Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...м случае не избежать им трагических потерь.
Когда в октябре девяносто третьего года было принято решение о вооруженном
захвате Белого дома в Москве, Богомолов отчетливо увидел аналогию
с Кабулом. Все повторилось: поспешность, неподготовленность, малочисленность.
Хорошо еще, что все закончилось с таким результатом, потери могли
быть гораздо страшнее. Насколько? Буквально через два года представилась
уникальная возможность посмотреть, чем это могло закончиться, если бы...
Конечно, история не имеет сослагательного наклонения и все-таки... Чечня,
Грозный! Повторилось все, что было в Кабуле, что было в Москве, но с
гораздо худшим результатом.
Неужели история ничему не учит? Разве можно было забыть о похожей военной
операции, когда аналогия напрашивалась сама собой? Кабул - Грозный,
Афганистан - Чечня. Все совпадает: религия, менталитет, традиции
этих народов, веками воюющих со всеми, кто пытается посягнуть на их свободу.
Самое удивительное совпадение - начало ввода войск: декабрь. Но
тогда, при захвате дворца Амина, действовали настоящие профессионалы
своего дела: группы спецназа, группы КГБ - "Альфа" и "Вымпел", и поддерживали
их воздушные десантники, ненамного уступающие первым в военной
подготовке и опыте. Это были специально обученные люди, имевшие военный
опыт. А участники чеченской войны? Сплошь и рядом первогодки: автомат с
боевыми патронами увидели впервые. Были, конечно, и отличные военные
специалисты - морские пехотинцы, но, во-первых, их было мало, во-вторых,
им все время связывали руки и не позволяли, впрочем, как и всем остальным,
довести дело до логического для войны конца - до победы.
А недооценка дудаевских боевиков? Господи! Когда же русский человек
научится извлекать пользу из опыта своего прошлого?
Богомолов вошел в свой кабинет, разделся, бросил пальто в кресло и
стал с раздражением ходить из угла в угол. Сколько раз он пытался остановить
эту безумную затею развязать войну в Чечне. Он каждой клеткой
своего тела ощущал, что они могут завязнуть в этой войне, как завязли в
ней в Афганистане. Ведь чеченская мозоль на Кавказе появилась еще во
времена Пушкина. Богомолов даже этот аргумент приводил, но... Всякий раз
его осаждали, сначала вежливо, потом все грубее и грубее. Уразумев наконец,
что его все равно никто не слушает, Богомолов изменил тактику: коль
скоро не можешь остановить безумие, то постарайся, чтобы оно хотя бы
принесло наименьший вред. И он попытался убедить руководство: развязав
войну в Чечне, доведите ее до победного конца, не только выделив для
этого достаточно людских и военных ресурсов, но и проведя всю необходимую
для этого подготовку, прежде всего тщательную разведку и сбор разведданных.
И не давайте передышки врагу для восстановления потерянных
сил, для перегруппировки.
И что? Кто-нибудь прислушался к его советам? Нет! Слава Богу, что у
правителей хватило ума прекратить эту позорную войну хотя бы и на таких
условиях, а не затягивать ее, как в Афганистане, на десятилетие.
И Богомолов настолько отчетливо вспомнил кабульские события, словно
это произошло только вчера.
VIII
Воспоминания Богомолова
К декабрю 1979 года Богомолов был уже в чине старшего лейтенанта и
служил в частях Комитета государственной безопасности специального назначения,
или, как его называют, спецназа. Он командовал взводом, и его
подопечные, чуть более трех десятков бойцов, относились к нему с должным
уважением. Однажды, незадолго до очередного отпуска, Богомолова неожиданно
вызвал к себе полковник. Как только он вошел к нему в кабинет и
доложил о своем прибытии, тот молча кивнул, развел руками, словно извиняясь
за что-то, и тут же вышел. Вид у него был чуть напряженный и несколько
встревоженный. Старший лейтенант Богомолов ничего не понимал и
удивленный стоял посреди кабинета, ожидая дальнейших распоряжений.
Ждать долго не пришлось: вскоре в кабинет вошел довольно высокий поджарый
мужчина с лысой, как бильярдный шар, головой. Ему было чуть более
пятидесяти. Он вошел молча, пересек кабинет, сел в кресло полковника и
сурово посмотрел на старшего лейтенанта. Несколько минут он в упор разглядывал
Богомолова, словно испытывая его на прочность, но Константин
спокойно выдержал этот взгляд.
