Жанр: Боевик
Солдат удачи
...лнышке, - затем принюхалась к смрадному дыму,
плывшему над пещерами, и брезгливо сморщила носик.
- Мерзкие отродья, пожиратели падали... У каждого роо есть дар
Предвечного, но сомневаюсь, что он наделил им этих вонючек! Но лысые жабы ничем
не лучше... чтоб их поглотил божественный туман, и тех, и других! Чтоб им
сгнить под деревом смерти! - Покончив с проклятиями, она кивнула Дарту: - Мне
нужно вымыться и очиститься. Отведи меня на берег, но не туда, где лилась
кровь. В какое-нибудь другое место.
Кивнув, он повел ее в прибрежный грот в той части острова, что омывалась
не проливом, а рекой. Тут невысокие утесы, перемежавшиеся корявыми деревьями с
сизой хвоей, теснились к самой воде; вода же была теплой, ласковой, дно
-мелким, почва - песчаной, и в ней криби выкопали сотню ям, забитых всяческим
имуществом, не поддававшимся гниению. В них цикл за циклом сваливали
награбленное и ненужное - странные товары тири, добро даннитов и многие иные
вещи; и в них, несомненно, свалят оружие и снаряжение тиан. В одной из этих ям
Дарт схоронил маленькую даннитку, поставив над могилой деревянный крест с ее
украшениями, браслетами и ожерельем. Нерис огляделась.
- Что здесь? Куда ты меня привел? К мусорным кучам?
- Это предметы, принадлежавшие путникам, моя госпожа. Криби-самцы сюда не
ходят, только самки - тащат лишнее, когда очищают берег лагуны. Тут я купаюсь и
наблюдаю за рекой... Посмотри в ямах - возможно, что-то пригодится?
- Возможно.
Устроившись под скалой, в тени, Дарт с интересом наблюдал, как женщина
бродит среди деревьев, камней и груд непонятного мусора, то вороша их ногой, то
наклоняясь, приседая и что-то разглядывая. Она подняла плоскую небольшую
раковину, потом - трубчатый сосудик размером в палец; открыла его, понюхала и
скорчила довольную гримаску - кажется, предназначение этих вещиц не было для
нее секретом. У ямы, заваленной большими пустотелыми орехами, одним из главных
товаров карликов-тири, Нерис остановилась, вздохнула и грустно покачала
головой.
Дарт насторожился.
- Можешь объяснить, что это такое? Я думал, их едят, но они пустые. Одна
скорлупа... Зачем тащить ее с собой, да еще в таком количестве?
- Их ядра не едят, из них и из корней изготовляют мазь, что заживляет
раны, а скорлупу расписывают узорами и помещают внутрь прах погибших, старейших
и воинов. Сосуды для почетного захоронения, плоды с дерева хрза... Растет оно
далеко, и в Лиловых Долинах цена на них немалая.
- Судя по этой куче, в Лиловых Долинах нет недостатка в мертвецах, -
заметил Дарт. - Что же там мучилось, ма белле донна? Кровопролитное сражение
или повальная болезнь?
- А ты не знаешь? - На ясном лбу Нерис прорезалась морщинка. - Не знаешь,
что происходит в период балата? Когда разверзаются земли, трясутся горы и в
небесах играют молнии? В самом деле, не знаешь?
Пожав плечами, Дарт неопределенно улыбнулся. Он с охотой послушал бы
что-нибудь о богах, играющих молниями, однако решил не торопиться: женские речи
- ручей, который нельзя подгонять, швыряя камешки вопросов. Слово "балата"
вспоминалось ему - вроде бы слышал от умершей даннитки, но смысл его оставался
неясен, как прочие намеки Нерис и удивительный обычай хоронить покойников в
орехах. Вероятно, эти Лиловые Долины были любопытным местом!..
