Жанр: Боевик
Последний - на Арлингтонском кладбище
...м шагнул к нему.
- Ты никуда не пойдешь!
Уильямс улыбнулся, открыл дверь и вышел. Он понимал, что Горджо не посмеет
выстрелить, побоится полиции. Эту грязную работу должен был выполнить Карл
Ричардсон, а не подсаженный к дезертирам олимпиец.
"Пежо" стоял примерно в ста футах. На полпути к нему Уильямс обернулся и
увидел, что Горджо стоит в дверях, колеблясь, рискнуть или нет, а
расстояние между ними все увеличивалось. Потом Горджо принял ошибочное
решение. Он вскинул пистолет и нажал спуск. Выстрел гулко прогремел на
тихой улице, но Уильямс резко пригнулся и забежал за стоящие машины.
Отперев "пежо", он завел мотор. Горджо бежал по тротуару к нему. Колеса
машины забуксовали в снегу, и Уильямс не мог тронуться с места. Горджо
поднял на бегу пистолет, поскользнулся и растянулся во весь рост. Пистолет
заскользил по асфальту. Когда Уильямс наконец тронулся, в него едва не
врезался мчавшийся автомобиль. Гневно взглянув на водителя, он увидел, что
это Карл Ричардсон.
Маркони вскочил и бросился к пистолету. Ричардсон с первого взгляда оценил
положение - двери были открыты, люди глядели в окна, - прибавил газу и на
первом перекрестке свернул. Уильямс, едва удержавшись на повороте, помчался
следом. Он твердо решил, что на сей раз Ричардсон от него не уйдет.
Впереди мерцали хвостовые огни машины Ричардсона. Куда он едет? На юг, к
Гамильтону? Нет. Машина съехала с главной магистрали, свернула налево, и
они понеслись по обледенелой дороге на север, к горам.
Уильямс был безоружен, правда, Ричардсон не мог этого знать; и все же было
самоубийство ехать за ним в безлюдные горы, где Ричардсону ничего не стоило
остановиться и убить его с близкого расстояния. Но от того, сможет ли он
как-то остановить Ричардсона, не боясь пули, и выведать, что ему известно,
возможно, зависела жизнь трех человек.
Внезапно хвостовые огни исчезли. Уильямс миновал заснеженный поворот, но
впереди их не было. Потом он понял, что Ричардсон выключил свет, ночью на
темной дороге это было опасно, хотя за полчаса навстречу не проехало ни
одной машины. Очевидно, Ричардсон замыслил какой-то трюк.
Они были уже в горах, дорога шла вверх над крутыми склонами. Тучи
разошлись, и в свете луны Уильямс разглядел машину Ричардсона, темную тень,
заполнявшую дорогу.
Ричардсон делал именно то, чего опасался Уильямс. Он заманивал его повыше в
горы, где мог устроить засаду и убить преследователя, когда тот подъедет.
И Уильямс пошел на хитрость. Он до отказа выжал акселератор, извилистая
дорога шла по краю обрыва, это был большой риск, но он все приближался и
приближался к Ричардсону, а потом изо всех сил нажал на клаксон и,
посигналив пять минут, остановился у обочины.
Ричардсон услышал гудок и подумал: что за черт! Он сигналит мне. Но что это
может значить? Нуждается в помощи? Помощь! Ричардсон был уверен только в
одном: здесь, на открытом месте, он убьет Уильямса. И никакие хитрости, как
в Центральном парке, его не спасут.
Но скорость он сбавил. Сигнал. Он должен что-то означать. Может, Уильямс
предупреждает его? Может, у него в машине есть радио и он услышал, что
дорога где-то впереди перекрыта?
Ричардсон подъехал к площадке, где стояли тракторы дорожных строителей,
включил заднюю скорость, въехал между двумя тракторами, потом ухитрился
сделать поворот и очень-очень медленно поехал вниз. "Люгер" лежал у него на
коленях.
И тут осознал, что делает. Этот проклятый Уильямс опять схитрил. Поставил
его в положение обороняющегося. Опасность ситуации внезапно стала ясна ему.
Если Уильямс вылез из машины и поджидает его наверху, на обрыве, и если у
него есть пистолет...
