Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...явочную квартиру, которую ему оплачивали, и знал только двух людей:
самого Рассказова, с которым имел один личный контакт, и Четвертого, с
которым никогда не виделся и вел только телефонные разговоры, причем
звонил ему лишь сам - тот не знал его номера телефона и никогда не догадывался,
где и кем он работает.
Вот и сейчас Виктор Николаевич сам набрал номер кабинета Четвертого и
сказал условную фразу:
- Когда восходит закат?
- Когда приходит восход? - проговорил в ответ Четвертый, потом добавил.
- Слушаю вас, Третий! На связи Четвертый!
- Это я вас слушаю, дорогой! - вкрадчиво проговорил Виктор Николаевич.
- Помнится, вы упоминали о ваших проблемах. Они как, исчерпаны?
Кстати, не расскажете, в чем они?
- С базы двадцать два - сорок пять бежали.
- Когда? - спокойно спросил Севастьянов.
- Ночью.
- Браво! И до сих пор их не обезвредили, - то ли спрашивая, то ли утверждая,
сказал он.
- Тридцатый окружен спецгруппой, Одиннадцатый под наркозом в госпитале.
- А американец утонул в арыке - оборвал его Виктор Николаевич. - Короче!
Поднимайте все резервы региона и... к Москве! По схеме "ноль
один-ноль"! Базу срочно эвакуировать по схеме, заложенной в вашей программе,
у вас будет...
- Дайте мне четыре часа! - подхватил Четвертый.
- А вы можете мне гарантировать, что она уже не раскрыта?
- Нет, но...
- В таком случае - час! После чего она должна быть ликвидирована! И
запомните оружие! Ор-ужи-е! Вот что нужно будет в Москве в самое ближайшее
время! Вам ясно?
- Ясно, Третий!
-Тогда все! - Виктор Николаевич положил трубку и задумчиво покачал
головой. "Неужели не сможет добраться?" - подумал он.
Как ни странно, его мысли были заняты тоже Савелием Говорковым он,
именно он, являлся главным винтиком, без которого может не заработать
механизм, сконструированный старым генералом Рассказовым.
Икс-два
Некоторое время Четвертый смотрел на трубку телефона, словно хотел
что-то понять в коротких ее гудках, потом тяжело вздохнул и положил
трубку на аппарат.
- Черт побори! Этот Психолог обо всем стучит ему! Даже об американце
уже известно! - он был уверен, что именно Психолог сообщает о происходящем
на базе. Ему и в голову не могло прийти, что все четко запланировано
одной головой, о которой ни он, ни Психолог даже и не подозревали.
Четвертый сейчас очень сильно рисковал: каждая секунда промедления,
если кому-то из бежавших удалось сообщить об этой базе, могла стоить
жизни работникам базы, в то числе и его собственной.
Должен, черт возьми, должен быть какой-то выход! В этот момент вошел
Психолог, который, а Четвертый был уверен в этом, наверняка знал о звонке
Третьего.
- Вы как нельзя кстати, - заметил Четвертый. - Только что, как вам
вероятно, известно, звонил Третий! - Четвертый вдруг понял, как он может
выиграть еще один час, который ему сейчас был, очень необходим. - Третий
дал нам час, чтобы ликвидировать бежавших.
- Вам, Четвертый, вам! - возразил тот.
- Нет, дорогой, НАМ! - ехидно усмехнулся Четвертый. - Или вы, любезный,
не сообщили мне о своих догадках по поводу странных числовых совпадений
только после их побега!
- И вы, конечно же, можете подтвердить свои слова доказательствами,
что об этом мною сказано не до, а после побега?! - спокойно сказал Психолог.
- Разумеется, дорогой - улыбнулся тот. - Все разговоры, которые я веду
с кем бы то ни было, записываются на видеокассету и там отмечается
год, час и даже минуты, когда ведется разговор, - он проговорил это таким
назидательным тоном, словно разговаривал с нерадивым, но самым любимым
учеником.