Его спутница положила свои находки на плоский камень у воды, сняла
сандалии, сбросила тунику и принялась ее полоскать; затем расстелила изорванную
одежду на том же валуне. Дарт с бьющимся сердцем не спускал с нее глаз,
чувствуя, что внимание ее не обижает, а, наоборот, приятно; здесь, на Диске,
где многие расы не знали иных одеяний, кроме собственной кожи или шкуры, не
стыдились наготы. Ему показалось, что Нерис не отличается ничем от земных
женщин, а если и были какие отличия, то в лучшую сторону: на удивление тонкая
гибкая талия, восхитительно длинные ноги и твердые груди, не колыхавшиеся, а
только слегка подрагивавшие при резких внезапных движениях.
"Нимфа", - подумал Дарт, любуясь, как Нерис плещется у берега. Ее формы
выглядели не угловато-девичьими, а женственными, зрелыми, округлыми, но,
вероятно, она была молода - лет двадцати пяти или чуть больше по земному или
анхабскому счету времени. В этих двух мирах, на его старой и новой родине,
сутки и годы почти совпадали. Правда, на Анхабе, не имевшем лун, не знали и
месяцев, также смены сезонов: ось планеты была перпендикулярна плоскости
эклиптики.
Мысль об Анхабе вернула его к реальности, к погибшему кораблю, лишенному
энергии скафандру и миссии, которую надлежало исполнить. Последнее являлось
делом чести: сколько бы он ни спорил с Джаннахом, как бы ни торговался, слова
оставались словами, деяния - деяниями. Пока он жив, его обязанность - быть
верным своему обету, трудиться и искать, как он трудился и искал в других
мирах, с полной отдачей сил, не думая о риске и не мечтая о награде. Долг был
для него категорией абсолютной, твердой основой душевного склада;
приверженность долгу соединялась с другими чертами, с понятиями о благородстве
и мужестве, справедливости и милосердии. Возможно, в прошлой жизни он был иным,
более подверженным влиянию людей и обстоятельств, но воскрешение очистило его:
так с древнего клинка спадает ржавчина под яростным усилием точила.
Долг нужно исполнять - тем более что средства к тому были отнюдь не
исчерпаны: он потерял корабль, но Голем уцелел. Его помощник и слуга,
оставшийся на перевале в прибрежных горах, под бурым утесом с тремя
вершинами... Он получил приказ и будет ждать тысячелетия, подобно верному псу
из нерушимой, не подверженной тлению плоти... Этот квазиживой механизм обладал
большими запасами энергии и умением накапливать ее, аккумулируя из любых
источников; прочный корпус, искусственный мозг, подвижность, встроенные
датчики, оружие и инструменты делали его незаменимым в полевых исследованиях.
Он мог бы осуществить их сам и мог, вероятно, найти хозяина, рассчитав
траекторию падения Марианны, но он подчинялся приказу: ждать. Его способность к
самостоятельным действиям была ограниченной, и в случаях критических он
нуждался в руководстве человека.
Отсюда, за сотни лье, Дарт был не в силах отменить приказ, обрекший Голема
на ожидание. Золотистая полоска-указатель на рукаве скафандра не светилась, так
же, как спираль, вмонтированная в лицевой щиток; его передатчик, лишенный
энергии, не позволял связаться с механическим слугой. Не трагедия, но
неприятность; а возможно, знак судьбы и повод к далекому странствию, которое
необходимо совершить. Вот только как?..
В данный момент это являлось важнейшей проблемой, отодвигавшей все
остальные, даже утрату Марианны. В конце концов, ее гибель не делала Дарта
вечным пленником в этом мире; пройдет какой-то срок, и прилетит другой корабль,
беспилотный или с очередным разведчиком, а значит, его отыщут и снимут с Диска.
Вернее, отыщут Голема - по встроенному маяку и следам несчастливой попытки
вскрыть загадочную-полость... И к этому времени он должен соединиться с
иразом... Должен, тысяча чертей! Должен, должен...
Видимо, он задремал, и во сне ему явилась персона из прошлой жизни, не
столь великая, как та, чей облик принимал Джаннах, но все же могущественная и
облеченная властью. Мужчина в годах, со смуглым крючконосым лицом,
пронзительным взором и резким командирским голосом, похожий на старого коршуна;
вы должны, каркал он, должны, должны...
