Жанр: Боевик
Бригада 1-4.
...левизору:
а вдруг скажут что-нибудь новое про Сашу?
Несмотря на все старания Кати хоть как-то приободрить сестру, Татьяна
Николаевна часто начинала плакать - тихо
и горестно. Жалко ее было неимоверно. Катя пыталась ее разговорить, отвлечь от
мрачных мыслей, но всякий раз сестра
переводила разговор на сына. Вспоминала его детские шалости, болезни, успехи и
неудачи. Достала старые Сашины
фотографии и подолгу рассказывала - где и когда они были сделаны.
Катя тоже, разумеется, переживала за племянника, но - по-своему. Уже к
обеду она уничтожила у сестры львиную
долю ее запасов провизии, включая целое блюдо тех самых пирожков с морковкой. А
ближе к вечеру Катя решила сбегать
по магазинам - закупить кое-что из продуктов, а заодно и запастись в аптеке
новыми лекарствами для сестры. Благо, она,
кажется, задремала.
Одевшись, она тихонько заглянула в комнату к Татьяне Николаевне. Та,
словно почувствовав что-то, проснулась,
приподняла голову и встревоженно спросила:
- Кать, ты куда?
- Я в магазин, Танюша. Спи...
Татьяна Николаевна, прищурясь, взглянула на часы.
- Нет, Кать, дай мне пульт - сейчас будут шестичасовые новости... - она
вымученно улыбнулась сестре. - А ты иди,
иди, Катюш, я в порядке...
Катя кивнула и вышла из квартиры. Душа у нее была не на месте, поэтому в
магазинах она металась между
прилавками с такой скоростью, будто опаздывала на поезд. Минут через сорок она,
нагруженная сумками, открыла дверь.
В квартире было подозрительно тихо. Катя опустила сумки на пол и позвала:
- Танюш!
Тишина.
Не сняв плаща, Катя на ватных ногах прошла в комнату сестры. Таня
неподвижно лежала на боку, лицом к
погашенному экрану телевизора. Ее левая рука неловко свесилась с дивана, рядом
лежал телевизионный пульт.
- Таня! - вскрикнула Катя и в ту же секунду с ужасом и отчаяньем поняла,
что сестра ей уже не ответит.
Она бессильно опустилась на пол рядом с диваном и взяла в руки еще теплую
Танину ладонь.
Жгучая боль потери удавкой перехватила горло, и Катя глухо, навзрыд
заплакала.
И еще долго, очень долго она сидела вот так - прижавшись мокрой от слез
щекой к безжизненной руке сестры, - и
давилась горькими, безутешными рыданиями.
XVIII
Введенский перехватил Белова сразу после похорон матери. Сашин мобильник
зазвонил, когда он только-только
вышел за ворота кладбища. Категорическим тоном фээсбэшник потребовал встречи,
никаких возражений он слушать не
стал и, назвав время и место экстренного рандеву, сразу отключился.
Можно было, конечно, плюнуть и не поехать. Но к тому времени Саша уже
понял, чьи пули положили Луку и
Руслана в Крылатском. Фордыбачиться и качать права в его положении было не
только глупо, но и опасно. Ему ясно и
недвусмысленно дали понять, кто в доме хозяин, кто рассчитывает и ведет свою
грязную игру, и четко указали на его место
во всей этой мерзости.
Белов приехал на место с красными от недосыпания глазами, небритый и
потерянный. Введенский уже был на
месте. Рядом с ним в пустой придорожной беседке стоял Володя Каверин. В другое
время Саша, наверное, немало удивился
бы этому обстоятельству, но сегодня ему было не до того.
Не поздоровавшись ни с одним, ни с другим, Белов вошел в беседку и тяжело
опустился на лавку. Он закурил и
поднял измученные глаза на Введенского. Игорь Леонидович ответил ему откровенно
озлобленным взглядом.
- Значит так, Белов, - он начал свой разнос ледяным, чеканным голосом,
нервно расхаживая перед самым Сашиным
носом. - Вы сами накликали неприятности. События вышли из-под контроля Конторы
благодаря вашему отказу. Так что
скажите спасибо Владимиру Евгеньевичу, за то, что сидите здесь, с нами... -
Введенский сделал выжидательную паузу.
