на этот час, - объявил бодрый голос с восточным акцентом. - Федеральные службы безопасности штата все эти часы разыскивают банду "Патриотов", которые устроили вчера кровавую бойню в лесу. Источники сообщают, что, по крайней мере, дюжина вооруженных бандитов напала на группу безоружных граждан, которые пытались передать террористку из числа "Патриотов" Марси Девон в руки властей. Марси Девон, которая разыскивается в связи с несколькими кровавыми ограблениями банков по всей Южной Каролине и подозревается в организации взрыва бомбы в одном из кафе, была освобождена во время этой провокации. По крайней мере, один из безоружных граждан был серьезно ранен из крупнокалиберного автоматического оружия, даже после того, как поднял руки и не оказывал сопротивления. Было повреждено несколько автомобилей. Полицейский патруль, привлеченный стрельбой, был атакован отступающими "Патриотами". И, хотя никто из полицейских не дал никаких комментариев, источники, близкие к президентским "Ударным отрядам", заявляют, что один из сотрудников полиции был жестоко избит, тоже после того, как перестал вести ответный огонь. Второй полисмен был похищен, избит с еще большей жестокостью и выброшен из машины прямо на шоссе, где, без сомнения, умер бы, если бы не подоспела помощь. Розыск Марси Девон и остальной шайки ведется в юго-восточной части области. Девон и ее компаньоны наверняка вооружены и готовы на все. Керни выключил радио. - Это было очень интересно. Линда, ты на все готова? - Нет, - хихикая, ответила она. - Сукины дети, - прорычала Марси, - все вранье, до последнего слова! - Войны выигрываются пропагандой так же, как снарядами, бомбами и ракетами. И если враг деморализован... - Но мы не враг... - начала Марси. - Вы и есть враг, совершенно определенно, - перебил ее Керни. - Но я говорю не о вас или вашем отце, или остальных "Патриотах". Линда сказала: - Если Маковски и его люди сумеют убедить остальных американцев, что "Патриоты" - это просто злобные убийцы, которые занимаются только тем, что нападают на безоружных, избивают сотрудников полиции и все такое, то американцы будут ненавидеть "Патриотов" еще больше, чем сейчас. Джеф это имеет в виду. Вы проиграете, а Маковски и его сброд выиграют. - Но кто-то же должен... - снова начала Марси. - Нет, никто не должен, - снова перебил ее Керни. - Я говорил это раньше и опять повторю. Охотиться за Маковски - это самое неблагодарное занятие сейчас. Властям нужно оказывать уважение, даже если человек, который стоит во главе, лжец и убийца. - Так что же нам делать, Джеф? - Показать людям, кто он есть на самом деле. Заставить ваших представителей в Вашингтоне отозвать его. - Это называется импичмент, Джеф, - подсказала Линда. - Вот именно. Импичмент - то, что нужно для этой твари. - Что, если мужчины и женщины в Конгрессе не сделают этого? Наверняка, многие из них - хорошие люди, но что, если голосов этих хороших не хватит? Что тогда? У Керни на языке вертелось слово, которым он мог бы ответить на все ее вопросы, но он сдержался, закурил и молча продолжал вести машину.
      * * *

Глава семнадцатая

Первый телефонный звонок Митч Даймонд принял в пять тридцать утра, второй через полчаса. Первой позвонила Шавана Тули. Вторым - Том Эшбрук. - Уже есть кое-что, - сказали Холдену, когда он проснулся от стука по палатке. - Буду через пять минут, - ответил Холден. - Это был Раннингдир? - спросила Рози Шеперд, лежа у Холдена на руке. - Да, может, это звонок, которого Лютер ждал от племянницы жены своего двоюродного брата, или кого-то там еще. Пойдем. - Дэвид? В темноте палатки он едва различал ее лицо. - Что случилось? Рози рассмеялась: - В нашем положении ты еще спрашиваешь, что случилось. Много чего случилось, дело не в этом. Я беспокоюсь за тебя. Ты разговаривал во сне. - И что я сказал? - спросил Холден. - Ты говорил об этой казни. О казни тех двоих "ударников". - И что я говорил? - Было непонятно, но ты как будто плакал. Холден сел на постели. - Я сама могла это сделать, Дэвид. Ты слишком добрый. Но если бы ты их не застрелил, они бы продолжали убивать невинных людей. Конечно, убийство - это плохо, но есть разница между плохо и еще хуже. Иногда со злом можно бороться только злом. - Я знаю, Рози, - Холден обнял ее и поцеловал в волосы. В пижаме и армейских ботинках Рози выглядела, по меньшей мере, странно. Она сидела на постели и курила. Холден стоял рядом, рассматривая карты местности на стенах. Лютер Стил стоял перед радиостанцией. Остальные, кто присутствовали на этом предрассветном совете: Билл Раннингдир, Том Лефлер, Рэнди Блюменталь и женщина-радистка, разбрелись по палатке. - Я был здесь, когда звонили и в первый, и во второй раз, - начал Лютер Стил. - Шавана Тули - это родственница, о которой я вам говорил - работает в обслуге Белого Дома. В ту ночь, когда убили Рудольфа Серилью, Хобарт Таунс поднял Романа Маковски с постели. Маковски был очень раздражен, когда вернулся и приказал Шаване убрать постель. Той ночью с ним кто-то спал. Дворецкий заметил, что после встречи с Таунсом Маковски был просто в ярости. Здесь начинается самое интересное. Они смотрели фильм на видеокассете. Комедию. В конце играли "Звездно-полосатое", это взбесило Маковски больше всего. Он перевернул чашку с кофе на ковер и наорал на Таунса. Потом Таунс ушел, взяв с собой полдюжины своих агентов. - Кассета, - спокойно сказала Пэтси Альфреди, - Серилья оставил нам кассету. Стил кивнул. - Я уже справлялся, у меня остались друзья в Вашингтоне. Дом мистера Серильи уже обыскали полностью, чуть ли не разобрали по кирпичикам. Рано утром, сразу после смерти мистера Серильи, наверно час спустя, когда Таунс ушел от Маковски, он со своими людьми вернулся в дом. Содрал со стен обои, и поднял полы. Они не использовали никакой электроники. В этом есть смысл, потому что сильное электромагнитное поле могло бы повредить видеоленту. А если это - видеокассета, то они, естественно, хотели бы просмотреть ее перед тем, как уничтожить, чтобы выяснить, что же мистер Серилья знал на самом деле. Стил откашлялся. - Тот же человек в Вашингтоне сказал мне еще одну интересную вещь. Мистер Серилья имел страховку на ценные вещи в своем доме. Там были указаны золотые часы "Ролекс", которые ему подарили несколько лет назад, некоторые другие ценности, а также видеокамера. "Ролекс", как и все остальное, нашли при описи имущества, но камеры там не было. Я проверил еще одно: ни одна мастерская в Вашингтоне не ремонтировала камеру с таким номером. Это значит, что кто-то украл камеру из дома. И кассета, которая в ней стояла, и была тем фильмом, старой комедией, которую смотрели Маковски и Таунс. Мистер Серилья очень любил вестерны. Наверняка у него были почти все. Но, когда полиции штата разрешили осмотреть дом, там не было ни одной видеокассеты. - Значит, она все еще в доме, - прошептала Рози. - В том тайнике, который Серилья указал в чертеже на спичке, - кивнул Холден. - Но как мы достанем ее, шеф? - спросил Билл. Лютер Стил покачал головой и отвернулся. - Наверняка в доме полно агентов Таунса, - сказала Рози. - Он подумал, что если Серилья оставил кассету, которую они не смогли найти, то директор успел предупредить нас по телефону, хотя связь прервали, и потом он был убит. Поэтому они ждут, что кто-то начнет ее искать. А это значит, что в доме западня, которая закроется, когда кто-то из наших людей достанет кассету из тайника. Что нам делать? Дэвид Холден сказал, рассматривая пальцы: - Нам нужно найти профессионального взломщика. А другой звонок? - Звонил твой тесть, Том Эшбрук. Он встречался с какой-то женщиной, с непроизносимым именем, по-моему, греческим. Стил попытался вспомнить имя. - Димитропулос? - Да, именно. Она передала ему информацию перед тем, как их попытались убить. Холден поднял голову. - С ним все в порядке? - Да, я думаю, да. Он про это ничего не говорил. Женщина была убита. Но израильская разведка, с которой он в свое время работал, вышла на след. Ты когда-нибудь слышал про группировку "Лучшие американцы"? Одна из руководителей - Нэнси О'Донелл. Кроме того, она - курьер ФОСА, и к тому же крутит шашни с Романом Маковски. - Это все слухи, - пробормотала Рози. - О'Донелл также связана с человеком, которого зовут Артуро Гузман, одним из самых крупных торговцев кокаином в мире. Он женат на дочери Алексея Кирова, который сейчас живет в Марокко, но который руководил и, по-видимому, до сих пор руководит всем нелегальным бизнесом в Советском Союзе и в то же время находится в прекрасных отношениях с КГБ. Мистер Эшбрук думает - и я с ним согласен, что это и дает цепочку, которая нам нужна. Маковски, Борзой, ФОСА. Но нет прямых доказательств. Мы знаем это сами, но не можем доказать американскому народу. - Черт! - сквозь зубы процедила Рози.
      * * *

Глава восемнадцатая

Это был, собственно, не лагерь, а только место для встреч. Это значило, что "Патриоты" в Фарингтоне, Северная Каролина, не очень доверяли группе Дэна Девона и не открывали им место своей базы. Но в те дни все "Патриоты" не особенно доверяли друг другу, и это было мудро. Встреча проходила в здании, которое когда-то служило сборочным цехом японской автомобильной фирмы. Многие иностранные фирмы прекратили свои вложения в американскую экономику после того, как начались неприятности с "Фронтом Освобождения Северной Америки". А после того, как власть перешла к Роману Маковски, они, боясь национализации промышленности, закрыли свои заводы. Рост безработицы, дефицит импортируемых товаров и последующее обесценивание доллара вместе с безудержным ростом инфляции были, без сомнения, хорошим доказательством того, что они сделали правильный выбор. Холодный дождь моросил, когда они шли через совершенно пустую, как будто заброшенную, автостоянку, хотя желтая разметка блестела под дождем, как новая. Керни нес свой автомат, потому что не хотел показывать Марси тайники в машине, где у него было другое оружие. И если встреча окажется опасной, то автомат будет самым надежным помощником. Как и раньше, он соединил два магазина вместе, что давало сорок выстрелов. Третий магазин Керни засунул за пояс своих джинсов. - Простите, что я веду себя не по-джентельменски, - сказал он, первым входя в маленькую дверь цеха. Он думал сначала оставить Линду в машине с включенной сигнализацией и двигателем, но потом решил, что с ним ей будет безопаснее. По крайней мере, в ее присутствии он сможет лучше контролировать себя, если что-то будет не так. Внутри цеха три маленькие лампочки едва рассеивали темноту. Он никого не увидел и решил, что люди стоят в темноте для безопасности, на случай какого-то подвоха с его стороны. Он и сам ожидал подвоха. Организация "Патриотов", похоже, распадалась на части, и можно было ожидать чего угодно. Марси крикнула: - Это я, Марси! Со мной двое друзей, мы вооружены, мы идем вперед! Потом она повернулась и посмотрела на Керни. - Пойдем! - Хорошо, - улыбнулся тот. Он крепко сжимал пистолетную рукоятку возле приклада. Хотя автомат стоял на предохранителе, Джеф держал большой палец на переключателе. В патроннике уже был патрон. Керни почувствовал, как Линда крепко стиснула его левую руку. Он хотел как-то успокоить ее, но ничего не приходило в голову. Наконец из темноты раздалась команда, которую они ждали. - Достаточно! Керни остановился так резко, что Линда даже натолкнулась на него. Марси опять спросила: - Это ты, Клайд? - Я. Что вы хотите от этой встречи? Ответил Керни: - Я пытаюсь выследить руководителя "Фронта Освобождения Северной Америки", и мне нужна ваша помощь. Шериф вашего округа работает на ФОСА. Вы должны это знать. - Вы англичанин? Или кто-то еще? - Кто-то еще, - ответил Керни. - Наверняка не сам шериф руководит ФОСА в округе, но он бы мог вывести меня на настоящего руководителя. - Кроме этих вонючих ФОСА у нас полно своих проблем. Керни пожал Линде руку, как бы извиняясь за грубость собеседника. - Послушайте, Клайд, - снова начал Керни, - если бы мы могли хотя бы частично вывести ФОСА из строя, было бы легче решать другие проблемы. Если Роман Маковски не сможет больше оправдывать ситуацию в стране чрезвычайным положением и беспорядками, то вам будет легче убедить людей в своей правоте. Даже если этого не случится, то разве не приятно узнать, что ФОСА, из-за которого все началось, больше недееспособен? Я охочусь за человеком, который руководит всей организацией. Клайд быстро спросил: - Что вы собираетесь сделать, если найдете его, арестовать? Кто-то еще засмеялся в темноте рядом с ним. Нужно было говорить правду. - Нет! У меня есть приказ, неважно чей, что если я выйду на него, я должен его убить. Никаких арестов, никаких обливаний грязью в печати, никаких адвокатов и тому подобной ерунды! Просто сделать так, чтобы этот человек быстро умер. Но я не могу убить того, кого не нашел, правильно? Если я его убью, то это потрясет всю организацию, и они два раза подумают прежде, чем заменить его кем-нибудь. И если руководитель ФОСА думает, что самое худшее из того, что с ним может случиться, это - публичный скандал, он, естественно, ни о чем не беспокоится. А теперь ФОСА поймет, что если даже его лидер не застрахован от ножа или пули, что тогда говорить об остальных? Некоторое время ему никто не отвечал, потом какой-то смельчак, всего лишь пяти футов или около того, ростом, вышел из темноты, держа в руке маленький пистолет. - Так вы - убийца? Керни тяжело посмотрел на него. - Да, когда мне приходится убивать. Джип трясся по узким и ухабистым сельским дорогам, постоянно моросил дождь, и с востока непрерывно шли новые и новые тучи. Очистители стекла работали на средней скорости, задавая своим шорохом убаюкивающий ритм. Клайд, руководитель группы "Патриотов" Харрингтона, сидел на переднем сидении. Марси и второй руководитель, которого звали Ларри или как-то еще, сидели на откидных сиденьях посередине. В нескольких сотнях ярдов позади за ними ехал пикап с кабиной на пять мест и фургон. В них разместились другие "Патриоты" из Харрингтона. - Билли Хоумен всегда был хитер, как змея, всегда был лжец и вор, это всем известный факт, - зло сказал Клайд. - Несколько нелогично, - перебил его Керни. - Если все это знают, то как его избрали шерифом? - Во время выборов оппонент Билли, демократ, погиб в автомобильной катастрофе, хотя, наверняка, это было убийство, и нам оставалось выбрать или Билли, или какого-нибудь другого парня. - Значит, у другого парня были рога, хвост и свиной пятачок? Клайд почесал щеку и засмеялся. - Нет, он хороший парень. Энди Читвуд. Но он республиканец. В этом округе, Бог знает с каких пор, никогда не выбирали республиканца шерифом. - Конечно, лучше выбрать мошенника, который к тому же мог оказаться и убийцей. Это понятно, - кивнул Керни. Он прикурил. - Куда мы едем? - Люди ФОСА собираются раз в неделю. Сегодня утром у них такое собрание. Они меняют место встречи каждую неделю, но мы хорошенько за ними следим. Помните парня, о котором я вам говорил, Энди Читвуда? Энди был умнее нас всех вместе взятых. После выборов он поздравил Билли и попросил взять его на работу своим заместителем, говоря, что это покажет избирателям, как Билли печется о единстве нации. Билли нанял его. Когда Билли начал заниматься ерундой, мы думали, что Энди будет такой же сволочью. Но, когда мы сформировали ячейку "Патриотов", Энди стал одним из первых членов. Теперь он вроде нашего шпиона в ФОСА. - И его до сих пор не убили? Либо ваш Читвуд какой-то суперагент, либо шериф Хоумен еще более тупой, чем вы рассказали. Или то и другое? Шериф Хоумен будет там? В одном из отделений машины у Керни была обычная на вид аптечка, в которой находилось много интересных вещей, включая ампулы скополамина, который применялся при допросах во время второй мировой войны. - Если возникнет сложная ситуация, вы можете сказать своим людям, чтобы они не убивали Билли Хоумена? - А вы будете следить за ним? - Если придется, - кивнул Керни, - но я постараюсь просто схватить его. Я знаю способ, как заставить его сотрудничать. Клайд помолчал секунду, потом сказал: - Договорились.
      * * *

Глава девятнадцатая

Лем Пэрриш думал, что жена возьмет трубку. Потом в полусне он хотел обнять ее и, обнаружив, что ее нет рядом, сел на постели. Телефон перестал звонить, но он услышал свой собственный голос, которым автоответчик сообщал, что никого нет дома. Он взял трубку со столика со стороны, где спала жена. - Это Лем Пэрриш. Не кладите трубку, - он протер глаза, слушая автоответчик, потом после гудка сказал: - Говорите. - Я не знаю, что делать, мистер Пэрриш. Он уже слышал этот голос, женский голос, но не мог припомнить имени. - Послушайте, я еще почти сплю. Кто вы? - Это я - Джуди Грин, мистер Пэрриш, жена Тима. - А, миссис Грин. Почему жена его инженера звонит ему в... Он посмотрел на часы рядом с телефоном. Было почти семь, ему все равно нужно было вставать. - В чем дело? - Солдаты! Они пришли и увели Тима. Сказали, что это потому, что у него есть оружие. Когда они ворвались, они избили его так, что он потерял сознание, наверное, чтобы он не успел потребовать ордер на обыск. - Какое оружие, миссис Грин? Хорошо подумайте. - Не знаю я. - Пистолет? - Больше. Иногда он охотился с ним на оленей. Его подарил ему отец. Они забрали его! Лем Пэрриш спросил: - Куда? - Они ничего не сказали. Я так... Пэрриш перебил ее: - Вы и дети в порядке? - Мы боимся! - Хорошо. Я дам вам номер, по которому вы позвоните. Трубку возьмет человек, которого зовут Митч, или его жена. Кто бы ни ответил, скажите, что я приказал кому-нибудь прийти и оставаться с вами. Подробно объясните, что случилось, хорошо? А я попытаюсь узнать, что с Тимом. Как только я что-нибудь узнаю, я вам позвоню. Если вас в доме не будет, это будет значить, что Митч решил, что у вас в доме небезопасно, и я буду искать вас через них, понятно? - Да. Но Тим не сделал ничего плохого. - Я знаю, миссис Грин. Не волнуйтесь, - соврал он. - Я начинаю искать Тима. У вас есть карандаш? Позвоните по этому номеру. Он дал ей круглосуточный номер Митча Даймонда. Как только она позвонит Митчу, группа Дэвида Холдена будет знать, что власти что-то затевают. Национальная гвардия, которая приводила в исполнение этот проклятый приказ номер 128946, могла забрать Тима по доносу какого-нибудь соседа, но это могла быть и прелюдия к повальным арестам. Они не могли бы найти у него дома ружье, не разобрав дом по кирпичикам, но оружие можно было подбросить. - Черт! - Что? - Ничего, миссис Грин. Позвоните Митчу и не беспокойтесь. Он положил трубку. Лем Пэрриш опустил ноги с кровати на холодный пол. Первым делом нужно позвонить на радиостанцию. Они вещают круглосуточно, там обязательно кто-то должен быть. Вдруг Тим успел позвонить туда. Никто долго не брал трубку. - Стив? - Это Лем. - А, Лем. Не вешай трубку. Он уменьшил громкость звука. - Это поют Трикси и Молли, хороший блюз. После них Шелли Хасти читает новости. Какой последний репортаж этого часа, Шелли? Шелли Хасти что-то сказала. Она была умная девчонка и отличный журналист. Могла заставить расплакаться кого угодно. - Никто не арестован из тех, кто стрелял в лесу во время линчевания. Наш штатный метеоролог Клинт Притчет обещает похолодание на всю неделю вперед. - Что случилось, Лем? - Мой инженер Тим Грин звонил вам? - Нет, а что? - Его схватили, думали, что он хранит дома оружие. Избили до потери сознания и вытащили из дома. Жена себе места не находит. - О, черт! Что я могу сделать? - Если Тим отзовется, выясни, где он и что с ним. Мне нужно кое-куда позвонить. Пусть Шелли тоже обзванивает свои каналы, как только выйдет из эфира. Если кто-то из вас что-нибудь выяснит, звоните мне прямо домой. - Хорошо. - Пока, - Лем Пэрриш положил трубку и тут же начал набирать другой номер. Полчаса переговоров и телефонных звонков ничего не дали. Просто некоторые люди посочувствовали Тиму. Потом Пэрриш снова позвонил на радиостанцию. Там тоже ничего не было известно. Он сказал Стиву, чтобы тот в случае чего звонил ему прямо домой. Лем успел принять душ и побриться, когда зазвонил телефон. Он подошел на втором звонке. - Да, слушаю. Раздался приятный голос Шелли Хасти. - Лем, я полчаса не могла добиться ничего, пока не решила позвонить в ассоциацию "Черных патрульных". Тим несколько раз помогал ассоциации собирать деньги для неимущих детей. Оказалось, что они как раз проверяют списки арестованных за хранение оружия. Если Национальная гвардия арестовала Тима Грина, то, наверняка, его посадили вместе с кем-нибудь из этого списка. Всех их держат, не допуская никаких контактов. Парень, с которым я разговаривала в ассоциации, думает, это из-за того, что при арестах многих избивают и даже калечат, а власти, конечно, не хотят, чтобы это появилось в газетах. Как будто газеты сейчас печатают правду. - Некоторые печатают, - заметил Пэрриш. - Так вот, они считают, что Тима держат где-то в округе, может быть в одном из загородных пансионов. - Спасибо, девочка. Смотри не скажи об этом в новостях, иначе тебя тоже отправят отдыхать в пансион. - Это мы еще посмотрим. Будь осторожен. Аппарат замолчал. Чистя зубы, Лем думал, что он может сделать. И пришел к тому же, о чем подумал с самого начала. Он позвонил жене Тима, Джуди. С ней была жена Митча Даймонда. Пэрриш сказал ей: - Увези миссис Грин и детей куда-нибудь из дома, просто на всякий случай. Потом он вышел из дому. Ему нужно было найти этот пансион.
      * * *

Глава двадцатая

Дождь стоял тяжелой серо-зеленой стеной. Перед тем, как запрыгнуть в машину, Джеф Керни оглянулся. Линда Эффингем замерла в классической позе, которую всегда показывают в кино, когда женщина прощается с мужчиной и не надеется его больше увидеть. Как будто прочитав мысли Керни, Линда едва заметно махнула ему рукой. Грузовик, полный вооруженных людей, среди которых были и женщины, включая Марси Девон, выехал на шоссе, и Керни больше не видел Линду. Керни набросил капюшон, ботинки были перепачканы в глине, в руках он сжимал автомат, а под свитером у него была плечевая кобура. Керни редко носил кобуру, разве что на поясе, ее можно было быстро отстегнуть. Но для такой операции плечевая кобура была необходима. Эта штука была специально сшита по его заказу. Слева под мышкой в ней умещались два больших полуавтоматических "смит-и-вессона", а справа, как противовес, висел кожаный мешочек с двумя запасными обоймами на двадцать патронов каждая. На спине у Керни дулом вниз висел девятимиллиметровый автомат "Узи". ФОСА могли встретить их не очень дружелюбно, в этом случае "Узи" был отлич ным оружием для ближнего боя. Клайд ехал впереди колонны и, подняв руку с пистолетом, просигналил остановку. Руками он показал, что пора перестраивать машины в боевой порядок. Керни взглянул на Марси. Она промокла, как утопленный котенок. С ними был еще один "патриот", некий Гарри Лейн. Гарри Лейн, на первый взгляд добродушный парень, повязал голову черным платком, совсем как пират. А поверх одел разорванный полиэтиленовый кулек. Керни был поражен: в маленькой долине перед ними была огромная автомобильная свалка. Битые и наполовину разобранные машины стояли друг на друге. По четыре, по пять машин. Их были сотни, может быть, тысячи или больше. Он никогда не видел такой огромной свалки. Керни расстегнул куртку. Примерно через шестьдесят секунд должна была начаться атака. На свалку вела единственная дорога. По ней практически невозможно было проехать, это была сплошная жидкая грязь. Но Джеффри Керни увидел, что две машины, одна из них производства фирмы "Дженерал Моторс", а вторая - старенький "Сааб", свернули на эту дорогу, направляясь к свалке. Еще одна машина подъехала к повороту, из нее вышли трое. У одного была М-16. Из "Сааба" вышли двое мужчин и женщина, у женщины был автомат "Узи". Еще одна машина подъехала к дороге, на этот раз какой-то маленький "японец". Потом еще машина и еще две. Клайд не подавал сигнала к атаке, ожидая, наверное, когда соберутся все. Керни посмотрел на часы. Минута уже давно прошла. Какой-то современный микроавтобус свернул на дорогу, за ним маленький грузовичок. Пикап не успел еще въехать в ворота свалки, когда на дороге появился еще один автомобиль. Это была машина шерифа округа, с мигалкой на крыше и всем, что полагается. - Что он тянет? - пробормотала Марси. Гарри Лейн едва слышно прошептал: - Миссис Девон, Клайд знает, что делает. Расслабьтесь. Когда придет время нападать, мы нападем, но не раньше. Гарри Лейн казался очень спокойным парнем, и Керни нутром чувствовал, что на него можно положиться в бою. Они подождали еще примерно пять минут. Машин больше не подъезжало. Наконец взвилась красная ракета, дымя и шипя под дождем. Это был сигнал для другой, более многочисленной группы "Патриотов" начинать атаку. Раздалась длинная очередь из тяжелого пулемета. "Патриоты" продвигались к центральным воротам свалки, бросая в старые машины, так называемые "коктейли Молотова" - бутылки с зажигательной смесью. Они не приносили вреда, это было скорее психологическое оружие. Люди возле ворот начали отстреливаться. Но Керни, Марси, Гарри Лейн и другие из маленькой группы Клайда все еще ждали. Люди ФОСА, включая троих, которые вышли из машины шерифа, побежали к автомобилям. И здесь Клайд показал себя настоящим полководцем. Такой план не постыдился бы использовать сам маршал Монтгомери, а мерзкая погода была только в помощь. Когда две машины выехали на дорогу, чтобы улизнуть со свалки, появился еще один автомобиль. Это был грузовик-цистерна, который ехал задним ходом. Примерно на середине дороги грузовик остановился, хотя на него уже мчались три машины ФОСА. Человек с рацией, который ехал на лесенке, прицепленной к кузову, и по радио направлял водителя, спрыгнул и открутил какой-то вентиль под цистерной. В ту же минуту на дорогу полилось масло, а грузовик начал двигаться вперед. Человек с рацией побежал вперед, успев бросить бутылки на дорогу позади себя. Масло загорелось, а грузовик прибавил скорость. Дорога, единственный путь со свалки, превратилась в пылающий ад. Одна из машин завизжала тормозами и въехала по скользкой от масла дороге прямо в огонь, взорвавшись почти сразу. Вторая и третья успели затормозить и начали сдавать задним ходом. Грузовик остановился, водитель и его помощник с рацией выскочили из машины и побежали так, как будто от этого зависела их жизнь. Керни понял план. Сейчас в кабине должна была взорваться граната и вызвать воспламенение оставшегося в грузовике масла. Раздался взрыв. Крыша кабины взлетела вверх, и не успел Керни вздохнуть, как лопнула цистерна. К небу поднялся огненно-черный шар, и Керни взглянул на Гарри Лейна и Марси. Гарри лихорадочно готовился к атаке. Марси облизала губы, похлопывая своим М-16, как будто, желая ей удачи. Керни приложил к плечу приклад своего "Хеклера". Он должен был ждать, пока Гарри Лейн откроет огонь, но сомневался, что Марси дождется сигнала и не начнет стрелять первой. Машина шерифа мчалась через свалку. Остальные люди ФОСА бежали, спасая свою жизнь, к тому склону, где их ждали Керни и еще четверо "патриотов". Керни не отрывал глаз от машины шерифа, которая петляла между горами автомобильных останков, один раз чуть не свалив на себя целую колонну из покореженного металла. Первые двое фосавцев уже почти добежали до холма. Из-за дождя трава была скользкая и бежать вверх было очень трудно. Керни оглянулся на машину шерифа. Если Билли Хоумен так хитер, как его описали, то он должен быть умен. По полицейской рации он уже наверняка вызывает подкрепление. Захочет ли заместитель, Энди Читвуд, остановить его и тем самым раскрыть свои карты? Керни сильно сомневался в этом. Примерно девять человек из ФОСА уже взбирались по склону, беспорядочно отстреливаясь от настигавших их "патриотов", просто пытаясь убежать. Слева от Керни застрочил автомат. - Марси, черт! Но сюрприз был испорчен и, не дожидаясь Гарри Лейна, Керни тоже открыл огонь, первым же выстрелом свалив кого-то на землю. Марси вскочила и, строча из автомата, побежала вниз по склону. - Марси! Она даже не обернулась. - Сумасшедшая девка! - прошипел Гарри Лейн. Он вскочил и тоже побежал вниз, пытаясь ее догнать. Керни был уже на ногах и рванул вниз, потому что у него не оставалось выбора. Он еще раз успел взглянуть на машину шерифа.
      * * *

Глава двадцать первая

Лем Пэрриш остановил машину. Несмотря на дождь, он пошел пешком. Из-за грязи подъехать к зданию было почти невозможно, он бы наверняка застрял в смешанной с гравием глине. Подчиняясь какому-то внутреннему голосу, он оставил револьвер дома, и шел безоружным, натянув на глаза бейсбольную кепку. Где здесь можно держать мужчин и женщин? Ему с трудом верилось, что такое возможно. Потому что он был в Америке, и люди... - Что сейчас люди? - спросил себя Лем Пэрриш. О какой презумпции невиновности можно говорить, если солдаты врываются в дома без ордера на обыск или арест? Он продолжал идти, гравий успокаивающе хрустел под ногами. Сейчас это было нормой. Иногда он уже забывал, какой жизнь была раньше, до появления "Фронта Освобождения Северной Америки", до того, как "Патриоты" взялись остановить их, потому что правительство ничего не могло сделать. И города, и городишки с тех пор стали как Бейрут, везде были только репрессии, насилие и смерть. А правительство, еще до смерти настоящего президента, чтобы хоть как-то сохранить контроль над страной, попыталось превратить ее в полицейский участок. Смерть президента была последней каплей, и если Роман Маковски и не сотрудничал с руководством ФОСА, то все равно он был преступником. Этого хитрого политикана называли по-разному. Его называли убийцей, потому что некоторые политические оппоненты Маковски погибли, так же как и ряд журналистов, которые пытались раскопать факты из его жизни. Некоторые называли его садистом, потому что его жена, которая умерла несколько лет назад, много раз лечилась в частных клиниках после так называемых аварий, когда ее госпитализировали с синяками и даже переломами; его называли "красным", потому что он настаивал на национализации всего, включая медицину и промышленность, на отмене права на ношение и хранение оружия, и постоянно сокращал не только военные расходы, но и зарплату военным. Некоторые говорили, что он взяточник, потому что о его личном состоянии постоянно невероятные ходили слухи, Маковски колоссально разбогател именно из-за взяток и связей с торговцами наркотиками. Но никто никогда не называл Романа Маковски идиотом. И этот негодяй теперь занимал Овальный кабинет, а человек, который боролся за Америку, был мертв. На похоронах Маковски даже плакал, когда камера была направлена на него, и клялся продолжать работу предшественника. Несмотря на одинокие ночи и на то, что ему не с кем было поделиться своими мыслями, Лем Пэрриш был рад, что отправил свою жену в Канаду. Люди в военной форме с автоматами в руках охраняли вход в пансион. Вокруг него уже стоял забор, которого никогда не было раньше. По верху забора была пущена колючая проволока. За забором было видно какое-то подобие палаток. Все мужчины и женщины жили там, стараясь укрыться от дождя под обрывками брезента. Пэрриш даже не заметил, как остановился, и только голос охранника вернул его к действительности. - Что вам нужно? Это запретная зона. Он облизал губы. - Я хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто командует здесь. - Пошел вон! Пэрриш рассердился и испугался одновременно. - Я Лем Пэрриш, я делаю ток-шоу на радио. Вы хотите, чтобы я передал наш разговор по всему округу, или вы дадите мне поговорить с вашим командиром? Он пытался говорить как можно более независимо, хотя руки в карманах дрожали. - У вас есть удостоверение личности? Пэрриш медленно подошел. - Вот, - сказал он, вынимая водительские права и журналистское удостоверение. - Теперь я хочу видеть вашего шефа. Охранники переглянулись, и один из них подошел к переносному полевому телефону. Джеффри Керни добежал до подножия холма. Три "патриота" лежали на земле, раненые или убитые, но зато были убиты и почти все люди ФОСА. Время уходило. Он помчался по скользкой траве и выбежал на еще более скользкую дорогу. Чтобы не упасть, ему пришлось сбавить скорость. Оба магазина для автомата опустели, и он теперь болтался у него за спиной. В руках Керни держал "Узи". Машина шерифа стояла, а сам он со своими помощниками убегал. Примерно полдюжины "патриотов" преследовали их. Керни очень хотел к ним присоединиться. Он предполагал, что никто из "патриотов" не будет пытаться убить Энди Читвуда, ягненка в волчьей шкуре. Но у Керни был только один выбор: захватить шерифа Билли Хоумена живым и допросить его, подобравшись таким образом ближе к руководству ФОСА. Ему нужно было время, но время безудержно уходило. Если Хоумен не сумасшедший, то он, конечно же, вызвал подкрепление ФОСА. И если ему удалось вызвать помощь по радио, то эта помощь могла появиться через несколько минут. Керни бежал, насколько это позволяла скользкая дорога, стараясь не растянуться и не подставить себя под огонь. С последнего возвышения, откуда еще была видна вся свалка, Керни видел, что Хоумен и его заместители уже на другом конце, а это значило, что он должен был обогнуть свалку, чтобы хотя бы приблизиться к ним. Керни продолжал бежать. - Что вам здесь нужно, Пэрриш? Человек, стоявший перед ним, - на поясе у него висели две кобуры, по одной с каждой стороны, - был комендантом лагеря. У него на плече виднелась латунная бляха "Ударных отрядов". - Я хочу видеть своего помощника, который был арестован за хранение оружия. По-моему, это какая-то ошибка. Мужчина, высокий, с обветренным и покрытым оспинками лицом нехорошо улыбнулся. - Мы не делаем ошибок, когда дело касается оружия, Пэрриш. Трудно не найти ружье. - Насколько я знаю, это было охотничье ружье, которое он получил в наследство от отца. И его арестовали за то, что он его хранил. - Я не знаю подробностей, но, по-моему, на ружье был установлен снайперский прицел. - Снайперский прицел? - изумленно повторил Пэрриш. - Вы имеете в виду простой охотничий оптический прицел? Офицер терпеливо улыбнулся. - Президентский приказ охватывает любой вид оружия, который может быть использован в преступных целях. Пэрриш, это ведь как посмотреть. В руках у одного это обычное охотничье ружье, в руках другого - это снайперская винтовка. Кажется, я помню этот арест. Черномазый? - Да, он негр, - сказал Пэрриш, внезапно почувствовав, как будто разговор с этим человеком пачкает его. - Называй его, как хочешь, все равно черномазый. Как его зовут? - Грин. - Хм. Да, теперь я помню. Снайперский прицел высокого разрешения, установленный на ружье. Выбирайте друзей повнимательнее, Пэрриш. Вы же - общественная фигура. Но этот мистер Грин дождется справедливого решения суда, как только до него дойдет очередь. - Ему предоставили адвоката? - Сейчас не до адвокатов, Пэрриш. Если бы вы видели, сколько людей проходит через нас, вы бы поняли, что я имею в виду. - Могу я его увидеть? - Это невозможно! - Я хочу повидаться с ним, узнать, какие обвинения ему предъявляются, и найти для него адвоката. Насколько я знаю, он был избит во время ареста. Майор покачал головой. - Вы не можете с ним увидеться. Пэрриш, я не выдумываю приказы, я их выполняю, как и всякий другой. Если он был избит или ранен, в чем я сильно сомневаюсь, то у нас есть врачи, которые позаботятся о нем. Что касается адвоката, то вы можете успокоиться, его гражданские права не пострадают. Суд назначит общественного защитника, как и для всех остальных здесь. Но достаточно трудно оправдать человека, если судья видит вещественные доказательства. Каждому задержанному присваивается номер и выдается жетон. Ему сказали, чтобы он его не потерял, а иначе суд может затянуться на неопределенное время. Это не наказание, это необходимость. Такой же жетон прикреплен к вещественному доказательству. Если он потеряет жетон, то представьте, сколько времени потребуется, чтобы установить его личность, присвоить ему новый номер, и присвоить новый номер вещественному доказательству, которое ему принадлежало. И, конечно, может быть путаница, ему ведь могут приписать другое оружие, например, пулемет. Майор улыбнулся. - Вы мало чем сможете помочь вашему другу, даже если увидите его. - Когда будет этот суд? - Если, как вы говорите, его арестовали сегодня утром, то суд будет назначен через шесть или семь недель. К сожалению, мы не укладываемся. Пэрриш дрожал, но дрожал не от страха. Страх прошел, он дрожал от возмущения. - И ему придется сидеть здесь все это время? - Вряд ли он будет сидеть. У нас не так много стульев, - засмеялся майор, потом его лицо снова стало серьезным. - Они получают еду, и тут имеются оборудованные туалеты. - Температура падает, идет волна холодного воздуха. - Через несколько дней привезут переносные обогреватели, именно для этого случая. Не о чем беспокоиться. - Я обращусь в суд, - сказал Пэрриш. - Гражданский суд вряд ли вам поможет. - Но вы же не собираетесь судить его военным судом?! - воскликнул Пэрриш. - Это комбинированная система. Мы сотрудничаем с новообразованным Министерством правосудия. - Подыщите другое название, - прошептал Пэрриш, с трудом сдерживая себя. - Слово "правосудие" больше не имеет смысла.
      * * *

Глава двадцать вторая

Шериф с двумя заместителями скрылись за кучей довольно современных "Фордов", у которых не хватало дверей, стекол, колес. Керни заметил их, он также заметил, что шериф Хоумен подымает пистолет, собираясь выстрелить в женщину-"патриота". Ей не повезло, шериф и помощники схватили ее. Шериф держал пистолет в дюйме от ее левого виска. По описанию, которое дали Керни, высокий рыжеватый мускулистый мужчина рядом с Хоуменом был Энди Читвудом. Читвуд в свою очередь поднял пистолет, чтобы пристрелить шерифа перед тем, как тот успеет спустить курок. - Никому не двигаться! Если вы выстрелите в девушку, вы мертвец! Хоумен застыл. Он хотел что-то сказать, но в это время воздух задрожал от рева турбин, Керни взглянул направо. Вертолеты! Три армейских вертолета. Какого черта они здесь делают? Керни услышал, как Хоумен закричал: - Это мои ребята, и всем вам конец, задницы! Керни хотел ответить, но в это время закричала женщина, которая стояла на коленях у ног шерифа. Керни не хотел стрелять, но Хоумен снова стал поднимать руку с пистолетом. - Проклятье! Керни уже почти нажал на спуск, когда Читвуд стал между Керни и Хоуменом. Каким-то шестым чувством Керни понял, что нужно пригнуться. Автоматная очередь просвистела у него над головой и изрешетила один из "Фордов" за ним. Это стрелял второй заместитель. Керни выстрелил очередью, потом еще, на лице у второго заместителя выразилось удивление, по груди сразу расплылись красные пятна. Даже падая назад, он продолжал стрелять в воздух. Керни снова выпрямился. Внезапно он почувствовал, что у него как будто взрывается череп, мускулы выходят из-под контроля, а перед глазами вспыхивает фейерверк, поярче, чем в День независимости. Потом ракеты и "римские свечи" потухли, и последним в его сознании отпечатался рев вертолетных турбин. Его выворачивало наизнанку, во рту он чувствовал вкус кофе, которое проглотил перед боем. Джеффри Керни открыл глаза. Читвуд стоял рядом и смотрел на него сверху вниз. Керни попытался пошевелиться. Он лежал на боку, на чем-то твердом, тело все еще плохо слушалось его, и его все еще тошнило, но уже не так сильно. Его запястья были скованы наручниками, ноги были связаны. Он попытался поднять голову, но его пронзил такой приступ боли, что он чуть не потерял сознание. Сквозь вибрирующий рев Керни услышал голос Читвуда, который наклонился к нему: - Я спас вам жизнь. Держитесь. Читвуд выпрямился и отошел. Там, где стоял Читвуд, была теперь только темнота, и холодный ветер обдувал Керни, влетая через фюзеляжную дверь. Боль опять вернулась, и Керни закрыл глаза. Он проиграл и понимал это.
      * * *

Глава двадцать третья

Джеффри Керни открыл глаза. Боль еще ощущалась, но тошноты не было. Он почувствовал, что промерз до костей и сразу понял, почему. Он лежал совершенно голый на каком-то кафельном полу. Керни поднял голову, и оказалось, что он лежит в какой-то кафельной яме. - Привет, сукин сын! Керни взглянул вверх и увидел шерифа Хоумена. - У вас в карманах было много интересных штучек, мистер Кевин Коул из Невады. Керни сначала не понял. Кевин Коул? Да, вместе с плечевой кобурой и пистолетами он взял из машины удостоверение на имя Кевина Коула. Успел ли он установить подходящие номера? Керни не помнил. Он попытался сесть и обнаружил, что запястья все еще в наручниках за спиной. Но ноги ему развязали. Где он был? Шериф, наклонившись к нему, что-то говорил. Но Керни не слушал, пытаясь привести мысли в порядок. - Я нашел эту коробку с ампулами и шприцем. Ты кто, доктор? Наркуша? Или шпион? А, малыш? Наверное, Керни должен был что-то сказать. Кто этот самый Кевин Коул? Хм. Да, Керни вспомнил. Коул был страховым агентом, это было указано и в удостоверении. - Страховой агент. - О да, я верю вам, мистер Коул. Но кто вы кроме этого? Не выдумывайте ничего, а то мы сделаем вам больно. - Я страховой агент. Я - "патриот" и был здесь по делам, встретился с местными людьми и... Это была достаточно неуклюжая ложь, но в конце концов он был вооружен, дрался на стороне "Патриотов" и, хотя это грозило ему смертью, он не выдаст свое задание, его сможет заменить кто-то другой и, может быть, справится с работой лучше. К тому же Читвуд сказал ему держаться. Он ждал, что скажет шериф. - Я судья в этом округе, ты, задница. Я хочу знать, что ты за тварь на самом деле. Я мог отдать тебя своим ребятам после того, как они перестреляют этих сволочей "Патриотов". Но я подумал: "Подожди, Билли, задай этому пареньку несколько вопросов: почему он хотел захватить тебя живым; зачем он таскал с собой шприц и ампулы". Если вы меня разочаруете, мистер Кевин Коул, вы умрете страшной смертью. Керни для вида подумал некоторое время, чтобы придать рассказу больше правдивости. - Хорошо, - заявил он, переходя на нью-йоркский акцент. Я федеральный агент, Служба национальной безопасности. Вам придется самому это проверить. Мы не носим с собой документов. Я должен был внедриться к "Патриотам". Поэтому я и был с ними при нападении. Я должен был передать информацию своим людям, поэтому, когда я увидел вас, я подумал, что должен сохранить вас живым. Что я вам еще могу сказать? Проверьте все сами, но вытащите меня отсюда. Что это за чертова яма? Керни огляделся вокруг. Это была именно яма, выложенная кафельной плиткой. - Неплохая басенка, мистер Кевин Коул. Это ваше настоящее имя? - Вы убедитесь в этом, когда все проверите сами, - солгал Керни. - Хорошо. Но, если вы соврали... Вы ведь хотели знать, где это вы сидите, черт побери! Вы что, в своей Службе безопасности никогда не видели бассейна? Читвуд, покажи малышу. - Хорошо, шериф. Несмотря на боль, Керни повернул голову и проследил взглядом за Читвудом. Это действительно был бассейн, с ямой для прыжков с вышки. Керни лежал именно в этой яме Читвуд остановился над ним, рядом с большим вентилем. - Через этот кран бассейн наполняется, малыш. А включается все так. Он повернул кран, и вода потекла в бассейн, шериф сказал: - Яма наполняется за двенадцать часов. Глубина бассейна семь футов, мистер Кервин Коул. С наручниками вы не сможете долго плавать, так же как не сможете выйти из воды. Вы смогли бы держаться на воде лицом вниз, но так неудобно дышать. Лестницы нет, и выбраться из бассейна вы не сможете. Так что если вы не агент Службы безопасности, то у вас две возможности: утонуть или рассказать мне, кто вы на самом деле, после чего я вас пристрелю. По крайней мере, это гораздо быстрее. Читвуд! - Да, шериф. - Открой чертов кран полностью, потом выключи свет и закрой дверь, вдруг он какой-нибудь ниндзя. Пойдем пообедаем, а потом, может быть, послушаем рассказ мистера Кевина. - Да, шериф. Вода лилась прямо на Керни и была холодна, как лед. Он видел, как шериф Билли Хоумен и его заместитель Энди Читвуд отошли от края бассейна, потом он услышал щелчок, и свет погас Хоумен закричал: - Не подскользнись, а то разобьешь черепушку! Он засмеялся, но звук хлопнувшей двери оборвал смех. Щелкнул замок. Остался лишь шум льющейся воды Керни слышал, что есть люди, настолько гибкие, что могут со связанными за спиной руками как бы переступить через них, так, чтобы руки были впереди. У него таких талантов не было. Вместо этого, поскольку плитка была уже скользкая, он осторожно встал на колени. Он не стал вставать на ноги, а пополз на коленях. Керни поскользнулся и ударился левой щекой, чуть не сломав себе челюсть, но потом выпрямился и продолжал ползти. Как только Хоумен узнает в СБ, что никакого агента Кевина Коула не существует, игра будет проиграна. Керни засмеялся. Она была уже проиграна. Его судьба была теперь только в руках Читвуда. Он надеялся, что Линда успела скрыться, иначе они бы угрожали не ему, а ей, чтобы выудить из него информацию. Читвуд, похоже, был готов лишиться своего прикрытия, пытаясь спасти ту женщину из "Патриотов", хотя наверняка ее все равно бы убили. Будет ли Читвуд рисковать из-за какого-то незнакомца? А фраза "Держитесь!" наверняка означала "Не скомпрометируйте меня". Почему появились армейские вертолеты? Были ли это "Ударные отряды"? Или ФОСА, а может быть и Маковски имеют в своем распоряжении резервные армейские подразделения? Это была загадка и, поскольку в ближайшие двенадцать часов ему нечего было делать, кроме как держать голову над водой, Керни мог попытаться решить ее. На коленях он продолжал ползти к скользкому и крутому спуску между бассейном и прыжковой ямой. Вода казалась еще холоднее и глубже.
      * * *

Глава двадцать четвертая

Они не смогли найти взломщика. Преступников хватало, преступниками сейчас были чуть ли не каждый, насилие затопило страну. Но профессионального взломщика они найти не могли. - Если бы мы могли связаться с Антонио Скопалини, - безнадежно сказала Рози. - В свое время он нам очень помог. Холден посмотрел на Рози. Он очень хорошо помнил Скопалини. Благодаря искусству Скопалини, а он был почти художником в своем деле, "Патриоты" получили первое конкретное доказательство связи ФОСА с международной торговлей наркотиками, которая финансировала "Фронт Освобождения Северной Америки". - Этот парень хорошо управляется с сигнализациями, но там нет никакой сигнализации, - подчеркнул Стил. - Нам нужен интеллигентный коммандос, а не воришка. Кассета находится в маленьком тайнике в трубе камина. Мистер Серилья сам изготовил этот тайник, все, что нужно сделать - это добраться до трубы и вытащить один из кирпичей. Дэвид Холден заметил, что все смотрят на него. Он закурил. - В "осназе" меня многому научили: как проникнуть в помещение, выйти незамеченным и так далее. Они меня научили также тому, что человек должен осознавать свои возможности и, когда требуется, не полагаться на себя, но привлекать специалиста. Если мы никого не найдем, я попробую сам, потому что у нас не остается выбора. У нас уже почти нет времени, поэтому, похоже, мне придется заняться этим самому. Если говорить о технической стороне, то Маковски и Таунс хотят, чтобы мы проникли в дом Серильи и вытащили кассету, потому что они не смогли найти ее сами. Поэтому мы не сможем узнать, установили они всю эту электронную начинку или нет, пока не будет уже поздно. И нам придется просто прорываться из дома Серильи. Таунс наверняка поднимет на ноги всех своих людей. Здесь речь идет не о перестрелке, а о войне. Нет никакого смысла рисковать жизнью, чтобы потом отдать пленку Маковски. Черт, я не знаю, что делать! - Мы даже не сможем передать информацию, которую оставил мой тесть, в газеты и на радио, - продолжал Холден, - потому что они, естественно, не захотят сообщить публике, что любовница Маковски связана с главным мафиози в Советском Союзе, а через него с коррумпированной верхушкой КГБ. И что та же самая женщина - это курьер между Маковски и ФОСА. Это звучит как шпионский роман. Большинство газет и радиотелестанций на стороне Маковски. Они могут называть его излишне жестким, но не диктатором и не предателем. - Итак, - сказала Рози, подводя итог, - мы бессильны до тех пор, пока нам в руки не попадет кассета Серильи, и мы не сможем ее передать по телевидению, чтобы люди посмотрели ее сами. - Это значит, что мы там же, где и начинали, - невесело сказал Раннингдир. - Нам нужен кто-то, кто сможет забраться в дом и выкрасть кассету.
      * * *

Глава двадцать пятая

Джеффри Керни рассудил, что пока уровень воды низкий, единственное, что он может сделать, это поспать. Через несколько часов вода будет слишком высоко, и спать будет рискованно, к тому же ему понадобятся силы, чтобы бороться за свою жизнь, какой бы безвыходной не казалась ситуация. Его разбудил щелчок открывшегося замка и быстрый хлопок двери. Он всматривался в темноту над краем бассейна. Луч фонарика пробежал по воде и остановился у него на лице. Керни зажмурился. - Коул, - это был голос Читвуда. - Я примерно там, где вы меня бросили. - Послушайте, у меня всего несколько секунд. Мне жаль, что так получилось. Керни сказал, напирая на свой нью-йоркский акцент: - Это вы? Это вы чуть не прибили меня там, на свалке? - Если бы не я, вас бы пристрелили. - Может, это было бы и лучше. - Послушайте. Я не знаю, смогу ли я вас вытащить отсюда, "Патриоты" передали мне сообщение. Большинству из них удалось скрыться. С вашей девушкой тоже все в порядке. Она убежала вместе с Марси. Клайд сказал мне, что вы какой-то секретный агент, и вы охотитесь за руководителем ФОСА. Его зовут Борзой. Дмитрий Борзой. Псевдоним - Джонсон. Сейчас он в Саванне, Джорджия, по крайней мере, там он лечился от каких-то ран. - Вы уверены, что он человек номер один, этот Борзой-Джонсон? - Даже если нет, то он знает, кто первый номер. Это точно. - Вы сможете вытащить меня отсюда? Керни говорил так, чтобы в голосе чувствовалась паника и страх. - Это сложно. Весь бассейн окружен. Если я помогу вам, мы оба пропали. Глупо было просить, но Керни все-таки, сказал: - Дайте мне ключ. - Нет, не могу. Но не падайте духом. Если я смогу вам помочь, я помогу. Мне пора идти. - Прикройте кран. - Не могу. Фонарик погас. - Мне нужно идти. Дверь хлопнула, и щелкнул замок. Он слышал плеск воды, которая лилась в бассейн. Вода доставала ему до щиколоток, но казалось, что с каждой секундой ее становится все больше.
      * * *

Глава двадцать шестая

Они договорились о перелете в Вашингтон. "Патриоты" в Александрии, Вирджинии, которым Холден мог доверять - потому что Рози, Стил и его люди, и он сам уже работали с ними раньше - собирали как можно больше людей для штурма дома Рудольфа Серильи. Они готовились к настоящему штурму, потому что Холден был уверен, что как только он возьмет в руки кассету, в ту же секунду в дом ворвутся все "ударники" Маковски, и это действительно будет маленькая война. Примерно час нужен был небольшому самолету, в котором он, Рози Шеперд, Лютер Стил, Том Лефлер, Билл Раннингдир и Рэнди Блюменталь должны были лететь в Вирджинию, чтобы добраться до места. Рози куда-то пропала, делая последние приготовления, и Холден тоже использовал последние минуты. Он разрядил и разобрал пистолеты и обоймы, тщательно вычистил их, дозарядил обоймы, проверил пружины. У него было два полуавтоматических "Магнума" сорок четвертого калибра, один ему привезла Рози из Перу, а второй он получил от Руфуса Барроуса, который умер у него на руках. Рози понимала, почему он носит пистолет Руфуса Барроуса, а второй держит в запасе. Это было странно, но казалось что Руфус каким-то образом сам участвует в бою. Когда-нибудь, когда в Соединенные Штаты вернется покой, Руфус будет признан героем, ему, наверняка, поставят памятник, не просто как память о нем, но как символ мужества, самопожертвования и патриотизма в самом полном смысле слова. Хотя было похоже на то, что Руфус Барроус напрасно пожертвовал собой. Зло побеждало. Но если эту кассету можно получить, пусть даже невероятно высокой ценой, и если с огромными усилиями записанную на ней информацию удастся передать народу, чтобы свалить проклятый режим Романа Маковски - это уже будет памятником. Рози вошла в палатку. На ней были вытертые джинсы и черная футболка под полинялой черной курткой. Под мышкой у нее была маленькая плечевая кобура, где висел "смит-и-вессон". Она ничего не сказала, только улыбнулась и начала переодеваться. Расстегнула брюки, и Холден заметил, что "Кольт", который она обычно носила в сумочке, заткнут за пояс. Рози отложила пистолет и стащила с себя джинсы. Одев черные форменные брюки, в которых она всегда ходила на операции, женщина сказала как нечто само собой разумеющееся: - Почему бы мне не пойти с тобой внутрь? Холден точил нож и даже не взглянул на нее. - Ты уже два раза спрашивала, и я тебе два раза объяснял. Ты должна быть снаружи и координировать контратаку против президентских сил, когда я буду выходить из дома. А если ничего не выйдет, то нет никакого смысла погибать нам обоим. - Если ты умрешь, я тоже не хочу жить, - сказала она таким тоном, как будто говорила, который час. Она отвернулась, застегивая молнию на брюках. Холден знал, что она сделала это не из скромности. - Я люблю тебя и чувствую то же самое, и ты это знаешь. Но если мы умрем оба, организация распадется. А так они пойдут за тобой! - Они идут за тобой, Дэвид. - Они идут за мной, благодаря тебе и Руфусу. Но если я умру, ты опять станешь их вожаком. Ты сама в этом убедилась, когда Борзой держал меня в плену в Перу, а тот рейд на острове никто бы не провел лучше. Ни я, ни Руфус, никто. А если мы оба умрем сейчас, то это значит, что мы важнее чем то, ради чего мы рискуем жизнью все это время. Не успев застегнуть брюки, Рози повернулась и бросилась к нему. Он обнял ее, целуя в волосы... Пар поднимался от ее дыхания и она плотнее застегнула куртку. Они добрались до аэродрома довольно быстро, никто не прятал оружия. И она и Дэвид открыто держали в руках свои М-16. У нее за спиной торчало дуло "Узи", того самого полуавтоматического "Узи", который дала ей Келли Мартинес, нож был засунут за ремень кобуры, которая висела под мышкой. У Дэвида в руке был "Магнум" Руфуса Барроуса. - Рози. - Что? Она взглянула Дэвиду в лицо. "Боже мой, а как он красив, - подумала она. - Темные глаза, вьющиеся волосы". Пэтси Альфреди что-то кричала им. - Пэтси говорит, что от Лема только что пришло со общение. - Хорошо. Дэвид помахал Биллу Раннингдиру, который должен был вести микроавтобус, и направился к командному пункту, а точнее к командной палатке. Они вошли. В палатке было тепло, и Рози расстегнула куртку. Пэтси взяла со стола пару наушников. - Митч только что передал это по телефону. Это сообщение от группы Дэна в Северной Каролине. Точнее, от его дочери, Марси. - Она заместитель Дэна, правда? - перебил Дэвид, глядя на Рози. - Да, и, по-моему, неплохой заместитель. Но я слышала, что она слишком невыдержанная. Мне рассказывали, что один раз ее чуть не повесили. Рози взглянула на Пэтси. - Что ей нужно? - У нее личное сообщение для Дэвида. Я его зашифровала. Наверное, не стоило. Пэтси пожала плечами и отдала Дэвиду шифровку. Дэвид посмотрел на Рози и начал читать вслух. "Дэвид, я надеюсь, вы меня помните. Меня зовут Линда Эффингем. Мы встречались на вашей свадьбе с Элизабет. Мы с ней были самыми близкими подружками в школе: две богатые девчонки, которые считали, что они самые хорошенькие. Элизабет прекратила ходить на вечеринки и вышла замуж по любви. Будь я умнее, я бы нашла себе мужчину и сделала бы то же самое. Я со многими встречалась, но у нас никогда не было так, как у вас с Элизабет. Мы дружили с Элизабет все эти годы, но я слишком поздно узнала о ее смерти и не попала на похороны. Я подумала, что если я позвоню вам или приеду, - это напомнит вам то, что вы хотите забыть. Хотя сейчас я понимаю, что если любишь кого-то, то вовсе не хочешь его забыть. С тех пор, как Элизабет умерла, я следила за вашей карьерой. Я никогда не занималась политикой. Мне нужна ваша помощь. Я встретила человека, которого зовут Джеффри Керни, хотя у него масса других имен. Он - агент британской разведки, такой, как их описывают в книжках, честное слово. Он приехал, чтобы драться с ФОСА, совсем, как вы. Я люблю его. Его захватили ФОСА или "ударники". И я знаю, где его держат. Но никто не хочет рисковать и попытаться спасти его. Я бы пошла сама, хотя я не специалист по оружию, захватам и всем этим вещам. Но Дэн не отпускает меня. Ради Элизабет, чтобы я могла получить то, что было у вас с ней, хотя бы ненадолго, пожалуйста, помогите мне. Нужно торопиться. Они скоро убьют его, я это знаю. Пожалуйста, Дэвид! Мне больше не к кому обратиться". Дэвид оторвал взгляд от шифровки и улыбнулся. - Целое письмо. Да. - Как ее зовут? - спросила Рози Шеперд. - Линда Эффингем. - Ты поможешь ей? - спросила Рози. - Я помню ее. Хорошенькая девушка. Может смеяться по любому поводу. Элизабет говорила о ней каждый год, когда мы получали от нее рождественские поздравления. Правда, она никогда не завидовала Линде. Хотя у нее были дорогие машины, дорогая одежда. А мы перебивались, чем Бог пошлет. Дэвид засунул руку в карман Рози и вытащил сигареты и зажигалку. - Элизабет не говорила о том, как живет Линда, потому что любила меня таким, каким я был. Но иногда, когда нам было действительно тяжело, она отыскивала в ящике письменного стола, где мы хранили старые бумаги, письма и открытки от Линды. Она читала, где Линда побывала и с кем виделась. Дэвид закурил сигарету и выдохнул дым. - Я никогда не говорил Элизабет, что видел, как она снова и снова перечитывает эти письма. Да, я помогу ей. Но здесь и для нас есть польза. Раз этот парень действительно какой-то суперагент, то он и будет нашим взломщиком, если мы доставим его к Линде живым. Рози Шеперд прикурила и только покачала головой. Дэвид был просто замечательный человек.
      * * *

Глава двадцать седьмая

- Мой отец не придет. Он сказал, что надо быть психом, чтобы даже думать об этом. Люди, которые будут работать, чтобы вытащить этого англичанина, это люди Клайда из Харрингтона. Дэвид Холден уже слышал это имя. - Это Клайд Бернс? Да? - Вы знаете его? - спросила Марси Девон. - Слышал о нем. Он хороший руководитель, как я это понимаю. Чем-то похож на вашего отца. Почему вы хотите помочь этому парню Керни, а ваш отец не хочет? - Дело не в этом. Мой отец помог бы ему, но у нас нет людей. У Клайда людей тоже совсем мало, у них были очень большие потери, когда прилетели эти чертовы армейские вертолеты. Но у меня нет выбора. Этот английский парень - черт, он говорил, что он канадец, а потом оказалось, что он из Невады - так вот, этот парень спас мою задницу, когда эти твари хотели подвесить меня на дереве. Дэвид Холден спросил ее: - Как он в деле? Вы же с отцом видели? - Я знаю, что вы имеете в виду. Настоящий спец! Даже не знаю, как они взяли его живым. Холден кивнул. - Где Линда? - В машине. Я подумала, там она будет в безопасности. Дэвид Холден кивнул и через поле направился к серой в сумерках массе, в которой скоро узнал "Шевроле". Честер Литл, который посадил самолет на это поле, менял на своем грузовом самолетике колесо. Они прокололи его при посадке. Но Честер Литл был хороший пилот и, кроме толчка, ничего серьезного не случилось. Раннингдир, Лефлер и Блюменталь помогали ему. В салоне зажегся тусклый свет, когда Линда открыла дверь, чтобы выйти из машины. Даже при неярком свете заходящего солнца он увидел, что она сильно изменилась. Никаких костюмов от Кардена или сшитых на заказ платьев. Джинсы, рубашка, волосы причесаны, но без укладки. В отличие от Элизабет, время тронуло ее. Но, увидя ее, Дэвид Холден чуть не заплакал. Он обнял Линду, поцеловал в щеку и долго не отпускал. - Я приехал, как только получил сообщение. - Дэвид! Ты... Я хотела позвонить, когда узнала про Элизабет, но подумала, что разревусь в трубку и... Холден еще раз крепко обнял ее. - Расскажи мне все о твоем друге. Если мы и сможем что-то сделать - надо торопиться. Он посмотрел на Марси. - Рядом с Харрингтоном есть место, где мог бы сесть этот самолет? Насколько я понимаю, его держат там. - Да. И сесть, и взлететь, - сказала Марси. Холден кивнул. Он кусал губы, ему было трудно говорить. Он повернулся к Линде: - Рассказывай. - Он - замечательный человек, и я люблю его, Дэвид. Холден хотел сказать, что ему нужно только то, что касается дела, но он побоялся обидеть Линду и не стал ее перебивать. - Этот шериф Хоумен, он работает на ФОСА? Наверное, это он захватил Джефа? - Тогда неизвестно, жив ли он еще, - сказала Рози. - Я уверена, что жив! Рози настойчиво сказала: - Я понимаю, как тебе тяжело, но ты не можешь знать, жив ли он. Я тоже надеюсь, что с ним все в порядке. Но он может быть мертв, а в этой операции будет ранено или погибнет много других людей. Дэвид смотрел Линде Эффингем прямо в глаза. Он не слушал Рози и даже не думал об этом Керни. Линда молчала, но все было в ее глазах, в темных кругах под глазами. Холден представил Рози на ее месте, он ничего не сказал, а просто взял Рози за руку, как бы желая убедиться, что она здесь, с ним. Запах новой машины смешивался с запахом табака. Они сидели в "Шевроле", не включая света, а Линда рассказывала: - Я знаю, что он жив. Он должен выжить, Дэвид. Ты хочешь знать, кто он такой? Сначала я думала, что он бизнесмен, но потом я увидела в нем что-то иное, чего не было в других, ни в ком, кого я знала. Он такой красивый, что даже смотреть на него приятно, но он об этом не знает, Дэвид. Он такой, каким ты был всю жизнь. Настоящий мужчина. А потом внезапно я узнала о всех этих штуках, что он секретный агент и так далее... Он спас мне жизнь и это произошло так, как будто он этим занимается каждый день. С нами многое случилось, и он, в конце концов сказал, кто он такой. И что он не должен был этого говорить. Я поняла, что он, слава Богу, любит меня так же, как я его. Он из Англии. Когда Джеф был маленьким, он представлял, что вырастет и будет драться за то, чтобы мир стал лучше. Но он вырос и оказалось, что он просто шпион или что-то в этом роде. Поэтому он пошел на это задание. Джеф должен найти человека, которого зовут Борзой. Холден подумал, что его кровь уже на точке замерзания. Линда Эффингем продолжала говорить. - Он должен был убить человека, которого зовут Дмитрий Борзой. Или того, кто на самом деле возглавляет ФОСА. Он подумал, что Борзой и есть руководитель ФОСА, и мы попытались захватить эту дрянь шерифа Хоумена, чтобы он вывел нас на Борзого. Поэтому Джеф поехал туда. Его потому и схватили, что он не хотел убивать этого ублюдка Хоумена, потому что у него, я имею в виду у Джефа, были ампулы, которые не дают человеку соврать. Он собирался разговорить Хоумена, а потом искать Борзого. Поэтому я знаю, что он жив. Она перестала говорить так резко, как будто у нее кончились слова. Марси сказала: - Есть два варианта: либо эти ребята из "Ударных отрядов" захватили его и увезли туда, где мы не сможем его найти, либо он в окружной тюрьме. Дэвид Холден ничего не сказал. Радиосигнал, которого они так ждали, был хорошо слышен, хотя на первый взгляд в нем не было никакого смысла. Голос просто передавал серию каких-то цифр. Однако, глядя на часы, Холден подумал, что улавливает в ряде цифр какой-то ритм. При тусклом свете плафона Марси записывала цифры, располагая их по группам. - Одну минуту, - сказала она после того, как повторила сигнал и выключила микрофон. - Линкольн говорит, что парень может умереть примерно через два часа, а может и меньше. Утонуть в бассейне. Без того, чтобы уничтожить охрану, ничего нельзя сделать. Можно выбить боковую дверь. Больше он ничем не может помочь. - Линкольн? - переспросила Рози. - Энди Читвуд, заместитель шерифа, "патриот". - А почему Линкольн? - вслед за Рози удивился Дэвид Холден. - Кличка. Они оба республиканцы, - сказала Марси, думая, что и так все яснее ясного. - В бассейне? - спросил Стил. Дэвид Холден покачал головой. - Ты знаешь, где это? - Нет, - ответила Марси. Рози не сдержалась. - Прекрасно! И как мы, к дьяволу, должны искать этого англичанина? - Клайд, Клайд Бернс, он говорил, что вел предварительный розыск. - Может быть мистер Бернс наткнулся на этот бассейн, - предположил Лютер Стил. - Может быть, - согласилась Рози.
      * * *

Глава двадцать восьмая

Марси натянула на уши свою вязаную шапку и подняла воротник куртки. С сигаретой в зубах, спрятав волосы под шапку, она больше походила на парня. Рози Шеперд в платке, который она завязала под подбородком, и в старом пальто сидела в грузовичке без оружия, куря сигарету. Марси вела машину. - Мы много о вас слышали, вы хорошо надираете задницы этим ублюдкам из ФОСА, Шеперд. - Это правда, - сказала Рози, - но у меня слишком заметная задница, Марси, и чтобы ее не узнали, мне приходится переодеваться по шесть раз в день. Ты уверена, что мы свернули туда, куда надо? - Клайд сказал, что мы должны проехать три квартала на запад и два квартала на север. - И это называется предварительный розыск? - риторически спросила Рози. Они проехали перекресток, на котором еще работал один светофор, и Рози Шеперд увидела табличку, на которой было написано "Бассейн", а под ней была еще одна, написанная от руки - "Частная собственность - не въезжать! Приказ шерифа". - Для чего шериф использует это место? - Клайд считает, для того, чтобы пытать пленных, а может быть для того, чтобы убивать их. В тюрьме это не так просто. - О Боже, что же это за времена, если шерифу для развлечений не хватает собственной тюрьмы! Хотелось бы встретиться с этим индюком, - прошипела Рози. - Не тормози, Марси, поезжай дальше! Объедем вокруг, но поворачивай только через два квартала. Перед зданием из красного кирпича стояло три машины службы шерифа. По-видимому, если этот англичанин действительно был здесь, шерифа больше интересовали собственные амбиции, чем настоящее преступление.
      * * *

Глава двадцать девятая

Марси в мужской одежде забралась на водительское сиденье пикапа. В том же поеденном молью старомодном пальто, в котором она была полчаса назад, Рози Шеперд уселась рядом с ней. Дэвид, Лютер, Билл, Том и Рэнди залезли в кузов под брезент. Рози Шеперд подумала, как ей повезло. Марси ехала с ними, потому что кто-то должен был вести машину, которая, если повезет, будет их спасательным кругом на обратном пути. А Линда Эффингем, которая не знала, из какого конца пистолета стрелять, осталась на старом грязном аэродроме, где Честер Литл посадил свой самолет. Рози Шеперд думала, что ей повезло, потому что ей не пришлось оставаться дома и пить чай, пока ребята будут делать работу. Старомодное пальто было на нее слишком велико, но в этом и была его прелесть. Под ним нельзя спрятать М-16, но легко укрыть "Узи" и остальное оружие. - Трогай, родная! - смеясь, сказала Рози. - Особенно не гони, а то мальчики в кузове замерзнут. Марси Девон засмеялась и включила первую передачу. В прошлый раз, когда они проезжали здесь с Марси, Рози заметила три полицейские машины, припаркованные возле здания. Те же машины стояли там и сейчас. Дэвид Холден и остальные ехали под опущенным брезентом. Лютер Стил, лежа рядом с ним, сказал: - Если этот заместитель Читвуд не тот, за кого себя выдает, и это западня... - Поэтому с нами едут Лефлер и Блюменталь, - сказал Холден. - Но если этот Керни такой, как его описывает Линда, то он наверняка смог бы достать кассету из дома Серильи. - Скорее всего, - подтвердил Стил. - Что бы ни случилось, Дэвид, я всегда восхищался людьми, которые идут на все, чтобы помочь друзьям. - Сейчас! - приказала Рози Шеперд. Марси начала включать и выключать передачи, при этом пикап, как пьяный, вилял по дороге. При работающем двигателе Марси включила стартер, и шестеренки заскрежетали громко, как пистолетные выстрелы. Марси остановила пикап. Рози Шеперд сидела, держа левую руку на рукояти пистолета за отворотом своего пальто. Марси еще раз попыталась запустить двигатель, намеренно неправильно, потом отключила зажигание и выбралась из машины. Она подняла капот. Рози в зеркало со своей стороны смотрела на здание из красного кирпича. С той точки, где остановился пикап, ей было хорошо видно и главный вход, и боковую дверь, через которую им посоветовали ворваться, а также часть крыши. Они не привлекли ничьего внимания. Ей показалось, что все будет очень просто, но она прогнала эту мысль. Такие дела редко делаются просто. Она убрала с глаз край платка, который мешал ей смотреть. Марси делала вид, что возится под капотом. Рози считала секунды. Чем дольше они здесь, тем больше шансов, что их заметит проезжающая полицейская машина, или кто-нибудь еще. Но чем дольше они смогут остаться незамеченными для шерифа и его людей внутри, тем больше шансов, что шериф даже не подумает о том, что кто-то попытается спасти англичанина. Наконец Марси подошла к своей двери, сделав Рози знак, как будто она собирается пойти в здание поискать телефон. - Пока все нормально, они нас не засекли. Или делают вид, чтоб мы думали, что они нас не засекли. Не забывай об этом. Будь осторожна. Марси кивнула, поправила свою вязаную шапочку и пошла к зданию, пытаясь идти, как мужчина, засунув руки в карманы, расправив плечи, с сигаретой в зубах. Карман оттопыривался, как будто у нее там был бумажник. Но на самом деле это был полуавтоматический пистолет двадцать пятого калибра. Рози не сводила глаз с Марси, которая уже почти подошла к боковой двери. Никто не вышел из здания, чтобы остановить ее. Рози Шеперд открыла дверь и вышла из машины. С большого расстояния ее армейские ботинки трудно было узнать, потому что она спрятала голенища под спортивными брюками из эластика. И пальто, и брюки, и платок так же, как и грузовичок, дали им "Патриоты" из группы Клайда Бернса. Она пошла к зданию, два раза незаметно стукнув по кузову, давая знать людям внутри, что она делает. О сигналах они договорились заранее. Рози шла медленно, специально сгорбив плечи, чтобы казаться старше. Одной рукой она прижимала к животу старую дамскую сумочку, под которой держала свой "Кольт". Она наполнила рот слюной - с помощью жевательной резинки - и спросила срывающимся старческим голосом: - Дорогой, там есть телефон? Марси покачала головой, не пытаясь подделывать голос. - Я уже замерзла, - продолжала Рози, подходя к Марси, которая стояла уже у самой двери. Внезапно дверь распахнулась, и человек в форме заместителя шерифа - в рубашке и брюках цвета хаки и коричневой куртке до пояса, с кобурой, но без шляпы, - вышел им навстречу. - Какого черта тебе здесь нужно? Рози Шеперд ответила за Марси: - Это мой внук. Наш пикап сломался, мистер. Можно позвонить от вас? И вызвать его отца, чтобы он забрал нас. - Здесь нет общественного телефона, мэм. Идите к центру, там есть бензоколонка. - Но уже почти ночь. Пожалуйста. Он уже почти повернулся спиной к Марси, собираясь закрыть дверь. - Идите отсюда! И забирайте ваш чертов пикап! Это собственность округа. Шевелитесь, иначе я проверю ваши ночные пропуска. У вас есть ночной пропуск? Рози Шеперд подошла поближе. - Я гражданка Соединенных Штатов, зачем мне нужен какой-то там пропуск? - О, мэм, тогда у вас будут неприятности. Он начал поворачиваться к Марси и, когда он повернулся полностью, ему в лоб уперлось дуло пистолета. Заместитель шерифа попытался было уклониться, но Рози Шеперд ткнула стволом "Кольта" ему в ухо. - Какого... - Если пошевелишься, собачья задница, я размажу твои мозги по всей стоянке. Марси вытащила у него из кобуры пистолет, а Рози Шеперд, зажав сумочку под мышкой, соединила пальцы колечком, и один раз свистнула. - Ребята, вы в глубоком дерьме. - Нет, мы же не стоим у тебя на роже! - рявкнула Рози. - По крайней мере, пока. Рози ногой распахнула дверь. Дэвид Холден, Лютер Стил и Билл Раннингдир бросились бежать к двери, Холден держал в руках М-16 для Рози, его собственный болтался за спиной. Стил держал автомат Марси. Добежав до двери, Холден увидел, что помощник шерифа стоит на коленях, а руки скованы наручниками за спиной, Марси держит пистолет в трех дюймах от его головы. Дверь была открыта. - Как же мы будем ее выбивать? - пошутил Раннингдир. - Наверняка внутри найдется дверь, которую ты сможешь выбить, - предположил Холден. Они вошли, Рози приказала помощнику шерифа встать и идти вперед, Марси шла за ней. - Билл, - Стил кивнул. - Хорошо, босс. Раннингдир отстегнул рацию с пояса и прошептал в нее: - Освободитель первый Освободителю второму, идите. Конец связи. Голос Блюменталя был плохо слышан из-за помех. Рози сбросила пальто и швырнула его в пустой угол фойе, где они теперь были. - Это Освободитель два. Мы готовы. Я повторяю: мы готовы. Прием. - Мы внутри, идем вперед. Конец связи. Холден подошел к Марси. - Помощник шерифа, вы знаете, кто я такой? - Вы... вы... - Я - Дэвид Холден. Что я обычно делаю с людьми, если верить газетам? - У... Убиваете их. Холден отдал Рози М-16 и вытащил свой "Магнум", взвел курок и приставил дуло к кончику носа помощника шерифа. - Угадайте, что я сделаю, если вы не скажете, где держите вашего пленного? Он специально не упомянул ни имени, ни того, что Керни был англичанин. - Высокий парень, цвет лица, как у меня, был одет в черный непромокаемый костюм, при нем был "Хеклер и Кох", "Узи" и пистолет. Вы захватили его на автомобильной свалке. Где он? - В бассейне. - В бассейне, - повторил Холден. - Послушайте, это Хоумен придумал, чтобы разговорить парня. Чтобы... - Показывайте, - прошипел Холден, кивая помощнику на дверь. - А если мы умрем, то угадайте, кто еще умрет?
      * * *

Глава тридцатая

Вода уже доходила ему до подбородка, хотя он дополз до самой мелкой части бассейна. Она доходила лишь до подбородка только потому, что он стоял на цыпочках. У него уже дрожали от напряжения ноги, Керни глубоко вздохнул и погрузился в воду, стараясь остаться возле угла, потому что сам не мог контролировать свое тело. Он почувствовал, что кто-то схватил его за волосы и, когда вынырнул, увидел, что весь бассейн залит светом. Его подтянули вверх и прижали голову к краю бассейна, пока он хватал ртом воздух, зажмурившись от яркого света. Билли Хоумен отпустил волосы, и Керни едва не поскользнулся и не нырнул снова, но удержался на кончиках пальцев. Ледяная вода доходила ему почти до нижней губы. - Я все выяснил. В Службе безопасности не знают никакого Кевина Коула, малыш. Я думаю, тебе осталось минут пять, пока вода не достанет до носа. Да и долго ли ты простоишь на цыпочках? - Пошел ты... Мать твою! - рявкнул Керни. Сейчас можно было даже немного порисоваться. Они собирались его пристрелить или утопить, что в принципе одно и то же. Но если он заставит Хоумена побеситься, тот может приказать вытащить Керни из воды, и тогда у него будет слабый шанс. - Играешь в крутого, да? Думаешь, я вытащу тебя из воды и изобью тебя здесь? Нет, ты мне скажешь, кто ты такой, и тогда я сдержу слово и застрелю тебя. Но если я не поверю, это будет все равно, что ты бы промолчал. Я просто уйду, выключу свет, вернусь примерно через час и заберу наручники. - Надеюсь, они заржавеют, - сказал Керни, отплевываясь от воды. - О Боже, да у тебя истерика. Кто ты? Зачем тебе шприц и ампулы? Кто послал тебя? - Укуси меня за... Хоумен схватил Керни за волосы и толкнул в воду. Керни даже не хватило времени набрать воздуха, и он почти потерял равновесие. В голове начался шум, который становился все громче. Потом внезапно давление ослабло, и Керни вынырнул на поверхность, но поскользнулся и теперь плавал на животе, лицом в воде. Он повернул голову и глотнул воздуха вперемешку с водой, чуть не задохнувшись при этом. Хоумен смеялся... - Он здесь. Видите, свет горит, значит шериф там. Дэвид Холден оттолкнул помощника шерифа от двери, на которой была табличка "Бассейн". Рози Шеперд стояла за ним. Лютер Стил и Билл Раннингдир, с автоматами "Узи" в руках стояли по другую сторону двери. - Держи помощника на мушке, - сказал Холден Марси Дан. - Если только наш мальчик умер, я ему вышибу его чертовы мозги. Холден ничего не сказал, кивнул Стилу, Стил взялся за ручку, повернул ее, и дверь начала открываться внутрь. Ногой Холден распахнул дверь и сразу подался налево, зная, что за ним идут Рози и все остальные. М-16 Холдена была готова к скоростной стрельбе, он стал на одно колено возле горки досок для плавания. Человек в форме шерифа с закатанным правым рукавом стоял возле дальнего конца бассейна и смеялся, двое помощников хихикали вместе с ним. Смех оборвался, и в следующую долю секунды Холден заметил, что в бассейне плавает что-то телесного цвета. Человек, лицом вниз. - Он мой! - закричал Стил. - Билл! - Да, босс. Стил побежал к бассейну, отбросив автомат и на ходу расстегивая пояс с кобурой. Даже не сняв ботинок, он нырнул в бассейн и вынырнул уже посередине. Стил подплыл к человеку, который плавал лицом вниз, перевернул его и поднял ему голову над водой. Холден закричал: - Рози, Раннингдир! Помогите Стилу. Я присмотрю за ребятами. Рози Шеперд и Билл Раннингдир побежали, чтобы помочь Стилу вытащить человека, а Холден посмотрел на шерифа и его двух помощников. Один из них должен был быть Читвуд, патриот. - Вы уж извините меня, пожалуйста. Никто не пошевелился. Стил лежал, опершись на локти и часто дыша. Раннингдир делал человеку искусственное дыхание рот в рот. Рози, стоя на коленях рядом с Керни - это должен был быть Керни - закричала: - Мне кажется, он начал дышать! Но сможет ли Керни выполнить работу? И непонятно, почему Холден подумал про Элизабет, о том, что если бы она как-то могла узнать, что Керни и Линда опять будут вместе, она была бы очень рада. Дэвид Холден сидел на переднем сиденье полицейской машины и присматривал за Читвудом, он не особенно ему доверял, несмотря на то, что про него рассказывали. Джеффри Керни, все еще покашливая, завернутый в одеяла, которые были у шерифа в машине, сидел сзади. Раннингдир следил за вторым помощником, а Рози и Лютер Стил отвечали за самого шерифа Хоумена и за помощника, который привел их к бассейну. Марси Дан, чуть не застрелившая Хоумена на месте, вела грузовичок. Керни, кашляя, допрашивал Читвуда, говоря со своим английским акцентом: - Почему вы точно уверены, - Керни опять закашлялся. - Почему вы уверены, что этот Борзой и есть руководитель ФОСА? - Все решения о действиях ФОСА в этом районе идут от него. Ему докладывают даже самые важные руководители. - Это еще не говорит о том, что он возглавляет все. Он вполне может быть, скажем так, исполняющим начальником. И все на это указывает. Он заведует персоналом, но кто-то другой дергает за ниточки. В досье Борзого, насколько я с ним знаком, - Керни закашлялся, - сказано, что он полевой агент. Очень эффективный профессионал, но всего лишь полевой агент, а не шеф. Читвуд сказал: - Это все, что я знаю. - Как вы связываетесь с ним? - Я? Я с ним не связываюсь, это делает шериф. У них какая-то особая система связи. Я не знаю, как она работает, но шериф всегда звонит по телефону, только из общественного таксофона, чтобы его не так просто было прослушать и потом получает ответный звонок. Иногда это не сам Борзой, а какой-то молодой парень, шериф его терпеть не может и называет панком. Больше я действительно не знаю ничего. - Вы бы позволили Хоумену убить меня? - спросил Керни. Читвуд прокашлялся. - Если я потеряю прикрытие, мы никогда не доберемся до Борзого. Вы хотите прикончить его, но не обязательно это сделаете именно вы. Но, в конечном итоге, я доберусь до Борзого, войду к нему в доверие, а уж тогда мы посмотрим. Керни помолчал, потом сказал: - У вас слишком много амбиций, Читвуд. Может быть, вы сможете это сделать может быть, нет. В любом случае, у вас своя работа, а у меня своя. В следующий раз не мешайте мне, иначе я вас убью, союзник вы или нет. Читвуд ничего не сказал, продолжая вести машину. - А что, если шериф исчезнет? - спросил Дэвид Холден. - Это подставит меня, - сказал Читвуд. - Нет. Керни сказал: - Остановите машину и посигнальте другим, чтобы они остановились. Холден взглянул на Керни, пытаясь понять, что он задумал. - Вы сказали, что вы нашли мою одежду и мое оружие, доктор Холден. Где это все? - В багажнике нашей машины, а что? - Если вы не возражаете, мы решим проблему с Хоуменом прямо сейчас. Дэвид Холден на секунду закрыл глаза. - Остановите машину, Читвуд. Посигнальте, пусть другие тоже подъедут. Читвуд взглянул на Холдена, начал тормозить, часто нажимая на педаль, чтобы сигнал было видно. Они проехали уже две трети пути до аэродрома, где их ждала Линда Эффингем и Честер Литл, пилот, который привел самолет в этот округ. Операцию пришлось отложить, поскольку ее должен был выполнять Керни. Он подумал, что добро сейчас так похоже на зло, что почти не имеет значения, кто победит. Босой и дрожащий, обернутый в два одеяла Джеффри Керни стоял в нескольких футах от машины. Шериф Хоумен стоял с другой стороны. Посередине на капоте лежали два пистолета, один из них - револьвер Хоумена, другой - девятимиллиметровый полуавтоматический "смит-и-вессон" Керни. Керни сказал: - Хоумен, ты - злобный сукин сын! Тебе нравилось смотреть, как я умираю. Только не отнекивайся. Хоумен молчал. Керни продолжал говорить. Дэвид Холден почувствовал, как Рози подошла к нему и взяла его за руку. - Мне плевать, что будет с твоими помощниками, пусть они хоть сгниют. Но тебе я даю тот же выбор, что ты давал мне: говори или умри. Если ты будешь говорить, я тебя отпущу, и никто тебя не остановит. Если ты не хочешь рассказать нам про ФОСА и с кем ты связан, бери свой револьвер. Он заряжен. Если ты убьешь меня, то профессор Холден и остальные дали слово, что ты и твои помощники останутся в живых, им ничего не будет. - Давай действуй или рукой, или языком, я больше не могу стоять здесь, - закончил Керни. Хоумен засмеялся. - Ты, английская задница! Если ты собираешься поиграть со мной пистолетиками, ты играешь в последний раз. Холден знал, что в вещах Керни есть шприц и специальные наркотики. Может быть, наркотики заняли бы слишком много времени, может быть, Керни подумал, что Хоумен вряд ли знает что-то важное, а может быть, Керни хотел прикончить его, потому что Хоумен чуть не утопил его в бассейне. - Малыш, я закончу то, что начал. - Тогда прекрати болтать, - быстро сказал Керни. Хоумен потянулся к револьверу. Керни рванулся так быстро, что с него упали одеяла. Раздались два выстрела почти одновременно. Несколько секунд Хоумен не двигался, а просто стоял, держа пистолет. Потом он упал... Помощников, и Читвуда среди них, сковали их собственными наручниками и оставили на дороге. Так же, как и тело Хоумена. Первой до аэродрома доехала машина, в которой были Блюменталь и Лефлер. Честер Литл уже запустил двигатель грузового самолетика. Рози Шеперд видела, как Джеффри Керни, завернутый в одеяла, распахнул их, обнял Линду Эффингем, держа концы одеяла в руках, и поцеловал ее. Она поняла, почему Дэвид помог Керни. Это было яснее ясного. Она взглянула на Дэвида Холдена, который стоял рядом с ней. - Я люблю тебя, - сказала она. - Я всегда буду любить тебя. Дэвид взял ее за руку.
      * * *

Глава тридцать первая

Мэрион Чарльз Хаустедер стоял у окна, полуденное солнце, прорываясь через занавески, освещало его лицо. Он закурил. Сигаретный дым облачками поднимался к вентилятору под потолком, и тот разбивал его. Не оборачиваясь, он сказал: - У меня осталось двадцать семь мужчин и женщин, которые еще не вышли из "Патриотов". Я поговорил почти со всеми. Они будут, когда понадобятся тебе, Холден. Дэвид ходил между окном и креслом. Он остановился на секунду и прикурил сигарету, которую мял в пальцах последние десять минут, потом отдал Рози зажигалку. Рози Шеперд наблюдала за четырьмя мужчинами, которые были с ней в комнате. Блюменталь, Лефлер и Раннингдир, не сомкнувшие глаз за всю ночь, отдыхали в другом помещении. Как и Дэвид, она несколько раз дремала, а потом ей удалось несколько часов поспать, когда они прибыли в Александрию. Она сидела босая, засунув ноги под кресло, так что их почти не было видно. Было немного холодно, потому что на ней была только черная футболка, но она не хотела пойти одеться и пропустить что-нибудь. Лютер Стил сидел на полу рядом с журнальным столиком и чистил свой пистолет. Он поднял голову и сказал: - Тогда я думаю, пусть мистер Керни решает, как мы будем это делать. Дэвид ничего не сказал. Джеф Керни - он был почти такой же красивый, как и Дэвид, но только почти - сидел, откинувшись на стуле, держа в пальцах дымящуюся сигарету. - Я бы сказал, что попробую. Ваши люди спасли мне жизнь. Вы даже поделились со мной информацией о Борзом и Маковски. И об этом наркодельце Гузмане, и русском, Кирове. Это самое малое, чем я могу вам отплатить. И если кассета окажется такой важной, как вы думаете, то игра будет стоить свеч. - Тогда сегодня вечером, - сказал Дэвид, выпуская дым. Он взял сигарету у Рози, и она была этому по-своему рада. - Чем дольше мы здесь остаемся, тем больше шансов, что нас обнаружат, или обнаружат Честера Литла и самолет. Вы готовы взяться за это сегодня вечером? Джеф Керни кивнул, затушив сигарету. - У меня еще есть ссадины кое-где и, конечно, я не смогу прыгнуть в бассейн, - улыбнулся он. - Но я в форме. Сегодня вечером. Вы правы, Холден, чем дольше мы здесь, тем больше шансов не выполнить задание. Сегодня вечером. Хаустедер отвернулся от окна. - Я договорюсь со своими людьми. Лютер сказал: - Я нарисовал приблизительный план дома и участка. Меня два раза приглашали к мистеру Серилье домой, и план должен быть более или менее точный. - Если один человек сможет туда войти, то может смогут и два? - спросил Дэвид у Керни. - Спасибо за компанию, Холден. Рози выпрямилась. - А как насчет двух мужчин и женщины? Дэвид посмотрел на нее, потом на Джеффри Керни. - Если хочешь, - сказал он. Она откинулась на диван, чувствуя, что ей стало совсем холодно.
      * * *

Глава тридцать вторая

Перед тем, как садиться в машину, они посмотрели вечерние новости. Было два интересных сообщения. И, хотя их ждали, оба были не из приятных. После новостей Дэвид Холден помрачнел и, взяв оружие, молча пошел к машине. Чарли Ланг, один из конспираторов ФОСА, арестованный после нападения на базу на Седар Ридж, был убит. Его назвали главным государственным свидетелем в расследовании случаев насилия, причиненного так называемыми "Патриотами". Его нашли повешенным и, естественно, подозревали в этом "Патриотов". Второе сообщение тоже имело к "Патриотам" прямое отношение. - В связи со зверским убийством шерифа Билли Хоумена в округе Харрингтон, Северная Каролина, Министерство юстиции огласило специальный список лиц из десяти человек, которые разыскиваются ФБР. Список возглавляет бывший преподаватель истории, профессор Дэвид Холден, за его голову назначена награда в миллион долларов. Холден стал лидером "Патриотов" после того, как скрылся во время расследования по делу смерти его жены и троих детей. - Его описывают, как радикального активиста правого толка, апологета расизма. Холден и его любовница, бывший детектив Рози Шеперд, которая стоит второй в списке, хорошо вооружены и чрезвычайно опасны. Считается, что если Холден планировал убийство своей семьи, то Шеперд, которую уволили за жестокое обращение с подростками и за аморальное сексуальное поведение, помогала Холдену совершить убийство. - Также сообщается, что Шеперд являлась любовницей бывшего офицера полиции Руфуса Барроуса, чья жена была убита в то же время, что и семья Холдена. И руководство Министерства юстиции рассматривает это, как, по крайней мере, странное совпадение. - Барроус, чернокожий, исчез, когда "Патриоты" еще только начинали свою политику насилия, и вполне мог, как сообщают власти, быть убит Холденом и Шеперд. Во-первых, из-за расистских взглядов Холдена, во-вторых, это убийство открывало ему дорогу в руководители организации. Или, как предположил один служащий Министерства, они просто могли подраться из-за прелестей Шеперд.
      * * *

Глава тридцать третья

Все они, сидевшие в кузове грузовика, который развозил газированные напитки, были одеты в черное. Все были вооружены тем, что только могли нести - потому что двадцать семь "Патриотов" из Александрии плюс Хаустедер и они сами вряд ли могли справиться с армией, которую Маковски и Хобарт Таунс пошлют, чтобы не дать им уйти с кассетой. - Когда мы достанем кассету, - начал Дэвид, как будто забыл слово "если", - мы сможем ее передать. У нас есть человек, - сказал он, глядя на Керни, - который работает с нами, и у него имеются связи на телевидении. Правительство недавно арестовало одного из его сотрудников по сфабрикованному ложному обвинению в хранении оружия. Для него самого это было предупреждением. Он постоянно критиковал администрацию Маковски, и все лживые утверждения, что "Патриоты" замешаны в смерти президента. - Удивительно, что его до сих пор не убили, - сказал Керни. - Он же ведет радиопередачи! Как же он передаст кассету по телевидению? - Я сам не знал, как это сделать, но потом я понял, что возможность лежит у меня прямо под носом. Завтра вечером будет передаваться футбольный матч, в живую, вот почему у нас так мало времени. Мы сможем передать кассету, у них есть необходимое оборудование. Недавно я разговаривал с Пэрришем, сегодня утром мы переговорили еще раз. У него достаточно людей в Нью-Йорке, откуда будет вестись передача. И он гарантирует нам, по крайней мере, пять минут перед тем, как правительство отключит передающий спутник, если они его не взорвут или еще что-нибудь. Эту игру будут смотреть, как минимум, шестьдесят пять миллионов человек. С тех пор, как люди стали бояться ходить на стадионы, никто не отходит от телевизора. Это самый лучший шанс для нас. - Я всегда любил американский футбол, - сказал Джеф. Рози почувствовала, что у нее вспотели руки.
      * * *

Глава тридцать четвертая

Дом директора ФБР, Рудольфа Серильи, стоял в тихом пригороде Вашингтона, но занимал довольно большой участок, больше, чем любой соседский дом. Здание было квадратным, из-за своей должности Рудольфу Серилье пришлось построить вокруг него забор. Забор, несмотря на возражения Серильи, необходимый в это время, когда многие служащие погибали от рук террористов, был оплачен налогоплательщиками через президентский фонд. Но против этого не возражали даже самые ярые критики Серильи. Чтобы хоть в чем-то пойти Серилье навстречу, ограде придали декоративный вид. Она состояла из железных прутьев, соединенных рамой, прутья, как обычно, имели наверху наконечники, высота забора была всего десять футов, а не двадцать, как рекомендовали специалисты по безопасности, и наверху не имелось колючей проволоки. За исключением вычурного забора, дом, в котором Серилья до смерти жил один, выглядел очень скромно. Он был выложен в два кирпича и больше напоминал жилье профессора философии, а не главы Службы американской безопасности. Это было неизбежно. Цены на жилье в этом районе подскочили за последние семь лет в три раза, и на одном акре можно было построить три дома, каждый из которых стоил бы больше, чем Серилья заплатил за свой дом и участок. - Возле здания почти нет деревьев, - подчеркнул Стил. - Хаустедер считает, что микрофоны установлены чуть ли не везде. Они уже десятый раз перепроверяли план и сошлись на том, что оружие должно быть из числа того, которое "Патриоты" захватили у ФОСА во время многочисленных стычек. Силы ФОСА в округе Колумбия были особенно хорошо вооружены после нескольких удачных нападений на арсеналы. Им даже удалось захватить оружие, которое использовали морские пехотинцы из "осназа". - Впереди над улицей вертолет! Похоже, он остался еще с корейской войны. Стил посмотрел на Холдена. Холден кивнул. - Вертолет доставлял людей, которые окружали оборонительный периметр. Он берет двенадцать человек, поэтому пилоту нужно было быстро успеть разгрузиться и взлететь, прежде чем его собьют. Керни сказал: - Пока все будут на него пялиться, мы сделаем дело. Я надеюсь. Блюменталь пошутил. - Почему я должен притворяться, будто я - Рози? Я не понимаю. Рози, улыбнувшись, тронула его за руку. - Во-первых, ты одного со мной роста, и у тебя прекрасная фигура. - Итак, мы готовы, - сказал Холден. Как будто услышав его слова, грузовик остановился. - Здесь не может быть ничего, кроме нескольких видеокамер по периметру, иначе они свихнутся, - сказал Джеф Керни. Дэвид кивнул в ответ. Рози Шеперд поправила черный платок на шее. Ей было очень неудобно в бронежилете. "Но это все же лучше, чем, если меня пристрелят", - убеждала она себя. Керни побежал к забору, за ним Дэвид, за ним Рози Шеперд с "Узи" на груди, винтовкой М-16 на спине и ножом в правой руке. Это было все равно, что штурмовать тихий американский домик, который показывают в кино, с гаражом, трехколесными велосипедами и собаками - но по данным разведки, которую организовал Хаустедер, весь квартал напротив дома Рудольфа Серильи был выселен на случай возможной стрельбы. Даже если это было так, и собаки во дворах лаяли только на магнитофонных лентах, Джеф Керни и Дэвид наверняка были правы, считая, что периметр вокруг дома охраняется сетью простых видеокамер, потому что возле дома наверняка ходили бродячие собаки или кошки, и даже если люди ФОСА собирали почту возле домов, так кто-то ведь привозил ее. К тому же система оповещения должна была не дать им выйти, но не войти. Они на секунду остановились, все трое, возле фургона "Бьюик", дальше вдоль дороги был припаркован "Вольво". Едва слышно было, как в доме работает телевизор. Неужели это все подделка? Неужели телевизоры включаются дистанционным управлением с командного поста, и неужели кто-то ходит по домам, откуда выселили людей, и включает стиральные и посудомоечные машины, стирая одно и то же, давно уже чистое белье. Что было настоящим? Рози Шеперд уже не могла сказать. В правой руке Дэвид держал большой нож, а Джеф Керни тесак. Дэвид и Джеф снова побежали, и Рози последовала за ними. Основной план строился на том, что Дэвид понимал в тактике, а Джеф разбирался в приборах электронной слежки, к тому же он был бывшим коммандос. Один из пилотов вертолета, который принадлежал местной телевизионной станции, был "патриотом". И был готов предоставить вертолет в их распоряжение. Машину должен был пилотировать Лютер Стил. Блюменталь, который играл Рози - думая об этом, она не могла удержаться от улыбки, - Лефлер и Раннингдир должны были использовать тот же подход, что и первая группа, только несколько минут спустя. Они уже почти подошли к участку. Если план сработает, то все получится блестяще, если нет - они мертвецы, а кассета будет потеряна. Но они были готовы и к такому варианту. Джеф Керни нес с собой пузырек с кислотой, чтобы залить кассету, если будет опасность, что она попадет в руки ФОСА. Все трое согласились, что если нельзя будет избежать того, что их захватят "ударники" президента, они не сдадутся живыми. Было даже страшно подумать о том, что было бы с ними после пленения. Они приостановились возле "Кадиллака", который был припаркован через два дома от ворот Серильи. - Это все подстроено, - прошипел Дэвид сквозь зубы. - Никто не будет оставлять абсолютно новую машину, с недополированным кузовом, вечером, потому что ночью может ударить мороз. Разве что у него нет другого выбора. Посмотрите на гараж. Дверь была открыта, и в тусклом свете ламп было видно, что гараж пустой. В отдалении, выглянув из-за "Кадиллака", Рози Шеперд увидела двоих вооруженных М-16 солдат, которые патрулировали ворота. Рози смотрела через прибор ночного видения, который усиливал освещенность примерно в две с половиной тысячи раз. С его помощью можно было даже читать. С ее точки были видны третий и четвертый охранники, которые стояли в тени, дальше вдоль забора. Рози было даже жалко этих мужчин, хотя они носили ненавистную эмблему "Ударных отрядов", потому что каждого часового им наверняка придется убить. Это было неизбежно. - Через двор к гаражу! - сказал Керни. Дэвид кивнул. - Пойдемте. Рози ничего не сказала, а просто пошла за Дэвидом. Джеффри Керни всегда нравились средства электронной безопасности, потому что те, кто их устанавливает, доверяют им, забывая, что человек, как правило, умнее. Но у каждого часового имелась рация. Главное было не то, чтобы они не узнали, что сигнализация нарушена, но чтобы они не знали, где, поэтому охрану нужно было ликвидировать. Керни испытал глушитель на своем пистолете 22 калибра в квартире, включив радио на всю громкость и стреляя в подушку. Как и остальное оружие подобного типа, пистолет работал отлично, был слышен только щелчок спускового механизма. Изо всех комбинаций пистолета и глушителя это была самая беззвучная. Но у них был только один такой пистолет, а убрать нужно было четырех часовых. Это означало, что придется поработать и ножом. Эта работа досталась Холдену и - как обычно, - Рози. Лежа под большой ивой, Керни прицелился в первую из своих мишеней, мысленно отсчитывая секунды. Рози Шеперд считала: "Три, две, одна". Она побежала вперед, как можно быстрее и бесшумнее, сжимая в руке нож. Часовой начал поворачиваться, и в это время она бросилась на него, толкнув его плечом в грудь. Очки ночного видения защитили глаза, а платок, который закрывал нижнюю часть лица, защитил рот и нос от струи крови, которая фонтаном ударила, когда острое лезвие разрезало сонную артерию. Парень упал на землю с каким-то мычанием. Рози увидела, что Дэвид уже оттаскивает тело часового, который был его объектом. Дэвид Холден вытер лезвие о камуфляжную форму мертвеца, рядом с которым стоял. Потом засунул нож в ножны, висевшие справа под мышкой, там же, где и запасные обоймы к "Беретте". Через очки ночного видения он ясно видел циферблат своего "Ролекса". До общего штурма с земли и с воздуха оставалось примерно две минуты. Они тщательно распланировали каждую мелочь, и с помощью Керни, поскольку Керни был умен и к тому же имел большой опыт, кажется предусмотрели все. Холден прошел подготовку в подразделении "осназа" так давно, что иногда чувствовал, что пытается одолеть космическую технологию каменным топором, но Керни великолепно в этом разбирался. Это он придумал, как обезвредить импульсные инфракрасные и микроволновые передатчики на ограде. Дэвид Холден присел на корточки и стал ждать.
      * * *