...Вы должны сохранить привезенное, сколь бы незначительной ни была эта
сумма. Еще вам следует усовершенствоваться во владении оружием, поскольку это
необходимо дворянину. Я сегодня же составлю письмо начальнику Королевской
академии, и с завтрашнего дня он примет вас, не требуя ни единого экю. Не
отказывайтесь от этой милости - бывает так, что наши молодые дворяне, даже
самые знатные и богатые, тщетно добиваются приема туда. Вы научитесь верховой
езде, фехтованию, танцам и куртуазному обращению с дамами, вы отшлифуете манеры
и завяжете полезные знакомства. А время от времени вы будете являться ко мне,
докладывать, как идут дела и чем я могу вам помочь. Через год вы должны
завершить обучение... через год, к апрелю...
Плеск воды заставил его проснуться, и лишь последнее слово сохранилось в
памяти. Апрель, весенний месяц, пора цветения каштанов... Что-то случилось с
ним в апреле - там, в прошлой жизни, на Земле... Куда-то он ехал, с кем-то
встретился, вступил в перебранку и скрестил клинки... Не с тем крючконосым из
сна, что поучал его, с другим, враждебным и наглым... Мерзкая личность!
Прикончил ли он негодяя? Кажется, нет, не удалось; в тот раз ему помешали. Но
кто? Кто, дьявол его побери?!
Нерис, расстелив на валуне свою изодранную тунику, что-то делала с
трубчатым сосудом. Любопытствуя, он приподнялся: влажная клейкая масса стекала
на края прорех, тонкие пальцы перебирали ткань, гладили ее, слегка сжимали, и,
подчиняясь этой ласке, дырявое и рваное становилось целым. Возможно, не просто
целым, а живым: ткань трепетала и подрагивала, поблескивала словно шелк,
переливаясь теплыми оттенками радуги. Порыв ветра вдруг подхватил ее, взметнул
вверх и опустил на плечо Нерис. Она рассмеялась и, лукаво посматривая на Дарта,
натянула одежду. Свисавшее с гибкой шеи ожерелье отсвечивало золотисто-розовым.
В точности как плоская круглая раковина в ее руке. Бросив эту вещицу на
колени Дарту, она сказала:
- Вот, возьми! Кажется, у тебя нет джелфейра?
- Чего нет, того нет, - признался он. - Это украшение? Как твое ожерелье и
этот кружок? - Палец Дарта прикоснулся к виску.
- Кружок? Ты называешь мой раят кружком? - Нерис негодующе взмахнула
ресницами. - Мой раят, знак ширы, вживленный навечно! Нет, это не украшение,
воин, не только украшение! Раят потускнеет, если во мне зародится новая жизнь.
Есть от него и другая польза - например, чтоб роо знали, перед кем сгибать
колени.
- А это что такое? - Дарт уставился на ракушку.
- Джелфейр, я же сказала! По его оттенкам судят о времени. В начале цикла
время красное, в легкий период - розовое и желтое, а когда тело начинает
тяжелеть - зеленое и голубое. Затем синее, когда приходят большая тяжесть,
дожди и сумрак... Разве ты этого не знаешь? И разве в твоих родных краях не
пользуются такой полезной вещью?
- Где они, мои края? - вздохнул Дарт, подбрасывая раковину в ладони.
- И правда - где? - Нерис присела перед ним на корточки, глаза ее
потемнели, расширились, стали огромными. - Где же твой край. Дважды Рожденный,
и каков твой обычай? У тебя странные вещи... невиданные, твердые, блестящие...
- Она с опаской коснулась витого эфеса шпаги. - Ты спас меня от жестокости
тьяни... Ты говорил, что явился издалека, и обещал, что будешь меня защищать...
так как защищал Сайан... Но почему? Ведь мы не просили Предвечного о вещих
снах... Мы даже не связаны обрядом синего времени! Ты не дарил мне жизнь, я не
дарила тебе радость...
