Жанр: Боевик
Стандарт возмездия
...ой рисунок также неуловимо
напоминал Надю, и он уничтожал этот рисунок так же безжалостно, как и остальные.
Когда дверь открылась, он решил, что принесли обед. Кормили неплохо, и он
не имел оснований жаловаться, если не считать своего вынужденного заточения. Но
вместо привычного лица одного из его охранников он увидел маленького,
лысоватого, подвижного человека, вошедшего в комнату с фотоаппаратом в руках.
- Добрый день, - весело поздоровался незнакомец, - вы разрешите мне
сделать несколько снимков?
- А это для чего? - нахмурился Рустам.
- Меня попросили сделать несколько ваших фотографий, - вежливо ответил
фотограф. В комнату вошли два охранника. И тот самый Ибад, которого он запомнил
еще по дому Курбана-ака.
- Просто сядь нормально, и тебя сфотографируют, - мрачно посоветовал Ибад,
- нам нужны твои фотографии.
- Вы, вероятно, перепутали меня с каким-то артистом, - огрызнулся Рустам,
- я ведь не телезвезда.
Он обязан был до конца играть роль, отведенную ему по сценарию. Но,
похоже, в этот раз произошел сбой. Они не могли предусмотреть такой вариант.
Старик оказался гораздо умнее, чем они предполагали. Трюк с фотографией мог
оказаться смертельно опасным для Рустама.
- Сиди смирно, - уже с угрозой приказал Ибад и, повернувшись к фотографу,
махнул рукой. - Давай быстрее. - Они сделали десятка два фотографий и молча
вышли из его комнаты. Дверь была заперта, как и прежде.
Рустам встал, прошел в ванную комнату, умылся. Такой вариант они не
предусмотрели. Похоже, ему придется принимать самостоятельное решение и бежать
отсюда как можно быстрее. Неужели вся операция сорвется из-за подозрительности
этого старика? Нужно придумать что-то другое, нужно выбить из привычного
равновесия Курбана-ака, заставить его поверить в гостя и в итоге признать в нем
"своего". Рустам задумался. Его чемоданчик тщательно проверили, прежде чем
передали ему в комнату. Там не было ничего необычного. Смена белья, запасные
носки, свежевыглаженные рубашки, одна пара брюк, бритвенный набор, обычные
предметы туалета. Паспорт с его фотографией и инициалами чужого человека у него
отобрали. А без документов далеко не убежишь. Он огляделся. Конечно, здесь не
будет никакого оружия и даже подобия оружия. Но ждать нельзя. Они могут выслать
фотографии с первым рейсом. Они даже могут передать их по факсу. А уследить за
каждым соседом Кафарова в Баку практически невозможно. Человек, посланный для
проверки, может подойти даже к ребенку и, показав фотографию, спросить, похож ли
он на дядю Маира, живущего в этом дворе. И тогда все. Конец. Крах.
Сотрудники Бюро координации были подготовлены на уровне мировых стандартов
и имели в своем распоряжении разного рода технические средства. В его бритвенном
наборе имелось специальное электронное устройство, позволяющее подать сигнал о
помощи. Однако его следовало подавать только в самом крайнем случае. Сигнал
передали бы в местную службу национальной безопасности, и его, конечно,
освободили бы. Но на этом вся операция была бы завершена. А это никак не входило
в его планы, ибо он рассчитывал продержаться еще немного в этом городе.
Рустам огляделся. Нужно искать выход. Нужно придумать какой-нибудь
вариант, при котором он может отсюда выйти и не разрывать окончательно своих
связей с Курбаном. Этот почти немыслимый вариант он обязан придумать как можно
быстрее. Если его опередят люди Курбана в Баку, то через час или два сюда
ворвутся охранники с оружием в руках. И повезут его на заклание. А может, просто
прибьют прямо здесь. Нужен выход. Нужно придумать, как выйти из этого положения,
не прибегая к самому крайнему средству. Он обязан придумать другой вариант.
ГЛАВА 8
На этот раз собравшиеся офицеры хмуро слушали разнос, Учиненный
полковником Максимовым. Он говорил тихо, спокойно, но от этого его слова
казались еще более обидными и еправедливыми.