Глава тридцать пятая

Пусковая ракетная установка М-20 использовалась в корейской войне как противотанковое оружие, потому что ракета могла пробить восемнадцать дюймов брони (тоже времен корейской войны). Но если ракета ударялась в землю, а не в танк, получалась воронка примерно три фута в диаметре и глубиной в один фут. Дэвид Холден надеялся, что взрыв выведет из строя все геофоны, которые наверняка были установлены по всему участку, в клумбах и теплицах зимних цветов. Геофоны, которые сначала предназначались для оповещения о землетрясении, были переделаны и превратились в своего рода сигнализацию, которая "слышала" шаги. Он надеялся, что они очень чувствительны. Рози и Джеффри Керни вместе с Холденом смотрели на его часы. За секунду до того, как стрелка обошла полный круг, он услышал взрыв и с площадки перед домом поднялся столб огня. Когда эхо затихло, в воздухе послышался вибрирующий шум лопастей. Бело-голубой вертолет летел вдоль улицы к воротам. С вертолета открыли автоматный огонь. Это должен быть Хаустедер, руководитель ячейки "Патриотов" в Александрии. Часовые у других ворот принялись стрелять по вертолету. Холден встал и медленно пошел к забору, Рози шла рядом с ним, Керни двигался быстрее. - Я думаю, еще тридцать секунд, Холден. Вертолет огибал ограду медленно, летя очень низко, так что лопасти винта поднимали огромные тучи пыли, листьев и сосновых иголок. Включились импульсные инфракрасные и микроволновые системы. Теперь работало пятьдесят-семьдесят пять процентов сигнализации. Холден отвинтил крышку и нажал кнопку взрывного радиоустройства. Раздались взрывы, как отдаленные раскаты грома. Это один за другим взрывались пиропатроны. Начали выть еще несколько сирен, разной мощности и тона. - Через забор, - приказал Холден. Рози развернула веревочную лестницу и, подойдя к забору, перебросила ее через колючую проволоку, натянутую по верху. Керни держал лестницу внизу, пока Дэвид Холден взбирался на нее и с помощью специальной пластиковой подушки перелезал через ограду. Холден спрыгнул вниз. И справа и слева началась стрельба. Это двадцать семь "Патриотов", которые остались у Хаустедера, атаковали периметр. Рози Шеперд была уже на заборе, а Керни взбирался за ней. Холден стянул лестницу вниз и свернул ее. - Не забывайте про камеры. В ответ он услышал очередь из М-16 Рози. Они бежали вдоль забора, к маленькой посадке сосен и кедров, пока вертолет выстреливал ракетами М-20, а вдоль дороги, которая вела к дому, взрывались восьмидесятикилограммовые заряды, выводя из строя оставшиеся геофоны. Холден, Рози и Керни бежали между деревьями, в правой руке Холден держал осколочную гранату М-61. Он заметил блеск объектива видеокамеры. - Осторожно! Холден прикинул расстояние, выдернул чеку и начал считать. Досчитав до двух, он подбросил гранату в воздух. На счете пять, все еще в воздухе, граната взорвалась. Камера была уничтожена. Рози бежала вперед, приближаясь к стене дома. Холден рванулся за ней, а Керни бросился влево, увидя, что от дома идут двое солдат. Холден видел, как Рози споткнулась, упала и покатилась по земле. Было так шумно - взрывы М-20, автоматный огонь, рев сирен, что Холден мог понять, что Рози стреляет, только по вспышкам из дула автомата. Холден вытащил еще одну гранату и, размахнувшись, бросил ее к левому углу дома, откуда, как казалось, противник вел огонь. Осколок кирпича поцарапал ему левую щеку, он побежал к Рози, бросился на нее, прикрывая собой, когда взорвалась граната. Холден уже стоял на коленях и кричал Рози: - Ты ранена? - Так, поцарапало. Они кинулись к дому, Керни уже был у разбитых окон гостиной. Через окно Керни бросил звукосветовую гранату. Граната ослепительно вспыхнула и засвистела. Вертолет, летавший над дорогой, начал сбрасывать дымовые шашки. Повалил белый, красный и зеленый дым. Но очки ночного видения защищали глаза Холдена, к тому же через секунду он будет внутри дома Серильи, поэтому Дэвид не стал одевать противогаз. Холден выбрал среднее окно, а Керни и Рози боковые. Через открытое окно Холден дал длинную очередь, прямо в комнату, потом подбежал к окну и схватился за раму. Везде торчали острые осколки и если бы не толстые рукавицы, он бы порезал себе все руки. Он перебрался через раму и спрыгнул на ковер. Справа от него ко входной двери шел коридор, дверь была открыта, слева была лестница, которая вела на второй этаж. Возле дальней стены был камин. Холден взглянул на свой "Ролекс" и бросился к камину. Тридцать секунд прикрывающего огня кончились. Он был готов стрелять по лестнице, но ни на лестнице, ни в коридоре никто не появился. Холден сдернул свои очки ночного видения, потому что если кто-нибудь бросил бы световую гранату, то он бы ослеп из-за того, что они усиливали освещенность в две с половиной тысячи раз. Дом казался темным и Холден зажмурился на секунду, чтобы глаза привыкли к темноте. Он двинулся вперед. Зрение уже восстановилось, но еще недостаточно. Холден выпустил очередь из М-16, потом еще и еще, потом заменил магазин на новый. Из брезентовой сумочки, которую он носил через плечо, он достал компактные наушники. Эти наушники одевали при стендовой стрельбе. Они пропускали звук обычной речи, но отфильтровывали внезапный или громкий шум. Против светозвуковых гранат это было то, что нужно. В очках он бы ослеп, поэтому у него не было выбора, как только положиться на свою реакцию, чтобы при взрыве успеть закрыть глаза. Дэвид оглянулся. Рози и Джеф Керни влезали в окно, оба в очках ночного видения и наушниках. Керни прикрывал окно, пока Рози бежала к Холдену. Холден дал очередь по лестнице. Пригибаясь, Рози пробежала мимо лестницы, остановившись возле тяжелого дивана, из которого уже вылезла почти вся набивка. - Давай! - закричал Холден. Керни, пригибаясь, перебежал комнату, держа в правой руке М-16. Он был уже возле камина. Холден услышал постукивание, что-то катилось по лестнице. - Шумовая граната! - Холден закрыл глаза, невыносимый свист гранаты перешел в рев. Холден отсчитал время после вспышки, а потом нащупал одну из своих М-61. - Осторожно! Холден сорвал гранату с пояса, оставляя чеку, и бросил ее на лестничный пролет. Холден и Рози повернулись спиной к взрыву. Дым наполнил комнату, но пыли, казалось, поднялось в воздух больше, чем дыма. Сверху падали куски штукатурки. Несколько картин упало со стен, стекла в рамах разбились. Холден взглянул на камин. Керни левой рукой шарил в трубе. - Почти достал! - закричал Керни, как будто читая мысли Холдена. - Кухня! Смотри. Дверь распахнулась, но Холден успел выпустить очередь в темный проем. От дверного косяка полетели щепки, опять звон разбитого стекла. - Противогазы! - приказал Холден, доставая противогаз из сумочки на груди, натягивая его одной рукой, а второй снимая наушники. Но, наверное, было уже поздно. Они не ожидали встретить в доме такое сопротивление. Что-то покатилось по полу, когда Холден натянул на себя противогаз. - Осколочная! - закричала Рози, бросаясь на пол. Холден успел повернуться и упасть, когда пол задрожал от взрыва и посыпались целые куски стен. Холден перекатился на спину и поправил противогаз, когда следующая граната летела в дверной проем. Он надеялся, что на этот раз она газовая. Но на всякий случай Холден натянул наушники. Граната взорвалась. Он услышал, как закричала Рози. Дэвид поднял голову. Он не видел ни Рози, ни Керни, облако пыли было слишком густым, а с пола поднимался белый пар. Слезоточивый газ. - Рози! - Холден держал "Беретту" в левой руке, - Рози! - Со мной все в порядке. Что с Керни? Не было времени выяснять. Холден бросился к ступенькам и перекатился, схватив покрытую пылью М-16. Через дверь в кухню уже рвались люди, и он знал, что они будут спускаться и по лестнице тоже. - Рози! Кухня! - Есть! Холден, держа "Беретту" в левой руке, открыл огонь из М-16, когда первый солдат сбежал по лестнице... Джеффри Керни тряхнул головой, чтобы прийти в себя. На нем был противогаз. Кожа на левом виске сильно саднила, но видел он нормально. Он лежал на полу, рядом с большим перевернутым стулом, пули вырвали из сиденья почти всю набивку. Автомат. Он должен быть возле камина. Керни открыл тайник и уже почти достал кассету. Он увидел, что мимо него, через кухонную дверь, вбегает человек, потом еще один. Керни схватил свой девятимиллиметровый "смит-и-вессон" и выстрелил в армейские ботинки, которые бежали мимо. Раздались проклятия. Что-то упало на него. Это был человек, который пытался ударить кулаком по противогазу Керни. Керни выстрелил четыре раза, тело подпрыгнуло вверх и свалилось рядом. Рядом снова стояла пара армейских ботинок, он увидел, как ему в лицо летит приклад автомата. Керни убрал голову, и приклад грохнул об пол. Левой рукой Керни вырвал из ножен тесак и вогнал девять дюймов толстой углеродистой стали кому-то прямо между ног. Раздался нечеловеческий вопль. Керни вытащил правую руку из-под мертвого тела. Пистолет с глушителем был у него под спиной. Он чувствовал каждый выступ на нем, но схватить его у него не было времени, потому что еще один человек в форме "ударников" ворвался в кухню, стреляя из М-16. Керни бросился влево, но было слишком далеко, чтобы он мог достать свой автомат. Он схватил горсть пыли с пола и бросил ее в лицо солдата, который продолжал стрелять. Кусочки кирпича отскакивали от стены, у самой головы Керни. Керни вскочил на ноги и когда человек бросился к нему, концом ножа провел ему по горлу, перерезая глотку. Когда он упал, просто чтобы удостовериться, Керни еще раз провел ножом по его горлу. - Джеф, уходим! - закричала Рози Шеперд. Керни бросился к камину, автоматные очереди врезались в кирпич над его головой. Он увидел, что дверь в кухню открыта. Левой рукой он сорвал с пояса гранату, бросил ее в открытую дверь, перекатился направо и схватил свою М-16. Раздался взрыв, с потолка опять посыпалась штукатурка. Он уже стоял на коленях возле дивана, за которым спряталась Рози Шеперд. Держа автомат на уровне бедер, Керни не снимал пальца со спускового крючка. Дэвид Холден бросился вверх по лестнице, перезарядив М-16 и "Беретту". Человек на верхней ступеньке поднял было автомат, но Холден успел выстрелить пять или шесть раз. В середине пролета, где лестница поворачивала вверх, он высунул из-за угла руку с "Береттой" и начал, не целясь, стрелять. Может быть, они подумают, что у него нет патронов к М-16. Холден засунул "Беретту" за пояс, закинул М-16 за спину и сорвал с пояса гранату, потом бросил ее на верхнюю площадку лестницы. Граната взорвалась, деревянная лестница затряслась под ним. Когда облако дыма и пыли немного рассеялось, Холден, держа М-16 левой рукой, начал стрелять, водя дулом вправо и влево, опустошая магазин на тридцать патронов. Вся нижняя часть лестницы начала заваливаться. Прыгая, Холден перекатился по полу гостиной. Он поднял голову и вытащил вторую "Беретту", единственное заряженное оружие. Керни и Рози отступали к двери в кухню, Керни бросил в пустой проем с остатками коробки светозвуковую гранату. Холден прищелкнул к М-16 новый магазин, заняв позицию внизу того, что недавно было лестницей, готовый встретить любого, кто остался наверху живым... Рози Шеперд ползла, прикрываясь журнальным столиком, который был слабой защитой от пуль. Керни, держа пистолет в левой руке, вытаскивал нож из одного из солдат. - Быстрее. Он бросился к камину и наполовину исчез в нем, но через секунду появился обратно. - Есть! - Дэвид! Мы готовы? - Через тридцать секунд, - отозвался Холден. Маленьким ножом, который она вытащила из сумочки, Рози срезала две эмблемки с именами с униформы двух мертвых солдат. Повернувшись, она увидела, что Дэвид нажимает на кнопку рации... Стекло фонаря вертолета было все в мелких трещинках от многочисленных попаданий пуль. Ракеты М-20 кончились. Хаустедер потерял, наверное, половину людей. Примерно за два квартала от дома он увидел колонну быстро приближавшихся машин, с включенными мигалками и сиренами. - Мистер Стил! Я поймал сигнал, они взяли кассету! - закричал пилот. - Тогда спускайся во двор, только быстро, так, как ты во Вьетнаме вывозил десантников. - Держитесь! Вертолет скользнул влево и вниз. И Стил подумал, что может остаться без скромного обеда, который он съел перед штурмом. Единственное действующее оружие, которое осталось у Стила - потому что боеприпасы уже кончились - был "Вальтер" в плечевой кобуре. Лютер Стил выхватил его, глазами ища внизу двоих мужчин и женщину в армейской форме. - Давайте, ребята, - прошептал Стил... Керни уже выпрыгнул из окна, Рози выбиралась за ним. Дэвид Холден взял М-16 в левую руку, а правой сорвал одну гранату М-61 и бросил ее к лестнице, потом другую в сторону кухонной двери, а третью в центр гостиной. Холден перекинул ногу через раму и бросился на землю, как раз в тот момент, когда фанаты взорвались одна за другой. Вскочив на ноги, Холден взглянул на "Ролекс" на левом запястье. Он еще раз нажал кнопку на радиопередатчике. Блюменталь, Лефлер и Раннингдир должны были ждать шестьдесят секунд, а потом перелезть через забор и бежать к вертолету. Холден услышал свист и увидел, что Керни бежит к нему. Рози уже должна была начать переодеваться. Женщина уже сбросила куртку, другой рукой расстегивая брюки. У нее было мало времени. Она спустила брюки до колен и нырнула в комбинацию и юбку армейского образца. Потом наклонилась, разрезая шнурки и сбрасывая ботинки. Она стянула носки, затем армейскую рубашку. Нацепив форменный галстук, Рози открыла маленькую сумочку и достала из нее черные лакированные туфельки и с трудом в них втиснулась - они были на полразмера малы. Потом встряхнула свою аккуратно свернутую армейскую куртку. Застегнувшись, она поправила кобуру, которая висела возле левой груди, и убедилась, что под курткой ее не видно. Рози сняла с головы платок и специальную сетку, которую носила, чтобы не испортить прическу. Потом одела фуражку. Нацепив черную форменную сумочку, она положила туда свой "Детоникс" 45-го калибра и нож. Дэвид и Джеф, которые уже переоделись, подбежали к ней. - Как у меня лицо? - Красивое. - Да нет, черт возьми! Грязное? Дэвид внимательно посмотрел на нее. - Нет. Она намочила слюной палец и вытерла грязь у Дэвида со щеки. Джеф уже сбросил брюки, сняв их прямо через ботинки и остался в камуфляжных штанах "ударника". Дэвид натянул бейсбольную кепку, отлепив от ее козырька накладные усы. Над головой раздался вибрирующий шум вертолета, луч прожектора высветил ствол дерева над ними. - Если нас кто-то заметит, то мы в глубоком дерьме, - сказал Дэвид. - Мы уже в глубоком дерьме, - заметила Рози, засовывая пистолет под армейскую куртку. - Я готов, - объявил Керни. Она взглянула на него. Как и у Дэвида, у англичанина были слишком длинные волосы для солдата. Но они были абсолютно черные, в отличие от шевелюры Дэвида, которую уже порядком тронула седина. "В старости он будет очень красив", - подумала Рози. Достав тюбик с моментальным клеем из сумочки, она приклеила Холдену на рукав эмблему со знаками отличия и такую же эмблему прицепила на рукав Керни. Тот повернулся и она приклеила ему на левый грудной карман один из жетонов с именем, который срезала с трупа в доме. - Джеф, ты сержант. Джонс Р. - Джонс Р., понятно. Было слышно, как садится вертолет. Рози прикрепила жетон к куртке Дэвида. - Хальперн, - улыбнулся Дэвид. - Если что-то не получится, то помни, что я люблю тебя. Она кивнула, поцеловала Дэвида в губы и сказала, пытаясь говорить как можно убедительней: - Вы выглядите нормально, пойдемте. Вертолет завис над ними и приземлился на полянке между соснами. Рози Шеперд уже красила губы, и пудрила нос. Потом побежала к вертолету. Дэвид и Джеф уже исчезли. Она бежала, придерживая дурацкую фуражку... Солдаты двигались по участку маленькими группами. Дэвид Холден и Джеффри Керни шли вместе с ними, освещая участок фонариками. Офицеры и старшие сержанты собрались вокруг вертолета. Двор был заполнен машинами военной полиции и армейскими грузовиками. Кто-то прокричал в мегафон: - Хальперн и Джонс! Подойти к вертолету, срочно! Дэвид пожал плечами и пошел к вертолету. Он увидел, что Керни тоже подходит. Возле Рози стоял майор, а она, в капитанской форме, держала шифровку. Холден застыл перед майором. Керни подошел и стал слева. Майор повернулся к ним и рявкнул: - Разоружить этих двоих. Несколько человек вместе с Рози подошли к Дэвиду и вытащили "Беретту" из кобуры, сняли с плеча М-16. - Я вас не помню. Вы во втором взводе? Холден не знал, что сказать, но Рози вмешалась. - Сэр, у меня приказ доставить этих людей в штаб, как можно скорее. - Этот офицер, - снова начал майор, - привез ордера на ваш арест. Кража государственного имущества и многочисленные нарушения воинского устава. "Интересно, убийство невинных граждан, это не нарушение воинского устава?" - подумал Холден. - Этот пистолет может быть одним из тех, которые были украдены, - сказала Рози вполне капитанским голосом, - то есть вещественное доказательство. - Разрядите оружие и положите в вертолет, - рявкнул майор на молодого лейтенанта с большим шрамом через всю левую щеку. - Да, сэр. Капрал! Рози и майор переговаривались между собой несколько секунд. Она сделала шаг вперед и отдала честь, майор ответил ей, совсем как в кино про вторую мировую войну. Холдену одели наручники. Его подтолкнули к вертолету, Керни пошел за ним. В кабине за штурвалом он увидел Лу Бандини, который был "Патриотом" и угнал для них вертолет. Керни поднялся по трапу внутрь. Холден влез за ним. Он видел, что Рози стоит рядом с дверцей. Кассета была у нее. Майор сказал Рози: - Капитан, скажите мистеру Таунсу, что я не люблю, когда моих людей снимают с операции. - Я могу ему сказать это, сэр, но, может быть, не стоит? Майор засмеялся. - Да, лучше не надо. Вы потом заняты? - Нет, сэр. - Вы еще будете в штабе сегодня? - Да, сэр. И я еще не ужинала. Майор улыбнулся. - Договорились. Он подсадил Рози под локоть, помогая ей взобраться в вертолет. Холдену показалось, что винт стал вращаться быстрее. Рози придержала фуражку. Холден было засмеялся, но потом он увидел офицера, который бежал со стороны дома и кричал так, что его было слышно даже через свист турбины. - Майор, это обман! Джонс и Хальперн в доме, мертвые. Один из солдат рядом с Холденом начал поднимать свой М-16. Рози вырывалась из рук майора, он пытался ее удержать. Керни ударил второго солдата ногой в солнечное сплетение и когда тот согнулся, резко добавил коленом в лицо. Холден бросился к двери. Майор потянулся за пистолетом. Рози уже успела вытащить свой "Детоникс" из-под армейской куртки и, направив дуло ему в лицо, два раза выстрелила. Череп раскололся. Холден закричал: - Взлетаем! Лопасти винта внезапно набрали полные обороты, и вертолет оторвался от земли, когда Рози легла животом на дверной порог. Верхняя часть ее тела была уже в вертолете. Керни упал на колени, а потом отклонился назад, протянув Рози правую ногу. Она схватила его за лодыжку, подтягиваясь дальше. Молодой лейтенант со шрамом бросился к ней. Холден был уже возле двери и хотя он знал, что потеряет равновесие и упадет, все равно ударил лейтенанта левой ногой в лицо. Холден упал, сильно ударившись локтем о пол, когда вертолет развернулся на сто восемьдесят градусов, и стал набирать высоту. С земли бешено строчили автоматы. Холден прикрыл Рози своим телом. Он поднял голову. Керни уже открыл наручники. И у Керни, и у Холдена были обычные ключи от наручников, которые были изолентой приклеены к левому запястью под ремешком от часов. Рози Шеперд засмеялась. Вертолет набирал высоту. - Ребята, так мы смылись или как? Керни открыл наручники Холдена своим ключом. Дэвид Холден потер правый локоть. - Так мы смылись? Рози перекатилась на спину, юбка задралась чуть ли не до груди. Она держалась за живот, все еще сжимая пистолет в правой руке. - Ты психованная, - сказал Дэвид Холден. Он стоял на коленях рядом с ней, и холодный поток воздуха из двери шевелил его волосы. Он снял с нее эту дурацкую фуражку и выбросил ее в открытую дверь. Женщина посмотрела на него и расхохоталась. Холден обнял Рози так крепко, что, будь Рози Шеперд обычной женщиной, она бы испугалась, что он ей что-нибудь сломает.
      * * *

Эпилог

Ночь была совершенно ясная, и поэтому прием был исключительный. - Дзикович передает пас назад. Шмидт принимает его и тут же упускает мяч. Господи, просто не верится. Защитник "Драконов" Янос Шмидт упускает мяч на сорок четвертом ярде! Это невероятно! Тед Дзикович, похоже, очень расстроился, да, Вальд? И внезапно, за пятьдесят пять секунд до конца, ход игры меняется. - "Тигры" переходят в наступление, хотя времени почти не остается. Все следят за Тироном Блесдалем, одним из самых веселых игроков в лиге. - Это верно, Вальд. Тирон Блесдаль, рост шесть футов пять дюймов, вес двести сорок три фунта, и в колледже, и в школе был звездой по бегу. В прошлом он - член олимпийской команды США по борьбе. Очень противоречивая натура... - Но, говорят, у него очень большие возможности. Полузащитник перебрасывает мяч Блесдалю. Это опытный, уверенный в себе игрок. Левый полузащитник сталкивается с номером тридцать шесть, Ароном Хейнцем. В защите появилась брешь и... Подождите! Блесдаль забирает мяч у нападающего Стэна Эванса и бежит по левому краю. Ему остается ярдов тридцать! Но на двадцать пятом ярде его сбивает с ног самый маленький игрок "Драконов", Ларри Фенштермахер. - Идет видеоповтор. Да. Это двадцатипятиярдовая линия. Мяч все еще у "Тигров", но времени уже не хватает. Кстати, Фенштермахер с трудом прилетел на игру, Вальд. По пути в аэропорт его остановили люди из "Ударных отрядов" и потребовали разрешения на передвижение. К сожалению, по ошибке разрешение было упаковано в один из чемоданов, который был отправлен на день раньше. Насколько я знаю, менеджер "Драконов" Херб Уилтон вынужден был лично звонить начальнику безопасности Хобарту Таунсу, чтобы Фенштермахера пустили в самолет. - Я знаю, что и начальник безопасности Таунс, и президент Маковски болеют за "Драконов". И это, наверное, помогло молодому защитнику. Остается сорок секунд, "Тигры" еще держатся. - Мэри Билз, одна из наших статистиков, говорит, что эту передачу смотрит, как минимум, шестьдесят пять миллионов человек, включая президента Маковски. - "Драконы" выигрывают двадцать один - четырнадцать. У "Тигров" почти не осталось шансов. Чтобы выиграть, им нужно провести хотя бы один тачдаун и удвоить очки. Мяч перехватили! Тод Рустер, один из нападающих "Тигров", вырывается вперед. Мяч у Эванса! Он передает пас! Рустер с мячом. На голевой линии, дамы и господа! На голевой линии! Рустер делает феноменальный бросок вперед! Тачдаун!!! - Тод Рустер, двадцати семи лет, из университета Джорджии, человек, который почти никогда не играл в американский футбол, потому что получил травму еще в детстве, катаясь на велосипеде, когда ему было семь лет, делает лучший прорыв декады! Capo di tutti capi (итал.) - наиболее влиятельный из Отцов мафиозных семейств.
Джерри Эхерн Честь флага
Защитник 10.
"Эхерн Джерри. Честь флага. Вызов. Выживших не было: Романы": Проф-Пресс; Ростов-на-Дону;

1996

ISBN ISBN 5-88475-073-0 Оригинал: Jerry Ahern, "The Good Fight"
Аннотация
Борьба продолжается. Роман Маковски, преступным путем ставший президентом Соединенных Штатов, всеми средствами пытается укрепить свою власть. В стране почти полностью упразднены демократические свободы, царит произвол и насилие вояк из президентских "Ударных отрядов". Боясь всех и вся, Маковски отдает секретный приказ: тайно арестовать и заключить под стражу армейских и флотских офицеров, в чьей лояльности он сомневается. Заключенных ожидает страшная участь. И вновь "Патриоты", на помощь которым приходят местные индейцы, выступают на защиту справедливости. На сей раз им предстоит вести бой с регулярными частями "Ударных отрядов".
Джерри Эхерн Честь флага (Защитник - 10) Роман

Глава первая

Прутья были сделаны из стали или из прочного авиационного алюминия, и, даже если несколько человек брались за них, напрягая все свои силы, они не раздвигались более, чем на два дюйма. И в школе, и в колледже, и потом в "Уэст Пойнте" товарищи Бернеби Вуда постоянно издевались над его носом, именуя его то белым огурцом, то хоботом, то членом, выросшим не на том месте. Давали ему и клички, обзывая Пиноккио или Сирано де Бержераком. А во всем был виноват нос Вуда - неестественно длинный и устрашающе уродливый. Вуд тяжело переносил насмешки. Однако сейчас именно этот нос имел как раз такие размеры, чтобы протиснуться в узкую щель между прутьями и позволить его владельцу втянуть хоть немного свежего воздуха. Более фотогеничные заключенные такой возможностью не обладали. Впрочем, с нормальным воздухом дело обстояло туго и, как правило, Вуд мог уловить лишь аромат, исходящий из вагона для перевозки скота - такого же вагона, как и тот, в котором он сам находился. Так что удовольствие небольшое. Однако упускать хоть самый маленький шанс лишний раз глотнуть кислорода было нельзя; вот почему Вуд меньше лежал и больше двигался, чем остальные семьдесят три офицера, запертые в этой коробке на колесах, ставшей их тюрьмой. Таким образом - наблюдая за маршрутом - он вскоре пришел к выводу, что везут их не в каком-то конкретном направлении, а просто катают кругами в одном и том же районе. Холодный свежий воздух, который Вуду удалось втянуть, заставил его голову закружиться и вызвал тошноту. Однако он не убирал нос, чтобы как следует проветрить легкие, а заодно смотрел на большой рекламный щит с изображением ковбоя и пачки сигарет "Мальборо". На заду у лошади кто-то написал: "Роман Маковски". Как и большинство людей, запертых в вагоне, Бернеби Вуд чувствовал постоянную тошноту в течение как минимум двух последних дней. Но сейчас, глядя на лошадь с именем президента под хвостом, он не смог сдержать улыбку и даже отвлекся от своих собственных гнетущих мыслей на целую долгую секунду. К тому же наличие рекламного щита подтвердило его теорию о том, что их просто возят кругами. Внезапный порыв ветра донес до него вонь из соседнего вагона, показавшуюся Вуду еще более отвратительной, чем зловоние давно не чищенного туалета в их собственном помещении. Тут были даже два туалета - по одному в каждом конце вагона. Людям разрешалось посещать их, но только тогда, когда поезд делал остановку. А последняя остановка была день назад. С потолка вагона свешивались - прикрепленные кабелем - две пластиковые канистры емкостью в пять галлонов каждая. Но воды в них оставалось не более десяти процентов от общего объема, поэтому жидкость предназначалась лишь для питья, а блевотину и нечистоты смыть было нечем. То, что вагон почти все время находился в движении, а также отвратительная скудная пища, которую вдобавок выдавали весьма нерегулярно, привели к тому, что вряд ли кто-то из заключенных мог бы похвастаться, что не испытал приступа рвоты хотя бы раз за последние двенадцать часов пути. Старший по званию офицер, морской пехотинец подполковник Янг, организовал дежурство по вагону - сквозь узкую щель у основания прутьев в единственном маленьком окошке люди выбрасывали собранные в куски материи нечистоты. Но делать это можно было лишь тогда, когда поезд двигался медленно, чтобы блевотина и остальное не залетели в вагон, следующий сзади, и не сделали жизнь тамошних заключенных еще более невыносимой. Некоторые офицеры были освобождены от дежурства - те, кто уже очень плохо себя чувствовал или был ранен. Бернеби Вуд добровольно согласился выполнять эту обязанность - по крайней мере, можно как-то убить время, да и глотнуть иногда свежего воздуха. Ходили слухи, что в одном из вагонов их состава собраны женщины-офицеры, но пока это ничем не подтвердилось. Говорили также, что существует уже несколько таких поездов, курсирующих по стране. Вуд знал наверняка лишь одно - тут содержались представители всех родов войск армии Соединенных Штатов, даже люди из береговой охраны. В отдельном вагоне ехали сержанты и младшие офицеры, это уже было известно. Однако никто не мог с уверенностью объяснить, для чего это все кому-то потребовалось. Говорили, что президент Роман Маковски решил теперь поставить под свой полный контроль и вооруженные силы, после того как уже распустил законное правительство и отменил действие Конституции. А изолированных в этих поездах-тюрьмах офицеров из лучших подразделений он собирался заменить своими верными псами из "Ударных отрядов" Хобарта Таунса. Подполковник Янг переступил через тело лежавшего в бессознательном состоянии лейтенанта-коммандора из ВМФ и опустился на пол рядом с Бернеби Вудом. Тот попытался подняться на ноги. - Вольно, лейтенант. - Слушаюсь, сэр. - Как вы думаете, который сейчас час, Вуд? - Не уверен, сэр, но мне кажется, что сейчас начало восьмого. Я пропустил момент заката - местность тут очень холмистая. - Начало восьмого? Что ж, неплохо. Слушайте, Вуд, я разговаривал о вас с людьми, которые вас знают. Мне стало известно, что вы выступали за легкоатлетическую команду "Уэст Пойнта" в нескольких крупных соревнованиях. Это так? - Да, сэр. - Какие дистанции? - Ну, длинные меня никогда не привлекали. Я спринтер. Он был рад поговорить на эту тему и хоть ненадолго отвлечься от тягостных мыслей. - На сотне и двухсотметровке я чувствовал себя довольно уверенно, сэр. Он усмехнулся. - Ребята шутили, что я так хорошо бегаю лишь благодаря этой моей оглобле, - он потрогал свой нос. - Они говорили, что эта штука помогает мне преодолевать сопротивление воздуха. - А после училища вы занимались бегом? - Я десантник, сэр. Каждый день по шесть миль - вот моя норма. Ну и несколько спринтерских забегов, чтобы поддерживать форму. Подполковник улыбнулся. - Дело в том, что я и несколько других офицеров - майор Уилтон, например, и лейтенант-коммандор Карриган - обдумывали тут одну идейку. Мне бы хотелось знать, не присоединитесь ли вы к нам. Майор Уилтон был пехотным офицером, Карриган - флотским. Оба они пользовались большим уважением. - Здесь мы ничего не можем вам приказывать, Вуд, - продолжал Янг. - Как вы себя чувствуете? Вуд внимательно взглянул на лицо подполковника, почти скрытое в полумраке. - Довольно неплохо, сэр. - Похоже, что вы сохранили лучшую физическую форму из всех нас. К тому же, вы - самый быстрый бегун. Мы планируем организовать побег. Но побег лишь для одного человека. И мы хотим, чтобы этим человеком стали вы, Вуд. - Но сэр... - Позвольте мне закончить, лейтенант. Янг усмехнулся. - Конечно, приходится признать, что этот ваш нос представляет собой отличную мишень, но... Вуд засмеялся, глядя на свои руки. - Ладно, шутки в сторону, - продолжал Янг. - Я скажу вам ваше задание, вы можете согласиться или отказаться. Поверьте, никто вас за это не осудит, и, если нам повезет выбраться отсюда, отказ не будет зарегистрирован в вашем послужном списке. - Да сэр, я понял. Что от меня требуется? - Мы уже некоторое время обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что никто не знает, что мы изолированы в этом поезде. Наши семьи, наши жены находятся в полном неведении. И остальные граждане Соединенных Штатов даже не подозревают, что творится в их стране. Кто-то должен рассказать им правду. Охранники находятся на крышах вагонов, и массовый побег был бы возможен, однако многие люди уже очень ослабели. Нельзя посылать их на верную смерть. - Но вот один человек имеет все шансы спастись, если остальные предпримут отвлекающий маневр, - говорил дальше подполковник. - К сожалению, я понятия не имею, где мы сейчас находимся. - Думаю, где-то в районе Метроу, сэр. Когда я был мальчишкой, мы несколько раз ездили в Метроу. У отца тут были дела. Он был гидравликом и привил мне некоторый интерес к архитектуре. Иногда, когда я смотрю в щель, вижу знакомые очертания зданий на горизонте. Да, сэр, мне кажется, что это район Метроу. - Ну так или иначе, я не смогу сказать, куда вам следует обратиться. Я не знаю, кому вы сможете довериться. Но вам придется найти такого человека. Скажите ему правду, а потом спрячьтесь и посмотрите, что произойдет. Кстати, мы выбрали вас еще и потому, что вы не женаты. Ведь так? - Нет, сэр, я холост. У Бернеби была девушка, но он не стал об этом говорить, чтобы подполковник не изменил своего решения. Все равно ведь кому-то придется выполнить это задание, а он, Вуд, сохранил, пожалуй, больше сил, чем все остальные, и он умеет быстро бегать. - Я готов попытаться, сэр, - произнес лейтенант. - Учтите, Вуд, это строго добровольно... - Прошу прощения, сэр, я согласен. Еще сутки, и люди в вагоне начнут умирать. А если верить слухам, в составе везут и женщин. Нетрудно представить, каково им приходится в таких условиях. - Вы - смелый человек и отличный офицер, лейтенант. Если вам удастся спастись и когда-нибудь у вас возникнет желание послужить в морской пехоте, я сделаю все, чтобы вас приняли. Нам нужны такие люди. Вуд усмехнулся. - Спасибо, сэр. - Хорошо. Действовать начнем на следующей остановке. Пока вам надо отдохнуть. Как у вас с обувью? - Все в порядке, сэр. - Тогда идите отдыхать. Это приказ. - Слушаюсь. Подполковник Янг поднялся на ноги, жестом приказав Вуду сидеть, и отошел. Вуд вновь прильнул к щели. Зловоние в вагоне становилось просто невыносимым. Он прикрыл глаза. Подполковник был прав. Ему действительно нужно отдохнуть. А потом надо будет еще размять мышцы перед бегом, чтобы не потянуть связки. Что же касается его семейного положения... У него было назначено свидание с Сэнди, но люди из "Ударных отрядов" президента схватили его, как только Вуд сменился с дежурства. Может, девчонка подумала, что он просто бросил ее, поскольку раньше она уже заговаривала о женитьбе? Интересно, она позвонила в часть, на базу? И что ей там сказали? "Лейтенант Вуд занят сейчас, мэм". Или: "Он велел передать, если вы позвоните, что он просит его извинить и..." И так далее. "Нет, мэм, больше ничего, никакого письма. Нет, связаться с ним нельзя. И завтра тоже... Мне очень жаль, мэм..." А если Сэнди будет слишком настойчива, не арестуют ли они и ее? Все возможно. Вуд закрыл глаза и мысленно увидел Сэнди в грязном вонючем вагоне для перевозки скота вместе с другими женщинами - женами, невестами, подругами, матерями и сестрами офицеров. Лейтенант скрипнул зубами и открыл глаза. Придвинулся к решетке и попытался ухватить немного свежего воздуха при помощи своего длинного носа. Сэнди называла его нос "неповторимым", иногда даже "царственным", и оба они громко смеялись. Сэнди любила целовать кончик его носа. Да, спринтерские забеги всегда были коньком Бернеби Вуда, а этот нынешний станет быстрейшим в его жизни.

Глава вторая

"Большой уродец" крепко сидел в руке Роуз Шеперд, одетой в черную перчатку. Дэвид старательно обучал ее искусству устранения часовых, но в конце заметил, что это довольно паршивая работа. - Ты подходишь так близко, - объяснял он, - что можешь даже почувствовать, как от него пахнет потом; когда уже прыгаешь на него, то ощущаешь аромат, исходящий из его рта, а это наиболее неприятное во всей операции. Да, об этом Роуз уже знала. Знала она и то, что в некоторых случаях часовой может даже не совладать со своим мочевым пузырем или кишечником. Вот уж где удовольствие. Роуз Шеперд была уже достаточно близко; она медленно выпрямилась, чтоб как можно быстрее - и бесшумно - преодолеть оставшиеся несколько ярдов. Но тут под ее ногой хрустнула сухая ветка, которую она не заметила. Часовой - солдат из "Ударных отрядов" президента - начал разворачиваться в ее сторону. Роуз Шеперд метнулась вперед. Парень попытался одновременно с движением корпуса вскинуть М-16, а его рот открылся, чтобы издать крик тревоги. - Черт... - сквозь зубы процедила женщина. Она оттолкнулась и повисла на правом плече часового, вес ее тела потянул того в сторону. Роуз почувствовала, как колени солдата подгибаются под этой тяжестью, и одетой в перчатку рукой зажала его рот. "Большой уродец", вот кто здесь нужен. Женщина, всадив лезвие в горло часовому, одним движением перерезала сонную артерию. Они вместе упали на землю. Острие клинка торчало из затылка мужчины и плотно вошло в почву, когда тело рухнуло. Роуз Шеперд лежала рядом, пытаясь припомнить, как люди дышат.
* * *
Дэвид Холден заставил себя опустить глаза и сконцентрировать внимание на большом полувысохшем кленовом листе, который лежал возле его ног на земле. Он помнил психологическую теорию, которая гласила, что если долго и внимательно смотреть на другого человека, не знающего об этом, то все равно рано или поздно тот почувствует на себе взгляд и повернется в нужном направлении. Холден держался на таком расстоянии от часового - к этому его вынудила местность - что мог лишь застрелить его, а это, несомненно, подняло бы на ноги всех вокруг. Да, в мире есть люди, умеющие без промаха бросать нож с довольно больших дистанций, но Дэвид Холден, к сожалению, не принадлежал к числу таких мастеров. Делать было нечего. Крепко сжав в ладони свой верный тяжелый клинок морского пехотинца, Холден встал, глубоко вздохнул, а потом бросился бежать в направлении часового. А перед глазами у него все еще был хрупкий кленовый лист. Рука в перчатке зажала рот солдата, отогнула голову назад, правое колено Холдена уперлось ему в позвоночник, сверкнуло лезвие, перерезав горло от уха до уха. Из рассеченной артерии ударила кровь, но на глазах Холдена были защитные очки, а рот и нос прикрывала бандана. На руках - перчатки. Что ж, эти меры предосторожности были просто необходимы, если уж выполняешь такую кровавую работу.
* * *
Роуз Шеперд опустилась на колени у основания высокой металлической ограды из переплетенных колец, приваренных друг к другу, и сунула руку в вещмешок. Вот они, специальные крюки с захватом. Она укрепила их на высоте двух футов от земли, подхватила вещмешок и начала удаляться от ограды, разматывая за собой прочную веревку.
* * *
Холден уже размотал первые сто футов веревки, но тут вынужден был срочно спрятаться в канаве на обочине шоссе. Мимо него пронеслась машина с армейскими знаками. Холден осторожно выглянул. Он узнал одного из мужчин, сидевших в автомобиле. Если Лем Пэрриш дал правильное описание, то это был сам начальник лагеря. Когда "Форд" скрылся за поворотом, Дэвид встал. Что ж, тем лучше. Отсутствие командира увеличивает их шансы на успех. Будем надеяться, что Пэрриш умеет описывать людей не хуже, чем готовить репортажи на радио. Холден вернулся к разматыванию веревки. Через некоторое время он поднял голову и посмотрел на восток. Солнце уже готово было выползти из-за горизонта. Надо увеличить темп. А Роуз уже почти выполнила свою задачу - ее веревка была практически полностью размотана. Женщина взглянула на компас, который висел у нее на шее. Да, направление правильное - к водонапорной башне. Разматывая последние десять футов, она вдруг услышала какой-то шорох в соснах рядом с собой. Роуз мгновенно выхватила свой "Кольт" сорок пятого калибра, оттянула курок и упала плашмя на ковер из сосновых иголок. Но это был Митч Даймонд. Он двигался к Роуз, держа в одной руке моток толстого троса с крюком на конце, а во второй - короткоствольный автомат. Женщина перекатилась на спину, направила дуло "Кольта" в землю между своими ногами и осторожно вернула курок в исходное положение. Затем поднялась на ноги, сунула револьвер в кобуру и закончила разматывать остатки веревки.

* * *
Холден тоже справился с работой вовремя. - Дэвид... Он резко повернулся на звук этого голоса, со всей определенностью принадлежавшего женщине. Это была миниатюрная Пэтси Альфреди. Она шла к нему по траве, как и Даймонд, неся в одной руке трос с крюком на конце, а в другой - автомат "Узи". Холден подмигнул ей, спрятал свой пистолет в кобуру и опустился на колени, чтобы завязать на конце веревки крепкий замысловатый морской узел.
* * *
Роуз Шеперд шла за Митчем Даймондом вниз по пологому склону до самой насыпи, там - вслед за мужчиной - перепрыгнула канаву, тянувшуюся вдоль дороги для служебных машин. Ее ноги ступили на гравийное покрытие; мелкие камешки похрустывали под ступнями, когда Роуз побежала, набирая скорость. Трос уже был прикреплен к одной из аварийных машин, а возле нее стоял Дэвид Холден, собирая вокруг бойцов из первой атакующей группы, которой он командовал. Аварийные машины казались просто огромными, да такими они и были на самом деле. Этот тип автомобилей использовался для отбуксировки с места аварии больших автобусов и грузовиков. Выкрашенные в красный и белый цвета, они смотрелись очень представительно. Холден отдал последние распоряжения и двинулся к Роуз, которая наблюдала, как Митч цепляет трос ко второй аварийной машине. Дэвид подмигнул ей, и женщина ответила ему тем же. Когда они с Даймондом бежали сюда, тот сказал Роуз, что каждая такая машина работает от дизеля с объемом двигателя в четыреста кубических дюймов. Моторы уже разогрелись, и можно было ехать. Митч махнул рукой двум водителям, стоявшим рядом со своими машинами. - Ладно, ребята. Только не забывайте - вы должны вести себя так, как будто тянете за собой корзинку с яйцами, из которых ни одно нельзя разбить. Это ясно? Водители - одним из них была женщина примерно в возрасте Роуз - кивнули в знак подтверждения и полезли в кабины. - И ждите сигнала! - крикнул еще Митч. Потом он повернулся к Холдену. - Мы готовы, Дэв. Холден взял в руку рацию, висевшую у него на поясе. Роуз двинулась к нему. Она знала, что он отдает приказ первой штурмовой группе выйти к главным воротам, и даже уловила часть разговора: - ...сигнал. Повторяю, нападете по моему сигналу. Как поняли? Конец связи. Роуз прибавила шагу, чтобы идти в ногу с Холденом. Потом все они - мужчины и женщины - перешли на ровный бег. Щелкали оружейные затворы, побрякивали металлические части экипировки, все громче хрустел гравий под ногами "патриотов". Солнце уже поднялось над горизонтом, его лучи падали на лицо Роуз Шеперд, когда она смотрела в сторону водонапорной башни. Но утро все еще казалось серым, а воздух был влажным. Женщина чувствовала прохладу, а потому подтянула молнию своей куртки под самый подбородок, взглянув при этом на рукав. Там виднелась нашивка, такие же были у всех остальных "патриотов". Оригинальность тут не требовалась - на рукавах мужчин и женщин из отряда Холдена помещалось изображение американского флага.

Глава третья

- Командир первой группы вызывает все отряды. Повторяю: все отряды. Атакуем сейчас. Повторяю: сейчас. Конец связи. Дэв Холден убрал рацию и бросил беглый взгляд на Роуз. - Ну вперед, милая. И сам бросился бежать; вскоре он уже был на открытом месте, ловко перепрыгнул канаву возле главного шоссе. Свою автоматическую винтовку он держал на уровне пояса в обеих руках. Второе отделение первой группы двигалось вдоль противоположной стороны дороги. Холден специально выбрал такой маршрут, чтобы люди, в случае чего, могли укрыться в канаве - больше ведь негде. Часовые у главных ворот - а было их четверо - наконец опомнились и вскинули свои автоматы. Холден повернул голову. - Гранаты! - крикнул он. Затем отскочил в сторону, чтобы дать возможность гранатометчику стать на одно колено, прицелиться и выстрелить. Как только из ствола вылетел первый снаряд, Холден поднял свою винтовку к плечу и выпустил длинную очередь в направлении ворот. Один из часовых повалился на землю за миг до того, как взорвалась первая граната. Еще один солдат и кусок внешних ворот взлетели на воздух. Понадобилось еще три гранаты, чтобы уничтожить остальных и пробить брешь в воротах. Звуки выстрелов и приглушенные взрывы доносились и с другой стороны базы. "Вторая группа", - подумал Холден. Затем схватил с пояса рацию. - Говорит командир первой группы. Водители, как слышите? Приказ: начинайте немедленно. Повторяю: немедленно. Конец связи.
* * *

Они были теперь возле остатков контрольно-пропускного пункта возле главных ворот. Металлическая ограда по обе стороны от них уже начинала вибрировать и скрипеть под нажимом. Стрельба усилилась. Это из ближайшей казармы выскочили не совсем одетые люди и открыли яростный огонь прямо с крыльца. Из окон тоже палили вовсю. Расстояние было ярдов двести, поэтому пули не наносили "патриотам" особенного урона, но все же люди Холдена, а также второе отделение, поспешили залечь в канаву. - Бейте по казарме! - крикнул Дэв. Он рассчитывал лишь на плотность огня, а не на его точность. Ну куда можно попасть с такого расстояния пульками калибра 5,56 миллиметров, да еще, если оружие находится в руках людей, не особенно к нему привыкших? В организации "Патриотов" в Метроу на каждого бывшего полицейского или ветерана вьетнамской войны приходилось по три-четыре человека, которые никогда ранее не видели ничего, кроме охотничьих ружей. - Режьте очередями! Снесите это крыльцо к чертовой матери! - снова крикнул Холден. Гранатометчики обоих отделений выпустили по заряду, но прицелились неточно. Первый выстрел - недолет, второй же снаряд, по крайней мере, вырыл борозду в дорожке между двумя казармами. Огонь противника на некоторое время ослабел, необходимо было этим воспользоваться. - Стреляйте снова! - приказал Холден. Следующий залп был гораздо удачнее - часть крыльца казармы разлетелась на кусочки, похоронив под собой троих бойцов "Ударных отрядов". А ограда тем временем дрожала и напрягалась все сильнее. Казалось, что металл стонет под нажимом. - Гранатометчики! Бейте по обеим казармам! - скомандовал Холден. - Цель - крыши! Те кивнули и снова взялись за свое оружие. - Шалер и Браун, прикрывайте гранатометы, - продолжал отдавать указания Дэв. - Остальные, оба отделения, - за мной! Он вскочил на ноги и вновь бросился к разбитым главным воротам. Роуз неотступно следовала за ним. Теперь стреляли из казармы слева от них, но пули пока лишь дырявили землю. Холден выпустил очередь в ответ. Он знал, что это бесполезно с такого расстояния, но нельзя же так просто позволить этим ублюдкам палить в себя? Преодолев внешние и внутренние ворота, "патриоты" развернулись веером во дворе. В этот момент послышался скрежет и лязг, а потом страшный грохот, когда многотонные секции металлической ограды вдруг сорвались со своих мест и поползли в стороны. Рушились каменные колонны, к которым крепилась ограда, густое облако пыли повисло над воротами. Пострадали и несколько автомобилей, стоявших в непосредственной близости от уничтоженной ограды. Когда наконец металлические секции грохнулись на землю, из леса послышалась оживленная стрельба. - Держись меня! - крикнул Холден Роуз. И бросился к зданию казармы, которое находилось слева от него. Тут же на крыше казармы разорвалась граната, выпущенная кем-то из "патриотов" с дороги. Полетели стекло и черепица. Холден перебросил винтовку в левую руку и сорвал с пояса осколочную гранату, потом пригнулся и продолжал движение, крикнув Роуз: - Прикрой меня! И тут же услышал треск М-16 у себя за спиной. С полуразбитого крыльца казармы все же продолжали стрелять, и вот пули уже взрыли землю у самых ног Холдена. Внезапно звуки выстрелов из винтовки Роуз заглушил грохот длинных очередей и громкие крики. Холден взглянул на то место, где на земле лежали вырванные из ограды секции. Оттуда наступали основные силы "Патриотов" - люди из окрестностей Метроу. Некоторым пришлось преодолеть сто пятьдесят миль, чтобы прибыть сюда, к месту сражения. Холден находился уже в двадцати ярдах от ближайшей казармы. Замахнувшись, он с силой швырнул гранату, целясь в одно из окон с выбитыми стеклами, и тут же сорвал с пояса еще одну, которая последовала тем же маршрутом. А сам бросился ничком на землю. Первая граната ударила в стену и взорвалась, щепки и кусочки кирпича полетели в стороны, накрыв и Холдена. Зато второй смертоносный шарик все же попал в окно, о чем Дэву поведал приглушенный звук взрыва. Он вскочил на ноги. Рядом уже находились и другие "патриоты". - Врассыпную, ребята! Окружайте их! На крыше казармы разорвалась еще одна граната, выпущенная с дороги. Снова посыпались черепица и куски дерева. Холден бежал к крыльцу, держа готовую к стрельбе М-16. Навстречу ему с досок крыльца поднялся солдат из "Ударных отрядов". Его лицо было в крови, но автомат тут же выплюнул струйку огня. Холден метнулся влево, выпустив ответную очередь. Пули раскрошили дерево перил, но солдат продолжал вести огонь. Холден упал на землю, перекатился, оказался вдруг на коленях и с этой позиции наконец срезал противника. Потом вставил новый магазин. Роуз была уже на ступеньках, паля из своей винтовки по окнам с выбитыми стеклами. Холден схватил еще одну гранату. - Осторожно! - крикнул он женщине и швырнул черный шарик в окно, а сам бросился к крыльцу. Взрывной волной его хорошенько тряхнуло, но равновесия он не потерял. Группа президентских солдат - кто в мундире, а кто и в нижнем белье, кто с оружием, а кто и без - вырвалась и побежала по дороге между двумя казармами, пытаясь уйти из-под обстрела. Но тут путь им преградила фаланга "Патриотов", несколько секунд бойцы "Ударных отрядов" еще пытались пробиться сквозь ряды противника, но тут же поняли тщетность этой попытки и обратились в паническое беспорядочное бегство во все стороны. Холден на ходу перебросил винтовку в левую руку и вытащил из кобуры пистолет. Он по-прежнему двигался к казарме, но по пути все же успел уложить еще парочку деморализованных президентских солдат, которые в ужасе метались по двору. Наконец Дэв взбежал по ступенькам крыльца. Какой-то парень пытался было пальнуть в него из "Беретты", но Холден тут же буквально снес ему голову, стреляя одновременно из обоих своих стволов. В казарме еще оставались люди и сдаваться они, видимо, не собирались. Холден и Роуз открыли огонь, стреляя в двери и в окна. Противник огрызался короткими очередями. А патроны уже были на исходе. - Уходим, Роуз! - крикнул Холден, оценивая ситуацию. Он сорвал с пояса очередную гранату и швырнул ее в окно, а сам скатился по ступенькам крыльца и распластался на земле. Женщина уже была рядом с ним. Грохнул взрыв, щепки и кусочки кирпича засыпали их с ног до головы. Холден вскочил на ноги. - Ложись! - крикнула Роуз. - Еще одна! На сей раз она бросила черный шарик в дверной проем. Куски дерева полетели в стороны, взрывной волной сорвало перила с крыльца. Холден успел вовремя упасть на землю, но теперь снова уже был на ногах и бежал к крыльцу с пистолетом в руке. - Есть там кто живой? - крикнул он громко. - Сдавайтесь, у вас нет шансов! Никто еще не успел ответить, как отозвалась рация, висевшая на поясе Холдена. Он сунул пистолет за ремень и схватил прибор. - Дэв, ты меня слышишь? - послышался знакомый голос. Это был Лютер Стил, командир второй группы. В критические минуты на него всегда можно было положиться, но вот его лаконичность явно оставляла желать лучшего. - Слышу, Лютер. - Мы уже у внутреннего ограждения. Проверили насчет мин, но, кажется, их тут нет. Теперь приступаем к эвакуации людей. Их тут сотни четыре. Господи, Дэв, они выглядят так, словно их морили голодом. Подумать только, что американцы так обращались со своими соотечественниками. Я не могу в это поверить! - А я могу. Если у тебя найдется десяток свободных ребят, направь их к нам, на дорогу между казармами. Тут разбежались человек сорок "ударников", смотри, будь осторожен - они могут выйти на тебя. - Понял, Дэв. Посылаю Тома и Рэнди с их отделением. Билл останется со мной - он хорошо разбирается во взрывчатке. Ну, удачи тебе. Конец связи. Холден кивнул, словно бывший агент ФБР Лютер Стил мог его видеть, а потом нажал на кнопку микрофона. - Всем отрядам. Говорит Холден. Лефлер и Блюменталь, приказ: подтяните своих людей к казармам. Группы из Тенесси и Южной Каролины - займите огневые рубежи по обеим сторонам дороги. Помните, в любой момент мы можем подвергнуться авианалету. Надо действовать быстро. Конец связи. Роуз стояла рядом с ним у основания крыльца. Тут же были человек двенадцать "патриотов" из Метроу. - Эй, сколько можно повторять? - крикнул Холден, обращаясь к дверному проему. - Или быстро сдавайтесь, или мы сейчас войдем и разнесем вашу халупу к такой матери! - Не стреляйте! - заголосили из казармы. - Мы сдаемся! Мы выходим! Только не убивайте нас! Холден презрительно скривил губы и отвернулся.

Глава четвертая

Томас Эшбрук сделал последний глоток кофе и поставил чашку на стол. Потом закурил сигарету. Яхта "Руфь II" упруго скользила по волнам, ветер туго надувал паруса. Эшбрук достаточно знал о навигации, чтобы испытать полное доверие к своему рулевому, который сейчас находился в рубке. С вечерним отливом вчера они вышли из Нассау, идя под парусом и на дизеле. Местом назначения для них являлся кусок пустынного берега где-то в районе Киз; назывался этот участок тоже не очень ободряюще: Айсмэнс Пэйн . Наверняка место безлюдное и унылое. Ну разве что его используют контрабандисты, чтобы спрятать там свои пакеты с кокаином. На борту "Руфь II" не было кокаина, но зато имелся груз, с которым тоже никак не следовало попадаться в руки береговой охраны. Рядом с шезлонгом Эшбрука, на носу судна, лежал водонепроницаемый мешок, в котором находился автомат системы "Хеклер и Кох" и три магазина к нему. Но это была лишь часть груза. Яхта везла еще автоматические винтовки, пистолеты, револьверы, гранатометы, взрывчатку, патроны, короче - целый арсенал. Друзья Эшбрука из "Моссад" (один из них был достаточно старым, чтобы помнить еще полное название этой организации: "Моссад Элия Бет" - "Идя к вершине") объяснили ему это так: - Было время, Том, когда наш народ жил хуже, чем сейчас. Точнее говоря, он просто боролся за выживание. Тогда вы не оставили в беде Израиль, а ведь не будь у нас оружия, нам бы устроили Холокост еще похуже, чем при нацистах. И с тех пор американцы не отказывались помогать нам. Вот поэтому мы готовы сейчас помочь вам - с ведома самого премьер-министра. Правда, оружие будет не израильского производства, но после нашего оно - самое лучшее в мире. И сотрудник "Моссад" рассмеялся. "Руфь II" везла достаточно оружия, чтобы экипировать роту коммандос. Что ж, в масштабах страны это, конечно, не много, но все равно очень поможет американским борцам за свободу и демократию, которые бросили вызов узурпатору Роману Маковски. При одной мысли об этом диктаторе-демагоге Том Эшбрук чувствовал неприятный привкус во рту. Но здесь, на палубе яхты, ему было очень хорошо. Эшбрук затянулся сигаретой и задумался. Много лет он жил контрабандой, пока заправлять всем не стали торговцы наркотиками. Он вступил с ними в конфликт, а потом убил Артуро Нуньеса и затопил его судно, "Сантьяго", в штормовую погоду на Уэст Палм Бич. А перед этим гнался за Нуньесом через всю Атлантику, потому что должен был уничтожить человека, который предал его, человека, который готов был за деньги травить себе подобных. Да, отчаянные были деньки. Приятно вспоминать, однако Эшбрук не был идеалистом и всегда руководствовался прибылью. Дайана, его жена, бывшая с ним все эти годы, часто говорила ему потом: - Это признак уважения к тебе, Том, что никто никогда не спросил, почему ты ушел из дела, когда тут запахло наркотиками. Ну, может, и так, а может, другие просто знали о судьбе Нуньеса и не хотели создавать себе неприятности. Эшбрук поправил кобуру с "Браунингом" под мышкой и выбросил окурок за борт, по ветру. Он вообще редко курил и не любил сигареты с фильтром, поэтому его организм не был отравлен всякими вредными веществами. И он не хотел загрязнять море, которое так часто носило его на себе. Эшбрук всегда возвращал свои долги. Это было его золотым правилом. И неважно, что это за долги. Вот и муж его покойной дочери, Элизабет, тоже сейчас платил по счетам. Что ж, если он выживет и добьется успеха в своей борьбе, то станет героем новой американской революции. Возможно, что когда-нибудь день рождения Дэвида Холдена будет праздноваться, как сейчас день рождения Вашингтона. - О чем ты задумался, Том? Том Эшбрук повернул голову на голос. Рэйчел, дочь его нынешнего благодетеля (ее отец был владельцем "Руфь II"). Черт возьми, какая красивая девушка... - Я думал о том, - ответил он с улыбкой, - насколько это глупо с моей стороны снова ввязываться в контрабанду. Рэйчел рассмеялась и уселась в шезлонг рядом с ним. - Дай мне сигарету. Он вытащил сигарету из пачки, прикурил, затянулся и передал ей. - Спасибо. Но как ты можешь курить сигареты без фильтра? Девушка мизинцем сняла с нижней губы несколько крошек табака. - А ты не крась губы и не будет прилипать. Эшбрук улыбнулся. - Так о чем же ты конкретно думал в связи со своим контрабандистским бизнесом? Эшбрук не знал, что именно она имела в виду, но ответил честно и искренне: - Я никогда не предполагал, что мне доведется нелегально провозить оружие в Соединенные Штаты, чтобы помочь честным людям бороться с проклятым узурпатором. - Кто такой узурпатор? Я не знаю такого слова. Ветер бросил ей в лицо прядь волос медового цвета, и девушка убрала их ладонью. Том наблюдал, как поднимается в небо дымок от ее сигареты. Потом он ответил: - Узурпатор, это вор, который украл власть, принадлежавшую по закону другому. Вот и все, что он из себя представляет, независимо от того, что такой тип сам о себе думает или каким хочет казаться. Роман Маковски узурпировал власть в стране. - Как любопытно, - улыбнулась Рэйчел. - Ну любопытство это отличительная черта женщин, - сказал Эшбрук, усаживаясь поудобнее. Он чувствовал себя неловко, сидя рядом с этой милой красивой девушкой. И его тело напоминало ему об этом. Что ж, он ведь вполне мог быть ее отцом. - А ты бы смог убить этого диктатора-узурпатора, Романа Маковски? - спросила Рэйчел. Эшбруку не надо было думать над ответом. - Без малейших колебаний, - сказал он.

Глава пятая

Когда стихли последние выстрелы, со стороны Метроу подошла небольшая колонна автотранспорта, и теперь на машины быстро грузились люди - бывшие еще недавно заключенными - мужчины, женщины, дети, но детей было немного. Все они содержались тут совершенно незаконно, без суда и следствия, даже без консультации с адвокатом. В основном им предъявлялось обвинение в незаконном хранении или ношении оружия, но, как правило, дела были сфабрикованы для того, чтобы изолировать как минимум на время политически опасных в перспективе лиц. А в некоторых случаях - как, например, произошло с инженером из радиостудии Лема Пэрриша - людей брали в качестве предостережения для других, более влиятельных персон. Дескать, смотрите, чтобы и с вами этого не случилось. Такая вот угроза. Роуз никогда не встречала этого парня и понятия не имела, какое из лиц, мелькавших в толпе, принадлежало ему. Знала только, что лицо это должно быть черным. Но тут было много чернокожих, впрочем, как и белых, и латиноамериканцев. Присутствовали даже несколько азиатов. - Ладно, этот фургон уже полон, - сказала Роуз, наблюдавшая за погрузкой людей. - Им же надо еще как-то дышать. Бывшие пленники тесными рядами расселись на полу фургона. Роуз поднялась по ступенькам и вошла внутрь. Так было задумано заранее - в каждый из фургонов, грузовиков и трейлеров должен войти кто-то из "Патриотов" и несколько минут поговорить с людьми. Целью выступления была попытка привлечь в организацию новых членов. Тех, кто согласится вступить в ряды борцов за свободу, переведут в отдельный грузовик, а остальных развезут по небольшим фермам и деревушкам в Алабаме и обеих Каролинах. Там им помогут укрыться, а впоследствии и получить новые документы. Уже сейчас отделение организации в Майами усиленно работало над массовым изготовлением карточек социального страхования и водительских прав. Но работа шла медленно, поскольку тут требовалось очень хорошее качество, а также не хватало бланков и специальных пластиковых покрытий. Роуз Шеперд остановилась возле двери фургона и окинула взглядом сидевших на полу людей. - Минуту внимания, - сказала она. - Мне нужно сделать сообщение для вас. Глухой шум в фургоне постепенно начал стихать, все смотрели на женщину у входа. - А затем я отвечу на ваши вопросы, если их не будет слишком много. Меня зовут Роуз Шеперд, - продолжала она. - Возможно, вам приходилось видеть мои фотографии. Послышался негромкий смех. Роуз прокашлялась, чувствуя, как вспотели ее ладони под перчатками. Она ненавидела публичные выступления. - Если вы до сих пор не знаете, кто мы такие, - начала женщина, - или еще не заметили изображение американского флага у нас на рукавах, то могу прояснить этот вопрос. Мы - "Патриоты", о которых вы наверняка не раз слышали. Но здесь сейчас вы видите лишь часть бойцов нашей организации, их еще тысячи и тысячи по всей стране, и это количество увеличивается с каждым часом. Когда шеф ФБР Рудольф Серилья передал на телевидение ту знаменитую видеопленку, которая доказывала, что за убийством законного президента стоял Роман Маковски, многие люди по-другому взглянули на ситуацию в стране и сделали свой выбор. - Кто-то из вас может спросить, - продолжала Роуз Шеперд, - какова наша политическая программа. Что ж, отвечу. Мы стоим за Конституцию и только за Конституцию. Мы требуем, чтобы Маковски был подвергнут импичменту и отдан под суд за убийство. Мы требуем, чтобы законное правительство - кто из него еще остался - дало решительный отпор "Фронту Освобождения Северной Америки" и приняло меры к тому, чтобы никто из этих террористов больше не смог убивать. Ну, а если это все произойдет, то мы хотим вернуться к прежнему положению вещей, каким оно было до этих всех событий. Но с одним исключением. Мы не хотим больше терпеть того, что мирные граждане зачастую становятся главными жертвами и преступников, и общества. Они несут ответственность за все, а бандиты гуляют на свободе или отделываются символическим наказанием. Это позор. Наши тюрьмы переполнены, но смертный приговор практически никогда не приводится в исполнение. А суды служат каким-то проходным двором. Виновные в наиболее серьезных преступлениях очень редко подвергаются аресту. Основная часть приговоров выносится мелким жуликам и воришкам, а акулы уголовного мира ловко уходят от ответственности. Поэтому в нашей стране принимается все больше законов, которые ограничивают права честных людей. Ведь честные люди и так подчиняются законам, а вот всякого рода мерзавцы - нет. Конечно же, гораздо легче прижимать порядочных граждан, чем вести войну с бандитами. - Да, - продолжала Роуз, - мы хотим, чтобы Америка вновь стала Америкой. Для всех - белых, черных и остальных. Независимо от вероисповедания человека и его социального положения. Нам нужно к этому прийти, чтобы мы все наконец проснулись. И да поможет нам Бог, если мы проиграем в этой борьбе. Потому что тогда придется заплатить очень большую цену. Проиграют все и навсегда. - Наверное, - Роуз усмехнулась, представив, как глупо она сейчас выглядит в своем черном армейском комбинезоне, с оружием на плече, с черной банданой на голове и щеками, вымазанными углем для маскировки. - Наверное, все же эта моя речь предназначена для того, чтобы завербовать кого-то из вас в наши ряды. Поверьте, никогда раньше я не делала ничего подобного. Я ведь была работником полиции, а не коммивояжером, рекламирующим пылесосы. Кто-то снова негромко засмеялся. - Но нам очень нужны люди, мужчины и женщины, в качестве бойцов и для выполнения многих других функций в нашей организации. Только вот платить за это нам нечем. Мы можем лишь предоставить дополнительные льготы: возможность иногда принять холодный душ и поспать на земле, а не в теплой мягкой постели. Что ж, время такое. Она усмехнулась. - Но хотя работы очень много, мы все же до сих пор могли обеспечить наших людей двухразовой кормежкой и, уверяю вас, иногда они получали даже горячую пищу. Итак, какие будут вопросы? Молодая девушка, еще подросток, сидевшая где-то в середине, поднялась на ноги. Ее лицо было в грязи, волосы растрепаны, голубые джинсы разорваны на боку. Впрочем, это последнее могло быть данью молодежной моде, но Роуз так не думала. - Мэм? - несмело спросила девушка. - Да, слушаю. - А с какого возраста можно стать "патриотом"? Женщина, сидевшая рядом с ней, настойчиво тянула ее за штанину, заставляя снова сесть. - С какого возраста? - Роуз усмехнулась. - Что ж, возраст должен быть достаточным для того, чтобы человек мог рискнуть своей жизнью ради лучшего будущего. Вот единственный критерий. Девушка сделала шаг вперед, чтобы отдалиться от женщины, тянущей ее за штанину, видимо, - матери. - В таком случае я хочу записаться. Роуз посмотрела на них обеих, а потом обратилась к девушке: - Мы не против, если ты решишь этот вопрос со своей семьей. Мы не собираемся вносить разлад в семейные отношения. А если результат будет положительным, найдешь меня возле машины. Еще будут какие-нибудь вопросы? Поднялся мужчина. На нем болтались остатки строгого черного костюма. Он был примерно одних лет с Роуз, очень худой и давно небритый. - Судя по тому, что я услышал, - произнес он, - эти ваши "Патриоты" просто банда психов с оружием в руках. Послышался недовольный гул, люди зашевелились. Роуз высоко подняла руку. - Пожалуйста, тише. Каждый имеет право высказаться. - Ну, - снова заговорил мужчина, - так что вы мне можете ответить на этот вопрос? - Я отвечу, что мы, "Патриоты", верим в идеалы Америки, в Конституцию, законное правительство, свободу и справедливость. И мы считаем, что свободные люди должны нести ответственность за свою свободу и должны иметь право выбора... - Но вы же носитесь вокруг с оружием в руках! Да вы посмотрите на себя - женщина в таком виде. Это же просто какое-то дешевое кино про войнушку. - Стоп, - сквозь зубы произнесла Роуз. - Вы задали вопрос и теперь позвольте мне на него ответить. И это никакое не кино, а самая настоящая война. Оружие может быть таким же инструментом, как и многие другие предметы. Если вы берете ложку и с ее помощью едите свой суп, она остается ложкой. Если вы ею выколете кому-нибудь глаз, она останется ложкой, но выполнит уже функцию оружия. Так и с винтовкой - вы можете с ее помощью защищать себя, свой дом, свою свободу, а можете и убивать ни в чем не повинных людей. Но ведь это вы пользуетесь этими предметами, а не наоборот. Вы человек, и у вас есть право выбора, вы решаете, как использовать винтовку, ложку, машину, а они ведь не могут выбирать, в чьих руках окажутся. Неодушевленные предметы не могут быть ни хорошими, ни плохими, а вот человек - да. Роуз чувствовала, как кровь приливает к голове, щеки покраснели, сердце билось чаще. - Право выбора есть только у людей, - повторила она. - И в этом заключается весь смысл жизни. Никто не может указывать мне, что я должна говорить, думать, делать, разве что мои действия будут ущемлять права других людей. Если я первая прибегну к насилию, - я виновна. Но если кто-то попытается применить насилие ко мне, я отвечу ему тем же, чтобы защитить себя, свою семью, страну, свободу - я имею право обратиться к насильственным методам, чтобы помешать ему это сделать. - Я не знаю, - переведя дыхание, продолжала Роуз Шеперд, - за что вас посадили в этот концлагерь, но мне известно, что многие были незаконно арестованы якобы за нелегальное ношение или хранение оружия. Они подкупили какого-то негодяя-законодателя, и тот ввел в кодекс соответствующую статью. Да что же это такое? Нет, так не пойдет. Я должна иметь право купить танк, или выращивать кактусы в спальне, или развешивать по стенам мои фотографии вверх ногами, или принимать ванну из кетчупа, или... да все что угодно, пока это не мешает другим. Почему же какой-то чертов лицемер должен указывать мне, что делать? Кто может мешать нам вести такую жизнь, которая нам нравится? Почему вас могли схватить, привезти сюда, заточить в бараках, не дав даже поговорить с адвокатом, не предъявив никаких конкретных правомочных обвинений. Почему, я спрашиваю? Они держали вас тут под прицелом. А все потому, что у них было оружие, а у вас нет. Они прибегли к насилию, а вы нет. Мы освободили вас, потому что вас тут держали незаконно. Мы тоже захватили пленных, разоружили их. Сейчас их допрашивают, а потом отпустят, потому что держать нам их негде, а убивать мы не хотим. Мы верим в права человека, а они нет. Вот, наверное, поэтому я и одета сейчас в военную форму, а не в розовое платье с кружевами. Я не могу идти на бал, потому что сейчас бал в стране правят они. И приглашают только тех, кого хотят, таких же негодяев, как и сами. Ну что ж, а я и такие, как я организуем свою собственную вечеринку. И если это кому-то не нравится - это его проблемы, а не мои. Потому что я плачу за музыку и буду отстаивать свои права, и вот тут им просто не повезло. И... Роуз умолкла. Мужчины и женщины, сидевшие в фургоне, начали подниматься на ноги; некоторые из них аплодировали, другие выкрикивали какие-то приветствия, кто-то засвистел. Еще никогда в жизни Роуз Шеперд не чувствовала такого смущения.

Глава шестая

В течение последних десяти или пятнадцати минут поезд явно тормозил и вот, наконец, остановился. Лейтенант Вуд - насколько это позволяла обстановка и тяжелый, пропитанный зловонием воздух - попытался расслабить мышцы ног, живота и спины. Сейчас это было жизненно важно, это и еще хоть один глоток воздуха, который можно было вытянуть из щели между прутьями решетки на окне. - Боевая готовность, Вуд, - глухо сказал откуда-то из темноты подполковник Янг. - Слушаюсь, сэр. Сквозь решетку он мог видеть охранников; все они были в камуфляжной форме президентских "Ударных отрядов", все держали в руках М-16. Кроме офицера. У этого - насколько можно было заметить - имелась "Беретта", девятка. И расхаживал он с видом старого вояки, героя войны. Вуд невесело усмехнулся себе под нос. Бернеби Вуд стоял посреди вагона, возле спасительного окна, через которое шел воздух. Вокруг воняло все сильней и сильней; было слышно, как уже открывают двери некоторых вагонов. Прошло несколько минут. Дверь их вагона все еще оставалась закрытой. Что ж, снаружи, видимо, уже образовалась очередь. - Эй, посмотрите-ка сюда! - крикнул вдруг молодой лейтенант-летчик и поманил Вуда рукой. Тот пересек вагон, переступая через тела тех офицеров, которые уже не могли двигаться, и направился к лейтенанту. Интересно, что же такое он там увидел? Да, зрелище действительно было достойно внимания. Вид женщин наполнил сердце радостью, но тут же радость эта сменилась горечью. Они ведь тут не на пикнике у речки. Около тридцати женщин - некоторые в форменных блузках, юбках и кителях, остальные в солдатских робах - стояли возле одного из вагонов. Тут тоже присутствовали представительницы всех родов войск и выглядели они не менее измученными, грязными и истощенными, чем их соседи - мужчины из других вагонов. Послышался лязг, дверь поползла в сторону, и все увидели стоявших снаружи солдат из "Ударных отрядов" и офицера с "Береттой" в руке. У него были нашивки капитана. - Выходить! - приказал он, грозно размахивая пистолетом. - Быстро, а то смоем сейчас всех к чертовой матери вместе с дерьмом! Вуд заметил, что неподалеку стоит пожарная машина и несколько человек тянут от нее брезентовые шланги. Заметил он и три гидранта возле запасного пути. - Эй, шевелитесь, джентльмены! - крикнул какой-то сержант. - Поднимайте задницы и вылезайте. Или вы хотите, чтобы вас окатили холодненькой водичкой? Ну выбирайте. Вуд посмотрел на подполковника Янга. Тот уже распоряжался. - Помогите вынести больных и раненых. Все выходим из вагона. Держитесь достойно. Пусть эти женщины видят, что мы - все еще офицеры американской армии. - Да, сэр... Ясно, сэр... - послышались возгласы. Люди начали подниматься с пола - даже те, кто уже сутки, казалось, не имел сил пошевелиться. С трудом, с гримасой боли на лице, но все же они вставали на ноги. Лишь троим пришлось помочь это сделать. Янг взглянул на Вуда. - Вы готовы, лейтенант? - Да, сэр. - Что ж, по-моему, вам следует бежать мимо этих гидрантов и дальше вон за ту насыпь. Видит Бог, как я хотел бы знать, что находится по другую ее сторону. - Я так и планировал, сэр. Когда я приведу помощь, я скажу вам, что было по ту сторону насыпи, сэр. Морской пехотинец протянул руку. Вуд пожал ее. - Удачи, лейтенант. Вы сделаете это, я уверен. У меня есть такое предчувствие. И он повернулся к офицерам, которые стояли вокруг. - Он уходит. Передайте остальным. Вуд двинулся к выходу, по пути поддержал плечом одного из ослабевших, лейтенанта-моряка. Платформы не было, поэтому из вагона приходилось выпрыгивать. По сигналу подполковника Янга офицеры бросятся на охранников, а он, Бернеби Вуд, побежит. Он знал, что кому-то из офицеров придется умереть. Возможно, лучше было бы атаковать охрану сейчас, прыгая с высоты вагона, но подполковник Янг решил иначе. Вуд осторожно помог спуститься моряку, потом слез сам. Он старался выглядеть более слабым, чем был на самом деле, волочил ноги. Однако не следовало переигрывать, чтобы, не дай Бог, не подвернуть ненароком щиколотку и не сорвать все дело. - Побыстрее, лейтенант, - поторопил его сержант из "Ударных отрядов" с М-16 в руке. - Пошел в задницу, - огрызнулся Вуд, чувствуя, как от свежего воздуха у него кружится голова. Сержант замахнулся прикладом винтовки, но тут же между ними вклинились несколько офицеров, тоже выбравшиеся из вагона. Вуд подхватил под руку моряка и повел его дальше. Это было какое-то захолустье. Под ногами чавкала грязь и похрустывал гравий. Вуд увидел множество грузовиков, которые стояли неподалеку. А в двухстах ярдах от поезда тянулась невысокая пологая насыпь. Вуд многое отдал бы сейчас, чтобы узнать, что за ней находится. Он начал глубоко и ровно дышать, наполняя кровь кислородом. А глаза его перемещались с охранников, разматывающих шланги, на женщин, группа которых стояла через два вагона от него. - Эй, морячка! - крикнул вдруг молодой морской пехотинец из группы подполковника Янга. Одна из женщин - в морской форме - обернулась и приветливо махнула рукой. - Выпьешь со мной, крошка? - Я, между прочим, старше по званию, - рассмеялась женщина. - Так что будь повежливее, салага. - Слушаюсь, мэм! Несколько человек в обеих группах засмеялись. Капитан с "Береттой" закипел от возмущения. - А ну закрыть рты! - рявкнул он. - А то сейчас проверим, как вам понравится холодный душ. Смех резко оборвался. Первый шланг уже был прикреплен к гидранту, с двумя остальными еще возились. И вот мощная струя воды ударила в дверной проем одного из вагонов. Полетели брызги. "Конечно, - подумал Вуд, - вода смоет нечистоты, но ведь дерево вагона пропитается влагой и заключенным придется еще хуже, чем было раньше. Кого этот наглец-капитан хочет надуть? А может, ему просто уже наплевать на то, что будет с нами?" Совсем не исключено, что эта президентская банда хочет, чтобы все они - мужчины и женщины из целого поезда (а может, и других подобных поездов) - быстро и без шума скончались "естественным образом". Действительно, так будет гораздо проще, чем потом объяснять, откуда в телах дырки от пуль. Да, "ударники" умеют перенимать опыт. В училище, в "Уэст Пойнте", Вуд изучал в том числе и историю и хорошо запомнил раздел о трагедии в Катыни. Во время второй мировой там были расстреляны несколько тысяч польских офицеров - цвет армии. И нацисты, и русские всячески отрицали свою причастность к этому зверскому преступлению, перекладывая ответственность друг на друга. Однако окончательное расследование установило, что, хотя поляки были убиты из немецкого оружия, руки их были связаны советскими веревками. А оружие это было взято из тех поставок, которые Гитлер делал Сталину еще до того, как Германия напала на своего прежнего союзника. Катынский расстрел наглядно показал, что Сталин уже тогда готовился к послевоенному переделу Польши. Возможно, люди из "Ударных отрядов", а то и сам диктатор, тоже изучали историю и теперь собирались провести аналогичную операцию, чтобы не посрамить своих учителей - большевиков. Бернеби Вуд перехватил взгляд подполковника Янга. Тот слегка кивнул, так, чтобы больше никто этого не заметил. Вуд расправил плечи, осторожно повел ногами, разминая мышцы, напряг и расслабил пресс, глубоко вдохнул свежий воздух. Головокружение уже почти прошло. Его взгляд, вроде бы равнодушно - впрочем, он был плохим актером - скользнул по невысокому холмику, на который ему предстояло взобраться, прежде чем заговорят автоматы в руках охранников. Только в этом случае у него будет какой-то шанс на успех. Внезапно раздался громкий крик, автоматная очередь, потом еще крики. Вуд повернулся и посмотрел на группу женщин за два вагона от него. Он увидел, что женщины-офицеры виснут на руках у охранников, мешая тем стрелять, а молодая девушка с прекрасными рыжими волосами, в форменной юбке и блузке, босиком, с туфлями в руках, что есть сил мчится к холму. - Иду! - заорал Вуд и тоже рванулся вперед, по пути ударом локтя сломав нос подвернувшемуся солдату. Выстрелы... Грохот... Крики... Вуд мчался к холму, девушка немного его опережала. Для представительницы слабого пола она бежала очень быстро. - Ну дает, - прохрипел Вуд, судорожно глотая воздух. Похоже было, что далеко не каждый мужчина за ней угонится. Очередь взбила землю у самых ног лейтенанта. Он продолжал бежать. Еще выстрелы... Но оглядываться не было времени. И Вуд усилием воли вытеснил из головы мысли об автоматах, о возможной погоне, о своих коллегах, которые сейчас умирали, чтобы он мог спастись. Он просто весь сосредоточился на фигуре этой рыжей девчонки в летной форме, которая с туфлями в руках бежала к спасительному холму. Вуд забыл обо всем. Для него сейчас в мире существовала только эта сумасшедшая гонка. Его ноздри раздулись, губы сжались, мышцы шеи расслабились, а пресс напрягся. Он бежал. Рыжая девчонка была очень быстрой. Интересно, за сколько она пробегает стометровку? Девушка была уже у подножия возвышенности. Пули ударили в насыпь рядом с ней. Она метнулась влево, но скорость не снизила. - Беги! Беги наверх, - услышал Вуд свой голос. Девушка упала. - Вставай, летяга! Ну поднимай задницу! Она поднялась и снова полезла наверх. Пули крошили землю вокруг. Грохот автоматов все нарастал. Вуд уже был рядом с девушкой. Он прыгал из стороны в сторону, мешая противнику прицелиться. - Стоять! - орали сзади. - Не двигаться! - Руки вверх, а то умрете! Снова выстрелы. Вуд продолжал движение. Внезапно сильный удар подбросил его левую ногу, бедро словно обожгло огнем. Вуд вскрикнул и упал. Девушка была уже на гребне холма. Услышав крик, она повернула голову и посмотрела на лейтенанта. - Эй, служивый, а как насчет твоей задницы? Вуд с усилием поднялся и вновь двинулся вверх по склону, волоча раненую ногу. Стрельба не смолкала. Девушка уже исчезла за гребнем. Вуд - сцепив зубы - увеличивал темп. Нога горела. Ну вот наконец и вершина холма. Пули ударили в землю рядом с левой рукой Вуда и тот откатился вправо. Потом подтянулся и взобрался на гребень. Выглянул из-за него. - Твою мать... - прохрипел Вуд. Девушка находилась в нескольких футах под ним, умоляюще глядя на лейтенанта. - Что теперь делать? - спросила она дрожащим голосом. - У тебя есть план? - А у тебя? - Бежать побыстрее, вот был весь мой план. - Со мной то же самое. Ну а теперь давай поплывем побыстрее, согласна? Внизу под ними тянулся какой-то канал, наполненный водой. Сверху он казался довольно глубоким. Во всяком случае, Вуд на это надеялся, ибо крики охранников, пустившихся за ними в погоню, все приближались. Лейтенант схватил девушку за руку, и они побежали вниз по склону, делая гигантские шаги. "О Боже, моя нога..." - подумал Вуд. Они прыгнули ногами вперед и одновременно плюхнулись в воду, холодную и грязную. - Ныряем, - скомандовал Вуд. Он не успел набрать достаточное количество воздуха в легкие. Под водой лейтенант потерял руку девушки. Нога просто гудела от боли. Вуд почувствовал, что тонет. Летчица схватила его за волосы и потянула вверх. Вуд судорожно глотал воздух. - Ты в порядке? - задыхаясь, спросила девушка. Вуд кивнул и огляделся, чтобы сориентироваться на местности. Насыпь осталась позади и темным пятном возвышалась над каналом. - Плывем туда, - скомандовал лейтенант. И он поплыл, таща за собой простреленную ногу, которую терзали судороги. Он как-то забыл спросить, умеет ли девушка плавать, но следовало предположить, что да, раз уж она вытащила его. Противоположный берег канала был крутой, глинистый. Там виднелись отдельные россыпи гравия и осколки битых бутылок. Вуд доплыл и выбрался на сушу, едва не изрезав руки. Девушка не отставала. А пули охранников уже взбивали фонтанчики темной воды. Они снова побежали. Лейтенант был очень удивлен тем, что ему удается заставлять работать свою несчастную ногу. Вот он поскользнулся, чуть не упал, но девушка поддержала его. Он заметил, что ее туфли торчат из карманов юбки. Каблук средней высоты... Не очень-то удобно в таких бегать. А бежать надо было. Они двигались вдоль какой-то дамбы. Боль пронизывала теперь все тело Вуда, голова снова начала кружиться. - Может, туда? - спросила девушка, указывая рукой направление. Лейтенант кивнул и бежал за ней; они принялись взбираться по склону. За их спинами продолжали трещать автоматы. Время тянулось ужасно медленно, но наконец перед ними вырос гребень насыпи. Вуд поднял голову и увидел внизу под ними, буквально в двух десятках ярдов, машины, много машин. Черт возьми, обыкновенная автомобильная стоянка. - Давай, Рыжик, - прохрипел он, - сейчас нам надо найти тачку с ключами. Он очень надеялся, что даже в эти трудные времена южане остаются южанами и посчитают ниже своего достоинства запирать машины, оставляя ключи в гнезде зажигания или в пепельнице на панели. Девушка бежала чуть впереди, поддерживая левую руку, на которой выступила кровь, правой. Вуд почувствовал, что сил у него уже нет. Он повалился на колени, хрипя: - Давай, Рыжик! Беги! Приведи помощь! - И не подумаю. Она вернулась, присела рядом с ним, забросила его руку себе на плечи и потянула вверх. - Давай, не разговаривай. Вуд слабо улыбнулся. - А что, вы, авиаторы, приказам не подчиняетесь? - Какое у тебя звание? - Лейтенант. - Когда присвоено? Он открыл рот, чтобы ответить, но тут вновь загрохотали выстрелы и пули принялись дырявить машины на паркинге. - Бежим! Вуд хромал рядом с девушкой. Они направлялись к ближайшей машине - зеленому пикапу. В нескольких шагах от нее Вуд увидел, что дверцы заперты. - Туда! Они бросились дальше. Там стоял красный "Ягуар". Девушка дернула ручку, и дверца открылась. Вуд прислонился к машине, а она уселась за руль. - Где же ключи? Девушка открыла пепельницу, пошарила рукой. Пусто. - Подними коврик на полу. Она нагнулась, дернула за коврик. - Есть! Вот они. Вуд оглянулся. Несколько охранников в мокрых комбинезонах бежали вдоль дамбы. Двигатель "Ягуара" взревел. Лейтенант обошел машину и вполз на сиденье для пассажира рядом с водителем. Не успел он захлопнуть дверцу, как автомобиль сорвался с места. - Осторожно, Рыжик! - Расслабься, служивый. В Чикаго в колледже я участвовала в гонках и брала призы. Девушка резко затормозила, так, что Вуда едва не выбросило на дорогу вместе с лобовым стеклом, а потом принялась выполнять какой-то поворот почти под прямым углом. Затем вновь надавила на газ. Очередь из автомата раскрошила заднее стекло, несколько пуль пробили крышу, но людей не задели. Девушка назвала дату, когда ей было присвоено звание лейтенанта. Вуд вздохнул. Он получил погоны на три месяца позже.

Глава седьмая

Подполковник Янг окинул взглядом всех офицеров, и мужчин, и женщин, потом сказал: - Равняйсь! Смирно! Капитан Брэндон из президентских "Ударных отрядов" сделал несколько шагов вперед. Его рука лежала на кобуре с "Береттой", висевшей у пояса. Вокруг стояли три десятка солдат с автоматами на изготовку. Все они смотрели на подполковника Янга, который формально принял командование заключенными как старший по званию. Во время стрельбы, связанной с побегом, погибли пять офицеров-мужчин и три женщины. Еще восемь были ранены, двое серьезно. "Не напрасны ли эти жертвы?" - подумал Янг. Он от души надеялся, что нет. Капитан Брэндон прокашлялся и заговорил. - Прошу внимания. Президент приказал мистеру Таунсу заключить вас под стражу, поскольку опасался чего-то вроде того, что сейчас произошло. Мятежа против власти. В рядах офицеров послышались глухие голоса, люди зашевелились. Янг сверкнул глазами. - Отставить! - рявкнул он. Все стихло. - Спасибо, подполковник, - продолжал Брэндон. - При нынешних обстоятельствах мне не очень приятно сообщать вам хорошие известия, но я вынужден это сделать. Итак, для вас подготовлено более подходящее место, где вам будут созданы нормальные условия для проживания, пока ваши личные дела ожидают рассмотрения. Скоро должны подойти машины, которые доставят вас - небольшими группами - к месту назначения. - Капитан, - произнес Янг, - а какие же обвинения нам предъявляют? - Различные, подполковник. Но и вам, и всем остальным офицерам будет предоставлен шанс оправдаться. Это я вам гарантирую. - А как насчет убитых? - спросил подполковник. - Как они смогут оправдаться? - Должен напомнить вам, что это ваши люди затеяли бучу. Они напали на моих солдат без всякого повода с их стороны, поэтому нам пришлось применять меры самозащиты... - Да заткнитесь вы... Брэндон умолк, не зная, что сказать. Янг пристально смотрел на него сузившимися глазами. - Принимая во внимание то, что случилось, - заговорил наконец капитан, - я не буду заносить в рапорт ваши слова. Понимаю, у всех нас нервы сейчас на взводе. Ладно, продолжу. Вы будете поселены в старых складских помещениях, которые уже подготовлены для этой цели. Там есть душ, вы будете получать горячую пищу и чистую одежду. Без всяких ограничений, столько, сколько нужно. А рассмотрение дел и консультации с представителями военной адвокатуры начнутся практически немедленно. Есть вопросы? - А мы, капитан, - спросил Янг, - можем выдвинуть обвинение против вас? Офицеры снова заволновались. - Да, вот именно, - послышались голоса. - Правильно сказано. - У нас есть свои права. - Отставить! - снова приказал Янг. - Да, это ваше право, подполковник, - ответил Брэндон. - Но вы убедитесь, что я лишь выполнял приказ моего начальства. Хорошо, теперь еще такой вопрос. У вас есть альтернатива. Первое: пока не пришли машины, вы добровольно, сами, свяжите друг другу руки за спиной... - Да пошел ты! - рявкнули шеренги в один голос. - Отставить! - заорал Брэндон. - Я сказал, добровольно. В этом случае можно будет забрать вас всех. Если же нет, то нам придется перевозить вас небольшими группами и транспортировка займет гораздо больше времени. А результат будет тот же. Чем дольше вы будете упираться, тем позже получите врачебную помощь, которая ожидает вас на новом месте. Подумайте о своих раненых. Ну так как, подполковник? Янг оглядел стоявших рядом с ним офицеров. Если сейчас отдать приказ и все бросятся бежать в разные стороны, то, возможно, десять - пятнадцать человек и сумеют добраться до насыпи. Но что находится за ней? А остальных перебьют. И Брэндон правильно сказал - надо подумать о раненых. Если Вуду и той девушке-летчице удалось спастись - пусть даже кому-то одному - то не исключено, что им уже идут на помощь. Бессмысленно сейчас рисковать жизнями людей. - Хорошо, капитан, - глухо ответил Янг, - мы свяжем друг друга. Но прежде я хочу услышать ваше подтверждение, что мы действительно будем отправлены в место, пригодное для жилья, где есть медицинское обслуживание, где соблюдаются санитарные нормы и где можно будет встретиться с адвокатом по нашему желанию. - Даю вам слово офицера, сэр. Янг вздохнул и провел языком по губам. - Несите веревки, - сказал он.

Глава восьмая

Кофе показался ему каким-то горьковатым, и он подумал мимоходом: в чем тут дело? Или это его воображение, или действительно такой напиток? Он поставил чашку, закурил сигарету и посмотрел на Линду Эффингем, сидевшую за столом напротив него. С близлежащей остановки доносились голоса людей. Они обсуждали самые разнообразные проблемы, от платы за проезд до последних указов президента Маковски, еще более ограничивающих права граждан и дающих властям право задерживать подозреваемых на срок до трех месяцев без предъявления обвинения. - Ты думаешь не обо мне, - сказала Линда Эффингем и улыбнулась. Ее глаза, ее прекрасные каштановые волосы - она была действительно красива. - Нет, не о тебе, - тоже с улыбкой ответил он. - Джеф, ты хотел мне что-то сказать. Керни затянулся сигаретой. - Думаю, ты знаешь что, дорогая. Появилась официантка, чтобы предложить им еще кофе, но Линда отрицательно покачала головой. Когда официантка отошла к соседнему столику, Джеффри Керни произнес: - Ты одновременно и права, и нет. Я не хотел тебе говорить, но придется... Я имею в виду то, о чем думал сейчас. - Ты собираешься бросить меня, - прошептала она, не глядя на него; ее пальцы нервно постукивали по столику. - Да. Или, вернее, это ты бросишь меня. - Никогда, - произнесла она напряженным голосом. - Я люблю тебя. - И я люблю тебя. Вот поэтому тебе и придется держаться от меня подальше. - Я люблю тебя. И никогда с тобой не расстанусь, - сказала Линда, глядя в окно. - По-моему, мы неплохо работали вместе. - Мы очень хорошо работали вместе, - ответил Керни, стараясь владеть собой. Он глотнул кофе. Опять эта горечь. - Но дело не в этом. - А в чем? - Совместная работа или любовь сейчас не в счет. Я не могу подвергать тебя такой опасности. Ты знаешь ситуацию. В стране зреет настоящая революция, а за ней последует самая настоящая война. Со всеми ее прелестями. Мы находимся в самом центре грядущих боевых действий, а я не думаю, что это подходящее место для тебя. Она взглянула на него и улыбнулось. - Так ты полагаешь, что я буду в большей безопасности вдали от тебя, Джеф? - Именно так. - Значит, я буду в большей безопасности во время войны рядом не с тобой, а с кем-нибудь другим? Среди людей - таких, как моя тетя, например, - которые никогда не держали в руках оружие и понятия не имеют о том, как за себя постоять? И ты считаешь, что они еще смогут защитить меня? - Черт побери, - процедил Керни. - Ладно. Хорошо. Если ты хочешь играть в те же игры, что и я - быть шпионом, диверсантом, убийцей - добро пожаловать. Сама увидишь, что это такое. Подъем! Джеффри Керни встал, бросил на стол долларовую бумажку и двинулся к выходу из кафе. - Черт бы вас всех побрал, - бормотал он себе под нос со злостью, удивляясь, почему не отвесил Линде хорошую оплеуху.

Глава девятая

Он сунул ногу в песок и пошевелил пальцами. Еще не так давно он сомневался, сможет ли вообще еще когда-нибудь стоять на ногах. Песок был теплый, он приятно контрастировал с прохладой, пришедшей с вечером. А когда он подошел ближе к полосе прибоя - все еще передвигаясь на костылях - вода тоже показалась ему теплой. Да, жить хорошо. Роман Маковски уже окончательно утвердился в качестве диктатора. Многие открыто обвиняли его в убийстве президента - и не без оснований. То есть гражданская война была уже на подходе, антагонизм в обществе достиг точки кипения. Любой мелкий инцидент мог вызвать взрыв. И главное, этот инцидент не нужно было готовить и осуществлять. Все идет своим чередом, не произойдет сегодня, так случится завтра. Какой-нибудь маньяк из президентских "Ударных отрядов" убьет ребенка или изнасилует женщину, или осквернит церковь, и это будет той самой искрой. И история повторится, снова появится первый мученик, смерть которого всколыхнет мир. Только теперь последствия будут совсем другими. Бог - что? Он на небесах. Вот там пусть и остается и предоставит событиям на земле идти своим чередом. И все будет в порядке. Дмитрий Борзой усмехнулся. Он - прихрамывая - двинулся вдоль пляжа, обдумывая в деталях фразы из будущей декларации "Фронта Освобождения Северной Америки". Декларации о прекращении боевых действий.

Глава десятая

Бак "Ягуара", который они угнали, был лишь на четверть заполнен бензином. Горючее закончилось в полдень. Без денег, в таком виде, раненые и наспех перевязанные обрывками нижней юбки рыжеволосой летчицы, они, конечно, никак не могли вот так просто закатить на бензоколонку и сказать с улыбочкой: - Эй, шеф, залей-ка полный и проверь масло, о'кэй? Если еще и существовали какие-то станции, где заправщик сначала наполнял резервуар, а лишь потом протягивал руку за деньгами, то они находились где-нибудь в неимоверной глуши, куда еще не добрались террористы из "Фронта Освобождения", падкие на дармовой бензин. Они бросили машину. Вуд захватил с собой монтировку в качестве хоть какого-то оружия, а рыжеволосая девушка взяла спальный мешок с электроподогревом. Оставив автомобиль на обочине, они укрылись в лесу, выжидая, когда движение на шоссе станет меньше, и в нужный момент со всей возможной скоростью пересекли четыре полосы хайвея. Нога Вуда болела так сильно, что временами он едва не терял сознание. Но лейтенант не хотел говорить об этом девушке. И вообще он чувствовал какую-то неловкость, когда думал о ней. Он даже не спросил ее имя, просто начал называть эту молодую летчицу Рыжиком. И хотя она наверняка была опытным и знающим офицером и даже звание получила раньше, чем он, в глазах Вуда его спутница почему-то все равно выглядела маленькой девочкой. - Дай-ка я понесу монтировку, Джимми. - Почему вдруг Джимми? - Ну просто я увидела тебя в профиль и подумала о Джимми Дюранте. Девушка слегка покраснела. - Ну я не знаю твоего имени, а ты назвал меня Рыжиком... и, в общем, когда я была маленькой, то видела несколько фильмов с Джимми Дюранте, а мой отец любил петь его песни... Она запнулась. - Ну и у него был нос... - У каждого есть нос. - Ну ладно, не обязательно, чтобы это был Джимми, но как-то же мне надо тебя называть. Они снова взбирались на какую-то возвышенность, направляясь к лесу; нога Вуда вдруг совсем отказала, он начал падать, но девушка придержала его и осторожно опустила на землю. Острая боль пронзила тело лейтенанта, на лбу выступил холодный пот. Стиснув зубы, он пополз дальше на четвереньках. Девушка помогала ему, тяжело дыша. - Когда мы переберемся через гребень, - проговорила она с трудом, - я осмотрю твою ногу. - Ранение навылет, по-моему, - процедил Вуд. - Слушай, Рыжик. Давай я посижу здесь, а ты бери монтировку и спальник... - И что дальше? Идти в полицию? Или на военную базу? Чтобы меня там арестовали или пристрелили? Глупости. Наш единственный шанс - это найти "Патриотов". - Что? Он уставился на нее с недоверием. - Слушай, "Патриоты" защищают простых американцев, и ты это знаешь. Значит, они против Маковски и его псов из "Ударных отрядов". Ведь так? Я правильно говорю? - Да, но... Внезапно где-то в небе затрещал винт вертолета. Вуд схватил девушку за плечо. - Беги к тем деревьям! - Заткнись. Она закинула его руку себе на плечо и помогла встать, а потом то ли повела, то ли потащила вдоль насыпи туда, где плотной стеной высились ровные ряды сосен. Вуд поднял голову, пытаясь определить, где находится вертолет. Он сразу понял, что это военная машина. - Черт, они ищут нас, Рыжик. - Ну этого следовало ожидать. Вуд взглянул ей в лицо. У нее были очень красивые зеленые глаза. На грязных щеках игриво рассыпались веснушки. А за ее спиной он вдруг увидел оставшийся на земле спальный мешок с электроподогревом. Тот лежал - как назло - блестящей стороной вверх; рядом валялась монтировка. Солнце светило вовсю, и зеркальная поверхность спальника полыхала в его лучах так, что лишь слепой мог бы это не заметить. Девушка перехватила взгляд Вуда и резко обернулась. - Черт! - крикнула она. Лейтенант пытался удержать ее, но рыжеволосая вырвалась и бросилась назад. - Нет, Рыжик! - заорал Вуд. - Не надо! Она уже была рядом со спальным мешком, схватила его. Вертолет завис как раз над ней, тень машины накрыла девушку. Из мегафона загремел голос с металлическим акцентом: - Стоять и не двигаться! Будем стрелять! Девушка прижала спальник к себе. Ее зеленые глаза посмотрели на Вуда. Он увидел, как ее губы шевельнулись, но слов различить не смог. А потом девушка улыбнулась. Держа спальник перед собой, она бросилась бежать в сторону от спасительных деревьев, к шоссе. Вертолет летел за ней, большой пропеллер зловеще стрекотал. - Стой! Будем стрелять! - снова прогремел мегафон. Вуд с усилием полз по земле, двигаясь к склону, поросшему соснами; его глаза не отрывались от фигуры девушки. А она была уже возле ограждения у обочины шоссе. Вертолет пошел на вираж. Лейтенант увидел какой-то блеск, возможно, металла или линзы бинокля. А потом застучал пулемет. - Рыжик! Глаза Вуда наполнились слезами, но он не отрываясь смотрел, как тело девушки катится по асфальту, а ее грязная белая блузка постепенно становится красной. - Рыжик...

Глава одиннадцатая

Осадка была слишком маленькой. Рэйчел, которая сидела рядом с Эшбруком на носу "Руфь II", прочла его мысли. - Здесь пролив, - сказала она. - Наш рулевой когда-то был контрабандистом, возил наркотики. Это очень сомнительная личность, но он любит деньги. Когда он лишился ноги... - Не обязательно мне это знать... - Ему отрезали ее циркулярной пилой, - невозмутимо продолжала Рэйчел, ее слова звучали в унисон звукам, которые издавали волны, накатывавшиеся на борта яхты. - Этот парень больше не мог работать, тем более что он очень обиделся на своих бывших коллег - ведь они бросили его, искалечив предварительно, умирать от потери крови и шока. Как-то он сумел выжить, но с тех пор перестал заниматься наркотиками. А свое дело он знает прекрасно. Здешняя акватория известна ему не хуже, чем собственная ладонь. - Я вспоминаю, что читал как-то об одном исследовании, - улыбнулся Эшбрук, не отрывая глаз от полоски берега. Солнце уже садилось, заливая все вокруг багровым светом, густые тени ложились на песок. - Так вот, выяснилось, что большинство людей не в состоянии отличить рисунок на своей ладони от линий на чьей-нибудь другой. - Это очень серьезный аргумент, - рассмеялась Рэйчел. - Только представь себе: ты просыпаешься утром и вдруг оказывается, что у тебя вместо своей ладони - чужая. - Это было бы ужасно. Эшбрук по-прежнему смотрел на берег. - Ладно, оставим фантастику, - произнес он. - Кажется, жизнь собирается преподнести нам нечто не менее увлекательное. Он протянул руку и указал на отмель. Там, среди пальм, ясно просматривались силуэты людей. - Мы ведь уже не сможем развернуться в этом проливе? - Да, мы уже не сможем развернуться в этом проливе, - как эхо ответила девушка. Томас Эшбрук поднял с палубы водонепроницаемый мешок, в котором лежал автомат, и потянул на себя молнию. - Спустись вниз, - коротко приказал он.

Глава двенадцатая

Охранников в фургоне, где они сидели, не было. Да и зачем они тут? Все равно никто не смог бы убежать, ведь руки заключенных были крепко связаны за спиной при помощи капронового шнура, который обычно используется полицией при крупномасштабных задержаниях во время массовых беспорядков. Шнур был тонкий и прочный, при малейшей попытке разорвать его он больно впивался в кожу, разрезая ее до крови. Впрочем, некоторые офицеры попробовали все же это сделать, но быстро осознали тщетность своих усилий. Когда все уже расселись в фургонах, охранники прошлись по рядам с новыми мотками шнура. Теперь они опутывали щиколотки людей, привязывая их друг к другу. Таким образом получилась живая цепочка - никто не мог вырваться из общей кучи. Снова мужчин отделили от женщин, а также офицеров от рядового и сержантского состава. Впрочем, таких тут было немного. Представители различных родов войск по-прежнему были перемешаны друг с другом - рядом сидели морские пехотинцы, моряки, летчики, пехотные офицеры и люди из береговой охраны. Фургон, в котором находился подполковник Янг и еще двадцать три человека, долго тащился по какой-то ухабистой дороге, но вот, наконец, остановился. В течение нескольких минут ничего не происходило. - Вы думаете, мы уже на месте, сэр? - спросил Янга молодой летчик, с которым подполковник был связан одним шнуром. - Мне уже так надоело просто сидеть. Янг добродушно улыбнулся. - Тогда почему ты пошел в авиацию, если не любишь сидеть? Офицер засмеялся. Янг кивнул. - Да, надеюсь, что мы уже приехали. Словно в ответ на их сомнения и надежды дверь фургона открылась и внутрь ворвался поток свежего ночного воздуха. По спине подполковника пробежали мурашки. В проеме был виден капитан Брэндон, которого окружали полтора десятка солдат из "Ударных отрядов", все с автоматами в руках. - Мы решили, - сказал Брэндон, - дать вам и вашим людям возможность немного прогуляться, подполковник. До места назначения еще пара миль. Ну хоть разомнетесь. - Благодарю, - сухо ответил Янг. - Не за что, сэр, - улыбнулся капитан. В фургон влезли двое охранников без оружия. С помощью небольших острых кусачек они принялись перерезать шнур, которым были связаны ноги заключенных.
* * *
Томас Эшбрук последний раз посмотрел в бинокль. Люди, которые находились на берегу под пальмами - а они не делали не малейших попыток скрыть свое присутствие - могли оказаться кем угодно. Контрабандистами, боевиками "Фронта Освобождения", береговой охраной в подчинении шефа президентской Службы безопасности Хобарта Таунса или представителями "Патриотов" из Майами, которыми руководил Гильермо Мартинес. Эшбрук с недовольной гримасой отдал бинокль рулевому, который некогда промышлял контрабандой наркотиков, а сам спустился вниз. Рэйчел была в кают-компании. Одной ногой она стояла на полу, а другую уперла ступней в поручень кресла. Девушка уже успела переодеться в розовое пляжное платье с очень широкой юбкой. Сейчас юбка эта была у нее где-то на бедрах, а занималась Рэйчел тем, что прикрепляла к ноге над коленом кобуру с пистолетом. При звуке шагов Эшбрука она обернулась, улыбнулась ему и продолжила свою работу. - Без меня на палубу не выходи, - предупредил ее Эшбрук. - Если там враги, они могут открыть огонь в любой момент. Правда, мы еще далековато, чтобы эффективно использовать автоматы и пистолеты, но черт его знает, что там у них может быть. - Да, Том, - ответила девушка. Она взяла в руки "Вальтер" и вытащила из него обойму. Эшбрук прошел по трапу, остановился возле незапертой двери каюты, толкнул ее и вошел внутрь. Все, что ему требовалось, находилось в саквояже под койкой. Эшбрук вытащил его и поставил на столик. Затем снял штормовку и отбросил ее в сторону. Туда же полетела и кобура, которую он снял с плеча. Вместо нее он достал из саквояжа специальный ремень и закрепил его на теле. Потом вытащил крупнокалиберный обрез и проверил, как тот будет держаться на ремне. Оказалось - отлично. Оружие теперь находилось под правой рукой Эшбрука. В еще одну кобуру - на поясе - он поместил "смит-и-вессон" тридцать восьмого калибра. К поясу же прицепил и кожаные футлярчики с боезапасом. Затем Эшбрук накинул на себя легкий плащ цвета хаки, спортивного покроя, и убедился, что оружия из-под него не видно, а достать револьвер или обрез можно очень быстро. После этого он еще закрепил на лодыжке очередную кобуру с небольшим пистолетом, рассовал по карманам еще несколько запасных обойм и внимательно оглядел себя в большом зеркале. Кажется, все в порядке. Он был готов к любым неожиданностям: Немного огорчения доставил ему лишь вид собственных седых волос. Эшбрук печально покачал головой. - Ты становишься слишком стар для таких игр, Томми, - сказал он сам себе.