Сукин сын! Ричардсон в отчаянии огляделся и понял, что на такой узкой
дороге невозможно развернуться снова, а потом увидел "пежо", стоящий
поперек дороги меньше чем в тридцати футах. Он был в ловушке!
Гудок машины Уильямса не умолкал. И Ричардсон внезапно увидел, что за рулем
в ней нет никого. Видимо, Уильямс сел на пол или чем-то закрепил клаксон.
Но для чего ему сигналить?
Вот тут-то Уильямс недооценил опыт и мастерство бывшего "зеленого берета".
Хотя Ричардсон не совсем понимал, что происходит, он знал - что-то
происходит и этот сигнал предназначен сбить его с толку. Взяв из ящика для
перчаток две гранаты, уложенные в ватный чехол, Ричардсон быстро выскочил в
левую дверцу и бросил гранату в машину Уильямса.
Внутри "пежо" полыхнул слепящий взрыв, зазвенели стекла, и Ричардсон,
ощутив внезапный удар, упал навзничь. Проклятый осколок металла от
разорванной машины пролетел тридцать футов и угодил ему в грудь! Он лежал,
сжимая вторую гранату и проклиная свою глупость, а Уильямс с шорохом
спускался по откосу холма.
Он нагнулся над лежавшим и без труда обезоружил его.
- Возьму ее, пока вы снова не подорвались, Ричардсон. - И, перешагнув через
него, открыл дверцу его машины.
Лежавший застонал, и Уильямс увидел в его взгляде страх. Агент ЦРУ негромко
спросил:
- Вы хотите бросить меня здесь?
- Почему бы нет? - ответил Уильямс. - Вы бросили бы меня... разорванным на
куски.
- Господи, Уильямс, я не хочу умирать. - Кровь заливала его рубашку, боль
усиливалась. Надо было искать выход. Если Уильямс срочно не доставит его в
больницу, он умрет. - Возьмите меня, Уильямс.
- Нет.
Ричардсон в панике схватил Уильямса за лодыжку.
- Возьмите... я скажу вам то, что вы хотите знать.
- Поторгуйтесь, Ричардсон, поторгуйтесь как следует.
- Уильямс, - слабым голосом произнес Ричардсон. - Я скажу... почему Лоуэлл
хочет убить вас шестерых.
Служащий министерства юстиции поглядел на Ричардсона, "мясника" с безумными
от страха глазами.
- Я уже знаю, что побудило его к этому. Лоуэлл год назад случайно
столкнулся с вами на Рокфеллер-плаза, 30, и узнал вас... мистер Б року эй.
Потрясение ясно отразилось на лице Ричардсона.
- Не такой уж ты... - Ричардсон закашлялся кровью, - хитрый... гад. Вчера
ты не обманул никого из наших в "Интернейшнл телевижн".
Но прежде чем он успел договорить, Уильямс уже исчез.
Десять минут спустя, когда к искореженной машине подъехал грузовик, Карл
Ричардсон был мертв.
Джордж Уильямс прилетел в Вашингтон и сразу же отправился к Коннорсу.
Увидев его. Коннорс подскочил.
- Черт возьми, что там случилось? Канадцы требуют твоей шкуры.
- Ричардсон преследовал меня, и с ним произошел несчастный случай, -
ответил Уильямс. - Я не убивал его. Коннорс сел и улыбнулся.
- Погибают все, кроме тебя.
- Удача может вскоре изменить мне, - сказал Уильямс. - И ждать больше
нельзя. Я должен срочно встретиться с Лоуэллом.
- Как же ты намерен это устроить? Вместо ответа Уильямс стал что-то писать
в блокноте. Коннорс вспылил.
- Что ты разузнал? Выкладывай.
Уильямс протянул ему блокнот, и Коннорс увидел, что записка адресована
Лоуэллу. Она состояла из одной фразы: "Я видел твой юбилейный телефильм, и
ты прав".
- Это и есть твоя новость?
- Опубликуй как обращение от моего имени, - сказал Уильямс.
- Какой фильм? Над которым он работал в прошлом году?
- Опубликуй и увидишь, что последует.
- Постой ты, - сердито сказал Коннорс. - Я ничего не понимаю. Что там, в
этом фильме?
- Не знаю, - сказал Уильямс. - Я не видел его.
