Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... землю
вывалился питерский оператор. Гадаев осторожно перевернул его и понял,
что тому уже ничем не поможешь. Он заглянул в кабину. Второй оператор
тоже никаких признаков жизни не подавал.
- Люда, вы живы?
Девушка слабо улыбнулась, взяла его за руку и неожиданно поднесла к
губам.
- Спасибо вам, Миша... - Она закашлялась, и в уголке ее губ показалась
кровь. - И простите...
- За что?
- В какой-то момент я плохо подумала о вас.
- Имели право.
Михаил наконец увидел рану у нее на груди.
- Аптечку сюда, быстро! - крикнул он ребятам.
- Кто вы? - прерывисто дыша, спросила девушка.
- Русские солдаты.
- Старший у вас кто?
- Позвать?
К машине подошел Воронов.
- Врач нужен? - Он имел в виду Савелия.
- Вряд ли, - попыталась улыбнуться Людмила. - Мне надо кое-что вам
рассказать... Оставьте нас, Миша, - виновато попросила она.
Гадаев с ненавистью пнул мертвое тело Удди - из кармана брюк у того
выпал полиэтиленовый пакет с чем-то белым. Подобрав его, Михаил ушел.
Людмила говорила с трудом, часто останавливаясь, один раз замолчала
надолго, и Воронову показалось, что она умерла. Но девушка пришла в себя
и продолжала говорить, потом умолкла на полуслове.
- Капитан! - позвал Воронов Савелия.
Говорков подбежал, увидел рану на груди девушки, приложил руку и покачал
головой.
- Все! Что ж ты раньше не позвал?
- Она запретила. Слушай, она такое рассказала... Ты знаешь, что Велихов
финансирует Мушмакаева? Собирай ребят, надо, чтобы все слышали!
К ним подошел Михаил.
- Кто эти парни? - спросил у него Савелий.
- Операторы. Один с ней работал, другой из Питера.
- В одного вроде не попало, - заметил Савелий.
- В дороге умер. Эта сволочь так вела машину - ни одной ямы не пропускала!
А парень только что после операции...
- А ты почему сам за руль не сел? - спросил Воронов.
- Девчонку хотел защитить от этой мрази. Он всю дорогу мечтал до нее
добраться... Нужно было его прямо по дороге кончить! - сжав кулаки, сказал
Михаил.
- Ты же не мог знать, кто вас встречать будет, - возразил Савелий. -
А если бы не мы, да Лом со своей кодлой?
- Вы-то как здесь оказались? - спросил Савелий Воронова.
- Надо же было где-то ночевать.
- Ладно, пошли в дом, поговорим, - сказал Савелий.
Они вошли в дом, и Савелий огляделся.
- А вы тут неплохо устроились! Так, разбор делать будем?
- Зачем? - буркнул Михаил. - И так все ясно.
Савелий повернулся к Денису.
- Спасибо, братишка, что спас меня!
Кораблев пожал плечами.
- Ладно. Рассказывай, Михаил!
- Мне удалось втереться в доверие к Мушмакаеву. Он даже произвел меня
в лейтенанты. - Гадаев усмехнулся. - Назначил своим личным порученцем.
- Отличная новость, - похвалил Савелий. - А как ты здесь оказался?
- Мушмакаев направил меня проследить, как будут расстреливать журналистов.
Прямо он не сказал, но я догадался.
- А Удди?
- С ним не все ясно. Я пытался его разговорить, чтобы выяснить, что
он будет дальше делать, но он не раскололся.
- Меня настораживает, что Мушмакаев так быстро принял тебя в свою команду,
- задумчиво сказал Савелий.
- Меня это тоже настораживает, если честно, - признался Михаил.
Савелий молчал.
- Есть идея! - вдруг сказал Роман. - Я взял с собой поляроид.
- И что?
- Надо снять трупы и показать карточки Мушмакаеву, - Роман с жалостью
посмотрел на убитых. - Им уже все равно...
- Согласен, - вздохнул Савелий. - Сделаем снимки, потом похороним,
как полагается. - Он опять вздохнул. - Ладно, майор, рассказывай!
