Жанр: Боевик
Бригада 1-4.
...джала губы.
- Какие-то вы кровожадные, мальчики...
Фил перегнулся через парапет и крикнул вниз:
- Ну что, рыбаки, голову мою поймали?
- Валер, а что это ты так вспотел? - подколол его Киншаков.
- Вспотеешь тут! - усмехнулся Фил. - У тебя битуха, Иваныч... Ты ж бьешь,
как конь копытом!
- А ты учись, пацан! - Киншаков с шутливой назидательностью ткнул пальцем
в латы на груди Фила.
К ним подошла Анна и положила руки на плечи обоим.
- О чем спорите, мальчики? Все равно по сценарию мое сердце принадлежит
Черному рыцарю.
- Выходит, мы зря бились! - подмигнул Филу Киншаков.
Посмеиваясь и подначивая друг друга, мужчины отправились переодеваться. В
импровизированной костюмерной,
где грудой была свалена "гражданская" одежда актеров, верещал мобильник Фила. Он
взял трубку - звонила Ольга. Ей надо
было свозить сына в поликлинику, а верного Макса сегодня куда-то забрал Саша.
- Да, Оль... А вы где? Да, я закончил, сейчас обедаю и еду, - Фил говорил
по телефону, одновременно расстегивая на
себе многочисленные застежки рыцарских доспехов. - Да не вопрос, я успею! Здесь
до Рублевки двадцать минут. Да, а
потом сразу к вам... Все, договорились!
Он подхватил свой реквизит и направился к машине. Там его поджидал
сюрприз. Какие-то остряки насадили
муляж его отрубленной головы на торчавшую из стены арматурину. Во рту у
резинового Фила торчала дымящаяся сигарета,
а на переносице красовались его стильные черные очки.
- Это кто тут над покойником глумится?! - Фил со смехом огляделся по
сторонам.
- Это же инсталляция, Валер! - с ехидцей крикнул ему кто-то из
ассистентов.
Глядя на своего бессловесного двойника, Фил с сочувствием покачал
головой:
- Что, Валерка, убили и обижают? - он снял с муляжа очки и нацепил их
себе на нос.
С видеокамерой в руках к нему подошла Анна.
- Валер, встань к нему, я вас сниму, - предложила она.
Улыбающийся Фил приосанился и положил руку на резиновый затылок своей
копии.
- Как смотримся, а?
- Супер! Ну просто красавцы! Плешку только ему прикрой...
Фил поправил вздыбленные волосы на темени муляжа и снова повернулся к
камере. Вдруг его осенила неплохая
идея - показать Оле и, главным образом, Ване только что отснятый бой.
- Ань, слушай, а ты трюк сняла?
- Конечно...
- Дай камеру, я Ваньке покажу, - попросил он. - А завтра я верну.
- Валер, пусть лучше Саша заедет... - негромко предложила Анна, отдавая
ему камеру.
- Угу, я поговорю, - без особого энтузиазма пообещал Фил и кивнул своей
отрубленной голове: - Ну что, брателла,
поехали?
Он осторожно, с таким расчетом, чтобы не погасла сигарета, снял голову со
штыря и шагнул к машине. В этот
момент откуда-то сверху его окликнули:
- Валер, привет!
Фил обернулся - по лестнице спускался Андрей Кордон, продюсер фильма. На
съемочной площадке он показывался
крайне редко, поэтому Фил неподдельно удивился:
- Ба! Какие люди! - с издевкой в голосе протянул Филатов.
- Ань, сняли уже? - спросил Кордон подругу, пропуская колкость заимодавца
мимо ушей.
- Сняли, сняли! - небрежно ответила она продюсеру и с циничной ухмылочкой
подмигнула Филу: - Давно уже
сняли...
- Ну и как трюк?
- Нормально, - ответил Фил. - Иваныч мне башку с одного дубля снес! А ты
что это вдруг на площадке?
- Да вот, хочу посмотреть, как мои деньги тратятся... - с важным видом
огляделся Кордон.
Фильм наполовину финансировался Бригадой, и Фил не.преминул напомнить об
этом Кордону.
- Заметь, не только твои, да? - он поднял резиновую голову и сунул ее под
нос продюсеру. - У-у-у!