- Так вот ты какой... - Мужчина вдруг улыбнулся, встал из-за стола,
подошел к нему, протянул руку и представился: - Генерал госбезопасности
Дроздов Юрий Иванович.
- Старший лейтенант Богомолов! - с волнением, но четко отрапортовал
Константин, вытянувшись по стойке "смирно": он мгновенно осознал, что
сейчас ему предложат какое-то важное задание, от выполнения которого
обязательно будет зависеть благополучие его Родины.
- Я очень внимательно ознакомился с вашим личным делом и нашел, что
вы вполне готовы для серьезных заданий. Как ты считаешь? - Дроздов опять
улыбнулся. - Не возражаешь на "ты"?
- Так точно, товарищ генерал! - выпалил Богомолов и спохватился, что
генерал не поймет, к чему относится его согласие: к тому, что он согласен
на "ты" или к тому, что готов для серьезных заданий.
- Однако... - протянул Дроздов, покачал головой и добавил с усмешкой:
- От скромности ты не умрешь!
- Так точно, товарищ генерал! - машинально выпалил Константин и тут
же залился краской.
- Да ты шутник, я вижу! - Генерал поморщился, но тут же воскликнул: -
Но мне это даже нравится. Ты догадываешься, зачем я тебя вызвал?
- Не уверен, что окажусь прав, товарищ генерал, - осторожно ответил
Костя.
- А ты рискни! - сказал вдруг генерал, заинтересовавшийся неожиданным
ответом.
- Думаю, вы предложите какое-то важное задание! - выпалил он.
- Так уж сразу и важное? - съехидничал Юрий Иванович.
- Конечно! Разве может ГЕНЕРАЛ давать НЕ важное задание? - Ответ был
столь двусмысленным, что мог быть воспринят как насмешка, но взгляд у
Богомолова был таким искренним и серьезным, что Дроздов улыбнулся.
- Ты прав: у генералов не может быть НЕ ВАЖНЫХ заданий! Как твои ребята?
- В каком смысле? - не понял он.
- В любом, - бросил Дроздов.
- С ними, товарищ генерал, хоть сейчас в разведку! - уверенно воскликнул
Константин. - За каждого головой ручаюсь!
- Это очень хорошо, - удовлетворенно кивнул генерал. - Значит, так...
- Он немного помолчал, словно еще раз взвешивая: не делает ли он ошибки,
остановившись на этом парне, потом предложил, махнув рукой на стул: -
Садись, Костя, и слушай меня внимательно. Завтра, в шесть тридцать утра,
со всеми своими ребятами ты должен прибыть на Чкаловский аэродром и оттуда,
через Баку и Термез, вы отправитесь в Баграм.
- Баграм? Это же Афганистан!
- Не нравится?
- Нет, я в смысле документов, товарищ генерал.
- Документы для всей твоей группы, как, впрочем, и новое обмундирование,
армейское, доставят прямо к самолету. Не удивляйся: с этого дня ты
майор.
- Майор?! - удивленно воскликнул Богомолов.
- Почему не спрашиваешь, зачем вас туда направляют?
- То, что мне нужно будет узнать, вы расскажете. Зачем лишние вопросы?
- рассудительно ответил новоиспеченный майор.
- Логично, - согласился генерал. - ПОКА вы направляетесь для того,
чтобы охранять резиденцию Генерального секретаря Народно-демократической
партии Афганистана Хафизуллы Амина!
На слове "пока" Богомолов быстро взглянул на генерала и по его взгляду
понял, что задавать лишние вопросы действительно нежелательно: все
равно ответа ему не получить. Поэтому он промолчал и продолжал внимательно
слушать.
- Больше я вам ничего не скажу: все остальное ТАМ, - после небольшой
паузы добавил Дроздов, словно подслушав мысли Богомолова.
- С кем поддерживать связь?
- Со мной. Я лечу с вами! - Генерал подмигнул.
- Что я должен сказать своим ребятам?
- То, что самому известно. А тебе ничего не известно, кроме того, что
вы летите в Кабул для охраны главы дружественного нам государства. Понял?
- Так точно, товарищ генерал, понял!
Вернувшись в казарму, Богомолов собрал всех бойцов своего отделения,
а их было тридцать два, в ленинской комнате, поставил у входа своего помощника,
чтобы тот никого не впускал, пока он не разрешит.
