Жанр: Боевик
Бригада 1-4.
...."
Тихо открылась дверь, и в операционную вошла медсестра.
"Что?! Уже?!" - вздрогнул Пчела.
Но девушка лишь проверила работу приборов и, улыбнувшись донору,
подбодрила его:
- Потерпите, осталось минут десять, не больше...
LII
Белова все-таки пробрало. Его подернутый мутной пеленой мозг стал
осязаем, как рука или нога. Более того, Саша
стал физически чувствовать, как в нем двигаются, растут и тают отдельные мысли.
И хотя их было немного, это новое,
удивительное ощущение было восхитительным.
Блаженно улыбаясь, он подошел к развалившемуся в кресле Космосу и
попросил:
- Кос, дай еще, а?
- Сань, это все равно не поможет, - апатично возразил Космос. - Только
хуже будет - я же знаю!
- Дай, я сказал! - он сел верхом на стул и привалился к столу.
С идиотской ухмылочкой Белый принялся требовательно стучать по
столешнице. Космос рассмеялся, достал из
нагрудного кармана пакетик с порошком и швырнул его Белому:
- Ну, как знаешь...
Вдруг распахнулась дверь. В кабинет стремительно ворвалась возбужденная
Ольга с видеокамерой в руках, следом
за ней вошел мрачный Макс.
- Саша, где Витя? - с порога выпалила она.
- Какой тебе еще Витя? - порохом вспыхнул Белый и закричал: - А ну рот
закрой сейчас же!
- А ну не ори на меня! - закричала она еще громче - зло и презрительно. -
Придурок чертов!
Побелев, Саша вскочил к ней навстречу. Стул из-под него с грохотом
отлетел к стене.
- Ты что мелешь?! - задохнулся от ярости Белый и что было мочи завопил,
указывая на дверь: - Заткнулась!!! А ну
вон пошла! Вон! Я сказал - вон пошла!!!
Белый орал, брызгая слюной и выкатив на жену совершенно безумные, полные
тупой звериной ярости глаза.
Зрелище было настолько ужасное и отвратительное, что Ольге захотелось
провалиться сквозь землю. Но вместо этого она
сцепила зубы и изо всех сил врезала кулаком по этой омерзительной роже.
Белов взревел и кинулся на нее. Его успел перехватить Макс, но на того
сзади бросился Космос. Белый выхватил
из-за пояса свой "Глок"...
- Саш, послушай! - успел сказать Макс, и тут же Белый железной рукой
вцепился в его горло.
- Ты! Тварь! В глаза! - с жутким оскалом ревел он. - А ну в глаза мне! Ты
на кого руку поднял?! Падаль!
- Саш, опусти дуру, я все объясню... - хрипел Макс. - Я не при делах...
На шум прибежал Шмидт. Он с ходу перехватил руку Белого и задрал пистолет
к потолку. И тут прорвало Ольгу.
- Мужики, вашу мать! - заполошно прокричала она. - Вы мужики или кто?
Ее неистовый вопль несколько отрезвил мужчин. Они замерли, повернувшись
как по команде в ее сторону. Глаза
Ольги пылали гневом, она хотела было еще что-то добавить, но лишь судорожно
вздохнула. Положив камеру на стол, она
резко развернулась и выбежала из кабинета.
Чуть помедлив, Белов опустил пистолет и, опустив голову, растерянно
посмотрел вслед Ольге.
Макс сумел воспользоваться паузой и в двух словах объяснил, что удалось
обнаружить Ольге.
- Покажи... - недоверчиво буркнул Белый.
Видеокамеру с откинутым миниатюрным монитором включили на воспроизведение
и установили на столе. Кругом
сгрудились Саша, Космос и Макс. Сзади тянул шею Шмидт, стараясь разглядеть экран
через их плечи.
- Дату видите? Сегодня, одиннадцать тридцать, - комментировал запись
Макс. - После съемок он отвез Ольгу в
больницу, а потом поехал на встречу с Асланом.
Изображение на мониторе несколько раз перевернулось, чередуя землю и
небо. Так бывает, когда невыключенную
видеокамеру передают из рук в руки. Затем на экране появились шагающие ноги и
муляж головы Фила, которую держала за
волосы чья-то рука.