- Девушка сказала, что ей удалось подслушать разговор чеченцев - она
по-чеченски понимает... Понимала, - поправился Воронов. - Так вот, Мушмакаев
планирует организовать серию взрывов в Москве во время празднования
юбилея.
- Объекты известны?
- Она видела карту на столе у Мушмакаева, но успела разглядеть только
два: мэрию и Манежную площадь.
- Сволочь! - стиснув зубы, процедил Савелий. - Надо карту достать.
Когда ты должен вернуться к Мушмакаеву? - спросил он Михаила.
- Немедленно.
- Если он поверит тебе, то скорее всего пришлет к нам, чтобы договориться
о встрече.
- Согласен.
- Будем исходить из худшего. Допустим, не поверит. Что тогда? От денег
ему отказываться не резон, значит, он пошлет другого человека и попытается
все проверить через Лома и, в зависимости от результата, либо
согласится на встречу, либо прикажет пустить нас в расход. Как думаешь?
- Ты прав, - кивнул Михаил.
- В таком случае, остается одно: быть начеку, перехватить посыльного
и заставить привести прямо к Мушмакаеву.
- Может, мне вас сразу привести?
- А ты уверен, что он не подстраховался и не сменил место стоянки? -
спросил Воронов.
- Об этом я не подумал.
- Ладно, - закончил обсуждение Савелий. - Надо идти делать снимки.
Они вышли из дома и направились к распростертым на земле телам. Первым
подошел Трегубенков. Он склонился над московским оператором и вдруг
воскликнул:
- Капитан, сюда, быстрее!
- Что случилось?
- Парень-то жив!
Савелий подбежал, приложил руку к груди оператора, потом сделал несколько
пассов над его головой.
Оператор открыл глаза.
- Где я? - спросил он слабым голосом.
- У своих, братишка, у своих, - успокоил его Савелий.
- Родненькие... - прошептал оператор. - А где Люда?
- Погибла, - хмуро ответил Михаил.
- Господи... А парень из Питера?
- Тоже.
- Господи... А где мы?
- Недалеко от Хасавъюрта. Не помнишь?
- Я помню только, как ехали... вот с ним... - Он едва заметно кивнул
на Михаила. - Значит, Люда правду сказала, что ты наш?
- Правду.
Тут оператор заметил в руках у Трегубенкова поляроид.
- Хотели последний снимок для родных сделать?
Трегубенков отвел глаза.
- Тебя как зовут? - спросил Савелий.
- Никита. Цыплаков моя фамилия.
- Так вот, Никита, скажу тебе честно: мы хотели снять ваши тела, чтобы
предъявить доказательства тому, кто заказал ваше убийство. Тогда мы
сможем отомстить за всех.
- Подкачал я, значит... - попытался пошутить Никита.
- Ты не возражаешь, если мы тебя измажем кровью? А ты постарайся
изобразить мертвого.
- Мне для этого больших усилий не потребуется... А что потом со мной
будет?
- В Москву как-нибудь переправим.
- Может, с собой возьмете?
- Это может спутать нам все планы, - признался Савелий.
- Понял. А кто гримировать меня будет?
- Вот что: не надо тебя гримировать. Скажем, что двоих кокнули, а
один сам умер по дороге, - сказал Савелий, вспомнив слова Михаила о том,
что Удди нарочно вел машину по ухабам, - это придаст правдоподобия.
Сделав снимки, ребята вырыли две отдельные могилы для своих и одну
большую - для чеченцев. Похоронив тела, вернулись в дом.
- Ну что, ребята, - сказал Савелий, - операция продолжается. Однако,
думаю, надо внести кое-какие коррективы. Я уверен, что для завершения
операции достаточно одной группы - той, которая уже вошла в контакт с
противником.
- Ты хочешь сказать, что вы можете обойтись без прикрытия? - нахмурился
Воронов.
- Стопроцентно уверен. Более - того, считаю, что вторая группа только
помешает. Мы убрали двух приближенных Мушмакаева, поэтому время сокращается
до минимума. В любой момент он может хватиться своих людей, поднять
тревогу и скрыться. Ищи тогда ветра в поле! Здесь, в Дагестане, вы еще
могли прикрывать нас, а в Чечне будете только зря рисковать.