Но потом Уильямс пил кофе с Джоном Ньюхаузом, и Ньюхауз сразу заметил
кое-что.
- Ты сам не свой, Джордж. Не забыл, что тебе нужно спокойствие?
- Все вышло из-под контроля, - сказал Уильямс. - В любом случае, выиграть я
не могу. Если он не поверит обращению, нам конец. Он убьет всех нас, когда
ему вздумается. Мы ничем не сможем ему помешать.
- А если начнет охотиться за тобой?
- Я так и не узнаю ответа. Покойник ничего не может узнать. Спасти
остальных я не могу, поэтому в любом случае я проиграл.
- Джордж, как твой друг...
- Я не спасаюсь бегством, Джон, - перебил Уильямс. - Я должен встретиться с
Лоуэллом. Должен услышать от него, почему он решил убить шестерых
незнакомцев вместо Маркони и Ричардсона.
- А твое послание Лоуэллу насчет телефильма? - спросил Ньюхауз. - Мне
показалось, ты напал кое на что. Это словно некий код, говорящий, что ты
знаешь его мотивы.
- Я имею право догадываться, - сказал Уильямс. - Если я ошибся, он не
клюнет на это.
- А если прав, он убьет тебя.
7
Из дневника Аллена Лоуэлла
... запись от 20/XI - 1973 года
"...Сегодня во всех газетах обращение Уильямса: "Я видел твой юбилейный
телефильм, и ты прав".
Во время второй мировой войны Черчилль однажды сказал о Роммеле: "Перед
нами хитрый, изворотливый враг и, невзирая на наши потери, должен сказать,
замечательный генерал".
Точно так же я отношусь к Уильямсу: он разгадал за несколько дней то, что я
подготавливал целый год, шаг за шагом... и даже мои мотивы.
Но что за человек Уильямс? Что за человек, который выслеживает дезертиров,
чтобы их убивали... а потом десять лет спустя говорит:
"Я видел твой юбилейный телефильм, и ты прав"?
Он хитер, изворотлив и опасен, он один из них и должен погибнуть.
Немедленно! Это обращение в печати явилось его смертным приговором.
...Сегодня я сделаю видеозапись в "Кэпитэл филм рекординг".
1. Похищение
Список оружия
Винтовка
Пистолет 38-го калибра, в наличии.
2. Смерть и корпус III.
"Кемит" (2) ......... СДО
Детонаторы (2) ........ СДО
Тридцать футов медленно горящего шнура .. СДО
Тридцать футов быстро горящего шнура .. СДО
Газ "адамсайт", сигнальная ракета, газовая маска из ЦРУ корпус III".
В четыре часа Уильямс снова был у Коннорса.
- Вот что, Харли, - сказал он, - убери охранников. Они весь день мозолят
мне глаза.
- Черт возьми, Уильямс, нет. Что бы ты ни говорил. Ты мой лучший сотрудник.
Уильямс зашел за стол и взглянул на Коннорса сверху вниз.
- Ты что, не понимаешь? Теперь или никогда.
- Кто сказал, что сейчас он будет охотиться за тобой?
- Я рассчитываю на то обращение.
Коннорс вскинул руки.
- Обращение! При чем тут оно, черт возьми!
Уильямс поглядел на него, потом сказал:
- Если ты не уберешь этих людей, мое заявление об отставке лежит в...
Коннорс в гневе подскочил.
- Не дави на меня, Уильямс!
- Убери... иначе я перестреляю их. Я не шучу. Скажу, что принял за
сообщников убийцы.
Коннорс рухнул в кресло. Наконец, приняв прежнюю позу, он сказал:
- Никто... никто... не действует мне так на нервы, как ты. - Он перевел
дыхание. - У нас разные политические взгляды, Джордж. Но, черт возьми, я
нахожусь здесь затем, чтобы работать для страны, а ты лучший работник во
всем министерстве, и я опять должен забыть о своей гордости, опять
унижаться и говорить: да, будь по-твоему, поступай как знаешь. Но если
завтра ты истечешь кровью на пустынной дороге, я не пролью ни слезинки.
Понял?
- Убери охранников, Харли, - сказал Уильямс. И вышел.