- Спасибо, Владимир Евгеньевич! - Саша с ернической насмешкой поклонился
Каверину.
Тот протестующе поднял ладони и замотал головой, демонстративно
отказываясь от его благодарности, но Белов
видел - ему безумно нравилось то, как Введенский его отчитывал.
- Да! А не валяетесь где-нибудь под камнем в компании червей, жуков да
лягушек. Понятно это? - фээсбэшник
резко развернулся к Саше. - Не слышу...
Каверин еле сдерживал торжествующую улыбку.
- Да понятно, понятно... - буркнул Белов и снова язвительно усмехнулся: -
Извините, что я сижу, да?
Введенский пропустил его колкость мимо ушей и продолжил все тем же
раздраженным голосом.
- Дальнейшие инструкции получите у Владимира Евгеньевича, - он кивнул в
сторону Каверина. - Считайте, что все
произошедшее - последнее китайское предупреждение. Никаких церемоний больше не
будет. - Широко расставив ноги и
заложив руки за спину, Игорь Леонидович застыл перед Сашей. Буравя его гневным,
колючим взглядом, он внушительно,
раздельно отчеканил: - Шаг влево, шаг вправо - расстрел. К чертям свинячьим!
Казалось, он хотел сказать что-то еще, но вместо этого вытащил из кармана
связку ключей на длинной, с полметра,
серебристой цепочке, и раздраженно подбросил ее на руке. Наградив напоследок
обоих своих подопечных суровым
взглядом, Введенский направился к машине. Белов и Каверин остались одни.
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Странная это была
пара - спаситель и спасенный. Каверин
даже не пытался разобраться в букете собственных ощущений, в котором
преобладали, пожалуй, ненависть, злорадство и
некоторая досада: к сожалению, вендетта это блюдо, которое надо есть холодным. В
свою очередь спасенный не испытывал
к своему "шефу" ни малейшей благодарности.
- Зря он так прессует, - с наигранным сожалением покачал головой Каверин.
- Ты это... не обращай внимания.
- Тебя не спросили... - процедил Белов и, глядя на собеседника,
презрительно прищурился. - Ну, валяй,
инструктируй, что ж ты?
Володя замялся, старательно изображая растерянность.
- Так что, собственно... - пожимал плечами он. - Вместо Луки я теперь
буду. Мои контакты в Чечне хотят оружия.
Ну и... будем поставлять его по твоим каналам. Как тебе такой план?
Хреновый, - мрачно отрубил Саша.
- А вот это ты зря! Чечня сейчас - такой ключик! К таким замочкам! -
Каверин оживился, загримасничал,
многозначительно задирая вверх свои маленькие белесые глазки. - Ты что! Потом
всех нас еще благодарить будешь!
- Угу... Я так отблагодарю, что мало не покажется... - угрюмо пообещал
Белов.
Саша повернулся вслед тронувшейся машине Введенского. Каверин проследил
его тяжелый взгляд и вдруг
рассмеялся и мелко-мелко закивал головой.
- Да-да-да... У меня тоже иногда такие мыслишки бывают... - захихикал он.
- Взять тротильчика грамм этак
пятьсот, и - бабах! И нет куратора! Красота, а?!
Даже не взглянув в его сторону, Белов встал и вышел из беседки. Каверин
бросился следом, стараясь заглянуть ему
в лицо.
- Нет, правда, Саш... Есть ведь такое, согласен? А, Саш? - настойчиво
спрашивал он. - Вот если по чесноку,
сознайся, - ведь охота иногда Леонидыча вальнуть?
Вдруг Саша остановился и двумя резкими движениями ощупал карманы пальто
Володи. В левом что-то было, он
быстро запустил в карман руку и вытащил оттуда работающий диктофон. Белов
выключил механизм и сунул его под нос
опешившему Каверину.
- А если б мы с тобой в бане разговаривали? Куда б ты его спрятал?! -
брезгливо спросил он.
Каверин развел руками и осклабился.
- Ой, я тебя умоляю! - поморщился он. - Ну это ж просто привычка! Да не
обращай ты внимания... Я даже жену
иногда записываю, так, для интереса. А что? Пусть будет...
- Штирлиц хренов! - Белов развернулся и стремительно зашагал к машине.