* * *
Вуд заметил, что кровь из раны на ноге уже не течет, но он знал, что стоит ему снова шевельнуться, как кровотечение возобновится. Правда, он не собирался сниматься с места до темноты: лес буквально кишел солдатами из президентских "Ударных отрядов"; но вот полиция почему-то до сих пор не появилась. Логически это можно было объяснить только тем, что "ударники" не собирались афишировать свою деятельность, а значит, она не была законной. Таким образом, если бы Вуду удалось поделиться с кем-нибудь известной ему информацией, это могло бы нанести сильный удар по позиции президента и его приспешников. Лейтенант сидел на верхушке высокой сосны, куда ему удалось взобраться, размышлял обо всем этом и усилием воли сдерживал себя, чтобы не прыгнуть вниз, на спину ближайшего солдата, из тех, которые сновали по лесу, и не перегрызть ему глотку, чтобы хоть так отомстить за Рыжика. Закрыв глаза, он мысленно снова увидел ее худенькое тело, окровавленную блузку, густые рыжие волосы - и бездонные зеленые глаза, которые больше уже никогда ничего не увидят.

Глава тринадцатая

Поверх платья Рэйчел одела белый жакет, и, когда она сунула руки в карманы, Эшбрук заметил легкую выпуклость в районе ее левой подмышки. - У тебя слишком облегающие туалеты, - шепнул он. Девушка чуть расслабила руки, и выпуклость исчезла. В моторной лодке вместе с ними были три члена команды и капитан. Все они являлись или агентами "Моссад", как Рэйчел, или израильскими коммандос, как капитан. Люди, стоявшие на берегу в тени пальм и под прикрытием камней, медленно двинулись к берегу. У них в руках были автоматы, в основном "Узи". - Мне всегда было интересно, - негромко сказал Эшбрук, - что чувствует израильтянин, когда в него целятся из "Узи"? Рэйчел пожала плечами. - Наверное, то же, что американец, в которого целятся из М-16. Эшбрук усмехнулся. На дне лодки лежали автоматы "Хеклер и Кох" с достаточным количеством запасных магазинов. Кроме того, все шестеро были вооружены так, как посчитали нужным. Когда нос лодки коснулся берега, двое моряков выпрыгнули и протащили судно еще немного по песку. Эшбрук протянул руку и помог девушке выбраться из лодки на сушу. Пляж смотрелся, как картинка из рекламного проспекта - желтый песок, голубая вода, зеленые пальмы. Плюс еще Рэйчел, с ее каштановыми волосами и стройной фигуркой. Идиллия, черт возьми. Перед ними стояли уже человек семь из тех, которые находились на берегу. Один из них крикнул: - Вы кто такие? У него был испанский акцент. Они были одеты в спортивные рубашки по двести долларов за штуку и брюки по пятьсот. Это да еще автоматы в их руках утвердили Эшбрука в подозрении, что им довелось встретиться с людьми, занимающимися незаконным бизнесом, скорее всего, наркотиками. Не исключено, что это были колумбийцы. Очень весело. - У нас неполадки с мотором, - ответил Эшбрук. - Мы хотели пристать к берегу в тихом месте и починить его. - А чего волноваться? Штормом пока не пахнет. - Ну береженого Бог бережет, ведь так? А вы, ребята? Выбрались на пикничок в теплой компании? Слово "компания" на жаргоне контрабандистов имело и другое значение. - О, какая красивая женщина! - крикнул мужчина, покачивая своим "Узи", но пока еще без явной угрозы. - Спасибо, я знаю, - отозвалась Рэйчел. Эшбрук заметил, как она слегка передернула плечами, чтобы почувствовать кобуру под мышкой. - Что-то она слишком молода для тебя, старичок, - продолжал мужчина. - Ты ее трахаешь? Эшбрук пожал плечами. - Что ж, если ты доживешь до моих лет - а это вряд ли - то, может, и у тебя будет такая же, amigo . Мужчина расхохотался, но внезапно его смех прервался и улыбка медленно сползла с лица. - А что, если я не буду ждать? Что если я просто пристрелю тебя и заберу ее с собой... amigo? Несколько секунд Эшбрук молча смотрел на него. - У нас здесь назначена встреча, - произнес он наконец. - Насколько я понимаю - у вас тоже. Это случайное совпадение. Но хочу предупредить: если у вас тут не найдется еще сотни бойцов - а это должны быть очень хорошие бойцы - и вы попытаетесь взяться за оружие, то окажетесь в очень большом дерьме. Я не шучу. Так что лучше отвали, amigo. Мужчина оглянулся на своих товарищей и коротко рассмеялся, взрывая ногой песок, словно бык на арене. Внимательно наблюдая за его лицом, Эшбрук начал медленно перемещаться в сторону от моторной лодки. И от Рэйчел. - Ладно, я решил, - произнес мужчина. - Я убью тебя, старый придурок, и заберу твою бабу. По-моему, это хорошая мысль. Эшбрук остановился. Он подумал, что проще всего сейчас будет достать пистолет из кобуры на ноге. Он уже встречал таких парней. Они никогда не начинали стрелять, пока не наговорятся вволю, пробуждая в себе воинственность и рисуясь перед друзьями. - Ну, если решил, - сказал он, - тогда хватит болтать и берись за дело, засранец. Лицо мужчины напряглось, губы сжались. - Сейчас! - крикнул Томас Эшбрук. В следующий миг в его руке уже был пистолет. Тут же прогремела очередь с лодки - зарокотал один из "Хеклеров". А пули из "Узи" говорливого колумбийца просвистели над левым плечом Эшбрука. Тот тоже уже стрелял. Вторым выстрелом он свалил одного из контрабандистов, и того поволокли под защиту пальм. Эшбрук бросился влево, к ближайшим камням, на ходу вытаскивая обрез. Краем глаза он заметил розовое платье Рэйчел и услышал хлопки ее "Вальтера". Девушка бежала за ним. Пули ударили в камень, но Эшбрук уже успел укрыться за скалой. Грохот не смолкал. - Я прикрываю тебя! - крикнула Рэйчел. Эшбрук чувствовал боль во всем теле. - Старость проклятая, - пробормотал он себе под нос. Сунув пистолет в карман, он крепче перехватил обрез. - А у кого там такой длинный язык? - кричала Рэйчел, паля из "Вальтера" в говорливого колумбийца, который удирал под прикрытие камней. Эшбрук бабахнул из обреза, отстрелив полпальмы в нескольких сантиметрах от убегающего. Недостатком этого оружия была невозможность точно стрелять из него на расстоянии большем, чем несколько ярдов. Том передернул затвор и всадил заряд в ногу другого контрабандиста, который не успел спрятаться. Парень с воем покатился по песку. Тут же очередь со стороны моторной лодки прекратила его мучения. Эшбрук повернул голову и увидел, что экипаж покидает судно. В скалах на линии прибоя он заметил капитана и одного из агентов "Моссад". Те помахали ему рукой. Рэйчел прыгнула за камни и упала рядом с Эшбруком, на миг опередив очередь из "Узи", выпущенную откуда-то из-за деревьев. Девушка сменила обойму в своем пистолете, а Эшбрук - в своем. - Слушай, - сказала Рэйчел, - и что мы будем делать? Стрельба может привлечь к нам внимание нежелательных лиц. - А может и отправить нас на тот свет, - буркнул Эшбрук. Рэйчел полезла под юбку и достала еще один пистолет. Потом аккуратно пригладила платье. Эшбрук взглянул на нее и усмехнулся. - Ладно, есть план, - сказал он. - Нам надо разбиться на группы. Мы с тобой пойдем с этой стороны, к пальмам. Этот твой Ишмаил из "Моссад" и один из коммандос двинутся с другой. А капитан и тот третий парень будут прикрывать нас. Скажи им это, только не по-английски. Говори на иврите. - Хорошо. Эшбрук снова взял в руку пистолет и засунул его за пояс. Рэйчел тем временем переговаривалась с коллегами. - Ишмаил готов, - доложила она. Эшбрук кивнул и перезарядил обрез. - Скажи, пусть капитан поддерживает самый плотный огонь, какой только может. Нам надо подойти поближе. Потом скажи Ишмаилу, чтобы они отвлекли внимание на себя и дали нам возможность подобраться на расстояние, достаточное для прицельного выстрела из пистолета. Пусть не жалеют своих "Хеклеров". А мы закончим работу. Просто атакуем и перебьем их до того, как они перебьют нас. Во всяком случае, постараемся. Ладно, когда скажешь это, переходи на английский и попроси капитана радировать на яхту, чтобы прислали еще людей с автоматами. - Но у него нет рации и людей больше нет. - Я в курсе. Но они-то этого не знают. По крайней мере, они придут к выводу, что мы не собираемся ничего предпринимать в ближайшие несколько минут. Рэйчел кивнула и вновь заговорила на иврите. Эшбрук осторожно выглянул из-за камней и тут же убрал голову, ибо над ней засвистели пули. Девушка повернулась к нему. - Ну все в порядке. Мы готовы? - Мы готовы, - кивнул Эшбрук. - Начинаем по моему сигналу. Он повесил обрез опять на ремень - это пригодится при стрельбе с близкого расстояния. Вместо него в каждую руку он взял по пистолету, девятимиллиметровому "Браунингу", которые вытащил из-за пояса. Этими штуками он запасся уже в последний момент, перед отплытием на моторной лодке, оставив "смит-и-вессон" на яхте. Все-таки пистолеты быстрее перезаряжать. - Ну, - прошептал Эшбрук, подтягивая ногу к животу, чтобы сильнее оттолкнуться, - давай! Он выскочил из укрытия и побежал, паля из обоих стволов. Рэйчел держалась чуть сзади. Автоматные очереди со стороны лодки крошили камни и древесные стволы, не давая противнику возможности открыть прицельный ответный огонь. Один из контрабандистов попытался все же что-то предпринять, но Эшбрук разворотил ему грудную клетку несколькими меткими выстрелами, и тот замер. В следующую секунду он услышал крик за спиной и - оглянувшись - увидел искаженное болью лицо Рэйчел. Левый рукав ее белого жакета набухал от крови. Девушка пошатнулась, но не упала, собралась с силами и снова побежала вперед. Эшбрук моментально прыгнул за толстый ствол пальмы и повел стрельбу, давая ей возможность укрыться за камнями. Когда все заряды закончились, он выскочил и тоже побежал к камням. Теперь уже девушка его прикрывала. Эшбрук упал на песок в ярде от нее. Рэйчел меняла обойму в "Вальтере". - Это моя последняя, а второй пистолет совсем пустой. Эшбрук кивнул, придвинулся ближе и осторожно взял ее за руку, чтобы осмотреть рану. Девушка слабо улыбнулась. - Ничего страшного. Со мной уже такое бывало. - Все равно я хочу взглянуть. Он достал из кармана небольшой складной ножик, открыл лезвие и аккуратно разрезал рукав. - Да, ты права. Это неопасно. Рана оказалась всего лишь порезом, который, правда, обильно кровоточил, но кость не была задета. Эшбрук несколько раз вонзил лезвие ножа в песок, чтобы стереть кровь, и спрятал его в карман. - Ну ты еще будешь играть? - Конечно. - Ладно. Только давай обойдемся без лишней стрельбы, пока не приблизимся на нужное расстояние. - Ясно. Эшбрук вытащил из-за пояса свой небольшой пистолет, взял его в левую руку. В правую он взял обрез. - Ну двигаем. Ишмаил уже должен быть на месте. Низко пригнувшись, он бросился бежать вперед. Рэйчел держалась рядом. "Вальтер" она пока спрятала в карман, зато в ее руке появился тяжелый нож, который очень удобно было бросать. В следующий миг она сунула клинок в зубы, а затем вновь достала пистолет. Эшбрук прикинул, что теперь они уже примерно вышли на уровень позиции контрабандистов. Но Ишмаил не подавал никаких признаков своего присутствия. Странно. - Вы договорились о каком-то сигнале, чтобы он знал, когда мы будем на месте? - Нет, - качнула головой Рэйчел. - Он просто откроет огонь, когда выйдет на свой рубеж. Эшбрук хотел что-то сказать, но тут же с противоположной стороны позиции контрабандистов послышалась частая стрельба. Противник открыл ответный огонь. Со стороны скал тут же подключились капитан и его напарник. Патронов они не жалели. - Ну сейчас или никогда, - сказал Эшбрук, передернул затвор обреза и бегом бросился к пальмам. Рэйчел не отставала. Это была жестокая схватка. Они ворвались в заросли деревьев как ураган. Эшбрук прострелил голову одному из контрабандистов из пистолета, второму разворотил живот из обреза. Девушка тоже стреляла из "Вальтера", и не безрезультатно. Очередь ударила в ствол пальмы над головой Эшбрука. Он резко повернулся и увидел того самого говорливого мужчину. Тот держал в руках "Узи" и скалил зубы в улыбке. - Ну что, старичок? Обгадился? Эшбрук вскинул руку с обрезом, понимая, что уже поздно. Он не успевал. Палец колумбийца напрягся на спусковом крючке автомата, и в этот момент коротко дважды пролаял "Вальтер". Контрабандист выронил оружие и повалился на песок. Эшбрук подмигнул Рэйчел. - Спасибо, милая. Затем передернул затвор и бросился дальше. Бой продолжался еще некоторое время. Эшбрука и девушку спасло то, что они завладели трофейными "Узи" с почти полными магазинами, иначе им пришлось бы плохо. Но вот наконец последний бандит замер на песке, истекая кровью. Эшбрук ладонью вытер пот со лба. Рядом с ним тяжело дышала Рэйчел. Она все же успела метнуть нож, и он торчал теперь в горле одного из мертвых контрабандистов. - Мистер Эшбрук! - раздался голос Ишмаила. - Я здесь. - Как дела? - Похоже, больше никого не осталось. - Тут семь трупов, а на берегу, когда мы подплывали, я насчитал десять человек. Эшбрук молча кивнул, чувствуя, как кровь стучит у него в висках, а сердце буквально выпрыгивает из груди. "Это игры для молодых, - подумал он, - но если ты в них играешь, ты и чувствуешь себя молодым. Во всяком случае, пока тебя не пристрелят". Над пляжем повисла тишина, нарушаемая лишь легким мерным шумом прибоя. Солнце скрывалось за горизонтом.

Глава четырнадцатая

Солнце уже клонилось к закату, а они все шли и шли. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как их высадили из фургонов. Руки заключенных по-прежнему были связаны за спиной, кисти набухли и посинели из-за нарушенного кровообращения. Янг осторожно пошевелил онемевшими пальцами. Рядом с ним шел молодой летчик; как подполковник успел выяснить, его фамилия была Джонсон. Он повернул голову. - Что это они собираются делать, сэр? - Что? Янг проследил за взглядом молодого офицера и увидел небольшой фургончик, который подкатил к колонне. Дверцы машины открылись, и люди в черных комбинезонах принялись выгружать оттуда оружие, которое тут же разбирали охранники, оставляя свои винтовки. Янг огляделся. Их по-прежнему бдительно стерегли два десятка солдат с М-16 в руках. Подполковник снова посмотрел на фургон. Такого разнообразия оружия он, пожалуй, еще никогда не видел. Тут были револьверы, карабины, автоматические винтовки различных модификаций, несколько обрезов, спортивные пистолеты, охотничьи ружья, пара автоматов устаревшей конструкции. Короче, тут было все, кроме уж слишком специфических моделей, находившихся на вооружении исключительно в спецподразделениях полиции и армейских отрядах особого назначения. - Зачем это, сэр? - спросил Джонсон. - Не знаю, - глухо ответил Янг. Охранники проверяли оружие, щелкали затворами, вынимали и вставляли обоймы и магазины. Подполковник увидел приближающегося Брэндона. - Капитан, - крикнул он, - так что, нас опять посадят на машины или мы будем идти пешком? Брэндон окинул его пристальным взглядом, но ничего не ответил. Он что-то сказал стоявшему рядом с ним сержанту, а сам направился к фургону. Янг смотрел на него сузившимися глазами. Капитан заглянул в фургон и взял оттуда какую-то винтовку старого образца. Передернул затвор, дослал патрон в ствол и повесил оружие на плечо. Затем повернул голову, посмотрел на Янга и громко крикнул, взмахнув рукой: - Постройте своих людей, подполковник. Торопитесь. Янг облизал пересохшие губы. - Не нравится мне это, - прошептал Джонсон. - Мне тоже, капитан, - негромко ответил Янг и крикнул, обращаясь к Брэндону: - Что вы хотите делать? - А вы не догадываетесь? Немедленно постройте людей, иначе умрете на месте. Он сдернул винтовку с плеча и взял ее в обе руки. Янг вздрогнул. Он быстро огляделся. Охранники по-прежнему окружали колонну, держа в руках готовые к стрельбе М-16. Подполковник снова перевел взгляд на Брэндона. - Но вы не можете... - начал он. Тот ухмыльнулся. - А вот как раз и могу. Но что еще более интересно, это будет сделано с помощью мешанины самых разнообразных калибров и типов стрелкового оружия. Мы конфисковали этот хлам на основании президентского указа, и теперь он послужит нашим целям. Все будет выглядеть именно так, как этого хочет мистер Таунс. - Но я... - снова попытался заговорить подполковник. Брэндон перебил его резким жестом. - Да, именно. Это создаст впечатление, что вас убили "Патриоты". И никто не сможет доказать обратное. - Катынский расстрел, - прошептал Янг. А затем он вскинул голову и громко закричал, обращаясь к ста девяноста двум мужчинам и женщинам, которые доверили ему свои жизни и за которых он нес ответственность перед своей совестью: - Бегите! Все бегите! Они хотят нас... Загремели очереди. "Нам говорили неправду, - подумал подполковник Янг, падая на землю и чувствуя, как цепенеет его тело. - Неправду... На самом деле ты можешь услышать выстрел, который тебя убивает..."

Глава пятнадцатая

Вуд замерз, ужасно замерз. Он говорил себе, что это вызвано двумя причинами - естественной прохладой ночи и значительной потерей крови из раны. Лейтенант старался не думать о том, что озноб, который сотрясал его тело, мог быть следствием инфекции. Не прошел он и ста ярдов, как рана снова открылась. Этому, видимо, способствовали и усилия, которые он приложил, спускаясь с дерева. Лес начинал редеть, и Вуд подумал, что приближается к какой-то дороге. Но какой? И куда потом? Он почти точно знал - насколько это можно было определить без компаса - в каком направлении движется. Но поскольку он понятия не имел, что ожидает его впереди, направление не имело никакого значения. Хорошо, когда он дойдет до дороги, то снова подбросит в воздух свою воображаемую монетку, как уже сделал, спустившись с дерева. Вскоре после наступления темноты солдаты президентских "Ударных отрядов" ушли. Вуд еще довольно долго просидел в ветвях, опасаясь ловушки, но наконец он убедил себя, что те действительно прекратили поиски, решив, видимо, что лейтенант и девушка разделились еще до того, как рыжеволосую расстреляли из вертолета. Мысль об этом снова подогнала комок к горлу Вуда. Да, она умерла, а он остался жив. "Будьте вы прокляты", - повторил он мысленно опять и опять, с трудом пробираясь между деревьями. Вскоре он действительно увидел дорогу. Он не стал выходить из леса, даже не пытался пересечь шоссе. Это была неширокая проселочная дорога, не очень гладкая. Вероятно, она соединяла каких-то два небольших населенных пункта. Пока еще ни одна машина по ней не проехала. Света тоже нигде не было видно. Вуд немного постоял, подбросил свою воображаемую монетку и побрел на север.

Глава шестнадцатая

Врожденная женская координация движений рук и работы глаз превосходит аналогичную мужскую, поэтому Линда Эффингем - хотя до того практически не имела опыта обращения с огнестрельным оружием - делала большие успехи и без особого труда. Керни повернул голову и взглянул на нее. Женщина сидела в машине рядом с ним, пристегнувшись ремнем безопасности и укутавшись в его теплое зимнее пальто. Он увидел улыбку на ее губах, улыбнулся в ответ и выключил свет в салоне. Бросив взгляд на спидометр, Керни увидел, что он значительно превысил те пятьдесят пять миль в час, которые позволялось делать на этой дороге. Он посмотрел еще в зеркало заднего вида, а потом закурил "Пэлл Мэлл", щелкнув поцарапанной и чуть приржавевшей, но все еще безотказной "Зиппо". Затянулся. Его успокаивала мысль, что в стране, стоящей на пороге революции и гражданской войны, не говоря уж о проблеме терроризма, которая по-прежнему была актуальной, несмотря на недавно объявленное лидерами "Фронта Освобождения" прекращение боевых действий, ни один полицейский, находящийся в здравом уме, не станет тратить время и силы, вылавливая на дорогах нарушителей скорости. Но тут же он усмехнулся. А ведь будут такие. И объясняется это очень просто: полицейские, как и солдаты, а также - он снова улыбнулся - как агенты британской разведки - подчиняются приказам. По крайней мере, обязаны это делать. Днем он выбрал тихое уединенное местечко, оставил машину на обочине, и они с Линдой двинулись в лес. Пройдя примерно милю, Керни высмотрел подходящую полянку и принялся обучать женщину основам стрельбы из пистолета. Для начала он вручил ей "смит-и-вессон" тридцать второго калибра. С двадцати футов она стреляла довольно неплохо, правда, долго целилась. А ее кучности мог бы позавидовать и сам Керни. Что ж, из нее наверняка будет толк. Затянувшись сигаретой, Джеффри Керни сказал себе, что он - дурак. Если он любит Линду - а он ее действительно любил - то, конечно же, надо было подыскать ей более безопасное место. Оставаясь с ним, женщина будет каждый день рисковать жизнью. Потому что у Керни была своя работа, и он должен был ее выполнять. - Ч-черт, - прошипел он, выпуская дым. - Что? - Спи, дорогая. - Да я просто прикрыла глаза. - Ну поверю, - улыбнулся Керни. - Мы еще не приехали? Керни громко расхохотался. Женщины иногда бывают непосредственными, как дети. - Если бы мы приехали, я бы остановил машину. Спи, дорогая. - Почему? Тебе надо что-то обдумать? - Можно и так сказать. - А что? - А то, что мне нужно сделать, чтобы найти этого ублюдка Борзого и прикончить его. - Я... - Нет. Что бы ты ни предложила, все равно - нет. Запомни, мы будем идти рядом лишь до тех пор, пока я не подберусь к Борзому. Тогда ты уйдешь со сцены. Это однозначно. Мне никогда не удастся взять его, если придется попутно еще и беспокоиться о тебе. Линда молчала несколько секунд, а потом спросила каким-то странным голосом: - Джеф, ты жалеешь, что связался со мной? - Нет, - коротко ответил Керни.

Глава семнадцатая

Рэйчел сидела рядом с ним. Ее рана была уже обработана и перевязана, Эшбрук накинул ей на плечи теплый свитер, который принес снизу, потому что ей стало холодно. Девушка сидела, подтянув колени к подбородку, а широкая юбка закрывала ее босые ноги. "Руфь II" стояла на якоре, слегка покачиваясь на волнах. - Том, - сказала Рэйчел, - запомни хорошенько. Если кто-то из нас погибнет, ты должен обещать мне, что сожжешь тело или сделаешь так, чтобы его нельзя было опознать. Эшбрук бросил на нее взгляд в свете лампы, раскачивавшейся на подвеске рядом с ними. - Хорошо, Рэйчел. Если я останусь жив, то сделаю это. Она молча кивнула. После боя на берегу, оказав первую помощь девушке и капитану, у которого в бедре засели две пули, они перевезли тела убитых контрабандистов на яхту. А затем их бывший коллега-рулевой вывел судно из пролива в открытое море. Привязав к трупам весь груз, который им удалось собрать, они выбросили их за борт. Рэйчел была квалифицированной медсестрой, поэтому, когда ее рука уже немного пришла в норму, она занялась капитаном, извлекла пули и обработала рану. - Ничего серьезного, заживет. Затем яхта вернулась в пролив - когда стало ясно, что звуки выстрелов не привлекли внимания полиции или береговой охраны. И вот теперь они ждали, когда появятся люди из майамского подразделения "Патриотов". "Узи" и другое оружие, захваченное у контрабандистов, тоже будет передано местной организации. С тех пор как на американской политической сцене появились Роман Маковски и его "Ударные отряды", проблема снабжения автоматическим оружием стала для "Патриотов" просто жизненно важной. У президентских солдат было все, что нужно, "Патриоты" же располагали лишь тем, что сумели захватить в боях с террористами из "Фронта Освобождения Северной Америки". В отличие от того, что сообщали верные правительству средства массовой информации, "Патриоты" вовсе не были так прекрасно вооружены и экипированы. Им приходилось довольствоваться всем, чем угодно, вплоть до охотничьих ружей и спортивных пистолетов. Боезапас они тоже пополняли главным образом за счет трофеев, взятых в боях с террористами. А у тех были свои каналы переброски в страну оружия и всего остального. Когда в дело вступила регулярная армия - прекрасно оснащенные президентские "Ударные отряды", не испытывавшие недостатка буквально ни в чем, положение "Патриотов" стало еще хуже. Таким образом груз, который доставил Эшбрук (а он планировал, что это лишь первая партия, за которой пойдут другие), имел для "Патриотов" громадное значение, хотя количество оружия и было явно недостаточным. Значительная часть груза предназначалась для "Патриотов" из района Метроу, которым приходилось тяжелее всех. Для них были специально отобраны автоматы и штурмовые винтовки, запасные части, магазины и столько патронов, сколько могла взять на борт "Руфь II" без угрозы затонуть во время плавания. Капля в море, как гласит старая пословица. - О чем ты думаешь, Том? - Каким мелким выглядит все это по сравнению с тем, что нас ждет впереди. - Твоя жена... Дайана, кажется?.. очень счастливая женщина. Такие мужчины, как ты, встречаются крайне редко. Эшбрук рассмеялся. - Думаю, она была бы более счастливой, если бы я сидел сейчас рядом с ней в нашем доме, в Швейцарии. Рэйчел была серьезна. - Я сомневаюсь в этом, Том, - сказала она. - Судя по тому, что ты мне о ней рассказывал, она, хотя и волнуется, конечно, все же очень гордится тобой. Сделать такое для зятя... - Нет, - покачал головой Эшбрук и прикурил сигарету. - То есть да, я пытаюсь помочь группе Дэвида в Метроу, но не потому, что это именно Дэвид. Действительно, ввязался в эту историю я из-за него, но остаюсь в деле уже по другим причинам. Понимаешь, Рэйчел, это хорошая страна. Другой такой в мире нет. И если она погибнет, то уже никогда нигде не будет ничего подобного. Девушка осторожно погладила раненую руку. - Тогда почему ты живешь в Швейцарии? Эшбрук снова рассмеялся. - О, это долгая история. Ну можно сказать, что у меня было предчувствие чего-то такого, и я решил дожить остатки своих дней вместе с моей женой в мире и покое. Рано или поздно терроризм должен был захлестнуть Соединенные Штаты, а эта страна наименее подготовлена для борьбы с ним. Но именно поэтому Америка и была такой великой и могучей державой. Эшбрук помолчал и вновь заговорил: - Но теперь я думаю, что был неправ, когда считал, что могу просто убежать от наших общих проблем и наслаждаться жизнью где-нибудь в укромном месте. Да, теперь я думаю по-другому. Рэйчел хотела что-то сказать, но в этот момент рядом возник Ишмаил, агент "Моссад". - Похоже, те кого мы ждали, прибыли. Эшбрук встал на ноги и взял один из автоматов. Он увидел, что на пляже, где недавно разыгралась настоящая битва, снова появились люди. Их было человек пятнадцать. В сумерках уже трудно было разглядеть детали, даже отличить мужчин от женщин. И тут в небо взвилась красная сигнальная ракета. - Это они, мистер Эшбрук, - крикнул рулевой из рубки, где он слушал радио. - Они сказали эту дурацкую кодовую фразу. Эшбрук недовольно скривил губы. Если бы он и так не презирал этого человека, то наверняка перестал бы уважать его сейчас. Кодовая фраза была строчкой из президентской Присяги на верность народу и стране: "...народ, под властью Господа, единый и неделимый..."

Глава восемнадцатая

На заднем крыльце дома стоял мальчик. - Эй, парень, - громким шепотом позвал Вуд. Тот, кажется, не услышал. - Сынок! Те несколько минут, которые Вуд наблюдал за ним, мальчик держал руки в карманах куртки. "Наверное, замерз", - подумал лейтенант. Ночь была холодная. Теперь же он вытащил руки и весь словно превратился в скрученную пружину, готовую в любой момент взвиться в воздух. Или убежать. Он повернулся в сторону ограды, за которой стоял Вуд. Лейтенант снова окликнул его: - Сынок, мне нужна помощь. Ты можешь помочь мне? Мальчик не пошевелился, но через секунду произнес негромко: - Мои мама и папа дома. "Это предупреждение или приглашение? Нет, предупреждение", - решил Вуд. - Послушай, сынок. У меня неприятности. Я ранен. Если твои родители... Но как это объяснить ребенку? Рыжик сказала, что их единственный шанс - это обратиться к "Патриотам". Но так ли это на самом деле? - Скажи мне прямо, сынок. Я офицер, и у меня большие проблемы. Твои родители знают что-нибудь о "Патриотах"? Мальчик молча постоял еще несколько секунд, а потом направился к двери, ведущей в дом. - Эй, подожди! - крикнул Вуд. - Я ищу "Патриотов", мне нужно сказать им что-то важное. Я ранен и истекаю кровью... Мальчик исчез в доме и захлопнул за собой дверь. Вуд тяжело оперся на ограду. Сесть он не мог, поскольку нога не сгибалась, и даже если бы ему удалось опуститься на землю, то он не смог бы подняться снова. Поэтому и стоял, опираясь на ограду. Лейтенант осознавал, что его идеалы сейчас вытекают из него вместе с кровью. Мысль о том, что он решился попросить этого мальчика связать его с людьми, которые взяли в свои руки оружие и осуществление правосудия и сражаются с - что ни говори - представителями конституционной власти, одновременно шокировала и поражала его. Он долго шел по грязной узкой дорожке между двумя рядами домиков на окраине какого-то маленького городка, высматривая, не подвернется ли какая-нибудь оказия или хотя бы освещенное окно. Но все окна были завешены тяжелыми темными шторами, через которые свет не проходил. Словно в фильме о второй мировой войне. Чувствовалось, что все здесь живут в атмосфере напряжения и страха. Ну а потом он увидел мальчика. Тот стоял на крыльце, глядя в ночное небо. Вуд с трудом различал его силуэт, но, различив, подошел к ограде и выждал немного, наблюдая за ним. Есть ли еще какая-нибудь надежда? Лейтенант вздохнул, собрался с силами, оторвался от забора и пошел, волоча за собой совсем онемевшую ногу. Выйдя на дорожку, он попытался увеличить темп. Возможно, родители мальчика уже вызвали полицию. - Эй! Вуд замер. Голос, который раздался за его спиной, не был голосом мальчика. - Эй, я с вами разговариваю. Что там у вас с ногой? Вуд медленно обернулся. - Похоже, у тебя проблемы, друг, - сказал мужчина лет сорока. - Сэр, я... Голова закружилась, и Вуд рухнул на пыльную дорогу. Со всех сторон его обступила темнота.

Глава девятнадцатая

Дэвид Холден открыл глаза и посмотрел на Рози. - Что такое... - Митч Даймонд вызывает тебя на связь. Женщина говорила шепотом, одновременно ее нежные пальцы гладили его плечо. - А, да. Холден кивнул, еще не проснувшись окончательно. В комнате было темно, и он с трудом различал силуэт Рози. - Хорошо, встаю. Он сел на кровати, а женщина протянула ему его одежду.
* * *
Дэв Холден быстро облачился в комбинезон военного образца, накинул на плечи куртку. Рубашку и нижнее белье он трогать не стал. Затем влез в тяжелые армейские ботинки, шнурки не завязывал. Правда, кобуру с пистолетом все же прицепил под мышку - привычка. Роуз была одета примерно так же. Они вышли из комнаты и направились туда, где размещалась их полевая радио- и телефонная станции. Пэтси Альфреди дежурила в помещении, где стояли несколько столов с рациями и телефонами на них. Она взглянула на Холдена и Роуз и протянула мужчине наушники. - Я не понимаю в азбуке Морзе, - улыбнулся Дэв. - Давай-ка лучше ты, Пэтси. Девушка, кивнув, одела наушники и заговорила: - У меня нет времени передавать это обычным путем. Со мной здесь человек, с которым тебе нужно срочно встретиться. Будь готов к долгому дню. Я буду на рассвете. Пэтси повернулась к Холдену. - Это от Митча. Больше он ничего не передал. Дэвид взглянул на запястье, где красовался массивный золотой "Ролекс". Долгий день... Затем он посмотрел на Роуз. - Буди всех. Командиры отделений через полчаса должны быть в моей палатке. Холден перевел взгляд на Пэтси. - Сразу сообщай мне, если будет что-то еще от Митча. - Хорошо. Долгий день. Это была кодовая фраза. Она означала, что надо готовиться к какой-то крупномасштабной боевой операции.

* * *
Дэв Холден допил кофе. Горячий напиток согрел его, ибо он слегка замерз после душа. Его волосы до сих пор были мокрыми. У них в лагере были души, где вода нагревалась солнечным теплом. Но в это время суток, перед рассветом, солнце отсутствовало и вода была холодной, как лед. Правда, сейчас в расположении лагеря велось строительство газовой котельной, но никто не знал, успеют ли его закончить или прежде придется - по соображениям безопасности - менять место стоянки. Холдену было жалко Роуз, которая тяжело переносила холод. Вот и сейчас она все еще дрожала, а кожу ее покрывали мелкие пупырышки. Она обхватила себя руками за плечи, подтянула колени к подбородку и сидела так рядом с Дейвом, ожидая, когда соберутся командиры отделений. На ее голове было повязано полотенце, и женщина смотрелась довольно забавно в таком виде! - черный комбинезон, армейские ботинки, кобура с пистолетом и розовое мягкое купальное полотенце. Люди постепенно сходились, оставалось еще две минуты до назначенного времени. Вот вошли Лютер Стил и Билл Раннингдир. Стил немедленно схватил чашку с кофе, Раннингдир сначала улыбнулся, а потом сделал то же самое. Он выглядел сонным. Появилась Пэтси Альфреди. - Томми присмотрит за связью, - пояснила она и уселась на брезентовый стульчик. - И только что я разговаривала с Митчем, - продолжала девушка. - Он уже едет, скоро будет здесь. - Хорошо, - кивнул Холден. Он взглянул на часы и встал. - Время, друзья. Нам нужно кое-что обсудить. Я пока не знаю, что там есть у Митча и кого он сюда везет. Поэтому я не объявляю боевую тревогу, но прошу всех быть наготове. Занятия с новобранцами пока придется отменить. Пусть отдохнут еще и наберутся сил. Их не очень-то хорошо кормили в заключении. К тому же, если намечается что-то серьезное, они все равно не помогут, да и оружия на всех не хватит. А если ничего не произойдет, то один день ничего не изменит. Пэтси? - Да? Девушка подняла голову от чашки с кофе. - Ты дежурила всю ночь. Оставь Томми на посту, а сама иди поспи немного. - Хорошо. - Дэвид? Холден повернулся к Роуз. Она уже сняла полотенце, вытерла им волосы и отложила в сторону. - Я думаю, - заговорила женщина, - нам стоит вынести на общее обсуждение то, о чем мы с тобой говорили. Холден согласно кивнул. - Речь пойдет об оружии, - продолжала Роуз. - Тесть Дэвида, Том Эшбрук - я прошу, чтобы это имя больше нигде не назывались - везет для нас первую партию оружия из одной дружественной страны. Вы знаете, как мы нуждаемся в оружии. Поэтому имя Эшбрука должно пока оставаться в тайне. Мы ведь еще не проверили этих новых людей, которых привезли сюда. Вдруг там предатель? Все согласно закивали. - Груз, который везет Том, - говорила дальше Роуз, - предназначается в основном для нас. Там отобрали самые современные типы стрелкового оружия, безотказные в работе. Лишь самые лучшие из нас получат их. И мы используем это, когда будем наносить удар по подземной базе, которую обнаружил Лютер. Она кивнула в направлении Стила. - Это очень хорошо законспирированный склад, - подхватил Лютер, - о котором нет ничего - или почти ничего - в официальных документах. Раньше это сооружение находилось в ведомстве спецгруппы "Дельта" и было строго засекречено. Я не думаю, чтобы Маковски или Таунс что-либо знали о нем. Поэтому если мы четко и быстро проведем операцию, у нас будет хороший шанс захватить большое количество оружия, взрывчатки и электронных приспособлений до того, как поднимется тревога. - Вот с четкостью и быстротой могут возникнуть проблемы, - вмешался Холден. - Лютер полагает, что база не охраняется. Что ж, хорошо, если так. А вдруг там все же есть прикрытие? Если мы нападем малыми силами, нас просто сотрут в порошок. Мы не можем так рисковать. А чтобы как следует подготовиться и провести операцию, нам нужно оружие. Придется ждать. - Я бы очень хотела взглянуть на эту базу, - мечтательно произнесла Роуз. - Но Дэвид правильно говорит: если нас застукают внутри, это конец. Так что пока идею придется отложить. Но мы обсуждали еще один вариант - штаб-квартира президентских "Ударных отрядов" в театре "Шейх". - О какое это было чудесное место, - вздохнула, прикрыв глаза, Пэтси Альфреди. Роуз кивнула. - Да, помню. Здание построено в восточном стиле, настоящий дворец султана. Ну а теперь там разместились "Ударные отряды". На первом этаже находится штаб, там же расположен следственный сектор, где допрашивают подозреваемых. В подвале, где раньше были курительные комнаты и туалеты, оборудованы камеры для опасных заключенных. На балконах устроены склады конфискованного оружия и всего остального, что эти бандиты награбили, когда врывались в чужие дома на основании президентских указов - золото, драгоценности, меха, антиквариат. Проникнуть в театр можно через тоннель от заброшенной ветки метрополитена. Слово "тоннель" кое-что напомнило Холдену. Именно под землей он получил свое боевое крещение в рядах "Патриотов". Тогда они атаковали склад террористов из "Фронта Освобождения". Тяжелый был бой. Роуз продолжала: - Нам нужно захватить как можно больше оружия и боеприпасов и снова уйти через тоннель. Там, конечно, будет полная мешанина калибров и типов, но все же этим количеством можно будет вооружить еще добрую сотню человек. Она закурила сигарету и вновь заговорила: - Да, я знаю, что некоторые из вас думают. Одно дело отбирать оружие у террористов и совсем другое - у правительственных структур. Таким образом мы как бы становимся на один уровень с "Фронтом Освобождения". Но ведь мы не будем красть или грабить, мы просто возьмем то, что было незаконно отобрано у людей. Ведь лучше это оружие мы используем в нашей борьбе, чем Таунс продаст его куда-нибудь на Ближний Восток и положит в карман еще несколько миллионов. - Я согласен, - произнес Холден. - А как мы оттуда выберемся? - спросил Раннингдир. Дэвид Холден взял сигарету из пачки Роуз и прикурил от ее зажигалки. Потом сказал: - Мы уже очень хорошо изучили систему подземных коммуникаций. ФОСА, правда, тоже. Но вот "Ударные отряды" тут не очень компетентны. Поэтому у нас будет солидное преимущество. А потом Митч Даймонд организует транспорт для людей и для груза. Вот все, что от нас требуется. Еще, конечно, мы освободим пленников, которых держат там в подвале, а потом... потом взорвем театр. По комнате прокатился легкий гул. Холден поднял руку. - Да, мне тоже очень не хочется уничтожать такое красивое здание, но еще хуже будет оставить в руках президентских псов все то, что мы не сможем унести с собой - то же оружие, например, и ценности. Они ведь потом используют это против нас. В палатку вошел Митч Даймонд. - Привет, Дэв. - Привет, Митч. Где твой парень? - В моей машине. Ему нужна медицинская помощь. Кровь мы остановили, но нужно сменить бинты и все такое. Пойдемте-ка со мной. Все вышли из палатки. Небо было серо-фиолетового цвета, плавали клочья влажного тумана. Холден передернул плечами от холода. В палатке было значительно теплее. Митч подвел их к машине - фургончику - и открыл заднюю дверку. Они увидели на носилках человека, завернутого в одеяло. Тот слабо пошевелился и застонал. - Не волнуйся, лейтенант, - сказал Митч Даймонд. - Ты среди друзей, тут все свои. Роуз решительно раздвинула мужчин и влезла в машину. - Его зовут Бернеби Вуд, - шепотом говорил Митч. - Десантник, лейтенант. Он и еще одна женщина-офицер совершили побег из поезда, в котором под стражей держат человек двести офицеров и сержантов. В вагонах для перевозки скота. Охраняют их "ударники". Обвинений никому предъявлено не было, адвокатом и не пахло. К счастью, лейтенанта заметил один паренек - сын Билла Хеплуайта, ты его знаешь. Короче, Билл вышел к нему, и тут Вуд потерял сознание. А его спутницу, насколько я понял, убили вчера во время погони. - Они сумели бежать, - продолжал Митч, - когда поезд остановился и их всех вывели из вагонов. Это было где-то в окрестностях Метроу. Задачей Вуда было привести помощь. План побега разработал некий подполковник Янг из морской пехоты. Этот самый Янг считает, что их поезд не единственный, есть еще. В них возят по стране туда-сюда тех офицеров, которые остались верными присяге и Конституции и не пожелали подчиниться Маковски. Не нравится мне это. Похоже, Хобарт Таунс планирует... как это, Дэв? Холден отвел глаза от бледного лица молодого офицера и посмотрел на Митча. - Большую чистку, - ответил он и выбросил окурок в темноту.

Глава двадцатая

Когда он открыл глаза, то решил, что находится - как и следовало ожидать - на том свете. Потому что над ним стоял ангел. "Но почему он одет в черное?" - удивился Вуд. Потом он заметил, что это была "она", одетая в армейский комбинезон да еще и с кобурой на плече. Ничего себе - ангел. Куда же это он попал? Вуд припомнил, что не выполнил возложенное на него поручение - не передал информацию. А о чем была эта информация? Ах да, подполковник Янг и все остальные... Этот ужасный поезд... Охранники из "Ударных отрядов"... На него снова опустилась темнота. "Ударные отряды". Серая форма. Фуражки со свастикой. Автоматы в руках. И он, Бернеби Вуд, стоящий перед ними, а на рукаве у него вышита желтая звезда Давида. И рядом еще много людей, все с такими же звездами. Собаки - огромные овчарки и доберманы с блестящей шерстью - заходятся в лае, срываясь с поводков. - Эй! - слышит Вуд свой голос. - Это же невозможно. Этого не должно быть здесь, в нашей стране! Собаки бросились на него, и офицер в фуражке с изображением черепа вместо кокарды вскинул руку с пистолетом. И темнота...
* * *
Роуз Шеперд смотрела на Вуда. Он опять потерял сознание. Но и тогда бедный парень не нашел покоя. Его веки дергались, голова металась из стороны в сторону. Женщина гладила его волосы и шептала: - Не волнуйся, родной. Все будет хорошо. Отдыхай. Она поняла, что началась горячка. Милдред Шапиро, их полевой врач, дала ему какое-то лекарство. Дай Бог, чтобы подействовало. - Милдред? - Да, Рози? - Думаешь, с ним все будет в порядке? - Не знаю, надеюсь. Я понаблюдаю за ним на всякий случай. Роуз покачала головой. - Господи, как ты можешь всем этим заниматься. У меня прямо мурашки по коже. - Я помогаю вернуть людям здоровье. А как ты могла работать в полиции? Роуз прошлась по комнате, которая служила им госпиталем, и вновь повернулась к подруге. - Просто мне казалось, что я делаю нужное дело. - Вот так и я. Роуз закурила сигарету и двинулась к выходу из комнаты, захватив с собой одеяло. Милдред Шапиро окликнула ее: - Роуз, а ты знаешь, что курение портит твои зубы, твои легкие, мешает дыханию и может убить тебя? Роуз не ответила и вышла. Она подумала, что есть и другие вещи, которые могут убить ее гораздо быстрее, чем никотин. Судя по той истории, которую молодой лейтенант рассказал Митчу Даймонду перед тем, как потерять сознание, скоро их ждет новая опасная операция - они должны будут попытаться освободить заключенных офицеров. А это означало, что им придется лицом к лицу встретиться с президентскими "Ударными отрядами".
* * *
Лютер Стил взял магазин и принялся набивать его патронами. По другую сторону стола Билл Раннингдир чистил свой "Узи" Билл очень любил этот тип оружия, отдавая ему предпочтение перед всеми остальными. Он проверил возможности этой штуки еще тогда, когда вместе со Стилом, Лефлером, Блюменталем и пока не оправившимся от ранения Кларком Петровски работал в Федеральном бюро расследований, откуда им всем потом пришлось уйти. И никогда "Узи" его не подводил. - Да, подумать только, - сказал Раннингдир, - если бы у моих предков-индейцев были вот такие штучки вместо луков и стрел, то все сложилось бы по-другому. А твоих предков тогда не смогли бы ловить в Африке и продавать в рабство на американские плантации. Белые не сумели бы с нами справиться, и мы с тобой не сидели бы сейчас здесь, в гуще военных действий. Я правильно говорю? Стил отложил снаряженный магазин и улыбнулся своей широкой белозубой улыбкой. - Да, но тогда мы бы не встретились и не стали бы друзьями. Я правильно говорю? Раннингдир рассмеялся, и Стил взял очередной магазин.
* * *
Роуз Шеперд искала Дэвида. Сначала в штабе, потом в радиокомнате, наконец направилась в небольшую палатку, которую они вместе занимали. Там она и обнаружила Холдена. Тот занимался чисткой своего любимого пистолета сорок четвертого калибра, который некогда подарил ему Руфус Барроус, человек, создавший организацию "Патриотов". - Привет. Дэв поднял голову, улыбнулся ей, а потом вернулся к пистолету. - Этот молодой лейтенант все еще без сознания. Милдред дала ему что-то от горячки и будет колоть антибиотики. Она опустилась на колени рядом с Холденом. - Ну так какие у нас планы? Он ответил, не глядя на женщину: - У нас есть два важных задания, которые нужно выполнить. Логично будет, если одно возьмешь на себя ты, а другое - я. Ты знаешь расположение тоннелей не хуже меня. Так что ты выбираешь? - Ты хочешь сказать, что один из нас проверит историю лейтенанта и - если понадобится - освободит этих офицеров, а другой проведет нападение на театр "Шейх"? - Это единственная возможность сделать два дела одновременно. Если Вуд сказал правду, то я подозреваю, что этим офицерам недолго уже осталось жить. Маковски и Таунс не могут вечно возить их по стране, не привлекая внимания. Да и друзья, и родственники заключенных могут поднять шум. - Похоже, мы думаем одинаково, - заметила Роуз. Холден всунул обойму в пистолет и отложил оружие. - Да, наверное. Я уверен, что если правительство расстреляет этих людей, то попытается возложить ответственность на нас. Пока у нас довольно сильная позиция в обществе - с тех пор, как Рудольф Серилья обнародовал материал с той видеокассеты и обвинил Маковски в убийстве законного президента. И вот теперь наша разведка сообщает о масштабных перемещениях войск в направлении крупных городов, где мы имеем большое влияние. При нынешней ситуации это может вызвать взрыв и привести к войне, разве что Маковски сумеет убедить людей, что эти меры предпринимаются для их защиты. - Мы знаем, что Маковски связан с "Фронтом Освобождения", - продолжал Холден. - И знаем, что именно лидеры ФОСА диктуют ему свои условия. Но доказательств этого нет. Но даже если бы они и были, мы не знаем, как террористы будут его использовать. Похоже, они с ним совсем не считаются. Возьми, например, это прекращение боевых действий, объявленное "Фронтом". Роуз кивнула, глядя ему в глаза. - И теперь, - говорил дальше Дэвид, - когда террористы затихли, у Маковски нет формального повода ужесточать меры и вводить войска в города. Зачем? От кого защищать гражданские свободы, когда вроде бы воцарился мир? Но мы знаем, что Маковски хочет стать настоящим диктатором. Для этого мало только объявить себя таковым. Надо действовать, чтобы поставить людей перед фактом. А чтобы действовать наиболее эффективно, он должен иметь повод. - Похищение и последующий расстрел этих офицеров можно с легкостью свалить на нас, - заключил Холден. - Так они убьют двух зайцев одним выстрелом. Маковски уберет с дороги потенциально опасных противников из военных кругов и получит повод "оккупировать" американские города якобы для защиты от нас. Если преподать это более-менее убедительно, многие люди попадутся на такую уловку. - Я поведу группу в театр "Шейх", - сказала Роуз. Холден кивнул, сунул руку ей в карман, достал пачку сигарет, одну взял себе, а другую протянул женщине. Роуз подумала о Милдреде Шапиро и покачала головой. Дэвид прикурил и затянулся. - Ты куришь слишком много. - Да, действительно, - улыбнулся он. - Ладно, поведешь людей через тоннель. Возьми с собой Блюменталя и Раннингдира, и еще кого захочешь. Я отправлюсь на поиски поезда. Со мной пойдут Стил и Лефлер. У них остались удостоверения, как знать, может еще удастся выдать их за агентов ФБР. Не обязательно нам придется стрелять, но все возможно. Для начала надо будет выяснить, что и как. - Хорошо, Дэв. Но что будет, если Маковски введет войска в город раньше, чем мы оттуда выберемся? Холден невесело усмехнулся. - Ну, тогда мы окажемся - согласно пословице - в лодке без весел посреди вонючей лужи. Роуз подумала еще секунду и все же взяла сигарету. Кто знает, что ее ждет впереди?

Глава двадцать первая

Их называли "Портсигарами", поскольку в те времена, когда контрабанда сигарет еще приносила прибыль, эти небольшие быстроходные суденышки вовсю шныряли вдоль побережья Флориды. Но теперь главным источником дохода были наркотики и суда тут использовались побольше, начиненные электроникой и оснащенные всем необходимым для удобства дельцов. И вот сейчас "портсигары" вновь пригодились. Некоторые стояли на погрузке, а некоторые уже отправились в путь на север, держась недалеко от берега. Оружие, боеприпасы, взрывчатка и запасные части были распределены между лодками и тремя большими фургонами. Два из них уже ушли. Теперь Эшбрук и двое членов экипажа "Руфь II" заканчивали погрузку последнего. Келли Мартинес была красивой девушкой с длинными волосами, цвет которых она меняла по обстоятельствам. Том Эшбрук знал ее отца. Они познакомились много лет назад. Тогда Эшбрук возил оружие на Кубу для антиправительственных повстанцев, возглавляемых Фиделем Кастро. В то время бородатого кубинца считали еще освободителем страны от режима Батисты, и лишь позже он превратился в коммунистического диктатора. И мать Келли Эшбрук знал. Она умерла несколько лет назад, а отец был в свое время одним из активистов кубинской общины во Флориде. Затем он - как и многие его соотечественники - присоединился к "Патриотам" и возглавил ячейку в Майами. Девушка передала ему два последних "Узи", и Эшбрук отнес их в фургон, в тайник за панелью. Поверхностный осмотр ничего бы не выявил, но опытный полицейский наверняка заглянул бы за панель. Оставалось надеяться, что этого не произойдет. Холодный бриз подул со стороны моря, деревья на пляже, где происходила погрузка, закачались и зашелестели листьями. Келли взяла свой автомат и повесила его на плечо. - Ну вот и все. Спасибо за оружие, которое вы отобрали у контрабандистов, мистер Эшбрук. Оно нам пригодится. Эшбрук знал, что "Патриоты" во всей стране испытывают недостаток в вооружении, но что-то в голосе Келли его насторожило. Он вопросительно взглянул на нее. - Так вы ничего не слышали? - А что я должен был слышать? - О том, что происходит сейчас на мексиканской границе, на побережье Флориды в Техасе, в Луизиане и Миссисипи, до самой Калифорнии. Вторжение. Его осуществляют хорошо вооруженные отряды, руководимые из Мексики, чье правительство уже давно приняло сторону "Фронта Освобождения". Они уже захватили несколько небольших городов, взяв в заложники тех, кто отказался им подчиниться. Эта информация пока засекречена ведомством Хобарта Таунса, поскольку тут налицо явное поражение Маковски. Но у нас есть верные сведения с места событий. Несколько таинственных десантов высадились также на побережье Аляски. Это настоящая интервенция. Но они пока сидят на месте, словно выжидая чего-то, какого-то сигнала. - Черт возьми, - протянул Эшбрук. - Мой отец и его люди пытаются передать информацию другим отделениям "Патриотов", но дело тут настолько серьезное, что мы не можем доверять нашим обычным каналам. Ваш зять, мистер Холден, видимо, узнает об этом лишь тогда, когда получит оружие. Мы бы тоже ничего не знали, но сработали старые связи моего отца - у него была хорошо отлаженная сеть информаторов по всему побережью, когда они боролись против Кастро. - А как вы узнали насчет Аляски? - перебил Эшбрук. - Там сейчас живет один наш друг, бывший сотрудник ЦРУ. Он участвовал в высадке в Заливе Свиней. Потом он бросил работу и переехал на север, где купил небольшую авиационную фирму. Они с отцом очень любят друг друга. Этот человек передал нам весточку через банк в Майами. Томас Эшбрук задумчиво смотрел на волны, которые с легким шорохом накатывались на берег. - Я сделаю все возможное, чтобы ускорить поставки оружия, - сказал он наконец. - Но рано или поздно благотворительность закончится и нам понадобятся деньги. Ты должна попросить отца организовать встречу лидеров "Патриотов", на которой мы могли бы обсудить финансовые вопросы. У меня есть несколько идей на этот счет. Но самое главное сейчас: "Патриоты" должны создать свое правительство и объявить его в оппозиции к нынешним властям в Соединенных Штатах. Эшбрук замолчал и закурил сигарету. - И можешь ничего не говорить, - продолжал он затем. - Я сам знаю, насколько это непросто и опасно. Но иначе у нас вообще не будет шанса. Если "Фронт Освобождения" заранее запланировал это вторжение, у нас нет времени на достойный ответ. - Я скажу отцу, - кивнула девушка. - А он передаст ваши слова мистеру Холдену и другим нашим руководителям. - Хорошо. Эта встреча должна состояться в каком-нибудь безопасном месте за границей. Тут тоже потребуется помощь твоего отца. Довольно нелегко вывезти из страны столько находящихся в розыске людей, а потом привезти их обратно. Я дам твоему отцу надежных связных - он знает этих ребят. Они сами уже разработают детали. Но это нужно сделать быстро и при соблюдении строжайшей тайны. Если это удастся - все в порядке. Я не думаю, что Маковски решится направить войска в другую страну только ради того, чтобы схватить лидеров "Патриотов". Келли кивнула. - Да, я передам папе. А вы возвращаетесь на Багамы? - Да, а оттуда в Израиль. Там я могу действовать более свободно. Там у меня много друзей, да и правительство этой страны косо смотрит на Маковски, поскольку справедливо расценивает его как возможный фактор нестабильности на Ближнем Востоке. Они вместе двинулись к машине. На берегу ждала моторная лодка, возле нее сидели двое членов экипажа яхты. - Скажи отцу спасибо за помощь, - произнес Эшбрук и протянул девушке руку. Она пожала ее. - Папа просил передать, что он не забыл, как вы спасли ему жизнь на Кубе. Это было во время высадки в Заливе Свиней? Томас Эшбрук смущенно пожал плечами, но потом решил, что она все же уже взрослая девушка. - Нет, это случилось еще при Батисте. Я прибыл на встречу с антиправительственными повстанцами. Тогда еще организованная преступность чувствовала себя очень вольготно в Гаване. Они владели там казино, отелями, клубами, ипподромами. Твой отец зацепился с одним таким парнем, похожим на гангстера из фильмов тридцатых годов, потому что тот оскорбил женщину у стойки бара. Бандит вытащил нож и слегка поцарапал твоего отца... - Это тот шрам у него на запястье? Эшбрук кивнул. - Да, он самый. Твой отец разбил бутылку у него на голове и уложил парня на пол. Но оказалось, что это какой-то местный крутой мафиози и сразу трое горилл бросились ему на подмогу. Тут уже началась неплохая заварушка, должен сказать. Эшбрук усмехнулся. - Короче, - продолжал он, - один из бандитов вытащил пистолет - больше никогда в меня не стреляли из "Кольта" тридцать восьмого калибра - и уже готовился всадить пулю в твоего отца, когда я оттолкнул его. - Но вы сказали, что он выстрелил в вас? - Да, потому что я оттолкнул его своим телом. Только не думай, что я такой уж герой. Я просто просчитался. Потом мы вышли из бара, нашли повстанцев, и их врач быстро заштопал нас. У Эшбрука на память об этой истории остался шрам на правом боку, но об этом он девушке не сказал. Келли уселась за руль фургона. - Передавай отцу мои наилучшие пожелания. - Обязательно. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Эшбрук улыбнулся, закрыл дверцу и стоял на месте, пока автомобиль не скрылся из вида. Затем двинулся к берегу, где его ждала лодка и наиболее опасное и трудное задание в его жизни. Не создав своего правительства, "Патриоты" никогда не добудут достаточно средств, чтобы финансировать войну. Да и другие государства будут видеть в них только мятежников, несмотря на общее недовольство политикой Маковски. Но если получится как-то легализовать их организацию... Он вспомнил слова, которые произнес Юлий Цезарь в тот памятный день на берегу Рубикона, когда решалась судьба будущего повелителя Рима: "Alea jacta est". "Жребий брошен".

Глава двадцать вторая

Это уже стало доброй традицией - каждое отделение "Патриотов" имело своего собственного специалиста, который мог подделать или изменить официальные документы. Наличие такого человека было просто необходимо - ведь без убедительных бумаг нечего было и думать передвигаться по городу, а уж тем более - по стране. В отряде Холдена эти функции выполняла Селина О'Брайен. Дэвид заглянул через плечо этой двадцатилетней девушки и одобрительно покачал головой. - Молодец. - Спасибо, - пробормотала та. Роуз посмотрела на Холдена и нахмурилась, а он вспомнил своих собственных дочерей, которые погибли от пуль террористов. Вспомнил, как легко привести в смущение молодую девчонку, а потому в дальнейшем воздерживался от комментариев. Через минуту Селина сама заговорила: - У нас проблемы с пропусками на ночное время. В той партии, что мне привезли, один сплошной брак. Но все же я отобрала несколько и привела их в порядок. Лютер Стил взял документ, к которому уже была приклеена его фотография, и оглядел его со всех сторон. - По-моему, все отлично, - сказал он наконец. - Выглядит совсем как настоящий. Селина улыбнулась. - А бланки действительно настоящие, и водяные знаки, шрифт мы подобрали, как на официальных бумагах, и фотографии. Лишь только номера фальшивые. Ну вы же понимаете, не было никакой возможности влезть в их компьютерную сеть. Но вероятность прогореть с этими пропусками довольно мала. Разве что какой-нибудь полицейский вдруг узнает номер, хорошо ему известный с другого документа. - Отлично, Селина, - улыбнулась Роуз. - Ты здорово поработала. Спасибо. - А можно спросить, - произнес Холден, - где ты научилась всему этому? Я видел, как ты от руки подделываешь типографский шрифт, а это очень сложно. Девушка снова смутилась. Она была красивая, с густыми каштановыми волосами. - Я всегда мечтала стать художницей, - ответила Селина. - А когда они убили... - А как насчет фальшивых водительских прав? - перебила ее Роуз Шеперд. - Они готовы? Селина кивнула, выдвинула ящик стола и достала оттуда нужные документы. Холден с грустью подумал, сколько же еще детей лишится родителей, а родители - детей, прежде чем эта проклятая война закончится.
* * *
Дэв Холден посмотрел на свое отражение в зеркале. Его внешность была изменена, но не настолько сильно, чтобы он не узнал сам себя. А жаль, хотелось бы большего. Его темные волосы теперь были перекрашены в рыжий цвет. Над верхней губой красовались накладные усы, специальные вставки изменяли конфигурацию щек и носа. Холден был одет в темно-синий костюм, в руке держал кейс, где лежали документы - поддельные, но сработанные просто мастерски - из которых явствовало, что он является коммерческим представителем одной уважаемой фирмы. Имя тоже было другое. Дэв поправил галстук и вышел из палатки. На улице было довольно прохладно. Что ж, очень скоро уже снег пойдет. Ветер нес с запада, с гор, большие лоскутья серых облаков. Солнца не было видно. Подойдя к машине, Холден положил на сиденье кейс и сумку с оружием, а потом одел длинный плащ цвета хаки. Эта одежда была изготовлена для него по спецзаказу одним сочувствующим "Патриотам" владельцем сети магазинов. Теперь, правда, эта сеть сократилась до двух точек в центре Метроу. Этот человек никогда не отказывал "Патриотам" в помощи. Холден оглянулся на командирскую палатку и увидел, что мимо нее проходит Роуз. Она тоже сменила свой комбинезон на гражданскую одежду. Ее группе - которая должна была совершить налет на театр - нужно было незаметно пробраться в город, и они решили делать это по отдельности. Когда она подошла ближе, Холден окинул ее более внимательным взглядом и улыбнулся. - Ну и когда же ждать пополнения в семействе? - Ой, заткнись, Дэв. Сейчас не до шуток. И лучше молись, чтобы у нас действительно не появилось пополнение. Она прижалась к нему, и Холден нежно обнял любимую женщину, поцеловал в губы, потом провел рукой по ее выпуклому животу. - Только смотри, не переигрывай, - предупредил он. - Беременная женщина, конечно, вправе рассчитывать на более мягкое обращение, но ведь она еще и привлекает к себе повышенное внимание. Роуз кивнула. На ней был светлый парик, а в глазах - контактные линзы, которые изменяли цвет глаз. Холден подумал, что когда это все закончится - если они доживут, конечно, - он обязательно женится на Роуз и у них будут дети. Они уже разговаривали на эту тему. Но вот если она вдруг забеременеет сейчас, то тогда он лишится своего самого надежного соратника. От этой мысли Холдену стало не по себе. - Ну а что у тебя там на самом деле? - спросил он с вымученной улыбкой, указывая на живот. - Ах, тебе интересно? - рассмеялась она. - Ну, поскольку ты отец, то имеешь право знать. Нашего малыша зовут "Браунинг". "Кольт" был слишком тяжелый, а этот - в самый раз. Холден крепче прижал женщину к себе. Он хотел сказать ей, чтобы она была осторожна, чтобы берегла себя, чтобы вернулась живая и невредимая, но понимал, что это бессмысленно. Роуз сама знает, как себя вести, и, если необходимо будет рискнуть жизнью, сделает это без колебаний. Что ж, по-другому им нельзя. Дэвид вздохнул и сказал: - Я люблю тебя, Рози. И не обращая внимания на людей, которые стояли вокруг, он крепко прижался губами к ее рту.

Глава двадцать третья

Дэвид Холден откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, слушал, как мерно работает шестицилиндровый двигатель их "Шевроле". Перед ними был последний полицейский пост перед Метроу. В глазах солдата из "Ударных отрядов" было что-то очень неприятное. Казалось, что он видит тебя насквозь, знает даже все твои мысли и от него не может быть никаких тайн. Глядя на этого человека, Холден чувствовал, как внутри нарастает страх. Еще когда Дэвид служил в отряде особого назначения во Вьетнаме, он понял - а затем неоднократно снова в этом убеждался - что храбрость и отсутствие страха это совершенно разные вещи. Только безумный человек не испытывает страха, а вот победа над этим чувством и называется храбростью. Только настоящий мужчина способен на такое. Солдат из "Ударных отрядов" проверил документы Холдена, потом бумаги Лютера Стила и Тома Лефлера. Затем подверг все это еще одному просмотру. После этого солдат - с ледяной вежливостью - попросил их выйти из машины. В его руке появился детектор, вроде тех, которые используют при контроле в аэропортах. Раздался звуковой сигнал, когда жезл прошелся по левому боку Лефлера. Холден оцепенел, он решил, что у того там оружие. Однако оказалось, что тревогу вызвал всего лишь безобидный перочинный ножик. Машину тоже тщательно обыскали, но не настолько тщательно, чтобы что-нибудь обнаружить. Автомобиль был специально подготовлен людьми Митча Даймонда, и солдаты не нашли тайник. Наконец "ударник" поблагодарил их за сотрудничество, пожелал счастливого пути и позволил сесть в машину. Лефлер тронул "Шевроле" с места, а в зеркале заднего вида Холден заметил, что солдат на дороге все смотрит и смотрит им вслед. Холден снова откинулся на спинку. Было уже почти темно, оседал влажный туман. "Дворники" работали вовсю. Лефлер свернул к автостоянке, где у них была назначена встреча с "Патриотами", которые постоянно работали в городе и которые обещали им помочь. Это отделение организации было создано по необходимости. Въезжать в Метроу и покидать город было трудно и небезопасно, нельзя было часто идти на такой риск. Вот поэтому и возникла эта ячейка, члены которой оперировали только в черте города и никогда не привлекались к работе за пределами Метроу. В основном этот отряд состоял из женщин: рабочих, учителей, медсестер. Мужчин было мало, и все они являлись или слишком старыми, или слишком молодыми, чтобы принимать участие в боевых действиях в рядах основной организации "Патриотов". - Мы, кажется, немного опаздываем, - сказал с заднего сиденья Лютер Стил. - Этот хренов ублюдок на дороге... Можно подумать, что мы живем в какой-нибудь коммунистической стране. - Я бы сравнил это с нацистской Германией, - отозвался Холден. - Эти "Ударные отряды" очень напоминают мне СС и гестапо. Интересно, замечают ли это другие? - Кто, например? - спросил Лефлер, выворачивая руль влево и уводя машину в боковую улицу. - Да хотя бы и они сами, скажем, этот "ударник", - ответил Холден. - А тебе что за дело до такого дерьма? Это говноед и больше ничего. У него прямо на морде написано. Педик вонючий. - Ну независимо от его сексуальной ориентации, это был очень неприятный тип, - заметил Стил. - Я даже немного испугался. - Я рад, что был тут не одинок, - грустно улыбнулся Холден. - Что ж, ребята, сейчас мы с вами видели будущее Соединенных Штатов в случае, если плохие парни победят. - Об этом даже думать не хочется, - шепнул Стил. - О чем? - спросил Лефлер. - О будущем Соединенных Штатов или о том, что они победят? - Ни о чем, - буркнул Стил. Лефлер засмеялся, и Холден удивленно взглянул на него. - Что тут такого смешного? - Я просто подумал, что как бы они не старались, а победим все равно мы. Холден ничего не ответил и закурил сигарету. На сей раз он взял свою собственную пачку, ведь Роуз, у которой всегда можно было стрельнуть, поблизости не было. - Я тоже убежден, - произнес он после паузы, - что выигрывать могут только хорошие ребята. Но тут надо уточнить значение слова "выигрывать". Будет ли это моральная победа, или физическая, или какая-нибудь еще? А что если для этого потребуется лет сто, а то и тысяча? А что если "победа" означает всего-навсего, что после нашей смерти мы попадем в рай, а они - в ад? Это можно расценить, как выигрыш? Лефлер не ответил. Стил хотел что-то сказать, но тут Холден увидел небольшой фургончик, который подъехал к паркингу с противоположной стороны, и жестом остановил Лютера. - А вот и наши, - приглушенно произнес он.

Глава двадцать четвертая

Выйдя из машины, она отвела плечи назад и помассировала пальцами спину в районе копчика. Так должна была вести себя беременная женщина, и, если кто-то наблюдал за ней, у него не могло возникнуть подозрений. Билл Раннингдир все еще держал для нее открытую дверцу машины, и она улыбнулась ему, сказав негромко: - Эти туфли меня доконают. Раннингдир ответил несколько вымученной улыбкой и прошипел: - Меня тоже. Ты стоишь на моей ноге. - О, извини. Роуз избавила индейца от страданий и захлопнула дверцу. Туфли действительно были ей малы - подходящего размера не нашлось. Искусственный живот тоже был не особенно удобной вещью, и Роуз немилосердно потела. Да и парик, и обилие косметики никак не улучшали ее самочувствия. - Блин, - сказала она в сердцах. - Что ты говоришь? - поинтересовался Билл. - Ничего. Вам, мужчинам, не понять. Она двинулась к двери гаража, продолжая массировать позвоночник "Браунинг" был спрятан так, что она могла выхватить его в любой момент и тут же пустить в дело. Роуз надавила кнопку звонка рядом с массивной дверью и в свете тусклой лампочки прочла вывеску:

Гараж "Совершенство".
Женщина слегка пожала плечами. - Ну, что? - негромко позвал Билл. - Кто-нибудь есть там? - Не похоже. Она снова нажала кнопку звонка. Дэв Холден разработал для своих людей целую систему опознавательных знаков. В этом ему оказал помощь один бывший масон. Но Роуз предпочитала старые, проверенные штучки - кодовые фразы, условный свист. Она облизала губы и принялась насвистывать "Балладу о паладине", старую вещицу из некогда популярного фильма. За дверью послышались шаги, вспыхнул свет, и чей-то голос произнес хрипло: - Ох эти воскресные ночи. Сейчас надо петь "Пороховой дым". Роуз вздохнула с облегчением. Но на всякий случай - вдруг их подслушивали? - она быстро сказала: - В машине ждет мой муж. Мы увидели вашу вывеску... - Ну хорошо, - ответил тот же мужской голос. - Посмотрим, чем я могу вам помочь. Можете завести машину в гараж? - Думаю, да. Мы ехали с визитом к моей маме, - ответила Роуз. - Понятно. Сейчас я открою. Роуз кивнула и повернулась к Биллу. - Эй, Мелвин, этот человек говорит, что может нам помочь. "Мелвин" - такое имя было напечатано на водительских правах Билла Раннингдира. - Прекрасно, дорогая. А затем индеец сделал нечто, чего Роуз никогда ему не простит. Он назвал ее по имени, стоявшем в ее фальшивом пропуске: - Я так рад, милая... Сисси.

Глава двадцать пятая

Они следовали за фургоном уже полмили. Холден чувствовал, что его ладони вспотели. Автомобиль фарами подал им условный сигнал, и Лефлер повел "Шевроле" за ним в старый район города, все дальше и дальше. Холден подумал, что в случае провала выбраться им оттуда будет очень непросто. А возможность провала была вполне вероятной. Фургон свернул направо - без светового сигнала, просто свернул в темную аллею. - Не нравится мне это, - шепнул Лефлер. - Тем более, что до оружия нам так сразу не добраться. И это было правдой. Холден сидел выпрямившись на сиденье рядом с водителем. Он протянул руку и открыл "бардачок" на панели. Совершил несколько манипуляций, чтобы добраться до тайника, и вот его пальцы сжались на рукоятке "Кольта" армейского образца, сорок пятого калибра. Остальное оружие было спрятано более тщательно, но этот пистолет находился под рукой, чтобы воспользоваться им в чрезвычайном случае. Дэвид Холден мысленно называл себя паникером и очень надеялся, что так оно и есть. Вытаскивая руку с пистолетом, он пальцем нащупал предохранитель и опустил его. Взвел курок, а потом закрыл "бардачок", сжимая оружие в ладони. - Правильно, Дэв, - одобрил Стил. - Береженого Бог бережет. Держи пушку покрепче. - Она не подведет, - улыбнулся Холден. - Проверено. Фургон, за которым они следовали, доехал до конца аллеи и опять свернул направо. Лефлер притормозил, а потом повторил маневр. Они находились теперь в районе каких-то складов. "Не очень удобное место, - подумал Холден. - Тут даже человек, которому нечего бояться, почувствует себя не в своей тарелке". Но сейчас не он диктовал правила игры. - Интересно, эта тачка когда-нибудь остановится? - с раздражением спросил Лефлер. Никто ему не ответил.
* * *
- А где у вас туалет? Седой мужчина, который открыл им дверь гаража, показал пальцем в глубь помещения. - Там. Роуз встречала его сына, тот был членом отделения "Патриотов" в Бирмингеме. И к отцу его они питали полное доверие. - Спасибо. Она двинулась в указанном направлении, а Билл Раннингдир остался с владельцем гаража. Чем ближе Роуз подходила к двери туалета, тем яснее она осознавала, что совершила ошибку. Ей уже приходилось бывать в местах, где глаза сами закрывались, дыхание перехватывало, а тошнота подступала к горлу. Но чтобы такое... - О, черт, - пробормотала она. Тут даже не было унитаза - просто дырка в полу. А вместо туалетной бумаги - какие-то грязные обрывки серого цвета. Роуз не смогла перебороть себя и решила, что воздаст должное физиологии, когда уже спустится в тоннель. Там наверняка можно будет найти укромное местечко для этих целей. Женщина еще раз вздрогнула, повернулась и снова двинулась в гараж, где стояли двое мужчин. - Я передумала, - сказала она просто, бросив взгляд на седого мужчину. Тот пожал плечами. - А зачем они прислали женщину? - спросил он. - Что? - не поняла Роуз. - Почему этот ваш Холден решил прислать именно вас и этого вашего индейца? - Ну мы ведь будем не вдвоем, мистер Уоллес. Скоро соберутся еще люди. Две машины должны заехать к вам, остальные воспользуются другими явками. - А вы кто? Медсестра, чтобы помогать раненым, да? Роуз усмехнулась. - Нет, я руководитель группы. - Что? Женщина? - А почему нет? - Да вы с ума сошли! Чтобы поручать руководство в таком деле какой-то бабе? Роуз рассмеялась. Она подняла руку и стянула с головы свой светлый парик. - Собственно, я не женщина, мистер Уоллес. Это просто для маскировки. Вы довольны?

Глава двадцать шестая

Старший из двух мужчин, стоявших за стойкой бара, сосредоточенно протирал большой стеклянный стакан неопрятного вида полотенцем. Под потолком мерцали флюоресцентные лампы, их свет отражался на лысине мужчины, отчего она казалась фиолетовой. Этот бар был одним из многих подобных заведений, открывшихся после того, как торговля алкогольными напитками навынос была запрещена и пить можно было только в специальных местах. Люди платили огромные взятки, чтобы только получить лицензию на торговлю спиртным - это приносило колоссальные прибыли. Граждане, желающие выпить, теперь не могли законным путем сделать это дома, а вынуждены были тащиться в ближайший бар и угощаться тут. Впрочем, скоро выход был найден - многие приходили со своей посудой: термосами, пакетами из-под молока, кувшинами, всем, чем угодно. Затем переливали в контейнер жидкость из стаканов и довольные возвращались домой, чтобы там насладиться неторопливым и приятным общением с Бахусом. Это, естественно, тоже считалось нарушением закона, но владельцы баров - за определенную мзду - часто прикрывали глаза на непорядок. В стране возник дефицит посуды всех типов, а также других емкостей, пригодных для разлива алкоголя. Стеклянная тара - кроме небольших стаканчиков - была запрещена к продаже. Особо строго карали за бутылки - ведь в них можно было налить горючую смесь и потом использовать как грозное оружие в уличных столкновениях. Люди изворачивались, как могли, но вот сейчас Керни впервые в жизни увидел, как к стойке бара подошла женщина с бутылочками из-под детского молока. Она взяла кружку пива, а тем временем мужчина, который был помоложе, принялся наполнять ее бутылочки чем-то похожим на виски Керни и Линда ранее уже пытались угоститься этим напитком, но больше чем по глотку сделать не смогли. Мужчина, вытиравший стакан, принялся бросать на Линду похотливые взгляды. - Мне не нравится, как он на меня смотрит, - шепнула женщина. Керни ничего не ответил. Он подумал, правильно ли поступил, приведя Линду сюда. А может, лучше было бы оставить ее снаружи? Он вновь посмотрел на женщину с детскими бутылочками. Наполнив очередную, молодой бармен делал карандашом отметку на листе бумаги, а потом вручал посуду клиентке. Та брала бутылочку - всего их было восемь - и аккуратно укладывала в сумку. Когда она двигалась, Керни явственно слышал легкий мелодичный перезвон, словно в сумку тайком забралась компания гномов с колокольчиками на колпаках и теперь собирается устроить веселую пирушку. Вот, наконец, последняя бутылочка исчезла со стойки. Керни поднял свой стакан и сделал вид, что пьет. От напитка, который ему подали под названием "скотч", шел такой отвратительный запах, что даже самый закоренелый пьяница под его воздействием наверняка превратился бы в убежденного трезвенника. Женщина жадно допивала свое пиво. Джеффри Керни щелкнул зажигалкой и прикурил сигарету. В зеркале, висевшем на стене за стойкой бара, он мог видеть вход в заведение. И вот он заметил в дверях троих мужчин, одного из которых Керни сразу узнал. С этим человеком он разговаривал днем и тогда прозрачно намекнул ему, что не отказался бы заработать немного денег, причем любым путем. Щепетильность сейчас не в моде. И вот теперь он видел своего знакомого - высокого, рыжего, с веснушчатым лицом мужчину. Керни повернулся и уже открыто уставился на него. "Это случайность, или?.." - подумал он. Подняв стакан к губам, он еле слышно шепнул Линде, стараясь, чтобы его никто не заметил: - Справа дверь запасного выхода. Будь готова бежать к ней по моему сигналу, неважно, пойду ли я с тобой или останусь. - Нет. - Да, черт тебя возьми, - прошипел Керни. - Эй, Борден! Доля секунды потребовалась Джеффри Керни, чтобы вспомнить: Тэд Борден - под таким именем он представился рыжему. - О Билли, кого я вижу! - разулыбался он. - Чего это тебя сюда принесло? Керни поднялся со стула, мужчина подошел ближе, и они с чувством пожали друг другу руки. - Выпьешь со мной? - спросил Джеф. Он знал, что в любой момент может выхватить пистолет, засунутый за пояс и скрытый под пиджаком, поэтому и пожал протянутую руку почти без опасений. По легенде Тэд Борден был грубияном, полуграмотным громилой, и эту роль сейчас приходилось играть Керни, если уж он хотел поближе подобраться к людям из "Фронта Освобождения". - Ну, слушай, кореш, - начал Билл, - я тебе говорю, гадом буду... Тут он заметил Линду и открыл рот от восторга. Если бы у его глаз были зубы, он бы уже растерзал бедную женщину. - Это что, твоя телка, кореш? Керни шагнул к Линде и хозяйским жестом небрежно положил руку ей на плечо. - Вот именно, дорогой. Поэтому даже не думай о ней, если не хочешь лишиться яиц. Билл расхохотался и шутя ткнул его кулаком в грудь. Керни ответил ему тем же и тоже улыбнулся. - Так вот, - продолжал рыжий, - ты хотел получить работку, чтоб срубить немного деньжат? Есть такой вариант. Готовится тут одно дельце, и нам нужны смелые парни. Керни ждал именно такого случая, но он не мог открыто проявить свою радость. - Ну хрен его знает, - протянул он задумчиво. - Мы с моей девчонкой хотели тут еще прокатиться в одно место... - Так чего, бабки тебе уже не нужны? Керни посмотрел на Линду Эффингем. Женщина вульгарно улыбалась ему, играя роль глупой куклы - подружки бандита. Джеф подумал еще немного и пожал плечами. - Ну, ладно, - сказал он с улыбкой. - Почему бы и нет? Пара зеленых всегда пригодится. Он погасил сигарету в пепельнице. Линда хихикнула. - Ты настоящий мужчина, котик. Билл огляделся. - Ну, детали обговорим на улице, - сказал он. - Похоже, ты не очень любишь виски, которое здесь подают. Ну я тебя понимаю. На вкус - как коровья моча. Билл снова толкнул его кулаком в грудь. - Это точно, кореш. Ничего, у нас есть пойло получше. А этот засранец за стойкой уже надоел мне и моим друганам. Как, не хочешь оштрафовать его за нарушение закона? Керни бросил взгляд на двоих мужчин, которые вошли вместе с рыжим и теперь перекрывали главный вход. Потом посмотрел на женщину с детскими бутылочками. Она выглядела испуганной. А лысый бармен за стойкой внезапно перестал вытирать свой стакан и глазами раздевать Линду. Он застыл, словно был сделан из мрамора. Его губы сжались. - Вот этот? - кивнул в его сторону Керни. - Он, голубчик. - А какая моя доля? - Не обижу. Сейчас вывернем кассу и загребешь немного капусты. Я не жадный. Керни посмотрел на Линду. Женщина спокойно встретила его взгляд, но в глазах у нее Джеф увидел очень решительное выражение. Ее пальцы слегка постукивали по стойке. - Подожди меня здесь, котенок, - сказал он. И двинулся вслед за Биллом туда, где стоял лысый бармен со стаканом в руках. - Эй, Томми, какие дела? - загудел рыжий угрожающе. Бармен выдавил жалкую улыбку. На его лбу выступили капли пота, руки дрожали. - О Билл, привет. Я искал тебя сегодня днем. Хотел... - Должок вернуть? Но ты должен был отдать его вчера. А сегодня цена выросла вдвое, кореш. - Но у меня нет таких денег. Билл вытянул свою здоровенную ручищу и без церемоний оттолкнул лысого к стене. Стакан упал на пол и разбился. Керни пока не вмешивался, еще не решив, как ему поступить. Он понимал, что должен как-то проявить себя, ибо это скорее всего была предварительная проверка со стороны его новых "друзей". Билл своими толстыми, как сосиски, пальцами открыл кассу. Широкая ладонь загребла банкноты и две упаковки двадцатипятицентовиков. Впрочем, их рыжий с презрением швырнул себе под ноги и блестящие монетки разлетелись по всему залу. Затем он открыл второе отделение кассы, где обычно хранились купюры более крупного достоинства. Действительно, Керни увидел там три сотни и несколько двадцаток. Джеф решил, что действовать надо сейчас или никогда. Он придвинулся к Биллу, протянул руку и схватил двадцатки, с вызовом глядя в лицо своему сообщнику. - Ты сказал, что тут есть и моя доля, - произнес он. - Ну так вот, я беру ее. Томми, бармен, пошевелился. Внезапно он сунул руку под стойку, вытащил оттуда резиновую дубинку и бросился на них, размахивая своим оружием с безумным блеском в глазах. Керни выхватил пистолет. Щелкнул курок. - Не надо, - предостерегающе сказал он. - Томми, ты - засранец! - зарычал Билл. - Да я тебе сейчас ноги повыдергиваю! Керни услышал, как щелкнуло лезвие ножа-выкидушки. Держа оружие в левой руке, он правой с силой двинул бармена в грудь. Тот полетел на пол, выронив дубинку. - Если ты еще раз поднимешь на меня свою поганую руку, - рявкнул Керни, - я тебе мозги вышибу, понял? Потом он повернулся и посмотрел на Билла. Тот плюнул в сторону бармена и убрал нож в карман. Джеффри Керни только что спас жизнь лысому Томми. - Ладно, оставь себе те двадцатки, - добродушно прогудел Билл. - Ты их заработал. - Так я себе и планировал, - ответил Керни с широкой улыбкой и спрятал пистолет. Билл громко расхохотался и с силой хлопнул его по плечу своей широкой ладонью. - Да ты свой кореш, Тэд.

Глава двадцать седьмая

Фургон остановился. Дэвид Холден придавил большим пальцем предохранитель своей сорокапятки, готовый в любой момент опустить его. Том Лефлер остановил "Шевроле". Лютер Стил наклонился вперед. - Том, - шепнул он, - будь готов рвануть отсюда со всей возможной скоростью. Холден тоже оглянулся на Лефлера. - Да, Том, не зевай. Лютер, если нам понадобится... - Я знаю, Дэв. Сразу начну поднимать заднее сиденье. - Правильно. А пока погаси свет. Стил щелкнул переключателем, и маленькая лампочка под потолком машины погасла. Холден толчком распахнул дверь. Из фургона вылезли три женщины - одна из них была очень высокая. Она медленно двинулась к "Шевроле", не вынимая руку из кармана пальто. "Наверняка там пистолет", - подумал Холден. Он не часто сталкивался с людьми из группы, работающей на территории Метроу. Эту женщину Дэв наверняка никогда раньше не встречал. Он отошел на несколько шагов от машины, прижимая к бедру опущенную руку с пистолетом. Когда женщина подошла ближе, он начал насвистывать условную мелодию, "Балладу о паладине". - Воскресные ночи, - ответила женщина чуть хриплым голосом. - Туман, как пороховой дым. Холден облегченно вздохнул.

Глава двадцать восьмая

Роуз Шеперд свернула за угол какого-то прохода под землей. Вот хорошее, подходящее место. Тут было очень тихо, лишь слегка шуршала ее одежда да слышались звуки падающих откуда-то сверху капель. Эта система подземных коммуникаций - Роуз еще в детстве читала о ней - была частью истории Метроу. Ее начали строить еще до второй мировой войны, а потом работы прекратились и на многих участках уже больше не возобновлялись. Когда Роуз была маленькая, ей и в голову не могло прийти, что когда-нибудь им доведется сражаться и умирать в этих таинственных тоннелях, о которых так интересно было читать. Уже в первые дни после начала активных боевых действий, развязанных ФОСА, боевики "Фронта" облюбовали эти тоннели и превратили их в свою вотчину. Благодаря этому они могли неожиданно появляться в самых различных частях города, а затем незаметно исчезать. Никто не отваживался преследовать террористов под землей, пока лидер "Патриотов" Руфус Барроус не предпринял первый шаг в этом направлении. А после смерти Руфуса операции в тоннелях - и небезуспешные - проводил уже Дэвид Холден. Роуз вспомнила, как здесь, под землей, Холден спас жизнь девочки, которую едва не изнасиловали эти ублюдки из ФОСА. А потом смерть той девочки во многом изменила жизнь Дэвида, заставила его по-другому взглянуть на вещи. Роуз вздохнула, вспоминая те времена, а потом начала переодеваться. Она сняла платье, отложила накладной живот и достала из сумки свои любимый черный комбинезон и все прочее. Мимоходом подумала, что будет, если она действительно забеременеет. Ведь они с Дэвом занимались любовью довольно часто. К счастью. Роуз могла принимать гормональные препараты без всяких вредных побочных воздействий на свой организм. Но все же это не давало абсолютной гарантии. Она никогда не согласится, чтобы Дэвид воевал и рисковал жизнью в то время, как она будет наслаждаться безопасностью. Нет, только вместе, всегда и везде. Однажды Роуз Шеперд довелось увидеть одну фотографию, которая поразила ее, женщину в мире мужчин, женщину, занимающуюся мужским делом. На снимке была изображена статуя жены Гарибальди, итальянского революционера. В одной руке эта женщина держала пистолет, а второй прижимала к груди ребенка. Обычно представительнице прекрасного пола нелегко бывает принять какую-нибудь героическую позу, которая не казалась бы наигранной и смешной. Ну не брать же в расчет, в самом деле, сексапильных блондинок из третьеразрядных боевиков, которые лихо косят врагов их автоматов? Это не героизм, это фарс. Но вот эта статуя - тут другое дело. Здесь действительно было видно, что героизм, решимость, самопожертвование - все подлинное, а вдобавок еще такое необычное сочетание с истинной женственностью, материнством. Скульптор знал свое дело. - Да, это уже не детские игры, - пробормотала Роуз себе под нос и застегнула на бедрах ремень с кобурой.

Глава двадцать девятая

- Поезд остановился вон там, - сказала она и протянула Холдену бинокль, сняв его со своей шеи. Дэвид посмотрел на ее длинные темные волосы, стянутые шарфом, и взял оптический прибор. - Спасибо, - сказал он и навел бинокль на указанное место. Это был залитый ярким светом участок перрона, отгороженный от остальных вокзальных сооружений. - Мы заметили, что поезда с опознавательными знаками "Ударных отрядов" регулярно тут проходят, - сказала женщина. - Но ближе подобраться не могли - слишком опасно. Дэвид Холден понял, что Джули Лир имела в виду. Сейчас им пришлось взобраться на водонапорную башню в заброшенном индустриальном районе. Холден одел длинный темный плащ, чтобы предохранить от грязи костюм, - не будет же уважаемый бизнесмен разгуливать в запыленной и мятой одежде? И вот теперь Дэв сидел в укрытии на башне и рассматривал в бинокль то, что его интересовало. По другую сторону рельс он увидел насыпь и канал. Такой же канал, как и тот, который пришлось переплыть лейтенанту Вуду, если судить по рассказу Митча Даймонда. Там была еще автостоянка за каналом, где Вуду и его спутнице удалось угнать машину и спастись. По крайней мере, на время. - Послушай, Джули, - обратился Холден к женщине, - если вы наблюдали за этим местом, то почему же не видели, как сюда привезли офицеров? - Человек, который дежурил тут в ту ночь, вчера утром был арестован, - ответила Джули. - "Ударники" взяли его прямо на улице и теперь будут пытать, чтобы вытянуть хоть что-то. А мы ничего не сможем сделать, если его уже отправят в "Комнату ужасов". - В "Комнату ужасов"? - переспросил Холден. - Да, в театр "Шейх". Туда никто не может проникнуть без особого разрешения. Дэвид от души надеялся, что Джули ошибается. - Ладно, давай двигаться, - сказал он. Они перебрались на другую сторону площадки. Здесь их уже не могли заметить со станции. Холден взглянул на женщину; они были одного роста. - Я хочу, - заговорил он, - чтобы ваши люди немедленно взялись за работу. Необходимо выяснить, куда ушел тот поезд, если это был он, и нет ли других подобных. Короче, мне нужна вся информация, которую вы сумеете раздобыть. - Это, наверное, очень важно? - спросила Джули. Холден кивнул и взялся руками за поручни лестницы, ведущей вниз, в темноту башни. - Еще бы не важно, - добавил он. - Если мы сумеем освободить этих офицеров и сержантов и привлечь их на свою сторону против Маковски и Таунса, то это, скорее всего, непосредственно скажется на итоге всей войны. То есть от офицеров зависит - победим мы или проиграем. Он двинулся по лестнице, а Джули последовала за ним.

Глава тридцатая

М-16 Роуз повесила за спину, а в руках держала "Узи". Они гуськом продвигались по тоннелю, вот снова свернули в какой-то узкий темный коридорчик. - Остановка, - бросила Роуз через плечо, и шедший за ней Билл Раннингдир передал приказ дальше, по цепочке, состоявшей из пятнадцати человек. Среди них находился и Рэнди Блюменталь, еще один бывший сотрудник Федерального бюро расследований. В группе были только бойцы их загороднего отделения, все мужчины, кроме самой Роуз. Людей из городской ячейки решено было к операции не привлекать. Ведь они не имели достаточного боевого опыта, а в таком деле это имело первоочередное значение. Отряд проник в город группами по два человека; свои машины оставили в заранее намеченных местах, где было легко спуститься под землю, а затем встретились в тоннеле, который вел к театру. Взяв в зубы небольшой электрический фонарик, Роуз Шеперд развернула план подземных коммуникаций, чтобы еще раз проверить, правильно ли они идут. С боков ее прикрывали Раннингдир и Блюменталь, загораживая свет так, чтобы его нельзя было увидеть из других точек. Насколько Роуз сумела разобрать - а план явно оставлял желать лучшего - им осталось пройти еще примерно с милю, прежде чем они выйдут в главный тоннель, а потом еще полмили до подвалов театра, в которых томились несчастные узники. В прежние времена это здание являлось настоящим украшением города и как памятник архитектуры, и как картинная галерея, и как место выступления самых знаменитых певцов, танцоров и музыкантов. Перед тем, как строительство метро было прекращено, рабочие успели все же возвести одну подземную станцию, как раз под зданием театра. Затем ее превратили в подвал или склад, тут также помещались комнаты, в которых администрация угощала богатых и влиятельных гостей шампанским и всем остальным, когда те уже пресытились общением с очередным талантом и желали чего-нибудь более плотского. Но в каком состоянии станция находилась сейчас - этого в группе Роуз Шеперд не знал никто. Однако только таким путем можно было добраться до цели - попасть внутрь театра "Шейх". - Ладно, идем дальше, ребята, - сказала женщина. - Уже недалеко, полторы мили. Она спрятала план и мини-фонарик в карман комбинезона, а из другого достала фонарь уже гораздо более солидный. С этой штукой она ходила, еще когда работала в полиции, и ей частенько приходилось не только освещать себе дорогу, но и иной раз треснуть фонарем по голове какого-нибудь зарвавшегося хулигана. И это действовало. Затем группа продолжила движение.

Глава тридцать первая

Это было, как в кино. Началось оно в небольшом домике на пляже, куда Керни и Линда последовали за рыжеволосым Биллом, и очень напоминало те апокалипсические ленты, в которых беззаконие и жестокость выходили на первое место, где показывались самые низменные человеческие инстинкты, а победу одерживал наиболее кровожадный. Керни припарковал свой "Ягуар" возле невысокой пологой дюны, приняв меры к тому, чтобы машина не начала пробуксовывать, если бы вдруг потребовалось срочно ею воспользоваться. Ну, а если кто-то попытается преградить ему путь, то мощный автомобиль Керни просто сметет этого безумца с дороги. - Слушай меня внимательно, - заговорил Джеф, обращаясь к Линде Эффингем, - никуда от меня не отходи. Если тебе понадобится пойти в туалет, я должен быть рядом с дверью. Если я скажу тебе сделать что-то, делай и не задавай вопросов, потому что у меня может не хватить времени, чтобы на них ответить. Это ясно? - Похоже, ты сильно обеспокоен, - прошептала Линда с тревогой в голосе. - Посмотри-ка туда, - произнес Керни, медленно вдыхая воздух. Линда повернула голову. За две машины от них, на заднем сиденье небольшого автомобиля двое - мужчина и женщина, еще подросток, - определенно занимались любовью, не обращая внимания ни на что вокруг. Возле бассейна стояли десятка полтора мотоциклов, а рядом с ними двое парней в кожаных куртках без рукавов безуспешно пытались обменяться ударами. Это им не удавалось, ибо оба были пьяны. Их окружала группа таких же молодых людей в джинсах и коже, которые громкими криками подбадривали дерущихся. Чуть дальше еще несколько человек - мужчин в основном - пили пиво из бутылок, присев под забором. Время от времени оттуда доносились пистолетные выстрелы - это они пытались разбить пустые бутылки, но тоже далеко не всегда попадали в цель. - Вот что меня беспокоит, - негромко сказал Керни. В его голосе звучала решимость. Джеффри Керни был неплохо вооружен: за поясом "Кольт", под мышкой - "смит-и-вессон", а в носке, на правой щиколотке - маленький бельгийский пистолет, на всякий случай. - Вот на таких пьяных идиотов, - с горечью сказал Керни, - и ссылается обычно либеральное правительство в твоей и моей стране, когда хочет лишить нормальных людей возможности защищать себя и свою семью. Придурки. Ладно, идем. И держись поближе ко мне. Керни запер дверцу, поставил сигнализацию и вновь повернулся к женщине. - Только не забывай, я ведь сейчас тоже должен выглядеть подонком. Так что не испорть представления. Он бросил ключи в карман пиджака. Линда обошла машину и приблизилась к нему. Откуда-то долетала громкая неприятная музыка, пахло морем, спиртом и марихуаной. - И еще одно, - сказал Керни. - Пей только бутылочное пиво. Если предложат что-то в открытой посуде, например - в стакане, откажись под любым предлогом. - Понятно. Они двинулись по песку. Бриз усиливался, стрельба со стороны забора доносилась все чаще, а двое пьяных парней все еще старательно тузили друг друга, не нанося, впрочем, противнику особого ущерба. Рыжеволосый Билл поставил свою машину ближе к дому. Теперь он стоял рядом с ней вместе со своими дружками, с которыми приходил в бар. Все трое курили. Керни тоже достал сигарету и двинулся к ним. На ходу он щелкнул зажигалкой, затянулся и выпустил в небо густое облако дыма. - Здоровая у тебя тачка, кореш, - с уважением сказал Билл. - Да уж, - согласился Керни. - Она у меня с любой машиной справится, если я этого захочу. Настоящий зверь. Он уже начал уставать от американского акцента. Джеффри Керни небрежно обнял Линду, привлек ее к себе с самодовольной улыбкой, и они впятером неторопливым шагом двинулись в направлении бассейна. Снова прогремел пистолетный выстрел. - Эти идиоты только патроны зря переводят, - презрительно заметил Керни. - Это Харви, - расхохотался Билл. - Что ж, стрелок из него хреновый, да и мозгов почти нет, но вот не советовал бы тебе встретиться с ним в рукопашной. Там ему равных нет. "Ну, может, еще проверю", - подумал Керни, но вслух ничего не сказал.

* * *
Эта комната на втором этаже старенького дома на окраине города была очень подходящим местом для того, чтобы их здесь поймали, как в мышеловку, но другого выхода не оставалось - надо было сидеть тут и ждать, пока "Патриоты" из городской ячейки соберут какую-нибудь информацию. Светился экран телевизора. Политические обозреватели на все лады обсуждали объявленное "Фронтом Освобождения" прекращение боевых действий. Не исключено - как уверяли телезрителей - что администрация Маковски пойдет на мирные переговоры с террористами. Дэвид Холден поморщился. И содержание программы, и спертый, затхлый воздух в помещении вызывали у него тошноту. Раздался стук в дверь, а потом она быстро открылась. На пороге появилась Джули. Однако напряженные нервы заставили Холдена среагировать раньше. В его руке уже был "Кольт", когда он поворачивался к двери. Лязгнуло и помповое ружье в руках Лефлера. Этот ствол он одолжил у местных "Патриотов". - Отбой, - сказал Лютер Стил. Он единственный сохранил достаточно хладнокровия, чтобы не схватиться за револьвер, тоже взятый взаймы. - О том поезде, который вас интересовал, - начала Джули, - ничего узнать не удалось. Она пересекла комнату и уселась на свободный стул, скрестив свои длинные ноги. - Но есть другая интересная информация. Прибыл еще один такой же состав. Видимо, и груз тот же. Холден вскочил на ноги. - Где он? - В том тупике, за которым мы наблюдали. Прибыл полчаса назад и пока стоит. Холден посмотрел на Стила и Лефлера, потом покачал головой и снова обратился к Джули: - Сколько там охранников, и сколько наших людей вы можете собрать в ближайшее время? - У вагонов человек тридцать пять - сорок "ударников" с оружием. А наши... Есть две женщины, с которыми я вас встречала, да, пожалуй, найдется еще человек шесть-семь. За такой короткий срок я не смогу найти больше. У нас есть оружие и немного патронов. Холден посмотрел на помповое ружье, которое держал в руках Лефлер. Неплохая штучка, но всего лишь двадцатый калибр. А у Стила - "смит-и-вессон", двадцать второй. Мелковато. Люди из городской ячейки "Патриотов" не имели достаточного боевого опыта, и в их руках малокалиберное оружие будет весьма неэффективным. Но что делать? - У нас нет выбора, - с мрачным видом сказал он. - Ладно, собирай, кого получится. И побыстрее. Потом он посмотрел на Стила и Лефлера. - Ну что, джентльмены, пора доставать наши игрушки?
* * *
Свой старый "Кольт" сорок пятого калибра Холден отдал Джули Лир. Вместе с тремя запасными обоймами. Вполуха слушая, как телевизионные комментаторы рассуждают о мире, который вот-вот должен наступить, он занялся своим арсеналом. В кобуру под мышкой Холден сунул девятимиллиметровую "Беретту" - очень надежный пистолет. В кожаных ножнах на поясе висел его верный друг - нож. Там же, справа, он поместил еще одну кобуру, с револьвером - подарком Руфуса Барроуса. На бедре слева Дэвид укрепил "Браунинг", а к ремням, переплетавшим его тело, прицепил несколько патронных сумок с боеприпасами для пистолетов и М-16. Теперь осталось еще только перебросить через плечо сумку с противогазом, и все готово. Да плюс три гранаты. Холден выпрямился, повел плечами, повернулся вправо, потом влево. Вроде ничего не мешает двигаться. Затем подхватил стоявшую у стены штурмовую винтовку и двинулся к выходу. Им предстояло покинуть дом через черный ход, там уже должен был ждать фургон, который отвезет их поближе к станции. Холден задержался и повернулся, чтобы взглянуть на Стила и Лефлера, которые следовали за ним. Они тоже уже были вооружены до зубов и готовы ко всему. По крайней мере, хотелось в это верить. - Ну с Богом, - негромко сказал Холден.

Глава тридцать вторая

Солдаты "Ударных отрядов" тоже приспособились использовать тоннели - как до них боевики ФОСА - для того, чтобы незаметно перемещаться под землей и возникать неожиданно в различных районах города. Роуз Шеперд догадалась об этом, когда уже было почти поздно. - Назад, - прошептала она, обращаясь к Биллу Раннингдиру. - Гасите фонари. Женщина увидела прямо перед собой колонну вооруженных людей. Они шли по двое в ряд через тоннель, в который Роуз уже собиралась свернуть. И тогда столкновения было бы не избежать. - Тихо все, - шепнула Роуз, лихорадочно обдумывая ситуацию. Возвращаться назад нельзя - там пятьсот ярдов ровного широкого тоннеля, и, если их застукают на открытом месте, это конец. Время шло... - Черт, - процедила женщина сквозь зубы. В стенах подземного прохода через регулярные промежутки были сделаны довольно глубокие ниши. Видимо, для электрических панелей или другого оборудования, которое так никогда и не было установлено. - Передай дальше, Билл, - прошептала Роуз в ухо Раннингдиру, - пусть люди спрячутся в этих нишах. И приготовят ножи. Действовать по моему сигналу. Это будет зависеть от того, сколько их там и обнаружат ли они нас. Преждевременный шум нам ни к чему. И чтоб никакой стрельбы, при любых обстоятельствах. Свет не зажигать. Передай, Билл. Роуз начала медленно отходить от поворота. Раннингдир по цепочке передал приказ командира. "Патриоты" бесшумно и быстро прятались в углублениях в стенах, стараясь не сталкиваться друг с другом и следя, чтобы оружие не лязгнуло. Вскоре весь отряд скрылся из виду в глубоких нишах. Роуз тоже отыскала нишу и осторожно заглянула в темный проем, надеясь, что там нет крыс. Но залезть она туда сразу не смогла - слишком высоко. - Билл, помоги мне. - Это я, Рэнди, - послышался голос Блюменталя. - Помоги мне, пожалуйста. Она почувствовала руки на своей талии, одна из них задела левую грудь. - Извини. - Ничего, это было приятно. Роуз взобралась и стала в нише. - Все, спасибо, я в порядке. Иди, прячься, Рэнди. Женщина сняла с плеча М-16, а другой рукой вытащила из-за пояса свой нож - "Большой уродец", как она его называла. Подарок Келли Мартинес из Майами. В окружающей ее темноте, после того, как всякий шум полностью стих, самыми громкими звуками, которые слышала Роуз Шеперд, были удары ее собственного сердца.