- Вот, видите? Он камеру забыл выключить, - пояснил Макс.
Картинка относительно стабилизировалась, и стало понятно, что по-прежнему
невыключенную камеру положили
внутрь машины, на полку за задним сиденьем. Издали послышался обрывок разговора:
- Валер, ты обедать будешь? - спросил какой-то мужской голос.
- А что там? - раздался до боли знакомый голос друга.
- Рыба, как обычно...
- Ладно, Миш, давай. Только скорее - мне ехать надо! - снова Фил...
На экране замелькали полосы - это Макс запустил перемотку записи вперед.
- Сейчас... - буркнул он и снова включил воспроизведение.
На первом плане, на заднем сидении, лежала сумка Фила, из которой торчал
нос муляжа. В машине было пусто.
Вдруг дверца автомобиля распахнулась, в кадре появились чьи-то руки. Они залезли
в сумку Фила и вытащили его
резиновую голову.
- Ага, сейчас... Вот, - бормотал Макс.
Перевернув голову шеей вверх, руки неизвестного аккуратно вставили внутрь
полого муляжа опутанный
проводочком продолговатый предмет, а потом что-то докрутили сверху.
- Пластид с радиодетонатором, - вполголоса пояснил Макс. - Вот он взводит
устройство, и все, дело сделано. Теперь
только на кнопку нажать...
Закончив операцию, руки ловко вернули муляж в исходное состояние. Холеная
ладонь неизвестного осторожно
похлопала резиновую голову Фила. А потом человек наклонился к муляжу и поцеловал
его в щеку. Макс тут же нажал на
кнопку. Изображение застыло в стоп-кадре.
На мониторе видеокамеры был продюсер картины и бывший любовник Ани Андрей
Кордон.
- Твою мать!!! - жахнул кулаком по столу Белый.
Космос прорычал что-то нечленораздельное, отошел в сторону и несколько
раз крепко приложился лбом о стенку.
- Так это он из-за Аньки, что ли? - растерянно спросил Белов.
"Как же так?" - не мог понять он. Ведь всего неделю назад, в боулинге, он
спрашивал у Аньки о Кордоне. Она тогда
ответила, что тот стал таким заинькой! Купил ей квартиру, дал роль в новой
картине. Теперь у них исключительно деловые
отношения: она - актриса, он - продюсер...
А он, Белов, в ответ еще, помнится, сострил:
- Анюта, бойся нанайцев, дары приносящих!
Выходит, эту метелку он предостерег, а сам...
- Неужели из-за Аньки? - повторил Саша, повернувшись к Космосу.
- Плюс он Филу с прошлых картин около ста штук должен, - веско добавил
тот.
- Иуда! - прошипел сквозь стиснутые зубы Белов.
В дверном проеме появился охранник. Мотнув стриженной головой куда-то в
сторону, он пробасил:
- Там это... перелили уже все... Куда Пчелу-то?
Белый с Космосом вскочили и бросились из кабинета.
По длинному больничному коридору навстречу им из операционной везли на
каталке бледного Пчелу. Он повернул
голову на шум шагов и увидел стремительно идущих к нему Сашу, Космоса и Макса.
Вдруг Космос не выдержал, выхватил пистолет и сорвался на бег. За ним
бросился Белый.
- Космос, ствол убери, он же не знает! - закричал он.
Пчела в ужасе закрыл глаза и перекрестился дрожащей рукой. Двое санитаров
в испуге вжались в стену.
Подбежав к каталке, Космос с размаху упал на колени. Ничего не
соображающий Пчела попытался подняться, но
его накрыла тяжелая рука Космоса. Рукояткой вперед он совал Пчеле своего
"Стечкина" и исступленно кричал:
- Прости, прости, брат! Витя, на! Убей меня, убей меня, недоумка! Совсем
я шизанулся, прости меня, брат, очень
прошу! Бей меня, бей, бей, бей! - он схватил руку Пчелы и стал ею хлестать себя
по щекам.
Сзади подошел Белый и положил ладонь на мелко вибрирующее плечо Пчелы.