- Как вы могли такое допустить? - спрашивал полковник. - Одни офицеры
решили, что можно возвращаться домой, а на глазах у других застрелили двоих
людей. Как вы могли все это допустить?
Сидевшие за столом офицеры молчали. Сабельников, Матюшевский, Виноградова,
Айрапетян, Двоеглазов. Возражать было трудно. Они допустили вполне очевидный
промах.
- Это я во всем виноват, - сказал Матюшевский, - мы не предполагали, что
такое может произойти.
- Операция проходила под моим непосредственным руководством, - вставил
Сабельников, - значит, Ответственность несу в первую очередь я, товарищ
полковник.
Несмотря на то что после августовской революции девяносто первого года
прошло около шести лет, все офицеры по-прежнему обращались друг к другу с
традиционным "товарищ". Слово "господин" не нравилось никому из них, и по
молчаливому согласию всех офицеров, прикомандированных к Бюро координации, они
обращались друг к другу традиционно.
- Не стоит играть в благородство, - хмуро заметил Максимов, - мы собрались
здесь не для этого. - Он помолчал, а потом сказал: - Давайте начнем с самого
начала. Проведенная вами проверка ничего не дала. Я правильно понял? - спросил
он у Сабельникова.
- Да. Мы были убеждены, что в фирме Кудрявцева не все чисто, но не думали,
что дело может обернуться подобным обра-зом
- А вы не могли своей проверкой вызвать такую неоднозначную реакцию?
- Нет, - твердо сказал Сабельников. - Проверяли фирму сотрудники МВД. Мы
просто им помогали под видом сотрудников милиции. Судя по всему, убийство
Кудрявцева было заказано, но киллерам просто не повезло.
- Ничего себе - не повезло, - возразил Максимов, - они убили охранника,
тяжело ранили водителя. А сам Кудрявцев лежит в больнице с сотрясением мозга, да
еще у него сломаны два ребра.
- Они тоже живыми не ушли, - рискнул напомнить Сабельников, - ребята,
может, вначале и растерялись, но потом действовали довольно оперативно.
- Так оперативно, что всю ночь провели в милиции, - напомнил Максимов, -
пока мы искали их по всему городу, а сотрудники уголовного розыска выясняли, чем
занимается Бюро координации и откуда взялась эта непонятная организация. - Он
посмотрел на Виноградову и Айрапетяна. - Тоже мне ковбои. Устроили стрельбу в
центре города. Хорошо еще, что капитан Айрапетян не попал в другие автомобили. И
кто вам разрешил стрелять в центре города по движущейся мишени? Это ведь не
загородная охота на утку, за такое вас вполне могли привлечь и к уголовной
ответственности. И в Москве, и в Ереване. И вы тоже хороши, - обратился он к
Виноградовой, - что это за манера такая - стрелять в живых людей? С чего вы
вдруг выстрелили этому киллеру в ногу? Мало было одного ранения в руку? Вы
решили для верности еще выстрелить ему в ногу?
- Он не успокоился после ранения в руку, - пояснила Виноградова, - я была
просто вынуждена его как-то унять. Теперь он будет знать, как стрелять в живого
человека. Это ведь он хладнокровно у меня на глазах убил охранника Кудрявцева.
- И вы решили исполнить обряд мщения, - покачал головой Максимов, - помоему,
это ненужное трюкачество.
- А по-моему, она была права, - упрямо сказал Матюшевский, - таких гадов
вообще отстреливать нужно. И не одну ногу, а все конечности.
- Если вы все работаете с таким настроением, то выходит, что наши офицеры
ведут себя на улицах города, как ковбои Дикого Запада, - прервал его Максимов, -
я надеюсь, мы все помним, что являемся сотрудниками международной организации и
наша главная цель - анализ возможных действий преступников и рекомендации по их
ликвидации. Только анализ и рекомендации, а не стрельба на улицах города. - Он
снова обвел взглядом притихших офицеров. - Теперь давайте подумаем, что можно
сделать. Судя по всему, убийство Кудрявцева было кем-то заказано. Кто ведет это
дело?