- В таком случае, у НАС есть час, - спокойно согласился тот, понимая,
что при данных козырях Четвертого им лучше быть в одной упряжке. Он чуть
помедлил, потом решительно взмахнул рукой и повернулся к компьютеру. -
Дарю, дорогой! - бросил он таким же тоном, как и Четвертый, затем быстро
набрал нужный файл.
На экране дисплея возникла фотография, на которой были изображены
двое молодых парней. Узнать их было нетрудно, несмотря на то что фотографии
были сделаны много лет назад. В курсантской форме Воронов обнимал
совсем еще пацана - Савелия Говоркова.
Четвертый бросил пронзительный взгляд на Психолога и недовольно буркнул:
- Мог бы и раньше об этом.
- У вас эта информация была все время! - парировал тот.
Четвертый не стал спорить и сразу же включил селекторную связь:
- Мой транспорт, живо! - приказал он, потом вытащил из стола свой любимый
"магнум" девятого калибра, проверил барабан и сунул его в кобуру
под мышку. - Вот что, дорогой, если от меня не получите сообщение в течение
часа, то начинайте эвакуацию базы по схеме, заложенной в компьютере.
Ровно час!
- Хорошо, Четвертый, желаю удачи! Сегодня она вам будет нужна, как
никогда ранее.
Четвертый подозрительно посмотрел на Психолога, хотел что-то спросить,
но только махнул рукой и быстро вышел из кабинета через потайную
дверь в стене.
Савелий стоял на подоконнике на высоте трех метров. Снаружи в окне он
видел прямо перед собой одного из боевиков с автоматом в руках.
В проломе сбитых грузовиком ворот, с опаской поглядывая по сторонам,
появилось пятеро боевиков. Их возглавлял Икс-два. Словно предчувствуя
что-то, он быстро забежал за железную колонну и оттуда скомандовал:
- Вперед! Тридцатого оставить в живых: я сам устрою ему "пляску смерти".
С такого расстояния Савелий, конечно, не понял его слов, однако улыбнулся
его предусмотрительности, заметив, как тот спрятался. Он нажал на
кнопку пуска, и цепь электротали, лязгая по металлу, начала опускать
ведро с бензином прямо на мотор, обдуваемый кислородом.
- Кто включил? - крикнул один из боевиков, испуганно оглядываясь по
сторонам.
- Погрейтесь, ребята! - усмехнулся Савелий, отбрасывая в сторону
пульт управления, когда ведро достигло двигателя и опрокинулось на него.
Яркая вспышка озарила гараж. Огонь перекинулся на разлитый по бетонному
полу бензин и устремился в сторону боевиков и к баллонам.
Боевики в ужасе бросились к спасительному выходу, но до него было
слишком далеко.
Савелий довольным взглядом обвел гараж, резким ударом выбил раму окна
и выпрыгнул из него.
Он уже не мог видеть того, как огонь догнал улепетывающих боевиков и
охватил их своим смертельным пламенем, а через какие-то секунды взорвались
и баллоны. Эти взрывы заглушили крики ужаса и боли охваченных пламенем
боевиков.
Когда огненный смерч пронесся мимо, из-за колонны вышел Икс-два с дымящейся
в нескольких местах одеждой. Хлопая себя по бокам, он устремился
к выходу, но в этот момент взорвался бензобак машины, и его тоже накрыло
огнем.
Кувыркнувшись после приземления, Савелий устало поднялся на ноги и
хотел дотянуться до автомата, который он выронил во время прыжка, но неожиданно
над ним раздался странно знакомый голос:
- Шустрый ты, однако Тридцатый! Всех прошел, даже братана!
Савелий резко повернулся и увидел перед собой Восьмого. С наглой усмешкой
он сжимал в руках автомат, направленный на Савелия.
Савелий скосил глаза на свой автомат, лежащий в двух шагах от него.
- Даже и не пытайся, Тридцатый, - ухмыльнулся тот. Савелий снова посмотрел
прямо в его глаза.