- Прости, брат, - тихо сказал он. Ошарашенный таким поворотом Витя
Пчелкин, ничего не понимая, молча
переводил совершенно растерянный взгляд то на Космоса, то на Белова, то на
санитаров, то на пистолет. Медленно и трудно
в его подавленном сознании рождалось понимание - чудо произошло, он спасен!
LIII
Пчелу прямо на каталке привезли в кабинет главврача. Пока Белый
втолковывал все еще растерянному другу, кто
организовал взрыв "мерина" Фила, Космос успел обшарить все шкафы и тумбочки
кабинета. Улов оказался невелик:
початая бутылка "Мартини", четверть полузасохшего батона, банка красной икры да
несколько пузатых пузырьков со
спиртом.
"Мартини" единогласно было решено убрать назад, а остальное выставили на
стол, подкатили к нему каталку с
Пчелой и занялись приготовлениями. Космос разливал и разбавлял спирт, Белый
намазывал Пчеле огромный бутерброд с
икрой, а сам "реабилитированный" просматривал запись, которая спасла ему жизнь.
Когда на мониторе появился Кордон,
он нажал на паузу.
- Да, нехороший человек, - пробормотал все еще бледными губами Пчела,
рассматривая склоненное к муляжу лицо
продюсера.
Космос аккуратно вынул из его рук камеру и вставил вместо нее стакан:
- Да ладно ты, Пчел... На вот лучше!
- Прости нас, брат, - Белов подал ему бутерброд и поднял свой стакан. -
Вот наломали бы мы дров!
- Фил... - Пчела вдруг запнулся и с трудом договорил: - Фил простит...
Друзья сдвинули стаканы и молча выпили...
Через час все трое были пьяны в дым. Космос с Беловым - от спирта и
нервотрепки, Пчела - от алкоголя,
кровопотери и еще более жестокой нервотрепки.
Изрядно окосевший Космос бесцельно блуждал по кабинету, а Пчела с Белым,
обнявшись, сидели на каталке.
- Ну, как ты сейчас? - ласково поглаживая Пчелу по голове, невнятно
выговорил Саша.
- Отошел... практически... - с трудом ворочая языком, вяло кивнул Пчела.
- А мы с Космосом... - Саша прижался лбом к виску друга и шумно вздохнул.
- Ты даже себе не представляешь, как
мы переживали!
- А я... испугался... - признался Витя. - Реально испугался, понимаешь,
Сань? Но я вас не виню! - он тряхнул
опущенной головой. - Я бы тоже на меня подумал...
- А ты почему мне не позвонил? - надувшись от обиды, спросил Белов. - Емое,
Пчелкин, мы же братья, ну?
- Испугался, чуть в штаны не наложил... - Пчела тихо хихикнул и вдруг
разразился длинной матерной тирадой.
Услышав это, Космос остановился как вкопанный и немедленно двинулся к
Пчеле.
- Забыл конвенцию, Пчелиный глаз? - Дурачась, грозно спросил он. - Мы же
с первого класса вместе, так? -
навалившись на него сзади, Космос дал ему щелбана.
- Эй, Космодром, завязывай... - неуверенным движением Саша попытался
перехватить руку Космоса.
Тот неожиданно ловко увернулся и отвесил Пчеле второй "бобон":
- И за все, что мы делаем, мы отвечаем тоже вместе! - с пьяной
назидательностью проговорил он.
Пчела вздрогнул и робко попытался прикрыть темечко. Саша вцепился в руку
обидчика, но Космос все-таки
приложился к голове друга и в третий раз.
- А почему? А потому что мы - Бригада!!! - куражась, захохотал он.
Пчелу, наконец, пробрало, и он взревел:
- Да ты что, Косматый?! Я тебя сейчас!
Отклонившись назад, он вцепился в шею Космоса. Саша со смехом тащил его в
сторону от Пчелы. Все трое
сцепились в единое целое и, не удержавшись, рухнули с каталки.
Словно малые дети, они, смеясь и ругаясь, катались по полу. И тут
открылась дверь и в кабинет вошла хмурая
Ольга.
- Перестаньте! - воскликнула она. - Саша! Валера в коме!
Все еще хихикая, Саша сел на колени и рассеянно переспросил:
- Что?
- Я только что из реанимации. Валера в коме, - медленно и раздельно
повторила Ольга.