- Саша! - Каверин растерянно смотрел ему вслед. - Ну, погоди, Саш!
XIX
Мрачные мысли, поселившиеся в голове Ольги в недостроенной даче в ночь
после покушения, не исчезли и после
похорон свекрови. Наоборот, ее смерть только укрепила Олю в четком понимании
того, что в ее семейной жизни назрели
срочные и кардинальные перемены.
Стоя у могилы Сашиной мамы, не дожившей даже до пятидесяти, Оля невольно
думала - а не ожидает ли и ее
такая же участь? А может, для нее все закончится еще раньше, и не от сердечного
приступа, а от пули снайпера или от
бомбы в машине? О том, что все эти ужасы вполне могли произойти не только с ней,
но и с Ваней, Оля старалась не думать.
Наверное, она давным-давно ушла бы от Белова, если бы не одно "но": Оля
любила своего мужа.
Именно поэтому она никак не могла решиться на самый крайний шаг. На одной
чаше весов был покой ее самой и
ее сына, их безопасность и, по большому счету, все их будущее, а на другой -
одна только любовь, загадочная и
непостижимая, как сама жизнь.
Эти бесконечные раздумья, сомнения и собственная нерешительность выводили
ее из себя. Плохо было и то, что
Оле совершенно не с кем было посоветоваться. Ну не с бабушкой же, в самом деле,
- уж та бы, без всяких сомнений, была
бы двумя руками за развод. Ее раздражение росло и искало выхода, а тут еще сразу
после похорон матери Саша опять уехал
куда-то - один, без охраны...
Проводив гостей после скомканных из-за Сашиного отъезда поминок, Оля
уложила сына и вместе с Катей,
оставшейся ей помогать, закрылись на кухне. Они быстро убирались, причем
хозяйничала, в основном, Катя - от
навязчивых мрачных мыслей у Ольги все валилось из рук. У миксера заело крышку, и
это оказалось последней каплей - Оля
отшвырнула его и, грохнув по столешнице кулаком, воскликнула в сердцах:
- Все, Кать, никаких моих сил больше нет - ни женских, ни, блин,
общечеловеческих!
Катя, конечно, заметила, что с Ольгой творится что-то неладное. Она тут
же с ворчанием отодвинула ее в сторонку:
- Успокойся, все! Оставь, током еще стукнет. Что с тобой вообще
происходит?!
Оля отошла к темному окну и, сдерживая из последних сил закипающее
раздражение, вполголоса сообщила:
- Короче, я написала заявление на развод.
- Глупость какая! - фыркнула Катя, закуривая. - Ты что?!
- Глупость?! - мгновенно взвилась Ольга. - А ты послушай. Я живу с ним
четыре года, так?! Мы познакомились,
когда его ловила милиция, в день свадьбы я чуть не наступила на гранату... Ты не
смейся, ничего смешного нет! Когда я
рожала, он сидел в тюрьме - мне потом Томка Филатова все рассказала. Он потом
клялся: все, любимая, соскакиваю, все для
сына сделаю. И что, Кать?! - она обратила на гостью глаза, пылавшие праведным
гневом. - Неделю назад его чуть не убили у
меня на глазах! Все, не могу больше!!
- Оль, успокойся, ты Ваньку разбудишь, - постаралась урезонить ее Катя.
Оля плюхнулась за стол и потянулась к початой бутылке ирландского ликера.
Руки ее заметно дрожали и, разливая
густую жидкость, она пролила несколько капель на скатерть.
- А как мне прикажешь реагировать? Я что, Джейн Эйр?! - продолжала
возмущаться она. - У нас полон дом
холодного оружия, сабли какие-то, томагавки... Я вчера в комнату захожу, а у
меня ребенок оптическим прицелом играет!
Но я - баба, а не боевой конь! Я закончила консерваторию, у меня богатая
внутренняя жизнь! И вообще, не трогай меня, я
истеричка! - голос Ольги сорвался на крик.
Шмыгнув носом, она залпом выпила рюмку и подняла на Катю глаза.
- Я подозреваю, что он убивал людей, - вдруг мрачно призналась Ольга.
Затушив сигарету, Катя растерянно опустилась на стул напротив нее.