Глава тридцать третья

Дэвид Холден, Лютер Стил и Том Лефлер ползли вдоль насыпи, держась чуть ниже уровня железнодорожных путей. Справа от них тянулся канал. От воды мерзко воняло. Холден оглянулся. Джули Лир и еще три женщины - все более или менее неплохо вооруженные - замыкали процессию. Четыре другие женщины, а также один мужчина в летах - все, кого удалось разыскать и привлечь к операции, - должны были занять стратегические точки по другую сторону поезда. Старик, которому стукнуло уже все семьдесят, хотя он и выглядел моложе, уверил Холдена, что он отличный стрелок и продемонстрировал свой охотничий карабин с оптическим прицелом. Дэвиду этот человек понравился, и он очень надеялся, что "патриот" на самом деле окажется неплохим снайпером. Тем более, что именно старику отводилась очень важная роль, во многом от его успешных действии зависел исход всей операции. Холден махнул рукой, приказывая остановиться, и поднес к самым глазам циферблат часов. Светящиеся стрелки "Ролекса" позволили ему определить точное время. Так, через шестьдесят секунд четыре женщины займут свои места с другой стороны поезда. Их задачей было выступить в качестве группы отвлечения - открыть огонь по охранникам, чтобы оттянуть их подальше от канала и насыпи. Расстреляв все заряды, они должны были незаметно исчезнуть. А когда отряд Холдена атакует "ударников" с тыла, старик с карабином, засевший на водонапорной башне, должен будет меткими выстрелами вывести из строя тех охранников, которым придет в голову воспользоваться тяжелым вооружением, пулеметами, например. Холден очень надеялся, что это ему удастся. Он продолжал смотреть на часы, и, когда секундная стрелка обежала круг на циферблате, коротко приказал: - Противогазы. В любой момент может начаться стрельба... Натянув резиновую маску на голову, он вдохнул воздух, который поначалу сильно отдавал резиной. Ничего, или это пройдет, или ему уже будет не до таких тонкостей. И в этот миг тишину разорвали резкие звуки выстрелов: сначала беспорядочные, они вскоре слились в один сплошной грохот. Холден поднял голову и взглянул в направлении водонапорной башни, словно там можно было что-то рассмотреть. Впрочем, блеск пламени он-то заметит. Старик сделает первый выстрел, когда женщины уже выполнят свою задачу и уйдут с позиций. - Надеюсь, эта старая развалина не уснет на посту, - прошептал Том Лефлер. - А ты бы не уснул, Томми? - спросил Стил. Холден продолжал всматриваться в темноту. - Да я не хотел его обидеть, - ответил Лефлер. - Просто нервничаю, как черт. Если бы я был в его возрасте и еще мог стрелять, то чувствовал бы себя героем. Холден молча смотрел на циферблат. Со стороны башни прозвучал выстрел. - Вперед! - крикнул Холден, вскакивая на ноги. Держа винтовку в левой руке, он сорвал с пояса дымовую гранату и швырнул ее через насыпь. То же сделали Стил и Лефлер. Холден схватил еще одну гранату. Когда они добрались до гребня, дым уже был повсюду. Завеса должна продержаться еще пару минут, пока ветер не рассеет ее. Холден, Стил и Лефлер бросили еще по одной гранате. Дэвид вскинул М-16 к плечу и выпустил очередь, уложив на месте двоих охранников, которые не успели еще ничего сообразить. Затем побежал в направлении поезда, который смутно просматривался за дымовой стеной. Ему показалось, что он слышит крики людей, которые находились в вагонах. И тут внезапно звуки выстрелов раздались с неожиданной стороны - откуда-то сверху. Холден поднял голову, пытаясь разглядеть небо сквозь густой дым. Да нет, кажется, там нет никаких летательных аппаратов. И тут ему показалось, что его сердце остановилось. Он увидел на крышах двух вагонов с десяток охранников. Солдаты палили из своих автоматов вниз, через доски крыши. Внезапно один из "ударников" взмахнул руками и упал Холден заметил, как в его лбу появилась дырка, и бросил взгляд в сторону водонапорной башни. Да, старик не хвастал - он действительно умеет стрелять. - К вагонам! - крикнул Холден, выпустив еще одну очередь в скопление охранников. На бегу он вытащил "Беретту" и метким выстрелом срезал очередного солдата. Стрельба на крышах не стихала - "ударники" продолжали свое кровавое дело. Но и старик не терял зря времени - вот еще один солдат рухнул мертвый. Двое, уже неплохо. Пули взбили землю у самых ног Холдена, и он отскочил в сторону, паля одновременно и из штурмовой винтовки, и из пистолета. Упал один охранник, за ним второй. Стил тоже срезал кого-то, и тот покатился по земле, воя от боли. Лефлер стрелял откуда-то слева. Холден продолжал бежать к вагонам. Он поднял предохранитель "Беретты" и сунул пистолет за пояс. Затем выбросил из М-16 выстрелянный магазин и вставил новый. И снова открыл огонь. Одного убил, второго не достал - тот спрятался за вагон. Том Лефлер уже обогнал его, но тут плотный огонь с крыши одного из вагонов заставил бывшего эфбээровца залечь. Пули разорвали ему левое плечо, прошили левое бедро. Кривясь от боли, истекая кровью, Лефлер продолжал стрелять из М-16. Смел с крыши двух "ударников". Холден тоже выпустил очередь. Пули нашли свою жертву. Что-то обожгло ему правую ногу, и он невольно присел. Стреляли двое охранников, укрывшихся между вагонами. Одна из пуль попала прямо в винтовку Холдена и буквально вырвала оружие из его рук. Дэвид снова выхватил "Беретту", в которой осталась лишь половина патронов. Выстрел, второй, третий. Один из охранников упал, второй скрылся из вида, волоча простреленную ногу. Но Холдена заметили с крыш, и опять пули начали взрывать землю вокруг него. А патроны в пистолете уже закончились. Дэвид успел укрыться за какой-то возвышенностью, сунул пистолет за пояс. - Черт, - пробормотал он, чувствуя, как постепенно немеет правая нога, пробитая навылет. Стил и Лефлер тоже переживали неприятные моменты. Лютер пытался оттащить друга в укрытие. Левой рукой Холден вытащил "Магнум", а правой яростно массировал раненую ногу. Между вагонами появились еще двое "ударников" и тут же открыли огонь. Дэвид дал несколько выстрелов, и один из них упал. Пули свистели над его головой, грохот давил в уши. Перестрелка продолжалась еще с минуту. Холден нащупал на поясе последнюю из своих дымовых гранат и бросил ее в проем между двумя вагонами. Густой дым окутал солдат, прятавшихся там. Выпустив еще несколько пуль, Холден перезарядил револьвер и поднялся на ноги. Было больно, но, по крайней мере, он сумел это сделать. Значит, рана не настолько серьезна. Прихрамывая, он двинулся к вагонам. Стил и Лефлер - уже в относительной безопасности за какой-то кочкой - поддерживали его огнем. Холден был уже у вагона, который находился справа от него. Надо было подниматься на крышу. С каждой секундой шансов выжить у заключенных офицеров оставалось все меньше и меньше. Подтянувшись на руках. Дэвид поднял голову над уровнем крыши. Он увидел солдата, который увлеченно палил из своего автомата через доски, расстреливая людей в вагоне. - Сдохни, сука, - процедил Холден сквозь зубы. Револьвер в его руке подпрыгнул, и "ударник" - пораженный в голову - слетел с крыши. Огонь с земли усилился. Повернувшись, Холден увидел, что Стил тоже бежит к вагонам, а Лефлер и кто-то из женщин обеспечивают ему огневую поддержку. Дэвид спрятал револьвер и вновь достал "Беретту". Вставил новую обойму на двадцать патронов. Потом крикнул, пытаясь перекрыть шум и обращаясь к Стилу: - Лютер! Сейчас! Подтянувшись, он выбрался на крышу, лег на нее и открыл беглый огонь из пистолета. Со всех сторон раздавались автоматные очереди. Внезапно Холден почувствовал боль в правой руке и увидел, как на ней выступает кровь. Ну, кажется, только задело. Расстреляв обойму "Беретты", Дэв сунул пистолет за пояс и снова вытащил "Магнум", перезарядил. Потом ползком двинулся вперед по крыше, по пути столкнув вниз труп солдата. Стрельба несколько стихла - охранники понесли слишком большие потери. Но работа еще оставалась. Яростный бой продолжался еще несколько минут, а потом Холден медленно поднялся на ноги. - Лютер! Все в порядке! Он повернулся в сторону водонапорной башни и помахал рукой засевшему там снайперу. Теперь, когда чуть посветлело, он мог уже различить фигуру старика за балюстрадой. "Патриот" держал в одной руке свой знаменитый карабин, а вторую поднял в победном салюте. Больше никто не стрелял. Дэв Холден снял противогаз и полной грудью вдохнул холодный воздух, насыщенный, правда, пороховым дымом.

Глава тридцать четвертая

Их было двадцать четыре человека - солдат из "Ударных отрядов", с которыми они едва не столкнулись в тоннеле. Но на стороне "Патриотов" был элемент неожиданности. Пропускать "ударников" нельзя - Роуз это уже поняла. Ведь тогда те могли бы перекрыть им пути отхода, а принимать бой, имея с собой освобожденных пленников - ослабленных, возможно, раненых - и целую кучу захваченного оружия, будет очень непросто. Если, конечно, нападение на театр завершится благополучно, а в этом полной уверенности не было. Рука Роуз Шеперд сжалась на рукоятке ножа. - Берем их, - негромко скомандовала она, адресуясь к ближайшей нише, где затаился Блюменталь. - Передай дальше. А в тоннеле уже стало светлее - солдаты несли с собой яркие фонари. Колонна выходила из-за поворота. Роуз напряглась, и в следующее мгновение ее тело обрушилось сверху на ближайшего "ударника". Нож мягко вошел в шею солдата, струя крови ударила в лицо Роуз, и она еле успела отвернуться. Женщина схватила фонарь, выпавший из руки убитого. Второй солдат бросился на нее, вскинув М-16, но Роуз нанесла ему сильный удар тяжелым фонарем по переносице, и тот упал с криком боли. Тут же "Большой уродец" вошел ему под сердце. Стоны и приглушенные крики раздавались по всему тоннелю, где "патриоты" - бесшумные, словно духи - выскальзывали из темных ниш и хладнокровно расправлялись с противником. Чья-то ладонь коснулась плеча Роуз, и женщина мгновенно повернулась, выводя вперед руку с ножом. - Это я, Рози. Осторожно. Она узнала голос Блюменталя. В тот же момент бывший агент ФБР всадил свой острый кортик в спину очередного "ударника". Вскоре все было закончено. Повисла тишина. - Эй, кто жив, отзовитесь! - позвала Роуз. Молчание. - Ребята, это я, Роуз. Кто может, отзовитесь. - Здесь Раннингдир. - Здесь Блюменгаль. Прозвучало еще одиннадцать имен. Двадцать четыре солдата из "Ударных отрядов" лежали на полу мертвые или умирающие. Погибли двое "патриотов". Раненых не было, только несколько человек получили легкие царапины и ушибы. Роуз Шеперд прислонилась к стене тоннеля. Ее пальцы по-прежнему судорожно сжимали рукоятку ножа.
* * *
С помощью стила Холден открыл дверь первого вагона, используя М-16 в качестве рычага. Ему жаль было так обращаться с винтовкой, но другого выхода не оставалось. Джули Лир была ранена. Еще три женщины погибли. У Лефлера были пробиты плечо и нога, но опасности для жизни эти раны не представляли. Стилу пуля лишь чуть задела руку, Джули еще раньше сказала, что если городская ячейка и может чем-то похвастаться, так это первоклассным медицинским обслуживанием. В их распоряжении имелись квалифицированный врач и медикаменты. Дэвид Холден прикрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. С трудом сглотнул слюну. На полу вагона перед ним лежали около сорока окровавленных тел. И он знал, что такую же картину они застанут в других вагонах. Хотя, конечно, надо тщательно проверить - может, кто-то еще жив. - Лютер, открываем следующий. Правая нога болела все сильнее, хотя кровь после перевязки уже не текла. Холден, хромая, подошел к вагону и снова сунул в щель М-16. Дверь поехала в сторону. Опять кровь и трупы... Не в силах больше сдерживаться, Дэвид прислонился к вагону и его вырвало.
* * *
Роуз все еще чувствовала напряжение, ее руки были конвульсивно сжаты в кулаки. Отряд продвигался по тоннелю. Теперь горели всего два фонаря - один нес Раннингдир, идущий впереди, второй был где-то сзади. С таким освещением перемещались они довольно медленно, но больше рисковать было нельзя. Они собрали трофейное оружие - двадцать четыре М-16 и двадцать четыре "Беретты". Но идти с таким грузом - а плюс еще запасные магазины - значило бы совершенно выбиться из графика. Роуз Шеперд приняла командирское решение. Двум "патриотам" было поручено отнести трофейное оружие к тому выходу из подземелья, через который они собирались покинуть тоннель после завершения операции. Затем они должны были доставить туда же тела погибших товарищей, чтобы впоследствии похоронить их, как положено. И, наконец, охранять путь, по которому группа будет возвращаться, чтобы исключить возможность еще каких-нибудь неприятных сюрпризов. А остальные двинулись дальше и вот теперь были уже на подходе у заброшенной станции метро под зданием театра.

* * *
Все три вагона уже были открыты, но лишь десять человек - из них одна женщина, офицер морской пехоты - подавали хоть какие-то слабые признаки жизни. Все работали очень быстро, ибо времени уже не оставалось. Лефлер, не имеющий возможности помочь в переноске раненых, нес караульную службу, а остальные загружали пострадавших в имеющийся у них транспорт - фургон, два грузовичка и "Шевроле". Несмотря на то что его нога по-прежнему болела, Холден сам на руках отнес к "Шевроле" раненую женщину. По крайней мере две пули пробили ее левую ногу, а еще одна вошла в грудь или, точнее, почти вошла, оставив после себя глубокую кровоточащую борозду. Холден усадил женщину на заднее сиденье. - Кто... кто вы такие? В первый раз она произнесла какие-то слова. - Я - тот самый Дэвид Холден, - ответил мужчина. - Наверное, вы слышали обо мне. А сейчас не посчитайте меня нахалом, но я должен осмотреть эту рану на груди. Женщина слабо улыбнулась. - Хорошо. Ей было лет двадцать восемь, красивая, темнокожая. Холден закатил ее форменную рубашку. Женщина, которая оказывала ей первую помощь у вагона, вынуждена была отрезать значительную часть бюстгальтера. Дэвид с величайшей осторожностью сдвинул повязку. Пуля прошла вдоль грудной клетки, срезав кусочек груди в двух дюймах от соска. - Ну и как? - с тревогой спросила женщина. - Все в порядке, - утешил ее Холден. - Останется разве что маленький шрам. Он не стал говорить, что шрам будет не такой уж и маленький, и вероятно, потребуется пластическая операция, чтобы привести все в порядок. - А что с другими людьми из вагонов? - Выжили всего несколько человек, вы - единственная женщина среди них, капитан. А как долго вы уже носите это звание? Она не ответила, и ее глаза наполнились слезами. - Так все остальные погибли? - Да, капитан. Уцелели только восемь мужчин и вы. Холден взял бинт и принялся заново перевязывать рану. - Шесть недель, - сказала женщина. - Что? - Шесть недель назад мне присвоили капитана. Но кто... - Бандиты из "Ударных отрядов". По приказу Таунса. А ему наверняка приказал Маковски. Если у вас есть какая-то дополнительная информация, которая может нам помочь... - Вы хотите знать об остальных? - Да. - Я слышала, как один офицер из охраны говорил, что наш поезд самый маленький. - Черт, - процедил Холден и спохватился. - Извините меня. - Нам говорили, что вы с вашими "Патриотами" и есть настоящие бандиты. Холден закончил перевязку и улыбнулся, глядя ей в глаза. - Да, так они говорили. А теперь вы сами можете сделать вывод. Как вас зовут? - Холли. - А меня Дэвид. С вами все будет в порядке, Холли. Вы можете посидеть тут, пока мы перенесем остальных? - Конечно. Холден накрыл ее одеялом, улыбнулся, встал с колен и собрался вылезти из машины. - Дэвид? - Да? - Мне кажется, вы только что приобрели себе девять новых преданных сторонников. - Посмотрим. А пока отдыхайте. Нам нужны сторонники, но в хорошей форме. Чем меньше вы будете двигаться, тем меньше крови потеряете. Поэтому сидите и не шевелитесь. - Да, сэр, - ответила она со слабой улыбкой. - Вольно, капитан. - усмехнулся Холден.

Глава тридцать пятая

Да, это действительно было красиво. Роуз Шеперд стояла и в восхищении смотрела на мозаику, украшавшую стены станции под театром. Сверху падал какой-то странный желтоватый свет, и когда Роуз подняла голову, то подумала, что ничего более прекрасного, чем этот роскошный потолок, она в жизни не видела. Там была изображена вся история театра "Шейх". Женщины в великолепных длинных платьях и мужчины в шелковых цилиндрах и фраках стояли перед входом в здание, глядя на афишу с именем какой-то давно забытой звезды. Следующая картина представляла женщин с лорнетами, которые с балкона наблюдали за сценой. А на сцене творила чудеса балетная группа, легкая и воздушная. А следующая... Роуз спохватилась. Не время сейчас любоваться прекрасным. Есть другие дела. - Билл, - сказала она, - приведи остальных. По шесть человек с каждой стороны. Если охранников нет здесь, значит, они дежурят наверху лестницы. Будьте осторожны. - Понял, - ответил Раннингдир и двинулся обратно через узкий проход в стене. Роуз Шеперд бросила еще один взгляд на потолок. А ведь ей придется закладывать здесь взрывчатку. Она чувствовала себя варваром и убийцей.

* * *
Машину вел Стил. Холден сидел на заднем сиденье, на его коленях лежала М-16. Рядом расположился Лефлер, его нога неестественно торчала в сторону. Нога Холдена тоже болела, онемение не проходило. К счастью, рана была сквозная. Это подтвердил и Стил, когда делал перевязку. Дэвид посмотрел на часы. Словно прочтя его мысли, Стил спросил: - Как там график? Укладываемся? - Не знаю. Рози уже должна была начать атаку, возможно даже, они уже отходят. Если она опередила свой график, то мы не застанем грузовики на месте. Но если там была задержка, у нас есть шанс. - Если мы не успеем, - заметил Лефлер, - то нам не повезло. Мы не сможем выбраться из города до завтрашней ночи, а тогда охрана наверняка будет значительно усилена. Ведь после наших операций... - Да уж понятно, - буркнул Холден и посмотрел на раненую женщину на переднем сиденье. Холли или уснула или была без сознания. Дэв подумал, что если они не уйдут из Метроу сегодня, то вряд ли это у них вообще получится. По крайней мере, у живых. Перед тем, как покинуть лагерь, Холден получил сообщение от Митча Даймонда, в котором говорилось, что "Ударные отряды" при поддержке армейских частей и Национальной гвардии войдут в город перед рассветом и установят режим чрезвычайного положения. Лефлер и Стил тоже знали об этом, так что не было смысла напоминать. Холден закурил сигарету.

Глава тридцать шестая

Косяк был прыщавым юнцом, одетым с претензией на моду. Из-за пояса его брюк торчала рукоятка "Кольта". Он был похож на человека, который идет на маскарад и оделся ради этого сутенером или уличным торговцем наркотиками. - Это Тэд Борден, - прогудел рыжеволосый Билл. - Классная у тебя телка, Тэд, - ухмыльнулся Косяк. - Я наблюдал за вами. Он протянул руку, и Джеффри Керни пожал ее, хотя, честно говоря, предпочел бы ее отрубить. - Только запиши у себя на заднице, парень, - произнес он. - Эта девчонка моя. Усек? И Керни рассмеялся. Косяк отступил на шаг и потянулся за пистолетом, но когда увидел, что Керни напрягся, убрал руку и захохотал. - Эй, расслабься, земляк. Керни вытянул вперед правую руку и указательным пальцем ткнул юнца в грудь. - Бах! - Да, - хмыкнул Косяк. - Ну, может, нам и стоит поговорить, как Билл просил. - А мистер Джонсон здесь? - спросил рыжий. Косяк быстро огляделся и прошептал: - Он теперь без меня никуда. Точно, здесь. Наверху, вместе с какими-то крутыми ребятами. А меня оставил присматривать тут за порядком. Со стороны бассейна грохнул пистолетный выстрел. Косяк нахмурился и выругался. - О мать его, как он мне надоел. Если этот ублюдок сейчас не прекратит пальбу, я сам отстрелю ему его грязную задницу. Джеффри Керни усмехнулся. Он любил ситуации, когда удавалось убить одним выстрелом двух зайцев. - А может, я попробую? - спросил он. Косяк бросил на него удивленный взгляд. - Ты хочешь иметь дело с Харви? - Не люблю шума, - пояснил Керни. - А этот стрелок уже давно действует мне на нервы. Пора надрать ему задницу. Он протянул руку, схватил Линду за запястье и подвел ее к Косяку. - Лин, крошка, этот парень - тут большой начальник. Он последит за тобой, пока я там разберусь. Линда бросила на него быстрый взгляд, несколько натянуто улыбнулась и посмотрела на Косяка. - Привет, котик. - Привет, куколка. Ну идем на представление. Посмотрим, как твой дружок справится с Харви. Линда заставила себя хихикнуть. - С удовольствием. Она провела ладонями по бедрам, поправляя платье. Керни подумал, что из нее получилась бы неплохая актриса. Прогремел еще один выстрел, и Керни решительно направился на звук, бесцеремонно расталкивая обкуренных и пьяных парней и девиц, которые пытались танцевать под музыку. У забора возле бассейна сидели Харви и три его корешка, еще более пьяные, чем раньше. Они сосредоточенно перезаряжали свое оружие. У дальнего конца забора виднелась груда битого стекла. Керни оглянулся. Косяк, Линда и рыжеволосый Билл шли на некотором расстоянии, но тоже направлялись к бассейну. Керни подождал, пока Харви наполнит патронами барабан своего револьвера, и позвал: - Эй ты, ублюдок! За его спиной был бассейн. Никто в нем сейчас не купался - вода успела остыть - поэтому случайных жертв не должно быть. Керни не собирался открывать стрельбу, но мало ли как дело повернется. Всегда лучше подстраховаться. Харви с трудом развернулся и посмотрел на него мутными глазами. - Что ты сказал? - Я сказал, что ты ублюдок, парень. Мы уже устали от этой твоей дурацкой стрельбы, так что можешь засунуть свою пушку себе в задницу. Керни пошел на эту идиотскую разборку с единственной целью - показать Косяку, какой он крутой, чтобы тот потом представил его мистеру Джонсону. А под именем "Джонсон" скрывался не кто иной, как Дмитрий Борзой, если и не глава, то один из лидеров "Фронта Освобождения Северной Америки". И сейчас Борзой находился здесь, в этом доме. - Что мне сделать? - тупо переспросил Харви. - Засунуть пушку себе в задницу! Или ты хочешь, чтобы я помог? Харви - он был выше на голову и гораздо шире в плечах - посмотрел на револьвер, а потом на Керни. - Ты что, хочешь получить пулю в башку, засранец? - Ну, если после этого ты перестанешь буянить, то давай попробуй. Я готов. Керни не был уверен в том, что произойдет в следующий момент. Если Харви действительно вздумает стрелять, то он - без оружия в руке - окажется в невыгодной ситуации. Впрочем, у него были еще варианты, как исправить положение. Но Харви, судя по всему, не спешил нажимать на спуск. Он хотел поговорить еще немного, чтобы друзья увидели, какой он крутой. Оставив их стоять у забора с револьверами в руках, он поднялся на ноги и тяжело двинулся навстречу Керни. - Ты уже труп, парень. - Красиво говоришь, Харви. Но все равно ты - кусок дерьма. Харви ускорил шаг. Джефу следовало соблюдать максимальную осторожность. Если он слишком профессионально расправится с противником, это может вызвать подозрения. Но он не собирался позволить Харви прикончить себя. Тот остановился футах в двенадцати от Джеффри. Керни медленно, чтобы не спровоцировать ненужную реакцию, вытащил сигареты, зажигалку и закурил. Пряча пачку в карман, он сомкнул пальцы на рукоятке пистолета. Харви сказал что-то своим дружкам, стоявшим у забора, и те захохотали. Керни еще раз затянулся, а потом двинулся навстречу противнику. - Типы вроде тебя, Харви, меня просто раздражают, - сказал он со скукой. - Так что лучше отдай мне твой ствол, а то я сам его заберу. Тебе решать. В глазах Харви мелькнула ярость. Пары алкоголя постепенно улетучивались из его мозга, а в кровь начал поступать адреналин. Керни остановился в пяти футах от него. Чем ближе он подходил, тем огромнее казалась фигура Харви. - Слушай, Харви, - продолжал Джеф. - Давай по-хорошему. Ты отдаешь мне пушку, а я отпускаю тебя с миром, а? Хотя нет, я сегодня еще не ужинал и мне просто необходимо надрать кому-нибудь задницу. Что ж, пусть это будешь ты. Керни протянул руку и дернул его за ухо. Харви наконец начал реагировать. Его лицо напряглось. Джеф щелчком бросил сигарету ему в физиономию. Не важно в таких случаях, попадешь или нет. Главное - противник инстинктивно закроет глаза и отвернет голову. Харви среагировал, как положено. Керни сделал два быстрых шага. Левой рукой он нанес короткий удар в подбородок, а правой одновременно вывернул запястье великана. Револьвер упал на землю. Харви пытался оказать сопротивление. Сила у него действительно была, да и опыт в бесчисленных драках накопился немалый. Но Керни был профессионалом, тем более, что его интеллект был гораздо выше, чем у противника. Джеф практически не имел проблем. Удар следовал за ударом - рукой, ногой, коленом, головой. Керни давно мог бы убить этого дебила, но не хотел. Краем глаза он заметил, что дружки Харви начали приближаться к ним. В их руках по-прежнему были револьверы. Керни ловким толчком сбил Харви с ног и схватил с земли оружие горе-стрелка. - Не двигаться! - крикнул он, направляя дуло на троих пьяных парней. - Кто шевельнется - убью! Внезапно рядом с ним раздался голос: - Прекрасно, мистер Борден. Я восхищен. Нам обязательно надо поговорить. Джеффри Керни оглянулся. В шести футах от него стоял - без оружия - Дмитрий Борзой, если и не глава, то один из лидеров ФОСА. - Меня зовут Джонсон. Мне очень нужны такие люди, как вы. Если вас заинтересует мое предложение, я готов сотрудничать. Господи, как просто было бы сейчас пристрелить этого негодяя! Но вместо того, чтобы нажать на спуск, Керни усмехнулся и сказал: - Ну, возможно, я и заинтересуюсь. Если моя доля будет подходящей. Борзой широко улыбнулся и протянул правую руку. На руке Керни виднелась кровь его противника, который все еще лежал на земле, но Борзого это не смутило. Он с чувством пожал ладонь "Тэда Бордена".

Глава тридцать седьмая

Заряды взрывчатки они разместили по обе стороны станции и под каждой из шести резных колонн, поддерживающих потолок. Роуз Шеперд осторожно приближалась к основанию лестницы. Сверху падал уже довольно яркий свет, и глазам, привыкшим к темноте тоннеля, было больно. Женщина одела темные очки. Рядом с ней находился Рэнди Блюменталь. Он в последний раз осматривал свой гранатомет. - Я готов, Роуз, - сказал Блюменталь. - Жду приказа. Роуз молча кивнула, сжимая в руках М-16. Винтовка казалась ей очень тяжелой, так всегда бывало, пока не начинался бой. Вторая М-16, трофейная, висела на ее левом плече. Билл Раннингдир стоял по другую сторону лестницы. Рядом с ним были пять "патриотов". В правой руке он держал "Узи", а в левой - "Браунинг". На его плече тоже висела М-16. Взгляд Роуз упал на нож, который висел у нее на поясе. Ей сейчас не хотелось думать о нем. Да, она убивала с помощью ножа раньше и будет убивать еще, но это никогда не вызывало у нее положительных эмоций. Роуз знала, что как только при мысли об убийстве ее перестанет тошнить, она уйдет из дела, будет война или не будет. Потому что тогда она потеряет контакт со своей собственной душой. Они здорово отстали от графика из-за тех "ударников" в тоннеле. Но им пришлось пойти на этот шаг. Женщина глубоко вдохнула, выпрямилась, махнула рукой Биллу и бросилась вверх по ступенькам.
* * *
Холден вставил в "Беретту" новый магазин и спрятал пистолет в кобуру. "Шевроле" как раз сворачивал за угол. Грузовики все еще стояли на месте. Значит, Роуз еще не вернулась после нападения на театр. Холден сначала почувствовал радость, потому что они крайне нуждались в транспорте, но потом нахмурился. Рози что-то уж слишком запаздывала. Машина притормозила, и Стил посмотрел на Холдена. - Похоже, у Рози проблемы. - Надеюсь, что нет, Лютер. Поезжай медленно. - Но Стил сам знал, что ему делать. Холден оглянулся, но не увидел других машин, которые следовали за ними. Стил левой рукой достал свой револьвер. Дэвид тоже вытащил "Магнум", готовый в любой момент столкнуть на пол Холли, раненую женщину-офицера из морской пехоты. На безлюдной стоянке виднелись три грузовика. Их пригнали сюда люди Митча Даймонда. Машины были загружены какой-то утварью, и документы были в порядке. Людям оставалось спрятать оружие, спрятаться самим и практически без риска покинуть город. Но такой вариант существовал лишь до тех пор, пока в Метроу не войдут войска. Тогда проверки станут намного более дотошными, а количество постов на дорогах неизмеримо возрастет. Дэвид Холден прекрасно понимал это. - Я посигналю фарами, - сказал Стил. - Хорошо. Если ответа не будет, сразу же заворачивай и уносим отсюда ноги. Стил молча кивнул. Холден услышал, как Лефлер возится со своим автоматом. Ладони Дэвида вспотели. Раненая женщина тихонько застонала от боли. - Не волнуйся, Холли, отдыхай, - сказал Дэвид, поглаживая ее плечо. На сигнал Стила ответил один из грузовиков - его фары несколько раз ярко полыхнули. Холден вылез из машины. Сделав несколько шагов, он громко засвистел условную мелодию. А потом ждал. Дверца ближайшего грузовика открылась. - Это, кажется, что-то насчет воскресных ночей, Дэвид? - спросил голос из темноты. Это был Томми Келлог, хороший парень, верный "патриот", но вот памятью его Бог не наградил. - Да, - ответил Холден. - Что-то вроде того. Он спрятал револьвер и двинулся навстречу Келлогу, который выпрыгнул из кабины. - Где Рози? - спросил Дэвид. Келлог выплюнул на землю жевательную резинку, почесал в затылке и ответил: - В тоннеле они наткнулись на "ударников" и перебили их всех. Ну Рози и ее люди. И поэтому сбились с графика. Двое из них погибли - Фред и Арлан. Она отправила еще двоих обратно с телами и оружием, а остальные пошли дальше. - Только двенадцать человек, - сказал Холден себе под нос. - Черт возьми. Он лихорадочно размышлял. Если сейчас собрать группу и броситься по тоннелям к театру, то может получиться полный хаос. Или они поднимут на ноги "ударников", или столкнутся с людьми Роуз, когда те будут возвращаться. А ведь под землей наверняка остались еще и боевики "Фронта Освобождения". Что тут предпринять? - Я не должен был... - начал Холден. Он хотел сказать: не должен был отпускать ее туда, но не сказал. Роуз могла сражаться не хуже, чем он. А может, и лучше, хотя сама никогда этого не говорила. Нет, он ничего не мог сделать сейчас, только ждать. А время шло, и каждая минута уменьшала их шансы благополучно выехать из города. Холден посмотрел на часы. Ладно, он даст ей еще час. А потом погрузит раненых в грузовики и пойдет в тоннель вместе со Стилом и двумя людьми из отряда Роуз. Холден прикрыл глаза, пытаясь глубокими вздохами успокоить сумасшедший стук сердца.

Глава тридцать восьмая

Они уже прошли половину лестницы, которая вела наверх из станции метро. Роуз оглянулась на Блюменталя. - Давай, Рэнди. Тот поднял гранатомет к плечу. Четыре гранаты одна за другой улетели вверх. Грохот, дым. Роуз, Раннингдир и остальные бросились бежать. Они очень рассчитывали на эффект внезапности, и, добежав до лестничной клетки, Роуз поняла, что надежды их оправдались. Там находились двое охранников. Один сидел, другой лежал, оба закрывали уши ладонями. Роуз очередью из М-16 снесла голову ближайшему к ней солдату. Раннингдир достал второго. Блюменталь тоже уже был рядом, на ходу перезаряжая свое оружие. На сей раз - Роуз знала - газовыми гранатами. Женщина сорвала очки и быстро натянула резиновую маску противогаза. Затем сорвала с пояса дымовую гранату и швырнула ее в коридор, который уходил влево. - Бей, Рэнди! - крикнула она. Раннингдир бросил свою дымовую, и тут же Блюменталь запустил газовую гранату. Он продолжал стрелять, а Роуз и Билл бросились вперед по правой и по левой сторонам прохода. Остальные "патриоты" следовали за ними. Блюменталь чуть поотстал. В конце холла уже ничего нельзя было разглядеть из-за дыма, но Роуз хорошо изучила план театра. Знала она и расположение камер - об этом рассказал один пленник, которого удалось вызволить из рук президентских гвардейцев. - Держимся плана! - крикнула Роуз Раннингдиру. - Не отставайте, ребята. Вперед! Трое "патриотов" остались, чтобы защищать боковые коридоры, а остальные побежали за Роуз. Они уже были возле подвалов театра. Наверху очередного лестничного пролета они остановились - путь преграждала массивная дверь. Один из "патриотов" достал из мешка пластиковую бомбу и укрепил ее на двери. - Отходите, - крикнул Блюменталь. - Сейчас я ее... Все отбежали в сторону, и Рэнди бабахнул из своего гранатомета. Грохнул взрыв, и дверь перестала существовать. Пластиковые бомбы они захватили в свое время у террористов из ФОСА и с тех пор эффективно их использовали. Блюменталь быстро выпустил в образовавшийся проем еще две осколочные гранаты. - Осторожно, - крикнула Роуз, видя, что Рэнди накрыла лавина штукатурки и кусочков кирпича. - Все в порядке, - ответил тот. Он снова перезаряжал свое оружие. Роуз и Раннингдир бросили еще по гранате и рванулись в проем, стреляя на ходу из штурмовых винтовок. - Идем справа! - крикнул Билл. В дыму смутно маячили фигуры солдат из "Ударных отрядов" и "Патриоты" от души поливали их свинцом. Но вот один из них упал, прошитый пулями, - "ударники" открыли ответный огонь. Блюменталь продолжал садить из своего гранатомета, сея панику и ужас в рядах охранников. Взрывы гремели один за другим. Отовсюду сыпалась штукатурка и прочий мусор. Но вот вдруг стрельба со стороны противника стихла. Неужели это все? Неужели победа? Но долго раздумывать было некогда. - Билл, к камерам! - приказала Роуз. - Понял. Раннингдир и трое его людей бросились по коридору. Роуз Шеперд оглянулась и посмотрела на Блюменталя. - Кажется, получилось, Рэнди. Тот не ответил. Он снова перезаряжал гранатомет.
* * *
Блики сирен мелькали в ночном небе. Холдену показалось, что он слышит трескотню вертолетов. Он представил, как сейчас боевые машины подлетают к зданию театра. Наверное, что-то пошло не так. Он взглянул на часы. Оставалось еще сорок минут до назначенного им срока. - Там проблемы? - спросил Келлог. - Не знаю, - ответил Холден и двинулся к машинам, чтобы помочь перенести еще одного раненого, - Рози может сама прекрасно справиться с любой ситуацией, - добавил он, скорее успокаивая себя.
* * *
Стоя на пороге открытой двери первого этажа, Роуз швыряла в проем все гранаты, которые у нее были, одну за другой: газовые, осколочные, дымовые. Блюменталь стрелял из гранатомета, перезаряжая его механически, словно робот. Еще трое "патриотов" палили из своих М-16. Закончив с гранатами, Роуз присоединилась к ним.

* * *
Оставалось двадцать девять минут. Раненые были уже размещены в грузовиках, там же спрятали и трофейное оружие, захваченное отрядом Роуз. Холден оторвал взгляд от часов. Он знал, что у Рози уйдет минут двенадцать, чтобы покинуть театр и добраться до выхода на землю, недалеко от стоянки, где их ждали. Ну и у него уйдет примерно столько же времени, чтобы собрать небольшую группу... - О чем ты думаешь? Дэвид Холден повернулся и посмотрел на Лютера Стила. - О Рози. - Ты хочешь пойти ей на помощь? - Была у меня такая мысль, - кивнул Холден, прикуривая сигарету. Сирены продолжали надрываться. - Ну и...? - Ну и что? - Почему же ты до сих пор этого не сделал? - Потому что верю в нее. Конечно, она женщина, а я мужик, и я должен охранять ее, но ведь она ничем не хуже меня. Она такой же лидер "Патриотов", как и я, хотя никогда не выпячивала себя. - Нет, - покачал головой Стил. - Лидер это ты, Дэв. И она это знает. И если у нее возникают проблемы - или даже нет - она рассчитывает на тебя, верит, что ты все сделаешь правильно, независимо от факта, что ты ее любишь. Ну так что тебе сейчас нужно сделать? Холден снова посмотрел на часы. Потом глубоко затянулся. Он не ответил Стилу, он знал, что они оба знают ответ на этот вопрос. Ответ был - ждать.

Глава тридцать девятая

Видимо, где-то в здании театра еще оставались живые "ударники", но гоняться за ними в такой ситуации явно не стоило. Как не стоило и тратить время на собранное на балконах оружие - старые дробовики и ржавые револьверы. Слишком мало от них будет пользы. С тремя М-16 в одной руке и двумя в другой - не считая собственной винтовки, висевшей на плече - Роуз Шеперд двинулась обратно, вниз по лестнице. Там ее встретил Билл Раннингдир. - Мы... - начал он. - Дай я тебе помогу. Индеец забрал у нее три М-16. - В общем, мы освободили пятнадцать человек. Девять из них могут идти сами. Одного придется нести, остальным надо просто помочь. Таким образом, у нас есть лишние люди, чтобы захватить побольше оружия. - Отлично, Билл. Дай тем, кто может идти, по две винтовки и по два пистолета. Раннингдир выглядел не очень довольным. - У нас нет выхода, - пояснила Роуз. - Загрузи их и отправляй в тоннель под присмотром троих наших. Давай торопись. И она вновь бросилась вверх по лестнице.
* * *
Пятнадцать минут. - Может, я зря нервничаю? - спросил Дэв Холден, обращаясь то ли к небу, то ли к звездам, то ли к Богу. Он стоял возле спуска в тоннель, один. Грузовики находились в двухстах ярдах от него. Теперь он лучше понимал, что пережила Рози, когда боевики ФОСА похитили его и переправили в Латинскую Америку. А она не знала тогда, жив он или нет. Четырнадцать минут. У него уже заканчивались сигареты. "Рози, ну где же ты? - подумал он. - Появись, я тебя очень прошу - появись". Холден, не отрываясь, смотрел в темный провал спуска в тоннель. И ждал.
* * *
Ее руки были заняты трофейным оружием. Слезоточивый газ все еще висел в воздухе. Роуз бежала к лестнице. В течение последних трех минут полицейские силы Метроу и бойцы "Ударных отрядов" все плотнее брали в кольцо здание театра. Раннингдир и Блюменталь присоединились к ней. - Похоже, они собираются начать штурм, - сказал индеец, который уже некоторое время находился на наблюдательном посту на балконе. Роуз молча кивнула. - Все ребята, - крикнула она, обращаясь к своим людям. - Мы взяли, что могли. Теперь бежим вниз и убираемся отсюда. Станцию взорвем через шестьдесят секунд. Роуз передала часть оружия одному из освобожденных политических узников и махнула рукой. - Уходим! И бросилась вниз по лестнице. Внизу их встретили еще двое "патриотов", которые шли за новой порцией оружия. - Все, сматываемся, - скомандовала Роуз. - Всем уйти с территории станции и побыстрее нырнуть в тоннель. "Патриоты" кивнули.

* * *
Холден и Лютер Стил в темноте продвигались по лестнице, которая вела в подвал заброшенного склада готовой одежды. Внезапно Дэвид услышал внизу какие-то звуки. Этот склад тянулся футов на сорок - сорок пять, и в конце его был спуск в тоннель. Холден посмотрел на Стила, а потом бросился бежать по ступенькам вниз. Бывший агент ФБР последовал его примеру. Холден пинком распахнул какую-то дверь и свернул вправо. Стил пошел с левой стороны. Там были люди. Холден щелкнул фонариком, вытягивая вперед руку с "Кольтом". Он узнал некоторые лица. "Патриоты" и политические узники, чьи фотографии он видел. Возможно, среди них есть и тот человек, который знает, что произошло с офицерами с того поезда, откуда посчастливилось сбежать лейтенанту Бернеби Вуду. Но Рози среди них не было.
* * *
- Взрывайте! - приказала Роуз Шеперд. Билл Раннингдир соединил концы электрических проводов и побежал. Женщина за ним. Рэнди Блюменталь уже стоял на противоположном конце станции, у входа в тоннель. Когда они пробегали мимо, Блюменталь выстрелил из своего гранатомета, но детонаторы уже сработали и оглушающий грохот раскатился по подземелью. - Рэнди! Уходи! - крикнула Роуз. Куски великолепного потолка, навсегда потерянного для человечества, полетели вниз. Роуз и Билл бежали, уворачиваясь от обломков. Блюменталь... Роуз оглянулась и увидела, что он бежит за ними. Внезапно каменная глыба рухнула сверху, задев его. Рэнди пошатнулся, потерял равновесие, чуть не упал. В следующий миг Раннингдир подхватил его, а Роуз подхватила гранатомет. Теперь единственная станция метро, оставшаяся в городе, а вместе с ней и подземный проход к театру будут навсегда закрыты. Они втроем бежали по тоннелю, тяжело дыша. Надо было скорее уходить отсюда.
* * *
Дэвид Холден услышал взрывы, один прогремел сразу за другим. - Оставайся здесь! - крикнул он Стилу. - Пусть все садятся на машины. Оружие грузите. Он спрыгнул в темный проем подвала и там зажег фонари. "Кольт" засунул за пояс. Под его ногами валялись битые кирпичи и осколки стекла. С писком пробежала крыса. Холден бросился бежать, освещая себе дорогу лучом света из фонаря и снова держа в руке револьвер.
* * *
Перегородки тоннеля рушились за ними, но сила взрывной волны уже начала спадать. Роуз ускорила бег, сравнялась с Раннингдиром и подхватила Блюменталя под правую руку. - Вперед! Они двигались дальше.
* * *
Холден достиг поворота. Звуки взрывов и грохот валящихся стен стали тише, но все еще были слышны. По ним он сориентировался, куда повернуть на развилке. И побежал направо.
* * *
"Грузовики уже должны были уйти, - подумала Роуз. - Они должны были выполнить мой приказ: подождать основную группу с оружием, постоять еще немного и, если никто не появится, уезжать". "Но если они все же выберутся из-под земли, - сказала себе Роуз, - то у них троих останется шанс". - Вперед! А может, водители не выполнили приказ? Томми Келлог вполне на это способен. Может, они еще ждут?
* * *
Дэвид Холден споткнулся, потерял равновесие, но удержался на ногах и продолжал бежать. Он увидел свет. - Рози! Господи, какой он дурак! Нельзя кричать в тоннелях. А если тут "ударники"? - Рози! - Дэвид? Но этот голос принадлежал не Рози. - Дэнни? Дэнни Кляйн был в отряде, который атаковал театр. Холден продолжал бег, почти ослепленный полудюжиной ярких фонарей, которые заливали тоннель светом. - Эй, уберите их! Где Рози? - Она должна была уйти сразу за нами. Они с Раннингдиром и Блюменталем собирались взорвать... - Черт с ним, - сказал Холден, тяжело дыша. - Я сам... А вы быстро уходите отсюда. Дэвид Холден миновал их и бросился бежать дальше по тоннелю. По пути он узнал еще нескольких своих бойцов и нескольких политических заключенных, которых удалось освободить. В следующий момент он хотел вернуться и взять у кого-нибудь М-16, но времени уже не оставалось. Холден продолжал бежать, чувствуя нарастающую боль в ноге. Его потная ладонь крепко сжимала "Кольт". - Рози! Нет ответа. Он свернул в боковой тоннель. В темноте вокруг мелькали красные огоньки - глаза крыс, наблюдавших за ним. Он бежал, спотыкался, хватался руками за стены, но потом снова бежал, хрипло дыша. - Рози! Он чуть не потерял сознание, когда ему показалось, что он услышал ее голос. - Рози! Холден остановился, напряженно прислушиваясь, сдерживая дыхание, злой на крыс, которые шуршали лапами по полу. - Рози! - Дэвид! И Дэвид Холден вновь бросился бежать на звук этого голоса, такого родного.

* * *
Воздух в утробе фургона был тяжелый, спертый. Пахло потом и грязными человеческими телами. В машину набилось в два раза больше людей, чем следовало. Но Дэвид Холден был рад этому - у него была возможность сидеть совсем близко к Роуз и обнимать ее за плечи. Вокруг них сидели люди, недавно освобожденные из камер в театре "Шейх". Те из них, которые могли сидеть. Остальные лежали на полу или ящиках, издавая протяжные стоны. Одним из таких был Элмер Фултон. Это он тогда наблюдал за поездом, с которого удалось сбежать лейтенанту Вуду и рыжеволосой девушке. Но сейчас Элмер Фултон был без сознания. Судьба "пассажиров" этого поезда-концлагеря все еще оставалась загадкой, и только Фултон мог ее прояснить. Холден взглянул на часы. Пять минут назад они проехали последний пост на дороге и теперь удалялись от города. Еще через несколько минут они смогут наконец-то почувствовать себя в безопасности. По крайней мере, относительной. Холден еще крепче прижал к себе Роуз и шепнул: - Я люблю тебя. Женщина положила голову ему на грудь.
Iceman's Pain (англ.) - горе мороженщика. "Моссад" - израильская разведка. Amigo (исп.) - друг.
Джерри Эхерн Вызов
Защитник 11.
"Эхерн Джерри. Честь флага. Вызов. Выживших не было: Романы": Проф-Пресс; Ростов-на-Дону;

1996

ISBN ISBN 5-88475-073-0 Оригинал: Jerry Ahern, "The Challenge"
Аннотация
Борьба продолжается. Роман Маковски, преступным путем ставший президентом Соединенных Штатов, всеми средствами пытается укрепить свою власть. В стране почти полностью упразднены демократические свободы, царит произвол и насилие вояк из президентских "Ударных отрядов". Боясь всех и вся, Маковски отдает секретный приказ: тайно арестовать и заключить под стражу армейских и флотских офицеров, в чьей лояльности он сомневается. Заключенных ожидает страшная участь. И вновь "Патриоты", на помощь которым приходят местные индейцы, выступают на защиту справедливости. На сей раз им предстоит вести бой с регулярными частями "Ударных отрядов".
Джерри Эхерн Вызов (Защитник - 11) Роман

Глава первая

Снег был холодный и мокрый. Огромные белые шапки нависали на скальных выступах над его головой, и приходилось опасаться, как бы порыв ветра не обрушил всю эту массу прямо на него. Для той же цели - защиты от ветра - он поднял высокий кожаный воротник своего пальто, который теперь тоже стал мокрым и холодил шею. Это почему-то напомнило ему, как Лилли недавно подстригала ему волосы. Вспомнился ее смех, прикосновение пальцев к коже. Мысль о Лилли и ее теплых руках привела к тому, что ему стало еще более холодно. Он крепко сжал челюсти и продолжал двигаться дальше, чувствуя, как все больше немеет правое колено. Это, правда, имело и свои положительные стороны - холод и сырость, казалось, не оказывали никакого воздействия на ногу. Однако его оказывала - и еще как - необходимость держать колено в одном положении вот уже в течение трех часов. Когда он научился ездить верхом - это было еще во времена ранней молодости - его колено функционировало великолепно. Но с возрастом дело пошло хуже. Возможно, он просто слишком беспечно относился к своему здоровью. Араби негромко заржала. - Тихо, лошадка, - сказал он, одной рукой поглаживая ее шею, а в другой крепко сжимая карабин. Они продолжали спускаться вниз по склону. Достигнув основания горы, он опустился на корточки и замер так, сдерживая дыхание, прислушиваясь, не раздадутся ли какие-то новые звуки, кроме завывания ветра и скрипа сосновых стволов. Араби снова заржала. Он мог бы, конечно, перевязать ей рот, но тут, в горах, все еще бродили несколько голодных волчьих стай и он не хотел лишать лошадь возможности подать ему сигнал об опасности. С такого расстояния тихое ржание никак нельзя будет услышать на той стороне каньона. Да еще и ветер. Других звуков он не уловил. Он опустился на снег и осторожно пополз вперед по-пластунски, правое колено уже начинало приходить в норму. Участок скалы, по которому он сейчас полз, тянулся футов на пятьдесят - шестьдесят и как бы нависал над каньоном. Ветер тут дул еще сильнее. Еще до того, как выползти из укрытия, он вбил в землю, покрытую снегом, специальный прут и привязал к нему лошадь, чтобы та не убежала. Наконец он добрался до противоположного края скалы. Перед тем, как выпустить из рук карабин, он огляделся вокруг. Он находился здесь один, и именно это ему и было нужно. Он положил карабин, проследив, чтобы снег не забился в ствол, потом вытащил кожаный футляр и достал из него мощный полевой бинокль. Приставил окуляры к глазам. Пальцем в перчатке нелегко было сразу навести резкость, но он не спешил. Внизу под ним протекала горная речка, яростно пенилась белая вода. Казалось бы, скалы здесь должны были стать гладкими и ровными еще много лет назад. Но ничего подобного. Ему доводилось путешествовать по этой реке. Логика в данном случае подвела. На противоположном краю каньона, на плоской возвышенности типа плато, и находился комплекс. Он называл это "комплексом" ввиду отсутствия более подходящего слова. Серая стена соединенных между собой переходами блокгаузов окружала главное здание комплекса высотой в несколько этажей. Между блокгаузами и этим строением тянулась еще одна стена, сложенная из бетонных блоков и увенчанная колючей проволокой. По углам высились бастионы. Эта небольшая крепость господствовала над окрестностями, над каньоном, рекой и скалами, громоздившимися внизу. Прямо через горы была проложена двухколейная железная дорога. Видимо, ею и пользовались те несколько локомотивов, которые стояли во дворе комплекса. Там же находился и железнодорожный состав, который видел Уиздом, сын Лилли. Он положил бинокль, надвинул шарф на уши и подтянул завязки шляпы, чтобы ветер не сдул ее с головы. "Хорошо бы сейчас выкурить сигару", - подумал он мечтательно. Вряд ли кто-нибудь заметит дым. Однако он решил не рисковать и отказался от этой соблазнительной мысли. Он придвинул к себе карабин, смахнул несколько снежинок, которые опустились на ствол. За оружием всегда надо тщательно следить и держать его сухим. У него в арсенале имелось два карабина, один дробовик, два пистолета и револьвер. Плюс значительное количество запасных частей к каждому типу. Он сам в свое время весьма привередливо выбирал это оружие и теперь мог быть уверенным, что располагает лучшими образцами. Кое-что, правда, пришлось усовершенствовать. Сейчас при нем находились только три ствола - карабин калибра 7.62, девятимиллиметровая "Беретта" в кобуре на поясе и небольшой автоматический пистолет, засунутый в носок на правой ноге. Эту штучку он носил в качестве резерва на всякий непредвиденный случай, приобретя эту привычку еще тогда, когда служил в правоохранительных органах. Остальной арсенал - помповый дробовик, карабин и револьвер сорок четвертого калибра - сейчас находились в доме Лилли. Он вновь взял бинокль. По железнодорожной ветке приближался какой-то состав из двух десятков вагонов. Он был уже совсем рядом с комплексом, и большие металлические ворота начали открываться, чтобы впустить его на территорию форта. На крышах вагонов находились вооруженные охранники в белых маскхалатах. Другие конвоиры толпились на открытых платформах, прицепленных между вагонами. Он не завидовал этим людям. Путь через горы был долгим и трудным, и наверняка они успели промерзнуть до костей. Ворота наконец открылись, локомотив потащил за собой свой тяжелый хвост, первым преодолев поднявшийся массивный шлагбаум, помещенный здесь, чтобы в случае чего преграждать путь транспорту. Локомотив - блестящий свежей краской дизель - вез четыре товарных вагона с плотно закрытыми и опечатанными дверями, три пассажирских, багажный вагон, несколько цистерн и с полдюжины платформ, одна из них находилась непосредственно перед тормозным вагоном. На двух платформах размещались несколько зенитных установок. Тут же, в углу, за мешками с песком, сидел пулеметчик, держась за ручки турели. Он тяжело выдохнул воздух, и линзы бинокля сразу же запотели. Да, это будет долгое утро.

* * *
Описание Элмера Фултона, а также указанное им направление, в котором отбыли грузовики после остановки поезда в Метроу, по прошествии шести дней, наполненных кропотливой работой, наконец привели их сюда, на поляну у подножия гор. Слышались глухие удары и слабый лязг - это лопаты вгрызались в твердую землю. В ветвях деревьев завывал ветер. Люди негромко переговаривались, все они были напряжены и собраны. Никому не хотелось об этом думать, но скорее всего они сейчас раскапывали братскую могилу. Дэвид Холден выбрался из ямы, передал свою лопату Томми Келлогу и отряхнул от земли руки, одетые в черные перчатки. Затем стал рядом с Роуз Шеперд. Мимо прошел мрачный Лютер Стил с лопатой в руке. Он тут же взялся за работу. Молодой Бернеби Вуд, благодаря бегству которого "патриоты" узнали о том, что превращенные в специфические концлагеря на колесах поезда возят по стране ставших заключенными офицеров и сержантов армии Соединенных Штатов, а устроено это все солдатами президентских "Ударных отрядов" по приказу Хобарта Таунса, тоже стоял, чуть пошатываясь от слабости, рядом с Рози. Никакие уговоры не подействовали, и еще не оправившийся от раны лейтенант тоже принял участие в раскопках. Ему помогли спуститься в яму, дали в руки лопату, и он работал до тех пор, пока силы совершенно не оставили его. Теперь он отдыхал, жадно хватая ртом воздух. Когда Холден приблизился, Роуз прикурила сигарету, затянулась и отдала ее мужчине. - Спасибо, - кивнул тот. Он повернулся и вновь посмотрел на яму. Был холодный осенний день, и солнце стояло почти в зените. С гор долетали резкие порывы колючего ветра. Холден затянулся и выпустил дым. - Глубоко уже? - спросила его Роуз. - Футов восемь. Пока еще ничего нет. Но те мальчишки точно видели здесь людей в военной форме, которые что-то копали. - А почему ты запретил мне помогать вам? - Женщинам нельзя доверять лопату, - невесело усмехнулся Холден. - Это для них слишком сложный прибор. - Очень смешно, - буркнула Рози и придвинулась ближе к нему.
* * *
С поезда начали сходить люди. Как минимум тридцать охранников в белых маскхалатах и с М-16 в руках окружили состав. С крыш конвоиры пока не спускались. "Наверняка это парни из президентских "Ударных отрядов", - подумал он, - а не солдаты регулярной армии". Он протер линзы бинокля и вновь приставил окуляры к глазам. Охранники выстроились в цепочку. С подножки пассажирского вагона спрыгнул мужчина в пятнистом комбинезоне и с кобурой на поясе. С важным видом он двинулся вдоль вагонов. Конечно, было бы очень интересно узнать, что этот человек - видимо, командир - говорит своим подчиненным. Но такая возможность полностью отсутствовала. Приходилось ограничиваться только визуальным наблюдением при помощи бинокля. Солдаты построились в две шеренги. Мужчина в камуфляже явно обращался к ним с речью. "Наверное, говорит вам, какие вы все засранцы, - грустно усмехнулся мужчина с биноклем. - Хотя вы и сами это прекрасно знаете". Минуты через две, которые показались ему вечностью, охранники разошлись. Некоторые полезли на крыши вагонов и на платформы, видимо, чтобы сменить замерзших караульных. Остальные выстроились полукругом у дверей товарных вагонов, по-прежнему держа в руках готовые к стрельбе штурмовые винтовки. Мужчина в камуфляже махнул рукой и что-то крикнул. По этому приказу солдаты бросились открывать двери вагонов. Все четыре двери распахнулись почти одновременно. Опять командир "ударников" что-то крикнул, и вот из вагонов на землю начали сходить истощенные грязные люди в порванной одежде. Некоторые спрыгивали сами, другим помогали товарищи. Один из вагонов был заполнен женщинами - такими же изможденными и грязными. Ни на одном человеке не было теплой одежды, просто необходимой в таком климате. Охранники толчками и окриками строили заключенных в неровную колонну. Внезапно одна из женщин упала на колени и осталась так стоять. Видимо, у нее не было сил подняться. Охранник грубо ткнул ее в спину прикладом винтовки. Один из офицеров-мужчин бросился на "ударника". Простучала короткая очередь... Он отложил бинокль, скрипнув зубами, и руки его сжались на карабине. Но он ничем не мог помочь. Послышалось тихое ржание Араби. Он медленно перекрестился...
* * *
На глубине девять футов Дэвид Холден и Лютер Стил, работавшие в яме, одновременно наткнулись на какой-то предмет, более твердый, чем почва, но более мягкий, чем камень. Некоторое время они старательно обкапывали этот предмет. А потом вокруг разнесся отвратительный запах гниющего человеческого мяса.

Глава вторая

Его усы были покрыты инеем, изо рта шел пар. Он надвинул шляпу на лоб, чтобы ее поля защитили от ветра, дующего в лицо. Уши тоже замерзли, но сейчас было не до таких пустяков - он мечтал как можно скорее взобраться на Араби и ускакать из этого страшного места. Он был патриотом, но в организации "Патриотов" не состоял. Уже давно он дал себе слово не ввязываться, если в событиях задействованы большие массы людей. Лидер ячейки "Патриотов" в Кэлиспел, старший брат Лилли Боб Тубирс, попросил его отправиться в горы, поскольку, как он сказал: - Ты знаешь эту территорию лучше любого индейца, и ты белый. Нам нужно выяснить, что происходит на той базе "Ударных отрядов" вблизи каньона. Боб Турбис добавил еще, что Лилли хочет, чтобы он пошел туда, но, конечно, никогда не станет просить его рисковать жизнью. Когда он пробирался по густому снегу к подножию горы, где оставил Араби, ветер разгулялся вовсю. Сквозь белую пелену он с трудом разглядел благородный силуэт своей кобылы арабских кровей. Он двинулся к лошади, бормоча про себя: - Ну, Боб, теперь ты доволен? Узнал, что тебе было нужно? Это лагерь смерти, вот что это такое, Боб. Он стянул с рук перчатки, чтобы прикурить сигару от зажигалки. Но не успел. - Стоять! Не двигаться с места! При первых звуках этого голоса он напрягся, а правая рука скользнула к кобуре. Карабин висел на плече, и пока его сдернешь... Пальцы уже коснулись кожи, под которой таилась верная "Беретта", как вдруг прогремела очередь. Пули ударили в скалу рядом с ним. Он понял, что шансов нет, и больше не двигался. Осторожно, медленно он поднял голову. Двое рослых парней в маскхалатах и с М-16 в руках. Они стояли на возвышении сразу за тем местом, где он привязал лошадь. - Подними руки! Он презрительно посмотрел на "ударников", испытывая, впрочем, не меньшее презрение и к себе самому. Как же он мог так глупо угодить в ловушку? Ну, по крайней мере, теперь он убедился, что солдаты патрулируют и этот берег реки. Он поднял руки. - Да влип ты, парень, - протянул один из охранников и оскалился в улыбке. - Ты уверен? - У тебя карабин на плече и кобура на поясе. Этого достаточно, чтобы арестовать тебя. - Да, сэр, вы рассуждаете очень здраво. - Заткни пасть и не опускай руки! - рявкнул со злостью "ударник". - Тоже мне клоун. Он слегка пожал плечами, глядя на Араби. Лошадь выглядела абсолютно спокойно, но кто знает, что может прийти в голову двум таким придуркам с винтовками? Сейчас он в душе молился, чтобы патрульные спустились и подошли ближе. По крайней мере, один из них. Это было жизненно важно. В следующую секунду - словно прочтя его мысли, но не отгадав намерении - один из солдат тот, который пока молчал, принялся спускаться вниз, цепляясь за камни. Второй остался на месте, крепко сжимая в руках готовую к стрельбе М-16. Шансы были слабые, но они были. Он терпеливо ждал, чувствуя, как холод обжигает голые ладони. Перчатки лежали на снегу. Прошло две минуты. Солдат уже был на ровной поверхности и двинулся к нему навстречу. Наконец-то "ударник" заговорил. - Не пытайся даже дернуться, сука. Видимо, в президентские отряды принимали только людей с крайне ограниченным словарным запасом. - Я вообще редко дергаюсь. С нервами все в порядке. - Заткни пасть! Он вновь чуть пожал плечами. Патрульный остановился футах в шести. - Теперь слушай меня, ублюдок, - произнес он грозно. - Осторожно, медленно сними с плеча ремень, чтобы твой карабин упал на землю. Но чтоб без фокусов. Что ж, телескопический прицел уже лежал в сумке, а снег мягкий, оружие не пострадает. Он чуть опустил правое плечо, позволяя карабину соскользнуть по руке и упасть к его ногам. Потом посмотрел на солдата и улыбнулся, показывая белые зубы. Тот довольно кивнул. - Хороший мальчик. Теперь подними левую клешню, а правой расстегни пояс. - Как скажете. Медленно он опустит левую руку к бедру и немного нагнулся вперед, пытаясь расстегнуть пряжку. Слегка изменил позицию тела, чтобы между ним и парнем на возвышении находился первый охранник. Пальцы сражались с тугой пряжкой. - Ну, чего копаешься? - рявкнул "ударник". Пояс с кобурой упал в снег "Беретта" временно оказалась вне игры. Охранник проводил его глазами, и в эту минуту он решился. Его рука отработанным годами движением мгновенно скользнула по ноге, и тут же в ней появился пистолет двадцать пятого калибра, маленький, словно игрушечный, но на близком расстоянии весьма эффективный. Щелкнул предохранитель, потом курок. Солдат стоявший в шести фугах от него, вскинул винтовку. Но было уже поздно. Трижды подпрыгнул в руке пистолет, и в теле "ударника" появитесь три дырки. Первая пуля вошла в солнечное сплетение, вторая - в грудь, а третья - в горло. Патрульный взмахнул руками и повалился на снег, выронив оружие. С возвышения прогремела очередь, но пули попали в уже мертвое тело первого охранника. Он перекатился влево, бросив маленький пистолет, - на гаком расстоянии от него все равно толку не было. Правая рука зацепила с собой кобуру, и вот его пальцы уже сжались на рукоятке мощной девятимиллиметровой "Беретты". Как раз то, что нужно. Он вскинул руку с пистолетом, но тут пуля ударила его в левое плечо и два первых выстрела ушли в небо. Он снова перекатился в сторону, меняя положение. Шляпа слетела с головы, а пули охранника взрывали снег рядом с его телом. Он опять дважды нажал на спуск. Потом еще раз. Поначалу ему показалось, что он опять промахнулся, поскольку солдат вдруг замер, словно статуя. Но потом тот качнулся вперед, назад, снова вперед и рухнул в глубокий снег лицом вниз. Он поднялся на ноги, продолжая сжимать в ладони девятимиллиметровую "Беретту". Первым делом следовало убедиться, что патрульные мертвы. Правда, он и так в этом не сомневался, но береженого Бог бережет. Араби нетерпеливо перебирала копытами, и он повернулся к лошади. Видимо, выстрелы напугали ее, хотя ей уже доводилось слышать такие звуки. - Ну, успокойся, родная, - сказал он ласково. Потом склонился над первым охранником. Глаза широко открыты, пульса нет. Затем двинулся к телу второго. Присел рядом, поморщившись от боли в правом колене, пощупал шею. Результат идентичный. Да, это уже походило на настоящую войну. А сейчас следовало многое успеть сделать за сравнительно короткое время. Он не питал иллюзий - выбраться отсюда и укрыться в безопасном месте будет очень непросто. Его левое плечо довольно сильно кровоточило. Рана не была опасной, но вот кровь... Что ж, логично было предположить, что этот патруль окажется не единственным и небольшие группы солдат перемещаются вдоль всего берега. И они вполне могли слышать выстрелы. Да, не исключено, что уже скоро "ударники" появятся здесь, возможно, - на вездеходах, от которых лошади не уйти. Несколько секунд он раздумывал, не забрать ли с собой штурмовые винтовки, но потом решил не перегружать Араби. Одев пояс, он засунул "Беретту" в кобуру. Потом присел у трупа охранника и вытащил из его патронной сумки две запасных пистолетных обоймы. Это могло пригодиться. Он нашел свою шляпу, отряхнул ее от снега и водрузил на голову. Маленький пистолет придется хорошенько вычистить, но это ничего. Он спас ему жизнь. Левое плечо начинало неметь. Он спрятал пистолет в носок и поднял с земли карабин. Перебросил ремень через правое плечо, а потом двинулся к лошади. Там сунул карабин в специальный чехол на седле. Несколько секунд он нежно гладил шею животного. Араби смотрела на него влажными доверчивыми глазами. - Вот вам доказательство, - пробормотал он, - что животные ничуть не глупее людей. И он еще раз окинул взглядом тела убитых охранников.

* * *
Дэвид Холден - в противогазе, чтобы защитить нос от жуткого смрада - присел в яме, вытянул руки и крепко ухватился за чье-то мертвое тело. Потянул. Это была женщина в офицерском мундире. Разложение уже шло вовсю. В ее голове виднелась черная дырка. Холден и Стил подняли тело и помогли другим вытащить его из ямы. Дэвид заметил, что Роуз тоже в этом участвует. Их глаза на мгновение встретились. Холден молча еле заметно кивнул головой, а потом со вздохом вернулся к своей неприятной работе.

Глава третья

Араби, как всегда, почувствовала, насколько он в ней нуждается, и не жалела сил для хозяина. Она быстро и без особого труда свезла его вниз, в ложбину, и направилась к лесу. Левая рука совсем онемела; он сильно замерз, но кровь - насколько можно было заметить - уже почти не текла. Араби, казалось, прекрасно понимает всю важность своей задачи, ибо ни проскочивший у самых копыт заяц, ни заухавший вдруг в чащобе филин не удостоились даже поворота красивой головы. А ведь при других обстоятельствах лошадь не преминула бы это сделать. Он купил Араби, когда той был год, и сам вырастил. Ее блестящая, каштанового цвета кожа, черная грива и хвост, широкий лоб арабской породы и изящные сильные ноги пленили его сразу же, когда он ее увидел. Еще мальчишкой он научился верховой езде на ферме своего дяди в Айове. Там же приобрел первые навыки охотника и рыболова. В молодости жизнь изрядно погоняла его по свету, но охота, рыбная ловля и лошади оставались тем, что позволяло ему время от времени убежать от действительности и погрузиться в собственный мир. А двенадцать лет назад он сдал свой значок и удостоверение и убежал от действительности навсегда. Спустя девять лет он купил Араби, самую лучшую лошадь, на которой ему когда-либо доводилось ездить. Умная, послушная, красивая, преданная - что еще надо? Если бы Араби вдруг превратилась в женщину, он бы мог даже жениться на ней. Если бы не Лилли Тубирс. Их отношения стали для него чем-то таким, что не поддавалось пересмотру. - Тпру, Араби, - негромко сказал он и потянул за повод. Лошадь тут же остановилась и выгнула назад голову, раздувая ноздри. Он приподнялся на седле, внимательно оглядывая окрестности - нет ли где еще людей в белых маскхалатах? Одновременно вытащил из стремени правую ногу и теперь сгибал и разгибал ее в колене. - Похоже, никого больше тут нет, - сказал он, обращаясь к лошади. - Но давай все-таки поедем медленно, на всякий случай. Погладив гриву животного, он дернул за повод. - Вперед, родная. Араби очень любила быстрый бег, и теперь приходилось ее сдерживать при помощи поводьев. На минуту он взял поводья в зубы, чтобы поднять воротник и надвинуть шляпу поглубже на голову. В нормальном темпе и в такую погоду он добрался бы отсюда до своего лагеря в лесу за три часа. Потом оставалось бы еще семь часов пути до Траппер Спрингс, где Лилли приготовила бы ему горячий суп в кастрюльке, горячую ванну и стакан хорошего виски, чтобы согреть внутренности. И еще свою улыбку, которую он так часто видел перед собой, стоило ему лишь закрыть глаза. Он еще машинально проверил упряжь, а потом вновь взял поводья в правую руку. - Тише, тише, Араби. Он собирался совершить долгий переход с короткими остановками. Но ничего, еще восемь-девять часов и они с Араби смогут отдохнуть в тепле и уюте.
* * *
Даже на глаз - по виду ран, обнаруженных в уже частично разложившихся телах - можно было определить, что стреляли не из стандартного оружия, находившегося на вооружении в армии. Отобрав несколько трупов, наиболее подходивших для их целей, и убедившись, что в желудке не осталось уже ничего такого, что можно было бы извергнуть наружу, Холден - с помощью Раннингдира - приступил к поиску пуль и извлечению их из тел. Раннингдир, который был по образованию биологом и лишь потом поменял науку на службу в ФБР, довольно ловко обращался с ножом и не доставлял Холдену новых неприятных переживаний. Впрочем, даже этот невозмутимый индеец не смог недавно сдержать тошноту. Под брезентовым тентом, на значительном удалении от остальных, некоторые еще продолжали копать, извлекая все новые тела. Холден и Раннингдир делали свою ужасную работу до тех пор, пока не набралось достаточное количество пуль. Определить, из какого оружия они вылетели, теперь предстояло Стилу и Роуз. Ранним вечером Холден и Раннингдир завершили свою работу. Они надеялись, что извлеченного материала хватит, ибо даже под пыткой не смогли бы сейчас продолжать это копание в гниющих трупах. К тому времени уже были обнаружены две могилы, в которых было около шестидесяти убитых. "Патриоты" продолжали поиски. Роуз и Стил приступили к своим исследованиям, разместившись в фургончике на противоположном конце поляны. С запада через горы наплывали грозные черные тучи. Холден, засунув руки в карманы, двинулся к фургону, чтобы присоединиться к друзьям. Роуз и Стил были в резиновых перчатках, как и Дэвид с индейцем, когда ковырялись в трупах. На столике лежали извлеченные из тел пули, две лупы в темной оправе, а также еще не выстреленные патроны различных типов, некоторые были разобраны на пули и гильзы. Холден влез в фургон. Женщина произнесла, не глядя на него: - Я рада, что вы с Биллом закончили. Материалов у нас больше, чем достаточно. - Это тебе кажется, что ты рада, - буркнул Холден. Перед его глазами до сих пор стоял вид полуразложившихся трупов. - Вот пули тридцать восьмого калибра, - заговорил Стил, показывая на стол. - Явно револьверные. Есть и двадцать вторые, и сорок четвертые. Разнообразие просто поражает. Нелегко будет со всем этим разобраться, да еще в спешке. - Пока нас устроит и предварительный результат, - сказал Холден. - Это меняет дело, - кивнула Роуз. - Давайте вместе посмотрим и сделаем выводы. Еще два часа они перебирали пули и гильзы, сравнивали их друг с другом, изучали под лупой. Из армейских образцов здесь были представлены лишь несколько типов, да и те уже снятые с вооружения. В основном при расстреле использовались пистолеты, револьверы и ружья, которые еще не так давно можно было практически спокойно купить в магазине. - Ну, так какой же вывод мы сделаем? - спросил Холден, когда осмотр был закончен. Роуз отбросила со лба прядь волос. - Вывод однозначен, - резко ответила она. - Эти люди были убиты из оружия, конфискованного у граждан по президентскому указу. И вы знаете, почему они поступили именно так, я имею в виду этих палачей из "Ударных отрядов". Холден опустил голову и посмотрел на носки своих армейских ботинок. Обувь была покрыта землей - он запачкал ботинки, когда раскапывал братские могилы. - Да, - сказал он глухо. - Мы знаем. Они сделали так, чтобы свалить вину за это преступление на нас, на "Патриотов". Будь они прокляты, ублюдки.

Глава четвертая

Можно было пересечь долину и двинуться напрямик - так гораздо быстрее, но ведь и "ударникам" будет легче засечь его на открытом месте. Поэтому он повел лошадь на север и обогнул долину, прячась за холмами. Правой рукой он поднял левую и посмотрел на часы. Стекло было запачкано кровью, но стрелки можно было разглядеть. Что ж, до Траппер Спрингс еще два часа пути, если Араби не понадобится отдохнуть. Он надеялся, что не понадобится. Он понимал, что если слезет с лошади, то может потом и не взобраться в седло. Ему все труднее было ровно сидеть, и он начинал опасаться, что упадет. "Экстремальные ситуации требуют экстремальных мер", - подумал он и снова взял поводья в зубы. Правой рукой он взял привешенный к седлу моток прочной веревки и, превозмогая боль, кое-как примотал себя к лошади. Ну, хоть какая-то поддержка. - Отвези меня к Лилли, милая, - прошептал он, гладя шею Араби. - Отвези, пожалуйста... Араби знала дорогу и могла сама добраться до дома и до своей конюшни. Но вот уклониться от встречи с нежелательными людьми она бы вряд ли сумела. Ну, как бы то ни было, Араби сейчас оставалась его единственным шансом на спасение. Он припал к шее лошади и прикрыл глаза. Сил оставалось все меньше и меньше, но надо было держаться.
* * *
Джеффри Керни вылез из воды и ладонью убрал со лба мокрые волосы. Он слегка дрожал - вода в океане была холоднее, чем в бассейне, однако сейчас ему нужно было побыть одному, чтобы немного расслабиться. Наибольшую опасность для агента, работающего под чужим именем по легенде, представляло как раз это напряжение, которое он испытывал двадцать четыре часа в сутки. Необходимо было найти хоть пару минут, чтобы побыть самим собой. Керни знал это правило и не пренебрегал им. Но сейчас он с тревогой думал о Линде. Шесть дней эта женщина играла в игру, к которой, в общем, не была готова - она же не профессионал. И хотя пока Линда прекрасно справлялась со своей ролью, в любой момент можно было ждать промаха или срыва. А тогда конец им обоим. - Эй, Тэд! Керни узнал голос Борзого, повернулся и помахал ему рукой. Борзой - в полотняных брюках и толстом свитере - сидел в шезлонге неподалеку от бассейна, положив на специальную подставку ноги, которые все еще не очень хорошо функционировали. Керни, вынужденный играть роль Тэда Бордена, примитивного громилы, необразованного и неотесанного, подобрал с песка полотенце, брюки и футболку и рысцой побежал к дому. Это строение на берегу океана, примерно милях в десяти от того места, где Керни впервые встретился с Борзым, было больше, чем тот, первый дом, гораздо лучше обставлено и значительно лучше охранялось. На протяжении последних шести дней Керни мог с легкостью убить Борзого несколько десятков раз. Ему позволялось не только носить свое оружие, он даже имел доступ к солидному арсеналу, имевшемуся в доме. Однако он не сделал этого по двум причинам. Первая: он еще не определил точное место Борзого в структуре "Фронта Освобождения" и не выяснил, насколько прочны связи между ним и человеком из Овального кабинета - Романом Маковски. Является ли президент марионеткой ФОСА или они все же союзники? В какой степени совпадают их интересы и какие у них разногласия? Все это было крайне важно знать. А второй причиной являлось то, что после убийства Борзого Керни нужно было бы живым выбраться из дома да еще увести с собой Линду. Сделать же это при наличии такой хорошо вооруженной и обученной охраны представлялось мало вероятным. Так что пока Дмитрий Борзой, или мистер Джонсон, как он заставлял себя называть своих тупоголовых костоломов из уличных банд, был в такой же безопасности, как в церкви. Подойдя к дому, Керни увидел Линду. Женщина полностью вошла в игру и теперь проводила основную часть времени с Ванессой, подружкой Борзого, и другими особами женского пола, находившимися в доме. А это означало, что ей приходилось пить чуть больше, чем нужно, курить чуть больше, чем нужно, опять же нецензурно ругаться, в общем, вести себя так, словно в голове у нее нет и намека на мозга. Борзой, когда Керни подошел ближе к бассейну, приветливо улыбнулся ему. - Налей себе стаканчик, Тэд, - сказал он. - Да я себя хреново чувствую, если начинаю нажираться с утра, - развязно ответил Джеф. Борзой рассмеялся. - Ну, как хочешь. Присядь, мне нужно с тобой поговорить. - Как скажете, мистер Джонсон. Керни придвинул шезлонг и развалился в нем. Он тут же передернул плечами и принялся натягивать брюки и футболку. - Холодно, мать его. Так что вы хотели, шеф? - Ты мне очень нравишься, Тэд, - снова улыбнулся Борзой. - Может быть, потому, что ты старше и умнее всех этих кретинов, которые меня окружают. А может, потому, что ты еще не совсем забыл, как правильно говорить по-английски. Не знаю, ей-Богу... - Вы это о чем? - Но я еще не вполне уверен в тебе, Тэд. Почему ты искал встречи с нами? Керни почувствовал, что его ладони вспотели. Сейчас он очень хотел, чтобы с ним были сигареты и зажигалка. Или пистолет... - Да вы уже спрашивали, шеф. Борзой снисходительно усмехнулся. - Я помню, Тэд. Но почему такой человек, как ты, не хочет вести более достойную жизнь? Ответ на этот вопрос заключался в легенде, подготовленной для Керни сотрудниками спецслужб в Лондоне и Канаде. - Ну, понимаете, шеф, - неуверенно начал он, - после того, как я откинулся... - А за что конкретно ты угодил в тюрьму? - перебил его Борзой. Несомненно, он уже провел свою проверку и прекрасно знал все детали биографии Тэда Бордена. Значит, сейчас он преследует какую-то свою цель, пока неясную Керни. - Да пришил там одного засранца, - неохотно ответил он. - Парень мешал мне. Я толкал кайфуху... - Наркотики? - Ну да. - Какие? Керни засмеялся. - Порошок. Если бы я еще задержался в деле, то перешел бы на крэк. С ним легче работать. - А почему ты убил того человека? - Я ж говорю - он мне мешал, лез не в свое дело. Да и был слушок, что он стучит легавым. - И ты его застрелил? - Точно. - И как ты себя чувствовал потом? Керни пожал плечами. - Меня зацапали, мистер Джонсон, - сказал он. - Как я должен был себя чувствовать в тюряге? Но Борзой больше не улыбался. - Я имею в виду другое, - сказал он серьезно. - Как ты чувствовал себя, когда убил человека? Керни не знал, какого ответа от него ждут, а потому спросил, не мудрствуя лукаво: - И что я должен ответить? - Тебя это не беспокоило? Не было угрызений совести? Может, ты переживал и раскаивался? Керни пожал плечами. - Я раскаивался только в том, что дал себя повязать. На остальное мне было насрать. Похоже, Борзой был удовлетворен. Он сделал глоток из стакана и посмотрел туда, откуда доносились женский смех и веселые выкрики. Это Линда развлекалась со своими новыми подругами. - Тогда, на вечеринке, ты был просто великолепен, - сказал Борзой. - Когда разобрался с Харви. А он ведь совсем не подарок. Где ты этому научился, Тэд? - Вьетнам. - А что ты там делал? Керни посмотрел на свои босые ноги. - Служил в разведке. Спецотряд. - Значит, тебе приходилось проводить рейды по тылам противника? И там ты тоже убивал людей. Сколько ты всего убил, Тэд? - Чего? А на какой хрен... - Я задал вопрос. Сколько? - Пятьдесят два. - Каким образом? - Но шеф... - Каким образом? - Да по-разному. Стрелял, резал глотки, и все такое. Кто там их считал, этих азиатов? - Хорошо. А теперь скажи мне. Тэд, ты не догадываешься, почему я живу здесь с таким комфортом, почему у меня есть оружие, а власти не пытаются его конфисковать, почему я обладаю, по сути, неограниченными денежными средствами и могу влиять буквально на все в этой стране? Керни посмотрел на океан и вновь повернул голову. - Ну, я так прикидывал себе, что вы наркотой занимаетесь. - Да, часть моих доходов поступает от торговли наркотиками, - кивнул Борзой. - Но лишь малая часть. - Но тогда с каких... Керни не закончил вопрос. - Видишь ли, Тэд, я занимаю очень важный пост в организации, называемой "Фронтом Освобождения Северной Америки". - Так они ж коммуняки, что, нет? Борзой рассмеялся. - Ну, какая разница? Я ведь предлагаю тебе больше денег и власти, чем тебе могло когда-то присниться. Керни подумал, что психов с манией величия нельзя выпускать из-под контроля. Это непредсказуемая публика. Можно, например, объединить их в какой-то союз, где они выступали бы друг перед другом, наслаждаясь собственным красноречием. Ведь, в сущности, мысли и речи таких людей очень схожи по стилю и выражают те же самые идеи и воззрения. И если отбросить национальные особенности и специфику момента, то Адольф Гитлер, Иосиф Сталин и аятолла Хомейни покажутся слушателю просто близнецами-братьями. Теперь вот в эту компанию решил затесаться и Дмитрий Борзой.

Глава пятая

Она сидела на кушетке и перечитывала какой-то старый журнал, не очень вникая в смысл слов. Лилли Тубирс вздохнула, отложила журнал, убрала коврик, который укутывал ее ноги, и встала. Поправила свою длинную юбку. Часы на комоде, над которым висело ружье Мэтью Хокена, ясно показывали, что давно уже пора заняться приготовлением обеда. Но в отсутствии Уиздома, который гостил у сестры, и Мэтью, который уехал в горы по просьбе ее брата, возня на кухне не доставляла Лилли никакого удовольствия. Поэтому она и не обращала внимания на время. Она пересекла комнату, вытащила из буфета бутылку портвейна и налила себе стаканчик. Вина оставалось еще больше половины. Женщина сделала глоток и почувствовала, как живительная влага течет по пищеводу и теплой волной окатывает желудок. Хорошо... Еще девочкой, когда она росла в резервации и видела, как мужчины каждый день напиваются, ввергая в нищету свои семьи, Лилли решила, что выйдет замуж только за доброго принца из книжек. С возрастом, правда, влияние книг уменьшилось, и так было до тех пор, пока она не встретила Мэтью Смита. К тому времени Лилли уже поняла, что ее брак с Мэтью Хокеном был ошибкой, и как раз собиралась сделать вещь, немыслимую до сих пор в ее племени - подать на развод, но тут муж неожиданно умер. В том же году Мэтью Смит - тезка покойного - оставил службу и перебрался на запад, в Монтану. Когда они встретились в первый раз, Лилли просто запуталась в противоречиях натуры этого человека, и чем больше она его узнавала, тем меньше могла понять. Он часто поражал ее суровым выражением своего лица, но никто не смеялся так заразительно и весело, как он. Мэтью Смит одновременно и не выносил возражений, и мог быть очень терпеливым и нежным, когда считал это необходимым. Он изъяснялся на отличном английском языке, но в гневе бывал несдержан и тогда сыпал бранными словами. И он прекрасно ездил верхом, что тут же снискало ему симпатии Уиздома, который ездить на лошади научился раньше, чем ходить. В своем ковбойском костюме, в стетсоне, высоких сапогах и с револьвером на поясе он должен был казаться какой-то карикатурой на героев вестернов, но нет, наоборот, такой внешний вид лишь придавал ему достоинства. Прозябая в первом браке, Лилли уже отчаялась встретить мужчину, настоящего мужчину, которого она смогла бы полюбить всей душой, без рациональных объяснений, почему да за что. Она уже вообще сомневалась, что такие мужчины существуют в реальной жизни. Мэтью Смит был не похож на других, он был уникален в своем роде. Лишь он сам определял свою линию поведения, сам был себе судьей в поступках и намерениях, сам проводил границу между добром и злом. Лилли безнадежно влюбилась в него. Это произошло спустя несколько лет после приезда Смита в Монтану. И вот последние четыре года между ними развивалось их необычное "взаимопонимание". Мать Лилли ненавидела Мэтью. Она считала, что лучше уж законным путем выйти замуж за пьяницу - каким был ее супруг - чем жить в грехе, пусть даже с достойным и порядочным человеком. Лилли глотнула еще портвейна, поправила свои длинные черные волосы и вернулась на кушетку, поближе к огню. В углу стояло кресло Мэтью. Лилли никогда не садилась в него, если Смит был дома, но часто делала это в его отсутствие. Над креслом каким-то образом постоянно висел запах сигар, которые курил Мэтью, и это очень нравилось Лилли. Правда, иногда чувства настолько захватывали ее, когда она сидела в кресле и мечтала о встрече с любимым, что ей приходилось поспешно выбегать в другую комнату, чтобы не расплакаться. Она взяла два небольших полена из кучи, которую нарубил Мэтью перед отъездом, и бросила их в огонь. Потом подняла голову и посмотрела на школьную фотографию Уиздома, висевшую на стене. Господи, он здесь выглядит совсем как белый. Аккуратный костюмчик, волосы гладко причесаны, глаза смотрят вдумчиво, но вместе с тем дерзко. Когда они переехали сюда, в хижину в лесу, о школе пришлось забыть. По крайней мере, до тех пор, пока ситуация в стране не изменится к лучшему. - Уиздом Тубирс, - громко сказала Лилли. Хорошее имя. Ей оно очень нравилось. Она взяла с комода еще одну фотографию сына и принялась ее разглядывать. Снимок сделал год назад Боб, ее брат, чистокровный индеец. Теперь он был лидером местной ячейки "Патриотов". А вот еще фото - она, Уиздом и Мэтью Смит играют в снежки. Тогда ей здорово досталось, но было так весело. Лилли всмотрелась в лицо Мэтью. Это было лицо сильного человека. Может, не все назвали бы его красивым, но для нее оно было лучшим в мире. И в нем отражался характер этого мужчины. Лилли усмехнулась и отложила фотографии. Над комодом висело ружье Мэтью Хокена. Она вернулась на кушетку и вновь укрыла ноги ковриком. Еще будет время приготовить обед. Сойдет что-нибудь легкое. Женщина взяла журнал и глотнула вина, но тут вдруг с улицы донеслись звуки, которые заставили ее резко привстать, едва не разлив портвейн. Снова послышался тот же шум. Она услышала топот лошадиных копыт и заливистый лай собак. Лилли резко встала с кушетки. Ей нужно было обуться и взять ружье. Теплые ботинки стоят у двери, а дробовик Мэтью висит в шкафу. Женщина бросилась туда и вытащила оружие. В магазине пять зарядов. Потом она метнулась к двери, открыла ее, выглянула. Снова послышалось ржание лошади, и теперь Лилли увидела ее. В ста футах от дома Араби как раз поднималась на дыбы, защищая хозяина от трех, нет, четырех диких псов, размерами не уступающим немецкой овчарке. Собаки норовили вцепиться в ноги лошади. А в седле... В седле сидел Мэтью, но он уже еле держался и мог в любой момент упасть на землю и угодить в зубы свирепых псов. - Мэтью! Лилли прыгнула в ботинки, не завязывая шнурков натянула их, и бросилась на помощь, на бегу вскидывая дробовик к плечу. Расстояние было слишком велико, но она все же выстрелила...

* * *
Левая рука совершенно не слушалась, а одной правой он никак не мог развязать узел. - Черт возьми, - яростно выругался он сквозь зубы. Араби снова встала на дыбы. Пока лошадь так прыгала, он не мог дать прицельный выстрел по диким собакам, а если она упадет, то неминуемо сломает себе спину. Но он все же потянулся к пистолету и в этот миг услышал хлопок дробовика и бросил взгляд в направлении дома. - Уйди внутрь, Лилли! Но женщина продолжала бежать к ним, увязая в снегу. Псы тоже не собирались оставлять добычу. Он понял, что или в этих собак уже стреляли раньше и они привыкли к грохоту, или просто были очень голодные, поскольку снег в этом году выпал рано. Он зубами стянул перчатку с правой руки и потянулся к карману за складным ножом. Ему удалось достать оружие и открыть лезвие. Он с силой полосонул клинком по веревке. В этот момент Араби снова встала на дыбы и он вылетел из седла. Он тяжело рухнул в снег, воздух словно выкачали из груди. И он знал, что теперь собаки переключат свое внимание с лошади на него. Перекатившись на спину и скрипя зубами от боли в левом плече, он все же дотянулся до кобуры и выхватил "Беретту". Ближайший пес прыгнул вперед с явным намерением вцепиться ему в горло. Он выстрелил, раз и второй, пули вошли прямо в пасть собаке, отшвырнув уже мертвое тело на пару футов. Но еще два пса неслись на него, глухо рыча. Выстрел... Еще один... Первая собака покатилась по земле, но вторая двигалась слишком быстро. Он сумел снова откатиться, и мохнатое тело приземлилось в нескольких дюймах от него. Вскидывая пистолет, он услышал истошный крик Лилли: - Смит! Ложись! Он буквально зарылся в снег. Лилли вовсе не была мастером стрельбы из дробовика, но времени на споры уже не оставалось. Он услышал звук выстрела, собачий визг и щелчок передергиваемого затвора. А потом он услышал Араби. Подняв голову, он увидел что последний пес - самый крупный - прыгает вверх, пытаясь дотянуться до горла лошади. Он выстрелил, и тут же снова хлопнул дробовик. Собака - казалось - зависла в воздухе, а потом рухнула в глубокий снег. Он с трудом встал на колени, попытался подняться. Снег вокруг него был испещрен дырочками от дробинок, и он подумал, что ему просто повезло - женщина все же попала в собаку, а не в него. Он коротко свистнул, и Араби подскакала к нему. Мужчина сунул "Беретту" в кобуру. - Все в порядке, милая, не горячись. - Смит! Он повернулся, и Лилли упала в его объятия. - Все в порядке, милая, - повторил он, на этот раз обращаясь к женщине.

Глава шестая

Лем Пэрриш стоял на крыше Марлтоп Билдинг, первого небоскреба, возведенного в Метроу. Теперь, правда, он казался гномом по сравнению с другими, более современными высотными зданиями, но и так с него открывался хороший вид на центр города. Сейчас Пэрриш напоминал сам себе журналиста из старого фильма Орсона Уэллса "Война миров". Там тоже человек стоял на крыше и с ужасом смотрел, как облака смертоносного газа, выпущенного из машин марсиан, неумолимо окутывают Нью-Йорк. В данном, правда, случае представители внеземной цивилизации отсутствовали, да и газа пока не было, хотя в последние дни его частенько применяли для разгона уличных демонстраций. А вместо марсианских треножников были танки, управляли которыми люди из президентских "Ударных отрядов". - Есть сигнал, Лем, - сказал ассистент. - Эфир в пять. У тебя еще три - четыре минуты. Пэрриш кивнул и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, восстанавливая дыхание. Затем крепче сжал в руке микрофон, наклонился к нему, заговорил: - В эфире Лем Пэрриш, "Свободное радио" из Метроу. Я мог бы сказать вам, где сейчас нахожусь, но зачем облегчать работу "ударникам"? Они и так запеленгуют нас быстро. Танки президентских отрядов в настоящий момент движутся по всем главным улицам к центру города. Первый раз тяжелая техника введена в Метроу с тех пор, как по приказу Хобарта Таунса была осуществлена блокада города шесть дней назад. Кажется, люди готовы оказать сопротивление этим бронированным монстрам. Это их стремление одновременно прекрасно своим духом борьбы и жалко своей бесполезностью. Пока он говорил, улицы постепенно заполнялись мужчинами и женщинами, жителями Метроу. Большинство из них шли с пустыми руками. - И это происходит в стране, - продолжал Пэрриш, - где гражданам было гарантировано право иметь оружие для защиты себя и своих семей, для защиты свободы и демократии. Теперь же те, кто не стал приспешником диктатора, вынуждены идти на танки с булыжником и бейсбольными битами. А их ждут пулеметы и вооруженные солдаты. Пока еще выстрелы не прозвучали... Пэрриш поднял к глазам бинокль. - Да, я вижу, как солдаты президента натягивают противогазы, а люки танков закрываются. Похоже, сейчас начнется... Точно! Показались клубы бело-серого дыма. Это какая-то разновидность слезоточивого газа. Заряды выстреливаются из приспособлений, напоминающих огнеметы. Ими вооружены два десятка солдат. Я вижу, как люди, взявшись за руки, становятся в ряд, чтобы перекрыть дорогу танкам. Тут как минимум сто человек. Но машины продолжают движение. Неужели не остановятся? И смогут ли эти люди выдержать газовую атаку? Ассистент на пальцах показал, что их время истекает. И в этот момент раздались автоматные очереди. - О, Боже! - Пэрриш снова схватил бинокль. - Стреляют "ударники", поскольку граждане не имеют автоматического оружия. Я отчетливо вижу два тела на асфальте - мужчину и женщину. Живая стена прогнулась, но не отступила. Я вижу решимость, отчаянную решимость на лицах этих людей. Они готовы напасть на танки с булыжником и дубинками в руках. Да это ведь как в Венгрии в пятьдесят шестом году, когда... Снова послышались очереди, грохот нарастал. Подключились башенные пулеметы с нескольких танков. К счастью, они стреляли над головами демонстрантов. В солдат полетели камни. Многие из них несли пластиковые щиты, но теперь они бросали их и вскидывали винтовки. Пэрриш видел, как какой-то мужчина бросился на трех "ударников", размахивая бейсбольной битой. Его срезали очередью. Теперь стрельба шла уже вовсю, люди падали на землю, корчась в лужах крови. Некоторые побежали, другие продолжали сопротивление, швыряя камни. - "Ударные отряды" открыли огонь, - снова заговорил журналист. - Я вижу не менее двух десятков тел, лежащих на асфальте. Грохот выстрелов разносится по всему центру города. Танки все движутся вперед... О, Господи! Стальная машина только что прокатилась по телам троих мужчин из числа демонстрантов. Пулемет на ее башне начал разворачиваться... Нет! Раздался оглушительный грохот, микрофон в руках Пэрриша словно взвизгнул. - Это был снаряд! Танк выпустил снаряд по магазину "Мерсер", где укрылись некоторые из демонстрантов. Здание сейчас объято пламенем, валит черный дым! - Заканчивай, Лем, - сказал ассистент. - Сейчас они засекут нас и тогда все. Пэрриш кивнул и снова заговорил: - Стрельба продолжается. Ее ведут уже несколько пулеметов. На улице остаются десятки убитых и раненых людей. Мой ассистент сообщает, что нас засекли. Мы должны уйти из эфира. Но не сомневайтесь - мы вернемся и будем рассказывать вам правду, до тех пор, пока нас не поймают. Но тогда на смену нам придут другие. Правда сделает нас свободными. Говорит "Свободное радио" из Метроу, Лем Пэрриш прощается с вами. - Уходим, Лем! Пэрриш опустился на колени, помогая ассистенту собрать аппаратуру. Он теперь отчетливо слышал треск вертолетов где-то в небе. Что ж, возможно они слишком задержались...

Глава седьмая

Позволив Лилли сначала осмотреть свою руку, Мэтью Смит настоял, чтобы она затем занялась лошадью. Женщина послушалась, сделала все, что требовалось, а потом нашла его на полу в комнате, без сознания. Мэтью Смит был шести футов ростом и очень хорошего телосложения. Весил он двести фунтов, хотя на вид казался легче. По логике, Лилли ни за что не смогла бы поднять его с пола и дотащить до кушетки. Но все же она это сделала. Затем сняла с него пояс с оружием. Потом женщина принялась осторожно стаскивать с Мэтью одежду, чтобы добраться до раны. Кое-где пришлось даже воспользоваться ножом, чтобы разрезать материю. Она определила, что рана, несомненно, было очень болезненной, но для жизни угрозы не представляла, тем более, что кровь уже не текла. Месяц назад ему сделали прививку от столбняка, когда Мэтью поранил руку, к тому же он всегда отличался богатырским здоровьем. Что ж, могло быть и хуже. Слава Богу. Инфекции можно было не опасаться. Лилли приготовила горячую воду, бинты, антисептик и занялась раной вплотную. Мэтью все еще был без сознания, видимо, от боли. А может, просто уснул. Она накрыла его теплым пледом, а потом опустилась на колени и начала снимать с него тяжелые ботинки. Мэтью открыл глаза. - Надлежит предположить, - сказал он, - что я еще жив? - Правильно догадался. Он поднялся на кушетке прежде, чем она успела ему это запретить, и затем спросил: - Почему ты не отговорила меня ехать туда? Лилли вздохнула. - Я прогуляла Араби, вытерла ее, накормила и напоила. Вычистила седло, оно было в крови. - Но я сам... - Нет, я уже справилась. И тебе нельзя двигаться. Кровотечение может возобновиться. - Ты спасла мне жизнь... - Вряд ли. Я просто помешала тебе столкнуться с той собакой. Вот и все. - Не согласен. - Ладно, забудь о собаках. Трупы я похороню. - Зачем? Ты можешь оставить их там же. - Нет, не могу. На запах крови сбегутся другие звери. Я стащу их в кучу и закопаю. - Тогда возьми мой пистолет. Из дробовика ты стреляешь очень неважно, я должен признать. - Хорошо. Тебе еще больно? - Да вот поесть бы неплохо. - Сейчас я покормлю тебя. Как ты думаешь, алкоголь тебе не повредит, или ты потерял слишком много крови? Она подняла голову и улыбнулась. - Я принесу тебе стакан вина. Это гораздо лучше, чем виски, поверь мне. Лилли коснулась его ног. Холодные, как лед, хотя носки были сухие. Она быстро поднялась и двинулась на кухню. Взяла стакан с полки, налила портвейна, закрыла бутылку и принесла напиток Мэтью. Тот взял стакан, одним глотком выпил половину и вновь откинулся на подушки. Лилли присела у него в ногах и принялась снимать с них носки. - Что ты делаешь? - У тебя холодные ноги. А как твое колено? - Онемело. - Тебе надо хорошенько попариться в ванной. - Позже. - Хорошо. Она уже сняла оба носка. Затем женщина задрала свой свитер и блузку под ним, а потом прислонила к своему голому горячему животу пятки Мэтью. Вздрогнула от пронизывающего холода. - Так лучше, Смит? - Да. Ты замечательная женщина. - Это ты мне уже говорил. - Этот поезд, который видел Уиздом... Там, в вагонах, держат мужчин и женщин. Судя по одежде, они военные. Я видел, как одного из них застрелили. Это что-то вроде концлагеря. Там полно оружия и тяжелой техники. Танки... Это крепость, которую невозможно взять. - Как тебя ранили, Смит? - Тактическая ошибка. Но рана ведь несерьезная, да? Он повернул голову и взглянул на свое плечо. - Рана пустяковая, - сказала Лилли. - Ты поправишься через пару дней, это точно. Его ноги наконец согрелись и как раз вовремя - зубы Лилли уже начали стучать от холода. - Сейчас я приготовлю нам горячий обед. Мэтью глотнул портвейна. - Только не напивайся, - усмехнулась женщина. - Я жду, что за едой ты будешь развлекать даму беседой. - Как бы тебе не разочароваться, - засмеялся Смит. - А я рискну. Ладно, пока поспи, а я займусь делами. - Но я... - Нет. Она поднялась, накрыла его ноги пледом и отправилась на кухню. Мэтью Смит уснул еще до того, как вышла Лилли.

Глава восьмая

Он сразу узнал этого человека. У Рикардо Монтенегро было лицо, которое трудно забыть. В молодости - Керни знал это из его досье - Монтенегро заболел оспой, и теперь его лоб, щеки и подбородок покрывали характерные следы этой болезни, оставшиеся на всю жизнь. Однако, несмотря на это, Монтенегро продолжал оставаться весьма привлекательным мужчиной, о чем свидетельствовали полдюжины женщин, которые сейчас окружали его, хихикая и строя ему глазки. Ну, может, тут имели значение также и его деньги. - Познакомься, Рикардо, - сказал Борзой, и тот медленно повернул голову. - Это Тэд Борден. - Рад видеть тебя, amigo, - широко улыбнулся Монтенегро, протягивая руку. Керни пожал его твердую сухую сильную ладонь, ладонь настоящего мужчины. - Я тебя тоже, приятель, - ответил он. Их глаза на миг встретились. Пронзительный взгляд Монтенегро заставил Керни на долю секунды отключиться от действительности. Тот словно гипнотизировал его. - Кажется, Тэд - это тот человек, который мне нужен, - сказал Борзой с улыбкой. - Хорошо, - кивнул Монтенегро. - Я знаю, что ты очень долго искал подходящую кандидатуру. - Ну, он еще слегка неотесан, - рассмеялся Борзой, дружески похлопывая Керни по плечу, - но это поправимо. Он настоящий алмаз, но только нуждается в огранке, чтобы засверкать, как бриллиант. Монтенегро повернулся к женщинам и жестом приказал им отойти. Трое мужчин остались одни возле столика в углу большого зала. Эта вечеринка отличалась от тех, к которым привыкли здесь, в доме на пляже, как пьяная оргия от королевского бала. На ней не присутствовал никто из костоломов Борзого, кроме, правда, Косяка, который практически всегда находился рядом с шефом. Из обитателей дома были только они втроем и женщины, чтобы поддержать компанию. Среди них и Линда. Зато присутствовали другие гости - какие-то иностранцы, одетые так же богато и безукоризненно, как и Рикардо Монтенегро; местный шериф со своим заместителем, окружной судья, несколько бизнесменов и даже один известный журналист из Метроу. Негромко звучала классическая музыка - Бах, Шопен, а основным напитком было шампанское. - Вижу, вас заинтересовало мое лицо, - сказал Монтенегро Керни, и улыбка на миг исчезла с его губ. Тот сделал вид, что смутился, и пожал плечами. - Когда я был маленьким, то заболел и чуть не умер. Оспа. Вот это осталось на память о ней. Он усмехнулся и взял с подноса бокал с шампанским. Такие подносы разносили девушки, очень скупо одетые в какие-то прозрачные мини-юбочки и блузки. На серебряных блюдцах стояли бокалы с шампанским, лежали бутерброды и фрукты; на одном Керни даже заметил миниатюрные коробочки с кокаином и какие-то разноцветные таблетки. - Ну а что такого особого ты разглядел в Тэде, Дмитрий? - спросил Монтенегро. Борзой рассмеялся. - Я, конечно, не хочу, чтобы он зазнался, но должен сказать, что мне еще не приходилось видеть такого уверенного в себе человека. И мне нравится, что он сначала думает, а потом уже открывает рот. И внешность у него подходящая, и обаяние просто колоссальное. Конечно, придется привлечь специалистов, чтобы подправить его лексикон и поставить дикцию. Мы также научим его хорошо одеваться и привьем вкус; кое над чем еще предстоит поработать. Но в общем могу сказать, что этот человек идеально нам подходит. Керни посмотрел на Борзого. Нечасто с ним такое случалось, но сейчас он был слегка озадачен. - Я что-то не врублюсь, мистер Джонсон, - протянул он. - За кого вы меня держите? - Называй меня Дмитрием, Тэд, - улыбнулся Борзой. - Ну, как скажете. Только... Монтенегро глотнул шампанского. - Понимаешь, Тэд, - начал он, - уже некоторое время... Он прервал и повернулся к Борзому. - Думаю, ты сумеешь лучше это объяснить, Дмитрий. Борзой с похотливой улыбкой проводил глазами одну из не совсем раздетых девушек с подносом, а потом посмотрел на Керни. - Все очень просто. "Фронту Освобождения Северной Америки" нужен человек, который мог бы стать его представителем, якобы лидером. Человек, с которым простые граждане могли бы идентифицировать себя, которому они бы поверили. Это должен быть типичный американец с присущим американцам обаянием и широтой души, личность, которая сумеет завоевать сердца и умы людей, станет их идеалом. И тогда - учитывая, что политика президента Маковски поставила страну на грань гражданской войны - "Фронт Освобождения" мог бы стать символом единства нации. Борзой глотнул шампанского и продолжал. - Вот почему мы искали подходящего для такой роли человека. Он должен отвечать всем требованиям простого американца, люди должны любить его, уважать и главное - верить ему. Мы подготовим ему надлежащую биографию, к которой невозможно будет придраться, и выведем на сцену. Своим личным магнетизмом и правильными словами этот человек увлечет за собой массы и сможет управлять ими по своему усмотрению. Борзой умолк и хлопнул Керни по плечу. - Так что прими мои поздравления, Тэд, - сказал он после паузы. - Именно тебя мы выбрали в качестве нового лидера "Фронта Освобождения Северной Америки". Борзой протянул ему руку. - Это большая честь, Тэд. Керни молча пожал его ладонь, не зная, что еще он может сделать в такой ситуации.