Здание Национального архива стоит рядом с министерством юстиции на
Конститьюшн-авеню. На фронтоне его выбито известное изречение: "Прошлое -
это пролог". В стенах работают государственные служащие, большинство из них
старые библиотекари, они оберегают хранилища документов, микрофильмов и
обеспечивают ученых материалом для исследований по таким темам, как,
например, трибунал генерала Кастера, бумаги Линкольна, школьные вещи
Джефферсона.
У входа стоит охранник, но он, можно сказать, лишь следит за тем, чтобы не
выносили документы без разрешения. Другой охранник сидит в подвале перед
решеткой, за которой среди прочих достопамятных вещей хранятся опечатанные
документы об убийстве Кеннеди и рентгеновские снимки, а также вещественные
улики, в том числе вещи Освальда и его винтовка "Маннлйхер-Каркано".
Аллен Лоуэлл вошел в здание перед концом работы, в часы пик, предъявил
охраннику у входа удостоверение ФБР, изготовленное Робером три года назад,
и спустился в подвал. Охранником там был щуплый старик, он сидел на высоком
стуле, с бедра его свисал пистолет. Аллен показал ему удостоверение и
сказал, что ему нужно просмотреть кое-что в секретной части доклада
комиссии Уоррена.
- Ничего не выйдет, молодой человек, - сказал охранник. - Чтобы пройти
туда, требуется специальное разрешение.
- Вот оно. - Аллен достал короткоствольный пистолет 38-го калибра.
Старик испугался.
- Только не горячись, - взволнованно сказал он. - Держи себя в руках.
- Открывай дверь и помалкивай, - ответил Аллен.
Охранник оглянулся в надежде, что его коллега встревожится, но Аллен
рассчитал точно. Начался час пик, и охранник у входа был слишком занят
проверкой пропусков, чтобы замечать происходящее в подвале. Старик
заколебался, потом выбрал на кольце один ключ и отпер решетчатую дверь.
Аллену очень не хотелось этого делать, но выбора у него не было. Он как
можно легче ударил старика рукояткой пистолета по голове. Старик сполз на
пол. Аллен взял кольцо с ключами и, пройдя обширное пространство, занятое
картотекой и документами, оказался у картонных коробок. Там находились вещи
Освальда, а сверху в пластиковом футляре лежала винтовка.
Дальше все было просто. Аллен вышел с винтовкой, запер за собой дверь и
спрятал винтовку сбоку у лестницы. Потом взбежал наверх и показал
удостоверение ФБР охраннику у входа.
- Что тут происходит? - задыхаясь, спросил он. - Ваш человек в подвале
лежит без сознания. Должно быть, кто-то его оглушил.
- Вы шутите?
- Пошли. Тот человек еще должен быть там!
Охранник бросился сквозь толпу, перепрыгивая через ступеньки. Аллен
последовал за ним. Внизу ударил его рукояткой пистолета. Потом взял
винтовку, обернул найденной газетой с заголовком "Будут присутствовать
мировые лидеры" и, неся ее под мышкой, растворился в толпе служащих,
вытекающей через неохраняемую дверь.
У себя в номере Аллен осмотрел винтовку Ли Освальда. Заглянув в ствол, он с
болью осознал результат действия этой дешевой винтовки: был нажат ничтожный
спусковой крючок, щепотка пороха воспламенилась, крохотная пуля завращалась
по нарезам в стволе, а потом, направленная глазом идиота, угодила в
затылок. Классический выстрел труса.
Но эта злая винтовка в его руках единственный раз послужит доброй цели.
Вечером в 5.15 Уильямс остался дома один. Сару он отправил к родственникам
в Виргинию. Она протестовала, но все же уехала, понимая, что Джорджу надо
действовать так, как он задумал.
Когда она села в машину и он поцеловал ее, у нее чуть не брызнули слезы, а
Сара была не из тех, кто легко плачет.
- Я боюсь, Джордж, - сказала она. - Ты был таким... упрямым.
- Я не могу подвергать тебя...
- Я не о том. Об охранниках. Ради бога, хотя бы... Но Уильямс покачал
головой.
- Что толку от охраны, Сара? Охрана была у Карсона. Меллон находился в
плотном окружении охраны. Лоуэлл всегда найдет способ.