- Я не знаю, Оль, что тебе сказать. Все это так, да... - задумчиво
произнесла она после паузы. - Но с другой
стороны... Он твой муж, он отец твоего ребенка, с ним ты как за каменной стеной
была, забот не знала...
- Кать...
- Что "Кать"?! Ты послушай меня и не перебивай! - прикрикнула она. - Он
тебя любит, а это не последнее дело, ты
уж поверь старой перечнице...
Ольга подавленно молчала. Катя взяла пузатую бутылку и налила еще - ей и
себе.
- Развод, не развод - это тебе решать, конечно. Но только не сейчас, -
вдруг взмолилась она. - Ну дай ты ему из ямы
выбраться, худо ему сейчас - покушение это, Таню мы похоронили...
Оля вдруг громко всхлипнула.
- Жалко дурака...
- И мне жалко, - согласилась Катя.
- Все равно люблю ведь... - по щекам Оли покатились крупные слезы.
- Вот видишь, Оленька, любовь-то она как... Катя тоже всхлипнула и,
безнадежно махнув рукой, прикрыла ей глаза.
- Катя... - Оля неуверенно улыбнулась сквозь слезы. - Что ж делать-то?
- Давай свое заявление, - решительно кивнула Катя, - я порву...
XX
Старый дверной замок открылся с резким щелчком, прозвучавшим в полной
тишине неожиданно громко. Саша
перешагнул порог родительского дома и замер. Зеркало в прихожей было занавешено
черным тюлем, Белов повернулся к
нему и осторожно провел рукою по ткани.
- Ну вот и все... Все кончилось, мамочка... - потерянно пробормотал он.
- Ни черта хорошего ты от меня так и не
дождалась...
Вряд ли он смог бы объяснить даже самому себе, что заставило его приехать
сюда, в опустевшую квартиру матери.
Тут была и острая боль потери, и гложущее чувство своей неизгладимой вины в ее
смерти, и беспомощность ребенка, в
сложной ситуации ищущего помощи и поддержки у самого близкого человека - у мамы.
Он прошелся по коридору,
заглянул зачем-то на кухню, потом - в свою комнату. В подсвеченном аквариуме
плавали равнодушные ко всему на свете
рыбки. Саша открыл коробочку с кормом и бросил им пару щепоток.
- И стрельба эта... никто же не мог предположить, что так случится... -
задумчиво и виновато продолжал он. - Ты
только не переживай за меня. Представь, что я военный, - там ведь тоже
стреляют...
Он тяжело вздохнул и направился в комнату матери. На спинке стула лежало
платье Татьяны Николаевны. Не
зажигая света, Саша взял плечики, аккуратно повесил на них мамино платье и убрал
его в шкаф. При этом он не прекращал
свой покаянный монолог.
- Если я буду знать, что ты меня простила, клянусь, я выживу. И из-под
этого пресса выберусь. Выживу... Ты ж
меня знаешь, мам, я пацан упертый.
Закрыв дверцы шкафа, Саша устало опустился на диван. Напротив, на столе,
стояли фотографии его родителей. Он
взял в руки снимок мамы - раньше он висел на стене, теперь они с отцом были
рядышком. На его глаза навернулись слезы.
- Я у тебя переночую сегодня, - обратился Саша к улыбающейся с фотографии
матери.
Он поставил фото на стол и, как был, прямо в пальто, прилег на диван.
Несколько секунд он смотрел невидящим
взглядом в потолок, а потом повернулся на бок, уткнувшись лицом в диванную
спинку, и натянул на голову полу пальто.
- Спокойной ночи, мамочка... - одними губами прошептал он в темноту.
Часть 2
ПРИВЕТ, ОРУЖИЕ!
XXI
Утро выдалось хмурым, как, впрочем, и многие другие в последнее время.
После покушения и смерти матери
жизнь Белова пошла наперекосяк. То есть формально все было в полном порядке -
дела шли успешно, никаких наездов
больше не было и в помине. Наоборот - после гибели Луки авторитет Белого стал
еще крепче, еще нерушимей. И хотя за его
спиной поговаривали разное, конфликтов с ним старались избегать все - от воров в
законе до респектабельных легальных
бизнесменов.
Все последние месяцы были посвящены работе над проектом "Привет, оружие!"
