Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...дел миловидную женщину внушительных габаритов.
Несмотря на деланно сердитый тон, глаза ее улыбались.
- Пить захотелось? Мог бы и позвать! - пророкотала она.
Из горла Волошина вырвался лишь натужный хрип.
- Ладно, сейчас я тебя напою. Она вышла и тут же вернулась с пластмассовой
кружкой в руках.
- Теперь роняй сколько хочешь! - Женщина улыбнулась, налила из графина
воды и, осторожно поддерживая Волошина се спины, поднесла кружку к
его губам. - Пей, родненький, пей! - сказала она, заметив, как тот жадно
глотает воду. - Меня Зиной зовут.
Волошин напился, и Зина осторожно опустила его на подушку.
- Где я? - чуть слышно прошептал он.
- У добрых людей, в доброй хате! - Она снова улыбнулась.
- Как я сюда попал?
- Отдыхайте, вам нельзя много говорить. Сейчас я принесу куриного
бульончика и покормлю вас, хорошо? - Женщина тут же встала и вышла из
комнаты.
Похоже, опасность ему пока не грозит, промелькнуло в голове Волошина.
Но где он? Раз не у приятелей, значит, у врагов, и наверняка они тоже
охотятся за его тайной. Что ж, господа "добрые люди", напрасно только
время потеряете.
- А вот и супчик! - В мощных руках Зинаиды эмалированная миска казалась
игрушечной.
- Я не хочу есть, - прошептал Волошин.
- А вот это мне лучше знать! - заметила женщина. - Откушаете, а потом
я примусь за ваши боевые раны. Что с лицом-то случилось, обожглись, что
ли?
- Нет, порезался! - Он чуть заметно усмехнулся.
Коль скоро эта женщина, приставленная за ним ухаживать, не знает о
пластической операции, то, вполне вероятно, его пребывание здесь - просто
недоразумение. В душе Волошина затеплилась надежда, и он не стал противиться.
- Вот и хорошо! Я знала, что вам понравится. Я ж отлично кухарю!
- А кто еще в доме?
Теплый бульон оказал благотворное действие. В горле перестало першить,
язык стал двигаться веселее.
- Ну, муж! - пожав плечами, ответила женщина. - Зачем вам знать, аль
деру дать надумали? - Она криво усмехнулась и поднесла к его лицу огромный
кулачище: - Только попробуйте!
- Куда уж мне? - Волошин улыбнулся. - Просто из любопытства.
- И что вы такой любопытный? Сказала ж, у добрых людей. Лежите смирно,
и худа не будет. Вот подлечу вас маленечко, и разбежимся. Как у нас
говорят: зад об зад - кто дальше скачет! - Она рассмеялась, да так громко
и весело, что, казалось, стены ходуном заходили.
- Ты чего это, Зин?
Дверь в комнату распахнулась. В первый момент Волошину привиделся огромный
карлик, но оказалось, это был просто мужик без ног.
- Да это я так, шуткую! - ответила женщина. - Хорошо, что пришел, а
то наш приятель меня вопросами засыпал: кто да что! А чего это ты. Мука,
не на машине? Тебе такой личный транспорт подарили, а ты брезгуешь!
- Почему же брезгую? Просто решил размяться немного. Слушай, я, как
узнал, сколько она стоит, так даже сесть испугался: вдруг чтонибудь сломаю?
- Чудак человек, помнишь, что сказал мастер? У этого кресла все так
устроено, что испортить его невозможно. А управление вообще рассчитано
на дураков!
- Не понял! - с шутливой угрозой в голосе произнес он.
- Родненький мой, да я не тебя имела в виду. Ты ж у меня самый умненький!
Зина улыбнулась, подошла к Муке, наклонилась и чмокнула его в макушку.
И без слов было ясно, что эта мощная женщина очень любит безногого.
- Ладно-ладно, подлиза! - довольно промурлыкал он, потом повернулся к
Волошину. - Мука меня кличут, а тебя?
- Какая разница? Зови, например, Гришей. А почему такое странное имя:
Мука? Или это кличка?
- Почему кличка? Мукасей моя фамилия, потому и Мука... Слушай, а что
это с тобой так нянчатся, носятся как с писаной торбой? Что, такая важная
птица, что ли? - без всякого перехода выпалил Мукасей.