- Да, Рэкс, да! Убью не задумываясь. Ты уж передай там, на небе, привет
моему братану. - Он вздохнул и начал медленно поднимать ствол автомата,
чтобы выстрелить Савелию прямо в лицо.
Савелий устало и, казалось, обречено посмотрел на него и вдруг резко
взмахнул правой рукой - нож со свистом впился Восьмому прямо в сердце,
разрывая его широким лезвием.
Восьмой успел подумать: как больно в груди, а дышать стало так трудно,
словно воздух мгновенно исчез. Он так и умер, не узнав, кто причинил
ему такую боль. Его пальцы в предсмертной судороге нажали на спуск автомата,
и пули вспороли стену в нескольких сантиметрах от головы Савелия и
одним каменным осколком, отлетевшим от стены, поранило до крови его лицо.
Но ни один мускул не дрогнул у Савелия. Он неподвижно стоял до тех
пор, пока Восьмой не упал на землю и навсегда не застыл у его ног.
Только после этого Савелий поднял свой "узи" и подошел к телу Восьмого.
- Хлопотно это, - прошептал он и направился в сторону городка.
Через несколько минут он уже был на привокзальной площади. Его вид
был не для слабонервных: ободранная одежда, лицо в крови, впавшие глаза.
Редкие прохожие, встретившись с ним лицом к лицу, опасливо сторонились и
прибавляли шаг.
Он увидел такси с зеленым огоньком, подошел к нему и уселся рядом с
водителем:
- Земляк, срочно к военному госпиталю! - устало бросил он.
- Срочно только кошки трахаются! - не глядя на него, отрезал водитель,
молодой парень. - Сколько дашь? - добавил он и повернулся, чтобы
оценить неожиданного пассажира. Увидев его поцарапанное лицо, он усмехнулся.
- Что, кошачьей породы попалась? - Но тут заметил у него в руках
автомат. - Понял! - испуганно выпалил он и сразу завел машину.
Капитан буксира
В кабинете перед полковником Богомоловым сидел знакомый капитан буксира
- Владимир Петрович Дремав. У стены - генерал Говоров и майор Нигматулин.
Дремов был слет в отутюженную парадную форму, на груди - несколько
планок и орден Ленина, в руках держал новую фуражку.
- Координаты запомнили точно, товарищ капитан? - спросил Богомолов.
- Всю жизнь не записывал, не подводила пока память! - чуть обиженно
произнес тот.
- Вы не обижайтесь, товарищ Дремов: больно место странное! - поморщился
полковник.
- А хитрый зверь и прячется хитро! - он повернулся и почему-то подмигнул
Говорову.
- Вот я и говорю, - задумчиво сказал полковник и повернулся к майору.
- Законсервированная геодезическая база.
- Так точно, товарищ полковник! - привстал тот.
- Хорошо! - Богомолов взял пропуск Дремова и быстро его подписал, потом
встал и протянул ему руку. - Спасибо вам, товарищ Дремов!
- Да я что. Лишь бы польза была! Больно паренек мне по душе пришелся:
не случилось бы с ним чего! - Он вздохнул. - До свидания вам всем!
- У подъезда садитесь в черную "Волгу" 25-45, и она отвезет вас в
госпиталь, - виновато сказал ему майор.
- К брату? Зачем? - удивился он и тут же встрепенулся: - Что с ним?
- Погиб, Владимир Петрович. Мне очень жаль... Помолчав, Дремов спросил:
- С этим пареньком связано?
- Отчасти, - уклончиво ответил полковник.
- Понятно,- Дремов стиснул зубы и быстро вышел.
- Вы, товарищ майор, срочно отдайте это на анализ! - Богомолов протянул
ему пакетик с остатками наркотика, который Савелий прихватил из лаборатории
базы и передал капитану Дремову.
- Слушаю, товарищ полковник! - Нигматулин взял пакетик и сразу вышел
из кабинета.