- Тем более это... ужасно.
- Я подготовился. И, кроме того, мне нужно встретиться с Алленом. Вот
почему я сделал ставку на это обращение. Сара включила зажигание, потом
спросила:
- Как можно встретиться с человеком, который хочет тебя убить?
- Не дав ему убить себя, - ответил Уильямс и через силу улыбнулся, когда
жена отъехала назад, все еще злая и взволнованная, развернулась так, что
из-под колес полетел гравий, и резко рванула с места.
Уильямс возвратился в дом. Позвонил Фред Джарвис, сказал, что похищена
винтовка Освальда и что прессе сообщаться об этом не будет.
"Если я не буду из нее убит", - подумал Уильямс, положив трубку. В глубине
души он был встревожен. Он надеялся поговорить с Лоуэллом, но предчувствие
Сары оправдывалось.
Вместо разговора скорее всего раздастся бах! - ив голове окажется пуля.
Здание архива было охвачено волнением. Агенты ФБР прибыли через две минуты
после того, как была обнаружена пропажа. Старику-охраннику делали в подвале
холодные примочки.
- Я уже давно ожидал этого, - сказал он, сидя на полу.
- Что произошло? - спросил один из агентов. Старик рассказал, и агент
догадался, что это был Аллен Лоуэлл. Он пошел к телефону и позвонил
Джарвису, своему оперативному начальнику в деле Лоуэлла. Но когда он
вернулся, старый охранник усмехался.
- Да, ожидал этого я давно. Приверженцы Кеннеди хотят сделать из его
убийства дело о заговоре и пытались проникнуть сюда не только таким
способом. - Старик осторожно коснулся затылка. - Вот я и устроил на всякий
случай небольшую подмену.
- Подмену? Значит, взята другая винтовка?
- Конечно. Настоящая в сейфе. А этот парень взял ту, что использовали для
сравнения с настоящей. Зря старался.
Аллен Лоуэлл приложил винтовку к плечу, поглядел в оптический прицел и
отставил ее.
В час ночи он уснул в дешевой ночлежке на северо-западе вашингтонского
делового центра, может быть, в это же время за несколько миль оттуда
ложился спать и Уильямс. Но Аллен завел будильник на четыре часа.
Городок Маклин, штат Виргиния, был окутан ночной темнотой. АлленЛоуэлл
медленно крался к дому Уильямса. При нем была винтовка и маленькая сумка
авиакомпании "Пан Америкен". После возвращения в Вашингтон он осматривал
этот дом уже трижды. Сперва у дома не было охраны, но в последний раз Аллен
заметил в сумерках двух человек. И быстро скрылся, чтобы не попасться им на
глаза.
Но Аллен сомневался, что Уильямс оставит охрану. Он уже знал этого
человека. Уильямс был очень умен, сообразителен и не позволил бы охранникам
спугнуть ночного гостя. Он понимал, что этот гость вполне может появиться
через месяц, когда шумиха утихнет, охраны не будет, и без труда прикончить
его.
Уильямс сидел в полной темноте на первом этаже у окна спальни, глядя на
дальний газон. Он ждал звонка, но Лоуэлл не звонил, и это его беспокоило,
он снова и снова вспоминал телефон с "сюрпризом", бомбу-бинокль и думал,
что действия такого коварного убийцы, как Лоуэлл, невозможно предвидеть.
Может, он ошибался, переоценивая этого человека, но все же оставил ему в
заднем дворе небольшое объявление. Сидя у окна, он долго смотрел на едва
видимый плавательный бассейн - как этот бассейн должен был усилить
ненависть Лоуэлла, - а потом, взяв небольшой бинокль, стал вглядываться в
укромные места. Осматривая живую изгородь, задержался на небольшом фонаре,
установленном на дальнем газоне, единственной точке света в кромешной тьме.
Он снова повел биноклем вдоль изгороди и замер. Сквозь нее пробирался
кто-то с винтовкой. Разглядеть лица Уильямс не мог, но знал, что это Аллен
Лоуэлл. Держась в тени, человек быстро побежал к дому. Потом остановился.
Он увидел фонарь и освещенное им небольшое объявление. Уильямс написал его
черным мелком после второго звонка Джарвиса.