- Я? - Волошин сделал попытку рассмеяться. - Чего уж важничать человеку,
который, почитай, лет девять, как на пенсии? Думаю, меня с кем-то
перепутали.
- Ты, паря, со мной не крути! - нахмурился Мукасей. - Я человека
насквозь вижу, особенно когда тот врет. Перепутали! - передразнил он. -
Тот, кто мне тебя поручил, скорее палец себе оттяпает, чем что-либо перепутает...
Ладно, Бог с тобой, не хочешь - не говори.
- Да я вам правду говорю, как на духу! Сам не понимаю, почему меня
выкрали! - Волошин здорово вошел в роль, выпалив все это с такой горячностью,
что даже сам поверил в свою незатейливую выдумку.
Мукасей с Зиной переглянулись, она недоуменно пожала плечами.
- Ладно, не наше это дело! - помолчав немного, заключил калека. - Нам
поручено ухаживать да приглядывать за тобой. - Мукасей посмотрел на него
долгим взглядом. - Ты не гляди, что я инвалид: завалю любого, только
так!
- А я ни о чем таком и не думаю! А если вы на побег намекаете, то куда
бежать-то? Не в моем возрасте такими делами заниматься. Да и пожить,
откровенно говоря, еще хочется. - Волошин тяжело вздохнул.
- Вот и договорились! Ты не стесняйся, если какие фантазии появятся
насчет поесть: женка моя мастерица, сготовит такое, чего в ваших ресторанах
ни в жисть не сотворят. Пальчики оближешь и добавки попросишь! -
Мука лихо подмигнул своей красавице.
- Совсем захвалил девку! - Она смешно, совсем по-детски засмущалась.
- Но ты, мужик, действительно не особо важничай: что душа запросит, то и
пытай, а нет, дак покупного чего принесу. У меня знакомая товарка на
продуктовом складе работает. И черта лысого сможет достать.
- Спасибо, подумаю.
- Ну и хорошо! - Она повернулась к мужу и, замявшись, доложила: - Милый,
я сейчас буду перевязку делать...
- Понял, ухожу! - Мука, ловко отталкиваясь от пола сильными руками,
перескочил через порог и закрыл за собой дверь.
- Терпеть не может видеть всякие там раны, - пояснила женщина, потом
наклонилась и вытащила из тумбочки небольшой ящичек с красным крестом. -
Вы не думайте, я медсестрой работаю, а иногда даже и врача подменяю. Люди
довольны!
- Я и не думаю! - Волошин пожал плечами. Зина достала из ящичка хирургические
ножницы, надрезала бинт и принялась потихоньку разбинтовывать
голову Волошина, да так осторожно и ловко, что он, обычно испытывая
некоторый трепет перед перевязкой, тут сразу успокоился. Она с опаской
сняла последний слой и, взглянув на его лицо, покачала головой:
- Порезался, говоришь? Ну-ну! - Женщина наклонилась почти к самому
его уху: - Смотреть по рукам, так тебе, милок, за семьдесят, а на рожу -
и пятидесяти нет.
- А зеркало не дадите? - спросил он.
- Дней эдак через пять, возможно, и дам. А сейчас чего смотреть-переживать?
Цвет такой, словно тебя мордой по земле таскали! - Зина сурово
хмыкнула. - Не бойся: до свадьбы заживет! Я и не таких видывала, да потомто
все как новенькие становились.
Достав палочки с ватными тампонами, она легкими касаниями стала протирать
спиртом швы, ласково приговаривая:
- Ты не терпи: говори, коль больно станет. Вот так!.. Хорошо!.. А вот
здесь мази положим. И здесь.
Волошин лежал ч прямо-таки наслаждался - какими же нежными могут быть
эти сильные руки!
- Теперь понятно, почему вы выбрали медицину, - с улыбкой заметил он.
- И вас, я уверен, очень любят пациенты.
- С чего это вы взяли? - Она застенчиво улыбнулась.
Забавно было все-таки наблюдать за этой женщиной: огромная, мощная, с
могучими, как у мужчины, руками, Зина так по-детски тушевалась, что порой
казалось, она просто-напросто капризничает. Но это была простота и
бесхитростность, обыкновенная природная искренность.