- Я думаю, пора поднимать войска! - вздохнул Говоров.
- Я тоже! - сказал Богомолов и быстро набрал номер. - Шалим Зарипович?
Все замкнулось: данные космонавтов подтвердились еще одним источником!
Согласно договоренности с командующим ВДВ, поднимайте своих десантников!
Точные координаты базы: тринадцать-тринадцать-двадцать один! Медлить
нельзя: она очень мобильна! Ищи ее потом! Все! Спасибо! Действуйте!
- Он положил трубку на аппарат и встал из-за стола. - Что, поехали в
госпиталь?
- И как можно быстрее! - подхватил Говоров.
Гибель Четвертого
Савелий выскочил из такси, и водитель быстренько сорвался с места,
радуясь тому, что для него все кончилось благополучно и опасный пассажир
покинул его машину.
Стояла непроглядная темень, когда Савелий подошел к деревянному забору,
окружавшему здание госпиталя. Он внимательно прислушался. Вокруг
стояла тишина, и это насторожило Савелия: обычно слышны хоть какие-то
звуки птиц и насекомых - цикад, сверчков.
Он легко и неслышно перемахнул через забор и снова прислушался, но и
теперь ничего не услышал. Хотел двинуться вперед, однако ощутил рядом
присутствие какого-то живого существа, услышал даже дыхание.
Но вот Савелий увидел и темный силуэт человека. Он подошел ближе и
сразу же узнал парня: это был один из телохранителей Четвертого. Он его
видел, когда тот арестовал "братанов" по приказу хозяина.
Странно, неужели и сам Четвертый здесь? Это была бы удача! Вряд ли!
Скорее всего, послал для ликвидации его или захвата капитана. А если
так, то еще посмотрим, кто сверху окажется.
Стараясь не наступить на какую-нибудь ветку, Савелий подкрался поближе
и тихо сказал ему: - Ку-ку!
Тот мгновенно повернулся и увидел перед собой того, кого поджидал
здесь. Тем не менее встреча для него оказалась такой неожиданной, что он
чуть замешкался, и это дало Савелию возможность сделать эффективный бросок
через бедро.
Кувыркнувшись и потеряв по дороге автомат, тот выхватил из-за пояса
нож и профессионально бросил его в Савелия. Савелий молниеносно оценил
полет ножа и спокойно отвел голову в сторону: нож вонзился в нескольких
сантиметрах от его лица.
Не успел замолкнуть дребезжащий звук, как нож уже оказался в руке Савелия.
Он сделал еле уловимое движение кистью, и нож телохранителя вонзился
в незащищенное бронежилетом место - в шею. Тот не смог даже
вскрикнул, обхватив горло руками, он повалился на землю, дернулся пару
раз в агонии и неподвижно застыл на траве, казавшейся в темноте совершенно
черной.
Савелий подошел к мертвому телу и недовольно покачал головой: парень
был совсем молод и его было жаль, как и многих других, которые, сами того
не подозревая, участвовали в какой-то чужой для них игре.
Играли, совершенно не понимая, что затеянные другими эти игры не имеют
для многих из них счастливого или хотя бы нормального конца. И ставка
в этой игре была ценою в жизнь.
Конечно, Савелий рисковал точно так же, как и они. И тоже ставил на
карту свою собственную жизнь, но... И снова это сакраментальное "но"...
Савелий, в отличие от этих молодых ребят, которым жить бы и жить, был
профессионально подготовлен к этим испытаниям!
Они, конечно, тоже тренировались, но они не прошли афганскую войну,
они не теряли на своих глазах близких друзей, они не прочувствовали своей
собственной кожей дыхание смерти! Они не были в условиях, когда каждый
день, каждый час ощущается как подарок судьбы, подарок самого Бога!
А прочувствовав это, начинаешь каждой клеточкой своего тела ощущать,
предчувствовать опасность, а иногда и смерть.