- Еще подаришь. Все впереди, - Дарт ласково погладил ее обнаженное плечо.
- Ты можешь мне довериться, ма белле, хотя мне трудно объяснить, откуда я
пришел. Боюсь, ты бы сочла меня бесноватым, услышав о недоступных пониманию
вещах, о солнцах, что светят в холодной тьме, о людях, способных менять свой
облик и обитающих в небесных Езамках, об удивительных тварях, живых и неживых в
одно и то же время. Впрочем, кто знает? Возможно, ты все бы поняла... возможно,
ширы Трехградья так же мудры, как прекрасны, и разуму их нет границ... - Он
усмехнулся, глядя в ее сосредоточенное личико. - Но поговорим о другом,
сиятельная. Я, видишь ли, кое-что ищу... кое-что, потерянное мной у океана, в
который впадает эта река. Хочешь помочь мне в поисках?
- Не раньше, чем ты объяснишь их цель и смысл. В последнее время развелось
слишком много ищущих - как это обычно бывает в период балата. Что же ищешь ты?
Показалось ли ему, что в глазах Нерис мелькнуло подозрение? Быть может, он
напрасно говорил о метилах, горящих в космической бездне, о летающих замках
анхабов и существах, подобных Голему? В конце концов, это слишком далекие
материи, столь же неясные для обитателей Диска, как смена ночи и дня и
небосвод, усыпанный звездами...
Поверх золотистой женской головки он бросил взгляд на реку. Полдень, самое
легкое время... желтое, если судить по ракушке-джелфейру... Гигантский поток
перед ним струился медленно и плавно, индиговый лес на дальнем берегу манил
загадочным молчанием, яшмовые скалы, вздымаясь над деревьями, подпирали
небесный купол - прозрачный голубой алмаз с пылающим сапфиром солнца. Оно
висело прямо над головой, изливая полуденный жар и затмевая звезды; казалось,
что хрустальная голубизна, пронизанная светом и теплом, бесконечна, нерушима и
вечна, как само Мироздание.
- Мон дьен, какое величие!.. - прошептал Дарт. - Какое чудо, какая
красота!
Нерис нетерпеливо шевельнулась.
- Так что же ты ищешь на берегах Срединного океана? Не ту ли удивительную
тварь, которая жива и неживая в одно и то же время? Помнится, ты говорил о
ней... Или мне послышалось?
Очнувшись, Дарт с изумлением уставился на нее, потом пробормотал:
- Как ты догадалась? - Женщина смотрела на него непроницаемым взором, и,
не дождавшись ни слова в ответ, он произнес: - Если мы доберемся до моря, я
покажу тебе эту тварь. Очень полезное существо, хотя вид его необычен и
страшен... Надеюсь, ты не испугаешься.
- С чего мне пугаться? - Ее рот скривился в пренебрежительной усмешке. - Я
- шира, и я понимаю, о чем ты говоришь... О бхо, не так ли? Ну, подобную тварь
я сама могла бы тебе показать - прямо здесь и прямо сейчас, не дожидаясь, пока
ты окажешься у океанских берегов. Если захочу...
Брови Дарта полезли вверх, в горле запершило. Он откашлялся и, не зная,
как скрыть удивление, поиграл рукоятью кинжала, затем освободил клинок до
половины, с лязгом загнал в чеканные ножны и вытащил снова. Нерис, глядя на
солнечные блики, скользившие по серебристому лезвию, неторопливо произнесла:
- Ты слышал о маргарах? О тех, чья поступь легка, прыжок - стремителен,
удар - смертелен? О тех, что бродят там и тут, дожидаясь балата? О великих
искателях зерен, что не страшатся подземной тьмы? Может быть, ты из них?
- Почему ты так решила? - Дарт недоуменно нахмурился. О маргарах он знал
лишь то, что они обладают мягкой шкурой в черную и серую полоску, подходящей
для изготовления мешков. - Я не брожу без цели там и тут и не люблю убивать -
разве лишь для защиты обиженных и слабых. Я обладаю речью и разумом, а маргар -
животное!