- У вас такие руки! - воскликнул Волошин. - Мне столько в последнее
время перевязок делали, что я со счету сбился. И всякий раз я с ужасом
ждал завтрашней перевязки. А вы... хоть трижды в день перевязывайте:
нисколько не больно, а, напротив, очень даже приятно.
- Скажете тоже! Зачем трижды в день? Даже каждый день не обязательно.
- Закончив бинтовать, она придирчиво оценила дело своих рук. - Не болит?
- Нет-нет, все отлично! - заверил он.
- Что кушать станете? Обед уж на носу.
- Если честно, то я давно не ел борща домашнего, с пирожками. - Волошин
так ностальгически втянул в себя воздух, что Зина весело откликнулась:
- Ой, родненький, так это ж мое коронное блюдо! - Женщина убрала ящичек
в тумбочку и вышла из комнаты.
Интересно, на кого же работает этот инвалид? Волошин прикрыл глаза и
мгновенно уснул.
Прошло трое суток, почти не отличимых друг от друга, не считая того,
что на вторые сутки Волошин решил заикнуться о телевизоре, и через час
он уже стоял в его комнате.
- Давно хотел купить, да все как-то руки не доходили, - пояснил Мукасей,
любовно поглаживая новенький "Панасоник". - А благодаря тебе вот
взял и решился. Это ж надо как показывает, даже от комнатной антенны! -
Он восхищенно покачал головой. - Умеют черти делать, не то что наши!
Блоху могем подковать, в космос летаем, а как массовое что-то для себя
же состряпать, так телега телегой: мол, и так сойдет! Ты вроде ученый,
объясни мне, глупому, как такое получается?
- Про монополию слышал?
- Это когда один загреб все в свои руки и что хочет, то и творит? Но
при чем здесь наш народ? - удивился Мука.
- Очень даже при чем! У нас ведь та же самая монополия, только государственная.
Все выпускается по принципу: "Давай как можно больше, черт
с ним, с качеством, все равно возьмут, никуда не денутся, другого просто
нет". Так бы все и шло, но сейчас, когда появилась конкуренция в торговле
и потек товар с Запада, народ сообразил, что лучше взять дороже, красивее
и добротнее, чем дешевле, но хуже. Вот и начали наши заводы и фабрики,
те, что не сумели вовремя перестроиться, прогорать. Одним словом,
конкуренция!
- А что ж вы раньше-то думали?
- Да разве кто слушал? - Волошин тяжело вздохнул и махнул рукой: что
переливать из пустого в порожнее.
- А сейчас, значит, все хорошо, так, что ли, по-твоему? - Мукасей,
похоже, начал злиться. - Старики, старухи, пахавшие всю жизнь да горбатившиеся
на эту поганую власть, сейчас с голоду пухнут! Пенсия восемьдесят-сто
тыщ, а в газетах пишут: не меньше трехсот пятидесяти только на
продукты потребно! А эти суки знай себе жируют да дачи с квартирами отроют,
а сколько денег на войну в Чечне вбухивается? Мне бы ноги, автомат
да пару жизней: всех бы этих блядей перещелкал! - Он смачно сплюнул на
пол.
- Ну, перещелкал, пришли бы другие, возможно, и того хуже! Тогда что?
- хмыкнул Волошин.
- А я поэтому и говорил о двух жизнях: за одних меня бы расстреляли,
а вторую я б потратил на следующих. Глядишь, постепенно и приучились бы
об народе думать. - Он лукаво усмехнулся.
- А вы стратег, - покачал головой Волошин.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался невысокий пожилой
мужичок туберкулезного вида. Из-за его спины выглядывал здоровенный
угрюмый детина.
- Привет, Мука! - произнес первый, покашливая.
- Привет, братан!
- Ну, как подопечный?
- Вроде нормально? Скучать не даем - телевизор купил, сейчас умные
базары вели. Спроси вот сам! - Мукасей кивнул на Волошина.
- На что-нибудь жалуетесь, Валентин Владимирович? Или просьбы какие
есть?
- Разве я имею право на что-нибудь жаловаться? - сердито откликнулся
Волошин. Он моментально сообразил, что здесь все зависит от этого человека.
- У всех людей есть права, даже у мертвых, - холодно проговорил Мабуту.
- Разрешите узнать, какие же?