Белов, Космос и Пчела тяжело дышали, не сводя с Ольги недоумевающих глаз.
Сказанное Ольгой слишком
медленно достигало их задурманенных мозгов, и так же медленно с лиц друзей
сползали беспечные улыбки...
Спустя двадцать минут, умывшись и приведя себя в порядок, притихшие
друзья подошли к реанимационному
боксу. Входить в него они не решились, встали рядком у окошка в двери и
заглянули вовнутрь.
Приглушенный свет ночника освещал стоящую вдоль стен разномастную
аппаратуру, расцвеченную огоньками
индикации. На экране осциллографа непрерывной чередой бежали острые зубчики
импульсов.
Посредине бокса лежал опутанный трубками и проводами Фил. Его лицо почти
целиком скрывала маска аппарата
искусственного дыхания, а незакрытые участки кожи поражали мертвенной
бледностью.
Рядом с ним сидела сжавшаяся в комок Тамара. Сильно подавшись вперед, она
держала в своих руках
безжизненную ладонь мужа. По ее лицу одна за другой катились еле заметные
бусинки слез. И никто в мире не мог их ни
унять, ни утереть...
Эпилог
Солнце над Москвой только-только взошло. На Воробьевых горах дул резкий,
пронизывающий ветер. Белый,
Пчела и Космос в расстегнутых пальто стояли на своем старом месте - там, где
семь лет назад давали друг другу клятву. Они
молча смотрели на раскинувшийся перед ними город.
Очередной порыв ледяного ветра заставил Белова поежиться.
"Холодно как, - подумал он. - Зима еще толком не началась, а уже так
холодно..."
Зима, действительно, только начиналась, и настоящие - жестокие и лютые -
холода были впереди.
Повернувшись к друзьям, Саша протянул им руку с золотым "Радо", ее
накрыла рука Пчелы с "Ролексом"... Они
выжидающе взглянули на Космоса, но тот, подняв руку перед собой, показал им
голое, без часов, запястье. Белов промолчал
и только печально кивнул головой.
Вдруг совсем рядом - метрах в десяти - остановилась видавшая виды
иномарка. В ее салоне гремела лихая,
оглушительная музыка. Из машины, передавая друг другу бутылки с пивом, выбрались
четверо совсем юных пацанов. Они
по-хозяйски расположились на парапете и завели о чем-то разговор, поглядывая на
своих соседей.
Было видно, что пацаны по достоинству оценили и их огромный черный
"мерин", и крутой прикид, и джип с
охраной чуть поодаль. Но они заметили и другое - разбитое лицо Космоса,
мертвенную бледность Пчелы и угрюмый вид
Белого. Ребята явно догадались, что за люди оказались рядом с ними в такую рань.
И вот что странно - несмотря на то, что пацанам, без сомнения, было
понятно, кто эти трое, в их любопытных
взглядах, тем не менее, отчетливо читались и восхищение и зависть.
Эх, Русь, Русь! Куда несешься ты?..
БРИГАДА - 4
Александр БЕЛОВ
ПОСЛЕДНИЙ ВЫСТРЕЛ
Книга четвертая
1997-1998
НАЕЗД
Дорога криминала, которую выбрал Александр Белов, привела его на край
пропасти. Все понты "красивой жизни",
власть и деньги не сделали его счастливым. Он потерял все, что было ему дорого
лишился матери, пережил убийство
друзей. Что делать, смирится с положением вещей или отомстить негодяям и
погибнуть? Как говорили древние: судьба -
это необходимость...
I
Больше года минуло с того дня, когда Фил очутился в палате реанимации.
Больше года проливала слезы у постели
неподвижного мужа Тамара. И больше года Белый искал возможности отомстить
Кордону.
Это желание оказалось настолько сильным, что даже оттеснило на второй
план беспокойство о судьбе друга. Нет,
Белов навещал Фила в больнице, беседовал с врачами и делал для него все
необходимое. Но, стоя у постели Фила, он
постоянно думал о том, как поквитаться с продюсером. Его неотступно преследовала
одна навязчивая мысль - пока подонок
Кордон топчет землю, Филу не выкарабкаться!