Кордон не ответил, только с невозмутимым видом прикурил от огонька
сигареты, торчавшей из муляжа.
Точить лясы с Кордоном у Фила не было ни малейшего желания, да и к Оле
надо было поторапливаться. Он
обогнул неподвижную фигуру продюсера и пошел к своему "мерсу". Муляж головы он
убрал в сумку, а камеру положил на
полку перед задним стеклом. После этого принялся стягивать с себя доспехи.
К нему подбежал ассистент - помочь справиться с громоздкой и тяжелой
амуницией.
- Валер, ты обедать будешь? - спросил он, принимая сверкающую кольчугу.
- А что там?
- Рыба, как обычно... - скривился парень.
- Ладно, Миш, давай. Только скорее - мне ехать надо! - Фил взглянул на
часы и усмехнулся, увидев, как осторожно
ассистент складывает кольчугу. - Да что ты с ней возишься - не бойся, не
помнется!
XXXIX
Если бы кто-нибудь из друзей застал Пчелу за этим занятием - насмешкам и
издевкам не было бы числа.
Витя Пчелкин сидел на диване в старой двухкомнатной хрущобе своих
родителей и держал растянутый между
выставленными ладонями моток пряжи, а его мать быстро и сноровисто сматывала
шерсть в клубок. Судя по всему, это
занятие было для Пчелы довольно привычным - он следил за движениями матери и
плавно покачивал руками, чтобы нитка
шла легко и не застревала.
Это и в самом деле было так. Витя был поздним ребенком - он появился на
свет, когда его родителям уже
перевалило за сорок. К своему сыну они относились как к главному богатству в
своей жизни. С раннего детства мальчик
был окружен самой трепетной и нежной любовью. И такое же чувство - правда,
тщательно скрываемое от чужих глаз - Витя
испытывал к своим родителям. Он и сейчас старался не доставлять им огорчений, ни
одна их просьба не оставалась
невыполненной. Мать увлекалась вязанием и очень любила мотать шерсть с рук сына,
и Пчела часто и не без удовольствия
помогал ей в этом.
Он смотрел, как морщинистые, покрытые сеткой вен руки матери сматывают
шерсть в клубок и думал о своем.
Чеченские друзья Пчелы предложили Бригаде новое дело. Мало того, что оно
сулило солидную прибыль, причем не
только Бригаде, но и Пчеле лично. В случае его реализации Витя рассчитывал
встать во главе крупного проекта, вырваться
из-под надоевшей опеки Белова и зажить, наконец, своим умом. Но даст ли этому
делу ход Саша? Сегодня должно
произойти главное - будет принято окончательное решение.
Рядом за столом сидел отец Пчелы. Перед ним была расстелена старая
немецкая карта Берлина. Карта давно дышала
на ладан - протертая до дыр на сгибах, местами прожженная и надорванная, она
выглядела настоящим музейным
экспонатом. Василий Викторович, низко склонившись над столом, самым тщательным
образом перерисовывал фрагмент
карты на вырванный из тетрадки в клеточку листок.
- Бать, ты скоро? - поторопил его Пчела. - У меня времени впритык.
- Успеешь, - не отрываясь от своего занятия, пробурчал отец. - Мне
семьдесят, и то не тороплюсь. Вот смотри.
Пчела, покачивая руками, вполоборота повернулся к отцу.
Василий Викторович показал ему свой рисунок и немецкую карту. Поочередно
тыкая пальцем в обе бумажки, он
объяснял сыну, где на них что.
- Это - Рейхстаг. А вот это, - вот, видишь? - та самая улица, где меня
осколком жахнуло. Вот она... Ну, теперь там
все по-другому, конечно. Но ты, Витя, все равно разыщи эту улицу и положи там
цветок. Красную гвоздику.
- Может, розу? - предложил Пчела.
- Ну зачем розу? - отец терпеливо улыбнулся ему, словно неразумному
малолетке. - Я же сказал - гвоздику. Только
купи ее в Москве, да смотри, импортную не бери, бери нашу, подмосковную...
Сделаешь?
Пчела кивнул. Шерстяная нитка описала последний виток, и его руки словно
освободились от пут. Валентина
Степановна опустила клубок в картонную коробку и робко предложила:
- Витюш, может, еще моточек?