Нужно заметить, что его бойцы были все как на подбор: в части специального
назначения КГБ набирались, как в кремлевский полк люди, чей рост
был не менее ста восьмидесяти сантиметров. После того как спецотдел тщательно
проверял документы каждого новобранца, а начальник спецотдела
обязательно лично побеседовал с ними, в списке личного состава группы
осталось тридцать пять человек из восьмидесяти: остальные были распределены
по другим родам войск.
Оставшихся, взяв подписку о неразглашении, стали готовить по специальной
системе: обучать стрельбе из всевозможного оружия, как отечественного,
так и зарубежного, двум иностранным языкам, подрывному делу,
ориентированию на незнакомой местности при помощи самых необычных приборов,
а то и просто по природно-географическим признакам. Особое место
отводилось рукопашному бою, физической подготовке. После восьми месяцев
упорных занятий трое новобранцев не выдержали, и медики были вынуждены
комиссовать их.
Вскоре им присвоили звания: либо сержанта, либо старшего сержанта, а
смышленый белокурый красавец-балагур, в увольнении гроза всех девиц, парень
из Подмосковья (которого едва ли не с первого дня выделил Богомолов,
назначив позднее своим помощником) с редкой фамилией Серокрылов,
получил даже погоны младшего лейтенанта.
Старший лейтенант Богомолов был назначен к ним с первого же дня и потому
хорошо знал каждого. С самого начала он делил с ними все тяготы армейских
будней, участвовал во всех тренировках, изучал языки, да и в рукопашных
мало кому уступал. Несмотря на свою молодость, Константин прекрасно
понимал, что их группа - не просто армейское подразделение, а его
бойцы - не просто отлично подготовленные солдаты, но еще и сплоченный
коллектив, по большому счету семья, и от действий каждого в отдельности
зависит жизнь всех остальных. И главное заключается во взаимном доверии.
Конечно же, у Богомолова были свои любимчики, но их положение отличалось
от остальных только тем, что к ним он был более требователен и наказывал
более строго, чем остальных.
После обучения им не раз пришлось уже побывать в горячих точках планеты
и грудь многих украшали ордена и медали, а один из них, Артем Криворучко,
парень из далекого сибирского села, был награжден даже орденом
Ленина. Конечно, все их награды, как зачастую и документы, хранились в
спецотделе и не афишировались.
Собрав всех в ленинской комнате, Константин внимательно вгляделся в
их лица.
- Слушай, командир, ты так смотришь на нас, словно прощаешься, - заметил
старший сержант Криворучко: между командиром и его подчиненными
соблюдалась негласная договоренность: на "ты" среди своих и на "вы" при
посторонних. - Случилось что? А может, нужно кому башку отвинтить за тебя?
Так скажи, мы это враз организуем!
- Не сомневаюсь, - с еле заметной улыбкой вздохнул Богомолов.
По его тону бойцы вдруг поняли, что шутки нужно пока оставить: все
сразу же замолчали и серьезно уставились на командира.
- Завтра ранним утром мы улетаем в Кабул.
- Наконец-то!
- Слава Богу!
- А то киснуть стали!
В этих возгласах слышалось явное облегчение: всем действительно надоело
околачиваться столько времени без настоящего дела.
- С какого аэродрома? - спросил Серокрылов.
- На этот раз с Чкаловского.
- А что за аэродром?
- Министерства обороны.
- Что брать с собой?
- Ничего. Документы и личные вещи вернуть в спецотдел, новые документы
и новое обмундирование получим прямо перед посадкой в самолет.
- Оружие?
- Получить полный боекомплект.
- Что ж, повоюем, - спокойно заметил Криворучко, рассматривая свои
пудовые кулаки.
- Нет, ребята, мы летим охранять... - Богомолов вдруг подумал, что
пока незачем открывать имя того, кого они должны будут защищать - сработал
тормоз, "автомат безопасности". - Короче, человека одного будем охранять.
- Не темни, старлей, - усмехнулся Криворучко. - Тридцать два спецназовца
во главе со своим командиром, старшим лейтенантом Богомоловым,
едут к черту на рога охранять "одного" человека? - Он покачал головой.
- Начнем с того, что не старшего лейтенанта, а майора! - поправил Богомолов.
- Что же ты молчал, командир?!
- Поздравляем!
- Отличная новость!
Ребята вскочили, окружили Богомолова, хлопали по плечу, пожимали руки.
Они разом забыли, какой вопрос задал Криворучко. Когда шум утих, он
повторил:
- Для чего мы в самом деле отправляемся туда?
- Мужики, я вам сказал то, что сам знаю. Так что не обессудьте... -
Новоиспеченный майор развел руками. - Потерпите, прилетим и все на месте
узнаем!