- И что ты предлагаешь? - спросил Воронов, насторожившись: он понял,
куда клонит Савелий.
- Вы берете с собой Никиту, садитесь в "жигули". Машина местная, Трегубенков
говорит по-чеченски, так что осложнений быть не должно. И вы
возвращаетесь в Москву.
- Я возражаю, - сказал Воронов. - А как же вы без нас?
- Во-первых, нас меньше, во-вторых, у нас есть Михаил. - Савелий положил
руку Воронову на плечо. - Не волнуйся, Андрюша, все будет хоккей...
- Как говаривал ваш боцман, большой его любитель, - с грустной усмешкой
закончил Воронов. - Ноет у меня здесь почему-то... - Он потер ладонью
левую половину груди.
- Думаешь, мне легко с вами расставаться? Но ты же понимаешь, что дело
важнее!
- Понимаю. А то оставил бы я тебя, как же! Ладно, что вам оставить?
- Оружие мы возьмем свое, один спецфонарь нужен, приборы ночного видения,
спутниковый телефон...
- И мои ножи, - добавил Денис.
- И самое меткое оружие на свете - "Денисовы ножи"! - усмехнулся Савелий.
Они с Вороновым крепко обнялись.
- Счастливой тебе охоты, братишка, - прошептал ему на ухо Андрей. -
Живи долго!
XII
Захват Мушмакаева
Савелий, Матросов, Кораблев и Гадаев, попрощавшись с ребятами, проводили
их и снова собрались в доме.
- Вот мы и остались одни, без поддержки, - со вздохом заметил Савелий.
- Да, грустно как-то, - согласился Матросов.
- Ничего, мы все сделали правильно.
- Да я не об этом. Просто мы как-то прикипели друг к другу. Стали
словно родные братья.
- Очень точно ты сказал, Саша. - Савелий подошел к нему и крепко пожал
ему руку. - Очень точно. Мы действительно братья. Миша, - обратился
он к Гадаеву, - когда нужно выехать, чтобы ты попал к Мушмакаеву ночью?
- В принципе, можно и сейчас. Смотря как ехать. А почему я должен
приехать ночью?
- Чтобы мы могли схорониться до поры без особых осложнений.
- Так вы едете со мной? - обрадовался Михаил.
- Да, мне кажется, это значительно ускорит нашу с Мушмакаевым встречу,
а значит, уменьшит риск, что он хватится своих исчезнувших приятелей
быстрее, чем нам хотелось бы.
- Правильно. Могу я кое о чем спросить? - Казалось, Михаила что-то
смущает.
- Конечно, спрашивай. - Савелий был чуть удивлен.
- Может, оттого, что я уехал с базы раньше всех и потому кое-чего не
знаю, меня сильно беспокоит один момент... - Он в упор посмотрел на Савелия.
- Ты действительно хочешь убрать Мушмакаева?
- Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что это цель нашей операции, -
недовольно ответил Савелий, стараясь не встречаться с Михаилом взглядом.
- Командир, ты чего-то не договариваешь, - нахмурился Матросов. -
Скажи, что не можешь говорить, и мы поймем, - добавил он, предоставляя
Савелию возможность уйти от ответа. - Сам же сказал, что у нас не должно
быть друг от друга тайн.
Несколько минут Савелий молчал, переводя взгляд с одного на другого:
он прекрасно понимал, что от его ответа многое зависит. Если солгать -
исчезнет доверие, но и правду говорить было трудно. Трудно, потому что
он и сам пока не разобрался в себе. А сказать, что выполнить приказ он
не может, поскольку сомневается в его целесообразности, было бы, по
крайней мере, глупо, по-детски как-то. Поэтому Савелий принял единственно
правильное для себя решение: поговорить начистоту, поделиться с ребятами
своими сомнениями.
- Мы все с вами знаем, какая мразь этот Мушмакаев. За свои преступления
он давно заслужил смертную казнь. Причем, показательную, такую, к
какой призывают сами чеченцы. Суд Шариата! Приговор огласить публично и
публично казнить. Забить камнями! И коль скоро нынешние правители Чечни
ратуют за суд Шариата, то их самих нужно судить и казнить перед всем народом.