- Мам, времени нет, серьезно... - покачав головой, Пчела приложил руку к
груди и встал с дивана. - У меня ведь до
самолета две встречи еще. Список лекарств где?
- В серванте, внизу, - показала мать. Пчела открыл створку серванта и
взял еще один тетрадный листок,
исписанный круглым материнским почерком. Он повернулся к родителям и улыбнулся:
- Ну все, давайте прощаться...
Ему и в самом деле нужно было спешить - до решающего разговора с Белым
предстояло еще встретиться с Вахой и
Асланом, чтобы обсудить все нюансы нового проекта. К тому же Пчела оказался без
машины, поскольку Фила,
доставившего его к родителям, срочно вызвали на съемки. К Аслану ему предстояло
добираться самостоятельно.
Да, разговор с Сашей обещал быть трудным, при этом Пчела мог рассчитывать
только на себя. Филу большинство
коммерческих предприятий Бригады были, в общем-то, по барабану, ну а Кос - как
это случалось в последнее время
постоянно - наверняка встретит любое предложение Пчелы в штыки.
Так что убеждать Белого в перспективности нового дела, предложенного
чеченцами, предстояло ему одному.
XXXX
После нескольких дней почти непрекращающегося снегопада наконец-то
выглянуло солнце. Оно отражалось
тысячами искорок в свежевыпавшем снеге, в широких окнах и на блестящих
оцинкованных крышах окрестных домов.
Оля вышла на крыльцо их загородного дома на Рублевке и зажмурилась -
после затянутого в шторы и занавески
помещения неудержимый водопад солнца ее буквально ослепил.
С тех пор, как она вернулась из Америки, Оля почти постоянно находилась в
подавленном состоянии. Виной тому
был ее муж - Белов совсем перестал таиться и практически в открытую крутил роман
с наглой и развратной актриской. То,
что до отъезда во Флориду было для Оли лишь смутным подозрением, по возвращении
в Москву оказалось
отвратительным, гнусным и очевидным для всех без исключения фактом.
Ее душила обида и злость, поэтому первым ее порывом было - немедленно
уйти. Но по зрелому размышлению Оля
пришла к выводу, что открытый разрыв с Беловым - не в ее интересах. Во-первых,
Саша был ей по-прежнему дорог, и
терять его навсегда она не хотела. Зная крутой характер мужа, Оля вполне резонно
опасалась, что стоит ей громко хлопнуть
дверью - и Белов запросто может закрыть для нее эту дверь навсегда. А во-вторых,
к своему удивлению и даже некоторому
стыду, Оля поняла, что ей совсем не хочется жить прежней жизнью - в крохотной
бабушкиной квартирке или на старой
даче, без охраны, без прислуги, но зато с постоянной заботой о хлебе насущном.
Оказалось, что она настолько от этого
отвыкла, что сама мысль о ежедневной работе (где? кем?) оказалась пугающе
недопустимой.
После мучительных колебаний Оля поделилась своей бедой с бабушкой.
Совершенно неожиданно для Оли бабушка
не возмутилась, не стала призывать на голову изменника все кары небесные. Ее
реакция на слова внучки оказалась куда
более спокойной и взвешенной. Тихим, бесцветным голосом бабушка выложила серию
избитых советов, смысл которых
сводился к одному: "Терпи, Оленька, перебесится - снова твой будет".
И Оля решила терпеть. Она старалась гнать прочь мрачные мысли, но
проходили день за днем, а настроение у нее
оставалось неизменно плохим. Вот и сегодня с утра она ходила как в воду
опущенная - до той минуты, когда окатило ее с
ног до головы светом не по-зимнему яркое, щедрое и праздничное солнце.
Мгновенно вспомнилось пушкинское "мороз и солнце - день чудесный!",
невесть откуда на ее губах появилась
чистая, радостная улыбка, и Оле с кристальной ясностью стало понятно, что все ее
беды преходящи, и в конце концов все
непременно будет хорошо.
- Ванечка! - обернувшись назад, позвала она сына. - Иди скорей, посмотри,
какая прелесть!
Мальчик колобком выкатился на крыльцо и, тоже зажмурившись, спросил:
- Где плелесть?
Оля рассмеялась:
- Да вот же, везде...