Но убрать продюсера оказалось непросто. Сразу после взрыва он исчез из
Москвы. Белову удалось выяснить, что он
удрал в Штаты, впрочем, в своем доме в Калифорнии он не появился. Можно было,
конечно, поставить всех на уши и
отыскать гада хоть в преисподней, но Белый рассудил иначе.
Он решил переждать. Все надо было сделать чисто, а для этого нужно дать
Кордону время убедиться, что он вне
подозрений. Его враг должен успокоиться, вернуться домой, расслабиться,
перестать даже думать о возможной мести - вот
тогда его можно устранить без лишнего шума.
Было еще одно обстоятельство в пользу этого плана. Убрать Кордона сразу -
значило в какой-то степени
подставиться самому, поскольку о романе Белого с бывшей любовницей Кордона знало
пол-Москвы. Прежде надо было
свернуть все отношения с Анной и сделать их разрыв достоянием гласности, чтобы
мотив ревности не пришел на ум ни
одному, даже самому дотошному, следователю.
Разумеется, Белый не боялся того, что его упекут в кутузку - уж такую
мелочь, как алиби для себя, Пчелы и
Космоса, предусмотреть было проще простого - он опасался за свою репутацию.
Слишком много сил и времени было
потрачено им на то, чтобы уйти от одиозного образа "братка". В итоге Белов
добился своего - в глазах многих он
превратился в добропорядочного легального бизнесмена, его Фонд исправно платил
налоги, и такое положение Сашу более
чем устраивало. В структуре его бизнеса еще оставалось немало черных схем, но
все они были самым строгим образом
законспирированы, так что в целом он походил теперь на рядового нового русского,
разве что заметно более удачливого и
предприимчивого, чем большинство его коллег. Вот почему светиться в числе прочих
подозреваемых в предстоящем
убийстве Кордона ему было совсем не с руки.
Белов набрался терпения и ждал. А точнее сказать - готовился. Весной он
расстался с надоевшей актрисой, причем
постарался сделать это открыто. Он пообещал Анне отпуск на Багамах, она
раззвонила об этом всем подружкам, а вместо
этого Саша устроил публичный скандал в популярном ночном клубе и, что
называется, хлопнул дверью. Наутро Аня сама
позвонила Белову (размолвка-то произошла из-за ерунды), но тот с необъяснимой
решительностью и холодностью объявил
ей, что между ними все кончено.
А в конце лета в Москву вернулся Кордон. Саша подождал еще месяц и только
тогда дал команду начать
наблюдение за продюсером. Прежде чем приступить к делу, к клиенту надо было как
следует присмотреться. Поначалу
Кордон предпочитал оставаться в тени, на люди особенно старался не лезть, и
наблюдения за ним почти ничего не давали.
Но к зиме он успокоился окончательно, стал появляться на тусовках, чаще всего -
все с той же Анной.
Впрочем, Белов прекрасно знал, что артистка была для продюсера всего лишь
прикрытием - нечто вроде
маскхалата. На самом деле Кордона куда больше интересовали молодые мужчины
вполне определенного толка. Причем
пресыщенного продюсера неудержимо тянуло на авантюры - он легко сходился с
самыми сомнительными личностями и так
же легко с ними расставался.
Столь неосмотрительным поведением врага грех было не воспользоваться.
Убийства гомосексуалистов
случайными партнерами происходили довольно часто, и еще одно преступление из
этого ряда вряд ли кого-нибудь удивило
бы. Белый приказал Шмидту начать подготовку именно в этом направлении.
Подгонять его не требовалось - Шмидт давно уже, как говорится, бил от
нетерпения копытом. Желание отомстить
за Фила у него было настолько сильным, что обычно невозмутимый Шмидт почти oi
крыто выражал свое неудовольствие
медлительностью и нерешительностью Белого в данном вопросе.
Наконец Шмидт доложил - все готово. В тот же день Белов поехал в больницу
к Филу.
Ему хотелось просто посидеть с другом, посмотреть на него, коснуться его
теплой руки... Но дело обернулось
иначе. Его встретил лечащий врач Фила и, пряча глаза, пригласил в свой кабинет.