- Следователь Запевалов из прокуратуры.
- Нужно с ним связаться. Мы обязаны знать, кто и почему хотел убить
Кудрявцева. Вполне возможно, что это связано с Делом Зардани. Николай
Александрович, я прошу вас связаться с прокуратурой и все выяснить самому. Если
нужно, отправляйтесь туда и на месте разузнайте все подробности. Можете зайти к
прокурору, если понадобится. Жалко, нет Чумбуридзе, - вспомнил Максимов, -
придется в МУР поехать вам, Олег Сергеевич, - попросил он Сабельникова, - мне
очень хочется знать, откуда взялся этот убийца и кто его послал. Если он,
конечно, может разговаривать после того, как встретился с нашей амазонкой.
Виноградова покраснела.
- В больницу к Кудрявцеву нужно поехать вам, Виноградова, - сказал,
неожиданно улыбнувшись, Максимов, - надеюсь, он испытывает хотя бы чувство
благодарности к человеку, который его спас.
- У него в больнице охрана, - сказал Двоеглазов. Ему было поручено
выяснить, где именно находится Кудрявцев. - Они боятся, что покушение могут
повторить. Там все время дежурят два сотрудника уголовного розыска.
- Значит, вместе с Сабельниковым в МУР поедет и Виноградова, - подвел итог
Максимов, - а вы, Двоеглазов, поедете вместе с Матюшевским. Что касается
Айрапетяна, то боюсь, что в ближайшие несколько месяцев ему лучше сидеть в
отделе и не показываться на улицах города. Если вы попадете еще в одну историю
со стрельбой или аварией, мне придется писать объяснительную на этот раз самому
министру внутренних дел или Генеральному прокурору. Виноградова, прошу обратить
внимание на психологическое состояние Романа Кудрявцева. Мы не знаем еще, как он
прореагировал на покушение и гибель своего телохранителя.
Через два часа Надежда подъехала вместе с подполковником Сабельниковым к
больнице. Вместе с ними был и майор Тимошин, который занимался расследованием
обстоятельств покушения на Кудрявцева. В коридоре дежурило-сразу несколько
человек. Двое в форме сотрудников милиции, остальные в штатском.
- Почему здесь так много людей? - недовольно спросил Сабельников. - У вас
такой большой штат, что вы позволяете себе выставлять такую охрану?
- Это не наши люди, - изумился Тимошин. Он был среднего роста, плотный,
плечистый, с лопатообразными ладонями и широким крестьянским лицом. Тимошин
прошел к палате.
- Кто это такие? - спросил он у одного из своих сотрудников.
- Личная охрана того типа, - пояснил офицер, - по двое дежурят здесь днем
и ночью. И двое еще во дворе сидят, в машине. И рядом с ним какая-нибудь баба
всегда сидит. Мы возражали, но главный врач разрешил.
- Убрать этот бардак, - разозлился Тимошин, входя в палату. Рядом с
раненым сидела молодая длинноногая девушка, блондинка, лениво чистящая свои
ногти. В палате был установлен цветной телевизор, а держал пульт лежавший в
постели Кудрявцев.
- Здравствуй, Тимошин, - лениво, сквозь зубы сказал Кудрявцев, увидев
входящего майора. Девушка при появлении майора даже не пошевельнулась.
- Гражданка, - строго сказал майор, - выйдите отсюда. - Девушка посмотрела
на Кудрявцева. Тот кивнул головой.
- Выйди, - разрешил он, - пойди погуляй пока. - Следом за Тимошиным в
палату вошли Сабельников и Виноградова.
- А, явилась, - улыбнулся Кудрявцев, увидев Виноградо-ду _ ну ты, девка,
молодец. Никогда не думал, что меня баба спасет. Но, с другой стороны, это уже
второй раз в моей жизни. В детстве я заболел тяжело, еще в грудном возрасте,
когда нас с матерью вывозили из Харькова. Так у матери молоко пропало, и меня
какая-то чужая женщина спасала. Кормила по очереди меня и своего сына. Мать даже
адреса ее не смогла потом найти. Значит, меня женщина второй раз спасает.