- Быть похороненными! - Мабуту громко рассмеялся своей шутке.
- Может быть, вы мне объясните? - несмотря на то что тот правильно
назвал его имя-отчество, Волошин все еще надеялся, что произошло какое-то
недоразумение.
- Спрашивайте, может, и объясню!
- По какому праву... - начал было Волошин, но тут же осекся. - Господи,
о чем я? Короче говоря, зачем я вам нужен?
- Лично мне вы абсолютно не нужны! - ответил Мабуту.
- Тогда зачем вы меня здесь держите?
- Вы нужны другим людям, и даже очень.
- Выходит, вы выполняете чье-то задание? Сколько же вам заплатили?
- У вас столько наверняка нет, не было, а самое главное - никогда не
будет? - хмыкнул бандит. - Ладно, поговорили и хватит! - Он повернулся к
Муке: - Как его рожа-то?
- Это не ко мне. Сейчас Зинку позову. - Мукасей сделал один прыжок,
но друг его остановил:
- Не суетись, братан. Фома, сбегай-ка за хозяюшкой!
- Момент, шеф! - Тот мгновенно скрылся за дверью.
- Откуда вы знаете, что я не располагаю такими деньгами? - не унимался
Волошин.
- Слушай, заглохни, мужик! - рявкнул Мабуту. - Заговоришь, когда
спросят, ясно?
- Вполне.
- Здравствуй, Зинуля! - весело обернулся Мабуту навстречу женщине.
- И ты здравствуй! - Она крепко, по-мужски пожала ему руку.
- Как твой пациент, доктор? Скоро ли рожа превратится в лицо?
- Еще пару дней, не меньше. Аль быстрее надо?
- Нет-нет, вполне устраивает! Чем-нибудь помочь? - поинтересовался
Мабуту.
- Господи, вы и так столько всего навезли, что даже неловко как-то! -
Зина покачала головой.
- Сколько могли, столько и завезли. - Мабуту осклабился. - Надеюсь,
не пропадет.
- Вот еще! Кто ж даст добру пропадать? - Зина лукаво улыбнулась.
- Да уж, у такой женщины все в дело пойдет! - Мабуту подмигнул. -
Пойдем, братан, побазарим немного, да и ехать пора - дела. - Он двинулся
было за скачущим приятелем, но вдруг остановился и многозначительно глянул
на Волошина. - Поправляйтесь поскорее, Валентин Владимирович,
кое-кто ждет не дождется вашего выздоровления! А еще советую задуматься,
есть ли в мире что-то такое, за что можно башку сложить? Только не надо
всякой ерунды о Родине, о близких и тому подобного. Тем более что
речь-то сейчас совсем о другом, не правда ли?
- А с чего бы мне об этом думать? Меня что, убивать собираются? - Волошин
спросил совершенно равнодушно, словно речь шла не о нем, а о
ком-то постороннем.
- Мне кажется, такой исход не исключен.
- Сколько вам лет? - неожиданно поинтересовался Волошин.
- Мне? Пятьдесят четыре, а что? - удивился Мабуту.
- Судя по одежде, перстню, дорогим незапыленным ботинкам - то есть
приехали вы сюда не на автобусе или электричке, а на машине, наверняка
дорогой иномарке, а также по разговору, вы вряд ли занимаетесь честным
бизнесом. - Волошин посмотрел ему в глаза.
- Так-так! - оживился Мабуту. - Очень интересно, прямо-таки Шерлок
Холмc! Продолжайте, не стесняйтесь!
- Разве приобретенная в колониях чахотка, которая, если судить по
постоянному кровавому отхаркиванию, прогрессирует, стоила таких жертв? -
Волошин сделал паузу. - Жить-то ведь осталось совсем ничего, вот и скажите:
вы боитесь смерти?
- Странный вопрос! Кто ж не боится костлявой? И пожить, конечно, хочется!
- Мабуту хмыкнул и вновь закашлялся.
- А мне уже шестьдесят восемь! Я довольно пожил на этой грешной земле
и не боюсь смерти. Правда, остался один должок перед совестью, но, надеюсь,
я еще успею расплатиться, а там и помирать можно. - В голосе старика
не слышалось горечи или фальшивой бравады, он словно разговаривал сам
с собой.
- Красиво излагаете! А мне почему-то не верится! - Мабуту повысил голос.