Разговор получился тяжелым. Доктор не стал тянуть резину и сразу выложил
суть дела - никаких положительных
сдвигов в состоянии его друга нет и, что хуже всего, нет никаких оснований
рассчитывать на улучшение ситуации в
будущем.
- Понимаете, фактически Филатов мертв, - негромко, но твердо говорил
врач. - Функционирование его организма
поддерживает система жизнеобеспечения, но жизнью, как вы понимаете, это назвать
нельзя. Если б у нас оставалась
надежда, можно было бы ждать и дальше, но...
- Короче, что вы предлагаете? - оборвал его помрачневший Белов.
- Александр Николаевич, такое положение не может длиться бесконечно, -
доктор решительно покачал головой. -
По закону, для того чтобы отключить больного от жизнеобеспечения, требуется
согласие родственников, и жена Филатова
фактически такое согласие дала. Но я хотел бы узнать и ваше мнение...
Белый встал и, глубоко засунув руки в карманы, смерил молодого врача
тяжелым взглядом.
- Знаете, доктор, я ни черта не понимаю в медицине, но одно я знаю точно:
даже если у Фила не осталось ни одного
шанса, ваша аппаратура жизнеобеспечения все равно будет работать. И мне плевать
- можете вы назвать это жизнью или
нет. Если моему другу не суждено поправиться, он умрет в вашей больнице. Но
только от старости, ясно?!..
Белов развернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета. Из машины он
позвонил Борису Моисеевичу Боркеру
- нейрохирургу, оперировавшему Фила. Оказалось, что молодой лечащий врач из
больницы советовался с ним, прежде чем
говорить с Тамарой и Беловым. И Боркер, в целом, его поддержал. Впрочем, в
голосе опытного доктора Саша не услышал
той абсолютной убежденности, которая была у его молодого коллеги.
- Как же так, Борис Моисеич, - нажимал на него Белов. - Ну неужели
никакой надежды?..
Врач замялся.
- Видите ли, Саша, мы ведь, в сущности, так мало знаем о человеческом
мозге, что утверждать что-либо с
уверенностью очень трудно... Вот послушайте. В шестьдесят втором году, сразу
после института, я работал на зоне под
Котласом, и там У меня имел место быть один прелюбопытнейший случай. Зек пытался
бежать на машине, которая
привезла в лагерь продукты. У него, понятно, ничего не вышло - врезался в
стальной шлагбаум, и все. А шофер этой
машины подбежал к зеку и пробил ему голову этой, как ее... монтировкой. Она
вошла в левый висок, а вышла справа за
ухом. Мне принесли бедолагу прямо с этой самой монтировкой в голове. Я мельком
его осмотрел - травма тяжелейшая,
признаков жизни не подает - и велел отнести его в морг. К вечеру за трупом
пришла машина, и тут вдруг обнаружилось, что
зек-то жив! Перевели его в больничку - помирать, а он возьми и выживи! Его и
лечить-то толком не лечили - нечем было, -
но он выкарабкался и восстановился почти полностью. Только ногу стал
приволакивать и немного ухудшилось зрение. Вот
так, Саша... Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?..
- Да, Борис Моисеич, вполне. Спасибо вам... - Белов выключил мобильник и
поехал домой.
II
В просторной гостиной дома Беловых был накрыт чайный столик. Пара изящных
чашек на тонких фарфоровых
блюдечках, высокий чайник с длинным и узким носиком, хрустальная вазочка с
печеньем, открытая коробка конфет - все
это стояло нетронутым. Чай в чашках давно остыл и успел подернуться мутноватой
пленкой.
За столом, на низеньком диванчике, плечом к плечу сидели Оля Белова и
Тамара Филатова. Тамара плакала - и уже,
судя по всему, давно. Теребя в руках совершенно мокрый платок и ежесекундно
всхлипывая, она потерянно бормотала:
- Вот я сижу, сижу... и на него смотрю... Час смотрю, два смотрю - не
шелохнется... У него щетина... Господи, у
него даже щетина поседела! Я Бога молю, чтобы он очнулся... Я бы ему ребеночка
родила... - и она не выдержала, зарыдала в
голос, горестно качая головой. - Никаких надежд не остается... Никаких, Оля,
никаких... Все...