Прислонясь к изгороди, Лоуэлл прочел:
"Винтовка не та".
Аллен невольно бросил взгляд на винтовку, потом на темный дом и пришел в
ярость. Уильямс разгадал его план. Он не спит и, вне всякого сомнения,
целит в него из пистолета через одно из окон. Аллен молниеносно вскинул
виновку и выстрелил в окно спальни, расположение которой узнал в один из
предыдущих визитов.
Услышав вскрик, Аллен повернулся, протиснулся сквозь изгородь и пробежал
сто ярдов до своей машины. Иллюзий он не питал. Было бы чудом, стреляя
наугад, попасть в Уильямса, несомненно, следившего за ним в бинокль. Машину
придется через минуту спустить в кювет и дальше идти пешком. Уильямс
позвонит, и на дороги выедут все полицейские машины в округе.
Вскрик Уильямса был полунарочитым-полуневольным. Осколок разлетевшегося
стекла вонзился ему в затылок. Прижимая к ранке платок, он набрал номер
телефона, установленного в полиции специально для него. Дежурный сержант
сказал, что дополнительные машины и люди наготове и все дороги будут
перекрыты.
Уильямс крест-накрест заклеил ранку пластырем и вспомнил, что Коннорс
сказал ему: "Погибают все, кроме тебя". Но теперь казалось, что его везение
кончается.
Маклин, штат Виргиния, - район "джентльменских" ферм. В предыдущие приезды
Аллен хорошо все изучил. Он знал свой маршрут.
Бросив машину у обочины, он пошел в обратную сторону задами ферм и вышел к
гостеприимному владению некоего Дж. Гинзберга. В нескольких сотнях ярдов от
его дома стояло небольшое двухэтажное строение, где в настоящее время никто
не жил. Видимо, Гинзберг сдавал его, но сейчас съемщиков не было. Двое
суток назад Аллен преспокойно спал там. И этой ночью собирался сделать то
же самое, положив винтовку на кровать рядом с собой, а пистолет под
подушку. Да, все было хорошо подготовлено. Но неожиданные случайности - в
природе вещей.
Полицейские машины прочесывали дороги и вскоре наткнулись на брошенный
автомобиль. Проверка показала, что он похищен на улице несколько часов
назад: владелец еще даже не знал об этом.
Несколько минут спустя полицейские подъехали к дому Уильямса. Его,
казалось, не удивило, что машина оказалась брошенной.
- Лоуэлл на своих двоих, - сказал он, - а до Вашингтона далеко. Перекройте
все мосты и поставьте людей с биноклями следить за рекой.
- Будет исполнено, сэр, - ответил молодой сержант, взволнованный участием в
столь невероятном деле.
Но Уильямс добавил:
- И проверьте все дома.
- Это не так просто, - сказал сержант. - Вы хотите, чтобы мы перебудили
весь город?
- Все дома возле дороги на Вашингтон, - сказал Уильямс. И тут внезапно
раздался телефонный звонок. Уильямс поднял трубку и услышал:
- Ваша взяла. Завтра в шесть вечера на Арлингтонском кладбище.
Послышался гудок отбоя.
Арлингтонское кладбище. Так вот зачем ему винтовка Освальда! Но тогда
почему же Аллен хотел убить его сегодня? Уильямс повернулся к сержанту.
- Звонил Лоуэлл. Из кабины на улице или из какого-то дома. Он не может быть
далеко. Действуйте.
Полицейские ушли, но двое все же остались и не хотели уходить, что бы ни
говорил Уильямс. Но Уильямс не говорил почти ничего. Он знал, что Лоуэлл
сюда не вернется.
Но будет ли он завтра в Арлингтоне, на глазах сотен полицейских и
охранников? Неужели ему хочется погибнуть там?
Уильямс прекрасно знал, что Лоуэлл на это не пойдет.
Ночью полил дождь... проливной косой дождь, барабанивший о домик, где Аллен
лежал в раздумье. Он знал, что ведет шахматную игру с мастером, но в этой
игре Уильямс не мог победить, если Лоуэлл не потеряет головы. Потому что
это был его ход, и Арлингтон являлся отличной западней.