Глава девятая

Дэвид Холден резким движением отогнул назад голову часового и с силой провел по его горлу лезвием ножа, отвернув свое лицо, чтобы в него не попала струя крови. В связи с последними достижениями медицины Холден ввел среди "патриотов" строгие правила - идя на операцию, в которой предстояло применять холодное оружие, каждый был обязан одевать перчатки, а также другими средствами предохранять свое тело от попадания на него чужой крови. А ножи, которые использовались для убийства, запрещено было брать в зубы отныне и навсегда. Те, кто хотел выглядеть, как пираты из дешевых фильмов, теперь должны были покинуть ряды "Патриотов" и сражаться с "Ударными отрядами" в одиночку. Риск заражения от чужой крови не был велик, но он существовал и не стоило пренебрегать опасностью - ведь потом можно было долго и мучительно умирать без всякой надежды на спасение. Вот, собственно, и все, что Холден знал о СПИДе, но этого было достаточно, чтобы он принял меры предосторожности. Что ж, в любой войне больше всего страдают простые солдаты. Оттащив тело в пространство между двумя припаркованными машинами, Холден взял рацию и азбукой Морзе передал короткий сигнал: - Вперед. Потом вытер окровавленное лезвие ножа об одежду убитого часового из "Ударных отрядов". Быстро, но аккуратно, он обыскал труп, но никаких документов не обнаружил. Зато позаимствовал девятимиллиметровую "Беретту" и запасные обоймы. Все это положил в свой вещмешок. Затем забросил мешок на одно плечо, а трофейную М-16 - на другое. Поскольку Рози и остальные еще не подошли, у него оставалось время, чтобы снять с убитого ботинки. С обувью дело у "патриотов" тоже обстояло неважно, и многим приходилось идти на боевую операцию в кроссовках или ковбойских сапогах, поэтому настоящие армейские ботинки были как нельзя более кстати. Зато со шнурками проблем, слава Богу, не было. Холден просто перерезал их ножом и стащил с ног часового ботинки. Он поморщился от неприятного резкого запаха, но ведь обувь можно будет простерилизовать. Когда появилась Рози, Холден передал ей ботинки. Женщина тоже поморщилась, но потом спрятала трофей в вещмешок. Дэвид рукой показал места расположения еще трех часовых по краям автостоянки. "Ударники" заняли свою позицию лишь пару часов назад и еще наверняка не успели освоиться. Рози вытащила свой нож - оригинальное оружие, подаренное ей дочерью лидера майамской ячейки "Патриотов". Холден - опять же жестами - показал, что он возьмет правого часового, Рози - среднего, а Пэтси Альфреди - левого. Потом он посмотрел на часы. Полночь. Холден показал, что пора выдвигаться. Если все пошло нормально, то Стил, Раннингдир и Блюменталь уже должны были занять позицию по другую сторону стоянки. Дэвид подмигнул Рози и бесшумно двинулся в темноту.
* * *
Роуз Шеперд ползла вперед, опираясь на локти и колени. Только так она могла подобраться поближе. Нож в руке она держала лишь для подстраховки - на случаи, если часовой вдруг неожиданно обернется. Дело в том, что она твердо пообещала себе: если им повезет и они победят, вернув стране свободу, то она никогда больше не убьет человека при помощи ножа. Руками, ногами, из огнестрельного оружия - это, пожалуйста, если возникнет необходимость, но использовать клинок она больше не могла. Что-то в ее душе переменилось. Спрятавшись за каким-то "Фольксвагеном", она осторожно вытащила из мешка арбалет. В стрельбе из него она упражнялась последние несколько недель. Встав на колени, Рози положила в желоб короткую острую стрелу, закрепила ее и с помощью рукоятки отвела тетиву. Она знала, что ей необходимо попасть в позвоночник часового, там, где он соединяется с шеей. Тогда "ударник" не успеет издать и звука - умрет мгновенно. Роуз осторожно подняла оружие и уперла приклад в плечо. На таком расстоянии оптический прицел был не нужен - и так все видно. Пальцем она опустила предохранитель. Затем несколько раз вдохнула и выдохнула воздух, навела арбалет на цель и легко нажала на спуск. Послышался негромкий свист, потом слабый глухой удар. Часовой успел еще бросить руку к затылку, но потом упал на асфальт лицом вниз. Лишь его винтовка слабо лязгнула. Роуз спрятала арбалет, подхватила свою М-16 и двинулась вперед.
* * *
Укрывшись за большим грузовиком на краю стоянки, Холден прекрасно видел, как упал часовой, пораженный стрелой из арбалета Рози. Он повернул голову и тут же отметил, что Пэтси Альфреди тоже справилась со своей задачей, прикончив "ударника" острым, как бритва, стилетом. Затем посмотрел себе под ноги, где лежал труп солдата, которого он сам убил полминуты назад. Ножом. Две жертвы за десять минут повесил он на свою совесть. К горлу подступила тошнота, но Холден героически превозмог приступ. Не время сейчас думать об этом. Он взглянул на часы. Стил и его люди уже должны были снять часовых со своей стороны. Холден взял в руку рацию, ожидая сигнала. И он прозвучал. Выслушав Стила, Дэвид коротко сказал: - Начинаем. И отключил связь. Тут же громыхнул гранатомет Блюменталя Холден тоже сорвал с пояса осколочную гранату и швырнул ее в фургон, где мирно спали бойцы "Ударных отрядов". А потом схватил свою М-16 и присоединил ее голос к грохоту автоматных очередей, которые разорвали тишину на стоянке.

* * *
Роуз Шеперд срезала из своей штурмовой винтовки сразу троих солдат, стоявших у бронетранспортера с опознавательными знаками президентских "Ударных отрядов". Все трое остались лежать на асфальте без малейших признаков жизни. Роуз пробежала вперед и укрылась за машиной, пули забарабанили по металлу. Еще полдюжины "патриотов" появились на стоянке; оружие полыхало огнем. Тут в дело вступил единственный миномет "патриотов". Снаряд пронесся над головой Роуз, прогремел взрыв. Взглянув из-за бронетранспортера, она увидела, что у одного из танков противника перебита гусеница, а штабной джип валяется на боку, объятый пламенем. А с востока к стоянке на скорости шестьдесят миль в час летел один из больших грузовиков Митча Даймонда...
* * *
Холден бежал, на ходу крича в микрофон рации: - Начинаем вторую фазу! Быстро! В воздухе просвистела вторая мина, и он прыгнул плашмя на землю, подумав, что "патриотам" нужно больше минометов, нужны ракеты, нужно все. Снаряд взорвался, Холден вскочил и бросился к ближайшему от него танку. Из люка как раз пытался выбраться солдат. Холден разворотил ему грудную клетку из М-16, и тот скатился по броне вниз. Танк начал разворачиваться, ствол медленно двигался из стороны в сторону. Изнутри кто-то пытался закрыть люк. Холден обеими руками схватил с пояса гранаты - газовую и осколочную - вырвал чеку у одной, у второй и ждал, считая секунды. А затем швырнул их обе в люк, который почти закрылся. Внутри танка глухо громыхнуло; Холден отскочил в сторону и упал на землю. Второй взрыв. Тяжелая машина словно подпрыгнула, а потом остановилась неподвижно. Грузовик Митча Даймонда был уже на стоянке. Он несся туда, где стояли несколько танков, выстроенные в колонну. Тут находились еще несколько машин и большое количество солдат. Пули из М-16 дырявили грузовик, разнесли лобовое стекло. - Огневая поддержка машине! - крикнул Холден в микрофон рации. - Касается всех! Огневая поддержка машине! Спрятавшись за подорванным танком, он открыл огонь из своей винтовки. Он видел, как в гуще солдат противника рвутся фанаты, выпущенные из оружия Блюменталя, в клочья разнося тела. Доставалось и машинам. Стоянка превратилась в ад. Резко взвизгнули тормоза грузовика Митча Даймонда, но прежде чем машина остановилась, из кабины выпрыгнул сам Митч. Левый рукав его куртки набух от крови. Он бросился бежать к ближайшему укрытию за покореженным бронетранспортером, а над его головой протяжно пели пули "ударников". На сей раз его не задело. Холден сменил магазин в винтовке и продолжал стрелять. Мысленно он отсчитывал секунды. Оставалось еще восемьдесят три... Грузовик Митча Даймонда был начинен взрывчаткой, просто набит ею до отказа. Вот это будет взрыв... Митч упал, не добежав до укрытия. Холден перенес огонь на тех, кто пытался достать Даймонда. Но тут его уже опередила Рози. В этот момент кто-то из солдат бросил гранату. Холден вскинул оружие, дал очередь, пытаясь сбить черный шарик, но не попал. Граната упала на асфальт, покатилась. Роуз отчаянно метнулась в сторону. Взрыв... Холден схватил рацию. - Прикрывайте меня еще тридцать секунд! - крикнул он. - Потом приказываю всем уходить! Затем бросился туда, где Роуз помогала подняться Митчу. По пути он свалил еще двоих солдат, но и его начинали нащупывать пули противника. Роуз тем временем перебросила руку Митча через свое плечо и подняла раненого на ноги. Холден был уже рядом, на бегу сменив расстрелянный магазин. - Ты в порядке, Рози? - Да, только в ушах звенит. - У нас еще секунд пятьдесят. Холден передал винтовку Рози и взвалил на себя Митча. Свободной рукой вытащил из кобуры "Беретту". К ним бежали четверо солдат, стреляя на ходу. Пистолет в руке Дэвида дважды подпрыгнул, и один из "ударников" упал. Остальных положила Рози, паля сразу из двух М-16. Со всей возможной скоростью Холден двинулся туда, где были "патриоты", таща на себе Митча Даймонда. Тот был грузным мужчиной, и Дэвид чувствовал себя так, будто у него на спине мешок цемента. До взрыва оставалось сорок секунд. За спиной Холдена рвались гранаты, и он понял, что это Блюменталь не подчинился приказу и теперь прикрывает их отход из своей "пушки". Тридцать секунд. Стрельба со стороны противника усилилась. Роуз отчаянно отбивалась, стволы ее винтовок брызгали огнем. Вот еще двое солдат покатились по асфальту. Легкие Холдена горели, дыхание с хрипом рвалось изо рта. Он продолжал тяжелый бег. Двадцать секунд, может, уже меньше... На дороге, ведущей к стоянке, находились грузовики и фургоны, на которых прибыли "патриоты". Оттуда тоже стреляли. Из ближайшей машины выскочил Лефлер с "Узи", за ним Стил. Лютер бросился вперед. - Дэв, я помогу. - Нет времени, лучше прикрой. Стил, Лефлер и Рози принялись стрелять в направлении нескольких машин, которые быстро приближались к ним. Там были два бронетранспортера, танк и два джипа с солдатами. Холден добежал до фургона, и Раннингдир помог ему втащить Митча. Тот застонал. Десять секунд. Пэтси Альфреди уже завела мотор машины. Стил, Рози и Лефлер теперь бежали к ней, стреляя на ходу. - Где Блюменталь, черт возьми? - На другом грузовике, - ответила Пэтси. - Мне только что сообщили по радио. Фургон медленно тронулся с места. Лефлер прыгнул, и Раннингдир втащил его внутрь. Таким же образом в машину влезли Стил и Рози. Время вышло. Ослепительно яркая вспышка озарила небо, и грузовик, начиненный взрывчаткой, превратился в огненный шар. Грохот, казалось, сейчас разорвет барабанные перепонки. Холден поспешно прикрыл дверь фургона, и по машине забарабанила шрапнель. Лобовое стекло разлетелось вдребезги. - Меня не задело! - крикнула Пэтси Альфреди и нажала на газ, выжимая из машины все, что можно. Наряду со взрывчаткой в грузовике находилась почти тонна кусочков металла. Грузовик Митча Даймонда превратился в огромную осколочную гранату. Билл Раннингдир улыбнулся. - Можно вычеркнуть еще одну базу "ударников", - устало сказал он.

Глава десятая

Он так и не принял ванну прошлой ночью и не съел горячий суп, который приготовила Лилли. Он просто не проснулся, проспав шестнадцать часов подряд. Зато потом, пробудившись, долго стоял под душем, поддерживаемый верной подругой. Плечо и колено все еще были не в лучшей форме. Ну, для колена это было обычное состояние, скоро все будет нормально. Лилли сменила бинты на плече, а потом принесла Мэтью чашку кофе. Тот полулежал на кушетке, прихлебывая горячий напиток, и наблюдал, как женщина возится на кухне. Ему нравились ее волосы - черные, как вороново крыло, если верить поэтам. Густые, длинные, они спускались ей на спину и доставали почти до завязки передника. Мэтью пил кофе и наслаждался запахами жареного мяса и картошки, доносившимися из кухни... - Спасибо, - сказал он Лилли, когда та поставила перед ним тарелку с едой. Кроме мяса с картофелем, здесь была яичница-глазунья, одно из его любимых блюд. Мэтью чувствовал страшный голод - ведь он не ел уже тридцать часов, а пища выглядела так аппетитно... - Как ты себя чувствуешь? - спросила Лилли. - Достаточно хорошо. - Достаточно для чего? Мэтью Смит бросил на нее взгляд, пробуя яичницу, затем глотнул кофе и взял вилку с ножом, чтобы приступить к атаке на кусок мяса. - Мне надо будет как можно скорее спуститься в предгорье, чтобы повидаться с Бобом. Боб должен узнать, что происходит в форте на Уидоус Тейбл . Тогда он сможет привести своих "патриотов", чтобы те пали смертью храбрых без всякой пользы. - Какие ужасные вещи ты говоришь! Но Боб недавно связался со мной по радио. Он едет сюда. Как ты можешь, Мэтью? Пасть смертью храбрых без всякой пользы... Смит прожевал мясо и с мрачным видом сказал: - Я проходил подготовку в полицейских отрядах особого назначения, Лилли. А до того, как ты знаешь, служил в морской пехоте. Вот там нас учили, как провести фронтальную атаку, а потом хорошие парни гибли во Вьетнаме, применяя эти знания на практике. А в полицейском спецназе инструктор рассказывал, что надо приближаться незаметно, подойти как можно ближе и занять наиболее выгодную позицию. Вот две крайности тактической науки. Но ни один из этих способов не годится на Уидоус Тейбл. И уж тем более не лобовая атака, а по-моему твой Боб больше ничего не умеет. Нет, этот форт неприступен. Мэтью с удовольствием жевал мясо. Ему всегда очень нравилось, как готовит Лилли. - Совсем неприступен? - Абсолютно. Ну, специально подготовленные люди, возможно, и сумели бы проникнуть туда, используя второй тактический метод, но этого никак не сделают Боб и десяток его неуклюжих индейцев. Он отрезал еще кусок мяса, зацепил на вилку пару ломтиков картофеля и отправил все это в рот. - Я не люблю, когда ты так говоришь, - нахмурилась Лилли. - Можно подумать... Она запнулась. - Что у меня есть предубеждение против индейцев? Он прожевал пищу и положил вилку. - Вряд ли. Но у меня есть предубеждение против дилетантов. Вот почему в армии я пошел служить в морскую пехоту, а в полиции - в спецназ. Это лучшие подразделения в своих структурах. Боб и его люди преданы своему делу и если бы преданность была тут критерием, они обязательно добились бы успеха. Но это совсем не так. Несомненно, они готовы пожертвовать собой ради торжества своих идеалов и это очень благородно с их стороны. Но также несомненно, что их попытка закончится полной неудачей. Я уверен, что если они пойдут на Уидоус Тейбл, то сложат там головы, ничего не добившись. Лилли держала кофейник в обеих руках. Она была такой красивой, что Мэтью почувствовал себя неважно, ибо был вынужден огорчить ее. Но правда остается правдой, как ни крути. Зачем строить иллюзии и обманывать самого себя? - А что именно там находится? - спросила женщина. Некоторое время Мэтью молча жевал. - А ты почему не ешь? - спросил он наконец. - Я не голодна. - Понятно. Он допил кофе и поставил чашку на стол. - Значит, тебе интересно, что я увидел вчера на Уидоус Тейбл? - спросил он медленно. - Ну, ладно, слушай...
* * *
Боб был мужчиной среднего роста, стройным, жилистым, подвижным. Его черные глаза на раскосом лице смотрели строго и внимательно. Он и люди, которые пришли с ним, казалось, излучали какую-то неистребимую жизненную энергию. Впрочем, несмотря на свою нынешнюю усталость, Мэтью Смит тоже обладал этим качеством в полной мере. Он полулежал на кушетке, зажав в зубах сигару, и слушал, как Боб говорит: - Значит, они просто застрелили того человека? Ты сказал - он был офицером? - Да, мне так показалось. - Хладнокровно убили, да? - Я бы даже сказал - с удовольствием. - И ты считаешь, что если мы придем туда, то нас всех убьют? - Нет, Боб. Вас убьют еще до того, как вы придете туда. Еще до того, как вы увидите форт. - Эх, мать его так, - сказал Эд Грей-Игл. Лилли посмотрела на Мэтью. Мэтью вытащил изо рта сигару и посмотрел на индейца. - В этом доме, - сказал он отчетливо, - в доме, где живем мы с Лилли, такие слова произносить нельзя, Грей-Игл. Еще раз сорвешься - и отправишься ждать в машине. Индеец - он ходил в школу вместе с Лилли, когда они жили в резервации - отвернулся и закурил сигарету. - Так что ты нам посоветуешь делать? - спросил Боб. Некоторое время Мэтью задумчиво смотрел на кончик своей сигары, а потом поднял голову. - Группа специально подготовленных людей - коммандос лучше всего - у которых будет необходимое вооружение и оборудование и которые будут одеты в форму солдат "Ударных отрядов", при ряде благоприятных обстоятельств, возможно, сумели бы захватить поезд где-то между Девоном и Уидоус Тейбл. Понадобится еще, конечно, опытный машинист локомотива. Таким образом они получили бы слабый шанс проникнуть внутрь крепости. Генри Блэкдог, который больше походил на бухгалтера, нежели на борца за свободу, пыхнул своей трубкой и спросил: - А где можно найти такой отряд коммандос, как ты думаешь, Смит? Мэтью улыбнулся ему. - Да, Генри, в этом-то вся и штука. Однако, кажется, такие люди существуют. Мы все много слышали о группе "Патриотов", действующих в районе Метроу. - Но это пара тысяч... - Две тысячи сто восемьдесят восемь миль отсюда, если быть точным. Считая от центра Метроу до Девона. Но похоже, что люди доктора Холдена лучше всего подготовлены к такой операции. У других просто нет ни малейшего шанса. Боб внимательно посмотрел на Мэтью. Лилли перехватила этот взгляд и невольно вздрогнула. - А если эти люди приедут сюда и согласятся, то ты пойдешь с ними, Смит? Мэтью посмотрел на Лилли. Женщина медленно кивнула, зная, что он все равно поступит по-своему. - Да, Боб.

Глава одиннадцатая

Снег нескончаемым потоком сыпался на головы солдат почетного караула, которые стояли пока в положении "вольно". Здесь, на самой вершине Уидоус Тейбл, ветер был особенно резким и сильным. Холод пробирал людей насквозь. Проклятое место. Один из местных жителей, который имел контакты с гарнизоном, как-то объяснил, что плато, на котором стоял их форт Маковски, было названо Уидоус Тейбл потому, что первые белые люди, добравшиеся сюда, были поражены тем ощущением запустения и безысходности, которое навевало на них это место. Хеклер подумал, что местный колорит поддерживается здесь искусственно, чтобы была возможность продавать сувенирные карты местности, поддельные индейские мокасины и ковбойские лассо. Хеклер поднял голову и посмотрел в небо. Ну, где же этот вертолет? Пора уже... Но пока не было признаков приближения летательного аппарата и он вернулся к своим размышлениям. Их гарнизон стоял неподалеку от Девона, скучного маленького городишка из дешевого вестерна. Тут было много ковбоев, много индейцев, много места, но не было ничего интересного. "Подполковник Юджин Льюис Хеклер", - подумал он. Что ж, это звучало намного лучше, чем "заключенный федеральной тюрьмы Хеклер Ю.Л. № 104 32 9879". Возможно, именно из-за этих воспоминаний он до сих пор неуютно чувствовал себя в форте Маковски. Постоянно перед его глазами было какое-то пустое пространство, и это даже вызывало легкое головокружение, неприятные ощущения под ложечкой и трудности с дыханием. Плюс еще этот проклятый холод. Хеклер уверял себя, что это пройдет. Со временем практически все проходит. Теперь он уже мог видеть приближающийся вертолет и на его губах появилась слабая улыбка. По такому случаю следовало бы одеть белый костюм, а не военную форму офицера президентских "Ударных отрядов". Хеклер очень любил по нескольку раз смотреть повторы старых телевизионных программ, неважно, каких. Это могло быть шоу с вопросами или даже мультфильмы. За свою жизнь он прочел не много книг. Телевидение было его страстью. Хеклер повернул голову. - Майор, - скомандовал он, - прикажите почетному караулу стать "смирно" и приветствовать директора Таунса военным салютом, когда он выйдет из вертолета. - Слушаюсь, сэр. Майор передал приказ капитану, а тот дальше. Не имея семьи, которой можно было бы писать письма, или друзей, которые могли бы приехать с визитом в редкий день отдыха, Хеклер отдавал все свои чувства и время телевизору. Телевизор стоял в общей комнате, предназначенной для отдыха, но контингент в основном составляли такие дебилы, что их с Хеклером вкусы очень часто не совпадали. Хеклер мирился с этим лишь первые дни, пока не понял, что здесь правит тот же тюремный закон - сильный всегда прав. И он стал одним из сильных. Если его интересовали спортивные новости, а кто-то из коллег хотел смотреть мыльную оперу, он просто переключал на нужную ему программу и никто не смел возразить. А то и вообще вырубал телевизор, если собирался почитать или поразмышлять. Или если просто хотел показать, кто тут главный. Другие приняли его правило и не противились. Пожизненное заключение. Он отсидел уже пять лет и надеялся лишь на условное освобождение еще через пять, но вот человек Хобарта Таунса приехал за ним и его, Хеклера, вывезли из тюрьмы и - соблюдая все меры предосторожности, меняя машины - доставили в какое-то укромное место. Там ему предложили стаканчик виски, сигару и шанс начать новую жизнь. - Вы убили человека во время вооруженного ограбления, - сказали ему. - Вы намеренно это сделали? - Нет. - Тогда почему? - Пришлось. Он направил на меня пистолет. - А вы не могли бросить оружие? - Нет. Я не хотел, чтобы меня поймали. - Вы прослужили в армии восемь лет. Прекрасная характеристика. Вы имели звание офицера. Почему вы ушли? - Не было перспективы. Не было денег. - А вы могли бы снова убить? - Это предложение? Мужчина, который его спрашивал, только улыбнулся. Хеклер, бывший капитан, получил амнистию и звание подполковника президентских "Ударных отрядов". Фортуна - дамочка непредсказуемая. Вертолет снижался. Снегопад усилился. - Рота! Равняйсь! Смирно! На караул! Хеклер тоже вытянулся; его рука касалась кобуры, висевшей на поясе. Там была новенькая девятимиллиметровая "Беретта" - все офицеры "Ударных отрядов" обожали этот пистолет. Он усмехнулся незаметно себе в усы. Что день грядущий нам готовит?

Глава двенадцатая

Левая рука еще болела, но Смит не стал носить ее на перевязи, которую изготовила Лилли. Надвинув шляпу на лоб, чтобы защитить лицо от ветра и снега, он направился через двор в сторону конюшни. Все вокруг было занесено снегом, и теперь Мэтью не смог бы определить место, где женщина закопала диких псов. Он вошел в конюшню и - не обращая внимания на других лошадей - сразу же двинулся к Араби. Она почуяла его и подалась вперед, тычась мордой в его ладонь. В ладони были два кусочка сахара, которые Смит принес своей любимице. - Ну, ну, милая, - сказал он растроганно, поглаживая лошадь. - Ты ведь любишь и меня тоже, не только сахар, правда? Смит подергал ее за гриву, хлопнул ладонью по шее, а Араби вытянула к нему голову, чтобы хозяин почесал ее между глазами. Эту ласку она очень любила. Мэтью выполнил немую просьбу животного, но мысли его были уже далеко. Присутствие Араби всегда успокаивало его, и он часто приходил в конюшню, если ему требовалось обдумать какую-то проблему. Смит принял решения; он понимал, что приговорил сам себя. А если... "Если" было большим. Необходимое количество хорошо подготовленных "патриотов" из Метроу должны были, по сути, пересечь всю страну и провести в высшей степени сложную военную операцию, которую ни за что не сумели бы осуществить Боб и его индейцы. И, конечно, была еще другая сторона медали. Смит почесал в затылке. - Хочешь еще сахара? - спросил он у лошади. - Ну, на, на, сладкоежка, бери. Мэтью достал из кармана еще два кусочка, протянул животному на открытой ладони. А если люди из Метроу не смогут или не захотят помочь, то все равно ведь придется что-то делать для спасения несчастных заключенных мужчин и женщин. А это означало, что ему придется идти с Бобом на верную смерть - просто подставить головы под пули. А то ведь можно и в плен угодить. Какие пытки будут их ждать? Но если имелся хоть самый маленький, самый призрачный шанс на успех, Смит не мог им пренебречь, хотя и понимал, что вероятность удачи - один к миллиону. При его врожденном чувстве здравого смысла Мэтью было очень нелегко решиться на такой поступок. Всю жизнь он старался избегать бессмысленных вещей. И вот теперь сам лезет на рожон. - Завидую я тебе, милая, - сказал Смит лошади. - Хотя, правда, если человек слишком часто стремится уйти от ответственности, это ведет к деградации личности. Так что Бог все сделал правильно - ты лошадь, а я мужчина. Так и должно быть. Он еще раз погладил Араби, повернулся и вышел из конюшни.

Глава тринадцатая

Это было интересное ощущение - словно разглядываешь твердую большую женскую грудь, находясь внутри ее. Хеклеру понравилось сравнение, но веселье тут же прошло. Он ведь сам тоже сидел в тюрьме, и вид любой камеры угнетал его. Он мог убить человека, это да, в любой момент. Но обречь кого-то на заточение в каменном мешке - тут его душа возмущалась. Бетонные казематы имели форму полусфер. Окон не было. Серый пол постепенно приподымался, расходясь к стенам, поэтому узники вынуждены были волей-неволей толпиться в центре камеры. В потолке этой "груди", на месте "соска", имелось заделанное решеткой отверстие, через которое можно было наблюдать за происходящим в камере, прогуливаясь по прочному настилу, возведенному над казематами. В помещении слева тесно сгрудились заключенные - мужчины. Их было значительно больше, чем женщин, и на их долю оставалось меньше места и меньше воздуха. В правом отсеке помещались женщины. Как раз сейчас Хеклер и его важный гость - Хобарт Таунс - стояли над одной из камер и смотрели вниз. Узницам тут было посвободнее, чем их соседям, зато в большей степени давал о себе знать холод. Таунс любопытным и похотливым взглядом ощупывал фигуры женщин. Уголки его губ чуть подрагивали в какой-то сатанинской улыбке. А потом он повернул голову, словно опомнившись, и посмотрел на мужскую камеру. Хеклер последовал примеру своего начальника. На узких грубых нарах сидели неподвижно несколько человек, остальные толпились рядом; некоторые делали что-то вроде гимнастики, чтобы согреться. А некоторые - совсем обессилевшие - сидели или лежали прямо на холодном цементном полу. Хеклер представил себе, что эти люди должны чувствовать, и вздрогнул. - Это сливки нашего общества, мистер Таунс, - пояснил Хеклер, указывая пальцем вниз. При каждом слове из его рта вырывались клубы пара. - Из тех, кого еще не расстреляли, это самые опасные и ненадежные. Они беззаветно преданы прежнему режиму и не скрывают этого. Но у них нет выбора - они вынуждены сидеть и ждать, что же мы с ними сделаем. Мы поддерживаем здесь довольно прохладную температуру, чтобы они не расслаблялись. Это помогает подавлять их волю к сопротивлению, как и было указано в вашей инструкции, мистер Таунс. Одеяла выдаются им только на ночь, и таким образом удается пока избегать большого количества простудных заболеваний. Таунс перебил его и спросил несколько дрожащим от холода голосом: - А с женщинами-заключенными вы поступаете так же? - Да, сэр. И мы убедились, что когда мужчины видят, как обращаются с женщинами, это очень сильно действует на их психику. Кроме того, мы объявили, что за нарушения караться будут как мужчины, так и женщины, независимо от того, кто их совершил. Позапрошлой ночью шесть мужчин - офицеров попытались выбраться из камеры и напасть на караульных. Там были двое из спецназа, морской пехотинец, двое из воздушной полиции и десантник. Их попытка не удалась, но тем не менее мы наказали всех. Запретили сидеть днем, снизили рацион питания, а на ночь выдали лишь половину необходимого количества одеял. - А что с этой шестеркой? - Мне показалось, что их можно будет использовать для осуществления того проекта, о котором вы говорили мне по телефону. Поэтому мы не стали подвергать их физическому воздействию и просто поместили в специальный карцер. Их должны были выпустить сегодня утром, но я решил, что вам будет интересно лично понаблюдать за эффектом, поэтому распорядился пока оставить их на месте. - Отлично, - с удовлетворением произнес Таунс. - Должен сказать, что на меня произвели самое благоприятное впечатление и боеготовность форта Маковски, и то, как вы обращаетесь со вверенными вам заключенными. Объявляю вам благодарность. - Рад стараться, - отчеканил Хеклер. - Думаю, - продолжал Таунс, - скоро все будет готово к осуществлению моего проекта. Хеклер знал, что не следует задавать преждевременных вопросов, и промолчал. Через секунду они двинулись дальше по настилу, инспектируя следующие камеры.

* * *
Дэвид Холден стоял возле стола, на котором находилась их радиостанция, и курил сигарету. - Этот Боб Тубирс надежный парень, - говорил Митч Даймонд. - Мы уже работали с его группой раньше, когда нужно было провести разведку обстановки в Канаде, а они ведь там совсем рядом с границей. Он называет себя военным вождем. - Ну, кому как нравится, - пожал плечами Холден. - Кто предпочитает быть полковником, а кто и вождем. Он посмотрел на Роуз. Женщина сидела на стуле в углу комнаты, розовый свитер выглядывал из-под расстегнутой куртки. - А почему он решил обратиться к нам? - В сообщении на этот счет ничего не говорилось. Но мне сдается, они считают нас более опытными, что ли. - Так вы хотите, - спросила Пэтси Альфреди, - отправить группу наших ребят в Монтану, чтобы они там напали на крепость и освободили всех заключенных офицеров? Ей никто не ответил. - У них, видимо, уже есть какой-то план, - произнес Холден задумчиво. - Но в сообщении ничего сказано не было. - Ничего, - подтвердил Митч Даймонд. - Они просто спрашивали, можем ли мы им помочь. Холден посмотрел на кончик своей сигареты. В последнее время он стал слишком много курить. Он погасил окурок в пепельнице и поднял голову, обвел взглядом присутствующих. - Надо сделать все, - начал Холден, - чтобы узнать побольше деталей. Что это за форт, сколько там пленников, какова охрана. Я бы не хотел пока начинать военные действия против регулярных армейских подразделений, если в этом не будет крайней необходимости. Было бы неразумно сжигать сейчас за собой мосты, которыми еще, возможно, предстоит воспользоваться. Короче, попытайтесь узнать все, что сможете. Передайте этому Тубирсу, что мы отнеслись к его просьбе положительно, но нам нужно больше данных, чтобы принять решение. Холден перевел взгляд на Митча. - Сколько тебе нужно времени? - Часа два, если наши связные на месте и не произойдет какая-нибудь авария на линии. В последнее время резко участились перебои со связью. Иногда это было результатом забастовок сотрудников коммуникационных систем, а иногда специально устраивалось по распоряжению президента. - Хорошо. Потом более тщательно обговорим этот вопрос. Кстати, транспорт с оружием из Флориды еще не прибыл. Что-нибудь известно на этот счет? Митч? Пэтси? - По последним сведениям, - сказала Пэтси, - груз сейчас находится милях в шестидесяти к востоку от Метроу. Вчера я связывалась с этой самой Мартинес. На дорогах полно полицейских постов, возможно, они и попались. Надо будет отправить наших людей на разведку. - Правильно, - кивнул Митч. - Мы можем проследить ее маршрут, - добавила Рози. - Согласен, - кивнул Холден. - Этим и займемся. Рози, подбери шесть человек. Мы выезжаем через десять минут. Гражданская одежда, фальшивые документы, оружие в тайниках, все как положено. И пусть будут две машины, в одной поедем мы с тобой. Роуз кивнула и встала, застегивая куртку. - А я займусь радио, - сказал Даймонд. - Мы с Пэтси попробуем выйти на связь. - Пусть Пэтси сама это сделает, - распорядился Холден. - А ты вплотную займись предложением этого Тубирса. Если там действительно дело серьезное и нам придется вмешиваться, то никак нельзя терять время. Действуй, Митч. Дэвид Холден хотел было прикурить очередную сигарету, но потом решительно швырнул ее в пепельницу и вышел из комнаты.
* * *
Он стоял на одном колене прямо в снегу, скатывая еще один большой снежный ком. Потом положил белый шар на кучу других, таких же, отвел голову назад и полюбовался на творение рук своих. Послышался скрип открывшейся двери хижины. - Что ты делаешь, Смит? Лепишь снежную бабу? - Иди-ка сюда, Лилли, - позвал он, не отрывая взгляда от кучи снежных шаров. Мэтью услышал звуки ее шагов за спиной, а потом женщина присела рядом с ним. - Что это? - спросила она. - Это план местности вокруг Уидоус Тейбл. Модель местности, так сказать. Похоже? - Да. Смит указал на самый верхний шар. - Это плато. А вот каньон, который тянется до самого города. Но между Уидоус Тейбл и Девоном находятся вот эти горы. И я более чем уверен, что где-то размещены средства противовоздушной защиты, чтобы помешать возможному авианалету или высадке десанта в форт Маковски. - Это плохо, - нахмурилась Лилли. Смит рассмеялся, прижал ее к себе и поцеловал в губы. - Наоборот. Это хорошо. Это наш единственный шанс выбраться оттуда живыми. Если, конечно, мы вообще туда попадем. Он посмотрел на руки женщины. - Ладно, пойдем в дом, ты уже замерзла. Они поднялись на ноги. - Ты думаешь, у вас получится? - тихо спросила Лилли. - Чтобы узнать это, надо попытаться. Он положил руку ей на талию и нежно, но властно повел женщину к двери дома.

Глава четырнадцатая

По всему периметру холодной комнаты висели оранжевые лампы, которые одновременно служили и источником света, и нагревательными приборами. Хеклер включил их, нажав на несколько кнопок на распределительном щите, установленном возле массивных двойных дверей. Но пока помещение еще не прогрелось и на серых бетонных стенах выступила влага, а пол сделался очень скользким. Хеклер стоял, прислонясь к перилам, но пытаясь при этом сохранить приличествующую офицеру осанку. Таунс не был таким щепетильным - он вцепился в перила обеими руками. Они ясно слышали звуки, которые издавали срывавшиеся с потолка капли воды. Стоны шестерых заключенных из карцера доносились до них лишь смутно. Люди, помещенные в этот каменный мешок, невыносимо страдали. Они были прикованы цепями к стенам, их одежду покрывал слой инея и льда. Внизу было пронизывающе холодно. - Должен сказать, что они очень хорошо переносят свое заключение, - произнес Хеклер. - Наш главный врач, капитан Лигет, провел несколько тестов и был просто поражен их волей к жизни и выносливостью организма. Таким образом, мы не только наказываем провинившихся, но и проводим эксперимент на выживаемость человека в условиях низкой температуры. Они пока держатся так, словно совершенно не испытывают мучений, но я уверен, что выводы они уже сделали и больше не будут нарушать режим, мистер Таунс. - Согласен, - кивнул тот. - Освободите пятерых. Один должен умереть. Выберите его сами. Он останется здесь, пока не замерзнет насмерть. Потом выставите тело на всеобщее обозрение. Я хочу, чтобы все заключенные четко уяснили себе, что их ждет в случае неповиновения. Я хочу, чтобы они боялись и ненавидели нас. Хеклер посмотрел на шестерых мужчин внизу, в карцере. Они выглядели уже больше как покойники, чем как живые люди. Хеклер внезапно осознал, что ему делается их жаль, и бросил искоса на Таунса жесткий взгляд. Встречал он уже в своей жизни негодяев, но такого... - Прошу прощения, мистер Таунс. По-моему, разумнее будет, если вы сами выберете смертника. Он уже давно научился, что никогда не мешает подстраховаться, если нужно принять решение, которое может иметь серьезные последствия в будущем. Так спокойнее. Таунс взглянул на него с некоторым недовольством, но потом лишь показал пальцем: - Вот тот блондин слева. - Лейтенант Биллингс, сэр. Морская пехота. Я прослежу, чтобы остальных немедленно перевели в камеру. - Один из отделов нашей Службы безопасности, - сказал Таунс, - проводит эксперименты с препаратом, о котором я вам упоминал ранее. Он оказывает на людей весьма специфическое воздействие, напоминающее то, которое в пятидесятых годах называли "промыванием мозгов". Я полагаю, эта пятерка бунтарей как нельзя лучше подходит на роль подопытных кроликов. Они сильны, но сейчас их психологическая и физическая устойчивость надломлена. Переведите их в изолятор. Проверьте состояние здоровья. Если у кого-то оно уже подорвано, убейте его. Остальных держать на грани выживания, кормить только так, чтобы они не умерли с голоду. Ответственным за эксперимент будет доктор Мастерсон, который прибыл со мной. Проконсультируйтесь с ним и в дальнейшем выполняйте все его распоряжения. - Слушаюсь, сэр. - Ну, давайте убегать отсюда. У меня уже задница замерзла. Хеклер бросил еще один взгляд на шестерку узников внизу. Пятеро из них могли выжить, шестой был обречен на смерть. И тем не менее, видимо, Биллингсу, молодому офицеру морской пехоты, повезло больше других.

Глава пятнадцатая

Он услышал шум автомобильных двигателей - к дому подъезжали какие-то машины - и мгновенно вскочил с кровати. Лилли села на постели. - Что там, Смит? - Не знаю, - буркнул тот. - Держи. Смит всунул в руку женщины "Беретту" и принялся натягивать брюки. - Жди здесь и не высовывайся. Он взял со столика свой маленький пистолет, сунул его за пояс. Металл обжег холодом голый живот. Деревянный пол тоже холодил босые ступни. Уиздом, сын Лилли, на прошлое Рождество подарил ему комнатные тапочки, но некогда было их сейчас искать в темноте. Слегка прихрамывая, Смит пересек спальню и вышел в гостиную. Снял со стены свой карабин, вставил обойму, а потом быстро, но вместе с тем осторожно двинулся к входной двери. Он остановился у окна и выглянул наружу. В доме не горел ни один огонек. Мэтью облегченно вздохнул. Он узнал эти машины - одна из них принадлежала Бобу, брату Лилли, вторая - Генри Блэкдогу. Но Смит не спешил себя обнаруживать. Он ждал, когда из автомобилей покажутся люди. Машина Боба - старенький пикап - остановилась, открылась дверца со стороны водителя, и Мэтью увидел резкий профиль индейца. Да, это Боб Тубирс, нет сомнений. Тут же из "Форда" вылез Генри Блэкдог, а за ним последовали еще двое мужчин, в которых Смит узнал членов местной ячейки "Патриотов". Он сделал шаг в глубь комнаты и негромко сказал: - Лилли, это твой брат. - Боб? - А у тебя есть другие? Да и кто еще, кроме Боба, может заявиться в гости среди ночи, даже не предупредив по радио о своем визите? Кстати, сейчас он наверняка захочет кофе. Как всегда. Лилли уже встала с кровати и двинулась в кухню. Она была в длинном голубом халате и мягких тапочках - еще одном подарке Уиздома. - Возьми свитер, Смит. Тот кивнул и двинулся к стулу, на спинке которого висел его теплый свитер. Он решил не открывать дверь, пока Боб не постучит. Карабин он поставил в угол и осторожно натянул свитер - левая рука все еще болела. Пистолет Смит оставил торчать за поясом. Доверие - это все же одно, а беспечность - совсем другое. Наконец в дверь постучали. - Ты не голоден? - спросила Лилли. - Боб точно не откажется, - ответил Смит. - Где там этот пирог с яблоками? - Сейчас будет. Я его подогрею. Смит кивнул. Хорошая мысль. Снова раздался стук. Мэтью двинулся к двери, подумав мимоходом, каким идиотом был первый муж Лилли - не оценить такую женщину, заботливую, нежную, понимающую? - Кретин, - буркнул он. - Что? - крикнула Лилли из кухни. - Ничего. Он уже был у двери и открыл ее в тот момент, когда Боб собирался снова постучать. - О, привет, Боб. Рад тебя видеть. Твоя рация, наверное, сломалась? Давай я попробую починить. - Что? - удивился Боб. - Нет, с рацией все в порядке. - Ну, заходи, заходи, добро пожаловать. Так ты хочешь сказать, что это моя не работает? - Не знаю. С чего бы это? Боб, Генри и еще двое мужчин вошли в дом. Ни один из них не потрудился закрыть дверь, поэтому это пришлось сделать Смиту, пока комнату не замело снегом. - Привет, Лилли, - крикнул Боб сестре. Остальные тоже что-то пробурчали. Лилли махнула им рукой и вышла в спальню. Мужчины расселись на стульях в гостиной. - Рад видеть вас, джентльмены, - сказал Смит. - Как мило с вашей стороны, что вы решили заехать. Мы с Лилли как раз мучились бессонницей. Вы выбрали самое подходящее время для визита. - Ну, извини, ладно, - сказал Тубирс с некоторым вызовом. Смит открыл было рот, но тут появилась Лилли с его тапочками в руках. - Кофе сейчас будет готов. Пирог с яблоками разогревается. Если вам нужно что-то еще, скажите мне. Затем она опустилась на колени возле Смита и одела тапочки ему на ноги. - Принести тебе сигару? - Нет, спасибо. Женщина встала и скрылась в кухне. Смит опять подумал, что ее прежнему мужу явно не помешала бы консультация у психиатра. - Слушай, Смит, - начал Боб, - мы связались с "патриотами" из Метроу. Им нужны детали нашего плана. Но они готовы... - А ты можешь передать им план по радио без риска, что его подслушают нежелательные люди? - Я не... - Вот именно. Ты не можешь этого гарантировать. Но если они не будут знать подробности, то скорее всего вообще не приедут, правильно? - Правильно, - мрачно кивнул Боб. Смит почувствовал запах кофе. - Ну, хорошо. Тогда придется рискнуть. Они с Бобом были почти что родственниками, Генри он знал давно и верил ему, двух других - Чарли и Рода - тоже не было оснований опасаться. В любом случае Смиту не хотелось лгать им, однако сейчас ложь должна была послужить во благо. - Ладно, слушайте, - начал Смит. - Вот мой план...

Глава шестнадцатая

Дождь лил так сильно, что Роуз Шеперд было не по себе и она даже хотела попросить Дэвида остановится, ибо сплошная стена воды начисто перекрыла видимость. Густая темнота тоже не улучшала ситуации. Но Роуз взяла себя в руки. Даже если Келли Мартинес и не очень ей нравилась как человек, она была их товарищем, "патриотом", и сейчас явно нуждалась в помощи, судя по последнему радиосообщению. Поэтому Роуз молчала, лишь крепче вцепляясь пальцами в поручни сиденья и туже затянув ремень безопасности. - ...объект идет на скорости шестьдесят миль с юга от вас, Пращник. Приближается к посту на сто четвертой миле. Крысы у него на хвосте, но ос нет - погода плохая. Говорит Сэм. Желаю удачи. Прием. "Пращник" - такой был псевдоним Холдена при радиопереговорах. Так его назвали, потому что библейский Давид убил Голиафа камнем из этого оружия. А Дэвид Холден с неменьшим рвением, чем его древнееврейский тезка, сражался против Романа Маковски, узурпировавшего власть в стране, и против безжалостных террористов из "Фронта Освобождения Северной Америки". - Спасибо, Сэм. Понял тебя. Говорит Пращник. Конец связи. Дэвид положил микрофон на сиденье. Он вспомнил, что недавно Конгресс издал очередной указ по воле Маковски и теперь до отмены "чрезвычайного положения" гражданским лицам запрещалось пользоваться портативными радиостанциями. Но пока еще закон не был отработан и полиция не успевала контролировать все несанкционированные властями переговоры в эфире. Так что был шанс проскочить мимо не очень густых сетей блюстителей интересов президента. - Слушай, Дэв, - сказала Рози, - я понимаю, что сейчас не время и не место об этом говорить, но, по-моему, операция в Монтане для нас очень важна. Но кроме того, если мы сейчас не предпримем каких-нибудь действий - пусть даже символических - против "ударников", которые оккупировали Метроу, то можем потерять доверие людей. Говоря это, она быстро и умело извлекала из тайников оружие. На Роуз было темное платье и жакет. Холден красовался в новой спортивной куртке и джинсах. - Я понимаю, о чем ты говоришь, - сказал он. - Согласен с тобой. Правда, таким образом мы здорово распылим наши силы. Если информация этих ребят из Монтаны верна, то мы просто обязаны помочь им. Но и ситуацию в Метроу нельзя выпускать из-под контроля. Митч Даймонд - Роуз была очень рада, что он почти не пострадал после взрыва грузовика на стоянке - был величайшим специалистом по транспортным средствам. Он обеспечивал организацию специально подготовленными автомобилями, в которых устраивал всевозможные тайники. И пока еще ни одна полицейская проверка не выявила ничего подозрительного. Митч был просто волшебником в своей области. Роуз продолжала возиться с оружием, слушая, как Холден ведет переговоры со Стилом, который находился в другой машине. - ...нет, вступать в перестрелку с полицией мы не должны. Но мы не можем позволить, чтобы они перехватили и задержали грузовик Келли. Нам очень нужен этот груз. Что ж, если нам повезет - о Боже, что я говорю? - то мы будем иметь дело не с легавыми, а с "ударниками". - Оригинально ты понимаешь везение, - сказал Стил. - Что поделаешь? Ладно, если это те, с кем мы можем драться, тогда применяем план "Дельта". Твоя машина готова к этому. Но если нас встретят полицейские или национальные гвардейцы... Лютер вздохнул. - Ну, посмотрим, - сказал он. Роуз прикинула, что до встречи с грузовиком, который уходил от погони, было еще минуты две. Уже сейчас она могла слышать отдаленные звуки сирен. Что ей особенно нравилось в Дэвиде, так это то, что он никогда не пытался строить из себя этакого крутого парня. Если он попадал в затруднительное положение, то не боялся признать это. А если знал, что следует делать, то не пытался заставлять других подчиняться своему мнению, действовал убеждением. На сиденье рядом с Роуз уже лежали две М-16, "Узи", "Беретта" Дэвида, ее пистолет, оба ножа, запасные магазины и обоймы. - Держи, - сказала женщина. Холден, не оборачиваясь, протянул руку назад, и его пальцы сжались на рукоятке "Беретты". - Нож. Он взял свой клинок и закрепил на поясе. - Патроны. Четыре запасных магазина Холден рассовал по карманам. - Винтовка пока полежит здесь, - сказала Роуз. - Хорошо. Через минуту мы встретимся с ними. Я уже вижу блики мигалок на дороге за поворотом. Роуз молча кивнула, хотя он не мог ее видеть, и положила в карман средних размеров электрофонарь. Выглянув в окно, она увидела, что машина Лютера сравнялась с ними и они теперь мчатся по шоссе бок о бок. План "Дельта", о котором шла речь во время радиопереговоров, был изобретен "Патриотами" уже давно и отработан практически до совершенства. Обе их машины сформируют что-то вроде клина и будут так идти на скорости, перекрывая дорогу. Через такой заслон сможет пробиться разве что танк, но уж никак не маленькие фургончики, которыми пользовались солдаты из президентских "Ударных отрядов". Затем они попытаются отрезать грузовик Келли Мартинес от преследующих его автомобилей. Когда погоня вынуждена будет остановиться, Лютер Стил приведет в рабочее состояние детонаторы замедленного действия, установленные в его машине, уже начиненной взрывчаткой. А сам - вместе с Раннингдиром, Лефлером и Блюменталем - переберется в автомобиль Холдена. Когда прогремит взрыв, объятая пламенем машина наглухо перегородит шоссе. - Держись, Рози. Мы на месте. Роуз облизала пересохшие губы, пожалев, что не взяла с собой помаду. Затем передернула затвор М-16.

Глава семнадцатая

Машины неслись по блестящему от дождя шоссе. Холден взял в руку микрофон. - Келли, если ты слышишь меня, выходи на связь. Это Дэвид Холден. Прием. - Слава Богу! Где вы? Слышимость была великолепная. Они были совсем близко друг к другу. - Выжимай максимальную скорость и проскакивай между нашими машинами. Я в автомобиле справа от тебя. Когда ты проедешь, я двину за тобой. Сейчас я мигну фарами. Видишь? - Да, вижу! Погнала! Холден переключил рацию. - Лютер, приступаем к плану "Дельта". Повторяю - приступаем к плану "Дельта". Немедленно. Как понял меня? Прием. - Все ясно, - ответил Стил. - С Богом. Холден посмотрел направо. Стил умело выполнял необходимый маневр. Краем глаза Дэвид увидел Рози с штурмовой винтовкой в руках. Женщина была готова к бою. Грузовик приближался стремительно, поднимая фонтаны воды из луж. Вот настоящая волна обрушилась прямо на лобовое стекло машины Холдена, и он отчаянно вцепился в руль, чтобы не вылететь с дороги. Это ему удалось, и автомобиль выровнялся. Когда грузовик пронесся мимо, Холден резко вывернул руль вправо. К нему быстро приближались три фургона с опознавательными знаками "Ударных отрядов". Крутились мигалки на крышах, пронзительно выли сирены. - Выходим! - крикнул Холден, разворачивая машину так, чтобы она перекрыла две полосы шоссе. Оставшиеся две загородил Стил. Ударив по тормозам, Дэвид распахнул дверцу. Раннингдир, Лефлер и Блюменталь уже были на дороге. Тут же к ним присоединился Стил. Блюменталь поднял к плечу свой неизменный гранатомет. А Рози уже открыла огонь. Когда Холден присел за машиной рядом с ней, женщина протянула ему вторую М-16. Дэвид передернул затвор и тут же обрушил длинную очередь на лобовое стекло головного фургона преследователей. В тот же момент на шоссе разорвалась первая из гранат, выпущенных Блюменталем. Один из фургонов потерял управление и пошел юзом - заскользил по мокрой дороге в направлении "патриотов". Между тем разлетелось лобовое стекло первого фургона - его выбил или Холден, или Рози, но выяснить кто именно, было некогда. Дэвид снова вскинул винтовку, целясь в пострадавшую от взрыва гранаты машину - та все же не удержалась на дороге, перевернулась, но продолжала скользить, приближаясь к автомобилю Стила. А ведь там столько взрывчатки, что мост можно уничтожить. Холден единым духом выпустил в фургон весь тридцатизарядный магазин. Это задержало движение машины. Пытавшийся вылезти в дверцу "ударник" был сражен Лефлером. - Уходим, ребята! - крикнул Холден Стилу и его товарищам. - Все сюда! Если что - Рэнди шарахнет из гранатомета. Четверо бывших эфбээровцев кинулись к машине Холдена, стреляя на ходу в направлении третьего фургона. Дэвид бросил на сиденье М-16 и прыгнул за руль. Рози прикрывала его огнем. - Все! Иди сюда! - крикнул он. Женщина уселась рядом с ним, а заднее сиденье заняли Стил и его люди. Холден резко развернул машину и бросил ее вперед, вдогонку за грузовиком Келли Мартинес. В этот момент фургон "ударников" все-таки врезался в машину Стила, начиненную взрывчаткой. Раздался оглушительный грохот, полыхнуло желтое пламя. - Осторожно! - крикнул Лютер. Холден почувствовал, как что-то ударило по бамперу их машины, но сумел удержать руль и выровнять автомобиль. Они быстро удалялись по мокрой дороге, а позади них на шоссе бушевало пламя и валил черный дым. Раннингдир перебрался вперед и сел между Дэвидом и Роуз. Стил опустил стекло со своей стороны и азартно палил из пистолета. Холден видел впереди красные точки фар грузовика Келли, которые горели в темноте, словно глаза какого-то зверя. Он добавил газа, и "Шевроле", взревев мотором, буквально полетел по шоссе. Тем временем пламя после взрыва немного спало и один из фургонов "Ударных отрядов" сумел прорваться сквозь огненный заслон. Он немедленно продолжил преследование. - Сейчас я его! - крикнула Роуз, высовывая в окно руку с "Узи". - Дэв, веди машину ровно, пожалуйста. Тот молча кивнул, щуря глаза - в открытое окно ворвался дождь. Полетели гильзы из автомата Роуз. - Ну, ты даешь, - восхитился Раннингдир. Холден приближался к грузовику, но фургон не отставал, держа все ту же дистанцию. Дэвид крепко держал руль побелевшими пальцами, молясь про себя, чтобы не вылететь со скользкой дороги в кювет. - Рэнди, - бросил он, не оборачиваясь. - Долбани-ка по ним гранатой. Получится? - Так точно, сэр. - Рози, назад! Женщина с недовольным видом убрала "Узи" и откинулась на спинку сиденья. Блюменталь опустил стекло со своей стороны. - Эй, Томми, - сказал он Лефлеру. - Придержи-ка меня, чтобы я не вывалился. На крыше фургона преследователей внезапно открылся небольшой люк, и в проеме показался человек с автоматом в руках. В следующий миг очередь ударила в "Шевроле", дырявя обшивку. - Осторожно! - крикнул Холден. Еще одна очередь. Заднее стекло разлетелось вдребезги. Стил приглушенно выругался. - Пригнитесь! - крикнула Рози. Громыхнул гранатомет Блюменталя. Фургон "ударников" подпрыгнул, словно налетев на препятствие. Огненный шар полыхнул совсем рядом с ним. Но машина продолжала двигаться вперед, виляя из стороны в сторону. И автомат не умолкал. Холден пригнулся к рулю, чувствуя, как стеклянная пыль сыплется ему за шиворот. Блюменталь выпустил еще одну гранату, потом еще. Второе попадание было точным - фургон на миг замер, а потом разлетелся на куски с оглушительным грохотом. У Холдена заложило уши, но он все же услышал, как Роуз Шеперд говорит в микрофон: - Келли. Это Роуз. Можешь притормозить. Погони больше нет. Как поняла? Прием. - Ясно, Рози. Останавливаюсь. Холден попытался ослабить пальцы на руле, но понял, что так просто этого сделать не удастся.

Глава восемнадцатая

Лилли слегка пошевелились в темноте рядом со Смитом и чуть слышно прошептала: - А почему ты сообщил им не тот план, о котором раньше говорил мне? Боб и Генри спали в комнате Уиздома, остальные расположились на кушетке в гостиной. Лилли обещала разбудить их перед рассветом, чтобы они успели спуститься в долину и выйти на связь с "патриотами" из Метроу. Мэтью Смит некоторое время молча смотрел в потолок, слушая дыхание женщины и держа ее за теплую руку под одеялом. - Тайна, известная многим, Лилли, это уже не тайна, - ответил он наконец. - Я обрисовал им мой план в общих чертах. Утаил я лишь то, как собираюсь использовать место расположения противовоздушных установок. Если, конечно, они там вообще есть. Я в этом не уверен на сто процентов, поэтому просто не имел права заставлять других полагаться на то, чего может не быть. Это слишком опасно, это расслабляет, а потом может привести к шоку и деморализации. Кстати, если ты не очень устала, то разбуди меня, пожалуйста, до того, как поднимешь их. Смит перевернулся на правый бок и подпер щеку ладонью. - Ты очень красивая и очень умная женщина, - сказал он. - А главное, ты сама не понимаешь в полной мере, как редко эти два качества объединяются в одном человеке. Ее пальцы коснулись его щеки, Смит обнял ее правой рукой, прижал к себе. - Я люблю тебя, Лилли, так, как никого не любил раньше и никого не смогу полюбить потом. Он крепко поцеловал женщину в губы, и ее горячее тело упруго прижалось к нему.
* * *
Араби резко тряхнула головой, черная грива разметалась по спине. Смит сжал коленями ее бока, направляя лошадь по узкой тропинке в снегу. - Вперед, вперед, милая. Он надвинул стетсон на лоб, чтобы защитить лицо от колючего холодного ветра, и поднял воротник пальто. Смит никогда не рисковал без необходимости. И сейчас была как раз такая ситуация. Заключенные в форте Маковски - какое кощунство присваивать чему-либо имя этого узурпатора - крайне нуждались в помощи, любом виде помощи. Их нужно было освободить или убить, чтобы избавить от дальнейших мучений. И если сегодня он найдет то, что надеялся найти, что - как подсказывали ему логика и опыт - должно было там находится, то у них появился бы шанс на успех. Пусть маленький, но все-таки. А иначе ему придется нарушить все те принципы, в соответствии с которыми он жил многие годы. Добровольное самоубийство - а как еще назвать атаку на форт Маковски при отсутствии противовоздушных установок - будет означать для него отказ от всех прежних убеждений, моральным предательством самого себя. Хотя, конечно, это его жизнь и он имеет право распорядиться ею так, как считает нужным. Рассвет уже разъяснил горизонт, первые лучи солнца ложились на покрытые снегом горы. Еще час, и Араби потребуется отдых - слишком тяжело бедному животному пробираться такими тропками. А потом он подберется уже так близко к цели своего путешествия, что дальше придется идти пешком. Взяв вожжи в левую руку, Смит принялся правой энергично растирать свое колено. Его взгляд скользил по верхушкам гор. Где-то там он или не обнаружит ничего, или найдет то, что надеялся найти. Найдет или верную смерть, или луч надежды, правда, луч еще более слабый, чем лучи раннего зимнего солнца.

Глава девятнадцатая

Билл Раннингдир откинул брезент, и "Патриоты" принялись выгружать из машины ящики и ящички. Руководила ими Роуз Шеперд. Келли Мартинес стояла рядом с Холденом и прихлебывала горячий кофе из большой белой чашки. - Надеюсь, вам понравится то, что я привезла, - заметила девушка. - Чертовски трудно было до вас добраться. Холден шагнул вперед и достал из ящика новенький, в масле, автомат "Хеклер и Кох". - Хорошая вещь, - сказал он одобрительно. - С такими и остальным мы не уступим в огневой мощи президентским отрядам. Мы сможем вооружить отборную группу и провести очень серьезную операцию. Он имел в виду подземное помещение, которое обнаружил Лютер Стил и где хранилось достаточно оружия, чтобы с его помощью свергнуть Маковски и разгромить ФОСА. Холден посмотрел на Рози. Она загадочно улыбнулась ему, словно прочитав его мысли. Она подошла ближе и перед тем, как прислониться к его плечу, поцеловала Дэвида в губы. - Я люблю тебя. Холден положил автомат обратно в ящик. Тут было много оружия, боеприпасов, запасных частей. Дэвид коснулся ладонью лица Рози и только тогда осознал, что рука его испачкана маслом.
* * *
Митч Даймонд вошел в командирскую палатку. Холден поднял голову от плана Метроу, который он изучал. Перспективы нанести удар по оккупационным силам "Ударных отрядов" выглядели не очень радужно. - Какие новости? - спросил Дэвид. - Боб Тубирс прислал радиограмму. Митч протянул руку с листом бумаги. - Прочти, пожалуйста, - сказала Рози. Митч почесал щеку. - Ну, я не дословно это записал, - произнес он, глядя на бумагу. Холдену он сейчас напоминал школьника, который готовится отвечать урок. - Ничего, говори. - В общем, - начал Митч, - у них там есть парень, не из наших, но они говорят, что это надежный человек. Вот он и придумал план. Он предлагает захватить поезд, на нем ворваться в форт, погрузить в вагоны заключенных и таким же путем смываться. Они сказали, что нам понадобится форма "ударников", а кроме того, есть еще пара вопросов, которые нужно обсудить лично, а не по радио. А поезд можно захватить, когда он замедлит ход на подъеме где-то между Девоном и этим сраным фортом Маковски. Сам форт очень хорошо укреплен линией блокгаузов и высокой стеной. Они конкретно не знают, в каком месте содержатся заключенные. И не знают, сколько их там. Но есть предположение, что значительное их число готово принять участие в бою, если получит оружие. - А как насчет дороги? - спросила Роуз Шеперд. - Ведь там должна быть дорога? Холден взглянул на нее и улыбнулся. - А как насчет авиации? Об этом ничего не говорилось? Митч пожал плечами. - Это все, что я записал. Они только сказали, что при встрече мы обсудим другие детали, которые им известны. По крайней мере, этот Смит уверяет, что помнит обо всем. - Смит? - переспросила Рози. - Да. Это тот самый парень, который придумал план. Он там у них за главного. Холден прикурил сигарету и подумал, что это верный способ выиграть войну - перекрыть каналы поставки табака противнику. Кто сегодня будет сражаться без сигарет? - Я рад, - сказал он. - Чему? - не понял Митч. - Тому, что хоть кто-то знает, что нужно делать. Дэвид затянулся, выпустил облако дыма и несколько секунд следил, как оно поднимается к потолку. А потом подошел к карте Соединенных Штатов Америки, висевшей на стене, и устремил свой взгляд на штат Монтана, где находился город Девон.

Глава двадцатая

Карабин он оставил на седле. Ведь ясно было, что ему потребуются обе руки, чтобы взобраться по отвесному и скользкому склону. А в случае падения ствол за спиной практически гарантировал перелом шеи. Странно, но колено его почему-то не беспокоило. Зато вновь разболелось плечо. Ему даже показалось, что возобновилось кровотечение. Впрочем, это мог быть просто пот. Осторожно, фут за футом, преодолевал он трудный подъем и взобрался уж на достаточную высоту, чтобы падение с нее оказалось смертельным или сразу, или в результате полученных травм. Мэтью Смит продолжал свой путь, цепляясь за камни одетыми в перчатки руками и отталкиваясь ногами. Иногда он останавливался, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. Конечно, умело проведенная воздушная разведка избавила бы его от таких мучений, но ведь лишь противник располагал средствами для ее осуществления. Смит тяжело вздохнул, собрался с силами, перебрался через гребень скалы и упал в белый мягкий снег. Затем он посмотрел вниз, в долину, которую со всех сторон окружали горные вершины с шапками снега на них. Снег блестел в солнечных лучах, а воздух здесь был свежий и очень холодный. Но Смит испытывал удовольствие, вдыхая его. Когда он оставил службу в отряде полиции специального назначения, одна из женщин, тоже работавших там, спросила его: - Скажи мне, Смит, почему ты решил все бросить и забраться в какую-то глушь? Он усмехнулся, вспомнив эту женщину. Глубокие карие глаза на лице цвета молочного шоколада. Она была прекрасным полицейским. Смит ответил ей тогда: - Мэри, ты никогда не ловила себя на мысли, что тебе надоело смотреть на бетон? В ее красивых глазах появилось удивление. - При чем здесь бетон? - Ну, ведь на наших городских улицах мы в основном видим именно бетон. - Я не понимаю тебя, Смит. - А ты попробуй когда-нибудь подышать свежим воздухом, а не смогом, тогда поймешь. Ты хоть раз в жизни пробовала настоящий воздух? - Настоящий? Ну, может, ты имеешь в виду то задание, когда с тобой две недели просидели на берегу у озера, охраняя какого-то свидетеля? - Вот именно. Только воздух бывает еще лучше, чем там. - Но ведь там было смертельно скучно. Никого вокруг, кроме деревьев, птиц и жуков. Смит положил руки ей на плечи, заглянул в бездонные глаза и сказал с улыбкой. - Вот именно, крошка. И поцеловал ее в лоб. Смит покачал головой, погрузившись в воспоминания. Да, тут бы Мэри явно не понравилось. Он повел плечами и втянул шею в воротник. Правой рукой он расстегнул кобуру на поясе и вытащил из нее девятимиллиметровую "Беретту". Он хотел быть готов на случай, если вдруг встретит кого-нибудь нежелательного.

Глава двадцать первая

Сегодня у них был праздник - удалось достать свежие булочки и мясо для гамбургеров. Роуз Шеперд взяла на себя руководство кухонными работами и вместе с другими женщинами - "патриотами" готовила пищу. Рози была не таким уж великим кулинаром, но тут большого искусства и не требовалось. Уже вскоре она - с двумя тарелками, на которых высились горки жареного картофеля и лежали аппетитные куски жареного мяса - вошла в палатку Дэвида. Несла она и два стакана с холодным чаем. Холден поднял голову, кивнул ей и приветливо улыбнулся. Женщина вручила ему тарелку. - Наверное, ты проголодался. - А как ты догадалась? - усмехнулся Холден. Рози присела рядом с ним, поставив свою тарелку на колени. - Да вон же стол. - Ничего, мне так удобнее. Они расположились рядом и приступили к еде, прихлебывая из пластиковых стаканчиков чай. Пережевывая картофель, Холден сказал: - Знаешь, я решил, как нам поступить. Роуз понимающе кивнула. - Мы проведем две операции одновременно, да? - Да. Ситуация диктует нам свои условия. Одну группу возглавишь ты, другую - я. Женщина невольно вздрогнула. Им опять предстояло разделиться и потом мучиться опасениями за судьбу любимого человека. Но Дэвид был прав - ситуация требует. - Один из нас выполнит работу в Монтане, - продолжал Холден, - а второй проведет рейд на эту базу, где "ударники" хранят оружие и боеприпасы. А затем мы объединим силы и нанесем удар по оккупационным войскам в самом Метроу. Что ты выбираешь? Рози посмотрела на него, а потом опустила голову и уставилась в свою тарелку - пища уже начинала остывать. Господи, какие у Дэвида красивые глаза. И сколько в них любви. - Решай ты, - тихо произнесла Роуз. Она знала, что операция в Монтане будет более опасной и трудной. Ведь нападение на базу можно было отменить при неблагоприятном раскладе или просто нанести молниеносный удар и скрыться, унося трофеи. Тут шансов выжить гораздо больше. - Ну, тогда, - произнес Холден, - ты принимаешь командование тут, а я отправляюсь в Монтану. Я возьму Лютера, Билла и еще пару ребят. С тобой останутся Том и Рэнди, а Митч организует транспорт и все, что может потребоваться. - Хорошо. Когда ты выезжаешь? - Сегодня, - тихо ответил Холден, глядя в свою тарелку с остатками пищи. - Ночью. Конечно, в любом случае Холден поручил бы Рози более легкую работу, но она была ему благодарна хотя бы за то, что он позволил ей самой сделать выбор. - Я хочу тебя попросить... - сказала женщина. - О чем? - Перед тем, как ты уедешь, мы с тобой ляжем в постель. Ты не возражаешь? Холден остановил у рта руку с вилкой. - У меня тоже появилась такая идея, - сказал он ей с теплой улыбкой. - Я не возражаю. - Вот и хорошо.

Глава двадцать вторая

В книге, которую она читала, героиня буквально сгорала от любви к герою. Страсти кипели. Лилли Тубирс отложила томик и посмотрела на часы на стене. Мэтью уже должен быть в горах, где он собирался провести разведку. И она очень беспокоилась за него. И боялась за себя. Ей казалось, что Смит дал ей возможность вкусить новую жизнь, и теперь, если умрет он, то умрет и она. Ну, может, не физически - ведь у нее оставался еще сын, о котором надо было заботиться. Просто уже никогда она не сможет испытать радость и почувствовать себя счастливой. Мэтью дал ей возможность ощутить то чувство собственного достоинства, которого ранее у нее никогда не было. Он дал ей все то счастье, которое только мужчина может дать женщине. А потом началась эта проклятая война, когда "Фронт Освобождения Северной Америки" принялся сеять страх и смерть. И каждый порядочный человек должен был почувствовать себя так, словно в его любимую страну вторгся безжалостный агрессор, готовый убивать, жечь и насиловать. Впрочем, казалось бы, это относилось только к белым. Никто - даже такие люди, как Мэтью Смит - уже не вернет индейцам свободу и независимость. Никогда. Лилли улыбнулась при этой мысли. Может, Мэтью как раз и смог бы это сделать. Он все может. Он настоящий мужчина. Лилли задумчиво смотрела в окно на падающий снег. - Вернись домой, Мэтью, - еле слышно шепнула она. Да, наверное, он вернется. Вернется, чтобы потом опять уйти с этим отрядом самоубийц, который собирался напасть на форт Маковски. И неважно, придут ли им на помощь люди из Метроу или нет. Мэтью никогда не бросит на произвол судьбы этих несчастных заключенных офицеров. Он готов отдать за них свою жизнь. Лилли снова улыбнулась. Ей пришло в голову, что хотя гнедая лошадь Мэтью, Араби, была очень красивой, ему больше подошел бы конь снежно-белой масти.

Глава двадцать третья

Расположившись на вершине горы, он достал свой бинокль и припал к окулярам. Сейчас придется спускаться по скользкому склону, а это ведь труднее, чем осуществлять подъем. Сквозь линзы бинокля он увидел то, что надеялся увидеть, и это придало ему новые силы. Вот оно, куполообразное сооружение, похожее на обсерваторию. На крыше радар. А вокруг - зенитные установки, тщательно замаскированные, но все же различимые со стороны. - Не двигайся, ублюдок! Мэтью Смит медленно прикрыл глаза, убирая от них бинокль. На снегу не было следов, которые выдали бы присутствие человека на этой вершине. Это означало, что тот, кто обозвал его ублюдком, один или с товарищами, пришел с другой стороны горы. Возможно, он из гарнизона Девона и несет здесь патрульную службу. Смит проглотил застрявший комок в горле и произнес, стараясь сохранять спокойствие: - Но ведь если я не буду двигаться, мы можем тут проторчать до Судного дня. - Заткнись, засранец. Поднимайся, только медленно. - Наверное, в школе у тебя были только двойки по родному языку. Медленно и осторожно он развернулся. Перед его глазами стоял солдат "Ударных отрядов" с М-16 в руках. Винтовка была нацелена в грудь Смита. Других людей не было видно. Возможно, они находились по ту сторону гребня горы. - Видимо, ты захочешь, чтобы я расстегнул мой пояс с кобурой? - спросил грамотный Смит. Солдат сделал шаг вперед. Смит мог бы убить его из своего маленького пистолета, но на выстрел тут же сбежались бы другие "ударники". Левой рукой он потянулся к пряжке ремня, а правой одновременно зачерпнул горсть снега и швырнул ее в лицо солдата. Когда тот на миг потерял контроль над ситуацией, Смит левой схватил ствол его винтовки и резко дернул. В следующий миг в его правой руке уже была "Беретта". Тяжелая рукоятка обрушилась на затылок "ударника". Раздался громкий треск, когда сломались позвонки. Тело солдата обмякло, широко открытые глаза с изумлением смотрели в небо. А затем "ударник" рухнул в снег, под ноги Смита, уже мертвый. Мэтью наклонился над трупом и с сожалением вздохнул. Это был парень лет двадцати, еще совсем мальчишка. - Сопляк, - буркнул Смит. - И куда тебя понесло? Он выпрямился и начал спускаться по склону, внимательно оглядываясь в поисках следов и прислушиваясь. Судя по всему, на гребень поднялся лишь один солдат, а остальные остались где-то внизу. Что ж, это дает ему шанс. Но враги могут появиться в любой момент. Он вернулся к телу и обыскал его. Документов не было, только удостоверение личности и водительские права, выданные в Огайо. Сухой паек в вещмешке - вернее, его количество - говорил о том, что этот человек вышел на обычное кратковременное патрулирование местности, то есть он не участвовал в какой-то серьезной операции прикрытия. - Ну, покойся с миром, - прошептал Смит, закрывая глаза мертвого солдата. Он забросил на плечо винтовку патрульного, а потом ухватил тело под мышки и потащил к краю пропасти. Труп оказался очень тяжелым, и приходилось соблюдать осторожность, чтобы не упасть и не слететь вниз. Смиту необходимо было создать видимость, что солдат просто поскользнулся и улетел в бездну без посторонней помощи. Снег и лед тут будут его союзниками - пройдет немного времени и вскрытие столкнется с большими проблемами при выяснении причины смерти. Оставалось только надеяться, что другие патрульные не застанут Смита за этим занятием. Он поудобнее перехватил тело и ускорил шаг. С неба падали пушистые хлопья снега. Отлично, они уничтожат следы.

Глава двадцать четвертая

- Линда? Это я. Он слышал, как в ванной течет вода. Эти три комнаты они с Линдой занимали в доме на пляже, принадлежавшем Дмитрию Борзому. Керни закрыл за собою дверь. Он все еще прерывисто дышал после "утренней" пробежки, а пот стекал по лбу и по груди. Настоящий пот, хотя на улице было довольно прохладно. Но все равно пробежка эта была ему очень нужна, чтобы немного прийти в себя и отдохнуть от общения с Борзым и Монтенегро, которые постепенно вводили его в курс дел своей организации. В привычное время Керни не удалось побегать - Борзой захотел с ним поговорить и отказать было нельзя. Ведь уже совсем близко была та цель, к которой он шел и которую ему поставили - найти лидера "Фронта Освобождения Северной Америки" и уничтожить его. Кроме того, ему вменялось в обязанность нанести как можно больший ущерб этой организации. Что ж, убить Борзого - Джонсона он мог в любой момент, но пока делать этого было нельзя, хотя, в принципе, справиться с тупоголовыми телохранителями Борзого было бы нетрудно. Однако Керни до сих пор не был уверен, что Борзой именно тот человек, который ему нужен. Ведь торговец наркотиками Монтенегро, казалось, имел в ФОСА не меньший вес. Да плюс ко всему еще и это странное интригующее предложение. Вариантов было множество. Они собирались сделать из него своего представителя для обработки мозгов обывателей. Керни вздрогнул, пытаясь уверить себя, что это от холода. А из ванной по-прежнему доносился плеск льющейся воды. Керни покачал головой, бросил полотенце на кровать, присел в кресло и протянул руку, чтобы взять со столика свои сигареты и зажигалку. - Можешь не спешить, милая! - крикнул он Линде, но скорее всего она его не услышала. Он щелкнул зажигалкой и затянулся. Теперь Керни следил за собой - выкуривал не больше пачки в день. - Линда? Женщина не ответила. В доме Борзого разрешалось носить оружие, поэтому Керни выдвинул ящик стола, достал оттуда пистолет и передернул затвор. Похоже, никто его не трогал. С сигаретой в зубах и пистолетом в правой руке Керни двинулся к двери ванной. - Линда! Он постучал, но никто не ответил. Джеф толкнул дверь, и она сразу открылась. В лицо ему дохнуло горячим паром; он заметил, что на полу ванной полно воды. Керни вбежал в помещение и увидел, что Линда полулежит, прислонившись спиной к ванне. - О, Боже! - воскликнул он. Неужели она поскользнулась и ударилась головой? Сигарета полетела в унитаз, пистолет он положил на тумбочку. Вода была горячая. Керни выключил душ и обеими руками приподнял тело женщины. Крови не было видно. - Линда! Ее пульс бился нормально, только не совсем ритмично Керни осторожно ощупал женщину, но никаких травм не обнаружил. Голова Линды свесилась на бок, и Керни уловил запах, шедший из ее рта. От нее просто разило алкоголем.
* * *
Рука Линды дрожала, когда она прикуривала сигарету. Женщина была в халате, а на голове ее Керни не очень умело соорудил тюрбан из махрового полотенца. - Мне нужно выпить, - хрипло произнесла она. - И не думай об этом. - Но мне станет легче. - Никакой выпивки. - Но я лучше знаю, что мне поможет. - Сомневаюсь. К тому же очень плохо, если твое самочувствие будет зависеть от дозы алкоголя. Линда начала подниматься, но вдруг замерла и схватилась за живот. Керни решил, что ее сейчас снова вырвет, и предупредительно подсунул тазик, который не так давно вымыл. Но Линда подавила спазм и без сил упала в кресло. - Что с тобой происходит? - спросил Керни, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. - Я устала, вот и все. Это не преступление. - Нет, устать может каждый. Но большинство людей не засыпает в ванне, так что извини мое любопытство. И скажи, пожалуйста: разве обязательно напиваться уже с утра? - А я забыла посмотреть на часы. Она произнесла это без улыбки, пристально глядя на него. Голос женщины звучал хрипло, в глазах до сих пор был туман. Керни встал и принялся тщательно обыскивать комнату. - Что ты делаешь? - Бутылка виски в буфете все еще наполовину полная. Такой она осталась со вчерашнего вечера. Я ищу бутылку джина, поскольку именно джином от тебя пахло. Если хочешь скрыть, что ты пила, то в следующий раз возьми водку. Кажется, в Америке водку называют "напитком учителей", поскольку после нее изо рта почти не пахнет. Ну, а лучше всего... Он умолк, протянул руку и взял с полки сумку Линды. Бросил ее на кровать, звякнуло стекло. Внутри были две пустые двухсотпятидесятиграммовые бутылки из-под джина. Керни с отвращением посмотрел на этикетки. - И ты пьешь такое? - Мне было хорошо, Джеф. Керни закрыл сумку и повернулся к женщине. В его голове прозвучала словно услышанная наяву фраза, которую ему обязательно сказал бы в таком случае его шеф в Лондоне: "Ты должен убить ее прежде, чем она подорвет твою легенду, иначе погибнете оба". И так же мысленно Керни ответил: "Пошел в задницу".

Глава двадцать пятая

Он откинул полог и вошел в палатку. Слабые лучи солнца с трудом проходили сквозь толстый брезент. Посреди палатки он увидел ее - светлое пятно в темном помещении. Он стоял неподвижно, боясь закрыть глаза, которые следовало приучить к темноте, чтобы не упустить ни одного мига, в который он мог видеть любимого человека. Постепенно Дэвид Холден мог уже разглядеть Рози Шеперд во всех деталях. Она стояла на коленях на одеяле, которым были покрыты два надувных матраца, служивших им постелью. Колени и ноги женщины были крепко сведены вместе, руками, перекрещивающимися на груди, она обнимала себя за плечи. Ниже пояса Рози была совершенно обнаженной, но выше талии на ней было одето что-то черное - то ли блузка, то ли свитер. Оказалось, все же - блузка, уставная, армейская. Холден убедился в этом, когда подошел ближе. Женщина повернулась к нему, и он увидел ее упругие груди, торчавшие из-под расстегнутой блузки. Холден опустился на колени рядом с Роуз, обнял ее за шею. - Я люблю тебя, Дэвид, - прошептала женщина. - Я знаю, дорогая. И он с силой прижался губами к ее рту: груди женщины уперлись в его грудную клетку, ее пальцы гладили его волосы. Ладони Холдена гладили ее плечи, одновременно снимая с них последние сантиметры ткани. И вот Рози осталась полностью обнаженной. Ее руки легли на талию Холдена, нащупывая пряжку его ремня. Тем временем Дэвид сбросил куртку и снял кобуру. Ловкие пальчики Рози уже расстегнули пояс и теперь - с одной за другой - расправлялись с пуговицами. Холден был готов еще до того, как ее ладонь легла на его заветное место. Он крепко прижал женщину к себе и еще раз поцеловал в губы; их руки ласкали друг друга. Холден увлек ее на одеяло, навалился сверху; его пальцы мяли ее соски, которые становились еще тверже. А потом ноги женщины раздвинулись и Холден со стоном наслаждения вошел в ее горячее тело.

Глава двадцать шестая

Небольшой транспортный самолет из фирмы Честера Литла стоял на самом краю аэродрома. Двигатели постепенно набирали обороты. Дэвид Холден остановил машину, пропуская вперед другие автомобили, в которых ехали "патриоты". Роуз никак не могла отвести от него глаз. - Слушай, - сказала она, - если вдруг тебя убьют или что-то такое, то я действительно взбешусь, а ты ведь знаешь, какая я в гневе? Дэвид кивнул с улыбкой. - Ну, я и сам буду не очень рад. И, кстати, если ты вдруг вздумаешь отправиться на тот свет, я очень обижусь, Рози. Она пожала плечами и подняла брови. - Ну, что ж, тогда, похоже, нам обоим придется выйти из дела живыми, иначе кому-то не избежать неприятностей. - Вот это правильно, - согласился Дэвид. - Почему ты меня любишь? - спросила она и тут же пожалела о сказанном. - Что? - Нет, ничего. Просто я рада, что ты меня любишь. Она взяла его руку и положила себе на грудь. - Нет, это был хороший вопрос. Она подалась к нему всем телом. - Здесь нет конкретной причины, - произнес Дэвид, - нет даже десяти конкретных причин. Я могу назвать многое, что мне нравится в тебе, но я не могу сказать, что люблю тебя именно поэтому. Ну, ведь было бы глупо говорить: я люблю тебя за твои волосы, или глаза, или голос... - Не упоминая уж мой блестящий интеллект. Рози мягко рассмеялась, все еще прижимаясь к нему. Холден провел ладонью по ее лицу, и женщина поймала губами его пальцы. - Я просто люблю тебя, Рози. Вот и все. Я выйду из машины здесь. Он крепко сжал ее в объятиях, и их губы слились в долгом поцелуе. - Я вернусь, - шепнул Холден, переводя дыхание. Господи, как ей не хотелось расставаться. Он вышел из машины, но потом повернулся и взял ее за руку. Женщина молча смотрела на него. - Когда я вернусь, - сказал Холден, - давай подумаем о ребенке. Ну, может, не сразу. Когда будут более благоприятные условия. Он поцеловал ее руку и захлопнул дверцу. Рози сидела в машине, глядя на самолет. Она слышала, как Дэвид открыл багажник и вытащил свой вещмешок. Они добирались сюда окольными путями, а люди Митча Даймонда все время были на связи, чтобы предупредить о возможной опасности. Холден был одет в армейский комбинезон, а Рози - в джинсы, свитер и куртку. Краем глаза она видела, как он идет к самолету, забросив мешок на плечо. Его волосы - лучшие в мире волосы - развевались на ветру. На спине висела М-16. Роуз облизала пересохшие губы. А потом резким движением повернула ручку и распахнула дверцу автомобиля. И бросилась бежать за ним вдогонку. Холден оглянулся, остановился, поставил мешок на землю. Он принял ее в свои объятия, поцеловал в губы. А затем молча подхватил мешок и двинулся в направлении гудящего моторами самолета. Роуз Шеперд осталась на месте и лишь спустя несколько секунд осознала, что кричит на весь аэродром: - Я хочу ребенка от тебя, Дэвид Холден! Ты слышишь? Я хочу от тебя ребенка!

Глава двадцать седьмая

Он сделал ей два укола, используя шприц из аптечки, спрятанной в машине. Первый раз она сопротивлялась, вторую инъекцию приняла уже безропотно. Следы от уколов были настолько незаметны, что их можно было разглядеть лишь в микроскоп. Ну, может, опытный врач тоже обнаружил бы их. Однако Борзой и Монтенегро не были хорошими врачами и, судя по всему, не располагали микроскопом. Теперь он сидел на пляже, подставляя лицо соленому ветру и мелким брызгам воды. Джеффри Керни смотрел на восток. Сейчас он находился настолько южнее Британских островов, что даже если бы вдруг каким-то чудом получил возможность видеть на большом расстоянии, то наверняка свернул бы себе шею, выворачивая ее влево. Он подумал о женщине - его связной - которая говорила, что он обязан ликвидировать Линду Эффингем. И вспомнил, насколько сильно потрясла его сама эта мысль. Больше всего его раздражало то, что связная, несомненно, была права. Линда стала объектом, наиболее опасным для людей его профессии. Горящая желанием помочь дилетантка, страдающая вызванным алкоголем неконтролируемым словесным поносом. Однако он был действительно сильно привязан к ней, а сердцу трудно приказывать. Проблема была в том, что он любил ее больше себя и любил свою работу. - Черт бы все это побрал, - сказал Керни, но услышал его лишь ветер, да, может, еще пара чаек. Он любил ее, и тут уже ничего не поделаешь. Вот поэтому он сделал ей укол витамина В и слабого успокаивающего, а не всадил просто в вену пустой шприц, что неизбежно привело бы к смерти от закупорки сосудов. Дело в том, что он предпочел бы закупорить свои сосуды, лишь бы не ее. Он принял решение - непрофессиональное, даже нелогичное, но в одном Керни был уверен: он никогда не пожалеет о сделанном выборе.

Глава двадцать восьмая

Смит повесил седло на крюк и услышал, как тихонько скрипнула дверь конюшни. Он мгновенно развернулся, в его руке уже была "Беретта". На пороге стоял Боб Тубирс. - Никогда, - медленно произнес Смит, - не подходи так ко мне. После сегодняшнего случая мои нервы еще не пришли в порядок. Он спрятал пистолет, взял тряпку и принялся протирать седло. Араби - уже вычищенная и вымытая - с аппетитом уминала сено из ясель. - Они приезжают, Мэтью. Смит молча кивнул, не поворачиваясь. - Я знаю, что ты не все мне сказал, - продолжал Боб. Смит медленно надвинул шляпу на лоб. - Я видел один объект, - произнес он негромко. - Значит, есть и другие. Зенитные установки. С радарами, все, как положено. Мы должны захватить несколько таких объектов синхронно с захватом поезда и любыми средствами удержать их в наших руках до нужного момента. Единственное, чего я не сказал, когда излагал мой план, так это то, что "ударники" никак не позволят нам просто посадить заключенных на поезд и благополучно отбыть из форта. Они наверняка поднимут боевые вертолеты, которыми располагают, а то и вызовут авиацию с базы Стайнмец. Ты же сам говорил мне, что эта база приняла присягу на верность Маковски и теперь президентские отряды располагают достаточным количеством опытных пилотов, по принуждению или из корысти согласившихся служить неправому делу. Короче, эскадрилья штурмовиков сотрет нас с лица земли вместе с поездом. Вот почему мы должны захватить эти противовоздушные установки. С их помощью мы будем сбивать все, что появится в небе. Да, Боб, этого я тебе не сказал сразу, уж извини. Смит снова сдвинул шляпу на затылок. - Но нам понадобятся... - Люди, - перебил его Смит. - Гораздо больше людей, чем есть у тебя и чем приведет Холден. Наконец он повернулся и взглянул в лицо Боба. - Оружия у нас достаточно, - говорил он дальше. - Проблему с формой "ударников" тоже можно решить. Но вот люди... И все из-за того, что между твоим племенем и другими индейцами вот уж несколько десятилетий существует какое-то дурацкое соперничество. Только объединившись вы сможете собрать достаточно живой силы, чтобы осуществить операцию. Твой народ избрал тебя военным вождем и дал тебе право принимать единоличные решения, если дело касается безопасности племени. А сейчас дело касается, в том числе, и безопасности твоего племени. Поэтому, Боб, ты должен пойти в Совет старейшин и сказать, что все отряды "Патриотов" из разных племен должны объединиться и вместе выполнить общую задачу. Если ты попытаешься сделать это сам, то ты уже покойник, Боб. Поверь мне. - Ты думаешь, что говоришь? - шепотом спросил Боб. - Да, я думаю, что говорю. Эта территория - от Айдахо и до Вашингтона - жизненно важна для Маковски. Дипломатические отношения с Канадой сейчас сведены к минимуму, потому что так хочет Маковски. ФОСА не имеет влияния в Аляске, и этот штат - в отличие от остальных - почти не задело изменение политической ситуации в стране. Беглецы уходят на Аляску через канадскую границу, а правительство в Оттаве вовсе им не препятствует, несмотря на угрозы Маковски. Поэтому если так называемый "президент" и его верный пес Хобарт Таунс сумеют полностью поставить под свой контроль эту территорию, то они смогут закрыть канадскую границу. Маковски опасается, что Аляска может отделиться. И чем больше беженцев попадают туда, тем больше такая вероятность. А если Аляска перекроет свои газо- и нефтепроводы и провозгласит себя независимым государством, то вполне может - со своими природными богатствами и людскими ресурсами из беженцев - стать базой, откуда стартует всенародное восстание против режима Маковски. И тогда у него не будет шансов. - Так ты хочешь использовать этих заключенных... - Нет. Но чтобы добиться успеха, мы должны обладать достаточными людскими ресурсами. Если есть люди - тем более, специально подготовленные - то можно создать армию, которая удержит отряды Маковски. Она защитит границу, не даст распасться стране, а в итоге восстановит Конституцию и отдаст под суд узурпатора. Вот почему я ввязался в это дело, Боб. А те офицеры, которых - я очень надеюсь - мы сумеем спасти, или двинут свои подразделения против Маковски, или вступят в ваши ряды. А вам ведь не помешает грамотное профессиональное руководство, о котором узурпатор может только мечтать. Смит отвернулся и вновь принялся за чистку седла. - А ты нам поможешь? - спросил Тубирс. - Да. Смит взял шомпол, обмотал его тряпкой и принялся чистить ствол своего карабина. - А какую цель преследуешь ты? - спросил Тубирс. - Цель? - Ну да. Ты же предлагаешь мне стать кем-то вроде генерала и возглавить целую армию. Зачем тебе это? - Просто я хочу провести остаток моих дней рядом с Лилли, воспитывая Уиздома и наблюдая, как он превращается в настоящего мужчину. И я хочу, чтобы никто не мешал мне это делать. Вот все, что мне нужно. Что касается материальной стороны, то у меня есть лучшее оружие, которое только можно купить, у меня отличные часы, отличная зажигалка, прекрасная лошадь. У меня есть надежная крыша над головой, а рядом со мной любимая женщина и мальчик, который стал мне сыном. Так что вряд ли в мире найдется еще что-то, могущее заинтересовать меня сейчас или в будущем. Ну, надеюсь я доступно это все изложил и ты меня понял, Боб? Он повернул голову и бросил взгляд на индейца. Боб Тубирс кивнул и вышел из конюшни. Мэтью Смит вернулся к своему карабину.

Глава двадцать девятая

- Прошу извинить меня за вторжение, мистер Таунс, и за отсутствие приемлемых условии, - начал Хеклер, усаживаясь напротив своего шефа за длинный прямоугольный стол. Посуда после обеда уже была убрана - это сделала одна из индианок, которых Хеклер нанял в Девоне, чтобы они обслуживали его и других старших офицеров. Теперь на столе стояли бутылка бренди, две бутылки вина и красивый сервиз из фарфора и хрусталя, конфискованный опять же в Девоне у кого-то из зажиточных граждан. - Ну, какие проблемы, подполковник? - спросил Таунс. - Когда тело того молодого офицера бросили в камеру, то все заключенные подняли настоящий бунт. Пришлось окатить их холодной водичкой, и это помогло. Таунс кивнул и сказал: - Мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня излишне жестоким, Хеклер. То, что мы с вами тут делаем сейчас, служит интересам всего американского народа, интересам всей страны. Каждый из заключенных, которых вы тут охраняете, представляет собой непосредственную угрозу планам президента Маковски. И тем не менее наш президент очень гуманный человек. Вместо того, чтобы расстрелять этих людей и раз и навсегда избавиться от опасности, он приказал сначала попытаться обратить их в нашу веру. Хеклер молча кивнул. Он очень сомневался, что это было сделано по соображениям гуманности. - Человеческую натуру, а тем более натуру всего народа, - продолжал вещать Таунс, - нельзя вот так просто в одночасье изменить. Двести лет в американцах воспитывались своеволие и независимость. И ради этого гибли люди, много людей. А теперь те проблемы, которые годами накапливались в нашем благополучном обществе, стали еще более острыми из-за безрассудных действий таких вот "патриотов", которые ради своих амбиций готовы разжигать конфликты и залить кровью всю страну. Заметили ли вы, Хеклер, что мы, американцы, вечно чем-то недовольны? Нас всегда что-то не устраивает. Хеклер закурил сигарету и покачал головой. - Да я как-то об этом не думал... - Действительно, немногие это видят и осмеливаются как-то с этим бороться. Как вы считаете, подполковник, почему в нашу страну едет так много эмигрантов? Хеклер выпустил дым, пытаясь угадать, какой ответ Таунс хочет от него услышать. - Ну, наверное, они едут в поисках лучшей жизни. - Вот именно! Но примите во внимание и другую мотивацию, скрытую за этой часто произносимой фразой. Эти люди были недовольны своей судьбой и прежним местом жительства. Посмотрите на них: политические диссиденты, иногда преступники, неимущие неудачники, короче - самые настоящие отбросы общества. И все они устремились сюда, собрались в одном месте, которое называется Соединенные Штаты Америки. Конечно, приезжали и лучшие представители своих народов, не только подонки. Но их слишком мало и они не в состоянии удержать массы под нужным контролем. Возьмем, например, Канаду... Хеклер удивленно поднял голову. - Что? - Канаду, я сказал. Как вы думаете, смогут ли канадские вооруженные силы отразить нападение американской армии? Конечно же, нет. Однако несмотря на предупреждения президента Маковски правительство в Оттаве продолжает проводить враждебный нам курс и позволяет беженцам беспрепятственно пересекать свою границу, а потом помогает им добраться до Аляски. И теперь Аляска превратилась просто в рассадник противников нашего президента. Там уже даже поговаривают об отделении. Чтобы не допустить этого, мы должны закрыть границу с Канадой. Таунс глотнул вина, наклонился через стол и произнес громким шепотом. - Этот форт и его гарнизон, который вы с моей помощью подготовите, станут основной базой и основной ударной силой, когда наступит время совершить вторжение в Канаду. Да мы просто аннексируем Манитобу, Саскачеван, Альберту, Британскую Колумбию, Юкон, Северо-Западные территории. И тогда посмотрим, как Аляска сможет отделиться! Таунс поднял руку со стаканом, словно предлагал молчаливый тост за успех. Хеклер тоже поднял свой стакан. Они выпили. Теперь Хеклер уже ясно видел, что Хобарт Таунс - а возможно, и его хозяин Роман Маковски - просто сошли с ума.
* * *
Большой пикап с громким шумом остановился перед домом, проделав в снегу широкую колею. Лилли Тубирс стояла на пороге, на ее плечах лежал теплый платок, а на талии - рука Мэтью. Окна машины запотели, и трудно было разглядеть, кто находится внутри, но женщина знала - там ее сын, Уиздом. Открылась дверца со стороны водителя, и Джек Блэкфитер приветственно махнул рукой. - Пойдем, Лилли? - спросил Мэтью. - Да. Они двинулись к пикапу. В этот момент открылась дверца пассажира. Женщина не сдержалась и бросилась бежать. - Давай, давай, - усмехнулся Смит. Из машины вылез Уиздом - такой высокий, такой стройный, такой красивый. Они с матерью упали друг другу в объятия. - Добро пожаловать, сынок, - сказал Мэтью, подходя ближе и похлопывая Уиздома по спине. Юноша протянул ему руку, и Смит крепко пожал ее. - Рад тебя видеть. - Я тоже, Смит. Мне так нехватало мамы и тебя. - Ну, пойдем в дом. Лилли подумала, что даже если проживет еще миллион лет, то так и не научится понимать мужчин. Она прекрасно знала, что в груди Смита и Уиздома бушуют сейчас те же самые чувства, которые испытывала она сама, однако ни один из них не проявит открыто свои эмоции. И вот они двинулись к дому, разговаривая о каких-то пустяках, - трое людей, которые любили друг друга больше всего на свете. - Ох и снега тут насыпало... - Араби что-то застоялась в конюшне... - Как учеба, сынок? - Все нормально... Внезапно Уиздом словно встряхнулся. - Так что, в том поезде, который я видел, действительно были заключенные? - спросил он. И Лилли Тубирс почувствовала, как по спине ее пробежал холодок. Этого она и боялась. Ведь уже совсем скоро наступит то время, когда молодость Уиздома перестанет быть помехой и юноша обязательно вступит в ряды "Патриотов". И тогда может случиться, что она потеряет их обоих. Лилли почувствовала, что при этой мысли у нее отнимаются ноги.

Глава тридцатая

Пятеро мужчин лежали на больничных койках, стоявших в ряд у дальней стены изолятора. Их головы удерживались в неподвижном положении при помощи каких-то штук, напоминающих завернутые в ткань кирпичи. Эти приспособления давали заключенным лишь возможность смотреть в потолок, на котором ежесекундно то вспыхивали мертвенным светом, то потухали какие-то странные лампы. Возле каждой кровати стояла капельница, трубочки от нее были присоединены к левой руке определенного мужчины. Кроме того, в комнате находилось еще множество электронного оборудования, мониторы, датчики и тому подобное. На экранах Хеклер видел движение разноцветных точек и линий и лишь по этому мог понять, что заключенные еще живы. Ведь других признаков жизни они не подавали - ну, разве что кто-нибудь слабо шевельнет ресницами и тут же вновь закроет глаза. Доктор Мастерсон, который прилетел в форт Маковски вместе с Хобартом Таунсом, сидел на стуле и что-то писал в блокноте, одновременно ведя приглушенную беседу с гарнизонным врачом капитаном Лигетом. Хеклер посмотрел на лицо Мастерсона. Этот человек никак не походил на "безумного гения-ученого" из фильмов. И уж тем более на врачей-убийц из гитлеровских лагерей смерти. Это был невысокий стройный мужчина с начинающими седеть волосами. На его лице пролегли несколько морщин. В глазах Мастерсона не было заметно никакого безумного блеска, хотя, может, рассмотреть его мешали толстые стекла очков, которые носил доверенный человек Таунса. Наконец Мастерсон поднял голову от блокнота. - Подполковник Хеклер? - спросил он. - Да, доктор. - А где мистер Таунс? - Отдыхает. Он придет попозже. - Угу, - кивнул Мастерсон. - Так что я могу для вас сделать, подполковник? - Ну... Мне просто интересно, что тут происходит. Какие-то опыты... Мне кажется, это... - он запнулся, подыскивая подходящее слово. - Промывание мозгов? - подсказал Мастерсон. - Не стоит бояться этого слова. Конечно, это весьма упрощенный термин, но он в какой-то степени отражает образ мышления обывателя-дилетанта. Правда, я думаю, что словосочетание "мотивированная дезориентация" подходит тут больше. Я сам придумал этот термин. И Мастерсон с гордостью улыбнулся. - Мотивированная... что? - переспросил Хеклер, окидывая взглядом пятерых мужчин на койках. - Мотивированная дезориентация. Доктор снова довольно усмехнулся и кивнул в сторону двери. - Я хочу выкурить сигарету. Вы составите мне компанию? - С удовольствием. Хеклер сунул под мышку свою форменную фуражку и полез в карман кителя за сигаретами и зажигалкой. - А почему здесь такой свет? - спросил он. - Мерцающий, вы имеете в виду? Хеклер кивнул. Они вышли в дверь и очутились в коридоре. Подполковник посторонился, пропуская доктора первым. Эта беседа нужна была ему для того, чтобы лучше узнать намерения Таунса, дабы в надлежащее время проявить необходимый энтузиазм и осведомленность. В коридоре было прохладнее, чем в изоляторе. Хеклер невольно повел плечами, на Мастерсона же изменение температуры воздуха не произвело никакого впечатления. Он прикурил сигарету от спички и подошел к урне, стоявшей возле лифта прямо под табличкой: "Не курить!" Хеклер щелкнул своей зажигалкой и глубоко затянулся. - Вас заинтересовал мерцающий свет, - вновь заговорил Мастерсон, окутывая себя облаками дыма. - Такой световой режим помогает нам постоянно поддерживать человека на границе сна и бодрствования. А в таком состоянии - как я уже установил - человеческий мозг наиболее податлив на воздействие извне, ибо тогда в нем наиболее быстро формируются и укрепляются различные образы, а сны кажутся вполне реальными. Вы, наверное, уже заметили предметы, которые находятся возле голов наших... э... пациентов? - Те, похожие на кирпичи? Мастерсон засмеялся. - Кирпичи... Хорошо подмечено. Впрочем, вы думаете не о том. Подобные устройства использовались еще много лет назад параллельно с развитием хирургии глаза. А здесь к голове человека с каждой стороны присоединен специальный прибор, который служит чем-то вроде рупора, оказывающего воздействие на мозг пациента как при помощи обычных речевых средств, так и благодаря микроволнам, которые услышать нельзя. Вот это: свет, звук и ультразвук - в сочетании со специальными медикаментами - и может привести к мотивированной дезориентации объекта, о которой я уже упоминал. Хеклер бросил окурок в урну. - Могут привести, доктор? - Ну, вы же понимаете, каждый человек всегда чем-то отличается от себе подобных. Звучит странно, но основное медикаментозное средство, которое мы применяем, лучше всего действует на людей с очень сильной волей. Нам удается убедить их в истинности наших постулатов, и они очень быстро обращаются в нашу веру. Слабый же человек, у которого не так значительно выражено стремление всегда быть правым и оказывать влияние на других, может усомниться в самой идее, которая ему внушается, и таким образом его мозг не подвергнется мотивированной дезориентации. Человек с сильной волей позволяет убедить себя, что он прав, и потом - не зная, что воздействие было искусственным - будет всеми силами отстаивать принципы, которые уже считает своими. - Да, - кивнул Хеклер. - Нет больших фанатиков, чем те, которые только что приняли новую веру. Мастерсон рассмеялся. - Вы правильно ухватили мою мысль. И вот эти пятеро из изолятора кажутся мне идеальным материалом для проведения эксперимента. Если все пойдет нормально, мы сделаем из них преданнейших слуг президента и мистера Таунса. - А если не получится? Мастерсон пожал плечами. - Тогда они мне больше не будут нужны. Их судьбу решит мистер Таунс или вы сами. Они двинулись по коридору. Хеклер пропустил доктора в изолятор, но сам не вошел, лишь заглянул внутрь. Если в действительности волевые люди окажутся наиболее податливыми на воздействие извне, то это будет переворот в науке. При этой мысли Хеклер почему-то почувствовал страх. В своей прежней жизни он не забивал себе голову принципами морали - просто делал свою работу, брал деньги, остальное его не касалось. Теперь же что-то в его душе перевернулось. Подумать только, волевые, уверенные в себе люди, с которыми он, Хеклер, всегда пытался соперничать и которым непроизвольно подражал, оказались самыми податливыми на постороннее воздействие. Сильный делался слабым именно из-за своей силы. Парадокс... Хеклер отвлекся от роившихся в его голове мыслей и взглянул на Мастерсона: - Принести вам чашку кофе, док? - Будьте любезны, подполковник.

Глава тридцать первая

Это он делал каждый вечер, если физическое состояние ему позволяло. Мэтью Смит вытащил обойму из "Беретты" и принялся аккуратно разбирать любимый пистолет. Уиздом сидел рядом, возле камина, Лилли на кухне заканчивала приготовление десерта. Наверное, она угостит их шоколадным тортом - любимым лакомством Уиздома. Громко потрескивали поленья в очаге: в комнате было тепло и уютно. Уиздом прокашлялся. - Ну, а когда... - начал он и запнулся. Смит поднял голову. Запах оружейного масла уже уверенно конкурировал с ароматами, доносившимися из кухни. - Я хочу спросить, когда... - Когда же кто-то наконец попытается что-то сделать с тем фортом, правильно? - Да... - Скоро. Но все серьезные предприятия требуют четких планов и хорошей подготовки. - То есть не в один день Рим строился? - Что-то вроде того. Но скорее наша нынешняя ситуация больше напоминает ту, в которую угодил как-то Юлий Цезарь. Помнишь, когда ему предстояло перейти Рубикон? - Да. - Вот так и мы. Если мы сделаем этот шаг, обратной дороги для нас уже не будет. - Я понимаю... - Ну, а какие именно слова произнес Цезарь, помнишь? Скажи-ка по-латыни. Смит принялся собирать "Беретту". - Жребий брошен, да? - спросил Уиздом. - Да, но как это звучит в оригинале? - Э... "Alea jacta est". Смит улыбнулся. - Молодец, Уиздом. - Эй, ребята, десерт! - позвала Лилли. Мэтью взглянул на юношу. - Ну, не заставляем ждать твою маму. Он вставил в пистолет обойму и спрятал его в кобуру. Уиздом был уже на кухне и примерялся к торту со сливками. Смит подошел к умывальнику, локтем отвернул кран и тщательно вымыл руки. Лилли протянула ему полотенце. - А я могу помочь в освобождении этих пленных в форту? Что ж, вопрос был вполне логичным для мальчика, который обладал недюжинным интеллектом и находился в прекрасной форме для своего возраста. И этого вопроса Мэтью Смит боялся с первой же минуты, когда Уиздом вернулся домой. Пока он думал над ответом, Лилли сказала: - Если там найдется работа и для тебя, то ты сам прекрасно знаешь - Смит попросит тебя сделать ее. - Это немного, - вздохнул Уиздом. Смит сел за стол, опустил голову на руки и закрыл глаза.