- Подожди, Том, сейчас Саня придет, - вздохнула Ольга, поглаживая подругу
по вздрагивающему плечу.
Она не представляла, что можно сказать в такой ситуации. Посоветовать
набраться терпения и ждать? Но ведь
прошло уже больше года, а силы Томы не беспредельны... Подруга и так уже дошла
до крайности, насколько еще ее может
хватить?.. А как же Валера? Неужели и правда - никаких надежд ?!..
- Понимаешь, Оль... - Тамара, чуть успокоившись, уткнулась носом в мокрый
платок и простонала: - Я... я уже не
верю...
"Господи, да где же он?.." - растерянно подумала Ольга. Она не
сомневалась, что муж наверняка нашел бы для
Тамары нужные слова - те самые, которые вернули бы ей веру и придали сил.
И тут снизу послышался голос Белова. Он поднимался по лестнице,
разговаривая на ходу по телефону:
- Да добрался, там снегу намело... Короче, я пока дома буду. Ну все,
давай!..
Он вошел в зал и приветливо улыбнулся обеим женщинам, словно и не заметив
ни заплаканных глаз Тамары, ни
растерянного вида жены.
- Здравствуй, Томочка. Привет, Оль... - Белов наклонился к жене и мельком
обозначил поцелуй.
Поцелуй был более чем формальный. Разрыв Белова с артисткой, которого так
ждала Ольга, почти ничего не
изменил в их отношениях с мужем. Ситуация была странной: уйдя от Анны, Белов к
жене фактически не вернулся - их
жизнь, вполне благополучная внешне, изнутри напоминала сосуществование вполне
корректных, но при этом абсолютно
равнодушных друг к другу соседей в коммуналке.
Саша прошел к окну, задернул шторы и только после этого, уже точно зная,
о чем пойдет речь, спросил:
- Ну что, Том, какие дела?
Тамара отняла ладони от лица. Саша поразился - какие страшные темные
круги были у нее под глазами. Как у
вампира в каком-нибудь голливудском ужастике.
- Саш, я уже не знаю... Понимаешь, я так устала... - она смотрела на него
с жуткой смесью боли, вины и отчаянья,
как побитая собака. - Я больше ничего уже не понимаю... Врачи говорят,
бесполезно ждать. Чудес не бывает...
Смотреть в ее глаза было трудно, и Белов снова повернулся к окну -
поправить и без того ровно висевшие шторы.
- И что они предлагают? - все тем же ровным, почти равнодушным, голосом
спросил он.
- Они предлагают сделать эвтаназию... - еле слышно проговорила Тамара.
- Как это делается? - продолжал свою игру Белов.
- Отключают... отключают систему жизнеобеспечения...
Голос Тамары дрогнул и беспомощно угас. Ольга молча накрыла ее руку
ладонью. Они обе выжидающе смотрели
на Сашу.
Белов повернулся к ним и, медленно покачивая головой, потянул узел
галстука. Он выглядел все таким же
невозмутимым, но внутри у него все кипело от негодования. Как только Тамара дала
себя уговорить! Эх, бабы, бабы...
- Тома, если хочешь знать мое мнение, я против, - изо всех сил стараясь
скрыть клокочущий в груди гнев, сказал
он. - Поверь, мне тоже больно, что мой друг стал как растение. Но! Если есть
хоть один шанс из тысячи... Да что там - из
миллиона, из миллиарда! Если этот шанс есть, то его надо использовать!
Тамара попыталась что-то сказать, но Белов остановил ее движением руки.
- Все будет нормально, Томочка! Мы переведем Валеру в Бурденко, Пчела
подтянет спецов по нейрохирургии -
немецких, американских... С завтрашнего дня сиделка при нем будет круглые сутки.
Так что тебе станет полегче, Том.
Не прекращая говорить, Белов подошел к бару, плеснул в стакан немного
виски. Потом внимательно взглянул на
Тамару и долил стакан почти до краев.
- Дальше. Тебе надо отдохнуть, - он протянул виски Тамаре, та, низко
опустив голову, беззвучно плакала. - Вот,
выпей и ложись спать. Пока поживешь у нас, а завтра люди займутся, отправим тебя
на время в теплые страны
...Поділитися у соцмережах