- Не всегда, - на губах Нерис зазмеилась таинственная улыбка. - Не всегда,
мой воин. Встречаются разные маргары.
"Что-то не так, - мелькнуло у Дарта в голове, - что-то не складывается,
чего-то он не понимает - или не понимают его. Быть может, дело не в отсутствии
контакта, а в чем-то ином, в какой-то хитрой интриге, пока что неясной ему, -
ведь женщинам нравится играть в загадки и напускать туман на ровном месте. Но
на сегодня, пожалуй, хватит тумана, эагадок и тайн. В конце концов, женщина
есть женщина, и самая прекрасная из них не в силах дать больше, чем имеет..."
Были, однако, другие вопросы, которые ему хотелось выяснить. Диск - по
крайней мере, с голубой стороны - являлся населенным миром, обителью нескольких
рас, так же как другие планеты Ушедших. Не все, но многие; Дарту казалось, что
где-то он встречал существ, подобных тири и даннитам, - возможно, на Лугуте или
Буит-Занге. Где именно и в каких перипетиях, в общем, не имело значения; память
об этом была смутной, но разум подсказывал, что всякий народ должен где-то жить
и что-то есть, а значит, строить, обрабатывать землю, делать мечи и орала,
странствовать и торговать. С двумя последними моментами он уже познакомился -
аборигены странствовали и торговали, пусть даже таким необычным товаром, как
орехи, произраставшие в одном краю, а в другом игравшие роль погребальных урн.
Но, пролетая над Диском, он не заметил ни дорог, ни поселений, ни пашен, ни
скотоводческих ранчо - словом, ни единого признака хозяйственной активности.
Здесь были океаны и реки, холмы и горы, леса и равнины, но не было ни городов,
ни полей. Странный факт! Особенно в том, что касалось равнин, пригодных для
скотоводства и посева злаков.
Термины, обозначавшие эти занятия, в торговом жаргоне фунги отсутствовали,
а под "городом" понималось пространство, где обитает много людей и других
существ, разумных и неразумных. Для Дарта город ассоциировался с дворцами и
улицами, башнями,-стенами и, разумеется, домами - но, расспрашивая Нерис о
местных городах, он вдруг сообразил, что слова "дом" в фунги тоже не было, а
самым ближайшим эквивалентом являлось "жилище", оно же - убежище, укрытие,
место для уединения и снов в синий период.
Он попытался в этом разобраться.
- Трехградье - город, моя просветленная госпожа?
- Конечно. Там расположено святилище и обитают три народа - данниты, рами
и Морское Племя джолт. Есть и другие... много других... Однако не все живут в
Трехградье от рождения до смерти. Это место для размышлений о Предвечном, для
пророчеств и видения вещих снов, куда приходят, чтоб обрести спокойствие и мир
и пообщаться с предками. Ширы помогают в этом... и я могла бы помочь тебе...
если пожелаешь...
- Помочь - в чем? Потолковать с моими предками? - Дарт печально вздохнул.
- Увы, сударыня! Был бы рад и благодарен, но предки мои далековато отсюда...
зови - не дозовешься...
Она покачала головой.
- Ты не понимаешь. Твои предки всегда рядом - отец и мать, и остальные
прародители, если ты их единственный потомок. Они живут в тебе, как дар
Предвечного, как тень былого, что спрятана в семени бхо... и так же, как
пробуждается семя, являя скрытую сущность, они могут предстать перед тобой,
поговорить, утешить... Хочешь?
- Как-нибудь в другой раз, а сейчас давай оставим моих предков в покое. -
Дарт перекрестился, на мгновение приложив ко лбу ладонь. - Ты сказала, что
Трехградье - место, куда приходят, чтоб обрести спокойствие и мир. Ну а затем?
Затем, я думаю, уходят? Но куда?