До Термеза они летели с военторговским грузом, а в Термезе техники
обнаружили неполадки в самолете, и пришлось искать замену. В Баграм прилетели
поздно ночью. Переночевав в аэропорту, утром двадцатого декабря
отправились в Кабул, где их сразу же представили генерал-лейтенанту Иванову,
руководителю аппарата КГБ СССР в Афганистане, главному военному
советнику генерал-полковнику Магометову и военному атташе в Кабуле полковнику
Баранаеву, которые вроде бы уже знали об их приезде. Однако Богомолов
был удивлен, когда услышал, как генерала Дроздова встретил руководитель
аппарата КГБ СССР в Афганистане:
- А вы зачем приехали? - сердито спросил он.
- Думаю, что все прояснит шифровка от товарища Крючкова, - невозмутимо
ответил генерал, затем повернулся к Магометову. - Товарищ генерал, вы
не скажете, кто займется расселением группы майора Богомолова?
- Сейчас их поселят временно, а потом, я думаю, предоставят места
вблизи дворца ТаджБек! - ответил военный советник.
В небольших комнатах, где их расселили после того, как Богомолова
представили начальнику охраны дворца Амина, царила спартанская обстановка:
небольшой стол, стул и кровать с тумбочкой. Комната Богомолова отличалась
лишь наличием бельевого шкафа да раковины с краном, из которого,
однако, не всякий день шла вода. После того как все были устроены, генерал
Дроздов вызвал к себе Богомолова.
- Ну, довольны жильем? - усмехнулся Дроздов.
- Бывало и похуже! - пожал плечами Богомолов.
- Вот и хорошо! Сейчас поедем знакомиться с нашим "мусульманским" батальоном!
Слышал?
- Краем уха!
- Этот батальон армейского спецназа создан из военных с восточной
внешностью: чтобы не привлекать лишнего внимания мировой общественности.
- Они тоже... - Богомолов сделал специальную паузу. - Охранять прибыли,
товарищ генерал?
- Ага! Тоже! - в тон ему ответил генерал, давая понять, что майор недалек
от истины. - Постарайся сблизиться с командиром ~ вам придется
вместе работать.
- Вместе охранять?
- Не только охранять. - Генерал многозначительно посмотрел на него. -
Ладно, поехали!
Они сели в военный УАЗик и отправились в расположение "мусульманского"
батальона, прибывшего в Кабул на несколько дней раньше. Этот батальон,
как и сказал Дроздов, создавался в основном на базе частей ТуркВО,
и набирались туда военнослужащие по двум параметрам: профессионализм
и восточная внешность. Перед вылетом в Афганистан их переодели в афганскую
военную форму. Все это делалось для того, чтобы скрыть военное присутствие
в Афганистане советских войск.
Батальон разместили примерно в километре от дворца Тадж-Бек. Это было
недостроенное здание с окнами без стекол. А зима в Кабуле в декабре
семьдесят девятого года была достаточно суровая, температура опускалась
до двадцати градусов мороза. И чтобы не замерзнуть совсем, солдаты натянули
на окна одеяла из верблюжьей шерсти, выданные им афганцами, поставили
печки-"буржуйки" и кровати в два яруса. "Мусульманский" батальон
был создан и направлен в Кабул в связи с многократными просьбами Амина.
После знакомства с офицерами "мусульманского" батальона генерал приказал
Богомолову отправиться во дворец, к начальнику охраны, чтобы тот
начал знакомить его со службой охраны дворца.
- И будь, дорогой, повнимательнее: постарайся запомнить все так,
словно на пленку снимаешь. - Дроздов произнес это с такой интонацией,
что Богомолов прекрасно понял: в ближайшее время должны произойти важные
события.
Оставив за себя Серокрылова, Богомолов прихватил с собой Криворучко и
отправился во дворец. Начальником охраны оказался полноватый парень лет
тридцати пяти. Увидев огромного Криворучко, он с завистью поцокал языком,
вышел из-за стола и что-то сказал, направляясь им навстречу.
- Мы не понимаем, - тут же вставил Богомолов, почему-то по-английски.
- Все в порядке, - улыбнулся тот. - Я все отлично понимаю. - Он довольно
сносно говорил по-английски, но тут же добавил по-русски намного
хуже: - Хотя, мне уверится, чито моя русски много, много хужее!
- Ну почему, вы вполне прилично говорите, - польстил ему Богомолов и
представился: - Майор Богомолов, командир спецгруппы, прибывшей для помощи
в охране резиденции главы государства!