Савелий вспомнил даже такие случаи, и они не были редкими, когда тот
или иной солдат, просыпаясь утром, вдруг тихо, но спокойно, без истерики,
говорил: Меня сегодня убьют!" - и, действительно, не возвращался из
боя и не вставал в строй.
Сейчас, расправившись с телохранителем Четвертого, Савелий, который
перед этим уговаривал себя, что его самого он вряд ли обнаружит, чисто
интуитивно замер и настороженно прислушался: вокруг было тихо и спокойно,
более того, появились обычные звуки ночных насекомых.
Странно... Откуда тогда внутреннее беспокойство? Он подошел к убитому
телохранителю, снял с него бронежилет и быстро пододел его под куртку,
подаренную капитаном буксира. Здесь что-то не так. И вдруг Савелий
вспомнил про рацию, которую прихватил у боевика, лежащего на ленте
транспортера. Может, сработает? Он вытащил из кармана рацию, включил ее.
Старательно изменив голос, вспомнив интонацию Икс-два, сказал:
- Внимание! Четвертый! Вас вызывает Икс-два! Вас вызывает Икс-два! -
откуда ему было знать, что Четвертому уже известно о гибели почти всех
боевиков, которыми руководил Икс-два: один из смертельно раненных боевиков
успел сообщить обо всем Четвертому, умоляя прислать к нему помощь и
отвезти к врачу. Пообещав о нем позаботиться, Четвертый распорядился на
один час прекратить любые вызовы в эфир, кроме тех случаев, когда он делает
вызов сам.
И сейчас, когда Четвертый услышал голос Иксдва, вызывающий его по
раз, первым импульсивным желанием было отозваться, и он уже взял в руки
рацию, но спохватился, усмехнулся, стукнув себя рукой по лбу, и сунул ее
назад в карман.
Все-таки в этом парне что-то есть! Он действительно был ему симпатичен.
Жаль, что приходится на данном этапе стоять с ним по разные стороны
баррикад. Очень жаль, если все-таки придется его убить! Сейчас, несмотря
на то что перед этим отдал приказ уничтожить Тридцатого, он готов был к
тому, чтобы оставить его в живых.
Это надо же! Пройти стольких людей?! А среди них были и весьма достойные
соперники, с которыми даже он сам не очень хотел бы встретиться
один на один.
Четвертый усмехнулся: один на один! В схватке с Рэксом погиб не один
десяток опытных боевиков! И никто не может их упрекнуть в том, что они
имели плохую подготовку или мало опыта. Многие из них довольно часто выезжали
на боевые задания и не только для участия в акциях против мирного
населения или по захвату военных складов с оружием, но и для более серьезных
задач. На совести каждого из них не один десяток человеческих жизней.
Страшно, когда Четвертый начинал думать о себе, то всякий раз ему
удавалось убедить себя в том, что все, кого он лишил жизни (хотя многие
из них погибли безвинно), умерли потому, что так было необходимо для
достижения высоких целей. Для тех идей, за которые он, Четвертый, отдал
бы свою жизнь, нисколько не задумываясь.
Что это за идеи, Четвертый не мог, да и не хотел бы объяснить даже
себе.
Несколько лет назад он работал в Министерстве внешней торговли и
очень много бывал за границей. Однажды он познакомился с одним человеком
(был уверен он до сих пор, что эта встреча была случайной), который уже
несколько лет жил за границей. Этот пожилой мужчина настолько ему понравился,
что они встречались еще несколько раз. Его рассуждения о жизни и
смерти, о доме и семье, о Родине, где ты живешь (он сам очень сильно
скучал по Москве, по России и мечтал вернуться назад, но вернуться так,
чтобы помочь Родине по-настоящему: деньгами, опытом, знаниями) - эти
рассуждения заставляли задуматься о своей жизни, о своем предназначении.
К нему вернулось то, что он хранил от всех. Он снова ощутил Веру.