- Смотри, какой ты у нас счастливчик, - недобро улыбнулся Тимошин,
усаживаясь в кресло рядом с кроватью, - и кресла какие у тебя стоят в палате, и
телевизор фирменный. - Он явно не скрывал своей "пролетарской" ненависти к
такому типу, как Кудрявцев. Но и раненый платил ему той же монетой.
- Ты зубами не скрипи, - устало сказал он, - это ребята принесли из офиса.
И телевизор, и кресла мои. Ты у меня в гостях, значит. Поэтому зенки на меня не
таращь и зубами не скрипи.
- Ну-ну, пошути еще, - разозлился Тимошин, - я выясню, кто тебе разрешил
здесь свою охрану устанавливать и свои вещи таскать в палату.
- Иди узнавай, - кивнул Кудрявцев, закрывая глаза, - опять по мою душу
явился. Ничего я тебе не скажу, Тимошин, нет у меня для тебя никаких слов. Не
люблю я тебя. А ты не любишь меня. Почему я должен тогда с тобой разговаривать?
Я ведь не обвиняемый, а жертва нападения. Поэтому ничего со мной ты сделать не
сможешь. - Тимошин стиснул кулаки, но промолчал.
- По-моему, вам лучше отсюда выйти, - посоветовала Сабельникову
Виноградова, - и заодно забрать с собой этого майора. У них явно с Кудрявцевым
психологическая несовместимость. Они терпеть не могут друг друга, и он ничего
при этом майоре не скажет. - Сабельников понимающе кивнул головой.
- Товарищ майор, - сказал он, обращаясь к Тимошину, - можно вас на
минутку... - Они вышли из палаты.
- Спасибо, - усмехнулся Кудрявцев, - признаюсь тебе по секрету, что не
люблю таких типов. Уж очень пахнет от него "рабоче-крестьянским происхождением".
А я по натуре эстет, аристократ. Мне такие типы всегда были неприятны. Садись.
Мне нравится присутствие красивых женщин. Я прошу их меняться все время, чтобы
не скиснуть. Это очень повышает тонус, наличие красивой женщины в палате, ты не
находишь? - Она села в то кресло, где раньше сидел Тимошин. Потом посмотрела на
другое кресло, стоявшее перед раненым.
- Может, мне пересесть туда, там, кажется, сидела ваша пассия?
- Оценил твой юмор, - улыбнулся Кудрявцев, - но можешь оставаться и в этом
кресле. Мне твоя красота нравится несколько иначе, чем тех девочек, которые
здесь были. У тебя внутренняя красота, если хочешь, материнская. Все-таки ты мне
подарила вторую жизнь. Если бы не ты и твой партнер, я бы сейчас лежал гденибудь
на Новодевичьем и надо мной бы уже собирали венки.
- А почему на Новодевичьем? - засмеялась Надежда.
- А на другом и не похоронят. Престиж все-таки. Ты не обижайся, что я
сразу на "ты" перешел. Все-таки ты моя кровни-ца, можно сказать, крестная мама.
Или нечто в этом роде.
- Надеюсь, мне не придется кормить тебя грудью? - улыбнулась Виноградова.
- Что? - Кудрявцев расхохотался до слез. - Здорово. Слушай, бросай свою
милицию и переходи работать ко мне. Начальником личной охраны. Три тысячи
долларов в месяц будешь получать. Мало? Четыре.
- Я подумаю над твоим предложением. Только я работаю не в милиции, -
ответила она.
- Ну, в ФСБ. Вообще-то я тоже подумал, что ты не из милиции. Слишком
интеллигентна и очень жестока. Я видел, как ты тому типу ногу прострелила. Это
впечатляло. Сотрудница милиции просто дала бы ему пистолетом в рожу, а ты решила
не пачкаться. Значит, ты из ФСБ?
- Опять ошибся.
- Становится интересно, - приподнялся на локте Кудрявцев. - Так из какого
ты ведомства? Неужели из Института охраны материнства и детства?
- Нет. Я из Бюро координации. Это международная организация, занимающаяся
проблемами преступности в странах СНГ, - сообщила Виноградова. Кудрявцев
откинулся на подушку. Помолчал немного и сказал:
- Молодец. Я не думал, что ты правду скажешь, проверял тебя. А ты молодец.