- Майор Джандад! - Ярко блеснули белые зубы. - Не ожидал вас так
быстро смотреть.
- Хотелось быстрее представиться и приступить к работе, - пояснил Богомолов.
- Хорошо, только гость в дом - радость хозяину. Прошу! - Он жестом
пригласил в другую комнату, где был накрыт обильный стол.
Недолго раздумывая, Богомолов решил принять приглашение, чтобы не
обижать майора, но от алкоголя категорически отказался.
Система охраны дворца Тадж-Бек была организована тщательно и хорошо
продумана. В самом дворце несла службу личная охрана Амина, состоящая в
основном из его родственников и особо доверенных людей. У них и форма
отличалась: ремни, кобуры, манжеты на рукавах и даже околыши на фуражках
были белого цвета. Вторую линию составляли семь постов, на каждом из которых
располагалось по четыре часовых, вооруженных пулеметом, гранатометом
и автоматами. Менялись они каждые два часа. Внешнее кольцо охраны
образовывали пункты дислокации батальонов бригады охраны: три мотопехотных
и один танковый. Они располагались на небольшом удалении от дворца
Тадж-Бек. На одной из господствующих высот были вкопаны два танка Т-54,
простреливающие из пушек и пулеметов все подступы к дворцу. Всего в бригаде
охраны насчитывалось около двух с половиной тысяч бойцов. Кроме того,
неподалеку располагался зенитный полк с двенадцатью стомиллиметровыми
пушками и шестнадцатью зенитными пулеметными установками - ЗПУ-2, а
также строительный полк, вооруженный стрелковым оружием. Кроме них, в
Кабуле были размещены еще две армейские дивизии и танковая бригада.
С двадцать первого декабря, выполняя просьбу Амина, охрану дворца
усилили подразделениями "мусульманского" батальона. Они заняли позицию
между постами охраны и афганскими батальонами. Сразу же начали "наводить
мосты" с афганцами, и прежде всего с командиром бригады охраны майором
Джандадом, который являлся еще и личным порученцем самого Амина. Им удалось
столь расположить майора, что тот даже выделил им для связи с собой
небольшую японскую радиостанцию. Он довольно сносно говорил по-русски,
потому что в свое время учился в Рязани в воздушно-десантном училище, а
затем окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе.
Двадцать второго декабря советский посол в Кабуле проинформировал
Амина, что Москва согласилась удовлетворить его просьбу о направлении
советских войск в Афганистан в полном объеме и министерство обороны готово
начать ввод двадцать пятого декабря. Тот был несказанно рад и тут
же отдал распоряжение Генеральному штабу афганской армии об оказании
всемерной помощи вводимым войскам.
А уже двадцать третьего декабря, то есть на следующий день после приезда
в Кабул, Богомолова вызвали в советское посольство к генераллейтенанту
КГБ Иванову, где был заслушан доклад командира "мусульманского"
батальона Халбаева* и представителя Главного разведывательного управления
полковника Колесника, а также самого майора Богомолова о системе охраны
дворца. Внимательно выслушав всех, генераллейтенант неожиданно сказал,
обращаясь к Богомолову:
- Вижу, что вы, майор, успели за столь короткое время весьма детально
изучить вверенный вам объект. Но мне хочется, чтобы вы продумали вариант
действий на случай, если вдруг придется не охранять, а захватывать дворец.
И вдруг Богомолов заметил, как полковник бросил на него выразительный
взгляд, словно подталкивая отвечать первым, не обращая внимания на субординацию.
- Если товарищ полковник не возражает, то разрешите мне высказаться?
- спросил он.
- Прошу, прошу. - И полковник облегченно вздохнул.
- Подумать-то можно, товарищ генерал-лейтенант, - смело сказал Богомолов.
- Да сил пока маловато.
- Об этом не беспокойтесь, майор, поможем. И ротой воздушных десантников,
и еще одной группой спецназа, и еще кое-чем. Вы продумайте и разработайте
вариант захвата дворца и завтра с утра доложите.
Всю ночь просидели они, вырабатывая план. Считали долго и скрупулезно.
В конце концов согласились с тем, что и предлагал в самом начале самый
молодой из них и по возрасту и по званию - майор Богомолов. Доказывать
преимущества их плана перед руководством решили предложить полковнику
Колеснику, прекрасно понимая, что его слово будет гораздо весомее
их. А после доклада оставалось только ожидать приказа сверху.