- Смерти он не боится! Зачем же тогда обмолодиться-то решили, а?
- Обмолодиться? - Волошин искренне рассмеялся. - Да только затем,
чтобы такие подонки, как ваши заказчики, меня не опознали! Нет, вовсе не
из страха перед смертью, а только потому, что я не выдержу, когда меня
станут пытать, и проговорюсь!
- А ты ничего мужик, с характером! - уважительно заключил бандит, а
потом миролюбиво поинтересовался: - Слушай, и чего ты такого знаешь, что
они так сильно хотят тебя заполучить, да еще такие бабки платят?
- Вот их бы и спросили!
- У нас так не принято: меньше знаешь - дольше живешь.
- Ну, а сейчас что изменилось? Любопытство заело или, может, мысль
мелькнула?
- О чем эте ты, мужик? - нахмурился Мабуту.
- Я могу заплатить больше! - Волошин ехидно усмехнулся, потом тяжело
вздохнул. - К сожалению, вы угадали: у меня таких денег не было и не будет.
Как говорится, сапожник без сапог...
- О чем это ты? - переспросил тот.
- Да так, ни о чем. - Волошин почувствовал, что сболтнул лишнее, и
выпалил первое, что пришло на ум: - Раньше я бухгалтером работал!
- Ну-ну! - хмыкнул Мабуту и недоверчиво глянул ему в глаза, потом
вздохнул, стукнул ладонью по спинке кровати. - Будь, старый! - бросил он
и поспешил к выходу...
Оставшись наедине с Мабуту, Мукасей покачал головой.
- Мне казалось, ты знаешь, о чем речь.
- Ни к чему мне это! - буркнул тот.
- Что, крутой заказчик? На тебя не похоже, чтобы ты стал кого-то бояться!
- А я и не боюсь! Просто не сую нос не в свое дело: попросили, предложили
неплохие бабки, я выполняю заказ, а остальное мне до фени.
- Ну чего раскипятился? Это я так, к слову. Просто стало любопытно. -
Мукасей пожал плечами.
- Вот и мне тоже интересно! - Мабуту вдруг весело засмеялся. - К чему
бы это?
- К тараканам!
- Точно, к тараканам! - кивнул Мабуту.
Через пару дней приехали Фома с Бритым, привезли фотоаппарат со
вспышкой, и Бритый профессионально снял Волошина.
- С чего это вдруг, на Доску почета, что ли? - спросил Волошин.
- И как ты догадался? - с серьезной миной отозвался Фома. - Совершенно
верно: на Доску почета! - Он хохотнул, подмигнул Бритому, и они вышли
из комнаты.
- Как я понимаю, скоро его заберут? - перехватил ребят Мукасей.
- Точно, Мука, завтра освободим вас от вашего квартиранта, - ответил
Фома. - Так что присматривай повнимательнее, чтобы не сбежал в последний
момент.
- Вряд ли он отважится, но учту. Во что его одеть?
- Я все привезу.
- Как скажешь. Мабуту приедет с тобой?
- Нет, только я. А с Мабуту увидитесь на следующей неделе; он говорит,
что хочет с тобой поохотиться.
- Ну, братан! Обязательно что-нибудь придумает! - улыбнулся довольный
Мукасей. - А у меня и ружья-то нет!
- Тоже мне забота... Ладно, бывай! - Фома крепко пожал калеке руку.
- Будь здоров и не кашляй, - осклабился Бритый и похлопал Мукасея по
плечу. - Как техника, не барахлит? - кивнул он на кресло.
- Пашет, как часы. Заглядывай, Бритый!
- Как только, так сразу! Что передать Мабуту?
- Привет от нас с Зиной, больше нечего. - В голосе Муки послышалась
грусть.
На следующий день ровно в одиннадцать Мабуту собственной персоной
явился в номер Григория Марковича.
- Что, заждался? - спросил Мабуту, протягивая руку.
- Странно видеть вас в одиночестве, - усмехнулся Григорий Маркович.
- Они и сейчас при мне, просто остались за дверью, чтобы не мешать
нашему разговору.
- Неужели все на мази?
- Мабуту всегда держит слово! Вот его документы, виза, заключение
врача... - Он вытащил из внутреннего кармана пачку бумаг.