- Это вряд ли получится, - с сомнением заметил Михаил. - Для многих
чеченцев Мушмакаев - символ освобождения страны от "русских оккупантов".
Народу так заорали мозги, что многие просто не понимают, где правда, а
где ложь. И для них Мушмакаев - национальный герой.
- Вот! - воскликнул Савелий и вскочил. - Правду! Именно правду должны
узнать не только чеченцы, но и русские, весь мир, наконец! Узнать, чтобы
во всем разобраться!
Савелий вспомнил кассету, которую смотрел перед отъездом в Чечню: министр
МВД России Куликов с горечью говорил о том, что средства массовой
информации охотно предоставляют возможность высказываться людям вроде
Мушмакаева, вместо того, чтобы рассказать, как чеченские бандиты насилуют
детей.
- Правду узнать - это хорошо, только не забывай о религии, - сказал
Михаил. - Ислам - страшное оружие в руках нынешней правящей верхушки в
Чечне. И они прикрываются этой религией.
- И все равно людям надо помочь прозреть.
- А что ты предлагаешь? - с усмешкой спросил Денис. - Выйти на улицы
Чечни и рассказывать всем прохожим, какие подонки ими управляют?
- Верно по мысли, но примитивно по исполнению, - поморщился Савелий.
- Когда мы готовились к операции, все было четко и ясно: есть враг, который
наносит вред всем - и чеченскому народу, и русскому. И есть задание
убрать его, стереть с лица земли. Однако сейчас мы владеем кое-какой
информацией, которая перевернула, по крайней мере, в моих мозгах, отношение
к этому заданию. И мне кажется, уничтожить в таких обстоятельствах
Мушмакаева - это подыграть тем, кто увяз с ним по самое "не могу", а
значит, точно так же замарать свои руки в крови.
- А если эта информация ложная? - выразил сомнение Матросов. - Кто
может дать гарантию, что это все не подстроено специально? Ты, командир,
можешь?
- Такой гарантии не даст никто.
- Я и говорю... - задумчиво продолжал Матросов, но Савелий перебил
его:
- Узнать правду можно только в том случае, если негодяи предстанут
перед судом.
- Ты веришь в справедливость суда? - удивленно спросил Михаил. Он
единственный из присутствующих знал о прошлом Говоркова, о том, что Савелий
был невинно осужден и целый год отбывал в колонии строгого режима.
Савелий бросил на него предостерегающий взгляд.
- Верю или не верю, в данном случае не имеет значения, - сказал он. -
По крайней мере, если суд состоится, всегда есть шанс, что люди смогут
узнать наконец правду.
- А какую правду они должны узнать? - спросил Матросов.
- Что в России есть силы, которые финансируют этого террориста. Что
ни чеченский, ни российский народ, которых все время пытаются столкнуть
лбами, в конечном счете, не виноваты. Что некоторые отщепенцы, называющие
себя борцами за мир и свободу, прикрываясь высокими словами, на самом
деле несут своим странам разорение и нищету, голод и страдания,
смерть, наконец! - Савелий говорил все более жестко и уверенно.
- В таком случае я - с тобой! - Матросов встал, подошел к Савелию и
протянул ему руку. - Вот тебе моя рука, командир! Давай доставим этого
сукиного сына в Москву и отдадим под суд. И пусть только кто-нибудь попробует
помешать ему там говорить! - Он так сильно сжал свой пудовый кулак,
что хрустнули суставы, потом повернулся к остальным и вопросительно
посмотрел на них. - Что скажете, парни?
- Я - как ты, - с готовностью ответил Денис.
- А ты, Миша?
- Помните, с чего я начал? Многие чеченцы верят, что Мушмакаев - герой,
который несет им свободу. Мне кажется, что убить сейчас Мушмакаева
- значит сделать из него великомученика, святого. А тащить в Москву человека,
известного почти каждому, кто смотрит телевизор, очень трудно,
почти что невозможно.