Глава тридцать вторая

Лицо Монтенегро трудно было разглядеть - на него падала тень. Но в голосе его звучала озабоченность. - Значит, она больна. Это был не вопрос, а утверждение, но Керни все же ответил: - Да. Они находились возле парапета бассейна рядом с домом Дмитрия Борзого. Сам Борзой и Керни сидели в шезлонгах, а Монтенегро стоял перед ними. Джеф глотнул имбирного пива из стакана. Он заметил, что Монтенегро пытается прикурить сигарету, но сильный ветер с моря не позволял ему этого сделать, постоянно задувая его одноразовую зажигалку. Керни встал на ноги, прикрыл ладонями свою солидную "Зиппо" и поднес руки к лицу Монтенегро. Тот прикурил. - Gracias. Значит, тебя беспокоит ее состояние? Керни сел. - А как ты думаешь? - спросил он с некоторым вызовом. - Она ведь моя подружка, так? - А что с ней такое? Керни выдохнул воздух. Что ж, всегда лучше сказать правду, чем самую правдоподобную ложь. Если, конечно, обстоятельства позволяют это сделать. - Она слишком много пьет. У меня такое впечатление, что она надирается с утра до вечера. Ты доволен? Монтенегро положил руку ему на плечо. - Успокойся, - сказал он доброжелательно. - Когда у мужчины не идут дела с женщиной, то ему кажется, что весь мир против него. И лучший способ здесь - это найти себе другую. Он коротко рассмеялся, ногой придвинул шезлонг и уселся между Керни и Борзым. - С ней все будет в порядке, Рикардо. Просто придется следить, чтобы она не добралась до выпивки. - Ха! - сказал Монтенегро. - Всего-то делов. Нет, amigo, удержать алкаша от спиртного так же трудно, как наркомана от той дряни, что я продаю. Если завяз, так завяз. - Она не алкоголичка, - ответил Керни. - Просто сейчас слишком много пьет, а Линда ведь к этому не привыкла. Ладно, я сам с ней справлюсь. Оставим этот базар. - Рикарда прав, - сказал Борзой, прикуривая сигарету. - Но если ты так к ней привязан, то мы поможем тебе вытащить ее. Мы хотим, чтобы ты думал только о нашем проекте, а не о бабах. Я вызову сюда пару врачей, которым можно доверять, и они займутся женщиной. Керни невольно вздрогнул. Эта помощь могла означать что угодно - гипноз, применение сильнодействующих медикаментов и прочее. В такой ситуации Линда запросто может сломаться и все выдать, пусть даже и невольно. И тогда Борзой узнает, что вместо уличного громилы Тэда Бордена он имеет дело с агентом британской разведки. Но у Керни не было выбора, отказаться - значит вызвать подозрение. - Спасибо, Дмитрий. Ты настоящий друг. - Значит, вопрос решен, - сказал Монтенегро. - Теперь поговорим о другом. Он не добавил: "более важном", но эти слова как бы повисли в воздухе. - С завтрашнего утра ты начнешь получать первые инструкции, как себя вести в новой роли, - заговорил Борзой. Керни прикурил сигарету. Он хотел подняться наверх и проверить, как там Линда, подействовало ли успокаивающее, которое он ей дал. Он любил Линду и тревожился о ней. Борзой продолжал говорить: - Большинство войн в наше время выигрываются не на полях сражений. Впрочем, так было всегда, но сейчас стало очевидным. В прошлом, - Борзой словно читал лекцию студентам, - политики извлекали преимущество, настраивая народные массы на то, что именно им нужно выиграть войну. Поэтому противник представлялся людям - с помощью средств массовой информации и других видов пропаганды - как безжалостный человеконенавистник, зверь, который пришел убивать и насиловать. Выйти на бой с таким врагом люди считали своим священным долгом, ибо верили, что защищают себя, свои дома и семьи. Никто сейчас не станет воевать за правительство, даже за национальный флаг. Национальная гордость тоже уже мало что значит. Это все абстрактные понятия, далекие от простого человека. А вот ради себя, ради своих близких такой обыватель возьмет в руки оружие и станет в строй. Создавая нашу организацию - "Фронт Освобождения Северной Америки" - мы допустили одну промашку и поэтому долгое время большинство американцев видело в нас террористов, убийц и мятежников, которые хотят развалить страну. Я знал это, когда вырабатывал программу ФОСА, но ничего не мог тогда поделать. Но теперь времена изменились. Пришел срок предъявить народу нового национального героя. "Фронт Освобождения" теперь выступит в качестве спасителя страны, стоящего на страже традиционных американских ценностей. Мы сумеем убедить людей, что наш образ был намеренно искажен пропрезидентскими средствами массовой информации. Теперь мы не будем в глазах обывателей кровавыми террористами, антиамериканцами. Нет, наоборот, мы тоже готовы сражаться за мамочку, яблочный пирог, бейсбол и фильмы Джона Уэйна. И именно это ты, мой дорогой друг, должен донести до людей. Борзой усмехнулся и выбросил окурок. - И мне кажется, что тебе это вполне по силам. Нам нужен человек с твоими данными и твоими способностями, Тэд. Человек, достаточно привлекательный, чтобы нравиться женщинам, но не такой изнеженный, который мог бы оттолкнуть мужчин. Словом, стопроцентный американец, вроде Кларка Гейбла. Женщины будут мечтать, что он держит их в своих объятиях, а мужчины, что пьют с ним пиво и обсуждают бейсбол. И все будут уверены, что их герой может удовлетворить султанский сераль, а потом справиться с сотней тысяч янычар, причем с одной рукой, привязанной за спиной. Керни едва не поддался на лесть. Чтобы поддержать свой имидж, он спросил: - Сераль? Это куда? Борзой снисходительно улыбнулся. - Другим словом, гарем. Место, где султан держит своих жен. - А! - Мы хотим создать образ, за которым пойдут все американцы, - продолжал Борзой. - И ты, Тэд, станешь этим образом, знаменем нации. Тебя научат правильно выражать свои мысли, научат следить за своей одеждой и многому другому. Именно тебя будут отождествлять с "Фронтом Освобождения" и благодаря тебе общественное мнение больше не будет считать нас бандитами, а наоборот, увидит в ФОСА своих благодетелей и освободителей. Борзой умолк, чтобы прикурить сигарету. - Президент Маковски, - вновь заговорил он, - играет нам на руку. Чем больше репрессий он будет применять, тем быстрее нас поддержит американский народ. Керни решил, что ничем не рискует, если задаст этот вопрос: - А как насчет тех ребят, "патриотов"? Я думал, что это они сражаются за старого доброго дядю Сэма и остальное. И так считают многие. - Да, действительно. Но скоро ситуация изменится. Во-первых, эти самые "патриоты", за исключением группы Холдена из Метроу, не могут подкрепить свою высокопарную болтовню конкретными делами. Пресса уже объявила Холдена и его банду вне закона и своего мнения теперь не изменит. А у тебя, наоборот, с самого начала будет в высшей степени позитивный имидж. Поскольку "Патриоты" никогда не скрывали своей враждебности к ФОСА, то и сейчас тебя - героя - противопоставят Холдену - бунтовщику и смутьяну. - Когда ты впервые придешь с подарками в сиротский приют, - улыбнулся Борзой, - сдашь кровь в первой больнице, поможешь первому бездомному, который лишился жилья потому, что "Патриоты" и "Ударные отряды" затеяли бросаться гранатами в центре города, люди сами будут тебя умолять повести их за собой. - А что будет дальше? - Маковски будет смещен. Скорее всего, мы позволим ему покинуть страну, чтобы избежать суда и казни, а вот тогда, на всеобщих демократических выборах, мой дружок, и станешь новым президентом Соединенных Штатов Америки. - Президентом? - с недоверием переспросил Керни. - Я? Борзой расхохотался. - Да можешь назвать себя хоть падишахом, если тебе так захочется. Монтенегро тоже улыбнулся. Борзой погасил окурок. - Твое лицо будет повсюду, люди будут молиться на тебя. Если ты поведешь себя правильно, то обеспечишь себе беззаботную, полную удовольствия жизнь до конца своих дней. Но уясни одно - по-настоящему править страной ты не будешь. Это ясно? - А, тогда вы... - Да, именно. Но это уже не твои заботы, Тэд. Что ж, ты можешь - как говорят - ухватить за хвост свою птицу счастья. Она твоя, больше на нее никто не претендует. И если ты удовлетворишься тем, что получишь благодаря нам - богатством, популярностью, женщинами и прочим - то у нас сохранятся прекрасные отношения. Ты будешь разъезжать в лучших машинах, путешествовать по свету, плавать на лучших яхтах, тебя будут боготворить, твоим именем будут называть детей. Разве этого мало, Тэд? Керни пожал плечами и промолчал. - Думаю, что вполне достаточно, - продолжал Борзой. - И предупреждаю. - Его голос стал жестким. - Не пытайся обмануть нас, иначе умрешь. Это неотвратимо. Твое тело могут даже положить в мавзолей и признать чуть ли не Богом, но ты уже будешь покойником. Ты понял меня, Тэд? Джеффри Керни глубоко вздохнул, жалея, что в бокале у него всего лишь пиво, и глухо сказал: - Да, понял, шеф.

Глава тридцать третья

Она замерзла и сильнее прижала к себе одеяло, пытаясь хоть так согреться. Дэвид уже, наверное, подлетает к Монтане. Роуз Шеперд взглянула на часы и убедилась, что так оно и есть. Она хотела спать, но мысли не давали ей этого сделать. Дело шло к рассвету, и если ей удастся вздремнуть хоть четыре часа, это уже будет удача. Но Роуз не могла уснуть. Мороз, который пробегал у нее по коже, был, видимо, в большей степени психологического свойства, нежели следствием холода в помещении. И каждый раз, когда Дэвид уезжал от нее - а женщина знала, что такое теперь будет происходить все чаще, ибо война разгоралась - ей было все труднее переносить разлуку. Впервые ей захотелось ощутить себя не борцом за свободу, а женой и матерью. Роуз положила ладони себе на живот, чуть нажала. Она подумала, какое это будет ощущение - носить в своем лоне ребенка Дэвида. Со здоровьем у нее все было в порядке. Домашний гинеколог, старый приятель их семьи, сказал как-то, что пора уже остепениться и родить ребенка. И добавил, что для нее это проблемы не представит. Тогда Роуз отделалась шутками - она была слишком занята своей карьерой офицера полиции. Тем более, в то время на примете у нее еще не было мужчины, с которым она хотела бы лечь в постель, не говоря уж о ребенке и семье. - Послушай, Рози, - убеждал гинеколог. - Если бы твой отец был жив, он сказал бы тебе то же самое - нельзя ограничиваться чем-то одним, следует жить полной жизнью. - А я-то думала, что вы моралист, а не повеса, - с улыбкой сказала Роуз. - К черту моралистов. Послушай меня, Рози. Я только хочу напомнить, что с годами ты не становишься моложе. Ты же современная женщина, у тебя прекрасное здоровое тело, а ты этим не пользуешься. - Это зависит, что вы имеете в виду под "пользоваться", - заметила Роуз. - Не перебивай. Твой отец очень хотел бы иметь внуков. Так вот иди и сделай хоть одного. Я буду заниматься тобой бесплатно. - Да у вас просто навязчивая идея, док. - Смейся, смейся. Иногда ты мне больше напоминаешь Джека Уэбба, чем дочь Шеперда. Она опять расхохоталась и бросила взгляд на часы. - Десять двадцать семь, док. Меня ждет мой партнер Фрэнк. Возможно, мы с ним что-нибудь придумаем, если дежурство будет спокойным. - Ладно, Рози, смейся. Сейчас ты можешь смеяться. Старик нагнулся и поцеловал ее в лоб, словно она была маленькой девочкой. И вот теперь Роуз Шеперд было не до смеха.

Глава тридцать четвертая

Джеффри Керни проснулся мгновенно и тут же бросил руку к пистолету, но сразу понял, какие звуки его разбудили - это Линда Эффингем поднялась с постели. Через несколько секунд он услышал хлопок двери ванной, а затем характерные звуки, которые издает человек, расставаясь с содержимым желудка. Потом зашумел унитаз. Побежала вода в умывальнике. Керни поставил ноги на пол. Он чувствовал себя очень уставшим. Во рту держался противный привкус множества выкуренных накануне сигарет. Он услышал, как Линда в ванной полощет рот. Затем мелькнул свет и тут же погас. Темнота казалась непроницаемой. Однако почти сразу Керни смог различить ее силуэт, когда женщина пересекала комнату. Руками она держалась за живот. На ней была длинная белая ночная рубашка без рукавов. - Извини, что разбудила тебя, - сказала Линда, присаживаясь на постель рядом с Керни. Ее голос звучал слабо, устало. - Ничего страшного. - Мне жаль, что так получилось с этой выпивкой. Понимаешь, несколько лет назад, когда я училась в колледже, у меня были проблемы с алкоголем, но я думала, что сумела с этим справиться. - Все будет хорошо. Я помогу тебе. И Борзой обещал привезти врача. Ему нужно использовать меня, поэтому доктор наверняка сделает все возможное, чтобы вылечить тебя. И не забывай - я всегда рядом. - Сейчас мне хочется две вещи, - тихо произнесла Линда Эффингем. - Какие именно? - Выпить и чтобы ты меня обнял. Возможно, если ты обнимешь и прижмешь меня к себе достаточно крепко, мне уже не потребуется выпить. Керни протянул руки и прижал ее к себе. Голова Линды опустилась ему на грудь. Его губы коснулись ее волос. Женщина всхлипнула. - Ты будешь всегда любить меня? - спросила она. - Всегда, - ответил Керни. - Конечно, всегда. И так они сидели на постели, прижимаясь друг к другу. Линда плакала. Джеффри гладил ее волосы.

Глава тридцать пятая

Дверь открылась. Хобарт таунс выглядел ужасно злым. Его волосы были в беспорядке, глаза красные, лицо опухло. - Вы знаете, который час? - Простите, что разбудил вас, мистер Таунс, - сказал Юджин Хеклер. - Но вы упоминали, что хотели бы увидеть какие-нибудь боевые действия, пока находитесь в форту. - Но... - Прошу прощения, но у меня есть информатор в ячейке "Патриотов" из Калиспела. Мне стало известно, что в скором времени сюда прибудет самолет, на борту которого находится группа "Патриотов" из Метроу. Они хотят объединиться с местными бунтовщиками и провести операцию. Местных возглавляет Боб Тубирс, индеец. - Вы говорите - десант из Метроу? - Вот именно, сэр. Вы справедливо заметили, что мы находимся здесь не только для того, чтобы охранять пленных офицеров и убеждать их пойти на службу к президенту. Еще одна задача - выманить "Патриотов" из укрытия и заставить напасть на форт Маковски, чтобы освободить заключенных. Похоже, нам это удалось. Я бы не удивился, если бы делегацию из Метроу возглавлял сам Дэвид Холден. - Хорошо, я одеваюсь. А у вас достаточно сил? Я могу вызвать подкрепление. - Мы будем действовать открыто, сэр. Моторизованные подразделения уже приведены в боевую готовность. Через несколько минут я могу поднять в воздух вертолеты. Он взглянул на свои роскошные часы, тоже конфискованные в Девоне у местного ювелира. - Мы знаем место, где высадятся "Патриоты", - продолжал подполковник. - У нас есть все возможности перекрыть им пути отхода. Ну, а станут сопротивляться - у нас хватит солдат, чтобы справиться с ними. - А что если их самолет просто снова поднимется в воздух и улетит обратно? Таунс уже совсем проснулся. - Этого не может случиться, сэр. На позициях уже расположились снайперы, чтобы при попытке взлета повредить шасси. Но даже если им и удастся подняться в воздух, то у нас есть средства ПВО. Далеко они не улетят. - Хорошо, - снова повторил Таунс. - Видимо, вы захотите лично присутствовать при операции? - спросил Хеклер. - Да, конечно. Подполковник улыбнулся. - Через пять минут вас будут ждать машина и провожатые. - Хорошо, - снова ответил Таунс. Хеклер отсалютовал ему по уставу и вышел из комнаты. На его губах была улыбка.

Глава тридцать шестая

Смит повернулся на бок и заставил себя подняться на ноги. - Смит? - Спи, милая. Он успел схватить будильник прежде, чем тот зазвенел. У Мэтью были собственные внутренние часы. - Я пойду приму душ. - Я сделаю тебе кофе. - Но я и сам... - О, твой кофе я уже пробовала. Женщина уже вылезала из постели. Мэтью было чем заняться. Сначала специальный комплекс гимнастики, потом бритье и душ. Затем следовало проверить, все ли в порядке с паровым отоплением и достаточно ли в доме дров, на всякий случай. Хотя теперь был Уиздом, а он умел обращаться с топором. Смиту было легче оставлять Лилли, зная, что с ней находится сын. Женщина, проходя мимо, похлопала его по ягодице. Смит обернулся и взглянул на нее: - Это еще что такое? - Ну, если ты не догадываешься... И не закончив фразу, она исчезла на кухне. Смит покачал головой. - Женщины, - пробормотал он. Затем потрогал свое правое колено. Пока оно еще плохо сгибалось, но Мэтью знал, что это пройдет.
* * *
Он выпил полчашки кофе, стакан апельсинового сока и съел пару тостов. На часах было пять тридцать. Да, хорошее время, чтобы выбраться на охоту или на рыбалку. Смит покачал головой. Из кухни уже доносился запах жарящегося бекона. Лилли в ночной рубашке и халате колдовала у плиты. Ну, Уиздома долго ждать не придется. У него чутье на вкусную пищу. - Лилли, - сказал он, - может, ты напрасно беспокоишься? - Выпей еще сока. Сейчас будет готово. - Пусть останется Уиздому. Замороженный апельсиновый сок дорого стоит, а денег было не так много. Приходилось экономить. Да и достать его сейчас тяжело. - Боб говорил, что у него есть источник добывать дефицитные продукты. Он привезет мне сока. - Боб оптимист, а я реалист. Оставь сок Уиздому. Кофе зато был вполне доступен. Правда, тоже стоил недешево. Смит взял кофейник и налил чашку. Что ж, сейчас все дорожало, поскольку национальная валюта Соединенных Штатов теряла вес чуть ли не ежедневно на мировых биржах. У Смита было несколько акций одной меднодобывающей компании, и с них он получал приличные проценты. Кроме того, у него было еще несколько вкладов в различных банках, поэтому на скромную жизнь вполне хватало и ему, и Лилли. Мясо можно было добыть на охоте, овощи вырастить, рыбу поймать. А фрукты, боеприпасы, снасти и кофе можно было купить или - что теперь случалось чаще - выменять. Боб Тубирс однажды сказал ему: - Ты должен забрать свои деньги из этих банков. Если они разорятся из-за экономического краха в стране, ты потеряешь все. Смит покачал головой. - Этого не будет, Боб. А потом объяснил, что банкиры были предупреждены заранее: если они ограбят его, он их убьет. Мэтью глотнул еще кофе. Лилли забрала со стола пустую тарелку и пошла к плите, чтобы ее наполнить. Смит вспомнил историю, которую ему как-то рассказали. Это случилось в Чикаго во времена Великого кризиса. Один гангстер лишился своих денег, поскольку разорился банк, в котором он их хранил. Тогда этот парень со своим телохранителем пробился к президенту банка. В одной руке он держал револьвер, а в другой - свою чековую книжку. Тогда еще ношение оружия не считалось преступлением, а обвинить его в ограблении банка тоже не могли - он забрал лишь то, что ему принадлежало. Смит усмехнулся. Ему нравилась решимость и самообладание этого гангстера. - Когда подъедет Боб? - Через десять минут, если ничего не случилось. - Ты думаешь, он согласится с твоим планом? - Согласится. Это хорошая подстраховка на случай, если угодим в западню. - Я не хочу, чтобы ты туда шел. Но ты сам знаешь... - Да, знаю. Лилли поставила перед ним тарелку. Чуть прожаренная яичница-глазунья и бекон с хрустящей корочкой. Все, как он любит. - Будем надеяться, что наши новые друзья из Метроу не настолько цивилизованны и сумеют в случае необходимости проехать на лошади. - Я люблю тебя, Мэтью Смит, - тихо произнесла женщина. - Поэтому, пожалуйста, вернись живым. И Уиздом тебя любит. Ты ему настоящий отец, только ты. В ее глазах блеснули слезы. Смит положил вилку. Потом встал. Они встретились. У Лилли было по целому яйцу в каждой руке. Его руки обвили ее талию. - Ты моя жена, милая, - сказал Смит. - Это так же точно, как если бы десять тысяч праведников помолились за нас. Смит крепко поцеловал ее в губы, и женщина всем телом прильнула к нему.

Глава тридцать седьмая

Дэвид Холден спал в коротких перерывах между сменами самолетов. Их очередным пилотом стала девушка Мира - фамилия не прозвучала - из группы "Патриотов", оперирующих в северном Колорадо. Сквозь раздвинутые занавески Холден заглянул в кабину. Мира смотрелась как положено - кожаная летная куртка, белый шарф, облегающие брюки и высокие сапоги. Ее длинные каштановые волосы были сколоты сзади какой-то брошкой. Холден покачал головой с одобрением, закурил сигарету и подумал о Рози. Он выпустил дым, который расплылся по салону самолета, а затем вытащил из кобуры под мышкой свою девятимиллиметровую "Беретту". Разложил небольшой столик и принялся разбирать пистолет. Тут не было мелочей, от неисправности оружия зависела жизнь. Удовлетворенный, он вновь собрал "Беретту" и приступил к осмотру остального своего арсенала, думая при этом, что общение с оружием становится у него какой-то паталогией. После двойной проверки стволы были разложены по местам. Холден взглянул на часы и погасил в пепельнице очередной окурок. Через шестьдесят минут они приземлятся на каком-то полевом аэродромчике. Впрочем, судя по последним метеосводкам, им очень повезет, если они все-таки приземлятся. Холден задумчиво уставился в запотевший иллюминатор. - Рози, - прошептали его губы.
* * *
Автомат Смит держал между ногами, магазин еще не стоял на месте, ствол смотрел вверх. Сидящий рядом Боб Тубирс вел машину так тихо, что иногда Смит даже прислушивался: дышит ли тот вообще. В колонне шли три автомобиля: "Форд", "Шевроле" и пикап. У Смита тоже была машина, и неплохая, но водил ее он редко, лишь когда по какой-то причине нельзя было воспользоваться лошадью. Однако в свое время он прошел спецкурс экстремального вождения в полиции и за рулем чувствовал себя очень уверенно. В машине с ними сидели еще пять человек - трое на центральном сиденье и двое на заднем. - А на какой черт тебе нужны эти лошади? - спросил Боб перед тем, как они сели в автомобиль. - Если они нам не понадобятся, я принесу свои извинения, - ответил Смит. - За все причиненные неудобства. Но если они все же нам понадобятся... Кстати, только ты и Блэкдог знают об этом. - Ну, да, - ответил Тубирс. - Генри сейчас с твоими лошадьми. Похоже, у тебя есть какие-то подозрения. - Вот именно, - ответил Смит. И сейчас, когда он смотрел на Боба, молчаливо ведущего машину сквозь снежную вьюгу, ему очень хотелось знать, о чем думает этот невозмутимый индеец. Но спрашивать он не стал.

Глава тридцать восьмая

Холден поднялся и пересел в кресло второго пилота. - Ужасная погода, профессор, - сказала Мира. - А вы сможете приземлиться? Глаза Холдена задержались на панели самолета. Альтиметр бесился, как барометр в разгар бури. - Мне приходилось садиться и в худших условиях. Прошу прощения, но вы знаете правила. Мне очень приятно ваше общество здесь, но когда придет время посадки, я прошу вас вернуться к мистеру Стилу и остальным. Там безопаснее, если возникнут проблемы с шасси. Холден усмехнулся. - А как долго вы уже этим занимаетесь? - Летаю или помогаю "Патриотам"? - И тем, и другим. - Летать начала с двенадцати лет. У моего отца была небольшая прокатная фирма на Аляске. А "Патриоты"... Да почти сразу же, как все началось. Я ветеран, можно сказать. Девушка рассмеялась. - Ведь меня все равно по возрасту не приняли бы в серьезную компанию. Она тряхнула головой и снова рассмеялась. - Ну, ничего, ситуация когда-нибудь изменится. - Надеюсь, что да, - кивнул Холден. - Но при этом вы останетесь такой же молодой. Кстати, я не пытался сейчас проверить вашу квалификацию. Просто хотел поговорить. - Понятно. Ну, а как насчет вас? Судя по тому, как вы смотрели на панель, вы тоже кое-что понимаете в пилотаже. - Немного. Я кое-чему научился в спецвойсках, если вас это интересует. Но в этой машине я бы не хотел сесть за штурвал. Надо признать, что вы справляетесь с работой лучше, чем я мог бы мечтать. - Спасибо. Папа сначала позволил мне пилотировать один из его самолетов, а уж потом пустил за руль старого пикапа. Мне случалось бывать в разных переделках и скажу честно - бывало похуже, чем сегодня. Тем не менее, мне всегда везло. Так что смело можете расслабиться. Мы будем на земле минут через десять. - А ну-ка, повторите это еще раз, - рассмеялся Холден. Девушка весело тряхнула головой. - Все, идите отсюда. Холден двинулся в салон, чувствуя, что его желудок не разделяет оптимизма жизнерадостной Миры.

* * *
Скорость ветра на площадке заставляла Смита усомниться в том, что ожидаемый самолет вообще сможет тут сесть. Но приземлится он или нет, а все и так пойдет своим чередом - Смит знал это. То, что должно случиться, все равно произойдет, только события будут развиваться уже по-другому. И ничего тут не поделаешь. Эд Грей-Игл стоял на коленях рядом с ним, прячась от ветра за машиной. - О, мать твою, - ругался индеец. - Где же Генри? Где он таскает свою задницу? Смит бросил на него взгляд. - Не знаю. - Так думаешь, эти крутые парни из Метроу смогут сесть в такую погоду? Смит пожал плечами. - При сильном ветре это не так просто сделать. И в этот момент, как по волшебству, ветер стих. Мэтью Смит поднялся из укрытия. Он развязал узел шарфа, который удерживал на голове шляпу и защищал уши. Потом снял шарф и положил его в левый карман полушубка. Воздух теперь казался ему чуть ли не теплым. И вот в тишине послышался глухой шум. Сомнений не было - с востока подлетал самолет. - Ну, ни хрена себе! - рявкнул Грей-Игл. - Быть или не быть, - негромко произнес Смит. - Чего? - не понял индеец. - Шекспир.

Глава тридцать девятая

Хеклер устроился на своем командирском месте по правому борту бронетранспортера. Перед его глазами был монитор, на котором при помощи спутниковой связи шел сигнал от камер, установленных в стратегических точках. Подполковник видел, что отряд "Патриотов" уже занял свою позицию. Рядом с ним сидел Хобарт Таунс. Он тоже с напряжением всматривался в экран, пытаясь понять, что происходит. - Вы говорили, что должен появиться самолет? - Так точно, мистер Таунс. По показаниям наших радаров, это двухмоторная машина и она приближается. - А могут ваши приборы засечь переговоры этих мятежников? Первый раз Таунс так назвал "Патриотов". - Не так четко, чтобы можно было разобрать слова, сэр. Мы можем только убедиться, что они разговаривают. - Черт возьми! - Согласен, сэр. Но технология пока не настолько совершенна. Хеклер взглянул в лицо Таунса. Его кожа имела сероватый оттенок, видимо, из-за недостатка света в бронетранспортере. - Жаль, что ветер не стих раньше. Я не могу теперь выслать свои вертолеты, потому что это всполошит "Патриотов"... то есть мятежников, как вы выразились. - Понятно. Но надеюсь, что наземные силы у вас достаточны? - Девяносто человек уже на позициях, сэр. Все пути отхода перекрыты. На машинах им не спастись. А если они двинутся в восточном направлении, им придется идти пешком. Как только самолет сядет и люди из Метроу ступят на землю - надеюсь, что Холден будет среди них - мои солдаты замкнут кольцо с севера, юга и запада. Задача проста, сэр. Не хотите ли чашку кофе? - Да, давайте. Хеклер повернул голову и бросил ординарцу: - Две чашки, сержант. - Слушаюсь, сэр. Хеклер снова уставился на экран.

Глава сороковая

Холден с гримасой на лице держался руками за живот, когда Мира повела "Бичкрафт" на посадку. Под ними была небольшая заснеженная площадка, которую окружали горы. - Рози, - прошептал Холден. Ему очень не хотелось умирать, тем более так. Погибнуть в бою, сражаясь за свои убеждения, это все-таки другое дело. Когда он вступил в ряды "Патриотов", жизнь не имела для него никакого смысла. Ведь жена Элизабет и дети пали от рук террористов из "Фронта Освобождения". Но теперь у него была Рози. По селектору раздался голос Миры: - Причин для тревоги нет, но в связи с неровной поверхностью посадочной площадки прошу принять меры предосторожности, о которых мы договаривались ранее. Бил Раннингдир, который сидел рядом с Холденом, еле слышно шепнул побелевшими губами: - Помоги нам Господь. Дэвид взял подушку с соседнего сиденья, потуже затянул ремень безопасности и наклонился вперед...
* * *

- Скажи всем, пусть будут готовы. - приказал Мэтью Смит Эду Грей-Иглу. - Самолет снижается. - Иду, чтоб его... - ответил индеец. Смит наблюдал, как он, пригнувшись, бежит по снегу туда, где прятались Боб Тубирс и остальные. Самолет подлетел с востока. Это был двухмоторный "Бичкрафт". Машина дважды облетела площадку, выбирая направление посадки. Двигатели работали четко. Смит взглянул на свой автоматический карабин, вставил обойму, передернул затвор и положил палец на предохранитель, готовый мгновенно перевести его в ту или иную позицию. Пока не было заметно никаких признаков того, что их ждет засада, но не имелось и доказательств, что ее наверняка нет. Беспечность Смит считал одним из худших человеческих пороков. Присутствие людей из Метроу значительно улучшало их шансы захватить поезд и освободить узников форта Маковски. К тому же Смит использовал их прибытие для того, чтобы разоблачить предателя, который - как он знал уже в течение нескольких недель - работал в местной ячейке "Патриотов". Как-то давно его приятель, ветеран второй мировой, разведчик экстракласса, сказал ему: - В этой жизни не бывает таких вещей, как случайность или совпадение. Помни об этом, и будешь жить долго. Случайность или совпадение... Смит поставил "патриотов" из Калиспела в известность, что собирается отправиться в окрестности Уидоус Тейбл и понаблюдать за фортом Маковски. И вот, его едва не схватил патруль. За четыре дня до того, когда он помогал Тубирсу захватить два грузовика с оружием, предназначенным для гарнизона форта, совершенно неожиданно появились вертолеты и им едва удалось отойти с большими потерями. Эбнир Гронингбир, который оказывал значительную финансовую помощь "патриотам" в Монтане, поехал на важную встречу. Маршрут знали только свои. И тем не менее машину Гронингбира перехватили и самого его зверски убили. Самолет находился уже очень близко от земли. "Слишком близко", - подумал Смит. Но он не был пилотом. Если тут действительно подготовлена засада, как он подозревал, то противник наверняка выждет, пока самолет сядет, а скорее всего не обнаружит себя до тех пор, пока "патриоты" из Метроу не сойдут на землю. Это очевидно. Видимо, в нескольких стратегических пунктах стоят бронетранспортеры. Они должны замкнуть площадку с трех сторон, поскольку с четвертой, с востока, она оканчивалась обрывом в сто футов глубиной. Быстро спуститься вниз будет очень трудно, а уж о том, чтобы съехать на машине, и говорить нечего. Внизу находилось узкое ущелье, которое постепенно расширялось и переходило в русло горной речки. Сейчас, в это время года, она была покрыта льдом, лишь кое-где поблескивали лужи и полыньи. Смит оглянулся через плечо. Грей-Игл уже возвращался. В его руке была штурмовая винтовка "Реджер" двадцать второго калибра. Это оружие он предпочитал всему остальному. Что ж, хороший выбор. Тубирс и остальные "патриоты" с двух сторон бросились через площадку, зажигая световые сигналы, чтобы облегчить задачу пилоту самолета. Тучи слегка рассеялись, и Смит теперь видел "Бичкрафт" совершенно четко. Машина уже начала выпускать шасси. - Помоги нам Господь, - шепнул Смит. Грей-Игл уже стоял рядом. - Вот дерьмо, - сказал он. - Они-таки будут садиться. - Да. А ты что-то слишком возбужден, Эд. - Я давно ждал этого момента. - Не сомневаюсь. На крыльях самолета загорелись посадочные огни. Смит взглянул на индейца. - Было бы нехорошо, - произнес он, - если бы посадка не состоялась из-за ветра и нам пришлось бы назначать другой срок, я правильно говорю, Эд? - Ясный хрен, Смит. Мэтью переложил карабин в левую руку и сделал шаг вперед. Теперь он стоял спиной к Грей-Иглу. - Знаешь, если эти ребята из Метроу действительно так хороши, как о них говорят, то у нас будет шанс разделаться с фортом Маковски. Небольшой, конечно, но уже реальный. Грей-Игл ничего не ответил. Смиту показалось, что он услышал щелчок затвора. Он медленно обернулся. Шум самолетных двигателей становился все громче. Ствол винтовки индейца уперся в грудь Смита. - Мать твою, Смит, а ты ловкий парень. Мэтью позволил себе улыбнуться. - При сложившихся обстоятельствах я принимаю это как комплимент. - Если двинешь рукой к кобуре или к тому твоему пистолету в сапоге, то считай себя покойником. - Если я не ошибаюсь, "ударники" коменданта форта Маковски уже нас окружили? - А ты как думал, засранец? - Почему ты стал предателем, Грей-Игл? Глаза краснокожего забегали из стороны в сторону. Он явно нервничал, ожидая, когда же начнется атака солдат. - Почему, Эд? - А тебе какое дело, ублюдок? - Поверь, мне есть дело, Эд. - Деньги. Попробуй побыть нищим индейцем и увидишь, что они будут для тебя значить. - Но ведь и Боб, и Генри, и остальные тоже индейцы. - Да какого хрена я должен умирать за страну, которая погубила мой народ? - Ну, это как посмотреть. Поначалу действительно с индейцами обращались как с дикарями, но потом ведь все изменилось. Коренные жители Америки сражались в Корее и во Вьетнаме, они полноправные граждане этой страны. Ну, а если ты считаешь, что и сейчас ваша жизнь далека от идеала, то можешь мне поверить - при тоталитарном режиме Романа Маковски все будет еще хуже. Поэтому не надо высоких слов, ты продался за деньги и только за них. - Да мне плевать, что ты думаешь. - Ты такой только один? На губах Грей-Игл появилась улыбка, но его черные глаза смеялись, по-прежнему бегая по сторонам. - Ну, как там? Один? - Правильно, мать его. Поэтому я был им так нужен. Я играл в опасную игру, но если этот придурок Холден сидит в том самолете, я смогу спокойно ходить по земле. - Или лежать под землей. - Чего? Грей-Игл уставился на Смита. Мэтью вскинул правую руку. В ней была "Беретта" двадцать пятого калибра, которую он спрятал в рукаве, еще когда индеец пошел выполнять его приказ. Курок уже был взведен, предохранитель опущен. Смит выстрелил Грей-Иглу в левый глаз, резко увернулся от ствола винтовки и послал еще одну пулю в широко открытый рот. Индеец умер прежде, чем его тело упало на снег. Смит бросил пистолет в карман и повернулся. К нему подбегал Боб Тубирс. - Что тут проис... - Грей-Игл был предателем, Боб. И теперь из-за него у нас возникнут серьезные проблемы. И Мэтью Смит побежал к посадочной площадке.

* * *
Шасси коснулись земли, подпрыгнули, коснулись, подпрыгнули... Самолет буквально швыряло из стороны в сторону. Машина сильно вибрировала. Выглянув в иллюминатор, Холден понял, что они уже на земле, но до остановки еще далеко. В мутном сером свете дня он видел горящие по краям площадки сигнальные огни. А над этим небольшим пятачком, где они приземлились, нависали черные горы. Люди. Машины. Три автомобиля стояли на краю площадки, а посмотрев налево, Холден увидел еще два фургончика и мужчин рядом с ними. Двигатели машин ревели, из выхлопных труб шел дым. А потом они исчезли и остался только белый снег. Холден вновь припал к своему иллюминатору. Самолет замедлил ход, и видимость становилась лучше. - Лютер, Билл, остальные, - скомандовал он, - как только мы остановимся и Мира подаст сигнал, мы выходим и бежим к машинам. Не забывайте о подстраховке - я не очень уверен в компетенции местных парней. И оденьтесь, снаружи, кажется, довольно прохладно.
* * *
Хеклер взял микрофон, чувствуя, что его ладонь вспотела. - Говорит комендант. Начинаем операцию "Западня" по моему сигналу. Конец связи. Его глаза не отрывались от монитора, на котором была полная картина посадочной площадки. Самолет уже остановился. Дверь открылась... В проходе выросла человеческая фигура. С расстояния, на котором была установлена камера, трудно было рассмотреть детали. - Это он! - нетерпеливо крикнул Таунс. - Это должен быть он! Холден! Прикажите своим людям начинать! - Но самолет... - Я сказал - прикажите начинать, Хеклер. Тут я командую. Хеклер секунду смотрел на Таунса, а потом снова взял микрофон: - Приказываю начать операцию "Западня". Немедленно. Повторяю - начать немедленно! - Мы поймаем этого ублюдка! Таунс довольно потирал руки. - Мы возьмем его! Скажите своим, что он мне нужен живой. Хеклер уже сделал это раньше, но чтобы не раздражать начальника, опять взял микрофон: - Командирам подразделений "Альфа", "Браво" и "Чарли". Напоминаю приказ: Холден должен быть взят живым любой ценой. Я повторяю - любой ценой. Конец связи.

Глава сорок первая

Едва только ноги Холдена в армейских ботинках ступили на хрустящий снег, он сразу отметил три вещи: пронзительный холод, рев автомобильных двигателей и мужчину в овечьем полушубке и черной ковбойской шляпе, который бежал ему навстречу. - Скорее! В машины! Не теряйте времени! Холден перехватил свою М-16. - Торопитесь! Дорога каждая секунда! Стил уже стоял рядом с Дэвидом. - Кто это такой? - Кто-то из индейцев, наверное, - ответил Холден и побежал навстречу мужчине. Билл Раннингдир, появившись на ступеньках трапа, качнул головой. - Это белый, а не индеец. Холден ускорил шаги. Мужчина в ковбойской шляпе продолжал кричать, размахивая рукой: - Скорее! Скорее! И он остановился. Холден тоже остановился. Их разделяло ярдов сто. - Кто вы? - Меня зовут Смит. Я расставил ловушку на предателя по имени Эд Грей-Игл, который работал на "ударников". Я знал, что ваш приезд сюда вызовет их повышенный интерес, мистер Холден. Теперь изменник мертв. А сейчас вы слышите двигатели бронетранспортеров из форта. Они перекрывают нам пути отхода с трех сторон. Предлагаю воспользоваться четвертым вариантом. - Это реально? - Шанс есть. - Мы можем вернуться в самолет. - Да, можете. Возможно, вы даже взлетите, если вас не собьют. А возможно, и нет. Мужчина в шляпе был высок ростом. Говоря, он слегка наклонялся вперед, словно выталкивая слова. Заиндевевшие усы придавали его лицу строгое выражение. Он сразу понравился Холдену - этот парень не любит бросаться словами, не теряет времени. Он - человек действия. - Но если из того, что о вас писали в прессе, - продолжал Смит, - хоть половина правды, вы не сможете бросить на произвол судьбы заключенных в форте Маковски. Холден смотрел на него целую секунду. Затем повернулся к Стилу, который стоял у самолета: - Выгружай наш багаж. Мира тоже идет с нами. Она не сможет взлететь. Мы бросаем самолет. - Понял. Холден снова повернулся к Смиту. - Ну что, поторопимся?

Глава сорок вторая

Они вскочили в голубой "Шевроле", и Смит крикнул человеку, который - как понял Холден - был лидером местных "Патриотов": - Боб, иди назад, я сяду за руль. Затем он уселся на место водителя и сказал Холдену: - Советую пристегнуть ремень. Машина сорвалась с места. В окно Холден видел, как Стил буквально забрасывает Миру, пилота, в один из фургонов. Остальные машины уже мчались на восток, к краю площадки. А затем Дэвид заметил и первый бронетранспортер, новую модель, оснащенный электроникой и тяжелым вооружением. Этот монстр тут же устремился в погоню. - Но вы едете на восток! - крикнул Холден Смиту. - Правильно. - Да ведь там обрыв. Машины не смогут... - Я знаю. Пока будем надеяться, что эти бронетранспортеры нас не догонят. Руки Смита в черных перчатках крепко держали руль, черная шляпа была сдвинута на затылок. Внезапно один из "патриотов", сидевших сзади, крикнул: - Берегись! "Шевроле" прыгнул в сторону буквально за миг до того, как в землю ударил снаряд. Холден невольно прикрыл глаза; в выбитое окно посыпались снег и грязь. - А как насчет воздушной атаки? - Ветер стих за несколько минут до вашей посадки, - ответил Смит. - Они бы не стали посылать авиацию, чтобы не всполошить нас. Он бросил взгляд на часы. - Но теперь у нас остается минут шесть, прежде чем здесь появятся вертолеты. - А где, черт возьми, мы будем через шесть минут? - Ну уж не здесь, это точно. Снова грохнул взрыв, но Смит опять успел увести машину из-под удара. Но за первым бронетранспортером появились и другие. - Когда я остановлю машину, - сказал Смит, - все выскакивайте и со всех ног бегите к краю площадки. Там уже спущены веревки. По крайней мере, должны быть спущены. Спускайтесь по ним вниз и побыстрее. Там сто футов высоты, так что постарайтесь не сорваться. У подножия утеса ждут лошади. Если раньше вам не приходилось сидеть в седле, то сейчас самое время научиться. Холден снова оглянулся. Бронетранспортеры развивали вовсе неплохую скорость для такого типа машин. Они быстро приближались. - А после лошадей что будем делать? - спросил Дэвид. - Там будет ущелье, а потом мы перейдем реку. Животным придется нелегко, но если нам это удастся, мы сможем затеряться в скалах. Там полно пещер и проходов. Через них мы выйдем к лесу по ту сторону массива. Там нас уже не найти даже с воздуха. - Что ж, остается малость - попасть туда. - Вот именно. Машины приближались к краю площадки. Через несколько секунд "Шевроле" остановился. Смит схватил свой карабин. - Выходим. Холден уже был снаружи; он сразу побежал вперед, забросив винтовку за спину. Ветер хлестал по лицу, снег засыпал глаза. Он на бегу натянул поглубже свою вязаную шапочку. Дэвид и Смит достигли края одновременно. - Спускайтесь вниз, - крикнул Мэтью. - Мы вас прикроем. Потом вы поможете нам. - Хорошо. Веревки были на месте. Все машины "патриотов" уже стояли на краю площадки, из них выскакивали люди. Раннингдир и Стил поддерживали Миру. В руке у индейца был его "Узи". Холден схватил веревку. Внезапно раздался грохот, свист и очередной снаряд разорвался ярдах в двадцати от одного из фургонов. Холден понял, что мажут они не потому, что не умеют стрелять, - просто им приказано взять его живым. - Смит, - повернулся он к Мэтью. - Вы со своими людьми спускаетесь вниз и ждете нас там. Они хотят взять меня живым. Пока они меня видят, они будут стрелять неточно. Смит секунду смотрел на него, а потом кивнул. - Похоже на правду. Желаю удачи. Холден протянул ему веревку. - Эй, проследите за ней, крикнул Стил, подталкивая Миру к человеку по имени Тубирс. - Да я тут замерзну насмерть! - воскликнула девушка. Холден махнул Стилу. - Возвращаемся к машине. Билл, ты тоже. И побежал обратно. Тут же снаряд разнес второй фургон. Упав за машину, Холден бросил на землю свой вещмешок. - Лютер, Билл, - скомандовал он, - они должны точно знать, что мы находимся здесь. Если я прав, они пойдут вперед, но стрелять в нас не будут. По крайней мере, прицельно. - А если ты не прав, Дэвид? - спросил Раннингдир с улыбкой. - Ну, тогда... Он не закончил фразу. - Если ты все же прав, - сказал Стил, - они подойдут поближе, а потом высадят людей. - Вот и хорошо. Холден оглянулся. Край площадки был теперь ярдах в пятидесяти от них. Смит и Тубирс все еще были в пределах видимости, но большинство остальных уже начали спуск. - Я никогда не говорил, что боюсь высоты? - спросил Стил. - Да? - улыбнулся Холден. - А я обожаю это дело. Он видел, как Смит перевязал свою шляпу каким-то шарфом, махнул им рукой и исчез за краем обрыва. Тубирс тут же повторил этот маневр. - Бронетранспортеры останавливаются, - доложил Раннингдир. - Люки открываются. А вот и гости! Холден повернул обратно и вскинул М-16 к плечу. Стил и индеец тоже были готовы. - Эй, шеф, - позвал Раннингдир. - Что, Билл? - А если мы тут сейчас погибнем, нас хоть наградят посмертно? Стил оскалился в улыбке. - Заткнись, шутник. Холден прицелился и дал несколько одиночных выстрелов. Один из "ударников" повалился на снег. Солдаты открыли ответный огонь, пули забарабанили по корпусу машины, полетели осколки стекла. - Долго мы будем тут сидеть, Дэвид? - спросил Раннингдир. - Еще шестьдесят секунд. Затем бежим к обрыву. Ты первый обвяжешься веревкой и прикроешь нас с Лютером. Потом спустимся все вместе. - Понял. Подашь сигнал. - Вторая машина заходит с фланга! - крикнул Стил. - Люди прячутся за ней. - Атака на нас начнется через несколько секунд, - ответил Холден, выпуская очередь. "Ударники" палили вовсю, но тут было больше шума, чем эффективной стрельбы. Холден - меняя магазин - бросил взгляд на часы. - Отходим, ребята! Дав еще несколько очередей, они бросились назад к обрыву. Раннингдир добежал первым и принялся обвязывать себя в поясе веревкой. Холден и Стил продолжали вести огонь. Вот еще трое солдат упали. Остальные поспешили укрыться за бронетранспортером, который медленно приближался. Третья машина - еще не высадившая десант - заходила с противоположной стороны. Оттуда раздался усиленный мегафоном голос: - Дэвид Холден! Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь. Сдавайтесь! Прекратите стрелять! Холден выпустил очередь по бронетранспортеру. - Давайте, ребята! - крикнул Раннингдир. Холден забросил винтовку за спину и схватился за веревку. - Лютер! Скорее! Стил сделал то же самое. Теперь индеец прикрывал их, паля из своего "Узи". - Готово, Билл! Сползаем. Спуск был трудным, особенно для Холдена и Стила, поскольку индеец управлялся куда лучше. До земли оставалось уже совсем немного, когда - подняв голову - Холден увидел над краем обрыва головы "ударников". Теперь они могли открыть прицельный огонь - ведь шансов взять их живыми не оставалось - или перерезать веревку. Холден нащупал револьвер в кобуре, вытащил его и дважды выстрелил вверх. Головы исчезли. Последние двадцать футов они не стали преодолевать по веревкам, а просто спрыгнули вниз. Тут же в снег рядом с ними ударили пули. Грохот выстрелов раздался и с другой стороны. Оглянувшись, Холден увидел "патриотов" - и Смита среди них. Они уже сидели на лошадях и теперь огнем прикрывали отход товарищей. - Сюда! - крикнул Смит. Холден схватил повод, который бросил ему Мэтью, не без труда взобрался на высокое седло, укрепленное на спине серой лошади. - Веди, Смит, - сказал он. - Мы готовы. Стил и Раннингдир тоже были уже в седлах. - Ну, тогда за мной, - ответил мужчина в ковбойской шляпе. - Не отставать. Кавалькада сорвалась с места, и к грохоту выстрелов сверху добавился не менее громкий перестук копыт на камнях ущелья.

Глава сорок третья

Ущелье было настолько узким, что им пришлось перестроиться в колонну по двое. И вот уже впереди заблестел лед. Холден понял, что они выходят к реке. Смит натянул повод. - Переходим на тот берег. Трое остаются для прикрытия. Боб, веди остальных. - Я остаюсь с вами! - крикнул Холден. - И я, - отозвался Раннингдир. - А я что, рыжий? - спросил Стил. - За мной! - крикнул Боб Тубирс остальным "патриотам". Лошади бросились через реку, кроша копытами лед и разбрызгивая воду из луж. Слава Богу, никто не провалился. Холден посмотрел вверх. По небу плыли облака. Ветер почти не ощущался. - Похоже, нас ожидают трудные минуты, - сказал Смит. - Боюсь, их вертолеты уже поднялись в воздух. Холден молча бросил на него взгляд, стащил со спины винтовку и вставил новый магазин. Лошадь Раннингдира поскользнулась на льду и едва не упала, но индеец сумел удержать ее. Смит посмотрел в небо. - Слышишь что-нибудь? - спросил он у Раннингдира. - Нет. - Отлично. Вижу, что городская жизнь не идет на пользу индейцу. А я, между прочим, слышу. Навостри уши. Направление - юго-запад. Холден тоже прислушался, но его лошадь перебирала копытами и этот стук заглушал все остальное. - Вертолеты, - сказал вдруг Раннингдир. - И целая прорва, по-моему. - Ну, наконец-то, - усмехнулся Смит. - Зря я позволил вам троим остаться со мной. Ведь нам сейчас предстоит очень тяжелая поездка. Надо пройти вон туда, вниз, до того утеса. Там скользко, полно камней, но мы должны увести вертолеты по ложному следу. - И давно вы их услышали? - удивленно спросил Раннингдир. - Нет. Но я давно их чувствовал. Ладно, поехали. Он стукнул коня пятками и поскакал вдоль реки. Остальные последовали за ним. Смит не преувеличивал - путь действительно был высшей категории сложности, лошади просто каким-то чудом удерживались на ногах, а люди - в седлах. Между тем треск вертолетных пропеллеров становился все громче. Воздух, казалось, уже начинает вибрировать от этих звуков. - Но! Но! - подстегивал Холден свою лошадь, колотя ее пятками по бокам. Он почти сравнялся со Смитом и тогда оглянулся. Четыре боевых вертолета "Апач" зависли над замерзшей рекой позади них. Выглядели они весьма грозно. - Похоже, так мы от них не уйдем! - крикнул Холден. Смит повернул голову. - Есть предложения? - Спешиться и открыть огонь. Мы сделаем это вдвоем. Остальные заберут лошадей и будут ждать нас в назначенном месте. - Согласен. Сворачиваем за ту излучину. Смит бросил лошадь вперед. Холден махнул Стилу и индейцу. - Уходим за излучину. Там мы со Смитом спешимся и обстреляем вертушки. Вы забираете животных, двигаетесь вперед и находите хорошее место, где и будете нас ждать. - Понял, - ответил Раннингдир. Стил выглядел не очень довольным. Холден дернул поводья и устремился вслед за Смитом. Вдоль излучины росли высокие деревья, на берегу валялись большие валуны. Перепад высот был довольно крутым, и Холден подумал, что весной тут наверняка бурлит, как в кипящем котле. Смит исчез за поворотом, напоследок махнув рукой: - Сюда. Через несколько секунд они остановились. Холден спрыгнул с седла на землю, держа поводья обеими руками. Подъехавший Стил - все еще с гримасой недовольства на лице - принял их у него. - Не ждите слишком долго. Лютер кивнул. - Если тебя убьют, - сказал он мрачно, - то Рози, скорее всего, убьет меня, когда я ей об этом скажу. А мне хотелось бы еще немного пожить на этом свете. - Я учту, - кивнул Холден и хлопнул серую лошадь по крупу. - Ну, с Богом. Стил и Раннингдир - ведя за повод Араби - поскакали дальше. Холден оглянулся и увидел, что Смит уже карабкается по камням вверх, к какому-то выступу. Дэвид поспешил за ним. Было очень скользко и неудобно. А вертолеты все приближались. Холден взбирался все выше. Наконец он увидел, что Смит уже устроился в скальной расселине, словно в непробиваемом окопе. Дэвид занял место рядом с ним. Этот Смит ему нравился все больше и больше. Толковый парень. Спокойный, хладнокровный, рассудительный. - Что делаем? - спросил он у Мэтью. - Пропускаем их над собой, а потом бьем по хвостовым винтам? Смит усмехнулся. - Вы меня не разочаровываете, профессор Холден. Кажется, я сделал правильный выбор, когда попросил вас помочь нам в этом деле с фортом Маковски. Холден нахмурился, вспомнив о заключенных офицерах, томящихся в этой крепости. - А что это за штучка висит у вас на бедре? - спросил Смит. - Система "Игл", я вижу, но какой калибр? - "Магнум", сорок четвертый. - Что ж, если мы останемся живы, я попрошу у вас разрешения пальнуть из него пару раз. Мне доводилось держать в руках только тридцатьпятерку, да и то очень давно. Холден улыбнулся. - Хорошая это вещь, только отдача у него, как у гаубицы. Вертолеты уже были почти над ними. Холден перевел свою М-16 на автоматическую стрельбу. Смит прижал к плечу приклад своего верного карабина и приготовился. Холден поймал в прицел ближайшую вертушку, потом перевел ствол влево, нащупывая другую машину. - Вы никогда не охотились на больших канадских орлов? - неожиданно спросил Смит. Не глядя на него, Холден ответил: - Нет. На фазанов ходил иногда, а больше с птицами дела не имел. - Я только хотел заметить, что хотя эту железную пташку сбить будет потруднее, но ситуация очень похожа. Если мы подстрелим всех четверых, а кто-то из экипажа останется жив, нам придется исправлять положение. - Конечно. - Ну, если вы готовы... Карабин Смита полыхнул огнем. Тут же затрещала М-16 Холдена. Оба они целились в хвостовой винт дальнего справа вертолета. И оба не попали в нужное место - пули ударили в хвост, но винт не задели. Холден продолжал яростно стрелять и вот добился успеха - его очередь раскрошила лопасти винта и зеленая машина завертелась на месте. Дэвид снова прицелился, но прежде, чем он успел нажать спуск, хвостовая секция подстреленной вертушки ударила в бок соседней машины. Та взорвалась с оглушительным грохотом, а первая жертва Холдена - объятая пламенем - крутилась в воздухе, потеряв управление. Тут же Дэвид увидел, как разлетелся на куски главный винт третьего вертолета, и "Апач" буквально перевернулся вверх "ногами". Холден вскинул винтовку, но и четвертая машина уже была подбита хладнокровным Смитом и вертелась, вся в черном дыму. Дэвид все же внес свой вклад - выпустил очередь. Обе раненые машины столкнулись и взорвались. Обломки полетели на землю. Но потерявший управление "Апач" - тот, подбитый первым - внезапно как-то вышел из виража и вдруг заговорил его пулемет. Холден увидел, что Смит выскочил из укрытия, отбросил карабин и теперь бежит по камням с "Береттой" в руке. Через несколько ярдов он припал на колено и начал стрелять, целясь в лобовое стекло. Холден изо всех сил помогал ему, поливая вертолет свинцом. Тот вдруг завис в воздухе, а потом стремительно полетел вниз. Пулемет больше не стрелял. Удар... Взрыв...

* * *
Смит - в сдвинутой на затылок черной ковбойской шляпе - сидел на камнях на берегу реки и вставлял новую обойму в свою девятимиллиметровую "Беретту". Холден шагнул к нему. - Наверное, Стил и Раннингдир отъехали уже довольно далеко. Нам придется долго идти пешком. В его голосе звучала усталость. Смит поднял голову и посмотрел, как Дэвид вставляет новый магазин в свою винтовку. - Вы хороший парень, профессор, - сказал он. - И вы тоже, мистер Смит. - О, вы слишком добры ко мне. Они весело расхохотались. - Если не секрет, - спросил Холден, - а как вам удалось разделаться с главным винтом той машины? - Врожденный дар и приобретенное мастерство. Смит улыбался. - Я так и думал, - кивнул Холден. В его глазах плясали веселые огоньки. - Когда мы вернемся, - произнес Смит, - приглашаю вас и двух ваших друзей в наш дом. Моя жена, Лилли, прекрасный повар - это лишь одно из ее многочисленных достоинств. Кстати, по дороге мы подойдем поближе к форту Маковски и осмотрим местность. Мы нанесем удар, как только подтянется достаточное количество людей. Это уже скоро. - А предателей среди них больше нет? - Во всяком случае, мне об этом ничего не известно, профессор Холден. А это значит, что, скорее всего, изменников в наших рядах больше не предвидится. - Значит, нас просто ждет операция, которую разумный человек наверняка назвал бы самоубийством. Это все? - Да, это все. Смит помолчал, а потом взглянул Холдену в глаза. - Но прежде, чем начать сокрушаться на этот счет, я бы хотел рассказать вам о Лилли и ее фирменном блюде - рагу из кролика. Это что-то божественное. Смит спрятал "Беретту" в кобуру. - Кстати, не сочтите за нескромность, но жена Боба Тубирса Лилли и в подметки не годится. Так что берите двух своих самых близких друзей и добро пожаловать к нам в гости. То, что Лилли делает с кроликом, просто невозможно описать, и все же я постараюсь это сделать из уважения к вам, профессор. Холден закурил сигарету. Смит извлек из кармана сигару. Зарядившись никотином, они принялись спускаться со своих скал туда, где росли деревья. Оттуда им предстояло идти пешком до места, где их будут ждать Стил, Раннингдир и лошади. А потом... Дэвид Холден решил вернуться к разговору о рагу из кролика, ибо чувствовал, что его желудок настоятельно требует пищи. - Давайте я попробую угадать рецепт вашего фирменного блюда, - с улыбкой сказал он. - Для начала, видимо, следует подстрелить парочку жирных кроликов...

Эпилог

Линда Эффингем не пришла на ланч, и Джеффри Керни - расспросив нескольких женщин, которые обычно проводили с ней время все эти дни - отправился на пляж. Борзой и Монтенегро удалились к себе. Рыжеволосая Лина - довольно симпатичная девчонка, хотя вряд ли она сумела бы произвести впечатление на мужчину даже среднего интеллекта - просто сказала ему: - Она вышла из дома и пошла вот туда. И показала на юг. Когда Керни увидел на берегу темное пятно, он резко остановился. У него перехватило дыхание. А потом он бросился бежать. - Линда! Линда! Пятно не пошевелилось, лишь волны с тихим шорохом накатывались на него. Теперь можно уже было различить силуэт человеческой фигуры. Джеффри Керни рухнул на колени возле тела. Его тут же обдало морской пеной. Он просунул руки под тело и перевернул его, уже зная страшную правду. Прекрасные, но теперь пустые и застывшие глаза Линды Эффингем смотрели в небо. - Линда... Он прижал ухо к ее груди, пытаясь уловить хоть слабое биение сердца, но его не было. Он взял ее тело на руки и прижал к себе, с трудом подавляя спазм в горле. Она утонула. Керни отвернулся, сдерживая тошноту. Теперь он никогда не услышит ее голос, не увидит ее улыбки, не ощутит ее прикосновения. Все это в прошлом. Но Линда не была типом самоубийцы. И она прекрасно плавала. Он держал ее тело в объятиях, прижимаясь губами к холодной как лед щеке. Джеффри Керни проглотил комок, застрявший к горле, и поднял голову. Он с трудом узнал свой голос, но знал, что никому другому он принадлежать не может. Эти слова были единственным выражением горя, любви и неизбывной скорби, которые он сейчас испытывал. - Ты живой труп, Борзой, - прошептал он сквозь зубы. - Живой труп... Я клянусь... И Джеффри Керни почувствовал, как на глазах его появились слезы. Он еще сильнее прижал к себе тело Линды Эффингем.

Уидоус Тейбл (Widow's Table, англ.) - Вдовий Стол.
Джерри Эхерн Выживших не было
Защитник 12.
"Эхерн Джерри. Честь флага. Вызов. Выживших не было: Романы": Проф-Пресс; Ростов-на-Дону;

1996

ISBN ISBN 5-88475-073-0 Оригинал: Jerry Ahern, "No Survivors"
Аннотация
Борьба продолжается. Роман Маковски, преступным путем ставший президентом Соединенных Штатов, всеми средствами пытается укрепить свою власть. В стране почти полностью упразднены демократические свободы, царит произвол и насилие вояк из президентских "Ударных отрядов". Боясь всех и вся, Маковски отдает секретный приказ: тайно арестовать и заключить под стражу армейских и флотских офицеров, в чьей лояльности он сомневается. Заключенных ожидает страшная участь. И вновь "Патриоты", на помощь которым приходят местные индейцы, выступают на защиту справедливости. На сей раз им предстоит вести бой с регулярными частями "Ударных отрядов".
Джерри Эхерн Выживших не было (Защитник - 12) Роман

Глава первая

С севера дул резкий и холодный январский ветер. Под его порывами ткань, скрывавшая статую, волновалась, порой на миг вплотную прижимаясь к памятнику. Затем ветер стихал, и фигура вновь становилась бесформенной. - Эти годы уже позади, - продолжал он, - но память о них не умрет даже когда все мы, пережившие то время, в конце концов отправимся в мир иной. Создание Соединенных Штатов в 1776 году было величайшим человеческим экспериментом. Но поскольку кое-кто забыл, благодаря чему родилась эта страна и что сделало ее великой, наша нация, наше государство едва не погибли. Во время избирательной кампании я говорил американскому народу, что я собираюсь совершить, придя к власти. Были люди, считавшие эти намерения политическим самоубийством. Но за эти годы я, мать, отчим и все, кто сражался рядом со мной, помогли мне понять, что лживых слов уже произнесено достаточно, что истинной причиной, приведшей нашу державу к перманентному хаосу и насилию, и была эта ложь. Я обещал бороться за либерализацию законодательства, за уменьшение правительственного вмешательства в экономику, за верховенство личности. И сейчас я подтверждаю это обещание. Цель правительства - служить людям, наделившим его властью. И другой цели у него нет. Чтобы достигнуть этого, я намереваюсь, как и обещал народу в ходе президентской кампании, приложить все мыслимые усилия для того, чтобы любое выборное лицо в Соединенных Штатах могло оставаться на своей должности не больше одного срока. - Толпа, собравшаяся перед Капитолием, разразилась аплодисментами и радостными криками. - Я хочу обеспечить это посредством принятия соответствующей конституционной поправки. - Вновь гром аплодисментов. - Я имею в виду любую выборную должность: и членов городских муниципальных советов, и мэров, и губернаторов, и конгрессменов, и сенаторов, и президентов. - Собравшиеся встали, аплодируя и восторженно крича. Он молча подождал, пока они успокоятся, потому что отлично знал: при таком шуме не помогут даже усилители. - Я буду оставаться на своем посту, пока не добьюсь этой цели. Если я достигну ее в течение тех четырех лет, на которые избран на этот пост, то не выставлю своей кандидатуры на следующих выборах. Если достижение этой цели потребует большего срока, нежели четыре года, то я уйду в отставку, как только мое обещание будет выполнено. - Нет! - раздались крики со всех сторон. Он взглянул на закрытый тканью памятник, обернулся и посмотрел на мать, отчима и жену, сидевших сзади на трибуне. Глаза отчима блестели обычным спокойным достоинством, достоинством силы, а на глазах жены и матери были слезы. Он вновь обернулся к толпе, заполнившей Капитолийский холм и близлежащие улицы: - Мы бы не были здесь сегодня, если б не группа людей, известная всем, как "Патриоты". - В толпе мгновенно воцарилось благоговейное молчание. Он перевел взгляд на памятник, и горло его сжалось. - Без... без их усилий сегодня не было бы Соединенных Штатов Америки. На миг он закрыл глаза не в силах говорить. Безмолвие сделалось осязаемым. Дэвид Холден. Рози Шеперд. Слезы подступили к его глазам.

Глава вторая

Кларк Петровски все еще выглядел несколько бледным, но утверждал, что полностью поправился. - Прекрасная идея, если только тебя не убьют, Рози, - произнес он, откидывая барабан своего "смит-и-вессона". - Хочу попросить прощения за мою одежду, - сказала Роуз, разглаживая юбку. Она улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его в щеку. - Ты, старый, чересчур переживаешь. Кстати, если меня убьют, то и тебя, наверно, тоже убьют. - Рози стала надевать пальто. Кларк, отложив оружие, принялся помогать ей. Она приподняла край длинного, с большим вырезом свитера и прикоснулась к револьверу, видневшемуся под блузкой. - Знаешь, Кларк, что я собираюсь сделать, когда все это закончится, если мы, конечно, выживем? - Нет, детка. Так что? - Кларк, улыбнувшись, вставил барабан на место и спрятал "смит-и-вессон" под пальто. - Помнишь, как в шестидесятых женщины сжигали бюстгальтеры? - Ага. Они не все сожгли, - он чуть усмехнулся. - Я вполне серьезно. Надо спалить мое обмундирование. Я устала все время ходить, как парень. Знаешь, как хорошо носить нейлоновые чулки, бюстгальтер и... - Хочешь честного ответа? - Кларк Петровски усмехнулся. - Не знаю. Но ловлю тебя на слове, Рози. Рози Шеперд, покачав головой, с улыбкой подумала о том времени, когда еще не началась борьба "Патриотов" с "Фронтом Освобождения Северной Америки". Тогда она была простым полицейским сотрудником, работавшим в штатском. Порой она не могла дождаться, когда придет со службы домой и, скинув юбку, блузку, колготки, туфельки, влезет в джинсы и свитер. Может, все так переменилось из-за Дэвида. Ведь познакомившись с ним, Рози в гораздо большей степени стала ощущать себя женщиной. И казалось, что ни в прошедшей, ни в предстоящей жизни не будет ничего важнее, чем это ощущение. - Будь осторожна, - бросил Кларк, когда она выходила из машины. - Да, - Рози кивнула. Неужто он считает ее способной на безрассудство? Она запахнулась в пальто от ночного холода и поправила сумку на левом плече. На Рози была шерстяная клетчатая сине-черная юбка, доходившая до икр, такой же длины пальто и тяжелые ботинки на высоких каблуках. В такой одежде мерзли лишь ладони. Кожаные перчатки с шерстяным подбоем лежали в карманах пальто, но в них сложней управиться с оружием. Так что лучше пусть останутся на месте. Рози шла по влажному, скользкому гудрону шоссе к высокой цепной изгороди и не отводила глаз от ворот. Они были заперты на навесной замок - точно так же, как в первый раз, когда она увидела их. Цепь от замка несколько раз обматывалась вокруг перекладины. За изгородью находилось стандартное бетонное здание с плоской крышей. Рози знала, что кроется за его неприметным фасадом. Она приближалась к воротам, думая, не следят ли за ней. Соратники из группы в Метроу как-то непрерывно наблюдали за этим местом - базой подразделения "Дельта" - два дня и две ночи и не заметили ничего. Никто не входил и не выходил. Ни часовых, ни света. Абсолютно ничего. В кармане у нее был дубликат ключа, которым Лютер Стил открывал этот замок, когда они с Дэвидом впервые приезжали сюда. Надо надеяться, что замок не поменяли. На всякий случай в багажнике "Форда" лежали инструменты, а базу со всех сторон окружали "патриоты", вооруженные взрывчаткой. Впрочем, преодолеть запор несложно, но что если внутри ее поджидали головорезы из президентских "Ударных отрядов"? Слегка прибавив шаг, она вплотную подошла к воротам, вынула из кармана пальто перчатки и, надев их, небрежно провела рукой по изгороди. Тока не было. Сжимая перчатки в левой руке, Рози покачала правой изгородь, крича: - Эгей! Есть кто-нибудь? Мы с отцом заблудились. Есть кто-нибудь? Ожидая ответа, она раздраженно притопывала правой ногой. Точь-в-точь одна из этих самоуверенных "яппи". Да и одеждой на них похожа. Ответа не было. Свет не загорался. Ничего не происходило. Тогда, как и задумывалось, Рози окликнула Кларка Петровски: - Папа, погуди клаксоном, пожалуйста! Спустя секунду Кларк трижды протяжно прогудел клаксоном. Лишь глухой не услышал бы этих звуков. - Эй, - вновь крикнула Рози Шеперд. Ответа не было. Положив перчатки в карман, она открыла сумочку. Рядом с "Кольтом" сорок пятого калибра лежал ключ.

* * *
Замок поддавался не сразу - давно им не пользовались - но в конце концов открылся. Джеффри Керни сидел один на скалах лицом к морю и чистил оружие, скалы были черны, но не столь черны, как его мысли. Дело было не только в смерти Линды Эффингем. Ее убили, и зачем это сделали, было очевидно. Волны с ревом накатывали и тихо отступали. Из него хотели сделать светловолосого Петрушку, которому надо было предстать в глазах общества лидером, пай-мальчиком, главным оратором "Фронта Освобождения Северной Америки". А девушка с тягой к алкоголю в качестве его спутницы разрушала весь имидж. Рикардо Монтенегро, "узнав" о кончине Линды, сказал ему: - Припомни старую поговорку, дружище. Женщины - как трамваи. Ты, конечно слишком молод, чтобы помнить, что такое трамваи, Тэд. Но запомни, они, как эти машины. За одной всегда придет другая. "Тэд Борден" кивнул, стараясь показать, что его успокаивают слова торговца наркотиками. В то же время сидящий внутри Тэда Бордена Джеффри Керни едва удержался от убийства. Конечно, Керни мог бы убить Дмитрия Борзого, он же мистер Джонсон, и Рикардо Монтенегро, финансировавшего ФОСА наркоденьгами. Мог бы убить, но банда безмозглых ублюдков, бывшая под рукой у Борзого, не дала бы ему уйти. А в глубине души Джеффри Керни знал, что во имя памяти Линды он не должен делать одного - жертвовать собственной жизнью. Линда бы этого не хотела. Но если бы такое самопожертвование было единственным способом лишить их жизни, он сделал бы это, не раздумывая. Да, надо подождать. Ведь убивая, нужно уничтожить не только Борзого и мерзкого рябого Монтенегро, но и нанести смертельный удар ФОСА. Для этого ему нужно подождать своего часа. Почистив и собрав меньший из двух девятимиллиметровых "смит-и-вессонов", он зарядил его и затем, вынув патроны из большего пистолета, принялся разбирать его. Этот час придет, настанет, он мечтал о нем в самых сокровенных мечтах. Но этот час не мог прийти ни слишком скоро, ни слишком неожиданно.
* * *
Томас Эшбрук тяжело спал, когда находился в одной постели со своей женой Дайаной. Но одному ему спалось легко. Отказавшись от красивой девушки, годившейся ему в дочери (многие мужчины его возраста не устояли бы против такого предложения), этой ночью он спал один. Его привыкшие к темноте глаза были широко открыты. Оба "Зиг-Зауэра" - П-226 и П-228 - находились под рукой. Первый, больший пистолет, висел в кобуре под пиджаком на столике, стоявшем у постели. Второй, меньший, лежал вынутый из кобуры, под второй подушкой. Томас Эшбрук медленно потянулся левой рукой к этой подушке. Ладонь скользнула под нее и сжала пистолетную рукоятку. Он медленно переложил оружие под простыню, а затем указательным пальцем правой руки перевел предохранитель и прикоснулся к курку. В жарких странах всегда рискуешь больше. Казалось, теплый климат притягивает и плодит террористов и киллеров. Во всяком случае, опыт привел Томаса к такому выводу. Правда, он говорил себе, что в Израиле будет в безопасности, имея такого союзника, как "Моссад". Поэтому пистолеты лишь второстепенная мера предосторожности. Томас вспомнил библейский стих семнадцатого псалма: "Господь твердыня моя и прибежище мое, избавитель мой, Бог мой, - скала моя; на Него я уповаю". Но кто-то стоял напротив него в патио, за стеклянными створчатыми дверьми в спальню. Перевернувшись в постели и открыв глаза, он уловил там мимолетное движение. Подумалось, что какой-то звук разбудил его. Можно было и не обратить внимание на это, но Эшбрук четко определил, что это за звук: один из камней, устилавших пол патио, пощербился и вчера Томас едва не упал, споткнувшись о него. Теперь с тем, кто выслеживал его, случилось то же самое. Опираясь левой рукой на живот, он навел "Зиг" на двери. Дышалось ему легко, но капли пота выступили под мышками. Часы на ночном столике показывали четыре утра. Слишком рано для уборщицы или садовника. Прислушиваясь, он пытался выработать план действий. Если киллер один, то шансы на успех весьма хорошие. Но в этой части света, где жизнь и смерть продаются и покупаются по дешевке, такие операции обычно делаются группами. Киллер-одиночка скорей всего не обнаружил бы себя предательским звуком, возможно, и о камень не споткнулся бы. Их двое-трое. Вряд ли четверо. Четвертый (если он был), очевидно, не в доме, а рядом - за рулем автомобиля. Томас Эшбрук оглядел спальню, стараясь определить наиболее вероятный сектор обстрела. Конечно, он изучил комнату на этот предмет, еще ложась в постель, как только вернулся в Израиль из Америки, куда привозил оружие для "Патриотов". Но надо было за несколько секунд еще раз все обдумать. Кто-то войдет из патио. Может, их будет двое. А еще один скорей всего войдет в спальню через другую дверь. Трое, решил он. Вот почему не поднял тревоги охранявший дом человек из "Моссад". Официальной договоренности с израильской разведкой не было, но Эшбрук вчера заметил неподалеку автомобиль и друг, обладавший важными контактами, подтвердил, что эта припаркованная машина принадлежала "Моссад". Трое киллеров. Парень из "Моссад" убит. Значит, винтовка с очень хорошим глушителем, арбалет или нож. В этих краях скорей всего нож. Глушителей у палестинцев маловато, а с арбалетом, при всех достоинствах этого оружия, не так много людей может управиться. Эшбрук тяжело выдохнул. Логика диктовала... Но что она могла диктовать? Один будет ожидать его за дверью дома на случай, если двое в патио, преждевременно обнаружив себя, испортят дело. Он посмотрел на дверь. Капкан. Но можно ли обратить эту ловушку себе на пользу? Эшбрук надеялся, что на этот вопрос можно ответить утвердительно. Но пора уже вылезти из постели. Он сбросил ногой простыню и, спрыгнув с кровати, голый побежал по комнате, перевернув стул, с которого на бегу снял кобуру с пистолетом. Накинув ее на правую руку, Эшбрук стал, вплотную прислонясь спиной к стене. Порой он удивлялся быстроте реакции своего тела, за шестьдесят лет побывавшего в стольких переделках. И все же было ясно, что сегодняшняя игра - для более молодых. Двигаясь вдоль стены, Эшбрук набросил кобуру на плечо и, сжав правой ладонью рукоятку, вытащил "Зиг-226", заряженный всеми патронами. Держа в каждой руке по пистолету, он быстро и бесшумно двинулся вдоль стены, перешагнул через перевернутое кресло и подошел к открытой двери в ванную. Внутри никого не было. Сняв с вешалки полотенце, Эшбрук положил пистолеты на ручку кресла, обвязался полотенцем и, взяв оба ствола, продвинулся еще на три-четыре фута к дверям в гостиную, не отводя глаз от стеклянной двери в патио. У дверей в гостиную - они были такими же чуть приоткрытыми, какими Эшбрук оставил их, отправляясь спать - он остановился, прячась за невысоким, но, судя по всему, сделанным из крепкого материала комодом. План не блестящий, но лучшего Эшбрук придумать не мог. Он трижды выстрелил из большего "Зига" в матрас кровати и, резко отступив назад, перевернул ударом ноги тяжелое кресло. Оно с грохотом перекатилось, а Эшбрук, издав звук средний между кашлем и сдавленным стоном, вновь укрылся за комодом. Он ждал, нацелив пистолет в правой руке на двери в патио. Едва кто-то появится за стеклом, то будет стрелять, а стреляет он метко. Меньший "Зиг" оставался нацеленным на двери в гостиную, к которым и было приковано его внимание. И движение послышалось. - Помогите! - кашлянув, простонал Эшбрук. Движения в патио не наблюдалось, и это начинало беспокоить. А из гостиной послышался удивленный низкий голос, почти шепот. - Ахмед? Эшбрук вновь кашлянул, получше прячась за комодом. Человек, которому принадлежал этот голос, был уже у дверей, потому что они распахнулись от удара ноги и две пули ударили в потолок. Эшбрук, держа "Зиг-228" на уровне пояса, принялся стрелять вслепую, чуть поводя стволом вверх, вниз и в стороны. Затем, опустошив магазин, несколько раз нажал на спусковой крючок. Послышались отчетливые щелчки. Он негромко, но, как надеялся, достаточно внятно для нападавших, выругался. Створка стеклянных дверей разлетелась, пробитая камнем. Эшбрук стрелял из 226-го. В пистолете оставалось еще десять патронов. Быстро переводя взгляд от одних дверей к другим, он положил меньший "Зиг" у левого колена, нажав на кнопку, вынул пустую обойму, достал из кармана кобуры новую, с пятнадцатью патронами, и медленно, несколько неуклюже (действовать приходилось одной рукой) вставил магазин в 228-й и бесшумно взвел курок. Теперь в обоих пистолетах было двадцать пять патронов. Человек вышел из пробитой створки стеклянных дверей. Эшбрук машинально определил оружие: "Узи", автомат, широко распространенный в этих краях. Когда вошедший открыл огонь, с другой стороны стеклянных дверей вышел еще один киллер со штурмовой винтовкой наперевес. Раздалась автоматная очередь. Эшбрук, опираясь правым локтем на колено, выстрелил в человека с "Узи" из 226-го. Пуля ударила автоматчику в переносицу, ближе к правому глазу. Тот упал навзничь. Очередь из "Узи" пошла по дуге, сперва в потолок, затем в раскрытые стеклянные двери. Человек со штурмовой винтовкой - он был одет в камуфляж и выглядел небрившимся с неделю - зигзагами побежал к комоду. Эшбрук, держа оба пистолета на уровне груди, выстрелил из них одновременно, затем еще раз. Штурмовая винтовка разрядилась в комод рядом с ним, а державший ее киллер распластался на полу. Эшбрук сменил позицию. Теперь он прятался за лежавшим креслом. Оно давало ему неплохое укрытие на случай, если в холле оставался еще кто-нибудь живой, который захотел бы сыграть с Эшбруком тот же трюк, какой тот совершил сам. Он отсчитывал секунды. Шестьдесят. Две минуты. Вдалеке взвыли полицейские сирены. Эшбрук, согнувшись, кинулся к дверям в холл и ударом ноги захлопнул их. Дважды выстрелив в потолок, он шагнул к другой стороне дверей, распахнул их и стал, прижимаясь спиной к стене. Ничего. Держа в обеих руках по заряженному пистолету, Эшбрук переступил порог. На полу лежал человек в истрепанных брюках и грязной футболке, местами покрытой пятнами запекшейся крови. Все его тело было в свежей крови и штукатурке. Прижимаясь к стене, Эшбрук вернулся в спальню и устало выдохнул воздух. Трое убитых и скорый приезд полиции. Остается лишь одно: сидеть тихо, ждать и просить тех, кто появится, связаться с его людьми из "Моссад". Но стрельба окончилась. Он остался жив. ФОСА и финансируемому мерзавцами из КГБ наркокартелю на этот раз не повезло. "Само собой, на этом они не успокоятся, но все зависит от территории", - сказал себе Эшбрук. Он разрядил оба "Зига" и принялся ждать полицию.

Глава третья

Шагая подземными коридорами базы "Дельта" с винтовкой Г-3 наперевес, Роуз Шеперд не могла отделаться от какого-то дурацкого чувства. Коридоры были абсолютно пусты, но она не позволяла себе расслабиться и подвести товарищей. Но все же глупо выглядит женщина в юбке и на высоких каблуках, сжимающая приклад штурмовой винтовки. Том Лефлер и Рэнди Блюменталь с полдюжиной "патриотов" выбежали из уходившего вбок коридора. Роуз Шеперд перевела мушку на них и вздохнула. Она хотела заставить Тома и Рэнди вскрикнуть, но, видя, что они чуть не пришли в замешательство, спросила: - Есть что-нибудь? - Хоть шаром покати, - воскликнул в ответ Лефлер. - Кажется, здесь давным-давно никого не было, Рози, - сказал чуть запыхавшийся Блюменталь. Он был почти ребенком, но она порой забывала это. - Мы здесь одни. - Прикройте этот коридор, я скоро вернусь, - Рози устремилась к оружейной комнате; Кларк Петровски с группкой "патриотов" был уже здесь. Едва перешагнув порог, она изумилась своему везению. Арсенальная была такой, какой она запомнила ее - еще меньшей, чем похожее на эстраду помещение, где находился подземный командный пункт базы, но вдоль каждой стены стояли ряды оружейных пирамид. На западной и восточной стенах хранилось само оружие, на северной и южной - запасные магазины, обоймы и прочая амуниция. На каждом шкафу и отсеке четкие, трафаретные надписи. М-16, "Хеклер и Кох" Р-3 и Р-41 калибра 7,62-мм, ручные пулеметы К-13, пулеметы "Франчи" и "Си-Эй-Си", автоматы с глушителями, армейские пистолеты "Беретта", пистолеты "Зиг-Зауэр" Р-26, "Глок" и еще несколько марок пистолетов, газовые, осветительные, дымовые и осколочные гранаты, противотанковые гранатометы и изобилие другого, самого разнообразного снаряжения. - Чувствуешь себя ребенком, запертым на ночь в кондитерской, - восторженно выпалила Роуз. - Надо пригнать грузовики? - Да, - она взглянула на Кларка и согласно кивнула, - но прикажи, чтобы все оставались начеку. Я ожидала перестрелки. Хорошо, что мы ее избежали, но все еще возможно. - Роуз повесила М-16 на плечо и взяла из уже открытого шкафа пистолет "Беретта". Убедившись, что он не заряжен, она разобрала его и осмотрела все детали. Да, оружие настоящее. Надо только почистить, зарядить и стрелять. - Нужны запасные магазины, снаряжение для чистки, запасные детали и, конечно, все оружие, - бросила она через плечо Кларку. - Пусть кто-то скорей возьмет ракеты. - Пригодится, когда мы передадим это добро другим ячейкам "Патриотов", - заметил Кларк. - Аминь, дружище, - кивнув, произнесла Роуз. Она закурила сигарету и, выпустив дым, улыбнулась, оглядывая ряды оружейных шкафов. Для женщины нет ничего приятнее удачного похода в магазин.

Глава четвертая

Смит обнял Лилли Тубирс. - Мэтью... - Все нормально, Лилли, Уиздом, конечно, молод, но многим зрелым мужчинам до него далеко. Не взять его с собой будет еще хуже. - Знаю. Но мне не страшно потерять вас обоих сразу. - Так сказать, благородный эгоизм. - Да, - она усмехнулась. Смит крепко поцеловал ее в губы. Лилли правой рукой нежно коснулась его шеи, а правую прижала к плечу. - Я люблю тебя, - прошептала она, когда он отошел. - Знаю, - сказал Смит и бросил через плечо: - Уиздом, по коням. Он двинулся в угол хижины, где в ожидании стояли обе лошади. Сжав правой рукой луку седла, Смит вскочил на спину Араби. Круп, готового к скачке коня, задрожал под всадником. Уиздом быстро обнял Лилли, поцеловал ее в щеку и пошел к своей лошади. - Все в порядке, детка, - Смит мягко коснулся боков Араби каблуками ботинок и слегка натянул поводья. Кобылица чуть подалась назад, свернула направо и выскочила на заснеженное пространство. Смит оглянулся через плечо. Уиздом на большой серой кобыле с черными ногами, гривой и хвостом быстро следовал за ним. Мэтью натянул поводья Араби, давая пареньку поравняться с ним. "Ударники" рыскали в горах повсюду. Поэтому Смит вынул из подседельного чехла автоматическую винтовку "Хеклер и Кох" и передал ее Уиздому. Парень был прирожденным стрелком, обладал превосходной координацией рук и глаз, спокойствием и крепкой фактурой. Теперь автомат висел на спине Уиздома. Да, это совершенное оружие для Уиздома. Ведь он - дитя свободы, существо, которое некогда станет достойно собственного имени, которое, не задумываясь, сможет определить, что хорошо и что плохо, чем можно обладать и чем нельзя. "Хеклер и Кох", конечно, давно входил в число предметов, запрещенных правительством к ввозу в Америку еще за несколько лет до начала беспорядков. Какая глупость. Смит погонял Араби по заснеженной тропинке, идущей вдоль края долины Траппер Спрингс. Долину с трех сторон окружали невысокие горы. В седельных сумках у всадников был приготовленный Лилли ленч. Рассвет только наступал. А Лилли провозилась на кухне целую ночь лишь потому, что ее сын любил шоколадный торт. Смиту тоже весьма нравился шоколадный торт. Они достигли вершины кряжа. Пять миль прямиком по снегу, и оба будут на месте встречи - у Пещеры Голландца. Остальные "патриоты" отправились туда на лошадях прошлым вечером вместе с Бобом, братом Лилли. Смиту нравился Холден, бывший университетский профессор. Нравились манеры этого человека: думает много, а говорит мало. И вдобавок, храбрость. Легко понять, почему ФОСА хотел убить его или хотя бы взять в плен. Дэвид Холден представлял серьезнейшую угрозу для их кампании террора и дезинформации: этому честному и мужественному человеку не требовалось ничего, кроме свободы. Все продажные политики, разносчики насилия, жадности и лжи, в глубинах своих душонок больше всего боялись честности и храбрости. Смит дернул поводья Араби. Уиздом остановился рядом и поправил ремень винтовки. - Тяжело? - Разве ты не говорил мне, Мэтью, что самая тяжелая ноша порой бывает самой ценной? - Наверно, да, Уиздом, - и Смит погнал Араби вдоль кряжа. Паренек скакал рядом...

* * *
- Мой отчим некогда говорил мне, что самая тяжелая ноша порой оказывается самой ценной, - говорил он. Толпа молчала. Вновь его глаза на миг остановились на статуе. Ветер подул сильнее, плотно прижимая ткань к граниту. Затем его порыв стих и смутно возникшие фигуры исчезли. - У меня как у вашего президента одна цель, хотя и многоплановая - вновь превратить державу в сияющее всему миру солнце свободы. А свободой могут обладать только личности. Права принадлежат личностям, а не коллективу и ответственность тоже. Обладая ответственностью, мужчины и женщины имеют право и обязанность определять собственную судьбу. Именно дух коллективизма едва ли не уничтожил эту страну. Ответственность за действия личности несет сама личность, а не коллектив. Это относится и к пьяному водителю, приписывающему фатальный исход несчастного случая алкоголю, который он добровольно выпил, и к неосторожному человеку, который употребляет какое-либо изделие не по назначению, а за печальные последствия винит изготовителей изделия. Если человек заблуждается, то это его личная ошибка и ее нельзя списывать ни на обстоятельства, даже самые печальные, ни на других людей, которые благодаря собственному разуму и трудолюбию могут ответственно относиться к тем вещам, к которым другие относятся безответственно. В этой стране было время, когда личности доставляло радость чувствовать себя личностью, когда она сама была себе оплотом. Затем те, кто хотели подогнать эту страну под собственные низменные стандарты, чтобы удовлетворить свою личную алчность и дать выход своему бессильному гневу, начали проповедовать доктрину, согласно которой индивидуализм - это эгоизм, а эгоизм - не выражение собственного истинного "я", не добродетель, а порок, неким образом предназначенный для уничтожения других людей. Следовательно, подобный эгоизм надо ограничивать, контролировать, регулировать, сдерживать, ставить вне закона. И при такой тенденции свобода оказалась едва ли не задушенной: ведь она принадлежит личности, а не коллективу. Крайним выражением этой философии негативизма стала попытка лишить личность ее основного человеческого права, права продолжать жить согласно собственному миропониманию. А для того, чтобы отстаивать это право, когда оно не вступает в конфликт с правами других, каждый человек имеет моральный, философский и персональный мандат прибегать к любым необходимым мерам. Вооружение всякого рода стало объектом ненависти, поскольку благодаря этому продукту человеческого разума личность способна сопротивляться государству и отстаивать собственную свободу тогда, когда то, что объявлено законом, является нарушением основополагающих принципов, на которых строится государство. Связь индивидуальности и свободы признали опасной и принялись искоренять. Правительство забыло или вообще так никогда и не узнало главный принцип, определяющий отношения между разумными людьми: неприменение силы первым. Правительство незаконно навязывало народу свою волю, а затем стало пытаться сделать его настолько безвластным, чтобы он не мог и надеяться на реализацию своего права сопротивляться продажному государству, навязывающему свою волю вопреки общепризнанным законам и морали. Вновь мужчины и женщины, собравшиеся на Капитолийском холме, несмотря на январский холод, встали и радостно закричали...
* * *
Роман Маковски вышел из самолета под номером один. Его забавляло, что такой номер был на любом летательном аппарате, в котором он передвигался: спортивном биплане, истребителе или, как было в нынешнем случае, боевом вертолете. Стоявший рядом с ним помощник напомнил: - Командира базы зовут Хеклер. Он - подполковник, господин президент. - Да, хорошо, - ответил Маковски. Солдаты президентских "Ударных отрядов" в подчеркнутом камуфляже и новых беретах выстроились для смотра. Офицер - "Должно быть, это командир базы", - подумал Маковски, - двинулся к вертолету. Из усилителя раздавалась музыка. Играли "Слава вождю". Маковски взглянул на здание штаба и двинулся к нему, но помощник, остававшийся у вертолета, окликнул: - Господин президент... - Холод собачий, - бросил Маковски через плечо. - Господин президент, - подбежавший к нему офицер отдал честь. - Рад видеть вас, Хеклер. Мне нужно сделать неотложный звонок. Передайте мое сожаление вашим солдатам. - Но... Маковски продолжал идти, сказав высокому мужчине с двумя пистолетами за поясом: - Я - президент. И я должен ходить на этом сраном холоде? Ходите сами. - Здание штаба было уже совсем рядом. Над его дверью горела лампочка. Роман Маковски прибавил шаг. Офицер с двумя пистолетами застыл подле: - Может, позже, мистер президент? Маковски остановился под лампочкой, повернулся и посмотрел на него: - Я приехал сюда посмотреть, как движется дело с этими офицерами - бунтовщиками. И выманить этого чертового Холдена вместе с остальными бандитами-"патриотами" на открытый бой. Прибыл по этим двум причинам. Пневмония к ним не относится; если вас интересует мое мнение, то вы бы выглядели гораздо лучше, если бы заставили ваших людей построить побольше стен вокруг этого сраного холодильника, а не ходить вокруг, как игрушечные солдатики. Президент Роман Маковски прошел мимо офицера, и двери магически открылись перед ним. Это сделала симпатичная блондиночка в камуфляжной форме. "Наверное, какой-то клерк", - подумал он. - Как вас зовут? - Андерсон, сэр. Капрал Луиза Андерсон. - Покажете мне базу попозже вечером. Нужно будет, чтобы вы оказались в моем распоряжении как можно быстрее. - Есть, сэр! - она отдала честь. Он кивнул. Она даст ему возможность оценить все достоинства новой постели. Позади раздался голос этого Хэрпера или Хэймера: - Господин президент! Что за неприятное раздражение в голосе. Маковски остановился и, обернувшись, спросил: - А где Хобарт Таунс? - Один из бунтовщиков уже почти раскололся. Мистеру Таунсу показалось, что ему следует быть с доктором Мастерсоном и доктором Лигетом. - Лигетом? - Полковым врачом, господин президент. - Хорошо. Я хочу, чтобы эта молодая женщина показала мне, где я остановлюсь. Мне нужен ваш лучший "Бурбон" и два часа отдыха. Если этот бунтовщик собирается расколоться, я посмотрю на него позже. Если он не расколется, в этом вообще не будет смысла. - Есть, господин президент. - Хеклер, - он прочитал фамилию, вышитую на форме. - Вы производите хорошее впечатление. Вы далеко пойдете. - Есть, мистер президент, - в голосе Хеклера чувствовался энтузиазм, но глаза казались рассерженными. Затем подполковник посмотрел на блондинку. - Вы будете сопровождать президента, капрал, и помогать ему всевозможным образом. Выполнять все поставленные им задачи. Ясно, капрал? - Есть, сэр, - ответила она, вытягиваясь по струнке. "Симпатичная задница", - заметил Маковски. Она повернулась и посмотрела на президента. - Покажите, где моя комната, - сказал Маковски. - Здесь, президент, - ответила она, показывая по коридору направо. Маковски пошел за ней. Он слышал, как за его спиной открываются и закрываются двери. Должно быть, Хеклер, или как его зовут, что-то собирается объяснить этому сборищу застывших на морозе остолопов. Не все ли равно, что объяснять. "Ударникам" нужны прежде всего хорошая форма, оружие и немножко власти. Как охранникам тюрьмы.

Глава пятая

Ноги у Дэвида Холдена чуть замерзли, и ему вновь пришлось согревать их ходьбой. Он добровольно вызвался сменить на посту у входа в Пещеру Голландца молодого индейца из Калиспела. Тот стоял на часах с четырех утра и вконец окоченел. Пройдя вдоль гребня холма, Холден спустился в глубокий снег. Его не удивило, что ногам здесь стало теплее, хотя продвигаться тут было труднее. Пронизывающие циклоны намели здесь сугробы, доходившие ему выше колен. Он поправил ремень, приподнимая винтовку повыше. М-16 - мощное и надежное оружие, но не стоит волочить ее по снегу без особой надобности. Холден прошел мимо входа в главную пещеру - снаружи обманчиво маленького. Но стоило пройти несколько ярдов, чуть согнувшись, как перед тобой открывался широкий и высокий свод, с которого свисали, как будто навсегда замерзшие пятнадцатифутовые сталактиты. Холдену хотелось вернуться с Рози сюда, когда все это закончится. (Если только они оба выживут.) Первозданная красота этих мест выглядела непостижимой, жестокой, но странным образом успокаивающей. - Рози, - прошептал он. Холдену не хватало ее больше, чем он мог поначалу представить. Нет, его любовь к погибшей жене и детям не уменьшилась. Просто Холден любил Рози больше любого живого существа. Порой, в одиночестве, он с тяжелой откровенностью признавался себе, что так, как ее, никогда и никого не любил в жизни. Его душа умерла в тот самый день, когда ФОСА, заявив о своем существовании, убил Элизабет с детьми в университете. Казалось, этот день был так давно, но в его сознании он сохранился до мельчайших подробностей, словно все происходило вчера. Рози вновь вдохнула в него жизнь. Порой Холден рассказывал себе - напоминая торговца, пытающегося привлечь недоверчивого, но выгодного клиента - о том, что они с Рози будут делать, когда война за свободу победоносно завершится. Он отправится с ней в Швейцарию, она вновь увидится с его тестем Томасом Эшбруком и познакомится с матерью Элизабет, Дайаной. Холден предполагал, что Рози и Дайана понравятся друг другу. Тогда найдется время поразвлечься. Он никогда не ходил с Рози ни в ресторан, ни в дансинг, ни в кино, ни даже в кафе-мороженое. У них не было многого из того, что бывает между людьми, которые любят друг друга и хотят пожениться. Кстати, когда война наконец закончится, они первым делом поженятся. И свадьба будет что надо. Может, с обилием гостей, может, в узком кругу. Рози все хорошенько обдумает. Женщины любят подробно планировать такие вещи. Холден вспомнил свою свадьбу с Элизабет. Нет, гостей обязательно будет много. Все "патриоты" из Метроу, других городов, а также Лютер и его ребята. Он был уверен в том, что когда борьба завершится, Лютера Стила, Билла Раннингдира, Петровски, Лефлера и Блюменталя оправдают за их помощь "Патриотам". Но сперва должен появиться настоящий президент, человек, пост которого Роман Маковски занял, позаботившись об устранении истинного президента. Маковски. Холден вздрогнул, на миг, борясь с ветром, сорвал перчатку и закурил сигарету. Ему нравилось стрелять их у Рози. Забавная шутка. Затянувшись и надев перчатку, он двинулся дальше. Разумом он понимал, что от курения сжимаются кровеносные сосуды, а от этого острей ощущаешь холод. Но он ощущал прилив тепла, пусть даже чисто психологически. В конце концов, в сигарете горит огонь. Маковски. В качестве спикера Палаты представителей Маковски воплощал все плохое, что произошло с Америкой за эти годы. Повышение налогов, усложнение законов, ограничение свобод, контроль над каждым шагом на жизненном пути, приостановка Билля о правах, все больше и больше бумажной работы во имя этих сомнительных целей, все больше денег на эту работу. А как следствие - новое повышение налогов и процесс идет по новому кругу. Президент. Маковски - президент. Эти слова противоречили друг другу. Независимо от того, как часто и с какой интонацией они произносились. Язык просто не поворачивался их промолвить. А будучи сказанными, они оставляли горький привкус. Холден услышал звук, похожий на удар топора по дереву, оглянулся направо и налево, побежал к скалам в ста ярдах от него, упал, встал на ноги, вновь побежал и опустился между скалами в снег, доходивший ему до плеч. Глаза его пристально смотрели на появившийся вертолет. Не проводят ли они рекогносцировки? Или просто Роман Маковски летит в форт, столь безвкусно названный его именем? Нет. Маковски летел бы в боевом вертолете или в сопровождении таких машин. Но если разведка Боба Тубирса сработала точно, то Маковски все-таки прибывал сюда (или уже прибыл), а значит, нельзя было не воспользоваться шансом взять его в заложники и положить конец насилию. Но такая возможность слишком хороша, чтобы стать реальностью. Дэвид Холден подумал, что здесь кроется ловушка, непременно кроется. Но порой даже ловушек избегать не стоило. Смит мягко придерживал Араби за холку. Глаза кобылы были широко раскрыты, но не от страха перед ним. - Успокойся, детка, - прошептал он. Смит взглянул на вертолет, почти скрывшийся за горизонтом, а потом на Уиздома. Паренек хорошо управлялся с конем. Когда они вышли из небольшого узкого ущелья, вертолет внезапно оказался прямо перед ними. Ветер гудел так сильно, что заглушал рев моторов и прятаться было поздновато. Смит скатился с седла и, укладывая Араби в снег, приказал Уиздому сделать то же самое. Паренек среагировал тут же, но уложить лошадь в сугроб ему оказалось труднее. "Что ж, такие вещи не делаешь ежедневно", - напомнил себе Смит. Они следили за вертолетом, успокаивая лошадей. - Если нам понадобится "Хеклер и Кох", надо будет сработать побыстрее, Уиздом, - сказал Смит. - Да, Мэтью. Но вертолет уже исчез из виду. Смит помог Араби встать и, слегка придерживая ее за поводья и гриву, прыгнул в седло и выпрямился. Уиздом попробовал сделать то же самое, но его лошадь дернулась, и он упал навзничь. Лежа в снегу, Уиздом посмотрел на Смита и пробормотал: - Ты - белый человек, а я - индеец. Как мог ты оказаться лучшим наездником? - Очень мало способностей передается людям по наследству, остальному приходится учиться. Паренек кивнул. Смит взял серую лошадь за поводья, передал их Уиздому, и парень, стряхнув снег с автомата, с решительным видом схватился за луку седла обеими руками, прыгнул на спину коня, поправил ремень винтовки, кивком показал, что готов, и Смит хлопнул каблуками по бокам Араби. Скоро они будут на месте встречи. Смит раздумывал, правильно ли он поступил, беря паренька на такое мероприятие. Но ведь мальчик не станет мужчиной, если ему не предоставить шанс. А Смит слишком уважал Уиздома, чтобы не дать ему такой возможности... - Тысячи людей эмигрировали из Соединенных Штатов в Канаду, в Латинскую Америку, кое-кто даже возвратился в Европу. Как американцы мы не можем не испытывать неприязнь к тем, кто отказался от борьбы за наш общий дом. Но были и тысячи других, воспользовавшихся насилием, убожеством и беспорядком ради собственной прибыли. Они - инициаторы всех бедствий. И сегодня я дал распоряжение Лютеру Стилу, назначенному на должность директора ФБР, предпринять все возможные усилия для сотрудничества со всеми федеральными, региональными и местными правовыми структурами для того, чтобы этих людей привлекли к суду. Я говорю прежде всего о наркодельцах, финансировавших "Фронт Освобождения Северной Америки", об уличных гангстерах, ставших солдатами этого террористического движения, направленного на уничтожение самой сердцевины нашей нации, о лишенных морали иностранных резидентах, орудующих в стране без санкции правительства, для того чтобы разрушить Америку насилием и озолотиться на ее бедах. Должен сказать, что прежде чем приехать сюда, я провел очень важную беседу с советским послом. Как я и предполагал, Соединенным Штатам будет оказано всяческое содействие в выявлении тех сотрудников советского Комитета госбезопасности, которые втайне от собственного правительства спонсировали всемирную сеть террористов и наркодельцов, частью которой является ФОСА. Но отъявленнейшие и опаснейшие преступники - это те, кто скрывается под личиной законного вооруженного формирования - президентских "Ударных отрядов". Эти люди - обычные уголовники, собранные из всех тюрем строгого режима Соединенных Штатов - стали тайной полицией и тайной армией, которой страшатся в любом уголке страны. Я издал распоряжение, согласно которому все выжившие сотрудники этой организации должны будут отбыть полный срок по приговору, отмененному при их вступлении в отряды. Я также распорядился, чтобы отдельные высокопоставленные офицеры предстали перед сенатским комитетом по чрезвычайным ситуациям, где они будут допрошены - без предложения помилования за предыдущие преступления. - Слушающие встали все, как один, аплодируя и радостно крича. Когда шум стих, он продолжил. - Без предложения помилования за предыдущие преступления эти лица будут сурово допрошены для того, чтобы выявить сеть агентов, которыми располагали "ударники". И все, принимавшие участие в организованной президентскими "Ударными отрядами" кампании террора - как в качестве информаторов, так и в какой-либо другой форме - будут навсегда высланы из Соединенных Штатов. Если Конгресс не даст мне такого права, я издам президентский указ и сам буду иметь дело с Конгрессом. Вновь прогремели аплодисменты. Он увидел, как сидящий в первом ряду Лютер Стил улыбается, кивая седой головой... Лютер Стил двинулся к входу в пещеру. Что же он делал здесь? Конечно, боролся за свободу. Сперва он думал, что это лучше всего делать в рядах ФБР. Но теперь из-за Маковски и главного президентского палача Хобарта Таунса Лютер Стил оказался вне закона, а директор Федерального бюро расследований Рудольф Серилья - убит. Когда Серилья в первый раз сказал ему об этом плане, он не знал, как отнестись к нему. Это не чисто служебное дело, а возможность творить историю. Однако предприятие опасное. Имея жену и детей, надо хорошенько все взвесить. Стил стоял у входа в пещеру, глядя на густо падающий снег и ощущая порывы ветра. Рокки Сэдлер охранял его близких. Порой Стил звонил из телефона-автомата и Сэдлер соединял его с женой - несколько драгоценных минут простых слов и детского смеха, а затем разговор с Рокки: - Как у них на самом деле? Ты уверен, что за тобой не следят? Дети не слишком страдают от разлуки? Потом - торопливое "пока" жене, не зная, доведется ли снова говорить с ней, видеть ее, обнимать ее. В таком же положении были все люди из спецгруппы Метроу. Их единственной задачей было установить посредством Серильи связь между ячейкой "Патриотов" из Метроу и президентом для того, чтобы укрепить свои позиции в войне с ФОСА и положить конец насилию. Вышедший с "Узи" на плече, Раннингдир стал рядом с ним. Стил оглянулся. - Что, Билл? - Думаю, я здесь и подохну. Лютер Стил посмотрел на друга, не зная, что ему ответить, и отвернулся.