Ваня разлепил глаза, сбежал по ступенькам и начал прыгать по квадратам
плитки, которой был вымощен
внутренний двор их усадьбы.
- Тили-тили, тлали-вали... - восторженно горланил он.
Оле тоже было и радостно и легко, и она тихонько подтянула сыну:
- Это мы не проходили, это нам не задавали! Парам-пам-пам!
Они весело пропели припев раза три (других слов песни не знали ни мать,
ни сын), не обращая внимания на искоса
поглядывавшего на них громилу-охранника. Вдруг створки ворот, погромыхивая,
поползли в стороны, и во двор с
неторопливой грацией гиппопотама въехал черный "Мерседес" Фила.
Он выскочил из машины и, раскинув руки в стороны, вразвалочку направился
к ним навстречу.
- Здравствуй, Валерочка! - Оля с улыбкой чмокнула Фила в щеку. - А Макса
где потерял?
- Привет, Оль. У него дела там какие-то. Я вас до больницы подкину, а он
уже заберет, хорошо? - Фил присел на
корточки перед мальчиком и сделал ему козу. - Привет, Вано, как делищи?
- Во! - Ваня с лукавой улыбкой показал большой палец.
- Молоток, пацан! - Фил с хохотом подхватил парнишку на руки, подбросил
высоко вверх и, подхватив подмышку,
потащил к машине.
Они быстро расселись по местам, "Мерседес" так же неторопливо вырулил на
улицу. До шоссе дорога шла
сосновым лесом, и Ольга невольно залюбовалась величественной красотой наряженных
в снежные шапки деревьев. Ваня,
встав на коленки, рассматривал, как вьется, закручиваясь в бурунчики, снежок
вслед за автомобилем.
Тишину нарушил Фил:
- Как, Оль, после Америки проклятой, трудно здесь?
- Да ты знаешь, я как будто и не уезжала, - улыбнулась Ольга. - Первую
неделю, правда, чудила - проснусь и никак
не въеду: где я, что я...
А потом ничего, привыкла...
- А мы после выборов вроде спокойно зажили, так пацаны меж собой
перегрызлись, - пожаловался Фил. - Ты,
наверное, в курсе?
- Ну я так, больше догадываюсь, Сашка же не говорит ничего... - пожала
плечами Оля. - Это Витя с Космосом, да?
- Не только. Они ж упрямые все, как ослы египетские! - Фил расстроенно
махнул рукой. - Все основными быть
хотят...
"Мерседес" вылетел на Рублевское шоссе и, резво набирая скорость, полетел
к столице.
Снежные круговерти за машиной исчезли, и Ваня стал искать себе новое
занятие. Передергав все ручки на двери
машины, он полез в лежащую рядом с ним сумку Фила. Ольга привычным жестом
одернула сына:
- Ваня, нельзя! Это чужая сумка, ясно? Ваня! Я что сказала?! Ну-у,
папочка родимый!
- Папоська лодимый... - заулыбался мальчик. - Папоська Сяся...
Фил с улыбкой следил в зеркало заднего вида за маленьким непоседой.
- И на фига ему, Оль, в больницу? Он же здоровее всех нас вместе взятых.
Правильно, Вано?
- Сплюнь, - махнула на него рукой Оля. - А прививки?
Фил послушно поплевал через левое плечо и легонько постучал по иконке у
лобового стекла.
А маленький Ваня, воспользовавшись, что о нем на минутку забыли, снова
полез в сумку Фила. Он откинул
незастегнутый клапан баула и запустил руку вовнутрь.
- Ваня! - снова одернула его мать. - Нельзя, ты же слышал! Это что за
безобразие, а?!
Она потянула сумку из рук сына, клапан откинулся, и глазам Оли открылось
содержимое Фи-ловой сумы. Она
вскрикнула и рывком пересадила Ваню к себе на колени.
- Валера! - в ужасе прошептала Ольга. - Там голова!
Фил глянул на перепуганную Олю в зеркало и прыснул:
- Да это муляж, для кино. Я ж со съемок еду.
Глянув на дорогу, он быстро дотянулся до сумки и за волосы выдернул из
сумки резиновую голову, один в один
повторяющую его черты.
- Похож красавчик? - не без гордости спросил он. - А ты чего подумала?