Дело в том, что в его жизни были годы, которые оставили в нем неизгладимый
след. Еще совсем молодым парнем, сразу после окончания института,
ему несказанно повезло: понравился одному высокопоставленному чиновнику,
присутствовавшему на их выпускном вечере. Через несколько месяцев
ему было предложено прекрасное место в одной восточной стране сроком на
пять лет. Недолго думая, он согласился и вскоре оказался в сказке.
Шли месяцы, работы было немного, а времени неограниченно. Он знакомился
с людьми, с обычаями и нравами, и ему удалось познакомиться с одним
монахом, которого все звали Учитель. Будучи очень обаятельным, он
сумел понравиться Учителю. До самого отъезда из страны он постоянно посещал
школу "жизни", как именовалось то заведение, которым руководил
Учитель.
Четвертый настолько преуспел в занятиях, что был выделен среди всех
самим Учителем, и незадолго до отъезда ему самому был присвоен сан Учителя.
До самого отъезда он держал в тайне свое увлечение и уж, конечно,
никому не сказал, когда вернулся на родину.
Какие-то слова и мысли нового знакомого, по фамилии Рассказов, очень
переплетались с теми учениями, которые он воспринял от своего Учителя.
Он не стал вдумываться в различия и нюансы, которые только с виду казались
незначительными, а на самом деле все ставили с ног на голову, и
добро превращалось в зло, прикрываясь добрыми намерениями. Постепенно
милая овечка превратилась в обаятельного с виду матерого волчищу.
Новые "учения" были им приняты сердцем, и более его ничего не волновало
в этой жизни. Он стал повиноваться более сильной личности и думать
только о том, что все, что они делают - для блага их Родины. Он свято
верил в это, совесть не мучила его по ночам, а "кровавые мальчики" не
посещали. Его пример был великолепным образцом того, как святое учение,
упав на неблагоприятную почву, приносит сатанинские всходы.
Когда Четвертый понял, что ему не хочется расставаться со своим новым
знакомым, он обратился к нему с фразой о том, что "было бы очень здорово
работать вместе!" На что получил пространный ответ Рассказова, дававший
надежду. И вот настал день, когда тот предложил Четвертому выполнить какую-то
незначительную работу. Отказа не было.
Постепенно просьбы становились все более частыми и серьезными, а оплата
все весомее. Шло время. Четвертому удалось приобрести в Италии
очень уютный домик на самом берегу моря. Он сумел перевезти туда своих
родителей и других родственников.
Четвертый был смел и решителен, любил и умел рисковать. Единственный
его недостаток - отсутствие умения анализировать и предвидеть. Да-да,
столько лет обучаться у своего Учителя и не суметь перенять от него самое
главное. Но удивительным было другое: ему удалось так заморочить голову
Учителю, что тот провел его через обряд Посвящения.
Четвертый завидовал в глубине души Психологу. Вот кого природа одарила
от рождения! Почти все его предсказания, высказанные вслух, воплощались
в жизнь, и достаточно точно.
Вот и сейчас он не стал нудно объяснять, что Тридцатый должен прийти
в госпиталь к Одиннадцатому, а просто вытащил из компьютерной памяти фотографию,
которая мгновенно подсказала Четвертому дальнейшее развитие
сюжета, дальнейшие поступки Тридцатого.
Неожиданно Четвертый подумал о звонке Тридцатого. Случилось такое неординарное
происшествие: побег с базы людей, которые прихватили с собой
дискету! Дискету со всеми их "играми"! То есть они могут поломать все их
планы.
Да, она, естественно, зашифрована, но хорошим специалистам найти ключ
- дело каких-нибудь часов. Казалось бы, ЧП, а Третий говорил с ним спокойно,
без нервов, словно речь шла о какой-то пустяковой пропаже. Да и
Психолог весьма странно себя ведет. Создавалось такое впечатление, что
их волнует только одно: сама игра с Тридцатым! Четвертому даже показалось,
что все это ему напоминает ипподром, ставки сделаны на главного
фаворита, и этим фаворитом является Тридцатый!