- Врача? Это еще зачем? - удивился Григорий Маркович.
- А как вы хотели его везти? Он же сдаст вас при первой возможности!
Вот шприц с сильным снотворным, часа два проспит как убитый.
- Но этого же мало!
- Не беспокойтесь, все продумано. Вколете ему при подъезде к аэропорту,
до отлета останется ровно полтора часа. А в самолете, думаю, проблем
не будет: рейс-то не аэрофлотовский.
Вот ваши билеты: первый класс, компания предупреждена, что среди пассажиров
будет лежачий больной.
- Вот это сервис! Предусмотрели все до мелочей. Прошу, ваши премиальные!
- Григорий Маркович протянул пачку стодолларовых купюр: - Здесь
двадцать тысяч.
- Благодарю! - Мабуту небрежно сунул деньги в карман.
- Кто отвезет меня в аэропорт?
- Фома и отвезет, заодно и подстрахует. Через полчаса спускайся к
центральному выходу, он тебя встретит. Да, чуть не забыл! - Мабуту сунул
руку под мышку и вытащил оттуда пистолет Макарова. - То, что просил. В
аэропорту отдашь Фоме. Чтобы все выглядело натурально, поедете на "скорой
помощи".
- Спасибо огромное! Надеюсь, не в последний раз... - Григорий Маркович
с чувством пожал ему руку.
- Кто знает! Как Бог распорядится. - Мабуту пожал плечами. - Удачи! -
Он не спеша удалился.
- Она действительно понадобится! - пролепетал Григорий Маркович почему-то
взволнованным голосом.
Вещей у него не было. Аккуратно сложив документы в дипломат, он предупредил
дежурную, что уезжает. Та появилась почти мгновенно, окинула
взглядом номер:
- Вот бы все выезжали, как вы. Иногда та кое после себя оставляют -
просто жуть. - Она вздохнула.
- Все зависит от человека. - Григорий Маркович вытащил из кармана десять
долларов и протянул дежурной.
- Ну зачем? - застеснялась она, тем не менее довольно резво, словно
испугавшись, что постоялец передумает, взяла купюру и мгновенно спрятала
в карман. - Спасибо! Приезжайте еще, будем рады!
- Непременно! - кивнул Григорий Маркович.
- Счастливого пути!
Он вышел из отеля и, сразу же увидев машину "скорой помощи", заспешил
к ней. За рулем сидел Фома, а рядом с ним - Волошин, рука которого была
пристегнута к ручке дверцы.
- Привет, Фома!
- Здравствуйте! Поехали? - Фома бросил нетерпеливый взгляд на часы.
- Да, только мы с ним сядем в салоне, - заявил Григорий Маркович.
- Хозяин - барин! - Фома повернулся к Волошину: - Смотри, тихо мне,
как договорились! - Он отстегнул наручники. - Пересаживайся и без фокусов,
а то шею вмиг сверну! Понял?
- Как не понять? - Волошин вздохнул, запахнул дубленку, вышел из машины
и сел в салон. Рядом с ним уселся и Григорий Маркович.
- Поехали! - скомандовал он, и машина тут же тронулась с места.
- Может, вы мне скажете, куда меня везут? - спросил Волошин, вовсе не
надеясь на ответ.
- А как вы думаете? - с улыбкой спросил Григорий Маркович.
- К вашему шефу, вероятно.
- Вот видите, сами догадались. Счастливчик!
- Почему это?
- Перед вами открываются такие возможности - любой позавидует.
- Интересно, какие? - Волошин говорил равнодушным тоном; по всей видимости,
он примирился с собственной судьбой.
- Безбедная жизнь, машина, яхта, слуги... - мечтательно начал перечислять
Григорий Маркович.
- Я, в общем-то, привык сам заботиться о себе, - спокойно прервал его
Волошин. - Ваш хозяин находится за границей, не так ли?
- Снова угадали!
- Может, хотя бы страну назовете? Все равно узнаю, когда будем взлетать.
- А я и не собираюсь скрывать: мы летим в сказочный Сингапур. - Григорий
Маркович улыбался, не обращая внимания на настроение и тон собеседника.
- Как же вам удалось устроить все: документы, визы, билеты? Кстати,
как мое новое имя? И почему вы так уверены, что я не подниму шум в аэропорту?