- так называл эту операцию
Каверин. Для начала транзитные каналы Белова были опробованы на небольшой партии
стрелкового вооружения. Товар
дошел до адресата в срок и в полной сохранности. И Володя, и его клиенты в Чечне
остались довольны. После этого стали
готовить к отправке по-настоящему серьезную партию.
Этим делом, как и любым другим, за которое ему доводилось браться, Белов
занимался со всей ответственностью.
Денег в закупку оружия было вложено немеряно. По сути, это был крупнейший
коммерческий проект Бригады, и Белый
трудился над ним, не жалея ни времени, ни сил. А то, что творилось при этом в
его душе, никого, по большому счету, не
касалось. Пожалуй, только Ольга и Фил замечали, что с Сашей творится что-то
неладное.
Неладно стало и внутри самой Бригады. Космос, окончательно отстраненный
от всех дел, пошел в разнос. Теперь он
был под кайфом почти постоянно, и не проходило дня, чтобы он не поцапался с кемнибудь
из своих. На Пчеле были
основные контакты с заказчиками, с ними теперь он проводил куда больше времени,
чем со старыми друзьями. Похоже, он
вовсю крутил с "князьями гор" какие-то свои делишки, во всяком случае, держаться
он стал несколько обособленно. Белый
вел себя так, будто все это его не касается, и только Фил еще пытался наладить
прежние отношения.
От безысходности и тоски Белов стал частенько прикладываться к бутылке:
Почти каждый вечер он проводил в
казино, клубах или ресторанах, и все эти "культпоходы" неизменно заканчивались
попойкой. Это стало настолько
привычным, что Ольга стала постоянно держать дома средства для опохмелки -
огуречный или капустный рассол.
Вот и сегодня небритый, всклокоченный Саша прошлепал босиком на кухню и,
вытащив из холодильника
дежурную банку рассола, жадно припал к ее прохладному краю. На стенке негромко
бормотал репродуктор. Не отрываясь от
банки, Саша протянул руку и добавил громкости.
"Вчера, 25 марта 1995 года, в Чечне на трассе Грозный - Аргун было
совершено дерзкое нападение на колонну
федеральных войск, - озабоченно-деловым голосом вещал диктор. - Чеченские
боевики уничтожили два бронетранспортера
сопровождения и три машины с военнослужащими внутренних войск. Погибло двадцать
четыре и ранено восемь человек..."
Белов поставил банку на подоконник и тяжело опустился на стул. Он знал,
как это бывает. Вдруг с поразительной
ясностью представилось - нагретая весенним солнцем броня бэтээра, первая,
пронзительно-яркая зелень вокруг и
ослепительно-голубое, чистое небо. И вдруг! Оглушительный взрыв, звон в ушах,
страшные крики раненых и шквал огня.
И невозможно понять - откуда этот огонь, и поэтому кажется, что стреляют сразу
отовсюду. И полная растерянность - как
спасаться, куда бежать...
"Как сообщили в региональном оперативном штабе по управлению
контртеррористической операцией на Северном
Кавказе, инцидент произошел рано утром, - продолжал читать текст диктор. -
Сначала на радиоуправляемом фугасе была
подорвана головная машина сопровождения. Затем колонна была остановлена и
обстреляна из автоматического оружия и
гранатометов. Военнослужащие открыли ответный огонь. Перестрелка продолжалась
двадцать минут..."
Белов опустил голову и замер. В нем медленно закипала ярость.
"В региональном оперативном штабе подчеркнули, что за последнее время это
уже четвертое нападение на
федеральные силы. В районе инцидента проводятся оперативно-розыскные
мероприятия. Часть местности оцеплена. По
сообщению РИА "Новости", только за истекшие сутки в Чечне в результате
проведения спецмероприятий было изъяты два
гранатомета, три пулемета, семь автоматов и около тысячи патронов различного
калибра, уничтожено два самодельных
взрывных устройства..."
Вдруг Белов вскочил и, с глухим рычанием выдрав приемник из сети, с
размаху грохнул его об пол. Осколки
корпуса и радиодетали веером разлетелись по всей кухне.
Через секунду в дверь влетела сердитая Ольга.
- Белов, ты что, с ума сошел?! - сдавленным голосом почти крикнула она.