Глава шестая

Дмитрий Борзой закурил сигарету, встал, разминая затекшие ноги, и двинулся в сторону пруда. - Тэд, эта история с твоей девушкой очень прискорбна. И ты знаешь, что я очень глубоко тебе соболезную. - Спасибо, мистер Джонсон. - Послушай, - Борзой улыбнулся, пожимая широкими плечами. - Слова не трудно сказать. Но я действительно имею в виду то, что говорю. Потеря любимой - это страшное горе. Керни подумал, что согласен с этим. Ветер развевал волосы Борзого, раздувал рукава его рубашки. Солнце светило ярко, но воздух еще оставался прохладным, и Керни был рад, что на нем летная куртка из козьей кожи. Борзой вновь заговорил: - Для нас открылась возможность, Тэд. Я не предполагал, что тебе так скоро придется выступить в новой роли - лидера ФОСА, и, когда узнал об этом, подумал, стоит ли рассказывать тебе все сейчас, когда твоя потеря так свежа в памяти каждого. - Все нормально, мистер Джонсон. Она бы гордилась мной. Борзой улыбнулся, судя по всему, искренне, и, пристально взглянув на Керни, произнес: - Я получаю заряд бодрости, общаясь с тобой, Тэд. Думаю, что мы сделали правильный выбор. У тебя тот имидж, который лучше всего воспримет американский народ. - Керни показалось забавным, что на роль общеамериканского символа подобрали его, англичанина. - Так вот о какой возможности я говорил, Тэд. Президент Маковски предложил ФОСА выступить по национальному телевидению. Мы поймали его на слове. Время эфира и все прочие подробности я улажу очень быстро. Твою речь уже пишут. Учить ее наизусть не обязательно. Ты будешь читать с телетекста, но я не хочу, чтобы казалось, что ты читаешь. - Все будет сделано, мистер Джонсон. - С этой речи ты стартуешь в будущее, Тэд. В будущее, где есть все, о чем только может мечтать человек. - Я часто мечтаю, мистер Джонсон. - Он мечтал об убийстве... Керни, положив руки в карманы модного пальто, сидел рядом с Лютером Стилом в первом ряду кресел, покрывавших Капитолийский холм. Ветер развевал его светлые волнистые волосы. - Особо мы благодарны за вклад в победу нашему историческому союзнику, Великобритании. Несмотря на обилие собственных проблем, она не смогла игнорировать горестей друга, - он знал, что Керни исполнял свою миссию в британской разведке по необходимости, а не из альтруизма, что, однако, не уменьшало значения его работы. От матери и отчима он научился не доверять альтруизму. Лилли Тубирс отложила книгу. Дом был прибран, а грандиозный обед стоял на плите. Она чувствовала усталость: вчера пришлось допоздна печь торт, а сегодня вставать чуть свет, чтобы приготовить завтрак Мэтью и Уиздому. Чашечка кофе поправит положение. В хижине было прохладно, несмотря на горящий камин (хорошо, что Мэтью и Уиздом так позаботились о ней, оставив дров не на день, а на целую неделю), и Лилли поплотнее закуталась в шаль. Она пошла на кухню и принялась готовить кофе. На стене напротив раковины, над прибором для сушки посуды висела маленькая фотография Уиздома и Мэтью Лилли взглянула на нее. Уиздом как-то ее спрашивал: - Почему матери делают то, что они делают? - Не понимаю, что ты имеешь в виду, Уиздом. - Ну... Вы так рано встаете ради нас и работаете ради нас целый день напролет. Разве это не альтруизм? - Нет. Ничуть нет. - Но ведь это все не ради себя. - О, ты рассуждаешь не как родитель, Уиздом. На самом деле здесь чистейший эгоизм. Мне доставляет удовольствие что-либо делать для тебя и Мэтью, поскольку я люблю вас обоих. Да, конечно, я устаю, и мне хочется завалиться в постель и вдоволь поспать. Но я получаю удовольствие, заботясь о вас двоих, об этом доме и обо всем остальном. Это доставляет мне гораздо больше удовольствия, чем лишний сон. Потому что я люблю вас. И встать рано, чтобы приготовить завтрак или сделать что-либо другое, для меня способ сказать, что я люблю вас. Мне это приятно. Понимаешь? - Думаю, что да. Порой она думала, действительно ли он понимает это, но в последние месяцы Уиздом перестал сомневаться. Ведь именно из такой любви они, уезжая на сегодня, оставили ей огромную груду дров. Именно поэтому Мэтью передал свой карабин Уиздому. Встречая в книгах слова "неэгоистичная любовь", она удивлялась. Без "эго", без "я" и любви быть не может. Люди, не понимавшие, что такое любовь, считали ее совершено неэгоистичной, тогда как в реальности любовь была наиболее эгоистичным чувством в мире, прекрасно эгоистичным. Чайник, в котором она кипятила воду для растворимого кофе, стал свистеть. Машинально она положила чайную ложку с небольшим верхом на дно чашки и залила ее кипящей водой. "Уиздом - уже почти взрослый человек, - сказала Лилли себе, - и Мэтью скорей умрет, чем допустит, чтобы с ним что-либо случилось". Такого чувства люди по-настоящему не понимали. Мэтью умрет, чтобы спасти Уиздома, потому что тот фактически был для него сыном. Она научила Уиздома многому, но Мэтью научил его еще большему, особенно в том, что касалось чисто мужских дел. И оба они научили его прежде всего одному: нельзя ценить что-либо, не ценя себя. Вот почему доктор Холден эфбээровец Стил и Билл Раннингдир, так же, как и индейцы, она и Уиздом, сражались с ФОСА и президентскими "Ударными отрядами". Они так ценили личную свободу, что были готовы умереть за нее, ибо для них чувство свободы было органичной ценностью, а не неким приятным ощущением, ради которого не стоило отдавать жизнь. Может, именно поэтому надо было сражаться именно сейчас: ведь слишком мало людей понимало истинную сущность свободы. Лилли держала чашку с кофе обеими руками, стараясь согреться. Она немного почитает, а затем найдет себе еще какое-нибудь занятие, чтобы скоротать время, пока Мэтью и Уиздом не вернутся, и она вновь станет жить, а не существовать в эмоциональном напряжении...

* * *
Дэвида Холдена представили им, как только они приехали. Из-за пересеченной местности и снегопада все были на лошадях. Сейчас метель мела вновь, и поднявшийся ветер, скрывая следы, делал встречу более безопасной. Здесь были посланцы всех племен этого края: сиу, шайены, арапахо и другие, неизвестные ему даже по старым вестернам или книгам. Всего - человек пятнадцать, от почти сорокалетних до шестидесятилетних; с каждым из них приехало несколько сопровождавших. Чем старше выглядел вождь, тем внушительней эскорт. Но странно, что все они больше напоминали ковбоев, чем индейцев. На них были ковбойские шляпы всех форм и размеров с полями, украшенными перьями, или серебряными раковинами, или просто ленточками; тяжелые ботинки, у кого поношенные, а у кого поблескивающие, несмотря на снег; блестящие ременные пряжки, синие джинсы и соответствующие рубахи. Волосы у молодых были темные, длинные. У одного - распущенные, как у женщины, у других заплетенные в косички. Холден подумал, что эти прически для них не просто оригинальность, а символ принадлежности к индейскому народу. А еще у них было самое разное оружие: от заряжающихся с дула штуцеров до винтовок с оптическим прицелом. И теперь Дэвид Холден стоял перед ними. Они сидели на одеялах, расстеленных в пещере, или стояли у стен, куря сигареты или трубки. Один из них пожевывал сигару. Мэтью Смит - мужчина, странно напоминающий Сократа, покуривал длинную тонкую сигару, а рядом с ним стоял юноша Уиздом Тубирс. Глядя на Уиздома, Холден сразу вспоминал о собственном сыне, погибшем при попытке защитить жизнь своей матери и обеих сестер. Холден прочистил внезапно сжавшееся горло: - Я почти не знаю вас, но думаю, что эта война оставила нам слишком мало времени на любезности. Многие должны удивиться, почему я попросил Боба Тубирса созвать всех вас сюда. Я думаю, вы понимаете, что я хочу попросить вас принять участие в нашей борьбе, но, может быть, не понимаете, ради чего я делаю это и за что ведется борьба. - Человек, именующий себя президентом Соединенных Штатов, - продолжал Холден, - приказал, чтобы всех офицеров, как мужчин, так и женщин, сохранивших верность Конституции США, арестовали и привезли сюда в телячьих вагонах, чтобы убить их в тюрьме, если они под пытками и после промывания мозгов не перейдут на сторону президентских "Ударных отрядов". - Естественно, есть некая горькая ирония в том, что американских индейцев просят помочь американской армии и другим вооруженным формированиям, - кое-кто засмеялся, а кое-кто улыбнулся. - Почему люди, лишенные своей исконной земли под дулом винтовки и изгнанные в резервации, должны рисковать своей жизнью во имя Конституции, более двух веков игнорировавшей их существование? - Я думаю, на это можно дать лишь один ответ, - произнес Холден. - Потому что из всех американцев вы - самые истинные. С тех пор, как белые люди появились здесь, вы видели редкие моменты нашей славы, видели и наши глупости, но независимо от того, равным или неравным было наше партнерство, эта земля - наша общая. И, возможно, сейчас вам предоставляется шанс подтвердить это так, чтобы мои слова стали для всех неоспоримой истиной. Впрочем, не знаю. Но я знаю, что цвет кожи, национальное происхождение и все остальное не имеет значения, когда делаешь выбор между добром и злом. Пренебрежение сегодняшней несправедливостью - не меньшее зло, чем пренебрежение нашими предками несправедливостью в далекие времена. Хорошие люди, столкнувшись со злом, не могут отказаться от борьбы, то ли словами, то ли идеями, то ли оружием. - Теперь, - произнес Дэвид Холден, - настало время для оружия. Через несколько дней мои люди и я соединимся с "Патриотами" из отряда Боба Тубирса и Мэтью Смита и всеми остальными, кто пожелает нам помочь. Независимо от того, много нас будет или мало, мы собираемся атаковать форт Маковски, чтобы освободить захваченных офицеров. Нам нужно, чтобы они вернулись в свои подразделения и сражались на нашей стороне. Да и вообще люди, не утратившие совести, не могут, стоя в стороне, равнодушно глядеть на жестокость, не становясь ее невольными соучастниками. Все необходимое вооружение я вам предоставлю, - сказал он, имея в виду захват Рози оружия, амуниции и взрывчатки на базе "Дельты". - Но даже если по какой-либо причине обещанное оружие не прибудет, даже если нам придется пользоваться старыми охотничьими дробовиками, ножами, камнями и всем остальным, что под руку попадется, мы не можем уклониться от нашего долга. Я хочу знать, на кого я могу рассчитывать. Безмолвие было холодным и каменным, как своды пещеры. Холдену хотелось курить, но он не желал отводить взгляда от индейцев. Наконец один из пожилых вождей медленно, пошатываясь, встал с одеяла и снял заношенную серую фетровую шляпу. Такую носили в вестернах сороковых годов. На правом бедре виднелась кобура, пришитая к джинсам, кобура с "Кольтом" армейского образца. Вождь курил трубку, но, когда начал говорить, вынул ее изо рта: - Странно слышать, чтобы белый человек с таким уважением говорил об индейцах. Разве тех, кого уважаешь, можно было гнать все дальше, дальше и дальше, в то время как наши женщины и дети гибли от голода, а юноши гибли нравственно от нищеты, пьянства и отчаяния? И все же ты говорил о нас с уважением. И ты знаешь, что мы ответим. Честь живет в нас. Я думаю, она живет и в тебе. Я не могу говорить за всех моих братьев, сидящих здесь, но могу говорить о моем народе. Мои юноши будут сражаться. И молодые женщины тоже будут сражаться. Те, кто слишком стар для войны, помогут иначе. Я хочу видеть разрушенным это прибежище зла - форт Маковски. Хочу видеть уничтоженным зло, заполонившее эту землю. Хочу этого ради себя, а не ради вас, но работать мы можем вместе. Дэвид Холден вздохнул. Он подумал, что теперь можно закурить.

Глава седьмая

Роуз Шеперд надела наушники. Она сидела одна в палатке связистов. Она решила, что сейчас скажет обо всем Дэвиду. Но их система радиосвязи в Монтане была весьма сложной. К тому же, из-за помех его голос казался очень далеким. Может, поэтому Рози так и не сказала ему ничего. Она знала, когда все это случилось. Недавно, когда ее задела шальная пуля, пришлось сдать анализ крови. Доктор Вонг (он помогал "Патриотам" с самого начала и покинул город, чтобы работать с ними все время) сказал ей, что - слава Богу - она принадлежит к тем счастливым женщинам, которым уже нельзя принимать таблетки, поскольку это плохо сказывается на давлении. Рози подумала, что в этом все и дело. Она, конечно, сообщила об этой перемене Дэвиду, и он как будто не встревожился, и сказала, что если... Роуз тяжело и глубоко вздохнула. Она подумала, что на самом деле настояла на перевозке оружия в Монтану под ее личным контролем только из-за того, чтобы взглянуть Дэвиду в глаза и рассказать ему обо всем. Конечно, решить проблему можно было по-разному. Но Роуз помнила о фотографии стоящего где-то в Италии памятника жене Гарибальди - в одной руке пистолет, в другой - припавший к груди ребенок. Какие бы сложности ее не ожидали - лучше всего сохранить существо, даровать жизнь которому она так страстно желала. Ведь это - половинка ее и половинка Дэвида. Если уничтожить его ради продолжения борьбы с Маковски, Таунсом, Борзым и всеми остальными врагами, разве это не станет победой Маковски и его приспешников? Человек имеет право делать то, что желает - рожать ребенка, красить волосы в голубой цвет или стричься налысо. Рози решила, что хочет этого ребенка, когда доктор Вонг сообщил ей о беременности. У нее были подруги, катавшиеся на водных лыжах за две недели до родов. Война не более тяжелое занятие, чем подобный спорт. Разве не так? Ее страшило, что Дэвид может не захотеть ребенка сейчас. Конечно, он не скажет об этом прямо, но что если она почувствует его подлинное отношение к случившемуся? Она помнила выражение лица доктора Вонга. - Рози, ты в положении. - Но ведь у многих женщин бывают задержки, когда они... - У тебя не задержка. Если б у тебя была только она, то ты бы ко мне не пришла, правда? - Да. - Рози, это ты с Дэвидом? - Конечно... о Господи, - Рози помнила эту ночь. Они так устали. Его не было два дня. Естественно, это произошло тогда... Она вставила эту чертову штуку на пару минут позже. - Ты очень здоровая женщина, Рози, - она слушала доктора Вонга, закрыв глаза. - Ты должна родить хорошего ребенка. Думаю, Дэвид будет счастлив. - О, да. - Конечно, будет. У вас все только начинается. Ни о чем не беспокойся и будь счастлива. Рози поблагодарила доктора Вонга и ушла. Больше об этом никто не знал. Но принимая солнечные ванны вместе с остальными женщинами в лагере, нельзя будет скрывать свое положение слишком долго. К тому же, в последние дни она стала прожорливой, как гризли. Дэвид захочет отправить ее отсюда. "Из соображений безопасности". Такая мысль выводила из себя. Она может сражаться не хуже, а пожалуй, и лучше всех мужчин в лагере, за исключением Дэвида. И она стала чертовски хорошим стратегом. Или тактиком. Ей была неясна разница между этими двумя понятиями. Будь что будет. Роуз Шеперд посмотрела на передатчик: - Дэвид, я беременна. Ты будешь папой, - она покачала головой, закрыв глаза. Почему все так сложно?

Глава восьмая

Смит и Уиздом вместе с Лютером Стилом и Дэвидом Холденом подъехали верхом к краю каньона, на другом конце которого на узком, окруженном с трех сторон обрывом, клочке каменистой земли находился форт Маковски. Смит лежал на животе, опираясь на локти, и смотрел в бинокль. - На вид - неприступная крепость, - сказал лежавший рядом справа Стил. - Гм-м-м, - проворчал Смит. - Ты был прав насчет этого поезда, - заметил находившийся в некотором отдалении доктор Холден. - Проникнуть туда можно только фронтальной атакой либо по воздуху. Смит передал бинокль Уиздому. - Спасибо, - произнес индеец. - Я рассчитывал на воздушную атаку, - кивнув ему, сказал Смит Холдену и Стилу. - Возможно, с использованием планеров. Но у нас слишком мало людей, способных хорошо управляться с этой техникой. По крайней мере, сейчас их слишком мало. Все наши воздушные силы - это вертолет из резервации Боба Тубирса и полдюжины одномоторных самолетов, которые мы возьмем напрокат. Форт Маковски представлял собой систему связанных друг с другом блокгаузов, окружающих многоэтажное центральное здание. Все постройки находились за бетонной стеной, обвитой сверху колючей проволокой. Несомненно, по проволоке был пущен электрический ток. Да и сигнализация подключена. Оставляя лишь путь сквозь стальные ворота по узкому коридору, в середине которого находилась железнодорожная колея. Очевидно, пространство между стенами и колеей было заминировано и простреливалось из пулеметов. - Путь один - по железной дороге, а это очень рискованно, - продолжил Смит. - Меня возьмете? - неожиданно спросил Уиздом. Смит повернулся и посмотрел на паренька: - Дело опасное, но, думаю, ты дорос до него. Проблема здесь одна - внешний вид. Понимаешь, все, находящиеся в поезде, должны быть в форме президентских "Ударных отрядов". Ты же выглядишь слишком молодо. И, кроме того, нам нужны надежные люди, чтобы обезвредить зенитное подразделение у железной дороги в форт. Думаю, что именно здесь ты лучше всего проявишь свой талант. Я говорю это не потому, что собираюсь оградить тебя: захват этих зениток - чрезвычайно опасное предприятие. А если кто-то пристально вглядится тебе в лицо и определит твой истинный возраст, это сорвет всю операцию, Уиздом. - Хорошо, тогда я займусь захватом ПВО, - он вернул бинокль. Смит кивнул. - Мне лучше быть верхом. Смит вновь кивнул, отвернувшись от Уиздома, он понял, что Холден и Стил смотрят на него: - Что, джентльмены? - Моему сыну было бы почти столько же, - бросил Холден и взял свой бинокль. Смит не сказал ничего...

* * *
Роуз Шеперд складывала свой багаж в сумку. Все очень практично для войны - черные тяжелые ботинки, черные рубашки, теплый черный шерстяной свитер. Бросив свитер на остальную одежду, она опустилась на колени на лежащее на полу одеяло. Роуз закрыла глаза, но это не помогало. Слезы текли все равно.

Глава девятая

- Меня зовут Эмма, - сказала она. - Привет, Эмма. - Можно войти? Джеффри Керни пристально взглянул на нее: он знал, зачем к нему прислали эту девушку. На ней была великоватая хлопчатобумажная ветровка, синие джинсы, обтягивающие, словно вторая кожа, и оранжевая вязаная блузка, оставлявшая открытой приличный кусок талии вместе с пупком. Светлые волосы ниже плеч, и очень молодое, симпатичное личико. - Входите. Она вошла в его спальню, не закрывая дверь (судя по всему, из застенчивости). - Я, правда, сочувствовала, узнав о вашей девушке. - Спасибо. - Вы, наверно, ее очень любили. - Да, - он стал говорить с американским акцентом, устав решать всю эту шараду. Прикончить Борзого и Монтенегро, и точка. Но еще рано. - Чем могу быть вам полезен? - Мистер Монтенегро прислал меня к вам... чтобы... - Я действительно устал, милая, - Керни знал, зачем именно прислал ее Монтенегро. Но вместо того, чтобы повернуться к дверям, она спросила: - Могу я поговорить с вами? - Конечно, - ответил Керни. Она сложила ладони, сплетя пальцы на голом животе: - Если... а... если... - Если что? - он достал "Зиппо" и закурил от сине-желтого огонька. Черт возьми, он не собирался облегчать ее задачу. - Если я не... он будет... - Что? Чуть-чуть пошлепает? - следи за акцентом, сказал себе Керни. В симпатичных, синих, как маргаритки, глазах читался испуг. Она кивнула, опустив глаза, словно рассматривала ковер. - Ты что, принадлежишь кому-то? Я хотел спросить, можешь ли ты самостоятельно принимать решения? - Можно закурить? Он кивнул, вытряхнул из пачки сигарету, даже зажег ее для девушки, а затем положил в карман "Зиппо". - Без фильтра. Вы что, специально отрываете? - Нет. Я такие покупаю. - Не знала, что такие делают. - Сколько тебе лет? Только говори правду. - Девятнадцать, - произнесла она, прочистив горло. - Хорошо, - Керни отвернулся от нее и глубоко затянулся. Почти докуренная сигарета обжигала губы. - Значит, Монтенегро послал тебя поднять мне дух. - К черту этот акцент. - Он сказал, чтобы я легла в постель с тобой или сделала что-нибудь другое. - Что? - Ты знаешь, - мягко сказала Эмма. - Нет, не знаю, - он очень разозлился. - Скажи. Что он имел в виду? - Я... - Что? - он повернулся и посмотрел на нее. - Французский массаж? Содомские игры? А если ни одно из этих удовольствий меня сейчас не интересует? - Он побьет меня. - Он бил тебя раньше? Эмма кивнула. - Куда? Она повернулась спиной, сбрасывая с плеч ветровку, и чуть приподняла эластичную блузку. Он сразу заметил шрамы, а когда она разделась до пояса, поразился. Очень профессиональная работа ремнем. Для такого профессионализма нужна большая практика. - Это Монтенегро? Эмма кивнула, не поворачиваясь. - Он сделает это снова, если я не пересплю с тобой? Она опять кивнула. Керни хотел предложить ей сесть, докурить сигарету и солгать. Но Монтенегро все из нее выбьет. Эмма выглядела женщиной, совершенно неспособной к вранью. В других обстоятельствах он нашел бы подобное качество восхитительным. Резким движением он захлопнул дверь, схватил ее за плечи и повернул к себе. Она не подняла ладоней, чтобы закрыть грудь, однако закрыла глаза. - Посмотри на меня, - сказал Керни. - Да... - открыв глаза, Эмма посмотрела на него. - Если ты не сделаешь этого, он узнает. Опустив руки с ее плеч, он взял девушку за грудь. Он подумал о Линде Эффингем. Как ни глупо, он любил Линду Эффингем даже мертвую. То, что будет сейчас, не изменит его чувств. Если не заняться любовью с этой перепуганной девчушкой, то Монтенегро, выбив из нее информацию, может много о чем подумать. Прежде всего, это помешает его появлению на национальном телевидении в качестве светловолосого символа народной революции. Он уже знал, что передаст в эфир. Это не имело ничего общего с заранее написанной речью. Не отводя рук от маленькой груди Эммы, Керни привлек ее к себе и, наклонившись, поцеловал в губы. Она упала на него, словно тряпичная кукла. Он придерживал ее, продолжая целовать, но абсолютно не желая. Затем приподнял - Эмма склонила ему голову на грудь - и понес через всю комнату к постели. Раздевая ее, раздеваясь сам и ложась рядом с ней, Керни начал кое-что понимать. Ведь она не знала таких ласк. Для нее мир состоял из Монтенегро и ему подобных, тех, кто всегда требовал, а не давал, кому сила заменяла нежность. Одними лишь пальцами довел он ее до наслаждения. А затем еще раз и еще раз. Он лег на нее, раздвигая ноги - она стала извиваться и закрыла глаза. Забавно, но ему вовсе не хотелось иметь ее таким способом. Ну и ладно. Скорей кончить с этим и выгнать сучку из комнаты. - Прошу, - шептала Эмма. - Любишь меня? Керни отвернулся, проклял себя, свою работу, мир, а затем взглянул на маленькую блондиночку. Настоящая, не крашеная. Он погладил ей левой рукой поясницу и приподнял, целуя в шею. Правая рука терла ей соски. Она обхватила его бедрами и застонала. - Все хорошо, Эмма. Все будет хорошо.

Глава десятая

Смит зажег спичку от камина, закурил сигару и бросил спичку в огонь. Сегодня Лилли прибирала на кухне одна. Обычно он и Уиздом ей помогали. Но сегодняшний вечер был очень важен для Уиздома, и Смит знал, что Лилли Тубирс тоже знает об этом. Уиздом сидел рядом с мужчинами. Его дядя Боб Тубирс говорил: - Мы должны молниеносно захватить их противовоздушные установки незадолго до того, как поезд двинется в форт Маковски. Сохранив их систему коммуникаций, мы погибнем. Лютер Стил кивнул, а Билл Раннингдир заметил: - Мы должны так рассчитать атаку на зенитки, чтобы она совпала по времени с движением поезда в форт. Меня больше беспокоит не как добраться туда, а как выбраться оттуда. У нас нет ни приказов, ни каких-либо других официальных бумаг, чтобы сделать законным наше появление там. Как только мы приедем или даже еще раньше, весь обман может вскрыться и его последствия обрушатся на нас. - Я долго думал об этом, - начал профессор Холден. - Если Маковски находится там, то только для того, чтобы затянуть нас в столь заманчивую ловушку. - Браво! - мягко произнес Смит, выпуская густой клуб дыма. - Я не понимаю, - прервал Уиздом. - Если вы знаете, что это - капкан... - Видишь ли, сынок, - стал объяснять Холден. - Мы можем обратить такую ситуацию себе на пользу. Мы знаем, что командир базы... - Юджин Хеклер, - пояснил Стил. - Вооруженное ограбление, убийство, изнасилование... По-моему, этого достаточно. Пока ты разговаривал с Рози, я побеседовал с Кларком Петровски. - Петровски? - удивленно спросил Смит. - Это один из моих агентов. Он был ранен и не участвовал в последних операциях, а сейчас вновь приступил к работе. Ты скоро его увидишь. - Роуз сообщила о Хеклере Кларку, - продолжал Стил, - а у того остаются кой-какие дружки в ФБР, ребята, на которых можно положиться. Они навели справки. Хеклер - типичный уголовник, правда, сметливый и в высшей степени энергичный. - Мы знаем, - сказал Холден, - что этот парень жаждет затянуть нас в форт. Так что он может подстроить какую угодно ловушку. Но это сработает на нас. Главное, что мы должны сделать - а я долго все продумывал - это заставить Хеклера - так его зовут, Лютер? Стил кивнул. - Заставить Хеклера залезть в собственный капкан. - Интересно, как? - прервал Стил. - Мы загрузим один из вагонов взрывчаткой на случай, если дела пойдут плохо. Так мы заберем их на тот свет вместе с собой. Но Боб Тубирс подал превосходную идею, как их облапошить. - Я? - несколько недоверчиво спросил Боб. Смит невольно улыбнулся. - Вот в чем дело, - стал пояснять Холден. - Боб говорил, что в его народе много искусных плотников. Помнишь, ты даже оставил пометки в списке, когда я расспрашивал тебя о твоем племени? Во всяком случае плотники у вас есть. Сегодня утром, когда Мэтью, Уиздом, Лютер и я наблюдали за фортом, мы видели один из поездов. Я присмотрелся к вагонам. Судя по всему, они металлические, но помнится, что в некоторых из них деревянные двери. Мы можем установить это. Впрочем, главное - узнать точные размеры вагонов. Ваши люди могли бы сделать искусственные платформы из фанеры толщиной в четверть дюйма. Мы положим их над полом вагона - цвет и тому подобное обговорим заранее - чтобы оставить достаточно места для бойца с полной выкладкой. Так у нас в каждом вагоне, кроме начиненного взрывчаткой, будет человек двадцать пять. Чем больше я думаю об этом, тем больше прихожу к выводу, что взрывчатку надо поместить в последний вагон. Так мы сможем выбираясь оттуда - если до этого, конечно, дойдет - сразу отцепить его и взорвать вместе с путями. Наши главные силы остаются спрятанными в вагонах под ложным полом. Когда этот Хеклер откроет капкан, наши ребята в подходящий момент выскочат из вагонов и остается только пробиться. - Модернизированный троянский конь, очень хорошо, доктор Холден, - одобрительно произнес Смит. - Я всегда считал, что классиков следует изучать, - Холден улыбнулся. - Arma virumque cano, Trojae qui primus ab oris... - Смит посмотрел на языки пламени, лижущие каминную решетку. - "Энеида". "Оружье пою я и мужа, что первый от берега Трои..." Кажется, так это в переводе.

Глава одиннадцатая

Юджин Хеклер смотрел на человека, именовавшего себя президентом. Вид у него был не радостный. - Вы не одобряете, - произнес стоявший рядом Хобарт Таунс. - Я? Нет, сэр. Президент Роман Маковски вел допрос с помощью электродов доктора Мастерсона. Допрашиваемый, морской офицер, который, судя по всему, уже был готов поддаться, теперь вновь упорствовал, не желая присягнуть на верность новому президенту. Это был молодой небритый лейтенант с перебинтованными ступнями. Его привезли сюда одним из первых и несколько раз заставляли ходить в одних носках в ледяной воде. Так он потерял один палец на левой ноге и два - на правой. Президент Маковски уменьшил напряжение до минимума. Электроды были прикреплены к яичкам, соскам и языку юного офицера. Моряк упорно не поддавался воздействию тока. Президент Маковски очень медленно, словно ждал этого момента всю жизнь, повернул рубильник, усиливая ток. Тело молодого моряка стало трястись, словно в пароксизме лихорадки. Подождав несколько больше, чем казалось Хеклеру благоразумным, президент ослабил напряжение. Фельдшер, работавший с доктором Мастерсоном, надел резиновые перчатки и, подойдя к офицеру, убрал электроды с почерневшего, кровоточившего языка. - Ты будешь сдаваться, сынок? - спросил Мастерсон. - Тебе нужно всего лишь перейти на мою сторону, парень, - сказал Маковски. Очевидно, этих слов не следовало произносить. Морской офицер почернел и вымолвил: - При всем уважении... уважении к вашей должности, сэр... сэр... идите вы на... На лице Маковского замелькали красные пятна. Он спросил: - Доктор Мастерсон, что произойдет, если снять повязки с ног этого человека и поставить там дополнительные электроды? - Я, гм, предполагаю, господин президент, - помолчав, ответил Мастерсон, - что это вызовет очень острую боль. Раны после ампутации не зажили, и, господин президент, это могло бы... - Мне все равно. Развязывайте. Я хочу взглянуть, что будет. Хеклер заметил, как он сжимает и разжимает кулаки. Стоявший рядом с ним Таунс чуть слышно прошептал: - Вам надо бы посмотреть на женщин, выходящих из его спальни в Белом доме. Хеклер бросил беглый взгляд сперва на лицо Таунса, затем на лицо молодого моряка. Этот человек не сломается. - Господин президент, простите, но у меня есть здесь еще обязанности, - сказал он. - Кишка тонка поглядеть, Хеклер. - Я - комендант, господин президент. У меня правда много дел здесь. - Найдете мне еще одного, когда с этим закончим. Дело презанятное. - Я спрошу доктора Лигета, господин президент. - Да, сделайте это, Хеклер. Юджин Хеклер еще раз посмотрел на Таунса. Тот улыбнулся. Хеклер повернулся и вышел, ощущая приступ тошноты...

* * *
Дмитрии Борзой смотрел; подслушивающих устройств при нем не было. Глядеть на двух людей, занимающихся сексом, не доставляло ему, в отличие от Монтенегро, особого наслаждения. Сидевший в раскладном кресле рядом с Борзым Косяк, очевидно, очень возбудился. - Только посмотрите, мистер Джонсон! Борзой насмотрелся достаточно. Рикардо Монтенегро почесал оспинку на щеке и закурил сигарету, не отводя взгляда от телеэкрана. - Не правда ли, этот Тэд Борден - хороший жеребец, - произнес он. - Да, - благоразумно согласился Борзой, - настоящий жеребец. - Ты знаешь, я никогда не видел, чтобы Эмма так реагировала. У нее громадный потенциал. Когда она уйдет от Бордена, приведи ее ко мне, Косяк. - Да, сэр. Дмитрий Борзой посмотрел на Косяка. За время знакомства с этим пареньком он по-отцовски привязался к нему. Конечно, Борзой понимал его недостатки, но видел, что преданность искупает их. Он не мог противиться своим чувствам. - Косяк, почему ты смотришь? - Мистер Джонсон? - Рифер взглянул на него. - Почему ты смотришь на это? Разве здесь нет девушки, с которой ты бы мог побыть? - Да, но... - Но? - Такие вещи видишь не каждый день. - Да, это уж точно, - Борзой кивнул. Он был разочарован. Но не в Тэде Бордене. У того юноши были все достоинства: хорош в бою, при необходимости жесток и, очевидно, хорошо умеет очаровывать женщин. Последнее качество очень поможет при создании его имиджа как симпатичного лидера "Фронта Освобождения Северной Америки". - Если бы мы показали это по телевидению, то половина женщин этой блядской страны перешла бы на нашу сторону, едва взглянув на него, - восторженно сказал Монтенегро. Борзой посмотрел на его лицо, но не сказал ничего. Глаза у Монтенегро расширились, губы увлажнились. Может, именно поэтому он стегал женщин тяжелым ремнем. Может, он вообще не совсем нормальный! Борзой внезапно подумал: "А за кем, собственно, Монтенегро больше следит на мониторе: за мужчиной или за женщиной?" Борзой закурил сигарету, воспользовавшись этим как поводом отвернуться от экрана. Ноги его все еще болели после перелома, мускулы судорожно напрягались. Настанет день, и Холден получит свое. И, возможно, Тэд Борден поможет ему в этом.

Глава двенадцатая

Роуз Шеперд сидела в пилотской кабине рядом с Честером Литлом. Тот был, как всегда, хмур и не говорил ни слова. Она сама завела беседу. - А до Колорадо, где мы поменяем самолеты, ведь долго лететь? - Да. - Вы когда-нибудь летали с таким грузом: оружием, патронами и тому подобным? - Нет. - Почему вы стали летчиком? Он пожал плечами, по-прежнему не смотря на нее. - Самолеты всегда несколько пугали меня, - сказала Рози, вглядываясь в окружавшую их тьму. - Полеты меня не особо беспокоят, но вот на взлете и посадке я нервничаю. Кажется, что на мне сглаз какой-то, понимаете? Тогда, когда за рулем кто-то другой. Он не сказал ничего. - Вы женаты? - глупый вопрос. Ее голос звучал, словно со сцены. - Ага. - Давно? - Двенадцать лет. - И дети есть? - Ага. Роуз закурила, выпуская сигаретный дым на ветровое стекло. Что за ответ! - И сколько? - Трое. Наконец он что-то сказал. Но секс - такая тема, что не требует от собеседника особых талантов. - Мальчики, девочки? - Да. - И, - она едва не сказала "черт возьми", - сколько одних и других? - Два мальчика, одна девочка. - Сколько им? - Одиннадцать, девять, семь. - Кому именно? - Он что, на шифре разговаривает? - Мальчикам - одиннадцать и девять. Значит - дочке семь. - Ваша жена работает? - Угу. - Чем она занимается? - Телефонами. - Телефонная компания? - Нет. - Телефонистка? - Ага. - Где вы выучились летать? - В армии. "Чьей армии?" - хотелось спросить ей, но она задала другой вопрос: - Как скоро мы доберемся туда? - Еще два часа. - Тогда мы сменим самолеты? - Угу. - Вы знаете другого пилота? - Ага. - Он хороший? - Она. - Она хорошая? - Угу. Роуз Шеперд стала думать, что ей надо было взять с собой книгу. Она потушила сигарету и, повернув голову, опустила ее к крошечному окну, воспользовавшись сложенной курткой, как подушкой. Может, ей удастся уснуть...

* * *
- Как мы знаем из недавней истории, сама воина длилась более четверти века. Но переломный момент в борьбе с "Фронтом Освобождения Северной Америки" и его сообщниками в правительстве Соединенных Штатов - такими, как Роман Маковски и Хобарт Таунс - настал около двадцати четырех лет назад. Американский народ наконец сплотил свои ряды вокруг организации "Патриотов" и вступил в битву. После резни в столице и последующей атаки на форт Маковски рядовой американец больше не мог терпеть всего этого, считать, что ничего не происходит, считать, что насилие совершается не над ним, а над другими, считать, что личные свободы, гарантированные Биллем о правах, только временно ограничены и не имеют основополагающего значения. Американский народ стал понимать, что свобода слова, свобода собраний, свобода от незаконного обыска и задержания, свобода иметь и носить оружие - неотъемлемое качество Соединенных Штатов. Американцы начали понимать, что на них надели цепи основанного на неравенстве феодального общества, общества, от которого их пращуры эмигрировали в Америку. И надело эти цепи правительство, которое пожелало не представлять народ, а править народом. - Действительно, - продолжал он, - нас, наверно, должно что-то шокировать, чтобы, выйдя из состояния самодовольства, мы крикнули "Хватит!". И это наконец случилось.

Глава тринадцатая

Утро было солнечным, безоблачным и холодным. Лем Пэрриш потрогал рукоятку револьвера "смит-и-вессон" здоровой рукой. Выбраться из столицы было безумно опасно, но в глубине души он хотел никогда не возвращаться туда. Жена его была в безопасности, и он мог присоединиться к ней. Автофургон катил по сельской дороге, и Лем смотрел на голые зимние деревья. Здесь даже пахло свободой. Такого еще не было в его жизни. Раньше он много раз испытывал отвращение, когда, гоняясь за новостями, пытался откопать правду, а находил грязь. Но никогда прежде его профессия не доставляла ему столько огорчений. Слишком много представителей пишущей и электронной прессы следовали официальной правительственной линии, согласно которой все преступления были на совести "Патриотов", солдаты из президентских "Ударных отрядов" были героями, а "Фронт Освобождения Северной Америки", скорей всего, являлся народным движением, желающим для страны благотворных перемен. "Свобода печати само собой необходима, но преступление - высказываться против правительства в такое кризисное время, как наше. Ведь мы не имеем доступа к тайной правительственной стратегии, даже не знаем, что правительство говорит публично для того, чтобы дезинформировать так называемых "Патриотов", заливающих страну кровью. Поэтому я говорю, что мы должны остановиться и подумать, прежде чем открыть рот. И тогда никому не надо будет бояться, что его арестуют по подозрению в призывах к мятежу, и правительство спокойно будет заниматься своим делом - обеспечением безопасности наших улиц, домов и предприятий. Мы, американцы, привыкли к обыскам с санкции прокурора. Но для того, чтобы справиться с нынешним необычайным кризисом, необычайным по самой своей природе, требуются и необычные меры. Нет, мне самому бы не нравилось, если б кто-то вломился ко мне в дверь среди ночи и принялся обыскивать дом. Но у меня нет оружия, нет радиопередатчика, нет никакой контрабанды. Так чего мне бояться? Да, это некоторое неудобство, но правительство заплатит за новую дверь. По крайней мере, я смогу ночью спать крепче, зная, что мое правительство использует все возможные средства для того, чтобы защитить мою семью, чтобы справиться с заполонившими улицы отъявленными головорезами. Во имя общего блага необходимо идти на жертвы. Когда за время нынешнего небывалого экономического спада вы устраивали вечеринку, где бы собиралось более шести взрослых? Так о чем же столько говорить. Чтобы помочь нам преодолеть кризис, президент Маковски издал Указ - по-моему, очень разумный - о том, что для любого собрания, где присутствует более шести взрослых людей, требуется простое, легко доступное разрешение. Вы обращаетесь в штаб "Ударных отрядов", либо придя туда, либо по почте, либо даже по телефону. Просите дать письменное разрешение. Вам присылают бланк с оплаченным ответом. Надо лишь ответить на пару вопросов - назвать присутствующих людей, цель собрания и тому подобное. Вот и все. Затем отправляете конверт по почте, оставляя дубликат бланка у себя. И автоматически получаете разрешение. А кроме того, обретаете душевный покой, зная, что недозволенные собрания - такие, как тренировки "Патриотов", сборища бандитов и так далее - теперь легче обнаружить, предотвратить, прервать. Зная, что нарушителей закона теперь легко упрятать за решетку и убрать с улиц, сделав наши города безопаснее для вас и ваших семей. Это временная мера, но, несомненно, необходимая. Я, например, был бы рад, если бы эта мера оставалась в силе и после того, как кризис будет взят под контроль. Она станет мощным оружием для борьбы с растущей наркоманией и сдерживания уличной преступности. Давайте прислушаемся к доводам президента Маковски. В современном обществе оружие не имеет места. Оно присутствует лишь в руках армии и полиции. Разве не было б прекрасно, если б Америка стала такой страной, как Англия, где даже полиции не нужно носить оружие? В Японии ношение оружия запрещено законом уже давно, и уровень преступности, в частности, насильственной преступности, в этой стране настолько низок, что каждый американец должен стыдливо склонить перед ней голову. Тот факт, что незначительное число мужчин обладают психосексуальной склонностью убивать беззащитных зверей и птиц, абсолютно не означает, что этим людям дано право ходить со своими разрушительными орудиями и убивать направо и налево. А ведь именно это и происходит, не так ли? Я приветствую недавно изданный билль президента Маковски, согласно которому владение нелегально приобретенным огнестрельным оружием или ножом, не предназначенным для домашней работы, с длиной лезвия свыше трех дюймов наказывается штрафом в двадцать пять тысяч долларов и лишением свободы на срок до пяти лет. Такой жесткий закон следовало ввести еще несколько десятков лет назад. Надо подумать, что имели в виду отцы - основатели государства, когда вводили поправку к Конституции, разрешающую ношение оружия. В те дни народ сталкивался с дикарями-индейцами: апачами, сиу и команчами. Возможно, было и правильно, что два века назад обычные люди имели доступ к оружию, но дикого Запада давно больше нет и нельзя больше мириться с десятками тысяч убийств, совершаемых ежегодно, посредством финок, навах, револьверов, пистолетов и штурмовых винтовок. Президент Маковски - это первый президент в истории, выступивший против оружейных лоббистов, объединившихся в "Фонд защиты второй конституционной поправки". Именно подобное мужество нужно Америке сегодня. Мужество, которое не должно подкрепляться базукой". Журналисты. Он мог припомнить десятки передовиц, столь же бессодержательных и устрашающих. Лем Пэрриш вздохнул. - Что тебя так изводит, Лем? - спросила Пэтси Альфреди, сидевшая рядом с ним за рулем. - Я просто думаю, что за сумасшедшая у меня профессия. Вот и все. Я пытаюсь говорить правду, чтобы люди научились мыслить самостоятельно. Но повсюду столько лжи. - Это значит, что ты по-прежнему должен говорить правду? Пэрриш покачал головой и улыбнулся. Численный перевес был не на его стороне. Если американский народ слушал одну и ту же ложь, растиражированную почти всеми средствами массовой информации, и узнавал правду только от нескольких подпольных газет и передвижных радиостанций, то как можно было предполагать, что он отличит ложь от правды? Если слышишь ложь весьма часто, то разве не начинает она через какое-то время звучать правдиво? - Думаю, ты чем-то раздражен, Лем. - Как ты это вычислила, Пэтси? - Помнишь, - она не засмеялась, - моего мужа и сына? Пэрриш помнил, что ее муж был полицейским, убитым ФОСА, а сын - одним из многих десятков военных, павших от бомб "Фронта". - Так как ты справляешься с такой ситуацией? - спросил он. - Как? Каждое утро встаю с постели вместо того, чтобы вскрыть себе вены. - Он не знал, что ответить на такие слова. - Вообще-то, это просто, - продолжала Пэтси. - Я говорю себе, что если не буду продолжать борьбу, то ублюдки, убившие мою семью, победят. Если я продолжаю борьбу, я показываю им, что не смирилась, что есть люди, не отступающие даже под страхом смерти. - Я боюсь умереть. - Мы все боимся, черт возьми. Но я хочу, чтобы боялись и они - ФОСА и "ударники". И, может, поэтому какой-то другой женщине не придется терять своего мужа и сына. Понимаешь, что я имею в виду? Пэрриш кивнул. Человек, всю жизнь имевший дело со словами, на этот раз не находил нужных слов...

* * *
- Я - праведный мститель, лидер "Фронта Освобождения Северной Америки", который возглавил во имя угнетенных народов здесь и во всем мире. Народов, борющихся за свободу, экономическую и социальную справедливость. Слишком много так называемые Соединенные Штаты грабили бедных и слабых, наполняя карманы богатым и сильным. Угнетенным народам мира уже надоел этот анекдот, именуемый Америкой. - Джеффри Керни посмотрел на Борзого и Монтенегро. Последний весь день глядел на него несколько странно. - Ну и как, мистер Джонсон? - Думаю, очень хорошо, Тэд. - Esta bien, amigo! Мне нравится, когда говорят с таким чувством. - Только одно несколько беспокоит, Рикардо, - сказал Борзой. Он встал, разминая ноги, и закурил сигарету. - Хотелось бы большей убедительности. Такие слова должны идти из самого сердца, Тэд. Как у тебя дела с заучиванием? - Весьма неплохо. Да, знаешь, я хотел поблагодарить за то, что ты прислал Эмму прошлым вечером. Я уже совсем было нос повесил, но она меня здорово взбодрила. - Ты ее тоже взбодрил? - Рикардо Монтенегро засмеялся, а потом ухмыльнулся, показывая, что ждет ответа. - Да, несколько оживилась, - произнес Керни с подчеркнутым американским акцентом и стараясь пошире ухмыльнуться. Ухмылка, очевидно, сработала. Монтенегро шлепнул себя по правому колену и бросил: - Когда мы возглавим эту сраную страну, у нас будут все девушки, каких мы захотим. Держи хвост морковкой, парень! Борзой добродушно улыбнулся. Керни подумал, что отношения между двумя лидерами весьма странные. Борзой явно не одобрял поведения своего товарища, а Монтенегро явно казался к этому равнодушным. - Давай послушаем еще кусок твоей речи Тэд, - произнес Борзой. - Хорошо, мистер Джонсон, - Керни прочистил горло, чуть поерзал в кресле и вновь стал читать. - У нас, назвавших себя ФОСА, есть только одна цель. Эта цель - освобождение американского народа. Она будет достигнута следующими действиями, - он вновь прочистил горло. - Может, воды? - спросил Монтенегро. - Нет, спасибо господин Монтенегро. Понимаете, столько слов. - Они будут легко ложиться на язык, когда ты начнешь выступать, Тэд, - Борзой понимающе улыбнулся. Керни кивнул, продолжая: - ...следующими действиями: захватом и разоружением членов террористической организации, именующей себя "Патриотами"; ликвидацией нынешней валюты Соединенных Штатов; поэтапным переходом к равному распределению богатства и собственности между всеми американцами. - Теперь запомни, что репортеры, приглашенные на передачу, будут задавать тебе специфические вопросы. Конечно, все вопросы мы заранее заготовили, - сказал Борзой. - Один из них будет касаться плана распределения. Представь, что я задал тебе этот вопрос. Ты уже выучил ответ? - Еще не совсем, мистер Джонсон. Но он у меня записан. - Хорошо, тогда прочитай мне его. Керни принялся копаться в записях, затем стал читать. - Да, мистер Бэйли. Очень рад, что вы попросили прояснить нашу точку зрения на этот счет. Прежде всего, отменив нынешнюю американскую валюту, мы превратим в бумажки несправедливо накопленную наличность, а ее обладателей вынудим либо обменять их на новую, девальвированную валюту, либо вообще оставим без денег. Да, очень короткое время, - необходимо подчеркнуть слово "очень" - средний американец будет испытывать некоторые трудности. Но вскоре после этого каждому человеку и каждой семье будет дана его доля в общем богатстве, определенная правительством, и все обретут материальную стабильность и независимость. Так будет во всех Соединенных Штатах, или, как мы надеемся, в стране, которую некогда назовут Народно-демократическая республика Северной Америки. Стране, что включит в себя нынешние США, Канаду и Мексику. - Затем Лоренс Пильзнер, - сказал Борзой, - ты, наверно, видел его в вечерних новостях, спросит тебя, что произойдет с отмененной американской валютой. Мы намеренно включили этот вопрос, потому что существует слишком много скептиков, чьи сомнения необходимо развеять. Можешь найти этот ответ и прочесть его нам, Тэд? - Да, сэр, - опять Керни стал копаться в листках бумаги и закурил. - Помни, - заметил Борзой, - не кури перед телекамерами. Курение осуждается обществом, а тебе ведь надо иметь незапятнанный имидж. - Хорошо, мистер Джонсон. Вот он! - Керни нашел напечатанный ответ. - Я рад, что вы спросили об этом, мистер Пильзнер, ибо я уверен, что многих зрителей беспокоит эта проблема. Во-первых, перераспределение богатства будет происходить под гарантии правительства. Кроме того, на короткий период мы сохраним американскую валюту для внешнеторговых операций. Это позволит Народно-демократической республике Северной Америки погасить внешнюю задолженность. Ему было ясно, что имеется в виду: собрать все деньги, выбросить их на международный финансовый рынок по демпинговой цене, скупив за них золото и швейцарские франки, а затем девальвировать доллар. Так за один день экономический хаос поразит всех, за исключением ставших мультимиллиардерами правителей новой "демократической республики". - Тэд, - вновь обратился Борзой, - еще будет вопрос насчет названия новой страны. Можешь ответить? - Конечно, - Керни сразу нашел нужный листик и, затянувшись сигаретой, стал читать. - Почему мы даем ей название, похожее на коммунистическое, хотя коммунистические режимы рушатся во всем мире? Позвольте заверить вас, что слова могут казаться коммунистическими, слова, но не суть. Я говорю о демократии в чистейшем и наиболее традиционном смысле этого слова. Демократия означает власть народа, самоуправление народа. Конечно, народ, если пожелает, может изменить название государства. Ведь он управляет страной. Керни задумывал оглушительный финал для телешоу.

Глава четырнадцатая

- Вы уверены в себе, мистер Камински? - спросил О'Брайен. - Насколько трудно это будет? - Револьвер очень прост, но... - О'Брайен пожал плечами. - Этой штукой в последнее время пользовались только сумасшедшие. - Занятно, - О'Брайен снял темные очки, бросил окурок на землю. - Смотрите, что вы делаете. Это "смит-и-вессон", 686-я модель. Со специальным патроном тридцать восьмого калибра, отдача вовсе не чувствуется. - Он вынул барабан. - Это пружинная защелка, когда толкаешь ее от себя, барабан откидывается. Барабаном называется эта штука. Когда он пуст, как, например, сейчас, вы просто заряжаете патроны. - Пули, значит. О'Брайен только кивнул. Ральф Камински подумал, что командиру спецотряда следовало бы больше знать об оружии, и спросил: - А где дополнительные пули? - Вы имеете в виду запасные... - Да, дополнительные пули. - Вот в этих кармашках на вашем поясе. Все красиво и удобно. Вы расстегиваете кнопку, и кармашек открывается сам собой. Остается только взять дополнительные пули. Но сперва надо будет вынуть стреляные гильзы из барабана. - Что за стреляные гильзы? - После выстрела в барабане остаются гильзы от патрона. Они извлекаются все сразу звездчатым экстрактором. Вот как он работает, - О'Брайен несколько раз ткнул тонким металлическим стержнем, находившимся в центре барабана, в ладонь одетой в перчатку левой руки. - Задача очень простая, мистер Камински. Выталкиваете гильзы, заряжаете новые патроны, затем возвращаете барабан в прежнее положение. Вам нужно только нажимать на спусковой крючок. Курка взводить не надо. Вы будете с нами, сэр, а президентские "Ударные отряды" будут между нами и "Патриотами"... - Не хочу, чтобы вы их так называли. - "Патриотами"? Но так они зовутся, сэр. - Это ничего не значит. Употребление таких слов наводит на мысль, что они и впрямь патриоты. - Камински взял револьвер, переданный О'Брайеном. Затем О'Брайен передал ему шесть пуль. Камински положил их в ладонь, пытаясь припомнить, как открыть барабан. Он подвигал похожую на выключатель штучку и тряхнул револьвером. Потом сделал, как ему сказали, но едва не потерял пули. Наконец он зарядил их одну за другой, но когда стал закрывать барабан, они начали выпадать. О'Брайен помог собрать их. - Не переворачивайте револьвер, сэр. Дуло - эту штуковину на конце ствола - надо направлять вниз. Камински ничего не сказал, но послушался совета. Когда он в этот раз закрыл барабан, пули не выпали. Камински решил не класть револьвер в кобуру, а оставить его в руке. У края дороги офицер "Ударных отрядов", капитан Карлсберг, что-то говорил своим подчиненным. - Давайте подойдем, посмотрим, что они собираются делать, - сказал Камински О'Брайену. - Да, сэр. Только уберите палец со спускового крючка. Земля очень неровная, и если вы поскользнетесь и случайно нажмете на него, произойдет выстрел. Что, О'Брайен его совсем за идиота держит? Но Камински решил не спорить и снял палец со спускового крючка. "Пусть этот чертов придурок порадуется", - подумал он. Земля на поляне была сырой и неровной, и Камински старался идти осторожно. Когда он с О'Брайеном подошли к капитану Карлсбергу, офицер перевел взгляд на руку Камински: - Думаю, вы так растрясете оружие, а "смит-и-вессон" - вещица нежная. Понимаете, что я имею в виду? Посмотрев на револьвер, Камински переложил его в кобуру. "Плохо влазит, черт побери", - подумал он и спросил: - Как скоро оба вражеских подразделения должны соединиться, капитан? - Примерно через четверть часа. Наши информаторы в столице накрыли еще один их замысел. Пэрриш и его подонки выехали из города, и, насколько нам известно, Даймонд и его банда тоже двинулись в путь. Я связывался с нашим наблюдательным пунктом на дороге. Только что видели, как они проехали. - А Холден и эта бабенка Шеперд с ними? Чертова предательница! - Не знаем, мистер Камински. Может, нам очень повезет. Правда, скорей всего, повезет не очень, но мы захватим кого-нибудь живьем, заставим разговориться и, возможно, узнаем, где их главные базы. - Вы выглядите серьезным человеком, капитан. Не могу отделаться от чувства, что мы раньше с вами где-то встречались. Судя по вашей безукоризненной речи, вы несомненно из столицы. - О'Брайен, конечно, узнал бы меня, - Карлсберг усмехнулся, - но вас я вовсе не видел. - Харрелстон? - стоявший рядом с Камински О'Брайен сделал резкий шаг вперед. - Сэм Харрелстон? - Господи, - засмеялся капитан, - у тебя хорошая память. Это было пять лет назад. - Вы тогда служили рядовым в армии, и там была эта женщина... - Эта сучка, - ухмыльнулся Карлсберг. - Очень жаль, что ваши ребята утащили ее прежде, чем я успел вышибить ее блядские мозги. Когда Карлсберг отвернулся, Камински посмотрел на О'Брайена и увидел, что лицо его побелело, а жилка на правом виске дрожала.

* * *
- Ты знаешь, Пэтси, мы и без тебя нашли бы это место. Тебе не надо было рисковать, появляясь в городе и отправляясь с нами. Ты же понимаешь, что это не воскресная прогулка в парке. - У меня там племянница, Лем, и я хотела ненадолго ее увидеть. Ферму, куда мы едем, не так легко обнаружить. Так что не беспокойся. А я, если временами не буду выбираться из лагеря, вообще могу чокнуться. - Понимаю о чем ты говоришь. - Думаю, что если мы будем сражаться спокойно и расчетливо, Лем, то когда подрастут наши внуки, настанет мир. Я говорю с оптимизмом, Лем: ведь я считаю, что мы все-таки победим. Пэрриш громко рассмеялся. - После того, как мы победим, - продолжала она, - потребуются годы, чтобы выкорчевать всех правительственных чиновников, поддерживавших ФОСА. А эти президентские "Ударные отряды" - просто сброд уголовников, отменно вооруженных уголовников. И они не сдадут оружие, не отправятся в тюрьму, откуда их выпустили, а будут грабить на большой дороге еще лет двадцать. - А не задумывалась ли ты над тем, что мы, возможно, сражаемся против хода истории? - он произнес мысль, беспокоившую его Бог знает сколько времени. - Что ты имеешь в виду? - голос Пэтси вздрогнул. - Что мы просто анахронизмы, живые ископаемые. Словно динозавры в опере. Что мы не понимаем пути развития человечества и сражаемся с неизбежностью. - Ты думаешь, что все должны тронуться мозгами? - Нет, но я имею в виду, что мы обманываем себя, говоря; что боремся за восстановление свободы. Может, это логично, что люди в наши дни не хотят беспокоиться насчет собственной свободы, что им удобно, когда жизненно важные решения принимают не они, а за них? Разве свобода не приносит слишком много беспокойства? - Если б я так думала... если б я задумалась над этим и согласилась с такой мыслью, то, наверно, вскрыла бы себе вены. Пэрриш пожал плечами.
* * *
Мира оказалась симпатичной женщиной. Пока Кларк, Том и Рэнди спали в грузовом отсеке самолета, так же, как и во время перелета из столицы в Колорадо, Роуз вновь уселась в пилотскую кабину. - Так как с Дэвидом и остальными? Вы ведь знаете, я не могу много говорить по радио? - Вы об этом огромном форте? Он как из "Звездных войн". Мощные укрепления, электронная сигнализация и тому подобное. Там все похищенные офицеры. И Дэвид, Лютер и этот парень Мэтью Смит - знаете, женатый на симпатичной индианочке Лилли - считают, что есть лишь одна возможность проникнуть туда - украсть поезд и прорваться. Во мне все переворачивается, когда об этом подумаю. Роуз посмотрела вниз. Небо было ясным, редкие облака плыли высоко над ними, и горный ландшафт просматривался четко. Гранитные кряжи и серо-белый снег между ними. Сине-черные ленты речек, змеящихся между горами. Порой глубокая гладкая долина, порой гора, так резко поднимавшаяся ввысь, что, казалось, ее пик проткнет самолет. Они садились прямо на землю, а это требовало от летчика предельного внимания. Однако Мира, слава Богу, казалась хорошим пилотом, словно специально приспособленным для таких перелетов, где в отличие от обычных коммерческих рейсов обязательно сталкиваешься со всякими сюрпризами природы. Роуз пыталась не думать о своем животе и втайне завидовала тому, что Кларк и еще двое могут спать...
* * *
Джеффри Керни вынул все тринадцать патронов из обоймы "смит-и-вессона", а затем вернул ее в прежнее положение. Пистолет с ударно-пусковым механизмом двойного действия был заряжен вхолостую. Джеффри стоял перед зеркалом в спортивном костюме и репетировал. Но не собственную речь. Выхватывая пистолет из-за пояса, он оборачивался и нажимал на спуск, затем переводил оружие на сорок пять градусов направо и вновь нажимал спуск. Потом - на девяносто градусов налево. При этом Керни не поднимал пистолет, чтобы воспользоваться прицелом. Он вновь положил пистолет за пояс, застыл на миг и опять повторил упражнение, стараясь добиться максимальной легкости. Если надеешься выжить, надо делать все очень быстро. Не зная, где именно будут сидеть Борзой и Монтенегро, Керни не мог точно определить сектор обстрела. Он попробовал еще, на этот раз целя резко налево, затем приседал, направляя пистолет как можно правее. Керни пытался припомнить все, чему его учили старшие, более опытные разведчики, и все, что он узнал от твердых, как сталь, ребят из Специальной воздушной службы, с которыми ему порой приходилось работать. Он и прежде убивал по долгу службы. Иногда думалось, что делал он это слишком часто. Но такой важной задачи у него еще не было и, очевидно, не будет. Керни положил пистолет под куртку и попробовал снова. Конечно, первые два выстрела он сделает с заранее опущенным курком: так нажимать на спусковой крючок будет легче. Но, поднимая курок потом, потеряешь время, а в его положении это приведет к фатальному исходу. Он видел, как хорошо работали ребята из израильской службы безопасности, с которыми ему пару раз приходилось сотрудничать. Глаза только на мишени, все остальное - побоку. Так будет все нормально, лишь бы не произошло ничего непредвиденного. Это совсем не нужно. Что если Борзой на этот раз возьмет свой "Глок" и будет стрелять в ответ? Керни придумывал все новые и новые варианты упражнения. Он понимал, что все его движения записывают на видео. Но ведь его считали крутым парнем, не мыслившим жизни без насилия. И кроме того, в любом случае надо рисковать, если хочешь успеха. "Глок", конечно, непредсказуемое оружие. Ни у одного из распространенных автоматических пистолетов не было столь быстрого первого выстрела. Да и точность весьма хорошая. Керни продолжал тренироваться...

* * *
Митч Даймонд понимал: что-то не так. Уже на протяжении нескольких миль. Надо было реагировать быстрее, подумал он. Их преследовали. На вид небрежно, ненавязчиво. Тем не менее преследовали. - Помнишь, я тебе показывал, как надо махнуть рукой? - обратился он к сидящему рядом юному Дэйву Винтерсу. - Да. Так что? - Взмахни из пассажирского окна. - Хотите сказать, что мы уходим из конвоя? - Ты чертовски прав, Дэйв, - Даймонд взял микрофон рации. Если его преследуют, значит, Лему Пэрришу, Пэтси Альфреди и всем другим "Патриотам" в городе надо о себе побеспокоиться. - Бетонные ребята - Я - Ток-Ток. Бетонные ребята - Я - Ток-Ток. Возвращайтесь. Ответа не последовало. Даже несмотря на усилители, расстояние было чересчур большим. - Черт возьми! - выругался он, сворачивая на боковую дорогу...

Глава пятнадцатая

Он решил быть в первых рядах, и по какой-то причине О'Брайен находился рядом с ним. "Наверно, хочет заграбастать себе всю славу", - подумал Камински. Справа от него стоял капитан Карлсберг. Ральф Камински хорошо понимал, что все бойцы "Ударных отрядов" - бывшие заключенные, но гнев О'Брайена казался ему совершенно необоснованным. Ведь совершенно правильно, что в организацию набрали именно таких людей: на реабилитированных можно рассчитывать больше всего. Карлсберг разговаривал по рации. Конвои из Метроу приближался. Но конвой из загородного лагеря "Патриотов" ушел от преследовавшей машины. - Педрило вонючий, - орал капитан. - Попадешься мне в руки, пожалеешь, что на свет появился! - Карлсберг бросил рацию. - Потеряли мы оружие, но, кажется, им не удалось предупредить остальных. Так что второй конвой через пять минут окажется здесь. - Я думал, капитан Карлсберг, - начал Камински, - что я должен попытаться арестовать их. У меня есть все данные законом... - Сперва мы начнем стрелять, затем скрутим тех, кто может рассказать кое-что ценное об этих сраных "Патриотах". Остальных пустим в расход. Так что арестовывайте мою задницу, мистер Камински. - Но мы не можем, - Камински покачал головой, прищуриваясь, - стрелять в раненых людей, если они не сопротивляются. Это... - Именно это и произойдет сейчас, - Карлсберг ухмыльнулся. - Вы - скотина, Карлсберг, - почти зарычал стоявший рядом с Камински О'Брайен. - Как бы вы себя не называли. - Это война, О'Брайен, а не студенческая воскресная пьянка с жареными цыплятами. У нас уже достаточно пленных. Больше мы взять не можем. Если вам не нравится, можете убираться отсюда. Нет - стреляйте вместе с нами. Понятно? - Карлсберг показал винтовкой на дорогу. На краткий миг Камински подумал, что О'Брайен схватится за пистолет... Митч Даймонд вновь взял рацию: - Оставайтесь со мной. У меня прекрасная девушка. Действуйте, - он положил микрофон. "Прекрасная девушка" была зеленым фургоном в полумиле позади. Даймонд еще раньше заметил, что эта машина преследовала их. Он понял, что ему сели на хвост. То, что он сообщил по рации, расшифровывалось: остальные машины конвоя должны были свернуть в его сторону, зажимая в коробочку преследующий автомобиль. Это не касалось лишь машин с оружием, которые сейчас будут возвращаться в лагерь объездной дорогой. Двести штурмовых винтовок, десять тысяч патронов, взрывчатку, рации и (один из самых важных предметов амуниции) походные ботинки никак нельзя было потерять. Найти всему этому замену практически невозможно. Тесть Дэвида Томас Эшбрук и его израильские друзья организовали подвоз оружия к берегам Флориды и Джорджии, используя старые контрабандные трассы. Транспорт приходит дважды в неделю. Но для того, чтобы пройти мимо контролируемой "Ударными отрядами" береговой обороны, требовались маленькие быстроходные суда, а они могли перевезти слишком мало оружия. Очевидно, потребовался бы год такой работы, чтобы она дала заметный эффект. То, что раздобыла Рози на подземной базе "Дельты", оказалось просто золотой жилой. Даже больше, чем золотой жилой. Черный рынок был переполнен огнестрельным оружием. Люди из "Ударных отрядов" крали их с собственных складов и продавали за наличку. М-16 калибра 5,56 миллиметра с двумя магазинами на двадцать патронов шла по пять тысяч долларов за штуку. Цена на автоматы "Хеклер и Кох", состоявшие на вооружении у элитных подразделений, доходила до десяти тысяч. Даже обладая подобными деньгами, "Патриоты" не могли позволить себе пойти на безнравственный шаг ради приобретения хотя бы одного ствола. Митч вновь взял микрофон рации: - Бетонные ребята, я Ток-Ток. Возвращайтесь назад. Вы движетесь в капкан. Ничего. Они по-прежнему были слишком далеко или капкан уже захлопнулся. Митч Даймонд смахнул слезу. За все время он так и не смог сказать Пэтси Альфреди, какая она хорошенькая. - Черт возьми, - прошипел он. Горло его сжималось. - Что? - спросил Винтерс. - Упустил прекрасную возможность, малыш. Вот проклятие. Митч вновь увидел зеленый фургон. Он надеялся, что когда капкан захлопнется, противник будет сопротивляться так упорно, что это даст моральное право убить их. В отличие от "Ударных отрядов" "Патриоты", как правило, не убивали тех, кто сдается.

Глава шестнадцатая

За одним фургоном следовало четыре больших, взятых напрокат грузовика с названием компании-владельца, написанным на кузовах ярко-желтой краской. Камински вынул револьвер из кобуры на левом бедре. Он помнил свой недавний опыт обращения с оружием и решил, что лучше было бы надеть перчатки. У сидевшего справа капитана Карлсберга была винтовка М-16. "Говорят, чертовски сложная", - подумал Камински. У сидевшего слева О'Брайена был пистолет. - Что это за оружие, О'Брайен? - Камински нервничал, и ему нужно было поговорить. - "Вальтер" Р-88, калибр девять миллиметров, - ответил несколько удивленный О'Брайен. - Вижу, - кивнул Камински. Такого названия он, конечно, не слышал, но помнил, что именно из такого калибра поранил руку в прошлый раз. Почти незаметно для других он отстранился от О'Брайена. - Когда они свернут с дороги сразу за изгородью, - говорил Карлсберг по рации, - подождите, пока последняя машина не заедет за угол. Слышите? Тогда ваши люди с ракетами перекроют им дорогу обратно. - Он положил рацию. Камински смотрел, как фургон обогнул изгородь, за фургоном последовал первый грузовик, затем второй, третий, четвертый. Спустя секунду прогремел взрыв, похожий на оглушительный удар. Казалось, вся дорога за последним грузовиком скрылась в дыму. Капитан Карлсберг открыл огонь из винтовки. Камински навел револьвер на шедший впереди фургон, целясь в ветровое стекло. Почти закрыв глаза и вытягивая руку вперед, он надавил на спусковой крючок. Тот не двигался с места. Камински поднял палец выше и нажал изо всех сил. Казалось, что его "смит-и-вессон" взорвался. В ушах слышался звон, винтовочные гильзы безостановочно падали рядом с ним. А кусочки горячего металла из чертового "Вальтера" О'Брайена падали на пиджак Камински. Страшная боль пронзила ему правый указательный палец. Взглянув на руку, он понял, что порезал палец спусковым крючком. Взяв оружие другой рукой, Камински увидел струйку крови. - Цельте этой долбаной пушкой во врага, Камински, - вопил Карлсберг, - а не мне в лицо. Слышите! Камински пытался еще раз надавить на спусковой крючок, но тот не поддавался. А палец вновь стал болеть и кровоточить. Новый взрыв. Один из грузовиков разлетелся на части. Вокруг стояла такая стрельба, что Камински не мог собраться с мыслями. В отчаянии он убрал палец от револьвера и закричал от боли. Палец был залит кровью. Шины фургона были прострелены, сама машина задымилась, очевидно, загоревшись изнутри. Оттуда выбежали двое: мужчина и женщина. Женщина сильно хромала. Наверно, ее ранило в ногу. Камински выронил револьвер, пытаясь левой рукой достать носовой платок, но сделать это было очень сложно, поскольку платок находился в правом кармане брюк, закрытом кобурой. Камински сдвинул пояс с кобурой. Женщина упала. Мужчина, который, судя по всему, мог сейчас работать лишь одной рукой - тот самый дотошный радиокомментатор Лем Пэрриш! - стрелял из маленького пистолета в шестерых "ударников", ринувшихся за ним. Один из "ударников" - убитый или раненый - упал. Палец Камински болел, словно зуб. Оставшиеся пятеро открыли огонь. Женщина выстрелила в ответ. Вся рубашка Лема Пэрриша покраснела от крови, и он осел на землю, а женщина, получив свою пригоршню пуль, рухнула замертво. Камински наконец достал носовой платок. Огонь стал еще интенсивнее, раздался новый взрыв, и он зажал уши руками. Внезапно все прекратилось. Лишь слышался шум, напоминавший гул океанского прибоя. Камински огляделся. Раздавались крики. Карлсберг и О'Брайен побежали. Подобрав револьвер левой рукой, Камински выскочил на насыпь, едва не уронив носовой платок, и устремился за ними. Бой завершился. Но трое "патриотов" были еще живы, хотя двое из них тяжело ранены. Их уложили на землю, одев на запястья наручники. Капитан Карлсберг приставил винтовку к голове женщины: - Где загородный лагерь "Патриотов"? Мы знаем, где ваша база в городе. Ее сейчас уничтожили, и последние ваши ублюдки подыхают. Так где другой лагерь? Кровь шла у женщины изо рта. Она выплюнула выбитые зубы. Наверно, кто-то успел ударить ее. "На вид не больше двадцати", - подумал Камински. - Где! - заорал Карлсберг и, приставив дуло винтовки к ее левому уху, повертел стволом. Женщина лежала ничком, и Карлсберг упал ей на спину, продолжая крутить стволом в ухе; оттуда начала литься кровь. - Скотина, - бросил О'Брайен. Карлсберг посмотрел на него. О'Брайен направил "Вальтер" на капитана. Камински шагнул назад. От того, что делали с девушкой, его стошнило. - Угрожаешь мне, твою мать, - Карлсберг встал. - Я не меньше ненавижу этих людей, чем вы, - почти зарычал О'Брайен, - но они - граждане Соединенных Штатов и они, черт возьми, имеют право предстать перед судом! - Я думаю, вы правы, - Карлсберг улыбнулся. - Я погорячился. - Он убрал винтовку от уха девушки и отвернулся. Потом наклонился над лежащей и прошептал: - У вас есть право не отвечать на вопросы... Камински начал говорить ему, что действие закона приостановлено, но капитан Карлсберг, резко обернувшись, пустил очередь в спину О'Брайену. Пули прошили его насквозь, разрывая рубашку и заливая костюм и землю кровью. Девушка вскрикнула, когда О'Брайен упал на нее. - Вы хотели что-то сказать? - Карлсберг посмотрел на Камински. - Нет... нет, капитан. Капитан Карлсберг ударом ноги сбросил тело О'Брайена с девушки и поставил ее на колени: - Хочешь того же, что и он, сука? Где этот чертов лагерь? - Не знаю, - ответила она, посмотрев на него, - но если бы знала, то скорей умерла, чем сказала бы вам. - Она плюнула кровью, но не попала капитану Карлсбергу в лицо. Карлсберг, сделав шаг назад, выстрелил ей в голову, и ее тело повалилось на труп О'Брайена. Мысли о боли в пальце исчезли. Кишки переворачивало. Ральф Камински отвернулся, двинулся обратно, оступился и упал. Оглядевшись, он оказался лицом к лицу с Лемом Пэрришем. Тот, конечно, был мертв. Но в этих широко открытых глазах виднелось что-то, пугавшее Ральфа Камински больше, чем кровь и смерть. Там была вера в своей правоте. Камински вырвало.

Глава семнадцатая

Дэвид Холден выпрыгнул из кабины вездехода. Сидевший за рулем Мэтью Смит сделал то же самое. Холден посмотрел на свои часы "Ролекс" на левом запястье и произнес: - Еще пять минут, если все идет по графику. Грузовик, на который должны были сложить оружие и снаряжение, привезенные самолетом, тащился по снегу неподалеку от них. Дэвид стоял у кабины, глядя на небо. Зимнее солнце стояло низко над сумрачным горизонтом. Ветра почти не было, и силуэты людей и машин виднелись на снегу особенно четко. Несмотря на мороз, Холден не стал застегивать молнию летной куртки и одевать перчатки и лишь, откинув полы, засунул руки в карманы брюк. Смит закурил сигару, первую за день. - Ты ведь не заядлый курильщик, правда? - спросил Холден. - Я? Наверно, ты прав. Стань я таковым, сигара из предмета наслаждения превратилась бы для меня в биологическую потребность. А вообще-то я хотел сказать, что восхищался твоим ножом. Можно посмотреть поближе? - Конечно, - ответил Холден, расстегнул правой рукой застежки висевших на правом плече кожаных ножен и, вынув клинок, передал его Смиту рукояткой вперед. - "Защитник", - произнес Смит, беря его медленно и осторожно. - Очень подходящее название для такого ножа, профессор. - Холден не знал, что ответить. - Да, конечно, полая рукоятка, плоское лезвие. Вижу. Нож Джека Крейна. Скажи, его работа? - Холден кивнул. Если эта война когда-нибудь закончится, надо будет найти мистера Крейна и попросить сделать себе такой же. Если ты, конечно, не возражаешь. - Абсолютно не возражаю, - ответил Холден, когда Смит вернул ему "Защитника". - Позволь только спросить, чего ты носишь с собой этот пистолетик двадцать пятого калибра?.. Смит поправил сдвинувшуюся едва ли не на глаза шляпу и, расплываясь в улыбке, вытащил из-за пояса "Беретту", словно фокусник. Он взвесил ее на ладони: - Некоторое время назад я обнаружил, что люди любят быть довольными собой, причем для некоторых из них такое чувство дает власть над другими. Так что в ситуациях, когда употреблять мое главное оружие неудобно, приходится использовать это. Если же дело дошло до того, что мне серьезно угрожают, тогда я употребляю это, - он хлопнул рукой по черной кожаной кобуре у своего правого бедра. Там находился большой пистолет "Беретта", калибра девять миллиметров. Такая же была у Холдена. - Когда я его вытягиваю, противник сразу теряет появившееся у него на миг чувство превосходства. Но и двадцать пятый калибр не раз помогал мне выжить. Пистолет точный, легкий, почти невидимый, если носить его правильно, и, что самое главное, исключительно надежный. Но, к сожалению, слишком маленький. - Ты, кажется, прирожденный боец. Маленький черный пистолет исчез за поясом Смита, который, вынув сигару изо рта, внимательно посмотрел на ее горящий кончик: - Можно сказать и так. Я всегда считал, что самые главные способности, которые должен развивать в себе человек, - это те, которые помогают ему остаться в живых. Все прочие способности исчезают перед лицом смерти. Во имя чего избегать знания основ самозащиты, точнее говоря, самосохранения, и в то же время посвящать себя изучению столь важных дисциплин, как медицина, педагогика, искусство? Ведь все это прилежание, весь талант теряются для тебя и для мира, потому что кто-то не заботится о развитии своей человечности и предпочитает убивать. Сколько Пастеров и Кюри, Делакруа и Дали, Дикенсов и Шекспиров, Эйнштейнов и Дарвинов оказались потерянными для мира, поскольку они не научились весьма простой вещи: защищать собственную жизнь? Думаю, их было слишком много. - Конечно, - продолжал Смит, выпуская дым, - я не сравниваю себя с этими людьми, но каждая человеческая жизнь одинаково важна хотя бы потому, что является высшей ценностью для своего обладателя. Да, я действительно всерьез изучал оружие. Это было для меня и времяпрепровождением, и страстью. Тренируясь в стрельбе, ты состязаешься лишь с собой. Стреляя на соревнованиях или в тех редких ситуациях, когда речь идет о жизни и смерти, состязаешься с другими. Но все же в конечном итоге главным твоим соперником оказывается собственное "я". - Когда ты кратко отвечал на вопросы? - Дэвид Холден засмеялся. - Порой такое бывало, - улыбнувшись, ответил Смит. Позади послышался неясный звук, и Холден обернулся к востоку. Всего лишь точка на горизонте. Это и был самолет... Роуз смотрела на руки Миры. Они казались отдельными существами, управляющими самолетом по собственной воле. - Как давно ты так умеешь? Похоже, ты можешь управлять этой штукой вслепую, - спросила ее Роуз Шеперд больше из желания удостовериться в своем впечатлении, чем из чистого любопытства. - Довольно давно. Я всегда любила летать. А ты что, нервничаешь, Рози? - Да, - Мира называет ее "Рози", пообщавшись с Дэвидом, Лютером и Биллом, - я слегка нервничаю. А для тебя это, наверно, привычный полет? - Да, поэтому я и люблю свое дело. Знаешь, несколько лет назад у меня была возможность летать на одной из весьма крупных авиалиний. Я долго обдумывала предложение. Думала, как красиво буду выглядеть в их униформе. Но все же решила, что не хочу этой работы. Лучше летать по-настоящему. - Что ты сейчас делаешь? - Рози по-прежнему смотрела на руки Миры. - Выпускаю шасси. Мы почти у цели. Я уже вижу вездеход Смита, - она показала рукой направо, на снеговое поле, куда они садились. Роуз увидела Дэвида. - Не беспокойся, Рози, я садилась в местах гораздо похуже. А это поле гладкое, как шоколадный батончик. - Да. - Вспомни старую поговорку о хороших посадочных площадках. - Посадочных площадках? - Да. На любую землю, по которой хорошо ходить, хорошо и сесть. Мира усмехнулась. - Правильно. Но знаешь, что я тебе скажу насчет нашего штурма форта Маковски... - Да? - Есть старая поговорка насчет того, что любой бой, из которого ты можешь выбраться, - хороший бой. - Я побеждена, - Мира засмеялась. - Через сорок пять секунд мы сядем. Держись покрепче, Рози. Рози крепко ухватилась за поручни кресла второго пилота. Костяшки ее пальцев побелели. Глаза сосредоточились на второй ручке управления. Она вертелась, двигалась, словно направляемая невидимыми пальцами. Роуз перевела взгляд дальше, остановив его на вездеходе, на Дэвиде, который пошел в сторону поля, куда должен был сесть самолет. Роуз Шеперд ощутила толчок, затем ее подбросило, едва не выворачивая живот. Потом еще два толчка, и она поняла, что они наконец на земле и самолет катит по снеговому полю. Мира уверенно вела машину, не обращая внимания на все ее подскоки. Внезапно самолет остановился. - Дерни эту ручку и проследи, чтобы опустился трап, - сказала Мира. Роуз посмотрела на нее и улыбнулась, одной рукой берясь за ручку, другой отстегивая ремень. Она открыла дверь. Ноги слегка оцепенели от долгого сидения, от приземления, от вида Дэвида. Он двинулся к самолету. Холодный воздух обжег ей щеки. Роуз подумала, что миллионы женщин не жалели денег, чтобы добиться такого румянца на лице. Она начала спускаться. Дэвид побежал к ней. Она спрыгнула, упала на колени, встала и побежала. Дэвид обнял ее, поцеловал и сказал: - Господи, я люблю тебя, Рози. Роуз Шеперд хотела сказать ему о ребенке, однако сказала не менее важные, правда, легче произносимые слова: - Я никогда ни по ком в жизни так не скучала, Дэвид. Он прижал ее к себе, поцеловал, вновь прижал. Его руки крепко обхватывали ее талию, а губы целовали лоб, глаза, щеки. Рози думала, что умерла и вознеслась на небеса. Но ей все равно, жива она или нет, раз рядом находился Дэвид. Она закрыла глаза, пытаясь забыть, что при ней полный мужской боекомплект: автомат, пистолет, тяжелые ботинки и все остальное, пытаясь острее ощутить, как Дэвид прикасается к ее волосам, лицу, телу. Не все ли равно - на небе или на земле, если рядом Дэвид. Он любит ее навеки. А это - самое главное.

Глава восемнадцатая

Роуз Шеперд помогала Лилли Тубирс на кухне. Хижина была большой и уютной. Место - прекрасным. Роуз всегда мечтала жить в таких краях. Вокруг - засыпанные снегом сосны. Рядом - источник. Сейчас он почти замерз, но весной будет забавно лепетать, словно сказочный ручеек. Лилли превосходно гармонировала с этой обстановкой. Длинные и пышные волосы, такие прямые и блестящие. Очень естественная, мягкая женственность, улыбка, контральтовый голос, симпатичные темные глаза. Роуз Шеперд чувствовала себя не совсем в своей тарелке. Когда мужчина несколько загадочного вида, Мэтью Смит (одетый во все черное он походил на героя старых вестернов) привез их к хижине, Лилли уже ждала на пороге. В этот момент Рози поняла, что высокий юноша по имени Уиздом, помогавший перегружать оружие с самолета на грузовик, и был сыном Лилли. Вскоре ей стало ясно, что индианка и Мэтью Смит живут вместе: достаточно было взглянуть, как Лилли бросилась в его объятия. Мира не стала сопровождать их, а перегнала самолет в более безопасное место. Так что Роуз Шеперд осталась здесь единственной женщиной. Обнявшись с Лютером и Биллом, пожав руки Бобу Тубирсу (брату Лилли) и согревшись рюмкой виски у камина, Роуз сама решила помочь хозяйке, готовившей обед на всех приехавших. Биологическое предназначение? Возможно. Но она против него не возражала. Пока мужчины занимались важным делом - говорили, женщины занимались делом второстепенным - готовили. Но весьма забавно, что превратить груду самых разнообразных ингредиентов во вкусную еду - заметно труднее, чем говорить, курить и пить, а затем вновь курить и говорить. Роуз принялась резать овощи, но Лилли на миг оставила кухонные дела, обратившись к ней: - Может, вам стало бы удобней, если б вы переоделись? - В моем багаже то же, что и на мне, - Роуз показала на свою черную футболку, черные брюки и ботинки. - У нас примерно одинаковый размер. Мои вещи вам подойдут. На Лилли была свободная, удобная юбка защитного цвета, красно-коричневая шерстяная рубашка и накинутый на плечи свитер, обвязанный рукавами вокруг шеи. - Хорошо. Они вышли из кухни. - Знаем ли мы точно, каковы силы противника в этом форте со столь отвратительным названием? Смит засмеялся. - В худшем случае - около шестисот человек, - ответил Лютер Стил. - А мы получим большую помощь от местных племен, - добавил Билл Раннингдир. - Так что у нас будет даже некоторый перевес. - В конечном итоге это отчаянный план, - медленно произнес Смит, - но столь дерзкий и хитроумный, что у него есть некоторый шанс осуществиться. Рэнди Блюменталь, самый молодой из всех, за исключением Уиздома Тубирса (оба парня моментально стали друзьями), прочистив горло, спросил: - Так сколько нас сможет проникнуть в форт? - Если Смит не возражает, - Холден тут же принял решение, - ты вместе с Уиздомом будешь среди тех, кто нанесет удар по их противовоздушным установкам. Рэнди - ты уже опытный и если не возражаешь, чтобы вы с Уиздомом поработали вместе, все пройдет хорошо. - Какие возражения, - ответил Рэнди, взглянув на сидящего рядом паренька. - Хорошо, - Холден кивнул, - но, отвечая на твой вопрос подробней, скажу: мы сможем перебросить в форт сто - сто двадцать пять человек. В лучшем случае нас будет в четыре раза меньше. Но на нашей стороне эффект неожиданности. А когда мы освободим пленных, перевес противника уменьшится в два раза или еще больше. Я исхожу из того, что большая половина пленников от истощения не сможет взять в руки оружие. - Кроме того, - продолжал Холден, - у нас весьма крупные силы за стенами форта, которые способны атаковать из засады любых наших преследователей. Весь гарнизон, конечно, за нами не бросится, на это я и не рассчитываю. Я рассчитываю на то, что, когда главные ворота форта откроются и преследователи ринутся за нами, наши силы, ждущие за стенами, ворвутся внутрь и захватят форт. По моим расчетам, "Ударные отряды" потеряют человек семьдесят пять - сто и отправят за нами в погоню сто - двести. Значит, численность гарнизона сократится вдвое. Так что Боб и его индейский отряд... Я думаю, Билл Раннингдир будет прекрасным связным между нами, правда? Раннингдир на миг задумался, затем утвердительно кивнул. - В общем, - излагал далее свой план Холден, - Боб и Билл поведут индейские силы на форт, заберут оттуда все необходимое и уничтожат укрепление. Таким образом форт стирается с лица земли. Даже если нам на поезде не повезет, то преследующим нас "ударникам" все равно будет некуда возвращаться и нечем питаться. - Удостоверься, - обратился он к Бобу Тубирсу, - чтобы на всех фермах, ранчо и во всех прочих местах знали, что сделать для самозащиты. Ведь оставшиеся "ударники" вконец озвереют от голода и будут набрасываться на любое жилье, попавшее им на глаза. - Мои люди будут готовы. И белые тоже. - Одна из самых главных задач, - заметил Лютер Стил, - освободить как можно больше пленных офицеров, переправить их в безопасное место, оздоровить, снабдить дорожными документами и переправить туда, где они принесут наибольшую пользу, чтобы они могли поднять свои бывшие подразделения за Конституцию, против Маковски. - Давайте не забывать о мерзостном мистере Маковски, - вставил Смит. - Если он отправился в место, носящее его имя да еще в сопровождении Ховарда Таунса, мы должны сделать все возможное, чтобы захватить либо, при необходимости, уничтожить их. - Рад, что ты говоришь это, - сказал Смиту Холден. - Оптимальный вариант - похитить Маковски и Таунса и использовать их для торга с ФОСА и "Ударными отрядами". Но если захват не получится, их надо убить. Конечно, любая смерть достойна сожаления, но другого выхода у нас нет. Холден посмотрел в глаза Уиздому Тубирсу. Они даже не моргнули... - Задача, стоявшая перед "Патриотами" и их союзниками из числа коренных американцев, была грандиозной, а ее выполнение требовало предельного риска, - говорил он людям, собравшимся на Капитолийском холме, и вновь его глаза остановились на статуе. - Тогда я понял, что история разворачивается у меня перед глазами, что если мы потерпим неудачу, наша страна, какой мы ее знали и надеялись возродить, погибнет навеки; что если мы победим, то происшедшее станет легендой. Уиздом Тубирс посмотрел в глаза жены, затем матери и наконец в глаза Мэтью Смита, человека, который был для него единственным отцом... В маленькой конюшне Уиздом Тубирс смотрел, как Мэтью Смит кладет сено Араби. Мэтью уже накормил серую кобылку Уиздома, затем остальных лошадей и лишь потом обратил внимание на Араби. Подбросив сено в одно из стойл, Уиздом спросил: - Почему ты всегда кормишь Араби последней? - Почему, по-твоему, я кормлю Араби последней? - Мэтью был несколько удивлен вопросом; он сдвинул большим пальцем со лба черную ковбойскую шляпу и повернулся к Уиздому. - Я знаю, у тебя есть на то какая-то причина. - Спасибо. Так какая же причина? Уиздом задумался, но в конце концов пожал плечами и произнес: - Сдаюсь. - Причина очень простая, - Мэтью засмеялся. - Перебравшись в эту хижину, мы стали испытывать некоторые перебои в снабжении, так ведь? - Да, конечно. - Нам не хватало кофе, чая, еще некоторых припасов. Так вот: Араби - самая сильная и быстрая из наших лошадей. Но твоя кобыла почти не уступает ей ни в силе, ни в быстроте. А я на несколько фунтов тяжелее тебя. Так что при равных условиях ты на своей лошади будешь скакать заметно быстрее, чем я. В Араби, конечно, есть арабская кровь. А арабские кони издавна привыкли претерпевать трудности. Так что я всегда кормлю твою лошадь первой. Так я достигаю наилучшего сочетания коня и всадника. Понимаешь? Простая логика. Ты почти не уступаешь мне в росте. Если б я, как и ты, весил сто сорок восемь фунтов, то кормил бы Араби первой. Теперь ясно? Уиздом кивнул и принялся вновь кидать сено... Рози принесла жареную оленину. Но Холден не смотрел на еду, хотя устал, провозясь с грузом, и съел за ленчем лишь яблоко и сэндвич с арахисовым маслом. Рози была прекрасна. Ее волосы - он заметил, что они стали длиннее - были теперь завязаны бантиком, а сама она переоделась в простую белую блузку, серую кофточку на пуговицах и длинную серую вельветовую юбку. Ее словно окружал некий ореол, которого он раньше не видел. Поставив поднос с олениной, она улыбнулась серо-зелеными глазами и вернулась на кухню. Все, стоявшее на столе, пахло изумительно. Из мяса подавалась исключительно дичь: олень, луговой цыпленок, дикий кролик. Хлеб был только из печи, а торт и пирог ожидали своей очереди на кухонном столе. - Моя сестра - потрясающая повариха, - Боб Тубирс не скрывал восторга. - Похоже, что и твоя подруга неплохо справляется. - Да, она хорошо готовит, - согласился Холден, по-прежнему не отводя глаз от Рози. Дверь снаружи распахнулась, и он сразу потянулся к "Беретте" на поясе, но это были лишь Смит и молодой Уиздом, накормившие лошадей. Дрова трещали в камине. Рози вернулась из кухни с тарелкой дикого риса, поставила ее на стол и села в кресло рядом с Холденом. Смит и Уиздом вновь вошли в комнату, причесавшись и помывшись после работы на конюшне. Смит сел во главе длинного стола, Лилли - напротив него, на другом конце. Уиздом уселся напротив Рози. - Ну что, Уиздом, прочтешь молитву? - произнес Мэтью Смит. - Боже, - кивнув, начал юноша, - давший нам мозг, чтобы думать, руки, чтобы превращать абстракцию в реальность, и мир несказанной красоты, который мы можем одновременно и защищать и употребить себе на пользу, благослови эту пищу и тех, кто собрался за этим столом. Помоги нам и сейчас, и всегда обретать знания, благодаря которым мы станем человечнее и лучше поймем смысл твоего Провидения. Аминь. Холден поднял глаза, посмотрел на паренька, а затем на его мать и отчима. Подумав об авторстве молитвы, он приписал его Мэтью Смиту. Под столом Рози сжала его руку. Он сжал ее руку в ответ. Дэвид Холден подумал о погибшем сыне, о его глазах, неизменно исполненных надежды на счастливое и достойное будущее. Переведя взгляд на юного Уиздома, он произнес: - Аминь.

Глава девятнадцатая

- Эта штука не для отвода газов, как в других автоматических винтовках, а для заряжания. Затвор отодвигается вот так, - говорил Мэтью Смит двенадцати соплеменникам Боба Тубирса, которые сидели вокруг него на цветастых одеялах, устилавших пещеру. Каждый индеец взял М-16 и повторил его движение... Роуз Шеперд взяла "Беретту" и принялась говорить собравшимся мужчинам: - У таких моделей, как мои "Беретта" и "Глок", а также "Зиг-Зауэр", "смит-и-вессон", "Таурус", большая емкость магазинов. Поэтому некоторые любят, так сказать, палить напропалую из этого оружия. Если б к нам без конца подъезжали грузовики, набитые патронами, то, думаю, с такой манерой можно было бы согласиться. Но это несбыточная мечта. Так что если придется использовать пистолет в нашей операции, то делайте это лишь на близкой дистанции и каждый раз говорите себе, что в обойме остается только два патрона. Конечно, вы можете выстрелить шестнадцать раз, прежде чем придется перезаряжать оружие. Но в таком случае вы напрасно израсходуете слишком много боеприпасов. А из этих пистолетов, кстати, можно стрелять очень точно. Она подняла "Беретту", держа ее обеими руками, и навела на рисованный фанерный силуэт. За мишенью лежали сено и дрова, чтобы свести к минимуму возможность рикошета, однако Рози все же чувствовала себя неуютно, стреляя в пещере. - Смотрите, не оглохните! - бросила она. Летя сюда, Роуз не взяла с собой тампонов (в них долго не будет необходимости), но на такой случай одолжила один у Лилли и, разорвав его надвое, заткнула себе уши ватой. Двенадцать окружавших ее мужчин воспользовались либо стрелковыми наушниками, либо берушами, либо просто кусками тряпок. Рози дважды выстрелила в голову силуэта. Эхо гулко раскатилось по галереям пещеры. - Это дальняя дистанция. А теперь станьте в шеренгу и смотрите, - она взвела курок и подошла к силуэту. Теперь от мишени ее отделяло не двадцать пять, а двенадцать с половиной футов. Последовало два выстрела, и две дыры на расстоянии дюйма друг от друга появились на груди рисованного человека. Затем вновь взведя курок, Рози опустила пистолет к бедру. - Несмотря на стрелковые уставы и учебники, я всегда считала, что на совсем близком расстоянии не нужно поднимать оружия, чтобы лучше прицелиться: теряешь слишком много времени. Так что упритесь ногами получше и делайте так. - Она десять раз подряд выстрелила от бедра, затем подняла "Беретту" к плечу и послала две оставшиеся пули в переносицу силуэта. Десять первых выстрелов вконец разворотили грудь и живот рисованной фигуры. Последние два оказались наиболее точными. Она всегда хорошо стреляла. С тех самых пор, как отец (он тоже служил в полиции) вложил ей в руки пистолет. Тогда Рози только исполнилось семь. Он помогал ей держать оружие. И тогда ей каким-то образом удалось попасть. Но Рози всегда не нравилось стрелять в присутствии зрителей. От этого она нервничала. Когда слишком много приходилось думать о смотревших на нее людях, а не о стрельбе, то это плохо сказывалось на меткости. Обернувшись, Рози посмотрела на дюжину окружавших ее индейцев (сиу, шайены и воины из еще двух племен, названий которых она не помнила) и сказала: - Не забудьте. Вы не стреляете в самых больших монстров на этом свете, просто делаете то, что должны делать. - Хорошо, а теперь иди ко мне, - Холден пригнулся. "Защитник" оставался в ножнах. Двадцатилетний темноволосый сиу бросился на него, держа в правой руке нож в ножнах. Холден сделал шаг в сторону и подставил пареньку ногу. Индеец опрокинулся, а Холден скрутил ему правое запястье и приставил "Защитника" к горлу: - Ирвинг, помнишь, что я тебе говорил? Не подражай низкопробным киношкам. - Да, сэр, - парень кивнул. Билл Раннингдир передернул затвор автомата "Хеклер и Кох". - Главное, - говорил он дюжине индейцев, стоявших полукругом перед ним, - не опустошать весь магазин с каждым нажимом на спуск. Я отнюдь не собираюсь показывать вам, как не надо вести огонь. Вам нужна аккуратная, контролируемая стрельба очередями. С этим оружием она достигается легко, потому что на автомате есть переключатель управления огнем. Так можно производить только одиночные выстрелы, правильно - стрелять очередями, хоть длинными, хоть короткими, все зависит от опыта и желания стрелка. Можно выпустить очередь из определенного числа пуль. Далеко не на всех моделях есть подобное приспособление. Сейчас оно настроено на стрельбу по три патрона. Наденьте наушники, пожалуйста. Раннингдир сделал короткую очередь, пробив дыру в груди самодельной человекоподобной фигуры. Холден и Смит стояли, окруженные тридцатью с лишним индейскими добровольцами, представлявшими несколько племен. - Было время, - говорил Смит, - когда каждый индейский мальчик вырастал, зная, как бороться. И несомненно, что став взрослыми людьми, мы все знаем, как сражаться. Но что происходит в особо опасных ситуациях, джентльмены? Об этом и пойдет речь. Смотрите. - Прошу заметить, - сказал подходящий к нему Дэвид Холден, - что этот пистолет не заряжен. В реальной жизни вам вряд ли так повезет. - Он несколько раз вынул и вставил пустую обойму, затем, опустив пистолет на уровень пояса, остановился перед Смитом. Тот поднял руки. Холден улыбнулся, тихо произнеся: - Не сломай мне запястья. Смит шагнул в сторону, выбивая у него пистолет ударом левой руки, Холден отскочил в сторону, чтобы избежать удара коленом в пах и правой рукой в горло. - Ну, джентльмены, - произнес Смит, - кто еще вызовется попробовать? Около половины осторожно подняли руки. - Ну, бросайся на меня изо всех сил, - сказал Лютер Стил стоявшему напротив индейцу. Тот устремился вперед. Стил уклонился и сымитировал удар, остановив локоть перед самым его носом, а потом, сделав шаг назад, сказал добровольцу: - Спасибо. Конечно, нас учили технике рукопашного боя в ФБР, - индеец сел на одеяло рядом с остальными. - Но убийственным приемам нас не учили. К сожалению, время изменилось. Этой штуке меня обучил джентльмен по имени Рокки Сэдлер. По возрасту он годится мне в отцы, а некоторым из вас в деды. Но всех нас, вместе или порознь, он запросто свалил бы. - Дело не в силе, - продолжал Стил, - хотя она, конечно, далеко не помешает и Рокки весьма силен для человека любого возраста. Но знание нужных приемов - важней, чем сила. Как нам всем известно, локоть - самая твердая часть человеческого тела, а нанося удары самыми твердыми частями нашего тела в самые мягкие части тела противника, мы причиним ему наибольший ущерб. Так что запомните: берите самый твердый предмет, с которым только можно маневрировать, а если деретесь голыми руками, используйте самые твердые части собственного тела - например, верхнюю часть лба, надо только знать технику - и атакуйте самые мягкие, уязвимые места противника. Нос представляет собой исключение. Нам кажется, что кость переносицы - твердая. Она действительно твердая, но это не значит, что ее нельзя трогать. Здесь твердость сработает на нас. Если перебить нос, как надо, можно сломать решетчатую кость. Эта кость находится рядом с мозгом и, когда ломается, легко входит в него, вызывая мгновенную смерть. Так что, владея техникой, вы, независимо от собственной силы, способны убить противника, который гораздо мощнее вас. Лютеру Стилу было противно учить людей убивать. Это противоречило его естеству: ведь на протяжении почти всей взрослой жизни он занимался лишь тем, что старался восстановить законность наименее насильственным способом. - Помните, - произнес он, понижая голос, - у нас нет возможности захватывать и содержать пленных. Один "ударник", убитый в день нашего рейда, - это один человек, который не будет больше преследовать нас, врываться в чужие жилища, угрожать безоружным женщинам и детям или участвовать в новом бою. Так, к несчастью, обстоят дела. Мы можем утешиться лишь тем, что не мы начали войну. И это должно придать нам сил. Так что помните - твердое к мягкому. Кто вызовется добровольцем? Руки поднялись... Они легли в постель, свернулись калачиком, обнялись и сразу заснули. Ей хотелось большего. Когда они скакали обратно к хижине у Траппер Спрингс, она смотрела на Дэвида. Ему не совсем привычно было сидеть на лошади, но конь подчинялся ему. Она тоже подчинялась ему. Надо, наконец, сказать обо всем. Быть может, этой ночью.

Глава двадцатая

Раздев Эмму, Керни увидел на ее спине новые рубцы. Он чувствовал жалость, но знал, что за ним следят. - Ты и хочешь лечь со мной, милый, и не хочешь. - Ты такая красивая, - Керни не совсем понял ее слова. - Ты ведь любишь ее, свою девушку, правда? Линда Эффингем. Он закрыл глаза, но вновь их быстро открыл. - Да, но ты помогаешь мне справиться с этим чувством, - он лгал. От секса с другой женщиной утрата Линды становилась еще острее. - Мы можем помочь друг другу, - помолчав, произнес Керни. В ее голубых глазах появилось подобие улыбки. Он прикоснулся губами к губам Эммы. Она прижалась к нему. Соски ее были твердыми и горячими. Прикасаясь к ней, целуя, обнимая, Керни все время сознавал, что Монтенегро и Борзой следят за ним. Борзой представлял собой тип, с которым ему часто приходилось иметь дело в работе: очень компетентный, ровный до безликости и, если необходимо, совершенно бесстрастный. Даже при других обстоятельствах, Керни не мог бы с ним подружиться. Но, по крайней мере, у этого человека были некоторые достоинства, хотя и сомнительные. Монтенегро же выглядел совершенным подонком, подобранным на какой-то свалке. Именно Монтенегро бил Эмму ремнем. Несомненно, именно ему пришла в голову мысль убить Линду. Именно Монтенегро сейчас улыбался, а, возможно, и онанировал, глядя на мониторы. И у Джеффри Керни оставался лишь один выбор: устроить ему хорошее шоу. - Иди ко мне, - сказал он девушке, затем подвел ее к постели, посадил на простыню и стал снимать брюки.

Глава двадцать первая

В последние шесть ночей они трижды занимались любовью, но она так ничего и не сказала Дэвиду. Индейцы хорошо усваивали то, чему их учили. Ведь большая их часть была уже знакома с огнестрельным оружием, по крайней мере, охотничьим, а природными атлетами были почти все. Более старшие, которые не могли выдержать максимальной физической нагрузки, составили отряд, призванный сразу ворваться в форт, когда (в случае удачного поворота событий) оттуда выскочит поезд с Дэвидом и всеми остальными. Самые младшие, которые лучше всего проявили себя на интенсивных тренировках, должны были залечь под фальшивым полом вагонов. Этот пол как раз сейчас и делали столяры. Сама же Роуз сегодня тренировалась с тремя дюжинами индианок, которые должны были помогать в атаке на противовоздушные установки. Все они старались, и недостаток опыта быстро преодолевался благодаря энтузиазму. Рози казалось, что возможно именно из-за работы с женщинами она так и не сказала Дэвиду о ребенке. Что если тогда он даст ей то же задание, что и Биллу Раннингдиру - участвовать в штурме бункеров с зенитками? Это, по крайней мере, безопасней. Если что-то пойдет не так, все равно останется шанс спастись. А что если он вообще не даст ей сражаться. Мысль о том, что мужчина ей что-то разрешает или чего-то не разрешает, выглядела для нее после смерти отца совершенно непривычной. Конечно, она проработала с полицейскими - мужчинами всю свою взрослую жизнь, многим приходилось подчиняться по службе, но каждого всегда можно было попросить не лезть в ее дела. Однако в случае с Дэвидом ей искренне хотелось делать так, как хочет он. Чувство было одновременно и приятным, и пугающим. Но что бы он ни сказал, она будет рядом с ним на этом поезде. Рози ощутила, что Лилли смотрит на нее, и опустила чашечку кофе на стол: - Что тебя беспокоит? - спросила Лилли. - Не понимаю. Индианка улыбнулась и перешла на шепот, хотя никого из мужчин в хижине было: они по-прежнему тренировались в пещере, а Уиздом кормил лошадей на конюшне. Роуз подумала, что ей тоже надо было бы остаться в пещере. - Ты ждешь ребенка от профессора Холдена, правда? Роуз была рада, что чашка кофе стояла на столе. Иначе он весь расплескался бы. - Откуда ты знаешь? - помолчав, спросила она. - По глазам. Мужчина не узнает этого, но женщина может. Срок у тебя еще небольшой. - Небольшой, но, - Роуз покачала головой, - если Дэвид узнает, он... - Даст тебе более безопасную работу? Что в этом плохого? - Все! - Нет. Что плохого в заботе о жизни нерожденного ребенка? Если что-то случится... - Если Дэвид умрет, умру и я. Здесь все ясно, - ответила Роуз. Она старалась поменьше курить, заботясь о ребенке. Но это будет лишь третья сигарета за день, а день был на исходе и ей хотелось плакать, а руки ее дрожали. Роуз затянулась. - Думаю, он знает, как ты любишь его. Роуз закусила нижнюю губу, затянулась, кивнула и, пожав плечами, ответила: - Да. - Значит, ты боишься сказать ему о ребенке лишь потому, чтобы он не отстранил тебя от операции? Правильно. - Да, - Роуз кивнула. - Что дальше? - Ты думаешь, он хочет ребенка? Роуз много думала об этом, и каждый раз, какой бы извилистый путь ни проделывала ее мысль, приходила к одному выводу: Дэвид хотел ребенка. - Да, - ее голос походил на звук надтреснутой пластинки. - Тогда ты думаешь, что он рассердится на тебя за эту неожиданную весть, весть, которая наполнит новым смыслом и надеждой его жизнь, и поэтому молчишь? - Я - не эгоистичная, я... - В эгоизме нет ничего плохого, Рози. Только подумай, какой трепет охватит тебя, когда он обнимет тебя и начнет беспрестанно расспрашивать о ребенке, о твоем самочувствии! Твое ощущение невозможно будет передать словами. Как, по-твоему, я себя чувствовала, когда носила Уиздома? Ведь мой муж был конченый алкоголик. А Мэтью тогда я еще не повстречала. Ты же счастлива. Ты нашла мужчину своей мечты. Скажи ему все. Если он прикажет тебе не идти в бой, тогда можешь спорить с ним, переживать. Но не разрушай себя сейчас. Роуз подошла к ней, обняла и положила голову на плечо: - Спасибо, - она услышала, как позади открылась дверь и раздались стон ветра и мужские голоса. Один из них был голосом Дэвида... В спальне, куда их поселили, обычно спал Уиздом. Но постель была широкой и куда более уютной, чем одеяла и надувной матрас, на которых они спали в полевом лагере. Дэвид Холден заметно беспокоился. Митч Даймонд еще три дня назад должен был выйти на связь по рации, но этого до сих пор не произошло. Но что здесь можно поделать? Оставалось лишь вновь пытаться выйти на связь в назначенное время и надеяться на лучшее. Рози лежала в объятиях Холдена. В спальне было несколько прохладно. За окном дул сильный, холодный ветер. Но им было тепло на фланелевых простынях, под одеялами и пледом. Рози вплотную прижала к нему свое обнаженное тело. В их ласках проступала нечто, о чем он упорно старался не думать: отчаяние. Лови момент, переживи его, насладись им, вкуси его. Ведь он, возможно, последний. Ее руки прикоснулись к Холдену. Он поцеловал ее левый сосок. - Я хочу немного побыть сверху, - сказала Рози. Дэвид перекатился на спину, Рози села на него, поглаживая пальцами волосы на его груди. Затем ее правая рука резко опустилась ниже, и он внезапно вошел в нее. - Дэвид? Тело Рози раскачивалось, как цветок на ветру. Он приподнялся на локтях, беря ее за грудь. Она наклонилась. Холден крепко поцеловал ее. - Дэвид? Он опустился на спину, тяжело дыша, ощущая влажную теплоту ее лона. - Что? - У меня ребенок, наш ребенок. - Что? - Дэвид вышел из нее. Рози по-прежнему сидела на нем, раздвинув ноги. Ее пальцы гладили его лицо: - Я - беременна. Мы - беременны, Дэвид. - Уф... - ему столько хотелось сказать ей, подумать о стольких вещах, но вместо этого он перевалил ее на спину и вошел в нее сверху, сказав: - Я люблю тебя, Рози. - Ты... - Счастлив? - губы Холдена прижались к ее губам. Тело Рози стало двигаться еще быстрее. - Да, я счастлив... Я так хочу этого ребенка, - сказал он. Холден понимал, что это когда-нибудь произойдет, но не знал, что ему нужно сказать в этом случае. Не знал, что он ощутит. Ему хотелось Рози, хотелось ребенка. Холден приподнял ее спину, а Роуз обхватила его бедрами. Ее тело трепетало. Его тоже. Наконец он медленно опустился в ее объятия и прикоснулся к ее губам своими. Ощутив ладонями теплый живот Рози, он поцеловал ее крепче.