- Не нужно было проверять, - спокойно ответила Надежда. -я ведь видела,
что ты играешь. - Кудрявцев повернул к ней голову.
- Зачем пришла? Говори, что тебе нужно?
- Только одно. Кто и зачем хотел тебя убить? - Он отвернулся, закрыл
глаза. Молчание длилось целую минуту. Потом спросил:
- А вы не знаете?
- Примерно догадываемся, но я хотела бы услышать твою версию.
- Зачем?
Она пожала плечами:
- Странный вопрос, если ты знаешь, чем именно мы занимаемся.
- Немного знаю, - признался Кудрявцев, - вернее, слышал о твоей
организации. Нечто вроде местного Интерпола. Интересно, но глупо. Если местные
ничего сделать не могут, то каким образом приезжие специалисты собираются
разобраться в наших проблемах? Или в проблемах других республик СНГ? Глупо, ты
не находишь?
- Не совсем, - возразила Виноградова, - проблемы у нас схожие, менталитет
почти одинаковый, а преступность своя, доморощенная. Я думаю, мы быстрее поймем
друг друга с украинцами, чем с французами или немцами.
- Ну, ну, - кивнул Кудрявцев, - значит, у вас полное взаимопонимание.
-Ты не ответил на мой вопрос.
- А какой ответ ты хочешь услышать?
-Только правду.
- Я не знаю. Вернее, я пока не уверен, кто это мог быть.
- Но у тебя есть предположение?
- Есть.
- Тогда скажи, кто?
- У каждого свои враги, - философски сказал Роман Кудрявцев.
Она покачала головой.
- Я начинаю сожалеть, что оказалась в тот вечер рядом с тобой, -
призналась Надежда.
Он с интересом посмотрел на нее. Потом прошептал:
- Это была судьба.
Она встала.
- Ничего больше не хочешь мне сказать?
- Вы все равно не справитесь, - убежденно сказал он, - это мое личное
дело.
- До свидания, - она пошла к выходу.
- Подожди, - окликнул ее Кудрявцев. Она повернула голову.
- Я всегда долги возвращал, - прохрипел он, - не хочу быть в долгу перед
тобой. На меня покушались люди Горелого. А почему именно его люди и кто им
заказал мое убийство, этого я тебе не скажу. Поймайте Горелого и узнайте все у
него.
Она смотрела ему в глаза.
- Ну и собачья у тебя жизнь, Роман, - вдруг презрительно сказала она, -
живешь с охраной, вечно всего боишься, даже девок к тебе водят под охраной.
Несчастный ты человек.
Она вышла из палаты. В коридоре ее ждали Сабельников и Тимошин.
- Узнали что-нибудь? - бросился к ней майор. Она отрицательно покачала
головой.
Чуть позже, уже сидя вдвоем в машине с Сабельниковым, она сказала
подполковнику:
- Это были люди Горелого. Он убежден в этом.
Только в самолете они узнали, что летят в Ташкент. Забрав их паспорта,
водитель оформил им билеты, и они пошли на посадку, пройдя предварительно
обычный таможенный и пограничный контроль, уже никого не удивлявший при
пересечении границы бывших республик прежде единой страны. В самолете находилось
не очень много людей, это был очень неудобный ночной рейс, к тому же они попали
на разные места, из-за чего не могли даже разговаривать друг с другом. Кирилл,
оказавшийся зажатым между двумя женщинами, просто заснул, откинув кресло до
упора. Слава, сидевший рядом с симпатичной девушкой, улыбался ей всю дорогу,
пытаясь ее разговорить. А Николай, напротив, сидел у окна и почти весь путь
смотрел в иллюминатор, словно надеясь увидеть нечто неизвестное в вечерней
темноте.