Саша поднял на жену больные от тоски глаза. Оля посмотрела на него
внимательно и добавила уже тише, словно
извиняясь за свою резкость:
- Ваньку же разбудишь...
XXII
Для нужд нового проекта на окраине Москвы был задействован целый
производственный комплекс - несколько
складов, подъездные пути, погрузочная техника. Там же был оборудован и тир - для
испытания и пристрелки товара.
Сегодня здесь собрались все. Пчела привез двоих чеченцев - заказчики
захотели проверить, как идет подготовка к
отправке. С ними приехал и Каверин со своим помощником. Товар гостям должен был
показать сам Белый - его доставил
на место Фил. На складе оказался и Космос, хотя его сюда никто не приглашал.
Пока Белый с Кавериным демонстрировали свои запасы чеченцам, Фил, Пчела и
Кос отправились в тир. Взяв по
"Стечкину", Пчела и Фил принялись палить по мишеням, а мрачный Космос,
пристроившись на броне бэтээра, занялся
своим любимым делом.
Выложив на тыльной стороне ладони две дорожки кокаина, он с наслаждением
поочередно втянул их носом. Дурь
сразу ударила в голову. Космос потеребил моментально задеревеневший нос и
машинальным движением втер в десны
остатки кокса. Какое-то время он равнодушно смотрел, как упражняются его друзья,
потом медленно слез с бэтээра и
двинулся к ним.
Отстрелявшись, Пчела опустил пистолет и повернулся к Филу:
- Ну как?
- Нормально... Только это для детей, - усмехнулся Фил. - Давай-ка на
пятьдесят метров...
Он нажал на столе кнопку, и вдалеке поднялся ряд трудных мишеней. Фил
шатнул вперед и замер, цепко обхватив
обеими ладонями рукоятку пистолета. Часто, один за другим, загремели выстрелы.
Выпустив весь магазин, он взглянул на
мишень через оптическую трубу и удовлетворенно кивнул:
- Вот так мы и поступим со всеми америкашками!
Небрежной походкой к ним приблизился Космос. Не взглянув на друзей, он
взял со стола "Стечкина" и поднес его
к лицу, словно увидел его впервые.
- Белый, сука! - сквозь стиснутые зубы процедил он, обращаясь к
пистолету. - Ненавижу!
Фил и Пчела настороженно переглянулись.
- Понеслось... - презрительно буркнул Пчела. - Oн скоро кусаться
начнет...
- Что-что?! - угрожающе вскинулся Кос.
- Через плечо! - раздраженно бросил Пчела, направляясь к мишеням.
Космос положил руку на плечо Фила и заглянул ему в глаза:
- Фил, ну ты-то понимаешь, что наш товарищ - чмо?!
- Эй, базар фильтруй! - заводясь все сильней, крикнул ему на ходу Пчела.
Побелев, Кос вскинул на него пистолет, но его руку тут же перехватил Фил.
- Заткнись, чеченский прихвостень! - взбешенно рявкнул Космос Пчеле,
трепыхаясь в стальных объятьях Фила. - Я
говорю чистую правду! Ты и твой корешок Белый - чмо! Потому что пошлете железо
тем, кто мочит наших пацанов.
- Кос, ты неправ, - попытался успокоить друга Фил. - Ты же знаешь, как
все срослось...
- Фил, да что ты с ним... он же гонит! - так и не дойдя до мишеней, Пчела
вдруг повернул обратно. Он сдерживался
из последних сил. - Слышь, ты, толстовец! Ты же сам эту тему нарулил, а сейчас
тебе в лом, что тебя с нее подвинули.
Что, не так?!
- Тогда войны не было, понял?! - в ярости брызгал слюной Кос. - И вас еще
не обрезали корешки ваши!
- Да пошел ты, козел! - сорвался, наконец, Пчела.
- Что ты сказал, сука?! - взревел Космос и, вырвавшись из рук Фила,
бросился к Пчеле.
Тот кинулся ему навстречу, они сцепились и покатились кубарем по пыльному
бетонному полу.
- Сука! Тварь! Падла! - рычали они, осыпая друг друга градом ударов.
К ним мгновенно подлетел Фил, схватил одного, отпихнул другого... Но
разнять их оказалось не так-то просто.