Надо будет свои догадки поточнее проверить на Психологе. Он задаст
ему несколько вопросов и сумеет все выяснить. Его мысли были прерваны
какимто незначительным шорохом, и он мгновенно собрался: послышались
легкие шаги по кафельному полу коридора госпиталя. У Четвертого не было
никаких сомнений: это был ОН! Тридцатый!!!
Огромный вестибюль был ярко освещен лампами дневного света, и спрятаться
можно было только за одной из двух огромных колонн, подпиравших
полусферы старинных сводов. За одну из них и встал Четвертый.
Он был большой любитель сюрпризов и сейчас приготовил его для Савелия.
Перед колонной стоял столик дежурного вахтера, за которым тот, вероятно,
дремал при первой возможности.
Тридцать минут назад Четвертому пришлось отправить к праотцам мужчину
лет пятидесяти, который оказался довольно быстрым малым. Он выхватил
пистолет и предложил показать документы. Пришлось с ним поступить по
"законам военного времени". Второго "мужичка" - судя по всему, они оба
были сотрудниками милиции "усмирил" его телохранитель. Четвертый ценил
его больше того боевика, которого оставил снаружи и всегда держал при
себе. Тот, что стоял на улице, должен был не останавливать Тридцатого,
пропустить его в госпиталь и последовать за ним, отрезав ему отход.
Если бы Четвертый мог предвидеть, то скорее всего постарался бы исчезнуть
не только из этого городка, но и из страны. Тем более, что он
предусмотрительно подстраховался на случай возможного провала, приготовив
новые документы со своей фотографией и оформленной визой. Более того,
он сумел даже организовать и нелегальный канал переправки его за
границу, но... Четвертый не знал, что происходит в момент, когда он был
занят ожиданием Тридцатого.
А в этот момент бригада ВДВ громила его базу и после первого же выстрела
советскими "стингерами" погиб Психолог, так и не успевший сообщить
ему свои предположения о возможном нападении регулярных войск на базу.
Эта единственная оплошность Психолога, допущенная по отношению к себе: о
возможном нападении на базу войск он не только догадывался, но на это
ему намекал и Третий. И эта оплошность стоила ему жизни. А Третий сказал
прямо: не держитесь долго за эту базу: она является самым настоящим
"манком в большой охоте". Все это Психолог знал, но он никак не мог
предположить, что времени на принятие решения у него совсем не осталось.
Когда Савелий вошел в вестибюль, он сделал два шага вперед, остановился
и замер, прислушиваясь и присматриваясь к тому, что происходит
вокруг. Его насторожило то, что дверь в госпиталь была открыта, а за
столиком дежурного никого не было. Может, доктор вызвал или по нужде
отошел?
Савелий медленно шел по коридору, не обратив внимание на то, что столик
дежурного был развернут не в сторону входа, а в сторону коридора.
Наверное, сказалась усталость: больше суток на ногах, при страшном
постоянном напряжении физических и душевных сил, но Савелий не услышал,
что Четвертый вышел из-за колонны и спокойно сел в кресло за столик дежурного:
- Привет, Бешеный! - негромко, но четко проговорил он.
Савелий резко повернулся и увидел перед собой Четвертого. Его руки
были прикрыты каким-то журналом. Савелий шагнул к нему, но был остановлен
резким окриком Четвертого:
- Спокойно, Рэкс, спокойно! - Он откинул журнал в сторону: в одной
руке был "магнум", в другой - газовый баллончик. - Не сделайте глупость.
Расслабьтесь! Вы почти сутки на ногах, измотаны, ослаблены, голодны.
Вряд ли сможете оказать мне достойное сопротивление, - в голосе Четвертого
не было ни злости, ни злорадства, скорее, уважение. Чем-то вы мне
нравитесь, и потому хочу вам предоставить последний шанс. Хотя мой советник
сказал, что с вами невозможно договориться.
Савелий молча и устало смотрел на него, пытаясь придумать что-нибудь,
чтобы вырваться из этой западни. Г
...Поділитися у соцмережах