Сам Цапов, успевший купить в аэропорту газеты и журналы, просматривал их,
время от времени оглядываясь назад, туда, где сидел внешне непримечательный и
все время дремавший Раскольник. Цапов знал, что слова Горелого о его напарнике
были правдой. Раскольник был не просто убийцей. Он был одним из тех редких типов
убийц, которые наслаждаются видом жертвы, кому доставляют удовольствие страдания
и мучения несчастного. Садист и палач, Раскольник имел явные отклонения в
психике наводящие его на чудовищные по своей изощренности пытки для жертвы. В
обычной жизни это был всегда молчаливый, аккуратный человек, слегка помешанный
на чистоте и всегда имевший при себе несколько носовых платков. Но при поручении
ему сложного задания он преображался, словно оборотень, превращаясь в настоящего
волка.
Когда стюардесса разносила напитки, Цапов попросил налить ему стакан сока,
а Раскольник выпил минеральной воды. Остальные ребята предпочли спиртные
напитки. Кирилл выбрал водку, Слава взял банку пива, а Коля предпочел красное
вино. Примерно через полчаса после того, как принесли скромный ужин, Цапов
поднялся и прошел в туалет. Выходя оттуда, он столкнулся с Раскольником,
курившим рядом с туалетами, находившимися в конце второго салона, где можно было
курить. Увидев Цапова, он кивнул и вдруг спросил:
- Кто-нибудь знает про наш рейс?
- Никто. А почему ты спрашиваешь? - удивился Цапов. Обычно Раскольник
никогда не задавал первым вопросов и вообще не отличался большой
любознательностью. Но ответа он не получил. Раскольник просто пожал плечами и
отвернулся, даже не став отвечать на вопрос Цапова.
"Типичный хам, - разочарованно подумал Цапов, проходя к своему месту. -
Почему его заинтересовал этот вопрос?" - подумал он, но вскоре забыл о
происшествии.
Самолет пошел на посадку, за бортом была уже глубокая ночь. Когда
попросили пристегнуть привязные ремни, Цапов вдруг почувствовал, как к нему
сзади наклонился Раскольник.
- Нас будут встречать? - спросил он.
- Да, - ответил, чуть обернувшись, Цапов.
- Мы же не поместимся в одну машину, - задышал ему в ухо Раскольник.
— Значит, за нами придут две машины, - пожал плечами Цапов, не понимая,
почему так волнуется его напарник.
— У меня нехорошее предчувствие, - вдруг сказал Раскольник.
- Что? - не понял Цапов, но к ним уже подходила стюардесса с просьбой
пристегнуть привязные ремни.
Еще через некоторое время самолет заскользил по бетонной полосе. К трапу
подали обычные небольшие автобусы для пассажиров. Цапов, не чувствуя за спиной
привычного дыхания Раскольника, одним из первых вошел в автобус. Он еще увидел,
как следом за ним поднялся Коля. А по трапу спускался Слава, помогавший девушке,
своей соседке, нести тяжелую сумку.
На пограничном контроле почти все кабины были закрыты, и лишь в двух из
них сидели угрюмые пограничники, проверявшие паспорта прибывших пассажиров.
Цапов прошел к стойке пограничников и протянул свой паспорт. Мрачный пограничник
привычным усталым жестом взял паспорт, поднял глаза на Цапова. И что-то записал
на лежавшем перед ним листе бумаги. Потом вернул паспорт его владельцу.
- Следующий, - сказал он чуть дрогнувшим голосом, и вдруг Цапов увидел,
как пограничник, повернувшись назад, кивнул кому-то, стоявшему за его спиной.
Отсюда не было видно, кому именно кивнул офицер, но было совершенно ясно, что
кивнул он именно на проходившего пограничный контроль Цапова.
Он прошел в зал и направился к сидевшим за стойками таможенникам. Ему не
понравился жест офицера, и он решил подождать остальных членов своей команды,
взяв таможенную декларацию для заполнения. Когда пограничный контроль проходил
Николай, офицер снова кивнул кому-то, показывая на проходившего мимо него в этот
момент человека. Теперь сомнений не оставалось. На границе явно были
предупреждены об их приезде. Но волноваться не стоило. Это могли быть люди,
которым было поручено их встретить. Следующим, уже у другого офицера, проходил
пограничный контроль Слава. Он галантно пропустил вперед девушку и лишь затем
предъявил свой паспорт. И снова, уже этот второй офицер, кивнул головой куда-то
назад, показывая на проходившего контроль Славу.