Можно было избрать любое место, где окажется большая толпа народа и
охранников. Но Арлингтон был лучшим по одной причине. Если что-то сорвется,
если он допустит какую-то оплошность, то погибнет на Арлингтонском кладбище
среди белых надгробий на широком холме, среди людей, не вернувшихся с войны
(за что они были убиты?), где лежат оба Кеннеди (за что они были убиты?),
где красота отлогого холма, глядящего на белый Капитолий, не может скрыть
отчаяния, лежащего так неглубоко.
25 ноября 1963 года Аллен Лоуэлл не находил себе места. Ему не хотелось
быть там, где он был, на маршруте похорон, возле съемочной камеры ЮСИА с
двумя операторами и бригадой звукотехников.
Аллен долго не верил известию о деянии Освальда, не мог поверить, не
позволял себе верить. Но несколько минут назад он был в большой ротонде
Капитолия, там, под картинами "Высадка Колумба", "Посадка первых
поселенцев" и другими историческими полотнами, стоял гроб, задрапированный
тканью с белыми и красными полосами и со звездами на синем поле, - это и
все, что осталось от президента, которого он боготворил тысячу дней.
Прошло меньше недели с тех пор, как он видел молодого президента лицом к
лицу и даже сфотографировался с ним. В Белом доме проводился прием для
членов Верховного суда, единственный прием в году, куда могли получить
приглашение все государственные служащие, даже клерки и секретарши, потому
что судей с женами было очень мало. Аллен попросил Карсона, Карсон попросил
директора ЮСИА, и ему каким-то образом раздобыли пропуск.
Аллен находился внизу, в Восточном зале, примерно с сотней незнакомцев,
пока Джек Кеннеди и члены его семьи принимали судей. Потом оркестр морской
пехоты в алых мундирах заиграл марш. Барабанная дробь, фанфары, а потом
"Ура вождю!". Аллен поднял взгляд. Президент и его красивая, кареглазая
жена, оба сияющие, спускались вдвоем по лестнице, не подозревая, что это в
последний раз.
Аллен стоял в шеренге, президент приближался к нему, пожимая руки,
загорелый, веснушчатый, полный жизни молодой человек с быстрыми, умными
глазами, а потом - он и сам не знал, как это получилось, - Аллен вышел из
шеренги и направился к президенту, агент секретной службы окликнул: "Эй!"
Обернувшись, Кеннеди увидел парня с протянутой для пожатия рукой и
улыбнулся. Он крепко пожал Аллену руку, при этом ослепительно сверкнула
фотовспышка, спросил фамилию и где работает, а когда Аллен сказал: "В
ЮСИА". Мистер Кеннеди заметил: "Вы там делаете хорошую работу", - словно
Аллен представлял собой агентство, а не был младшим служащим. Потом чьи-то
руки оттащили Аллена, и президент пошел дальше, бросив еще один добродушный
взгляд на порывистого молодого человека, тогда он видел президента в
последний раз. До сегодняшнего дня.
Девять человек из армии, флота, морской пехоты, военно-воздушных сил и
береговой охраны медленно несли гроб вниз по ступеням между двумя шеренгами
матросов и морских пехотинцев, взявших на караул. Бобби Кеннеди и вдова под
черной вуалью скорбно ждали внизу, оркестр играл военно-морской гимн, самую
печальную мелодию, какую Аллен слышал, и потом, заслыша ее, он всегда будет
ощущать внезапную, резкую боль в сердце.
И вот барабанная дробь, гроб на лафете, три пары серых, в масть, лошадей,
правый ряд оседлан, но без всадников, а позади лафета крупная вороная
лошадь, несущая в стременах сапоги, вставленные задом наперед, она
упирается, словно протестуя.
- Черт побери, Лоуэлл! Возьми себя в руки.
Джим Ноли, оператор, сердито жестикулировал ему. Они шли на очередное место
съемок, поэтому Аллен не видел отпевания в соборе св. Матфея, он оказался в
людской толпе возле мемориала Линкольна и взял интервью у четверых
заплаканных молодых людей.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Средним планом толпа у мемориала Линкольна, ждущая похоронной процессии.
Крупным планом молодой, явно нервничающий Аллен Лоуэлл с микрофоном. Камера
сопровождает его, когда он поворачивается к толпе, и отъезжает
...Поділитися у соцмережах