- Почти? - прищурился Савелий. - Колись народу, что ты там напридумывал?
Ведь придумал же, не отпирайся!
- И не собираюсь, - усмехнулся Михаил. - Мы можем воспользоваться
тем, что известно именно тем людям, которые смотрят телевизор, читают
газеты, короче говоря, знают Мушмакаева в лицо. Воспользуемся той славой,
которую Эльсан Мушмакаев создал себе сам.
- Не тяни! - нетерпеливо бросил Матросов.
- Он создал себе славу героя, который, словно птица Феникс, все время
восстает из пепла.
- И что? - не понял Матросов.
- Как говорил Шерлок Холмс, если хочешь спрятать что-то от посторонних
глаз, положи это "что-то" на самом видном месте. Дошло?
- Откровенно говоря, нет, - поморщился Матросов.
- До меня тоже, - сказал Денис.
- Мне кажется, я понял. - Савелий покачал головой. - Ты хочешь сказать,
что мы можем открыто повезти "раненного героя" на лечение, так?
- Именно так.
- Идея, бесспорно, интересная... - Савелий задумался. - Если бы не
два "но"... Вряд ли Мушмакаева можно так запугать, что он согласится с
нашими доводами и поедет добровольно, - это во-первых. И второе слабое
место: вряд ли все встречающиеся на нашем пути чеченцы безоговорочно поверят,
что мы - спасители их героя.
- Что ж, я всегда знал, что башка у тебя не только для головного убора,
товарищ капитан, - подмигнул Михаил. - Твое "во-первых" решается
достаточно просто: Мушмакаева можно накачать наркотиками. Ста граммов
героина хватит на всю дорогу? - Он вытащил из кармана полиэтиленовый пакетик.
- Откуда? - удивился Савелий.
- Подобрал возле трупа Удди.
- А как быть с "во-вторых"?
- Думаю, что это тоже решаемая проблема. Моя сводная сестра заведует
в больнице хирургическим отделением. И больница находится как раз по пути
следования к Мушмакаеву. Остановимся, возьмем у нее историю болезни
Мушмакаева и направление на операцию, допустим, в Санкт-Петербург, причем,
сразу на двух языках - русском и чеченском...
- Думаешь, удастся ее уговорить? - недоверчиво спросил Савелий. -
Ведь в случае чего она же первая подпадет под подозрение.
- Она очень любила дядю Ясу, - с грустью произнес Михаил, словно этим
все объясняя.
- Ну что же... - Савелий наморщил лоб: в голове у него вертелась какая-то
мысль, которую он пытался ухватить, но она все ускользала.
- Тебя что-то беспокоит? - спросил Михаил.
- Подожди! - отмахнулся Савелий. - Вот! - наконец воскликнул он. -
По-моему, я нашел логическое продолжение и фундамент для твоей идеи. Все
медицинские документы Мушмакаева должны быть на трех языках: чеченском,
русском и английском. И везти его мы должны не в Россию, что сразу же
насторожит любого чеченца, а за границу!
- Любишь ты заграничные дела, - усмехнулся Михаил. - Должен признать,
что ты, как говорится, одной левой устранил слабые места в моем плане.
Только куда мы с ним отправимся?
- По "официальной" версии - в Лондон, на самом деле - в Болгарию, через
Азербайджан и Турцию. - Савелий с победным видом взглянул на ребят.
- Что скажете? Как насчет погреться на берегу Черного моря?
- Отлично! - воскликнул Матросов. - Дело совсем за малым: взять Мушмакаева.
- Он криво усмехнулся.
- Никуда эта мразь от нас не денется! - Глаза Михаила зло сверкнули.
- Точно! - Савелий хлопнул его по плечу. - Знаешь анекдот? Приходят в
камеру контролеры, чтобы провести проверку. "Иванов!" - "Я!" - "Петров!"
- "Я!" - "Сидоров!" - "Здесь!" - "А куда ж ты на х... в тюрьме денешься!"
Все расхохотались.
- Ладно, - сказал Савелий, - хватит ржать. План, насколько я понял,
принимается единогласно?
- Со всеми твоими дополнениями, - ответил Михаил.