"Что здесь происходит?" - нервно подумал Цапов.
Слава пошел к выходу, где сидели таможенники. Он предъявил таможенную
декларацию, что-то весело сказал таможеннику и вышел из зала. Кажется, все в
порядке. За ним проследовал Коля, почему-то медливший с заполнением декларации.
Он вразвалку подошел к таможенникам и, положив декларацию, почти сразу вышел из
зала. Что было дальше, отсюда не было видно. Пограничный контроль начал
проходить Кирилл.
"Почему нигде не видно Раскольника? - нервно подумал Цапов. - Пора бы ему
появиться у стойки пограничников". Он взял свою сумку и пошел к выходу. Один из
таможенников, азиат с гпскосыми выразительными глазами, показал на его сумку.
- Что везешь, дорогой? - весело спросил он.
- Ничего, - ответил Цапов, - только белье.
- Тогда проходи, - засмеялся таможенник, и он, положив декларацию на
столик, прошел к выходу из зала. У выхода его ждали несколько молодых людей.
- Вы Константин Цапов? - спросил один из них.
-Да.
- Пройдемте с нами.
- А кто вы такие? - В этот момент ему в бок уперлось дуло пистолета.
- Тихо, - посоветовал кто-то из "встречающих", - веди себя тихо. И отдай
сумку.
У него отобрали сумку и с приставленным к ребру оружием повели из
аэровокзала туда, где стоял "Икарус" с темными стеклами.
- Сюда, - приказал все тот же голос, и он влез в автобус. В автобусе было
светло. С задних сидений на него смотрели растерянные и ничего не понимавшие
Николай и Слава.
- Иди к ним, - больно толкнули Цапова. В автобусе находилось четверо
вооруженных автоматами людей.
- И веди себя прилично, - посоветовал тот же голос. Цапов прошел к
ребятам.
- Ничего себе встреча, - пробормотал Слава, - наверное, это менты.
- Не похоже, - угрюмо сказал Цапов, усаживаясь на сиденье. Стекла были
темные, и, кроме того, их закрывали темные занавески. Он хотел отдернуть
занавеску, но один из охранников грозно покачал головой.
- Не трогай, - строго сказал он, - не нужно открывать. "Действительно
интересная встреча", - зло подумал Цапов. У автобуса что-то произошло. Слышались
крики, ругань, потом частые удары. Через мгновение в автобус подняли избитого
Кирилла. Его лицо было в кровоподтеках, губы распухли. Очевидно, он не хотел
сразу лезть в автобус и решил попытать счастья и выхватить пистолет у одного из
конвоиров. В ответ его избили Рукоятками оружия. Его лицо напоминало теперь
застывшую УРо-красную маску. Его бросили прямо на пол.
- Охраняйте, - приказал все тот же молодой голос, - а мы приведем пятого.
"Откуда они обо всем знают?" - мелькнула у Цапова тревожная мысль. Он
поднялся с кресла.
- Сидеть, - крикнул один из конвоиров, повернув в его сторону автомат.
Трое других тоже насторожились.
- Я ему помогу, - сказал Цапов, наклоняясь к стонавшему на полу Кириллу. В
ответ охранник сделал три шага по направлению к нему и ударил автоматом по
почкам. Цапов упал на колени. Боль была дикая, казалось, нечем дышать. На глаза
навернулись слезы.
- Черт бы вас побрал, - прошептал он, с трудом поднимаясь на ноги, - черт
бы вас побрал. - Удовлетворенный охранник вернулся на место, а Цапов сел на
полу, рядом с лежавшим Кириллом.
"Что же здесь произошло? - не понимал он. - Нас ведь должны были
встретить. Кто эти люди? Зачем нас загнали в автобус? Если бы хотели просто
убить, могли бы зарезать прямо здесь. Или вывезут для показательного расстрела
куда-нибудь за город? Нет, не похоже. Скорее нас просто захватывают в качестве
заложников. Заложников? Может, нападавшие хотят вытянуть из нас какие-то
сведения? Где Раскольни
...Закладка в соц.сетях