Только влепив обоим по увесистой оплеухе, он добился своего. Кос и Пчела
разлетелись в разные стороны, тут же вскочили,
готовые снова ринуться в бой, но между ними уже стоял, набычившись, Фил и сжимал
в руке "Стечкина".
- А ну стоять! - решительно гаркнул он. - Рыпнетесь - обоих загашу!
Пчела беззвучно выругался и, отряхиваясь на ходу, пошел к выходу. Чуть
погодя двинулся и Космос - в
противоположную сторону. Фил остался один, злой, растерянный и озадаченный...
А в соседнем корпусе Белый проводил для своих чеченских партнеров
последнюю показательную инвентаризацию.
С толстенным блокнотом в руках он деловито расхаживал меж зеленых ящиков с
оружием. Их услужливо открывал
Петрович, ординарец Володи Каверина. Чеченцы дотошно осматривали товар, делая
пометки в своих бумагах.
- Значит, так... - рассказывал Белый. - Здесь у нас только образцы,
основная часть товара уже в вагонах. Ну вот, тут
ПКМ, РПГ - четыреста ящиков всего, к ним прилагаются коробки с патронами на сто
и на двести пятьдесят штук...
- На сто будет удобней, - негромко заметил кавказец постарше, Исмаил.
- Хорошо, - кивнул Белов, отмечая это в своем кондуите. - Идем дальше.
Здесь акаэмы - семь-шестьдесят два и
пять-сорок пять...
Второй чеченец, Ваха, достал из ящика диковинный карабин с оптическим
прицелом. Восхищенно цокая языком,
он приложил оружие прикладом к плечу и заглянул в прицел.
- Эти уродцы - "Винторезы", - пояснил Белый. - Патроны к ним: СП-5, СП-7
- выбирайте...
- СП-5, - буркнул Исмаил.
- Договорились... - Белов снова черкнул что-то в блокнот. - Здесь у нас
мины - противопехотные,
противотанковые... Гранаты - Ф-1, РГД...
- РПГ посмотрим? - предложил Исмаил.
- Пожалуйста... - Белый сам открыл ящики вытащил оттуда трубу
гранатомета. - РПГ-7, триста штук, к ним еще -
девятьсот выстрелов...
- Ну-ка, ну-ка... - Ваха взял у него гранатомет, зарядил выстрелом и
ловко вскинул его на плечо.
Вдруг откуда-то сверху загрохотал густой Левитановский баритон:
- Привет героическим борцам за независимость! Поздравляю всех с днем
рождения генерала Ермолова!
Все разом вскинули головы - на железном мостике, перекинутом через цех
под самым потолком, стоял Космос и
издевательски хохотал. До него было далеко, метров пятьдесят, но, несмотря на
это, было совершенно очевидно - он опять
переборщил с коксом.
Каверин встревоженно переглянулся с Беловым.
Исмаил опустил голову и негромко выругался на своем гортанном языке.
- Саша, убери торчка, - тихо попросил Ваха. - А то я ему нос отрежу.
- Кос, иди сюда, - совершенно спокойно позвал друга Белый.
- Уан момент, сэр! - продолжая ерничать, тот взял под козырек и исчез в
дверном проеме под потолком.
- Хорошее железо, - одобрительно покачал головой Исмаил. - эрпэгэшек бы
побольше...
- Сделаем, - сдержанно пообещал Белый. - Ну, вот вроде и все...
- Как все? - задрал свои белесые брови Каверин.
- А, ну да, конечно... - Белов заглянул в свои записи и добавил: - Еще
десантных АКСУ три тысячи единиц с
выстрелами.
Ваха записал в блокнот новые сведения. Каверин суетливо заглянул в лицо
старшему чеченцу:
- Исмаил, ты там узнай, может, они готовы бэтээры принять? А мы их здесь
проведем, как металлолом, да,
Александр? - он юлой развернулся к Белому.
- Вообще-то можно, почему бы и нет? - пожал плечами тот.
- Эх, большое дело! - улыбнулся Ваха. - Надо бы по шампанскому за первую
партию, а?
- Э, нет, дорогой, рано... - мелко захихикал Каверин. - Вот дойдет груз
до места, там его примут
...Поділитися у соцмережах