- В таком случае, в путь! Миша, за руль!
Прихватив рюкзаки, они покинули свое временное пристанище, забрались
в УАЗик и отправились в путь. Один Бог знал, что ждало их впереди...
Пока Савелий со своей группой разрабатывали план действий, группа Воронова
быстро мчалась по дорогам Дагестана. В какой-то момент Андрей
стал с беспокойством всматриваться вперед: слишком уж все гладко! Прошло
больше трех с половиной часов, а они даже ни разу не остановились. Владимир
вел машину ровно и уверенно, словно много раз ездил по этой дороге.
Иногда им встречались люди. Заметив незнакомую машину, они сначала
проявляли некоторый интерес, но, разглядев чеченский номер, тут же старательно
делали вид, что им совершенно все равно, кто это там едет.
Ребята остановились возле небольшого лесочка, быстро перекусили и
вновь отправились в дорогу, решив ехать до тех пор, пока есть возможность
или пока не нужно будет заправлять машину.
Вскоре стемнело. Вдалеке показались огни.
- Кажется, Кизляр впереди, - заметил Трегубенков.
- Кажется? - удивленно произнес Воронов. - Ты так уверенно ведешь машину,
что я думал, ты знаешь, где мы находимся.
- В темноте трудно ориентироваться, но я уверен, что едем мы правильно.
Махачкалу не проедем, гарантирую.
- Надеюсь, - не очень уверенно сказал Воронов.
Они миновали довольно крупный поселок, похожий, скорее, на небольшой
городок, и вновь оказались на главной магистрали, стремительно проскочили
несколько десятков километров и очутились в лесополосе. Если до этого
городка им, хотя и редко, попадались машины, то сейчас шоссе словно вымерло,
а в свете фар темные деревья, мелькающие по обе стороны дороги,
выглядели зловеще. У Воронова появилось какое-то нехорошее предчувствие,
и он громко сказал:
- Ребята, кончай ночевать! Повнимательнее, пожалуйста! Гляди по сторонам
в оба!
- Что-то заметил, товарищ майор? - мгновенно насторожился Трегубенков.
- Да нет, темно слишком...
Еще раньше, только отъехав от Хасавюрта, они договорились в случае
обстрела не пытаться оторваться - машина перегружена, и скорости быстро
не наберет. Поэтому решили: при первом же выстреле останавливать машину,
высыпать из нее, рассредоточиваться и самостоятельно открывать огонь по
противнику. Учитывая плохое самочувствие Никиты Цыплакова, пришли к выводу,
что ему лучше оставаться в машине, по возможности быстро опустившись
на пол между сиденьями. А чтобы он чувствовал себя более уверенно,
Воронов, узнав, что тот понюхал уже пота солдатской казармы, вручил ему
автомат Калашникова, шутливо заметив, что Никита не перепутает цель и не
станет стрелять по своим.
Вспомнив об этом, Воронов скосил глаза на их попутчика и с удовлетворением
увидел, что тот держится молодцом: во всяком случае, при первом
же обращении Воронова тут же открыл глаза и проверил автомат.
- Никита в полной боевой готовности. Можно быть спокой... - опять хотел
пошутить Воронов, чтобы ободрить уставших ребят, однако договорить
не успел: прозвучала короткая автоматная очередь. Казалось бы, этого
ждали в любой момент, и все равно стрельба оказалась неожиданностью.
- Черт! - вскрикнул кто-то.
Воронову показалось, что голос принадлежал Роману: видимо, его задело.
- Пригнитесь! - крикнул Андрей.
При первых же выстрелах отлично среагировал Владимир: он крутанул
руль, и машина резко свернула на обочину, тут же остановилась, и ребята
быстро выпрыгнули. Трегубенков автоматически выключил фары. Стояла кромешная
тьма. Где находятся те, кто стрелял, неизвестно, значит, разговаривать
нельзя. Воронов прислушался: чуть слышное дыхание рядом успокаивало
- значит, ребята успели выскочить из машины вместе с ним.