Ваня потянул ручки к муляжу, но его одернула еще не отделавшаяся от шока
Оля.
- Ой, Валер, убери эту гадость! - ее передернуло от отвращения.
Еще раз хохотнув, Фил сунул голову обратно в баул и переставил его
вперед. Оля, наконец, пришла в себя и с
улыбкой покачала головой:
- Ну, ребята, с вами не соскучишься!
Мальчик, похныкивая, все еще тянулся к сумке, и Фил тут же пришел Ольге
на помощь:
- Вано, хочешь поглядеть, как дядя Валера в кино снимается? Оль, на
задней полке камера, там бой на мечах - как
раз сегодня снимали. Покажи Ваньке, только перемотай назад.
Оля занялась камерой, а Фил принялся рассказывать о фильме.
- Картина будет типа "Горца". Видела? Ну, с Ламбертом...
- Французы говорят - Ламбёр, - заметила Оля.
- Да какая разница! - отмахнулся Фил. - Так вот, там типа бессмертные
пацаны действуют, а убить их можно,
только если башку отрубишь...
Едва удерживая ерзавшего сына на коленях, Оля умело управилась с камерой:
откинула портативный монитор и
включила воспроизведение. На маленьком цветном экранчике появилась картинка.
- Вот, а действие на Урале происходит, на военных заводах, прикинь? -
продолжал свой рассказ Фил. - В общем,
ерунда полная! Но трюки - класс! А в красном плаще - я...
Ваня, словно завороженный, следил, как на мониторе сражались
средневековые рыцари. Бой близился к концу, и
вот уже отрубленная голова Фила полетела в котлован. Муляж упал на расстеленный
мат и подкатился к ногам оператора
видеокамеры. За кадром кто-то громко крикнул "Стоп!".
Вдруг Ольга напряглась - голову Фила подобрала хохочущая Анна, любовница
Саши. С отвратительной смесью
стыда и гадливости Оля смотрела, как артистка небрежно подбросила резиновую
голову, ловко поймала ее и впилась в губы
муляжа наигранно-чувственным поцелуем. За кадром послышался голос оператора:
"Аня, твоя камера? Забирай,
материальчик дикий..." Анна, протянув руку к оператору, двинулась к камере. Она
кокетливо улыбалась, и эта улыбка
показалась Ольге издевательской.
Сдвинув брови и закусив губу, Оля остановила камеру и отвернулась к окну.
В висках тут же отдалось тяжелой и
тупой болью. От превосходного настроения не осталось и следа.
- Ну как? Сила? - спросил ничего не замечавший Фил. - Ты перемотай дальше
назад, там еще круче есть!
Тут у него зазвонил мобильник.
- Алле, кто это? Да, я... Камера? Со мной. А при чем здесь Кордон и
камера? - Фил нахмурился. - Слушай, а сразу
нельзя было сказать, что это его камера? Я бы тогда и брать не стал! Ну давай
тогда минут через пятнадцать. Я сейчас еду на
Пресню, как раз на Кутузовском пересечемся... Все, давай...
Оля догадалась, с кем разговаривал Фил. И оттого, что соперница опять
напомнила о себе, влезла и сюда, к ним в
машину, ей стало и вовсе паршиво. Она перевела камеру на перемотку и невидящим
взглядом следила за мельтешащими на
экране лицами и событиями.
Отчего-то Ольге ярко и отчетливо вспомнилась первая и пока единственная
ее встреча с пассией мужа - в модном
боулинг-клубе неделю назад...
О том, что Саша будет днем в боулинге, она узнала совершенно случайно -
из услышанного краем уха телефонного
разговора Макса с мужем. По некоторым репликам охранника - и, главным образом,
по его двусмысленному и несколько
игривому тону она догадалась, что Белов, по всей видимости, будет там не один.
Ольге давно уже не терпелось взглянуть на свою соперницу. Вдобавок ее
вдруг охватило мстительное желание
поставить в неловкое положение мужа и посмотреть, как он станет из него
выкручиваться.
С Максом, понятное дело, своими намерениями она делиться не стала. Просто
попросила отвезти ее в
косметический салон по соседству с боулинг-клубом, а когда машина проезжала мимо
него, приказала остановиться. Для
Макса это оказалось полной неожиданностью, он растерялся, замешкался, и Ольга,
воспользовавшись этим, первой
устремилась к дверям клуба.