- Куда угодно. Туда, откуда явились... В Лиловые Долины, Морские Пещеры,
Серую Осыпь, Поток Орбрасс... На родину или в те края, где живет близкое по
крови племя. Мир огромен, и в нем много приятного.
- Ты говоришь о городах? Нерис пожала плечиками.
- О местах, где обитают творения Предвечного Элейхо.
- Бьен. Что там есть еще, ма шер ами? Я имею в виду, кроме разумных
творений Предвечного? Сады, отягощенные плодами? Лужайки для пикников и
прогулок? Жилища?
Она кивнула.
- Жилища, выстроенные из камня и дерева? - попробовал выяснить Дарт, но
эта мысль показалась собеседнице странной. Губы ее дрогнули, гримаска
недоумения скользнула по лицу.
- Из камня и дерева? Но зачем? Жилища были, есть и будут, даже у
презренных пожирателей падали - таких, как эти, - она махнула в сторону пещер.
- А рами и прочих роо, своих возлюбленных чад, Предвечный одарил прекрасными
жилищами! Просторными, с высокими сводами, полными воздуха и света, с нишами и
арками, с мягким...
- Подожди, - он прервал Нерис, положив ладонь на ее сплетенные пальцы. -
Подожди, моя блистательная госпожа. Давай вначале разберемся: кто такие роо?
- Как? Ты не знаешь даже этого? - Рот ее приоткрылся в изумлении. - Все,
кто живет в этом мире и одарен разумом. Рами, данниты, джолты, ко... даже
тьяни, потомки тухлого яйца!
- С рами я еще не встречался, - заметил Дарт.
- Ты уверен? - Усмехнувшись, Нерис ткнула его пальцем в грудь. - Ты -
рами, и я - рами... Рами - существа, подобные нам с тобой, двуногие, живущие на
суше, чьи дети появляются не из яиц, не из коконов, а из материнского чрева.
Как показалось Дарту, это было слишком общим определением. Он
поинтересовался:
- Пожиратели падали тоже рами?
Презрительная гримаска была ему ответом.
- У рами - у настоящих рами! - тела покрыты кожей, а не волосатой шкурой!
- заметила Нерис. - И есть еще один признак: мужчины рами дарят жизнь своим
женщинам.
- Дарят жизнь?
- Ну да. Через детей. Во время обряда синего времени.
"Верно и очень символично, - подумал Дарт. - Ведь что такое дети? Искры
новой жизни, которые возгораются от взаимного желания и чьи костры питает
страсть... А эти костры горят по ночам, в синий период. Хотя бывают и
исключения..."
Он решительно поднялся и протянул женщине руку.
- Пойдемте, сударыня. Здесь слишком жарко и слишком много света. Дарить
жизнь - это прекрасный обычай, но он требует прохлады, полумрака, тишины и
полного уединения. Все это мы найдем в моей пещере, и там вы объясните мне
подробней суть упомянутого обряда. В общем я его представляю, но кое-что
нуждается в практической демонстрации... Скажи, ма шер, мы можем сразу уточнить
детали? Или нужно дождаться синего времени?
Глава 5
Однако уточнение деталей было отложено: Нерис собралась погрузиться в
вещий сон. Вероятно, этот магический акт был частью предстоящего обряда, и
Дарту ничего не оставалось, как только ждать в терпеливом смирении. Впрочем, он
с интересом следил за подготовкой к действу. Нерис долго шарила в своем мешке,
что-то шипела сквозь зубы, проклиная чешуйчатых жаб, потомков тухлого яйца,
разглядывала и нюхала мази в сосудах из раковин, недовольно морщилась - то ли
какой-то важный состав был позабыт в Трехградье, то ли исчез во время плена у
тиан. Наблюдая за этой суматохой, Дарт решил, что колдунья ему попалась не
слишком умелая; в его понятиях истинный чародей был просто обязан держать свои
арсеналы в порядке и неотступной боеготовности.