Кто стрелял? Бандиты? Или военные? Несколько томительных минут неизвестности
заставили Воронова понервничать. Андрей успел заметить вспышки
автоматной очереди, но стрелять в ту сторону означало обнаружить себя и
показать, что они тоже вооружены. Стараясь не шуметь, Воронов осторожно
развязал рюкзак, вытащил из него прибор ночного видения, напялил на голову
и стал всматриваться в сторону неприятеля. Наконец разглядел одного:
мужчина, вооруженный автоматом Калашникова, прятался за деревом и
тоже всматривался в их сторону, очевидно, также пытаясь определить, свои
или чужие ехали в машине. Нужно ждать.
- Эй, вы живы? - по-русски крикнул стоявший за деревом мужик. Голос у
него был хриплый, прокуренный.
Воронов растерялся: если вопрос задан не случайно - это разведка словом.
В этот момент инициативу взял в свои руки Трегубенков.
- Со хажа эшуш хума дуй хан, доттага? - произнес он с такой усмешкой,
словно спросил стрелявшего, давно ли тот менял свои носки.
- Что он сказал? - Это был другой голос, тонкий, почти писклявый.
- Кажется, послал куда подальше... - ответил мужик, которого Воронов
мысленно окрестил "Хриплым".
- Да нет, он спросил тебя, идиот, чем может быть нам полезен, - грубо
возразил кто-то третий.
- Вы что, чеченцы? - спросил Хриплый.
- Допустим, - по-русски сказал Михаил.
- Вот что, мужики, давайте разойдемся без лишней крови, - миролюбиво
предложил Хриплый.
- Что ты хочешь?
- Нам нужны "колеса". Оставляете тачку и топайте себе восвояси. Обещаем,
что никого не тронем. - Несмотря на браваду, в его голосе чувствовалась
неуверенность.
Теперь стало ясно, что это бандиты. И здесь уже неважно, какой они
национальности: с бандитами любой национальности разговор может быть
только один - разговор силы.
- Послушай, ты. Хриплый, - вступил Воронов агрессивно, давая понять
остальным ребятам, что можно приступать к активным действиям. - У меня -
другое предложение. - К этому времени он уже успел оценить обстановку и
рассмотреть, кто где прячется.
Его ребята рассыпались полукругом, заняв более-менее удобную позицию:
во всяком случае, начни бандиты стрелять, никого не заденет. К счастью,
у бандитов, судя по их поведению, вряд ли был опыт боевых действий: они
гуртом прятались за кустами метрах в тридцати от Воронова. Их было четверо.
Заметил Воронов и то, что Роман действительно тяжело ранен, а Трегубенков
смотрит на него, Воронова, во второй прибор ночного видения.
Воронов сделал ему знак обойти бандитов. И Владимир, продолжая разговор,
уверенно передвигался вправо, чтобы застигнуть тех врасплох.
- Какое у тебя предложение? - спросил Хриплый.
- Вы бросаете оружие, поднимаете руки и выходите на дорогу, - произнес
Воронов. - Даю слово, что в этом случае все четверо останутся живы.
- Да мы таких, как ты, вчера только троих на дереве развесили вместо
игрушек! Иди и попробуй взять меня, защитничек! - Хриплый вышел из-за
дерева, открыл яростный огонь, и несколько пуль вспороли землю рядом с
Вороновым.
Андрей направил на него спецфонарь, включил свет, и узкий яркий луч
ослепил бандита. Еще одно нажатие на кнопку - и освобожденная энергия
мощного заряда вытолкнула десять с лишним граммов сплава, которые через
мгновение разнесли Хриплому череп.
- Храп! - с беспокойством позвал писклявый голос. - Храп, ты где? Чего
молчишь?
- А ты как думаешь? - с усмешкой спросил Воронов. - Ваш Храп шлет вам
привет с того света. Сдавайтесь!
- Храп, где ты? - все еще не веря, снова выкрикнул писклявый, и, не
дождавшись ответа, открыл огонь из автомата, беспорядочно водя стволом
по сторонам.
К нему присоединились и остальные бандиты. Через пару секунд пуля,
выпущенная Трегубенковым из пистолета с глушителем, оборвала жизнь
...Поділитися у соцмережах