Влетев в игровой зал, она остановилась и быстро окинула его цепким,
внимательным взглядом. За ее спиной Макс
предупреждающе сигналил Белову, но Ольге все-таки удалось увидеть Сашу раньше,
чем муж заметил ее.
Белов сидел за столиком с высокой крашеной блондинкой, лица ее видно не
было - она сидела к входу спиной.
Ольга двинулась к ним. Саша, наконец, увидел жену, легкомысленная улыбочка
сползла с его лица. Он что-то коротко
сказал своей спутнице, та недоуменно оглянулась и удивленно округлила губы.
Взгляды женщин скрестились. Мрачный и решительный - Ольги и вызывающий,
нагловатый - Анны. Подчеркнуто
неторопливо артистка поднялась с кресла и, послав напоследок Ольге
снисходительно-торжествующую улыбку
победительницы, направилась к стойке бара.
От игровой дорожки к Белову метнулся Пчела. Он склонился к нему и
зашептал что-то - горячо и торопливо.
Ольга шла как на дуэль, как на главный в жизни поединок - собранная,
решительная, напряженная, как натянутая
струна. Все ее чувства были обострены до предела, и поэтому она сумела
расслышать, как прошипел мужу сердитый Витя
Пчелкин:
- Развяжись с этой сукой, Саша! Что ты делаешь? Жена вернулась!
А уже через секунду он проворно развернулся ей навстречу и с
преувеличенной радостью воскликнул:
- Привет, Оль! Какими судьбами?!
Белов с некоторым удивлением посмотрел на друга.
- Здравствуй, Витя, - улыбнулась ему - и только ему - Ольга и мельком
чмокнула его в щеку. - Так, ехала мимо...
Она опустилась в кресло, где только что сидела Анна. Кожа спинки еще
хранила тепло ее тела. Пчела, помявшись у
столика, виновато развел руками:
- Пойду поиграю...
Белов проводил его долгим взглядом и нехотя повернулся к жене.
- Что случилось? - хмуро спросил он.
- Ничего, - покачала головой Ольга. - Пока меня не было, у тебя появились
новые увлечения... Боулинг, что еще?
Белый поморщился словно от зубной боли и снова отвернулся к дорожкам
боулинга.
- Оль, ты знаешь поговорку: "Не буди спящую собаку"? Ну на черта
обострять?
- Не говори мне о собаках.
- Ты же понимаешь, о чем я. - Белов коротко, исподлобья взглянул на жену.
- Понимаю... - с горечью кивнула Ольга.
Она взяла со стола бокал с недопитым шампанским - его края были испачканы
яркой губной помадой. Повертев
бокал в руках, Оля поставила его на место.
- Странно жизнь оборачивается, правда? - задумчиво и печально сказала
она. - Я ведь так по тебе скучала! И Ванька
год без отца прожил... Если не считать твоего единственного приезда.
Белов ничего не отвечал. А Ольга словно ждала чего-то от него, каких-то
простых и ясных слов, которые разрядили
бы эту тягостную тишину, не дали бы разразиться грозе и вернули бы спокойствие в
их маленький мир.
Но Саша, свесив голову, упрямо молчал. Все, что слышала Оля - это бешеный
галоп своего загнанного сердца и
дробный перестук сбитых шарами кеглей.
Она подавила рвущийся из груди тяжкий вздох и постаралась улыбнуться:
- Ладно, Саш, не бери в голову. Я действительно просто ехала мимо...
Белов и на этот раз ничего не ответил. Оля встала.
- Ты будешь сегодня? - тихо спросила она. В последнее время Белов ночевал
дома нечасто, и этот странноватый
вопрос вовсе не был риторическим.
По-прежнему не поднимая глаз, Саша утвердительно кивнул. Помедлив у
столика еще секунду, Оля развернулась и
быстро направилась к выходу.
- Макс! - крикнула она на ходу. - Поехали! Но раньше Макса к ней
подскочил Пчела.
- Оль, подожди!
Он поднял на нее виноватые глаза и замялся. Вите было больно за ее
унижение - это Оля видела ясно. Он
осторожно коснулся ее плеча ладонью.