- Уверен, вы будете вести себя тише воды ниже травы. - На лице Григория
Марковича не мелькнуло и тени сомнения.
Волошин исподлобья глянул на него, да так, что Григорий Маркович добрым
словом вспомнил дальновидного Мабуту. Он опустил стеклянную перегородку
и обеспокоенно спросил Фому:
- Мы не опаздываем?
- Прибудем тютелька в тютельку! - усмехнулся тот. - Да и ехать-то осталось
минут десять-пятнадцать: у нас же спецмашина. - Он гоготнул и тут
же выругался. - У, черт!
- Что? - нахмурился Григорий Маркович.
- Гаишник со своей дурацкой палкой! - Фома сплюнул сквозь зубы.
- Может, не нам? - с надеждой произнес Григорий Маркович.
- В том-то и дело, что нам. Видать, что-то случилось. Ладно, документы
в порядке, только бы этот не вякал!
Григорий Маркович повернулся к Волошину и откинул полу пальто - за
поясом у него торчала рукоятка пистолета.
- Вот что, Валентин Владимирович, не вздумайте преподнести мне сюрприз
- пристрелю, пикнуть не успеете! - Он говорил чуть ли не шепотом, в
упор глядя на Волошина.
Сначала старик хотел что-то ответить, но потом передумал и бесстрастно
пожал плечами, однако стоило Григорию Марковичу отвернуться и посмотреть,
что происходит за окном, как старик мигом перевел взгляд туда же.
Волошин ожидал увидеть пост ГАИ и по крайней мере двоих сотрудников, но,
к своему глубокому сожалению, увидел только одного.
- В чем дело, лейтенант? - с улыбкой бросил Фома. - Подвезти в аэропорт
за пузырем?
- Ты как в воду глядишь! - ответил тот. - Подбросишь?
Григорий Маркович невольно вздрогнул, услышав голос сотрудника ГАИ.
Этот голос он запомнил на всю жизнь: он принадлежал Савелию. Григорий
Маркович побледнел и попытался рассмотреть милиционера, но тот стоял
вполоборота, так, что лица не было видно. Почуяв неладное, Григорий Маркович
сунул руку под пальто, нервно вцепился в рукоятку пистолета и напряженно
замер.
- Садись, лейтенант! - Фома кивнул на сиденье рядом.
- Если не возражаешь, я бы лучше поехал в салоне, а то еще на начальство
наткнемся, - попросил гаишник.
- Как знаешь!
Савелий (а это, конечно же, был он) знал, что в машине трое: Волошин,
Григорий Маркович и этот водитель, человек Мабуту. Он прошел мимо боковой
двери и, чтобы водитель, наверняка следивший за ним в смотровое зеркальце,
ничего не заподозрил, сделал выразительный жест, якобы желая помочиться.
- А, черт бы тебя побрал! - сквозь зубы процедил Фома. - Он еще и
поссать решил!
- Ты что-то сказал? - нахмурился Григорий Маркович, но Фома не успел
ответить: задняя дверца неожиданно откинулась.
Савелий сразу же обратил внимание на руку Григория Марковича под полой
пальто, а также прочитал в его глазах такую решимость, что понял:
миром здесь явно не кончится.
- Без глупостей! - выкрикнул он, выхватывая "Стечкина".
Григорий Маркович сразу припомнил эту фразу, что вырвалась из уст Савелия
в тот самый день, когда он пришел за Ланой и вещами, чтобы бежать
за границу. Не раздумывая, он выхватил пистолет, и в этот же момент его
прошила короткая очередь. Еще двумя сквозь стеклянную перегородку Савелий
прикончил Фому. Тот умер мгновенно, не успев даже ничего сообразить.
Умирая, Григорий Маркович все-таки сделал несколько выстрелов и ранил
Волошина. Он повалился ничком на бездыханное тело Григория Марковича.
Савелий влез внутрь, бросил цепкий взгляд на распростертые тела и
наклонился над Волошиным.
- Товарищ Иванов! - Савелий едва не плакал от бессилия.
- Кто ты? - Волошин приподнял голову, корчась от боли.
- Это я, Сидоров! Помните?
- Сидоров? - Старик встрепенулся: - Из клиники?
- Да!
- А ну-ка покаж
...Поділитися у соцмережах