Наконец с торжествующим воплем Нерис вытащила шкатулочку из половинок
ореха, раскрыла ее и погрузилась в изучение содержимого. Ларец был невелик, с
ладонь, и набит всякой всячиной; в нем лежали сухие листья, маленькие костяные
иглы, лопаточки и чашечки, прозрачный и плоский, похожий на линзу кристалл,
мотки разноцветных нитей и три овальных камешка, которые Дарт принял за
жемчужины — камни отливали перламутром и словно просились, чтоб их оправили в
серебро. Судя по тому, с каким благоговением Нерис взирала на жемчужины, они
являлись великой ценностью - может быть, предметом культа или магических
манипуляций.
Взяв кристалл, она опустила шкатулку в мешок, уселась, скрестив стройные
ноги, на устилавшем пещеру моховом ковре и подняла глаза на Дарта.
- Ты будешь охранять мой сон. Не беспокойся, если он окажется долгим, и не
пытайся разбудить меня - чтобы понять откровения Элейхо, необходимо время.
Может быть, он пошлет благоприятный знак... И если это случится, жди награды.
- Жду и надеюсь, моя светозарная госпожа. Взгляд ее потянулся к кристаллу,
мышцы затрепетали под розово-смуглой кожей и расслабились, дыхание сделалось
тихим, едва заметным и будто с трудом прорывавшимся меж сомкнутых губ; на
висках, обрамленных золотыми локонами, выступили капельки испарины. Несколько
мгновений она сидела в неподвижности, потом, вдруг побледнев, мягко повалилась
на бок. Веки женщины сомкнулись, кровь отхлынула с лица, тело застыло, будто
пораженное молнией.
- Господь моя опора, - по привычке вымолвил Дарт, с тревогой склоняясь
над ней. - Жива? Или умерла?
Но нет, он различил слабое дуновение на щеке - она дышала, и, вероятно,
эта пугающая бледность и неподвижность были естественными спутниками транса.
Напоминая о себе, кристалл блеснул в ее ладони, заставив Дарта сощуриться.
Самогипноз?.. - мелькнула мысль. Очевидно, так... Там, на Анхабе, Констанция
тоже делала подобные вещи; это являлось одним из ее занятий, частью профессии
фока-тора - слушать то, что не дано услышать обычным людям. Ловить дыхание
вечности и шепот звезд... быть может, Нерис, шира Трехградья, тоже была
фокатором? И странствовала сейчас в потустороннем мире, где души умерших ведут
нескончаемый монолог, припоминая горе и радости земного бытия?
- Бон вояж, - шепнул Дарт в розовое ушко. - Бон вояж и счастливого
возвращения.
Он поднялся и покинул пещеру. Тяжесть росла, ракушка-джелфейр уже
наливалась хризолитовым блеском, воздух стал душным и влажным от испарений,
поднимавшихся с реки. Но небо по-прежнему сияло алмазной голубизной, и лишь
далеко-далеко, где-то над центральным океаном, сплетались перья белых облаков,
предвестников ночного ливня. Пахло водой и свежей зеленью, но от обиталищ криби
тянуло дымом и мерзкой вонью паленого.
Брокат, очнувшийся от дремоты, расправил крылья-перепонки и взмыл над
ягодными кустами, словно клочок коричневого меха, несомый ветерком. Вид у него
был озабоченный - глазки поблескивали, шерсть на мордочке распушилась, розовый
язычок сновал туда-сюда под темной пуговкой носа. Может, хочет есть?.. -
мелькнуло у Дарта в голове.
Он хлопнул по обнаженному плечу.
- Кончай моцион, приятель, и заходи на посадку. Кушать подано.
Вампирчик спланировал вниз. Крохотные коготки царапнули кожу, зверек
что-то заверещал, вцепившись лапками в густые волосы над ухом.
- Я понимаю, что не очень вкусен в сравнении с твоей хозяйкой, - сказал
ему Дарт. - Однако, мои гар, ешь, что предлагают от чистого сердца. Не всякий
же раз тебе лакомиться кровью
...Закладка в соц.сетях