- Ты это... не парься, - наконец, выдавил он и постарался улыбнуться, -
все будет нормально!
- Угу... - кивнула Оля. - Пока...
- Пока.
Поверх плеча Пчелы Оля бросила последний взгляд на свою соперницу. Рядом
с артисткой, положив руку ей на
талию, отирался Фил. Он приветственно помахал Ольге, всем своим видом
демонстрируя ей, что девушка рядом - его. Даже
на секунду прижался щекой к ее крашеным волосам. Анна вызывающе улыбалась, держа
в руке тяжелый шар для боулинга.
Оля постаралась взглянуть на нее беспристрастно - нет, не получалось,
артистка напоминала ей отвратительную
скользкую ящерицу, ощерившую в наглой ухмылке свой безгубый рот.
Ольге страшно захотелось поставить на место эту игуану: проходя мимо
Анны, она мягким, но сильным
движением выбила шар из руки соперницы. Маленькая, но бесполезная победа!
Переступая порог, она заметила, как Витя Пчелкин обернулся к Саше и в
ярости постучал себя кулаком по лбу.
XXXXI
Доставив Ольгу с сыном до поликлиники, Фил встретился с Аней, вернул ей
камеру и поехал в модный клуб в
центре Москвы, принадлежавший их чеченским партнерам. Там должна была состояться
важная встреча хозяев клуба с
руководством Бригады, собирались обсуждать какой-то новый проект. Фил заметно
опаздывал, но это его нимало не
беспокоило - в коммерческих делах Бригады он мало что понимал и не особенно ими
интересовался, предпочитая
заниматься своим делом - вопросами безопасности.
Несмотря на относительно ранний час, в клубе уже было довольно много
народу. Гремела музыка, сверкали
разноцветные огни, у своих шестов вовсю трудились девочки-стриптизерши.
Фил пересек просторный зал, открыл служебную дверь и нос к носу
столкнулся с одной из них.
- Валерочка! - радостно промурлыкала девица и ласково провела по его щеке
затянутой в шелк ладонью.
Она только-только закончила свой номер, поэтому из одежды на ней были
только длинные красные перчатки,
такого же цвета туфли и некая конструкция из шнурков и тесемок, едва
прикрывающая гениталии девушки.
Расплывшийся в улыбке Фил с готовностью полез в карман. Зеленая бумажка с
портретом президента Гранта в
мгновение ока перекочевала из бумажника Фила за одну из тесемочек в самом низу
живота стриптизерши. Девица еще раз
погладила довольного Фила по щеке и, соблазнительно покачивая обнаженными
бедрами, отправилась к себе в гримерку.
А Фил, проводив ее откровенно похотливым взглядом, свернул за угол и
открыл дверь небольшого,
малоприметного кабинета.
Там вокруг овального стола расположились Белый, Космос, Ваха и Аслан.
Взвинченный Пчела, размахивая
руками, метался по всему кабинету - от стены к стене. Филу хватило одного
взгляда, чтобы понять, что ситуация здесь
успела накалиться до предела. Он присел в кресло рядом с Сашей, но его
появления, похоже, так никто и не заметил.
- Космос, ты что, обалдел?! - вытаращив глаза, кричал Пчела. - Я ж туда
вылетаю сегодня!
- Да лети! Кто тебе мешает?! - орал в ответ Космос. - Ты ж орел у нас!
- Тихо, тихо... - пытался успокоить их Белый, но это удавалось ему плохо.
- Как кто мешает?! - подскочил со своего места Ваха. - Ты!
Его немедленно поддержал Аслан:
- Э, Космос, почему так говоришь?! Ты почему...
- Аслан, погоди! - оборвал его Пчела. Сердито покачав головой, Аслан
повернулся к Вахе и беззвучно пробормотал
что-то себе под нос. Нервно расхаживающий по кабинету Пчела остановился, навис
над невозмутимым Белым и вперил в
него тяжелый взгляд.
- Саша! Давай определяться, или я выхожу из игры, к чертовой матери! -
медленно и значительно произнес он.
За его спиной презрительно фыркнул Космос - Пчела и ухом не повел,
продолжая буравить взглядом Белова.
Тот неторопливо сделал глоток минералки и сдержанн
...Поділитися у соцмережах