Глава двадцать вторая

- Нет, черт побери! - Почему? Холден взял у Рози сигарету, зажигалку и, затянувшись, сказал: - Потому что тебя могут ранить и даже убить. И ребенка тоже! Вот почему! И на кой черт тебе сигареты, раз ты беременна? - он затянулся и выпустил дым. - Я иду, Дэвид Холден! Я люблю тебя. Жду твоего ребенка. Ежедневно молю Бога, чтобы мы поженились. Но я иду с тобой, Дэвид. - Ты ведь можешь... - Что? Если я не буду с тобой, я все равно умру, черт побери. Подумай об этом. Лишь на одну жалкую минуту подумай об этом! Прошу тебя! Я хочу быть с тобой. Горло Холдена перехватило. Руки его дрожали. Он затянулся, но не мог втянуть в легкие достаточно дыма и потушил сигарету: - Ты, уф... я... я люблю тебя и если ты умрешь или... - Дэвид. Прошу тебя, - она потянулась к нему обеими руками. Слезы стояли у нее на глазах. Холден пристально посмотрел на Рози. На ней не было ничего (даже трусиков), кроме черной футболки. - Если ты умрешь, - он сел на постель, - то что мне останется делать... - Холден отвернулся. - Дэвид? Если один из нас умрет, я имею в виду, я. - она упала перед ним на колени, обнимая и целуя его бедра. - Просто обними меня, прошу тебя. Он привлек ее голову к себе и обнял. Она поцеловала его в живот. Руки по-прежнему сжимали его бедра. Если он потеряет Рози, он потеряет все. "Нельзя дважды потерять все и выжить", - сказал себе Холден. Он посмотрел на нее, поцеловал ее душистые волосы и зарылся в них лицом. Она была его возлюбленной. Была женой, словно их обвенчала тысяча священников. Но она, к тому же, была его другом: - Ты не можешь... - Почему? Разве это и не моя борьба, Дэвид? Прошу тебя, скажи мне, что делать? Он хотел, как и прежде, сказать, что ей нельзя идти. Любимая. Жена. Друг. Дэвид Холден поднял Роуз Шеперд себе на колени и обнял ее за шею. Она засунула голову ему под мышку и подобрала ноги, почти касаясь коленями подбородка: - Скажи мне, что делать, Дэвид? Дэвид Холден качал ее в объятиях. Он ощутил, что слезы стоят и в его глазах, пытался втянуть их обратно, но не смог. Дал им пролиться, обнял ее покрепче и ощутил, как дрожит ее тело рядом с ним. Когда ты рождаешься, тебе надо давать учебник, говорить тебе, что делать, как реагировать, что говорить. И внезапно Холден понял, что Он обо всем позаботился. Учебником была его совесть, и ее правилам он следовал своим сердцем. Холден крепко обнял ее, одолел слезы и попытался произнести как можно более ровным голосом: - Мы будем вместе. Все время. Если это случится, то случится с нами обоими. А если нет, значит, мы выберемся вместе. Но не могу потерять тебя. И ребенка тоже. Рози всхлипнула, прижимаясь своим лицом к его лицу. Когда она вытянула губы, целуя Дэвида в щеки, на них был солоноватый привкус слез. - Что в этом будет хорошего, Дэвид? "Она права", - понял Холден. Ни в чем ничего хорошего. Он обнял ее и закрыл глаза. Перед ним лежали Элизабет, Дэйв, Мэг и маленькая Айрин. Его прекрасная семья. Но на их мертвых лицах не было ни жизни, ни счастья, ничего. Если он умрет и встретится с Элизабет на небе или в каком-то другом месте, то что он ей скажет: "Я по-прежнему люблю тебя, но я люблю и Рози". Сказать ей это? Он обнял Рози так крепко, что на миг испугался, что сломает ей кости. Она сейчас вовсю расплакалась. И он тоже. И тогда Дэвид Холден ясно осознал: если земля - их не единственное местожительство, то Элизабет поймет все. Больше не противясь слезам, он хрипло прошептал, прижимаясь губами к волосам Рози: - Ты бы понравилась моей жене, Элизабет. И Дэйв, Мэг и Айрин тебя бы полюбили. Все четверо решили бы, что лучше тебя никого нет, Рози. Они будут атаковать форт послезавтра утром (если только настанет завтра). А до этого ночью надо нанести удар по противовоздушным установкам. - Я хочу спросить у Мэтью и Лилли, нет ли здесь поблизости пастора или католического священника. Нам, собственно, он не нужен, но мне бы так хотелось, - прошептал Холден, обнимая ее. Роуз расплакалась.

Глава двадцать третья

Это был низенький лысеющий мужчина с характерным для священников жестким воротничком и со словно отчеканенным южным акцентом, но - как заметила про себя Рози - абсолютно без южных оборотов речи. А еще у него была приятная улыбка. Лилли настояла, чтобы Роуз надела ее лучшие вещи. Сейчас она стояла в традиционном индейском свадебном наряде: белом замшевом платье, щедро украшенном бисером и бахромой. В первый раз надев его, она некоторое время не могла отделаться от какого-то дурацкого чувства. Но это было свадебное платье. Дэвид же надел одолженные у Мэтью Смита черный костюм с черным вязаным галстуком и белую рубашку. На голову Роуз накинула кружевную шаль. Опустив глаза, она крепче сжала руку Дэвида. Лилли была ее дружкой и выглядела очень красивой. - Возлюбленные мои, - начал низенький мужчина, одетый в пуловер и серые шерстяные брюки. - Мы собрались здесь все вместе, чтобы соединить этих мужчину и женщину в таинстве брака... Роуз Шеперд сказала себе, что это счастливейший день в ее жизни. Так почему же она плакала? Лютер Стил передал Дэвиду кольцо. - Я согласна, - прошептала Роуз из-под вуали. - Я согласен, - твердым, сильным голосом сказал Дэвид, держа ее правую руку обеими своими руками. - Отныне объявляю вас мужем и женой и те, кого соединил Бог, да не будут разъединены человеком. Можете поцеловать невесту. Дэвид обернулся и обнял ее. - Вместе навсегда, Рози, - прошептал он и крепко-крепко поцеловал ее. И в тысячный, в десятитысячный раз в ее голове промелькнула одна и та же мысль: она - Роуз Холден. Муж целовал ее так крепко, что Роуз едва могла дышать.

Глава двадцать четвертая

Кольца, которые они носили, были совершенно одинаковыми, за исключением размера. Мэтью Смит сделал их на кузнице в конюшне: выплавил и выковал из гвоздей. Дэвид Холден посмотрел на кольцо на левом безымянном пальце и надел перчатку. Он дал сигнал Биллу Раннингдиру и Лютеру Стилу и стал ждать, смотря на закат, озарявший заснеженные горные вершины. Послышался ружейный залп, а спустя секунду - отдаленный звук взрыва. Это взлетела в воздух спутниковая антенна, обеспечивавшая связь между зенитными установками и форт Маковски. Затем раздался звук, не сравнимый ни с чем, что слышал Холден на своем веку. Он обернулся. Оказалось, что какой-то индеец издал боевой клич шайенов. - Идем, - прошептала стоявшая рядом Рози. - Идем, миссис Холден. Они принялись бок о бок взбегать по снеговой насыпи. Автоматные очереди полетели из амбразур в стене бункера. Тут же последовал взрыв за взрывом - это Кларк Петровски и Том Лефлер обезвредили противопехотные мины, защищавшие бункер по периметру. Снег словно купался в оранжевых волнах. Холден прищурился от слишком яркого солнца. Из бункера выскочили трое. Двое стреляли из штурмовых винтовок М-16, третий держал в руке гранату. Холден и Рози одновременно выстрелили в третьего, сбив его на ходу. Граната упала в снег и разорвалась рядом с двумя бегущими "ударниками". - За мной! - крикнул Холден. Они устремились к вершине... После первой удачной атаки отряд "Патриотов" разделился. Блюменталь и юный Уиздом пошли вместе с еще сорока пятью индейцами, большая часть из которых была вооружена старыми магазинными винтовками, охотничьими ружьями, пистолетами и револьверами - всем, что удалось насобирать. Им противостояли президентские "Ударные отряды", оснащенные самым современным боевым оружием. Холден помнил, какую истерическую кампанию развернули газеты, радио и телевидение против современного оружия перед самым началом беспорядков. Помнил безудержный энтузиазм, с которым журналисты и отдельные конгрессмены со всех сторон атаковали вторую конституционную поправку, стараясь методом "разделяй и властвуй" победить тех, кто отстаивал право хранить и носить оружие. Так что за свободу приходилось воевать в основном нелегально приобретенным оружием, на век отстававшим от нынешней технологии. Второй отряд, целиком состоящий из индейцев, возглавил Билл Раннингдир. Третий - Лефлер и Кларк Петровски. На пятый и последний бункер двинулись Холден, Рози, Стил и Мэтью Смит. Теперь уже нельзя было рассчитывать на то, что зенитчиков застигнут врасплох. Сперва предполагалось, что атака на противовоздушные установки произойдет одновременно со штурмом форта Маковски. Но затем Холден решил обернуть в недостаток еще одно преимущество противника. Если в форте Маковски их и в самом деле ждала западня, то его гарнизон уже находился в полной готовности. И Холден надеялся, что предварительная атака на зенитные батареи вызовет ответные действия гарнизона, выманит часть его за стены форта и таким образом ослабит противника. Вечерние сумерки сменились кромешной тьмой. Дэвид и Роуз двигались во главе двадцати пяти плохо вооруженных, но преданных делу мужчин и женщин к вершине горы, на которой находился пятый, ближайший к форту бункер. - Вызываю передовой отряд, - Холден взял рацию. - Говорит лидер группы. Как слышите? Прием. - Говорит передовой отряд, - донесся кристально четкий голос Стила. - Слышимость хорошая, без помех. Встретили некоторую активность. Они нас ждут. Сюрпризы наготове. Прием. Холден смотрел на движение секундной стрелки на черном циферблате "Ролекса" и, когда она завершила круг, произнес: - Передовой отряд. Ждите сигнала. Конец связи. Рози благоразумно захватила с подземной базы "Дельты" два пистолета "Хеклер и Кох", стреляющих осветительными ракетами. И теперь Холден, обернувшись к восемнадцатилетнему парню, который стоял за его спиной, сказал: - Род, пусти ракету по моему сигналу. - Хорошо, профессор. Рози вставила магазин в свою М-16. Холден еще раз проверил, у всех ли все в порядке с оружием, постоянно посматривая одним глазом на часы, и, наконец, сказал юному индейцу. - Все в порядке, стреляй. - Род пустил ракету, и Дэвид закричал: - За мной! Со стороны бункера послышалась стрельба. Взрывы напоминали звук разрываемой ткани. Это заработал гранатомет М-1. Затем последовал более громкий взрыв: одна из немногих кумулятивных противотанковых ракет, бывших у Холдена, ударила прямо в бронированную дверь. Холден, Рози и индейцы устремились к бункеру. Двое часовых открыли огонь из винтовок М-16. Роуз, выпустив две короткие очереди из своего оружия, скосила одного из них. Холден прицелился в другого, стоящего левее, но его опередила индианка со старой магазинной винтовкой тридцатого калибра, одним выстрелом уложившая противника в снег. Холден рассмеялся на бегу. Они приближались к главному входу в бункер. Мэтью Смит, два индейца из племени арапахо и женщина из племени шайенов добрались к крыше бункера. За спиной у Смита висел автомат "Хеклер и Кох". Трое индейцев были вооружены охотничьими карабинами прошлого века и револьверами различных модификаций - один из них даже старым "Кольтом" с ударно-спусковым механизмом одинарного действия. За такое оружие коллекционеры выложили бы в свое время кругленькую сумму. В крыше бункера были большая амбразура для зенитного орудия и две меньшие - для спаренных крупнокалиберных пулеметов с дистанционным управлением. Обе меньшие амбразуры стали открываться при приближении наступавших. - Подождите! - предупредил Смит тройку, стоявшую позади, и, вытащив из кармана куртки овечьей кожи мощную гранату, выдернул чеку и швырнул гранату в амбразуру. Он и индейцы распластались на бункере. Купол содрогнулся от взрыва, и, несмотря на оглушительный звон в ушах Смит ощутил, как на него и вокруг падают бетон и стальные куски пулемета. Он поднялся и подбежал к четырехфутовой воронке, бывшей несколько минут назад аккуратной амбразурой восемнадцати дюймов в окружности. Смит бросил в воронку еще одну гранату, отскочил в сторону и вновь упал. Взрыв, раздавшийся на этот раз далеко под ним, у основания бункера, теперь был едва слышен, но только он прозвучал, Смит вместе с тремя индейцами вновь поднялся во весь рост. Вокруг тела шайенки был обвит пятидесятифутовый канат с узлами через каждые восемнадцать дюймов. Она стряхнула с себя моток и бросила его в дыру, концом с грузом вперед. Смит плотнее надвинул черную шляпу на лоб, схватился за канат и опустился в амбразуру. Он вгляделся сквозь дым. Ковбойские ботинки обхватывали один из узлов каната. Кашлянув и тихо поворчав, Смит принялся опускаться в неизвестность. Судя по напряжению каната и собственному глазомеру, он понял, что уже почти достиг дна. Едва эта мысль возникла в мозгу Смита, как очередь перебила канат над самой его головой, и он прыгнул. Падение оказалось более тяжелым, чем он предполагал. Смит пригнулся и повернулся. Левое плечо внезапно уткнулось во что-то твердое, спина ощущала каждый миллиметр винтовки. Но сквозь дым он не мог видеть, на что наткнулся. Надо стрелять, кто бы там ни был, и рука потянулась к кобуре на правом бедре. Он вытащил "Беретту", спустил предохранитель большим пальцем, а указательным нажал на спусковой крючок. За первым выстрелом последовали второй, третий, четвертый. В это время раздалась еще одна автоматная очередь, и дым несколько рассеялся. Смит увидел человека с М-16, выстрелил и уложил его. Но не было времени ни выхватить у мертвеца винтовку, ни сбросить с плеча автомат. Рядом находилась дверь. Смит услышал крик оттуда и успел сделать шаг назад за миг до того, как в проходе появился "ударник". Сжав еще крепче "Беретту" правой рукой, Смит ударил появившегося пистолетом в основание черепа и свалил с ног. Второй "ударник" переступил порог. Смит выстрелил в него не целясь. Пуля пробила насквозь грудную клетку. Взяв "Беретту" в левую руку, Смит взял правой "Хеклер и Кох", переведя предохранитель автомата. Затем он поставил на предохранитель "Беретту" (курок опустился, как и полагалось) и засунул пистолет в кобуру, чтобы взяться за более тяжелое оружие обеими руками. Теперь можно было устремиться в проход... Дэвид Холден и Рози достигли взорванных дверей бункера. Холден, отпрянув назад, стал пускать очереди в развороченную дыру, переводя огонь верх, вниз и в стороны. Поменяв магазины, он дал сигнал остальным. Холден и Роуз двинулись первыми (жена - справа, муж - слева), индейские бойцы последовали за ними. За наружной дверью находился коридор с гладкими стенами. Дым стоял повсюду. Несколькими секундами раньше Холден услышал взрывы на куполообразной крыше. Значит, Смит делает все по расписанию. Затем раздался взрыв и на другой стороне здания. Это Лютер Стил с главными силами пробивался сквозь запасной выход бункера. Холден побежал, держась стены. Роуз с другой стороны коридора делала то же самое. Холден остановился и двинулся осторожней. Роуз по-прежнему держалась рядом. Из задымленного пространства донесся голос Смита: - Не стреляйте. Кроме нас, здесь одни мертвецы. - Пароль, Смит, - крикнул в ответ Холден. - Сам понимаешь, что это довольно глупое слово, - главной целью пароля было уберечься от неожиданностей со стороны противника, выманив его оставшиеся силы в ловушку. - Ча-ча-ча, - произнес Смит. - Тебе нравится ча-ча-ча? - улыбнувшись, спросила Роуз. Холден, покачав головой, устремился в дверной проем.

Глава двадцать пятая

Патрули президентских "Ударных отрядов" рыскали повсюду в горах и межгорных долинах, поэтому когда "Патриоты" скакали на лошадях вдоль самого кряжа на соединение с силами, которые готовились к утренней атаке на форт Маковски, им несколько раз пришлось остановиться, успокоить лошадей и подождать минут двадцать - тридцать, пока не проедет патруль далеко под ними, у подножия гор. Затем вновь - по коням и в путь. Роуз Холден - забавно было повторять свою новую фамилию - теперь поняла, что значит широко распространенная в вестернах фраза: "седло натерло". Копчик у нее болел. Они продолжали скакать. В вышине ярко светила луна и неслись облака, подгоняемые неистовым ветром, который пробирался ей под военную куртку М-65 с подкладкой, шерстяной свитер, футболку и пронизывал тело. Она прикрыла ноги и живот пончо, но даже пончо не защищало от ветра. Они продолжали скакать. "Конь, по крайней мере, попался хороший, - подумала Роуз, - ни скинуть ее не пробовал, ни головы не поворачивал, чтобы куснуть, а двигался легким, приятным аллюром". Чем дольше они ехали, тем больше она привыкала к ритму подобной скачки. Рози решила, что подобная езда ей бы вполне понравилась, если б только было чуточку теплее. Почему они не скачут вдоль какого-нибудь пляжа под мягкий шум прибоя? И их только двое - она и Дэвид... Порыв ветра сдул снег с черной плоской скалы и обдал лицо Рози ледяными крупинками. Реальность. Она замерзла, устала, хотела сейчас лежать в постели рядом с мужем и понимала, что через несколько часов ей с Дэвидом придется рисковать жизнью. "Порой, - подумала Роуз, - жизнь высасывает все силы".

Глава двадцать шестая

Джеффри Керни лежал в постели и смотрел в потолок. После того, как ушла Эмма, спать он не мог. Линда. И вновь мысли о возмездии. Во всех средствах массовой информации сообщали о его выступлении в прямом эфире на национальном телевидении. Завтра. Или, может, уже сегодня. Он посмотрел на часы. Сегодня. Керни еще раз по деталям обдумал свой план. С предельными ловкостью и везением выжить можно. Но ловкости и везения от него потребуется заметно больше, чем когда-либо раньше. Он уже дал понять, что должен быть вооружен: ведь правительство могло прибегнуть к покушению на лидера ФОСА, праведного мстителя. А еще раньше Керни узнал, что одним из условий телешоу с его речью и вопросами-ответами было появление лидеров "Фронта" с оружием: ведь главы стран третьего мира зачастую также участвуют вооруженными в сессиях Генеральной ассамблеи ООН. Ситуация давала фосавцам временный дипломатический иммунитет против законов, разоружавших американских граждан. Ясно, что убийство Борзого и Монтенегро будет самой легкой (и к тому же, самой важной) частью его задачи. Еще надо выбраться из зала, из здания и удрать на машине. Это он тоже собирался сделать. Но если еще повезет... Керни рассчитывал на панику, но на контролируемую панику. Что, в конце концов, будут делать руководители США, если он убьет лидеров "Фронта Освобождения Северной Америки"? Вот если он пустит пулю в одного из журналистов, сидящих с заранее подготовленным вопросом, то здесь реакция окажется более предсказуемой. Главное, чтобы реакция на оба события наилучшим образом послужила его интересам. Самый известный из всех, кто будет задавать вопросы, конечно, свободный журналист Колин Бест. Поговаривали, что этот симпатичный либералишка вскоре получит какой-нибудь пост в администрации. Пока же Бест работал на кучу газет и программ и отвергал колоссальные суммы, предлагавшиеся ему за то, чтобы он стал штатным сотрудником какой-либо из них. Естественно, Колин Бест имел большую цену. По сути, успех или неудача всего плана Керни лежали на плечах облаченного в модный пиджак Колина Беста. Джеффри Керни закрыл глаза и вновь открыл их. Увидев Линду Эффингем, он опять сомкнул веки. Керни стал повторять про себя расписание на завтра, словно считая слонов, чтобы заснуть. Подъем в восемь. Затем пробежка, более длинная и быстрая, чем обычно, потом бассейн и прочая, но в такой момент более, чем необходимая, рутина. Далее репетиция с Борзым и Монтенегро, легкий завтрак, переодевание в костюм для шоу - ему приготовили искусно, даже щегольски сшитую камуфляжную форму. Потом - на телестудию. Проверка звука и света и легкий, но очень калорийный ленч. Грим (да, придется пройти и через это) и ровно в семь вечера по столичному времени - на выход. "Прямой эфир из Метроу!". Керни ощутил, что невольно улыбается. Он попытался закрыть глаза. Если хватит ловкости и везения, то он выживет и сможет еще не раз так улыбнуться.

Глава двадцать седьмая

В кузова нагружали последние куски поддельного пола. "В вагонах они сложатся, как китайская головоломка, - с надеждой думал Холден. - Если в этот день попадутся нестандартные вагоны, то все будет потеряно". Он постарался не думать об этом. Рози ушла переодеваться. Единственная женщина, которая будет среди штурмующих форт Маковски (и, надо верить, останется в живых). Совесть по-прежнему мучила Холдена: как можно было брать ее с собой! Ужас охватывал при мысли, что она и ребенок могут быть ранены или даже убиты. Но другого выбора не оставалось. Он слишком уважал ее, чтобы отказать. Холден переоделся в кузове одного из грузовиков. Большинство участников операции уже надели "облачение". Боевую форму "ударников" нельзя было назвать иным словом. Подчеркнутый камуфляжный узор на гимнастерке в реальной боевой обстановке превращал человека в подобной форме в превосходную мишень. Ботинки, портупея и, конечно, берет - последняя новация в полевой форме президентских "Ударных отрядов". Лишь пистолет и патроны к нему - "Беретта" - были его собственными. Под гимнастеркой находились кобура со второй "Береттой", "Защитник" работы Джека Крейна и две обоймы на двадцать патронов каждая. Камуфляжный узор на полевых куртках М-65 был таким же непригодным к боевой обстановке. Но приходится надевать. Правда, подкладка плотнее, чем на обычных М-65. Хоть какое-то преимущество. За пояс гимнастерки Холден заткнул израильский пистолет "Дезерт игл" сорок четвертого калибра, доставшийся ему от Руфуса Барроуса. Кобуру, в которой он обычно носил это оружие, пришлось оставить, а запасные обоймы засунуть в карманы. Прежде чем надеть берет, он взглянул в маленькое прямоугольное зеркальце для световых сигналов. (И этот предмет необходим для выживания). Фальшивые усы казались вполне настоящими, во всяком случае, "ударникам" они точно такими покажутся. Вглядевшись в собственное лицо, Дэвид Холден прошептал сам себе: - Не теряй того, что имеешь. Рози. Их нерожденный ребенок. Он положил зеркальце в сумку вместе с прочими принадлежностями и вынул бумажник из только что снятой черной гимнастерки. В бумажнике была фотография, потрескавшаяся, с потертыми краями. Элизабет, Дэйв, Мэг и маленькая Айрин. Холден провел по фотографии пальцами. Рядом находилось другое, более свежее фото: Рози. Он посмотрел на оба снимка сразу. Вот вся его семья на веки веков. Холден положил бумажник в сумку и засунул берет в карман. Этот головной убор лучше подержать там до последней минуты. Если б эта вещица символизировала нечто почетное, он не преминул бы надеть ее. Но как новейший символ президентских "Ударных отрядов" она воплощала лишь бесчестие и зло. Холден подошел к борту грузовика, открыл дверцу и выпрыгнул. Стил и Смит стояли рядом с машиной тоже облаченные в униформу. - Ты выглядишь не столь неотразимым, Смит, - сказал Стил. Холден закурил сигарету. Стил, теперь уже без юмора в голосе, добавил. - По-моему, время пришло, Дэвид. Дэвид Холден и без него знал, что час настал, и глубоко затянулся дымом.

Глава двадцать восьмая

Роуз глядела на себя в зеркальце. "Роуз Шеперд Холден. Миссис Роуз Шеперд Холден. Миссис Дэвид Холден. Доктор и миссис Дэвид Холден". Как нравились ей эти слова. Она отложила зеркальце и принялась переодеваться в ненавистную форму президентских "Ударных отрядов". Эта униформа была противна ей не только как символ отвратительной организации: неестественный камуфляжный узор казался Роуз похожим на рисунок на дешевом домашнем халате. Но все же пришлось переодеться, правда, поверх бюстгальтера она оставила черную футболку с белой пластмассовой кобурой с миниатюрным "смит-и-вессоном" (ствол длиной всего два дюйма). Вырез у футболки был достаточно велик: под гимнастеркой ничего не заметишь. Роуз убрала все следы помады. Теперь поводов для беспокойства нет, разве что маленькие золотые сережки. Она сняла их и положила в сумочку. Дырочки в ушах разглядеть очень трудно. Если кто-то вздумает подойти поближе и покажется подозрительным, его запросто застрелит раньше, чем он что-то высмотрит. Наконец Роуз взяла берет. Да, придется постараться. После нескольких попыток ей удалось убрать под него все волосы... В "Ударных отрядах" служили женщины, но их было очень мало, и чем меньше внимания привлечет она к себе, тем лучше. Пару дней назад Роуз думала, что стоит постричься, но все же решила, что можно обойтись и без этого (по крайней мере, так она себя убедила). С волосами все в порядке, а если кому захочется присмотреться поближе, ответ наготове. Держа зеркальце на вытянутой руке, Роуз вглядывалась в свое изображение. Впервые ей стало приятно, что у нее маленькая грудь. Для кормления малыша (а к искусственному питанию она относилась с недоверием) это, конечно, плохо, но не слишком. Теперь она - жена. А через семь с половиной месяцев станет матерью. Чуть боязно, но приятно. Она выскочила из грузовика, поправив ремень и набросив на плечо сумку с противогазом. Лишь бы ветра не было, когда понадобятся эти маски со стандартными фильтрами.

Глава двадцать девятая

Как поведут себя на авиабазе Стейнмец - вот главный вопрос. Холден знал, что сейчас она находилась под непосредственным контролем президентских "Ударных отрядов". Воспрепятствовать этому было нельзя, оставалось лишь надеяться, что разум и патриотизм возьмут верх над преступными приказами. К этим доводам примешивался еще один, не столь веский: если они действительно схватят Маковски, то авиация побоится вступить в дело, чтобы ненароком не убить президента. Так что он не стал думать о том, что будет, если эскадрильи штурмовиков поднимутся в воздух и начнут их расстреливать. Дэвид Холден не хотел приказывать командовавшим зенитными установками Биллу Раннингдиру, Лефлеру, Блюменталю и еще двум "патриотам" из группы Калиспела открывать огонь по американским самолетам. В окрашенных в камуфляж грузовиках отряд двинулся в Форт Девон, маленький городок у подножия плато под названием Уидоус Тейбл, на котором и находилась их главная цель - форт Маковски. Форт Девон напоминал живописное полотно о временах покорения Дикого Запада. Два ряда зданий (многие из домов - с фальшфасадами) стояли по обеим сторонам широкой немощеной улицы. За этими двумя рядами расположились жилые кварталы, а на другом конце городка находились покрытая навесом платформа, приземистые склады с покатыми крышами и большие пустые загоны для скота. Перерезая район, занятый платформой, складами и загонами, лежали сплетения подъездных и тупиковых путей и похожий на карусель разъезд. Железнодорожная станция, она и была сейчас единственным смыслом существования Форт Девона. Многие рельсы покрывал снег, а некоторые поржавели, но два ряда путей ярко блестели в солнечном свете, пробивавшемся из-за гор сквозь серо-синие тучи. Наступал час рассвета. Одна дорога из Форт Девона шла в Хелену, Грейт-Фоллс, а дальше в похожую на карте на дымовую трубу северную часть Айдахо, где находился город Спокан. Другая вела через напоминавшее полуостров скалистое плато под названием Уидоус Тейбл, которое нависало над Фулс-Каньоном и Хардшип-ривер, чьи пенистые воды, извиваясь в ущелье, прорезали его, словно малайский крис. Поезд пыхтел на путях: два локомотива, три стандартных грузовых вагона в пятьдесят футов длиной, два телячьих вагона, в которых обычно перевозили в фортовую тюрьму арестованных офицеров, а в конце состава платформа и тормозной вагон. - Это Джи-Пи, - объяснял, склонившись над плечом Холдена, Чарли Тандерклэп, - шестнадцатицилиндровый дизельный двигатель с водяным охлаждением. Для этих гор - лучший локомотив в мире. За ним тепловоз такой же модели. Производство корпорации "Дженерал моторс". Этот мотор вытягивает восемьдесят две мили в час. Чарли Тандерклэп был из племени сиу и последнее десятилетие работал железнодорожным инженером в Британской Колумбии, Альберте и Саскачеване. Однако, когда в Америке настали тяжелые времена, пришлось вернуться из Канады, чтобы помочь соплеменникам. Холден смотрел на поезд сквозь наполовину затянутое паром ветровое стекло грузовика. Вокруг сновали жители Форт Девона, загружавшие один из вагонов. На крышах вагонов стояли часовые из президентских "Ударных отрядов" с винтовками М-16 наготове. Картина напомнила Холдену книги и кинохронику о нацистской Германии. Теперь такой страной стали Соединенные Штаты. Вагоны оказались такими, как надо. - Пойдем, - сказал Холден. - Говорит начальник конвоя, - Смит взял микрофон рации. - Движемся в Форт Девон, как планировалось. Ответа не нужно. Связь окончена. - Слова "как планировалось" означали, что они будут штурмовать поезд, как было задумано... Дэвид Холден носил форму полковника: с ней он превосходил по званию всех, кто попадется на пути до встречи с Романом Маковски и президентским советником Хобартом Таунсом. Командир гарнизона форта Маковски Юджин Льюис Хеклер имел звание подполковника. Во флоте Холден служил капитаном третьего ранга. Чин не столь уж маленький. Он вышел из головного грузовика. "Защитник" - под левым рукавом куртки. Нарисовать камуфляж на машинах оказалось делом нелегким, но, оглядев конвой, Холден увидел, что все же их раскрашенные грузовики не так легко отличить от настоящих, захваченных у "ударников". Смит в форме старшего сержанта вынул из нагрудного кармана бумагу с написанным на ней приказом. Единственной функцией приказа был выигрыш нескольких секунд - документ подделывался семидесятитрехлетней женщиной из племени арапахо, большую часть жизни (с перерывами на роды и кормление детей), проработавшую художницей. Когда поезд будет захвачен, в дело пойдут уже настоящие документы, с которыми они прорвутся сквозь кордон безопасности форта. Холден, Рози, Смит, Стил, Боб Тубирс и еще трое индейцев вышли из машин и пешком по снегу двинулись к поезду. Солнце поднялось выше и скрывалось лишь тонкой кромкой сине-серых туч. Холден оглянулся через плечо. Гарри Блэкдог из Калиспела, командир второго отряда, должен был занять позицию в лесу близ самого города, готовый прийти на помощь, если события начнут развиваться неблагоприятно. Холден очень надеялся, что такая подмога не понадобится. Отряд приближался к поезду, двигаясь параллельно путям. В обоих телячьих вагонах виднелись сбившиеся в кучу мужчины и женщины в истрепанной одежде. Дэвид ощутил прилив гордости, когда одна из женщин при виде их формы попыталась плюнуть сквозь решетки, а пленный офицер громко ругался. Они двигались к локомотиву. Лишь трое индейцев располагали винтовками М-16. У Холдена, Рози и остальных были только пистолеты. Один из офицеров, судя по всему, командовавший погрузкой вагона, до конца которой было еще не скоро, обернулся к ним и, отдав честь, произнес: - Доброе утро, сэр. - Лейтенант, - Холден отдал честь в ответ, - что здесь, собственно, происходит? - Годы военной службы научили: чтобы привести противника в замешательство, надо заставить его защищаться. - Гм-м, сэр? - Вы слышали меня, лейтенант? Что, черт подери, здесь происходит? Теперь Холдена отделяли от молодого офицера всего три фута. - Мы загружаем поезд... провиантом и амуницией... в форт, сэр. - Покажите ему приказ, сержант Смит. - Есть, сэр, - Мэтью Смит передал подложный приказ и сказал: - Прошу прощения, господин полковник, но я как раз вспомнил, что нам надо поправить сцепление на том грузовике. Эта фраза означала, что Смит определил, где надо нанести главный удар. - Очень хорошо, сержант, посмотрите. - Есть, сэр, - и Смит сказал, обращаясь к своим троим сержантам: - Третий автомобиль, джентльмены. Посмотрите на верх приборной доски и в центр. Возьмите нужные инструменты из второго от конца грузовика. Там в плоском ящичке все, что вам надо. Поищите хорошенько. - Эти слова переводились: сначала напасть на "ударников" в третьем вагоне по центру, затем на второй вагон от конца, с открытой платформы. - А с первого грузовика я все сам возьму. - Это значило, что работавшие в тандеме Смит и Стил возьмут на себя охранников, стоявших неподалеку от них на крыше первого вагона. Холден смотрел, как лейтенант стал внимательно читать приказ. Он не хотел давать ему слишком много времени и выхватил бумагу, бросив: - Как видите, мы собираемся сменить подполковника Хеклера и, судя по тому, как халатно здесь относятся к мерам безопасности, делаем это совершенно правильно. - Но сэр... Холден ожидал сигнала: первого выстрела. Послышались очереди из штурмовых винтовок. Холден выбросил левую руку вперед, и "Защитник" скользнул в его заблаговременно одетую в перчатку ладонь. Пальцы крепко сомкнулись на рукоятке, и клинок вошел лейтенанту в живот снизу вверх, в то время как правая рука Холдена потянулась к "Беретте" на правом боку. Роуз всадила офицеру пулю в переносицу. Краем глаза Дэвид видел, как Смит, пригнувшись, выстрелил, вытянув правую руку с "Береттой", по крыше первого вагона. Пистолет Стила заговорил лишь мгновением позже. Холден дважды выстрелил лейтенанту в грудь, чтобы, опрокинув его навзничь, высвободить нож, и, резко повернувшись направо, всадил две пули в одного из охранников, который, несмотря на ранение, продолжал вести огонь из М-16. Рози же четырежды выстрелила в часового, стоявшего на крыше второго вагона, и "ударник" вместе с винтовкой рухнул наземь. Снег в ярде от Холдена был изрыт пулями. Стил побежал обратно и, увидев, как еще один охранник просунул голову между вагонами с другой стороны поезда, дважды выстрелил ему в голову. Трое индейцев в форме сержантов пустили очереди из штурмовых винтовок по открытой платформе, но находившиеся там пулеметчики повели ответный огонь. Холден опустился на колено, взявшись за рукоятку "Беретты" обеими руками. Смит стоял рядом с ним прямо, как дуэлянт, держа пистолет на вытянутой руке. Оба стали стрелять в двоих солдат, залегших за пулеметом М-60. Рози, распластавшись перед ними, пускала пули в охранников на крыше второго вагона. Пулемет дал длинную очередь. Один из индейцев упал. Но пулеметчик был мертв. И его помощник тоже. Один из "ударников" побежал к пулемету, стреляя на ходу из М-16, но Боб Тубирс вскочил на платформу и, выстрелив в него в упор раз шесть, в конце концов уложил наповал. Холден оглянулся на крыши вагонов. Стил стоял на третьем, обстреливая платформу. Дэвид встал. Рози, поднимаясь по лестнице на крышу второго вагона, стреляла в охранника, бегущего к ней по снегу. Ответная очередь из М-16 пробила стенку вагона. Холден повернулся и выстрелил, но солдат с окровавленными шеей и щекой уже падал, сбитый пулей Рози. Последовало еще несколько спорадических выстрелов. Затем огонь прекратился. Смит взял рацию. - Говорит Смит. Гарри, двигай сюда, помоги нам собраться. Поставь с полдюжины людей на обоих концах главной улицы. Всех "ударников", кроме наших, расстреливайте. Связь окончена. - Освободи людей в телячьих вагонах, Боб, - крикнул Холден, меняя обойму в пистолете, - и посади их в машины. - Сделаю. Холден наклонился над телом убитого солдата, вытер кровь с ножа, вложил лезвие в ножны и двинулся вдоль состава. Рози подбежала к Холдену справа, Чарли Тандерклэп - слева. Машинист и офицер президентских "Ударных отрядов" стояли в кабине локомотива, подняв руки вверх. - Ваши услуги не потребуются, машинист, выходите, - сказал Дэвид и перевел взгляд на мужчину с капитанскими погонами. - Вы здесь главный? - Да, сэр... что, черт возьми... - Заткнись, или я последую логике и забрызгаю твоими мозгами всю кабину. Отдавай свои приказы. Сразу. Иначе ты - труп. Роуз вскочила в открытую дверь кабины и приставила дуло пистолета к левому виску капитана. На куртке офицера была вышита его фамилия. Джонс. "Как оригинально, - подумал Холден. - Джонс начал передавать приказы..."

* * *
- Тогда я впервые побывал в настоящем бою, - говорил Уиздом Тубирс, переведя взгляд от доклада на все еще не открытый памятник. - Меня взял с собой Рэнди Блюменталь, сотрудник ФБР, которого разыскивали власти за то, что он остался верен убитому президенту и своему шефу Лютеру Стилу. С Рэнди мы сразу подружились, возможно, потому, что как самый молодой сотрудник отдела в Метроу Рэнди был почти что моим сверстником. Но, кроме того, я думаю, он не отпускал меня от себя, чтобы обеспечить мне максимальную безопасность. Мой отчим Мэтью Смит был, конечно, вместе с Лютером Стилом, профессором Дэвидом Холденом и Рози Шеперд - Холден, самыми деятельными и славными патриотами за все время существования организации. Я, агент Блюменталь и две дюжины коренных американцев удерживали одну из зенитных установок, захваченных "патриотами" вместе с индейскими борцами за свободу, чтобы предотвратить удар с воздуха по поезду, на котором собирались вывезти пленных офицеров из форта Маковски. Конечно, все мы знаем, что произошло тогда, и никогда не забудем жертв, принесенных в этот день.

Глава тридцатая

Дэвид Холден, оглядываясь, бежал по неглубокому снегу вдоль головного локомотива. Треугольник ослепительных желто-белых фар на фоне густой синевы снеговых туч делал машину похожей на обложку научно-фантастической книги. Когда была жива Элизабет, Дэвид подрабатывал, рисуя подобные обложки. Рози вытянула руку из кабины, но Холден отпрянул: локомотив выпустил снеговой плуг, похожий на скотосбрасыватель прошлого века. Теперь все готово. Дэвид прыгнул в кабину, одновременно схватив и ладонь Рози, и перила. Никто в Форт Девоне не преследовал их, и ничего необычного не происходило вблизи состава. Дизельный мотор загудел, и Чарли Тандерклэп стал наращивать скорость. Вагоны с помощью местных жителей разгрузили, частично настелив ложный пол. Когда под настилы спрятались индейцы, "патриоты" добавили оставшиеся детали пола. Освобожденных пленников отпустили, но самых крепких попросили отправиться в форт, чтобы, оставаясь в телячьих вагонах, они закрывали собой индейских воинов. - Я отключил механизм превышения скорости, - сказал Чарли Тандерклэп обернувшемуся к нему Дэвиду Холдену. - Он автоматически прекращает поступление топлива в цилиндры, если скорость становится слишком большой. Но я могу контролировать этот процесс с помощью ручного управления. Мне надо следить за дорогой. Ведь если мы на что-нибудь наткнемся, то произойдет немедленное выключение машины. - Согласен, - Холден кивнул, захлопывая дверь за собой. Рози потирала одетыми в перчатки ладонями. Он прикоснулся губами к ее лбу. - Расслабься. - Сколько нам ехать до форта? Дэвид посмотрел сперва на часы, затем на Чарли и спросил: - Минут двадцать пять? - Примерно так. Из рации донесся голос Смита. Холден ответил: - Говорит лидер группы. Слышимость хорошая. Прием. - Просто проверяю связь. У нас все в порядке. Прием. - Хорошо. Связь окончена, - Дэвид положил микрофон и взглянул на Рози, а потом на машиниста. - Предположим, все сложится хорошо и мы вырвемся оттуда... Второй локомотив готов? - Все механизмы проверены и находятся в хорошем состоянии. Можно заранее залить горючее, и все будет готово. Не забудьте, профессор, тогда нам придется ехать не в гору, как сейчас, а под гору. Холден кивнул. Он потянулся к руке Рози. Та сняла перчатку и вложила свою ладонь в его. Дэвид выглянул в окно. Повсюду лежал снег. При ярком солнце его белизна казалась ослепительной. Чем выше они забирались в горы, тем глубже становился снег, тем упорнее он заползал на колею, даже покрывая серый гравий между шпалами. Все грознее поднимались гранитные горные вершины, под которыми извивалась дорога. А у подножия гор и на кое-каких низких склонах стояли вечнозеленые деревья. Их ветви прогибались под густым, налипшим снегом. Поезд повернул. Слева появилась река, местами серая, как ружейные стволы, местами черная. Темно-синий лед сковал ее у берегов. Холден крепче сжал руку Рози... Противник наступал там, где и предвидел Рэнди Блюменталь: с западного склона, лежавшего ниже бункера. Уиздом Тубирс забрал винтовку М-16 у одного из убитых "ударников", охранявших зенитную установку, и, прижав приклад к плечу, смотрел сквозь амбразуру. Он ждал команды от Рэнди Блюменталя. Ему раньше никогда не приходилось целиться в человека. Поэтому его подташнивало, сердце колотилось, руки и лоб покрывала испарина. Через амбразуру местность просматривалась неважно, но он насчитал не менее тридцати солдат. Уиздом снял палец со спускового крючка, пару раз согнул его, расслабляя мышцы, и вновь прижал к самому кончику крючка. Дыша учащенно и сбивчиво, он вспоминал так часто повторяемые слова Мэтью: "Тело - это платформа, с которой выпускается снаряд. Оружие, каким бы оно ни было, всего лишь носитель. Если платформа колеблется, то ни о какой точности говорить не приходится. И запомни, Уиздом, один из главных ключей для устойчивости платформы - контроль дыхания". Уиздом заставил себя дышать помедленней. Холодный воздух, врываясь в амбразуру, обжигал ему лицо. Но он радовался этому: так обострялись ощущения. Амбразуры величиной с большую монету были выбиты в стене бункера с помощью пластиковой взрывчатки. Края у них вышли неровные, но размер - на удивление подходящий. Уиздом видел: число противников растет. Что же не так? Отчего Рэнди Блюменталь не приказывает открыть огонь? И Уиздом не стрелял, ожидая приказа, полагаясь на командира. Он уже овладел дыханием, и винтовка почти не вздрагивала. Уиздом расслабил мышцы, чтобы улучшить циркуляцию крови, чтобы руки и ноги ненароком не вздрогнули. И внезапно у него перехватило дыхание. Рэнди Блюменталь наконец отдал приказ открыть огонь. И, когда в прорези прицела показался устремившийся к амбразуре офицер президентских "Ударных отрядов", палец Уиздома двинулся почти автоматически. Винтовка чуть выдвинулась вперед и прозвучала коротая - четыре-пять выстрелов - очередь. Офицер упал как подкошенный. Уиздом убрал щеку от приклада. Его тело трясло, как в лихорадке. И, когда глаза уже стали застилаться слезами, он увидел, как вражеский солдат опустился на колено и двое других по сторонам сделали то же самое. На плече солдата появилось что-то похожее на длинную трубку. И Уиздом понял, что это реактивный гранатомет, базука. Смахивая слезы рукавом куртки, он навел оружие на человека с базукой. Уиздом выстрелил. Пуля взбила снег рядом с гранатометчиком, оставив самого солдата невредимым. Ответные пули ударили в края амбразуры. Бетонная крошка посыпалась Уиздому на винтовку, ветер нес ее прямо в глаза. Приподняв оружие повыше, он выстрелил снова. Тело гранатометчика отбросило назад, а снаряд полетел, но не в сторону бункера, а вверх, оставляя за собой хвост серого дыма. Затем уклонился вправо, почти уйдя из поля зрения Уиздома, и взорвался. Судя по всему, несколько солдат-"ударников" пали от собственного оружия. Уиздом Тубирс нашел себе очередную мишень. Еще один противник. Он выстрелил и, очевидно, убил его первой же пулей. Кровь хлынула из горла, заливая белый снег. Уиздом продолжал стрелять, пока не израсходовал весь магазин, быстро припомнил, как перезаряжать винтовку, выбросил пустой рожок, вставил новый и опять стал у амбразуры. Впервые с начала боя он ощутил окружающую какофонию, ружейная стрельба раздавалась со всех сторон, взрывы гремели по всему периметру бункера. Наконец один, а может, два спаренных пулемета с дистанционным управлением открыли огонь с купола бункера. Солдаты валились, как костяшки домино. Уиздом продолжал стрелять... Чарли Тандерклэп сидел в кресле машиниста, краем глаза глядя в окно справа. - Профессор! Я вижу форт. - Посмотри на меня, Рози, - сказал Дэвид Холден, остановив взгляд на жене. - Я люблю тебя. - И я люблю тебя, Дэвид, - она погладила его лицо. Он обнял ее и, крепко прижав к себе, поцеловал. Если хоть на секунду позабыть обо всем, думая лишь о ней, тогда все, что случится потом, уже не будет иметь никакого значения.

Глава тридцать первая

Когда поезд вышел из промозглой черноты короткого тоннеля, железнодорожная колея рассекла шоссе, шедшее параллельно с ней последние двадцать миль. Справа от рельсов была двухрядная дорога на север, слева - такая же дорога на юг. Само шоссе было чистым, но по обеим его сторонам стояли сугробы выше человеческого роста. Всего в нескольких милях отсюда находились передовые укрепления форта. Дорога резко пошла в гору, поднимаясь к Уидоус Тейбл - скалистому плато, с трех сторон нависавшему над каньоном. На дальней оконечности плато возвышались бетонированные стены, опутанные колючей проволокой, по которой был пущен электрический ток. За стенами стояли многоэтажные соединенные друг с другом блокгаузы, представлявшие собой собственно форт. Холден навел бинокль. Шлагбаумы были опущены и над шоссе, и над железнодорожными путями. Сидевший рядом с Холденом Чарли Тандерклэп уже начал сбавлять скорость. Рози вынула черный "Детоникс" сорок пятого калибра из-под футболки, взвела курок, поставила предохранитель и запрятала этот пистолет вместе с "Глоком" в холодильник за два шестибутылочных ящика пепси-колы. Когда она отошла от холодильника, Холден взглянул ей в глаза. - На всякий случай, - Роуз улыбнулась. Большой нож в черных ножнах оставался у нее на портупее. Холден вновь посмотрел на бумаги, захваченные у капитана президентских "Ударных отрядов", оставшегося в Форт Девоне в плену у местных жителей. Согласно путевому листу, поезд с припасами и пленниками должен был прибыть в форт Маковски, оставить там как человеческий, так и неодушевленный груз, и тут же отбыть в Хелену, где вечером предстояло погрузить в вагоны новый этап пленников, доставленных туда грузовиками и по железной дороге. Чтобы все прошло по расписанию, поезду нельзя было задерживаться в форте Маковски. Поэтому надо надеяться, что в зоне наружного контроля к ним придираться не станут. Холден отложил бумаги... Билл Раннингдир двигался вдоль купола бункера с "Узи" на боку. Он шел пригнувшись. Сейчас по нему стреляли с трех сторон. Один из находившихся на куполе пулеметов с дистанционным управлением уничтожили еще когда "Патриоты" вместе со своими индейскими союзниками захватили укрепление. А дверца второй амбразуры была повреждена и пулемету пришлось замолчать. "Ударники" атаковали бункер большими силами около часа назад. Пока никто не имел перевеса, но солдаты обладали преимуществом и в численности, и в вооружении, и чем дольше длился бы бой, тем весомей становились их шансы на победу. Пулемет с дистанционным управлением склонил бы чашу весов на сторону "Патриотов" и индейцев. Раннингдир приблизился к вершине купола, но ему пришлось залечь и отпрянуть: автоматные очереди "ударников" ударили в бетон прямо перед ним. Он подал "Узи" вперед. Затем подождал, когда огонь стихнет, и вновь устремился к вершине купола. Пули барабанили рядом с ним, осыпая лицо снегом и бетонной крошкой. Он упорно полз вперед. Правая ладонь кровоточила, но думать об этом было некогда. Билл продолжал карабкаться по куполу бункера, стараясь как можно плотнее прижимать свое тело к бетону. Пуля пробила ему левое бедро. Раннингдир юзом заскользил вниз, но принялся цепляться за холодный шершавый бетон обеими руками и наконец остановился. Он посмотрел на раненую ногу. Снег и поверхность купола вокруг нее покраснели от крови. Билл громко выругался. Он перевернулся на спину, оторвал кусок штанины и туго обвязал им рану, закрыв глаза и скрежеща зубами от боли. Вновь стрельба. Теперь огонь вели ярдов с пятидесяти к северу. Раннингдир выдвинул "Узи", приложил автомат к плечу и дал две короткие очереди. Когда последовал ответный огонь, он стал стрелять в ту сторону длинными очередями, опустошив тридцатидвухпатронный магазин. Выброшенный рожок скользнул на землю по куполу бункера, Билл вставил новый (теперь на двадцать патронов) и принялся вновь карабкаться вверх. Он опять приблизился к вершине купола. Пули ударили рядом, взбивая снег, лед и бетонную крошку. Раннингдир отпрянул. Прямо перед ним виднелось полуоткрытое окошко амбразуры. Билл вновь стал карабкаться вверх. Пуля вошла ему в спину. Он распластался, громко ругаясь от боли, но в этот раз удержался на месте. Раннингдир покачал головой, чтобы прояснить сознание. Он вспомнил свою жизнь: классический пример для телефильма - потенциальный малолетний преступник, едва ли не с пеленок познавший убогость и жестокость жизни в резервации. Ранний уход из школы. Билл никогда не понимал, что изменило его судьбу, но он вернулся в школу, окончил ее, затем колледж и поступил на службу в Федеральное бюро расследований, всегда втайне думая, что его взяли туда лишь из-за специальной квоты для небелых. Но все складывалось для него как нельзя лучше. Работа пришлась по душе. Больше нее Раннингдир любил лишь Родину. Билл вновь принялся карабкаться и наконец достиг заклинившей дверцы амбразуры. Он взял автомат за ствол, сунул приклад в щель, протолкнул его вперед и навалился на дверь всем телом, используя "Узи" в качестве ломика. Дверца не поддавалась. Раннингдир опустился на правое колено. Левая нога больше не слушалась его. Он толкнул дверцу изо всех сил. Послышался щелчок, и она широко распахнулась. Склонясь над амбразурой, Билл внезапно ощутил пулю, засевшую в спине. Он стал скользить вниз, автомат вылетел из рук, левое плечо ударилось о бордюр купола, послышался оглушительный треск, и Раннингдир полетел на землю. Он упал на спину глубоко в сугроб и вскрикнул от боли. С трудом повернув голову, Билл увидел, как один из солдат бежит к нему с винтовкой М-16. Но не стреляет. Очевидно, хочет прикончить штыком. Раннингдир улыбнулся. Его правая рука сжимала рукоятку висевшего на поясе "Зиг-Зауэра". Он схватился за нее, еще слетая с купола. Билл услышал, как высоко над ним заработал спаренный пулемет. Его огонь решит исход боя. "Ударник" со штыком походил на тысячи уличных подонков, которых Билл повидал в наркоманских притонах, в полицейских участках, на плитах морга. Он поднял пистолет и дважды выстрелил, сперва в шею, затем в лицо, громко произнеся: - Сейчас ты проиграл, ублюдок. Раннингдир ощутил, как острая боль пробежала вверх по позвоночнику, ударив в голову. Руки и ноги стали сводить судороги. Пистолет упал в снег. - Господи, - пробормотал Билл. Затем нарастающая боль в его голове словно взорвалась, и он закрыл глаза.

Глава тридцать вторая

Семафоры поднялись, и капрал с поста наружного наблюдения вернул документы Дэвиду Холдену, отдав честь и сказав: - Спасибо, сэр. Холден отдал честь в ответ. Чарли вновь запустил мотор, и поезд медленно двинулся вдоль линии проволочных заграждений, за которыми лежали минные поля и другие ловушки. Холден посмотрел сперва на часы, затем на Рози. Он перевел взгляд вперед. Внутренние ворота оставались закрытыми. Если подполковник Хеклер действительно был хитрым тактиком, то ему и следовало держать их закрытыми, чтобы поезду пришлось остановиться и попытаться дать задний ход. Тогда-то капкан и захлопнется. Но Холден надеялся, что противник не столь хитер. Ворота начали открываться. Дэвид услышал, как рядом его жена (жена!) громко вздохнула. Стил, Смит и несколько индейцев еще у наружного поста залезли на крыши вагонов, как обычных, так и тех, где находились пленники. "Все, как у настоящих "ударников", - заметил про себя Холден. Наконец ворота полностью открылись. Казалось, крепость жила обычной жизнью. Часовые прохаживались по стенам за рядами электрифицированной колючей проволоки, но их было не больше, чем Холден видел ранее, когда наблюдал за прибытием и отправлением поездов в форте Маковски. Эта рутинность и беспокоила его больше всего, вселяя еще большую уверенность в то, что капкан наготове. Ряды соединенных друг с другом многоэтажных блокгаузов теперь можно было рассмотреть, как никогда, подробно. Здания блочной конструкции, но на вид прочные. Сооружения, казавшиеся изолированными, соединялись друг с другом округлыми тоннелями, напоминавшими входы в эскимосские иглу. Увидев конец колеи, Чарли Тандерклэп стал вновь сбавлять ход. Да, если Хеклер и впрямь хитрец, он заминирует пути позади поезда. Так капкан будет еще надежней. Заскрипели тормоза, словно вскрикнул какой-то дикий зверь, которому перебило лапу. Но крик стих, и поезд остановился. - Готовься, - хриплым шепотом сказал Холден Чарли. Когда он открыл дверь и стал спускаться по лесенке, из центрального здания вышли трое. Значит, подтверждалось то, что еще раньше разведка сообщала Холдену: именно это здание и являлось командным пунктом форта. Он не стал ожидать, пока трое подойдут к нему. Уже кое-кто из его отряда, в основном индейцы, но все одетые в полевую форму, стали спускаться с крыш и выпрыгивать из большого тормозного вагона. - Сержант, - крикнул Холден Смиту, стоявшему на головном вагоне, - дайте приказ выгрузить пленных. - Есть, сэр. - Начинайте разгрузку, - крикнул Смит, обернувшись. - Выгоняйте их побыстрее. Рози спрыгнула из кабины на землю. Холден всматривался в троицу, приближавшуюся к нему. Все офицеры. Все трое лишь с пистолетами. Он повернулся к Рози: - Лейтенант, проследите за выгрузкой. Пусть все подонки, у кого хватает сил, помогут вывести ослабленных пленников, а потом разгрузят провиант, - и шепотом добавил: - Держи голову прямо, милая. Рози быстро подмигнула ему и отдала честь. Он отдал честь в ответ. Рози отошла. В других обстоятельствах Холдена бы забавляло глядеть на то, как она старается подражать мужской походке. Но он обернулся к троим офицерам, от которых его теперь отделяло всего десять ярдов. Приблизившись на пять ярдов, офицеры остановились. На стоявшем в центре были погоны подполковника. Хеклер. Но Хеклер не отдал честь, а вместо этого заявил: - Кто бы вы ни были, сэр, ваше отступление теперь невозможно. Дорога за вами заминирована. Если вы дадите задний ход, детонатор сработает. Итак, игра началась. Но они - в форте, а это для Холдена при любом раскладе было наилучшим вариантом. - Вы - подполковник Хеклер? - обратился он к офицеру. - Совершенно верно. А ваше имя, сэр? - Я - Дэвид Холден. - Ожидал вашего прибытия, сэр, - ответил подполковник после некоторой паузы. - Вы должны сложить оружие и приказать вашим людям сделать то же самое. В противном случае по ним будет открыт огонь. Холден посмотрел на окружавшие его серые бетонные стены. Они поразительно напоминали тюремные стены из фильмов 30-х годов. Затем он перевел взгляд на Хеклера и произнес: - Один из вагонов, подполковник, снизу доверху набит взрывчаткой и горючими смесями, - он говорил правду, но горючих смесей было побольше, чем взрывчатки. - И если я или кто-либо из других командиров даст приказ, он взорвется. И будут убиты все, здесь стоящие, и все ваши люди у восточной стены. Разрушится даже сама стена, так же, как и внутренние ворота. Взрыв будет столь мощным, что сдетонируют и минные поля у входа в форт. В результате ваше сооружение будет уничтожено более, чем наполовину. Хеклер помолчал, а затем с улыбкой произнес: - Но, сэр, моя главная цель будет достигнута: вы погибнете. - Подполковник, - Холден улыбнулся в ответ, - я восхищен вашей решимостью. Но прежде чем мы перейдем к решению данного вопроса, во имя общего блага я настоятельно попрошу позволить пленным покинуть телячьи вагоны и отойти к западной стене. - Я не могу удовлетворить вашу просьбу, - прозвучало после некоторой паузы. Главной целью Холдена было выиграть время, чтобы индейцы вылезли из-под ложного пола и приготовились к бою. Но если ему удастся переместить пленных, а также прятавшихся в телячьих вагонах бойцов к западной стене, тем лучше. Пока надо потянуть, поупорствовать: - Я настаиваю на том, чтобы вы связались с теми, кто мог бы дать вам подобное разрешение. Хеклер молчал. - Я знаю, - продолжал Холден, - что в форте находятся Роман Маковски и Хобарт Таунс. - Последние данные разведки свидетельствуют, что Таунс точно здесь. Шансы на присутствие Маковски равнялись процентам шестидесяти. - Президент? Здесь? - Да, подполковник, - теперь Холден не сомневался. - Я не предполагал, что вы заминируете колею за нами. Вы поставили меня в сложное положение. Но условия я буду обсуждать, если вы позволите пленным отойти к западной стене. Счет шел на секунды. Сейчас большинство людей в телячьих вагонах - три дюжины настоящих пленников и человек семьдесят индейцев, вооруженных пистолетами, гранатами и ножами - должны уже выйти. Сейчас поднимут ложные полы в грузовых вагонах и бойцы с М-16, захваченными Рози на базе "Дельта", и несколькими автоматами, взятыми в рейде на Форт Девон, приготовятся к атаке. - Профессор Холден, - ответил Хеклер, - либо сдавайтесь сейчас, либо мы взорвем железнодорожные пути и откроем огонь. - Мой вагон со взрывчаткой, - произнес Дэвид, оглядев поезд, - в конце состава, подполковник. И мне даже не нужно приказывать его взорвать. Ваша взрывчатка сделает все за меня. - Он пристально взглянул на Хеклера и улыбнулся. - Ваш ход. Хеклер как будто изучал его лицо. После долгой паузы он потянулся к висевшей на поясе рации. Холден был готов броситься на него, но Хеклер произнес в микрофон: - Мистер Таунс, это Хеклер. Профессор Холден утверждает, что последний вагон у него начинен взрывчаткой и горючими смесями и заявляет, что готов подорвать его, если пленникам не позволят выйти из телячьих вагонов к западной стене. Что я должен делать, сэр? Холден не мог сдержать улыбки. Хеклер поднес трубку к уху. Его лицо можно было читать, как книгу. Уголки губ офицера скривились, выражая одновременно разочарование и отвращение. Он бросил трубку и посмотрел на Холдена. Холден не ждал ответа. Он уже предугадал его. У таких людей, как Хобарт Таунс и Роман Маковски, был ограниченный набор ответов на все вопросы и в каждом из них отсутствовали благоразумие и сострадание. - Сейчас! - крикнул Холден и рванулся назад и направо, выхватывая "Беретту" из кобуры на правом боку. Он только перевел предохранитель, как с крыш вагонов и со стены послышались выстрелы. Пуля задела левый бицепс Холдена. Он направил пистолет в сторону троих офицеров. Хеклер тоже вытащил свое оружие. Оба выстрели одновременно. Боль прожгла Холдену левое бедро, но тут же сменилась ощущением леденящего холода при виде того, как Хеклер покачнулся и упал, а кровь ударила из его горла. Заухал "Хоук" ММ-1. Газовые гранаты взрывались по всему четырехугольнику форта. В ответ последовал мощный залп из М-16. Холден опустился на колено, придвигаясь к локомотиву. Чарли выстрелил из автомата в двух отбегавших офицеров. Дэвид залез под поезд, вытащил противогаз, скинул берет и надел противогаз. Затем выдохнул, надувая щеки маски, и вдохнул. Запах резины всегда вначале вызывал у него легкий приступ тошноты. Но слезоточивый газ пахнет похуже. Обе раны кровоточили слабо. Почти царапины. Вылезая из-под локомотива, Холден глянул в другую сторону. "Ударники" устремилась к поезду от восточной стены. Холден выругался и вытащил из-под гимнастерки вторую, меньшую "Беретту". Большая в левой руке, компактная - в другой. Выскочив из-под машины, Холден стал на колено, одновременно стреляя из обоих девятимиллиметровых пистолетов. Солдаты падали. Пуля ударила в землю справа от него. Холден отпрянул и прицелившись в часового на восточной стене, опять выстрелил из обоих пистолетов. Солдат рухнул на проволоку, и ток пронизал его тело так, что лицо и форма задымились. Холден поднялся и побежал. Левую ногу жгло. Но не слишком сильно. Еще один "ударник". Холден застрелил его и, подбежав к трупу, засунул оба пистолета в карманы куртки и выхватил у убитого М-16. Он пустил очередь по верху стены, сняв по меньшей мере пять солдат. Патроны в магазине кончились, и он уже собирался бросить винтовку, как тут один из охранников прыгнул на него со стены. Холден уклонился от него, противник покатился по земле, стал на четвереньки и вытащил пистолет. Браться за "Беретту" не было времени, и Дэвид, крепче сжав М-16 обеими руками, ударил врага со всего размаха ствольной накладкой в переносицу. Кровь брызнула струей. Краем глаза Холден заметил какое-то движение, отскочил назад и увидел "ударника", который бежал на него, замахиваясь прикладом. Перевернув свою винтовку, Холден первым ударил его прикладом в правый висок, а затем обернулся к тому, что прыгал с крыши, и, пользуясь М-16, как дубинкой, врезал ему по темени. Приклад едва не разлетелся, и кровь хлынула из головы. Холден сделал шаг назад и вытащил пистолеты. Газ подползал к поезду большими серыми облаками. Вновь послышались разрывы сорокамиллиметровых гранат: опять заговорил "Хоук" ММ-1. Трое карабкались на крышу первого вагона. Холден выстрелил, и один из них упал, но в магазинах пистолетов патронов не оставалось. Засунув обе "Беретты" за пояс, Холден полез под рубашку за "Магнумом", крикнув: "Смит! Сзади!". Он вытащил пистолет, спустил предохранитель и выстрелил, сняв с лестницы еще одного солдата. Когда он навел дуло на третьего, на краю крыши появился Смит с "Береттой" в правой руке и всадил врагу пулю прямо в лоб. Труп скатился с лестницы. Холден вскочил на сцепку второго локомотива с первым вагоном. Бой теперь шел по всему четырехугольнику форта. Бывшие пленники из телячьих вагонов вместе с индейцами стреляли с близкого расстояния в нескончаемые шеренги солдат, стремившихся на них из бетонных блокгаузов. Но у добровольцев были только пистолеты и ножи против штурмовых винтовок. Оглядев крыши вагонов, Холден увидел Боба Тубирса с ММ-1. - Тубирс. Огонь по бегущим из блокгаузов. Быстро! Боб махнул ему в ответ, изготовился и выстрелил. Первая фаната разорвалась в двадцати пяти ярдах от ближайшего блокгауза посреди дюжины "ударников", убив или ранив всех. Рози внезапно оказалась рядом с Холденом и протянула ему М-16 и сумку с запасными магазинами. Он засунул пистолет за пояс. - Все заряжено, Дэвид. - Хорошо! - Холден и его жена побежали к главному зданию, приказав Смиту и Стилу спуститься. - Лютер, возьми еще две дюжины бойцов. Идем брать Маковски и Таунса! Пошли людей освободить пленных из казематов. Мы можем вооружить тех, кто еще способен сражаться! Холден подождал, пока Стил не махнул ему в ответ, и побежал вперед. Рози не отставала. Раненая рука теперь болела больше, чем бедро. Но боль не слишком сильная и кровотечение, кажется, - тоже. Позвав на подмогу еще полдюжины бойцов из вагонов, он вместе с ними и Рози устремились к дверям главного здания. Двери были тяжелые, но не бронированные снаружи. Холден ударил по ним ногой. Не поддались. Пустил очередь в замок. Ничего, кроме пуль, которые с визгом рикошетили. Он выхватил рацию. - Тубирс! Тубирс! Это Холден. Тубирс! - Что вы хотите? - Стреляйте в эти двери. Побыстрее. - Отойдите назад. Холден спрятал рацию и крикнул Рози и всем окружавшим: - Все от дверей. Прячьтесь за что угодно. Хоть за мертвецов. Схватив Рози, он побежал с ней, следуя собственным советам. Поблизости лежало три убитых солдата. Холден взгромоздил один труп на другой, затем они с Рози вдвоем швырнули на эту гору третьего и распластались на земле. Холден закрыл ее голову собственным телом. Взрыв. Еще один взрыв. Еще один. В ушах у Холдена звенело. Тубирс заговорил по рации. Дэвид перевел громкость на максимум. - Мы пробили дверь. - Слава Богу! Теперь опять возьмись за выходящих из блокгаузов, - Холден вскочил с М-16 в одной руке и "Магнумом" в другой. Рози бежала рядом. Стил, Смит и еще более двадцати человек устремились к вышибленным дверям головного здания. Оно было самым крупным и, пожалуй, за исключением тюремных казематов, наиболее неприступным. Стил, Смит и еще трое бойцов пустили автоматные очереди в дверной проем. Рози вытащила газовую гранату и, выдернув чеку, швырнула ее. - Теперь светозвуковые! - приказал Холден. - Все назад! - крикнул Стил, выдергивая чеку и бросая гранату в коридор. Пронзительный свист показался Холдену невыносимым, хотя правое ухо он прикрывал правым плечом, а левое - левой рукой, по-прежнему сжимавшей "Дезерт игл". Отсчитав секунды, он открыл глаза и крикнул: - Еще одну газовую, и идем! Рози бросила третью газовую гранату, и Холден крикнул: - Пошли! Он вбежал в проход, едва туда бросили гранату. Облака газа стояли вокруг, но маска надежно защищала лицо. Задыхающийся от кашля "ударник" наобум стрелял в него из пистолета. Холден уложил его одним выстрелом в грудь из "Дезерт игл". Затем бегом двинулся по коридору, Рози бежала справа, не отставая, Смит, Стил и все остальные следовали за ними. По пути попадались перевернутые столы и рассыпанные бумаги. Даже армии злостных уголовников приходится писать отчеты. В кабинетах, куда они заглядывали, никого не было. В конце коридора была лестница. - Лютер, возьми первый этаж и удерживай его. Смит, то же самое на втором. - Есть! Холден побежал по ступенькам, крикнув двадцати шести бойцам за спиной: - Все за нами! Они достигли второго этажа. Смит и еще несколько человек отделились от группы, бросая гранаты в открытую дверь. Холден, несмотря на рану в бедре, бежал через две ступеньки. Рози не отставала. Еще четверо вплотную следовали за ними. На лестничной площадке находилась металлическая закрытая дверь. - Есть изолента? - спросил Холден Рози. - Да. Они двинулись к дверям. Холден крикнул остальным: - Прикройте лестницу и будьте подальше от дверей. Рози вытащила широкую клейкую ленту и прикрепила ее к дверям у косяка, в то время как Холден, вытащив гранату, прицепил ее под лентой, как раз у замка. Вторую полосу Рози наклеила поперек дверей, а Холден установил гранату у другого косяка. - Мы сейчас будем! Потеснитесь на лестнице! Рози посмотрела на мужа, сжимая чеку и бросая неиспользованный моток ленты в сумку. Холден взялся за другую чеку. - Считаю до трех, Рози! Раз. Два. Три! Оба одновременно выдернули чеки и побежали к лестнице. Рози упала на колени и покатилась по ступенькам. Холден схватился за перила и, спрыгнув, распластался. Звук оказался столь громким, что он на миг испугался за свои барабанные перепонки. Куски металлической двери разлетались подобно шрапнельным осколкам. Один из них вонзился в ногу стоявшего рядом с Холденом бывшего пленника, флотского офицера. Холден подался вперед, крича во всю мощь легких: - Помогите ему кто-нибудь! Все остальные - за мной! Вместе с Рози они побежали по обломкам сквозь разнесенные взрывом двери. Рози швырнула в проем газовую гранату. Холден пустил очередь из М-16, и они стали по обе стороны дверного проема. - Светозвуковую! - крикнула Рози. Холден отвернулся, закрывая уши. Свист пронзил воздух и стих. Холден открыл глаза, огляделся и вставил новый магазин. - Я прикрою! - кричал офицер, раненный осколком. Холден махнул ему и крикнул Рози и остальным спутникам: - Пошли!.. - Он дал короткую очередь. Его жена тоже, только под другим углом. Они перешагнули порог. Автоматные пули ударили в стену рядом с ними. Стреляли с другого конца коридора. Холден хотел поручить Рози бросить гранату, но она крикнула: - Назад! Граната! Они отпрянули. Когда граната взорвалась, пол под ними содрогнулся и стена слева рухнула. Рози и Холден отскочили. Пыль штукатурки наполняла воздух, но противогазные фильтры ее не пропустят. Пламя и дым стояли вокруг. Холден подозвал к себе троих бойцов: - Когда я скажу "огонь", стреляйте длинными очередями в конец коридора. Когда прикажу прекратить огонь, делайте это немедленно. Он распластался среди пыли и обломков. Рози лежала рядом чуть позади. Остальные бойцы тоже изготовились к стрельбе. Противник вновь дал очередь из комнаты в конце коридора, судя по всему, из ванной или туалета. - Огонь! - крикнул Холден. Все пятеро одновременно нажали на спуск. Куски стены разлетались в стороны, стулья и столы подпрыгивали по полу и распадались на части. Холден сменил магазин и продолжил стрельбу. Дверь рядом с огневой точкой противника сорвалась с петель. От стены отлетело еще несколько кусков штукатурки. Вставив новый магазин в М-16, Холден крикнул изо всех сил, заглушая грохот: - Прекратить огонь! Прекратить огонь! Этажом ниже еще звучала стрельба, но здесь уже все стихло. Холден приподнялся на корточки, сказав Рози и всем остальным: - Рассредоточьтесь и будьте осторожней, - он сжал рукоятку "Магнума" левой рукой. Рози отодвинулась к стене направо с "Береттой" в левой руке и М-16 - в правой. Холден остановил взгляд на стене в конце коридора. Да, конечно, туалет. Мертвое тело лежало за перевернутым столом. Большая, продолговатая лужа крови на полу, труп в конце коридора, возле шкафа с каталожными ящиками. Холден достиг противоположной стены и укрылся за металлическим столом. Когда Рози и другие его спутники сделали то же самое, он крикнул: - Все, кто остался жив, слушайте! - невольную улыбку вызвала у него глупость этих слов. - Выходите, или мы вас размажем по стенам. Поживее! - Нет! - ответ прозвучал немедленно. - Прошу вас! Я совсем один и не могу выйти. - Хорошо, - негромко проворчал Холден. - Прошу вас, - на этот раз голос показался знакомым, - не трогайте меня! Я дам вам все, что хотите. Холден и Роуз поднялись и встали у дверей с двух сторон. Остальные пока не покидали укрытия. - Газ, - дал команду Холден. - Последняя, - Рози, кивнув, вытащила гранату из сумочки. - Все равно бросай. Она выдернула чеку и метнула гранату, а Холден пустил очередь в потолок комнаты. - Прошу! Не трогайте меня! - раздался пронзительный крик. Теперь Холден наконец распознал голос. Граната разорвалась, и газовое облако покатилось обратно. Холден метнулся справа налево, Рози - слева направо. - Вот жук! В туалете спрятался! Напротив виднелись писсуары, вода хлестала из разорванных труб. Холдена несколько смутила подобная картина: - Вылезай! - Успокойтесь! Покачав головой, Дэвид вновь устремился вперед. - Прошу вас! - вновь раздался голос. - Я дам вам все, что вы хотите. Холден и его жена двигались вдоль стен. В кабинке, стоя на коленях в лужице воды дюйма два глубиной, обхватив в страхе унитаз, находился раненный в ногу человек в порванных брюках. Человек, именовавший себя президентом. - Вы негодяй, Маковски, но вы можете помочь нам выбраться отсюда, - сказала Рози, плюнув на него. - Помогите этому созданию, - крикнул Холден стоящим позади бойцам. - Перевяжите ему рану, и пойдем отсюда. Роман Маковски по-прежнему обхватывал руками унитаз, как мужчина обнимает женщину... - Мы загнали с полсотни вояк в казармы, - говорил Боб Тубирс по рации, - но все они хорошо вооружены. Наши люди на стене сообщили, что сюда движется колонна примерно из пятнадцати грузовиков с опознавательными знаками "Ударных отрядов". Должно быть, это те, кто остался от пытавшихся отбить противовоздушные установки. - Быстро нейтрализуйте взрывчатку в вагоне, - отвечал Холден, уже сбежав на первый этаж, - и заложите более мощную в головной локомотив. Приготовьтесь вытащить цистерны с бензином. Прием. - Мы погружаем пленных в вагоны. Уже заканчиваем. Смогли вооружить около сотни. Правда, многим придется постоять: мест в поезде мало. Здесь гораздо больше людей, чем мы предполагали. Прием. - Ускорьтесь, Боб. Прием. Холден шел по коридору первого этажа, Рози рядом с ним. Роман Маковски двигался под конвоем двоих "патриотов", раненый моряк, ковыляя, замыкал процессию. Смит и еще двое его спутников уже стояли внизу, прикрывая вход в здание. - Мы убили всех, кого увидели, - доложил он. - Но многие погибли еще раньше. Таунс пустил себе пулю в лоб. - Пойдем, - сказал ему Холден. Переступив через обломки двери, они вышли в четырехугольник двора. Оказавшись на воздухе, Дэвид сразу снял противогаз. Облака газа успели рассеяться. Клубы дыма поднимались с крыш нескольких блокгаузов. Двор кишел людьми. "Патриоты" и более сильные пленники помогали ослабленным сесть в поезд. Холден вызвал Тубирса по рации: - Боб. Это Дэвид. Те, на грузовиках, далеко? Прием. - Наши ребята вступили с ними в бой. Но они не смогут их удержать. Противник движется по обеим сторонам дороги. Будет здесь минут через десять-двенадцать. Прием. - Как только мы выедем, прикажите вашим людям прекратить огонь и рассредоточиться. "Ударники" станут преследовать нас, а не их. Когда поезд выйдет, надо будет взорвать минные поля по обе стороны дороги. У тебя пять минут, чтобы заложить взрывчатку туда, где она нанесет наибольший ущерб. Рози и Лютер знают, как это сделать. Дайте им в помощь несколько человек. Связь окончена. Холден положил рацию в карман и посмотрел на Рози. Какая она красивая. - Займись взрывчаткой. Я пойду к поезду. И дай мне сигарету. Рози передала ему зажженную сигарету, улыбнулась и побежала с винтовкой наперевес. Холден, не оборачиваясь, крикнул Смиту: - Мэтью, помоги Бобу с погрузкой. Мы опаздываем. - Хорошо, - Смит побежал к поезду. Дэвид повесил винтовку на плечо, вставил новую обойму в "Магнум", положил в карман частично израсходованную, спустил курок и заткнул пистолет за пояс. Затем он поменял обоймы в обеих "Береттах" и вложил большую в кобуру на правом бедре, а меньшую - в кобуру на плече под курткой. Сжимая сигарету в правом уголке губ, Холден двинулся к поезду, сказав спутникам. - Я прослежу за Маковски. Помогите с погрузкой, - сжав М-16 за пистолетную рукоятку, он навел ее на высшее должностное лицо. - Если вы побежите, я не убью, я только раню. Но больно. Время становилось для "Патриотов" более опасным врагом, чем президентские "Ударные отряды"... Поезд, дав задний ход, стал покидать двор форта. На полу первого локомотива сидел, заложив руки за голову (связывать его времени не было), Роман Маковски. Холден взглянул на него и с отвращением отвернулся. - Я могу дать вам место Таунса, профессор, - сказал Маковски. - Я всегда восхищался вашей храбростью. У вас есть лидерская жилка. Подумайте о власти, богатстве, об этой стране - обо всем, что будете делить со мной. - Вам трудно будет защитить себя от обвинения в государственной измене, когда эта страна встанет на ноги. От обвинений в измене и убийствах, какие еще никто не рассматривал. - Я предлагаю вам и вашей любовнице... - Жене, - поправила Рози. - Я предлагаю вам и вашей жене жизнь вместо смерти, богатство вместо существования в бегах и в подполье, всю власть, о которой только можно мечтать. Дэвид Холден, глядя не на Романа Маковски, а на Рози, произнес: - Скажи ему наше решение. - Заткни пасть, - Роуз обернулась к Маковски, - или я разнесу тебе колено, сукин сын. Холден засмеялся. Они проезжали между внешними и внутренними укреплениями. Минные поля лежали по обе стороны дороги. Из рации донесся голос Боба Тубирса: - Мои ребята отступают. Они не могут больше держаться. Прием. - Все равно они здорово помогли нам выиграть время, - солгал Холден. - Прикажите им отойти. Пусть "Ударные отряды" преследуют нас. Связь окончена. - Он посмотрел на Смита. - Посмотри, можно ли связаться с "ударниками" по этому радио, - Холден показал на передатчик в кабине машиниста. Смит кивнул. - Боб, - Холден вновь вызвал Тубирса. - Прием. - Скажи Лютеру, пусть приготовится подорвать пути и минные поля по моему сигналу. Не занимай частоту. Прием. - Слушаюсь. Прием. - Я связался, - начал Смит, - с отрядом, наступающим по шоссе. С капитаном Варгасом. - Капитан Варгас, - произнес Холден, беря один микрофон и передавая другой Рози. - Это Дэвид Холден. Таунс и Хеклер убиты. Мы хорошо вооружены и захватили в заложники Романа Маковски. Прием. - Подтвердите это, Холден. Дэвид, пожимая плечами, кивнул Маковски. Тот тяжело поднялся, волоча раненую ногу, словно та была переломана, хотя на самом деле осколок железа лишь задел мягкие ткани, кровотечение прекратилось и укол снял боль. - Поговорите с этим человеком, - Холден передал Маковски микрофон. - Скажите ему, что мы удерживаем вас и убьем, если они будут атаковать нас. На самом деле до этого не дойдет, если не станет уж совсем плохо, но Рози может всегда показать вам, что значит пуля в колено. - А если я скажу "нет"? Дэвид Холден вытащил из-за пояса пистолет, взвел курок, навел ствол на лицо Маковски, чтобы тот хорошо разглядел калибр оружия, а затем опустил "Магнум", наводя его на правое колено заложника. - Я могу прострелить вам оба колена. Маковски взял микрофон: - Это президент. Не пытайтесь атаковать поезд. Понимаете, они меня убьют. Приказываю вам остановиться. Холден взял микрофон, услышав ответные слова: - Вы сукин сын и идиот, раз позволили себя захватить. Пускай вас убивают. Иначе это сделаем мы. Связь прервалась, лицо Маковски побелело. Холден пожал плечами. - Я свяжусь с базой Стейнмец, - сказал Смит. - Они там, наверное, уже всполошились. Дэвид кивнул. - Эта наглость... - начал Маковски. Холден посмотрел на него и отвернулся: - Дай-ка мне сигаретку, Рози. Она зажгла ему сигарету и закурила сама. Дэвид ждал. Смит все пытался соединиться с базой. - Связался, - наконец произнес он. Холден оценил позицию. Они уже почти прошли ряд наружных укреплений. Он взял микрофон у Рози: - Боб, это Дэвид. Скажи Лютеру, пусть взорвет всю взрывчатку в форту и вокруг. Прием. - Понял. Связь окончена. Холден положил микрофон и взял другой у Смита: - С кем я разговариваю? Прием. - Это подполковник Томас Фуллертон, командир эскадрильи, вылетающей в вашу сторону, изменник. Прием. - Из Стайнмеца? Прием. - Правильно. Приказываю вам оставаться на месте и сложить оружие. Прием. - Мы не можем сделать это. Будьте добры, подождите и выслушайте важное сообщение. Прием, - Холден передал микрофон Маковски, сказав: - Получше позаботьтесь об имидже, Роман. - Это, - Маковски облизал губы, - это Роман Маковски, президент. Приказываю вам повернуть обратно. Я в плену у этих людей, они убьют меня, если вы не подчинитесь. - Простите, мистер Маковски, - раздался голос в ответ, - но я должен как-то удостовериться, что вы именно тот человек, за кого себя выдаете. Прием. - Свяжитесь с Вашингтоном, - бросил Холден, выхватив микрофон. - Позвоните в офис Таунса. Мы слишком заняты сухопутными силами, которые хотят нас уничтожить. Командир отряда "ударников" капитан Варгас дал понять, что будет атаковать нас, чтобы вынудить убить Маковски. Командир вашей базы смог бы подтвердить, что Маковски был в форту, названном в его честь. Таунс застрелился, Маковски взят в плен, командир объекта Юджин Хеклер убит, форт почти уничтожен. Я - Дэвид Холден. Выйдите на связь, если не хотите, чтобы Маковски погиб от ваших рук. Все. - Нет, подождите минуту, доктор Холден. Вылет отменяется. Удачи. Связь окончена. Холден улыбнулся и вернул микрофон Смиту. Раздался взрыв, за ним последовали еще и еще: вдоль обеих сторон путей, затем на самих путях возле стен, затем в зданиях. Блокгаузы оседали, и облака серого дыма поднимались из выбитых окон. - Что же вы делаете? - спросил Маковски. - Собираемся набрать максимальную скорость, опередить ваших друзей во главе с капитаном Варгасом, а затем повредить дорогу, чтобы они не могли преследовать нас. А вы сидите и не мешайте. Если мы останемся живы, вы предстанете перед судом. Обещаю вам, кстати, что это будет справедливый суд. Гораздо более справедливый, чем вершился при вашей власти. Рози схватила Маковски за воротник и дернула: - Заткнись и иди сюда. Холден посмотрел на Чарли Тандерклэпа и спросил: - Когда мы поравняемся с ними? - Минуты через три, если там ловкие ребята. Холден кивнул. Он понимал, что при отсутствии второго машиниста есть только один человек, который мог бы взять на себя управление вторым локомотивом перед тем, как произойдет расцепление машин. Этим человеком был Мэтью Смит. Чтобы облегчить переход из одного локомотива в другой между ними были протянуты тросы. Дэвид посмотрел на Смита: - Мэтью, пойди во второй локомотив и подготовь его к работе. Скоро будем расцепляться. Смит молча кивнул. Когда он проходил мимо Холдена, Дэвид остановил его и протянул руку. Смит пожал ее, посмотрел на товарища как-то странно и произнес: - Я польщен, сэр, искренне польщен, - и, выйдя из задней двери, шагнул к тросам. - Дэвид, - раздался голос Боба по рации, - через две минуты подойдет конвой "ударников". Цистерны с бензином и взрывчатка наготове. Занимаем огневые позиции. Прием. - Смит пошел готовиться к расцепке. Связь окончена. Холден, прихрамывая, подошел к взрывчатке, размещенной в передней части дизеля. Закладывали, конечно, впопыхах, но когда дойдет до дела, она не подведет, надеялся Дэвид. Грузовики с камуфляжной раскраской "Ударных отрядов" стояли в ожидании возле входа в тоннель и по обеим сторонам дороги. Роуз Холден двинулась вперед, держась за тросы. Чарли Тандерклэп уже подошел ко второму локомотиву. Дэвид пока управлял первым. По поезду началась автоматная стрельба, но с дальнего расстояния она лишь раздражала, как назойливая муха, и не причиняла ущерба. Между Рози и Чарли шел Роман Маковски. Она знала план, в душе не принимала его, но понимала, что это - лучший выход. Как только Дэвид удостоверится, что они перешли, он переберется сам и расцепит локомотивы. После этого Чарли Тандерклэп увеличит скорость на втором локомотиве, тогда как на первом сработает тормозная система. Взрывчатка в головной части первого локомотива будет пущена в ход по радиосигналу с таким расчетом, чтобы взрыв произошел у входа в тоннель, разрушив виадук и заблокировав дорогу за ними. Тем самым обеспечивался спокойный отход в Форт Девон, где "Патриотов" ожидали подкрепление и транспорт. Маковски уже был у выхода из первого локомотива. Чарли Тандерклэп уже перебрался. - Двигайтесь, Роман, - крикнула Роуз. И тут Маковски поступил совершенно неожиданно для нее. Он показал, что все-таки не лишен храбрости: заложник неожиданно бросился на нее, с размаху толкая корпусом. От удара правая рука Роуз Холден разжалась и выпустила трос. - Дэвид! - крикнула она. Маковски вцепился в трос обеими руками, а раненой правой ногой неистово бил ее в левую грудь и в живот. - Дэвид! Но шум вокруг был слишком громким... Автоматные очереди звучали с машин по обеим сторонам дороги. Сейчас Лютер начнет сбрасывать контейнеры с бензином. Едва она подумала об этом, как первая из пятидесятигаллоновых емкостей скатилась с крыши вагона на насыпь и вспыхнула, пробитая автоматной очередью. Порыв жара обдал Рози. Она висела, держась за трос одной рукой, ноги болтались в воздухе, а Маковски бил ее ногой в живот. Ребенок. Воздух раскалился от пламени, Роуз с трудом дышала. Маковски стал молотить ее левой ногой по левой руке, целя в запястье и предплечье. Затем он вновь ударил Роуз в живот, и она разжала пальцы, но успела - выбросив правую руку - схватить Маковски за левую лодыжку. Ноги ее волочились по снегу и гравию. Пули забарабанили по корпусу локомотива. Маковски ударил ее носком в левую щеку. Пальцы на правой руке Рози разжались, и президент тяжело двинулся в первый локомотив. Тело Рози висело на тросах, гравий разрывал ботинки, левую грудь и живот сводила боль. Слезы лились по ее лицу, но от жара высыхали так же быстро, как и появлялись. Струя воздуха делалась все сильней и горячей. Взорвался еще один контейнер с бензином. Роуз, приподняв правую руку, схватилась за верхний трос и попыталась подтянуть ноги. Правым ботинком удалось-таки опереться на нижний трос. Лицо ее находилось в нескольких дюймах от снега и гравия. Пары горящего бензина плыли навстречу. Стрельба велась из каждой вагонной двери, с каждой крыши, из каждой щели между досками телячьих вагонов. Вражеский конвой вел ответный огонь. Пуля пробила Рози левое предплечье. Она вскрикнула и разжала пальцы. Рука у нее онемела. Но все же Рози держалась, повиснув на тросах, несмотря на боль и невыносимый жар. - Черт побери! - она подняла раненую руку, перекинула локоть через нижний трос и судорожно подала тело вперед. Ей удалось сесть на трос верхом. Острая боль пронзила тело, и Роуз ощутила, что кричит. Обхватив нижний трос, она выбросила правую руку вверх и ухватилась-таки за верхний. И тут Роуз увидела, как по тросам из второго локомотива в первый идет Мэтью Смит. Он что-то кричал ей. Когда она стала кричать в ответ, локомотивы расцепились. Смита отбросило назад, он уцепился за тросы и собирался перепрыгнуть с машины на машину, но колеса первого локомотива заскрипели. Машина начала сбавлять скорость и тормозить. Смит тянулся к ней, но бесполезно. Пространство неумолимо увеличивалось. Роуз Холден вцепилась в тросы. Если локомотивы разъединятся, значит, Маковски доберется до Дэвида. Кровь обильно шла из ее раны, судороги сжимали все тело. Она в последний раз взглянула на Мэтью Смита и двинулась вдоль канатов обратно в первый локомотив. Роуз могла шевелить лишь правой рукой. Каждый раз, когда приходилось волочить левую руку вдоль троса, новый спазм боли пронизывал ее. Роуз посмотрела на дорогу. Они поравнялись с машинами "ударников" и почти въехали в тоннель. Локомотив еще не остановился. Три фута до открытых дверей в купе. Два. Рози бросилась внутрь. Навстречу ей полетел огнетушитель. Он прошел лишь в нескольких дюймах от лица. На огнетушителе была кровь. Дэвид лежал, растянувшись рядом с креслом машиниста, возле головы растеклась лужица крови. Роуз потянулась к кобуре на правом боку. Но не было ни кобуры, ни "Беретты". У Маковски был "Дезерт игл", доставшийся в свое время Дэвиду от Руфуса Барроуса. Он пытался оттянуть затвор, по глупости своей не понимая, что надо лишь взвести курок и нажать на спуск. Рози схватилась за рукоятку "смит-и-вессона", висевшего в кобуре у нее под футболкой. Маковски возился с пистолетом. Курок наконец поднялся. "Какой у него взгляд, - подумала Рози. - Так, наверно, дьявол приветствует входящих в ад". - Сука! Он направил пистолет ей на лицо, но Роуз выстрелила первой. Тело Дэвида чуть приподнялось. "Магнум" выстрелил в тот момент, когда над левым глазом Маковски появилась дыра. Роуз вновь нажала на спуск, вторая пуль пробила ему грудь. Тело Маковски осело. Дэвид поднялся на ноги, пошатнулся, наклонившись сначала в сторону приборной доски, затем - к Рози. Он потянулся к ней и упал на колени. - Я ранена, - сказала она. - Он разбил все приборы. Все. Надо прыгать. Ты первая и... - Нет. Вместе. Помнишь? - Тогда пошли, Рози, - Дэвид прикоснулся губами к ее щеке и придержал жену. Она с трудом могла стоять на ногах. Он подтолкнул ее ближе к двери. Локомотив вошел в тоннель. - Я даже достал твои пистолеты из холодильника, - Дэвид с трудом изобразил улыбку. Она увидела эти пистолеты у него за поясом. - Спасибо. Стрельба теперь шла и сверху, и с четырех сторон, гулко отдаваясь в тоннеле. Дэвид навел пистолет на один из контейнеров с бензином и сказал: - По моей команде быстро прыгай и скатывайся. - Да, Дэвид. Ей кружило голову от боли в животе. С ней происходило нечто, чего она не испытывала раньше. И в глубине души Рози ясно осознавала, что это. Слезы полились по ее щекам. Свет. Теперь они катились из тоннеля. - Прыгай! - крикнул Дэвид. Рози прыгнула, и он выстрелил. Ослепительно яркая вспышка, и Роуз Холден полетела на оснеженную насыпь, покатилась, ощутила, как что-то хрустнуло под ней, покатилась дальше и остановилась. Рев, грохот... Ничего громче она не слышала в жизни, и волна жара окатила ее тело. Роуз поняла, что локомотив взорвался. Она поднесла здоровую руку к голове. Обломки машины сыпались отовсюду. Футболка на Рози загорелась. Она покатилась по снегу и вскрикнула. Схватило правую ногу. Правой, здоровой рукой Роуз зачерпнула горсть снега и бросила на языки пламени, что ползли по левой ноге. Затем стала бросать на себя снег еще и еще. Огонь погас. Она попыталась встать. И вновь вскрикнула от боли. Правая нога. Роуз опустила взгляд. Кость торчала сквозь штанину. Она отползла дальше от дороги. - Дэвид! Дэвид! - боль в животе возобновилась, а вместе с ней и слезы. - Дэвид! Ребенок. - Дэвид! И она увидела мужа. Он полз к ней по снегу. Левая сторона его лица почернела, вывихнутая левая рука безжизненно волочилась. - Рози! Стрельба. Все громче и громче. Дэвид перекатился на спину. Огромный кусок металла торчал из его левого бока. - Господи! - прошептала Рози. Она поползла к нему. Холден повернул к ней голову. - Уходи отсюда, Рози. - Не могу. А если б могла, то не захотела бы, Дэвид. Она проползла еще несколько дюймов и прикоснулась губами к его губам. - Навсегда вместе, - произнес он. Кровь тонкой струйкой текла из уголка его рта. Дэвид кашлянул, и кровь забрызгала ему грудь. - Они подходят, - Роуз увидела, как "ударники" со штурмовыми винтовками бегут к ним со стороны железнодорожного полотна. За ними тоннель, вернее, то, что от него осталось, был объят пламенем. Она потянулась к пистолетам за поясом Дэвида. - Придержи мне рукоятку, милый. Правая рука Дэвида держала "Детоникс", а Рози взвела курок. - Держи. Это мое любимое оружие, Дэвид. Ты знаешь это? Он, кашляя, кивнул. Она увидела "Глок", вытащила пистолет и взвела курок. Роуз придвинулась к Дэвиду ближе. Он чуть приподнялся. Кашель усилился. Солдаты приближались с обеих сторон. - Я рад, что ты моя жена, - сказал ей Дэвид. - И я рада. Боль пронзила ее тело. Она крепче уперлась локтями и прищурилась. Дэвид открыл огонь. Роуз открыла огонь. "Ударники" падали с обеих сторон. Она ощутила, как пуля вошла ей в правый бок, и "Глок" выпал из пальцев. Дэвид осел в снег подле нее. Его палец соскользнул со спускового крючка, и "Детоникс" упал в сугроб. Роуз Шеперд - Холден почувствовала, как рука Дэвида Холдена сжала ее ладонь.

Глава тридцать третья

Керни, Борзой и Монтенегро в сопровождении почетного эскорта "ударников", который встретил их на окраине города, прибыли в телецентр Метроу. Видеокамеры, диктофону и магнитофоны окружали их со всех сторон. Этим вечером много говорили о нападении "Патриотов" на военный объект где-то на Северо-Западе. - Проходя в студию, Керни услышал, как об этом приглушенно шептались немногие из пришедших сюда настоящих журналистов и политиков. А прежде чем они покинули гримерную, Борзой сказал: - Тэд, эта речь сейчас стала гораздо более важной, чем ты можешь себе представить. Будущее нашего дела зависит от тебя. Я все объясню позже. - Не беспокойтесь, мистер Джонсон, - произнес Керни с подчеркнутым американским акцентом. И вместе они пошли узким коридором в Зеленый зал. Монтенегро уже ожидал их здесь, нахмурив брови: - Дело не очень хорошее, Дмитрий. - Что не так? - спросил Керни. - Это не имеет отношения к тебе, - Борзой покачал головой. - Только твоя речь приобретает исключительное значение, Тэд. Джеффри Керни закурил, сел в ожидании и подумал о Линде Эффингем. Одетый в несколько странную форму - черные брюки, зеленая гимнастерка, армейские ботинки, портупея - он чувствовал себя военной игрушкой. Что ж, ею он в сущности и являлся. Конечно, при входе в студию кое-кто побеспокоился из-за того, что они вооружены. Но одно слово возглавлявшего эскорт офицера "Ударных отрядов" полицейскому чиновнику по имени Камински решило все. Камински странно-скрипучим высоким голосом заявил: - Дайте им пройти. Когда устанавливали свет и звук, Керни все время держался за кобуру. В комнату вошла симпатичная девушка в черном платье, которая еще раньше приветствовала их от имени продюсера: - Начинаем в пять, джентльмены. Мистер Борден, могу я показать вам дорогу? - она широко улыбнулась Керни. Борзой пожал ему руку. Монтенегро тоже. Дмитрий сказал: - Сделай, как надо, Тэд. - Я уверен, что все так и будет, - искренне ответил Керни и удалился в сопровождении неизменно улыбчивой девушки. Они ожидали в коридоре несколько минут, пока она объясняла, что красный свет на камерах означает готовность и просила вовсе не думать о них. - Я знаю, все будет великолепно. Знаете, мистер Борден, я считаю себя совсем обыкновенной девушкой по имени Джейн. Но то, что сказано в вашей речи, имеет для меня большое значение. Уверена, что американский народ полюбит вас. Керни тоже улыбнулся, но в улыбках ему было трудно с ней тягаться. Ну и слава Богу. И после момента, показавшегося ему вечностью, девушка слегка подтолкнула его со словами: - Ни пуха, ни пера. Он вышел на сцену. Журналисты, собравшиеся осыпать его вопросами после речи, учтиво зааплодировали. Джеффри Керни поднялся на трибуну. Он огляделся. Красные глаза телекамер нагло смотрели на него. Ну и пусть. Керни увидел, где сидит Колин Бест. Как и предполагалось. Определил расстояние. Два шага. Нет, три. Режиссер трансляции дал сигнал. - Народ Америки! Насилие, как чума, неистовствует в стране. Кто виноват в этом? Борзой, сидевший позади журналистов, одобрительно кивнул. За спиной Борзого, на изрытом оспинами лице Монтенегро появилась фальшивая улыбка. - "Фронт Освобождения Северной Америки"? Или "Патриоты"? Я... - он остановился. Следующие слова - "праведный мститель". Однако Джеффри Керни двинулся с подиума к телекамерам, сокращая расстояние до Борзого, Монтенегро и Беста. - Я - человек, который скажет вам это, потому что знаю обе стороны. ФОСА и президент Маковски работают рука об руку ради вашего уничтожения, "Патриоты" работают ради вашей свободы. Керни уже вытащил пистолет. Он дважды выстрелил Дмитрию Борзому в шею, когда тот вытягивал свое оружие из находившейся под курткой кобуры. Повернувшись направо, Керни пустил Монтенегро две пули в грудь и третью - между глаз. Побежав к Колину Бесту, он навел пистолет на Борзого и выстрелил ему прямо в левый глаз. Полицейский кинулся на Керни, но тот оттолкнул его, приставляя пистолет к левому виску Беста. - Выстрелите в меня, и Колин Бест мертв! "Как просто", - подумал Керни. Он рискнул и пока выигрывал. Никто не двигался в его сторону. Полицейский чиновник Камински что-то кричал ему. Керни вспомнил этот странный скрипучий голос. Камински хотел знать его требования. Прижимая к себе вспотевшее тело Колина Беста и прижимая дуло пистолета к его правому глазу, Керни заявил: - Это здание и его окрестности нашпигованы фосавцами. Если я подвергнусь нападению за то, что застрелил этих предателей американского народа, то вместе со мной погибнут и многие, многие из вас. Мне нужна быстрая полицейская машина с полицейской рацией на нужной частоте. Я знаю эту частоту, так что хитрить не надо. Дальше. Мне нужно, чтобы в столичном аэропорту меня ждал заправленный "Боинг-747", на борту которого будут находиться пилот международного класса и карты обеих Америк. Лишь поднявшись в воздух, я сообщу пункт назначения. Когда я безопасно приземлюсь, Колин Бест будет освобожден. И неожиданно полиция и "ударники" подчинились ему. Командир "Ударных отрядов", капитан Карлсберг проворчал: - Наколол ты нас, англичанин. - Чертовски верно, - ответил Джеффри Керни, крепче прижимая пистолет к лицу Колина Беста. - Дайте этому сукину сыну, - заорал Карлсберг, - все, что он хочет, и пусть вылетает из этого говняного города. - Он посмотрел на Джеффри и засмеялся. Уиздом Тубирс прочистил горло. И сейчас в день инаугурации мы вспоминаем тех, кто по-прежнему с нами, кто рисковал своей жизнью... - он жестом показал на людей, сидевших перед ним. - Сэр Джеффри Керни, посол Великобритании, кавалер Креста Виктории, человек, делавший все, что он делал, из одной лишь искренней любви к добру и искренней ненависти к злу. - Керни кивнул, и ветер взлохматил его седые волосы. Он улыбнулся. - Директор ФБР Лютер Стил, который вместе с членами почти легендарной группы из Метроу настолько преданно исполнял свой долг, что благодаря своим деяниям вошел в то редкое число людей, которых нельзя именовать иначе, как герои. - Справа от Стила сидела его очень симпатичная жена, на креслах сзади - их взрослые дети. Вместе с ними сидел старый чернокожий мужчина. Уиздом Тубирс еще не встречал столь старого негра. Это был одетый в черное, худой, как рапира, человек, чей взгляд был одновременно и теплым, и твердым, как алмаз. Слева от Лютера Стила сидел Том Лефлер, а между ними - седовласый хрупкий старичок - Кларк Петровски. Два кресла рядом с Лефлером были пусты и обвязаны траурной лентой. Эти места предназначались агенту ФБР индейцу Биллу Раннингдиру и рано погибшему Рэнди Блюменталю, недолгую дружбу с которым Уиздом навсегда запомнил. А рядом с этими креслами сидела старая женщина, вдова одного из погибших героев. - Пустые кресла в первом ряду принадлежат по самому высокому праву специальным агентам Раннингдиру и Блюменталю. Специальные агенты Лефлер и Петровски - единственные оставшиеся в живых члены возглавляемой Стилом группы из Метроу. Женщина рядом с ними - вдова Томаса Эшбрука, погибшего несколько лет спустя после резни в Метроу и атаки на форт Маковски. Томас Эшбрук обеспечил приток оружия в страну. И этот приток в конце концов дал возможность свободным людям Соединенных Штатов повернуть ход событий и отвоевать собственную свободу. Он погиб во время шторма в возрасте семидесяти четырех лет, когда контрабандой привозил патроны и медикаменты на помощь "Патриотам" из Чарльстона, Южной Каролины. Он погиб, но три ведомых им судна пробились, и в результате эпидемия гриппа в Чарльстоне прекратилась и "Патриоты" смогли выстоять против банды предателей из "Ударных отрядов", в конце концов они сняли осаду города и спасли тысячи жизней. Эшбрук обладал такой волей к жизни, какую имеют лишь немногие из нынешнего поколения. Вот почему он вошел в легенду. Уиздом Тубирс протянул руки к матери и отчиму. - Мэтью Смит, мой отчим, и Лилли Тубирс Смит, моя мать. Каждый из них по-своему герой. Мэтью Смит выжил во время штурма форта Маковски наряду с директором ФБР Лютером Стилом и моим дядей Бобом Тубирсом, - жестом он показал на своего дядю, сидевшего среди гостей. - Мэтью Смит и Лютер Стил стали лидерами движения "Патриотов", превратив его в силу, изменившую лицо страны, а, возможно, и мира. Уиздом посмотрел на статую. - На постаменте этого памятника, который мы собираемся открыть, начертаны имена героев. Конечно, многие остались безымянными и невоспетыми. Но всем им - и тем, кого помнят, и тем, кого забыли, народ Соединенных Штатов и всего свободного мира обязан вовеки и должен отдать дань безмерного уважения. Все они заслужили самый почетный титул: патриоты. Уиздом Тубирс опустил голову. С памятника сняли покрывало. В центре его были три фигуры. Держась за руки и за пистолеты застыли в свой последний миг и в предсмертном вызове врагам свободы доктор Дэвид Холден и его возлюбленная (и жена на один день), детектив Роуз (Рози) Шеперд - Холден. За ними возвышалась как будто призрачная отдельная фигура чернокожего человека. Правой рукой он крепко сжимал большой пистолет, а левой - древко американского флага, развеваемого ветром. Его имя было Руфус Барроус.

Закладка в соц.сетях