Но для успешного выполнения сначала нужно было ввести советские войска
в Афганистан. На проведение всех мероприятий, связанных с вводом
войск в Афганистан, отводилось очень мало времени - менее суток. Такая
поспешность не могла не сказаться в дальнейшем. Многое было не подготовлено
и не продумано, что привело к огромным потерям.
Этот страшный опыт не был учтен при проведении операции в Чечне: там
тоже подготовка к боевым действиям осуществлялась в крайне сжатые сроки,
что не дало возможности как следует подготовиться к операции, привлечь
необходимые силы и средства. К тому же руководство страны явно недооценило
боевые возможности вооруженных дудаевских отрядов.
Общий план операции по штурму дворца Амина заключался в следующем.
Против танкового батальона выставлялся взвод ПТУРС - противотанковых управляемых
снарядов. Рота спецназовцев, при поддержке специальных групп
КГБ, совместно с группами воздушных десантников должна была непосредственно
штурмовать дворец. Частью сил предполагалось захватить и разоружить
зенитный и строительный полки. Одной из важнейших задач был
захват двух закопанных танков, державших все подходы к дворцу. Для этого
была создана специальная группа из пятнадцати человек и двух снайперов
из КГБ. От действия этой группы во многом зависел успех всей операции.
Именно эта группа и начинала всю операцию. А сигналом к началу штурма
дворца был взрыв "колодца" связи, который поручили группе майора Богомолова.
Дворец Тадж-Бек располагался на окраине Кабула в районе Дар-уль-Амане,
на высоком, поросшем деревьями и кустарником крутом холме, к тому же
заминированном. К дворцу вела единственная дорога, охраняемая круглосуточно.
Сам дворец тоже был труднодоступен. Его стены свободно могли выдержать
удар даже крупнокалиберной артиллерии. А если учесть, что местность
вокруг дворца простреливалась, то можно было догадываться, какая
нелегкая задача стояла перед нападавшими.
Руководство и батальона и групп КГБ отлично понимало, что задача может
быть удачно выполнена только при наличии фактора внезапности. В противном
случае никому живым не уйти. Чтобы раньше времени не вызвать подозрений
у афганцев, разработали настоящий сценарий, приучая тех к шуму,
стрельбе, прожекторам и перемещениям военных. В течение нескольких дней
перед атакой проводили демонстрационные действия: стрельбу, выход по
тревоге, занятие участков обороны; в связи с сильными морозами по графику
прогревали моторы бронетранспортеров и боевых машин пехоты, чтобы
быть готовыми по сигналу сразу их завести; в ночное время пускали осветительные
ракеты. Естественно, это не могло не беспокоить командование
бригады охраны дворца: в первый же день приехал майор Джандад. Ему
разъяснили, что идет "обычная боевая учеба и тренировка для более успешной
охраны дворца", а дополнительное освещение понадобилось для того,
чтобы исключить возможность нападения на дворец со стороны моджахедов.
Постепенно афганцы привыкли и перестали реагировать на "маневры" батальона.
Наконец в двенадцать часов дня двадцать пятого декабря семьдесят девятого
года войска получили распоряжение министра обороны СССР Устинова
о том, что переход и перелет государственной границы Демократической
Республики Афганистан войсками сороковой армии и авиации ВВС следует начать
в пятнадцать часов двадцать пятого декабря.
А у Дроздова и Богомолова голова болела совсем из-за другого. Узнав о
приказе министра обороны СССР, Дроздов тут же связался с майором Джандадом
и попросил его разрешить подетальнее ознакомиться со всеми помещениями
дворца своим специалистам, "чтобы иметь стопроцентную гарантию безопасности
Генерального секретаря Народно-демократической партии Афганистана".
Как мог Джандад отказать? Чтобы вызвать у афганцев еще более почтительное
отношение, генерал Дроздов решил сам присутствовать во время
осмотра. Он, Богомолов и еще два офицера спецназа КГБ начали медленный
обход дворца, не пропустили ни одного, даже подсобного помещения, внимательно
запоминая, чтобы, вернувшись, сразу составить поэтажный план
дворца Тадж-Бек.
А вторая группа, в составе трех специалистов КГБ по терроризму, стала
обходить огневые точки, расположенные на ближайших от дворца высотах,
отмечая их на картах, а потом устанавливая за ними круглосуточное наблюдение.
В этот же день, чтобы совсем притупить бдительность афганцев, командование
"мусульманского" батальона устроило прием командованию афганской
бригады ох
...Поділитися у соцмережах
