Жанр: Боевик
Стандарт возмездия
...рнулся. Потом попросил Шадыева:
- Приведи в чувство этого типа.
Тот наклонился над боевиком Ибада и дважды резко ударил его по лицу. После
чего принес из туалета стакан воды и вылил ему на голову. Лежавший на полу
застонал и открыл глаза.
- Адрес, - громко крикнул Матюшевский, - говори адрес, куда вы должны
ехать за грузом.
В коридоре уже толпились люди, не понимавшие, что происходит в номере.
Слышались громкие разговоры, крики.
- Я к ним выйду, - предложил Шадыев. - Через десять минут здесь будут
сотрудники милиции.
Лежавший на полу посланец Курбана-ака все еще не мог понять, чего от него
хотят.
- Скажи адрес, - приказал по-туркменски Рустам, - где вы встречались с
поставщиками. Адрес назови.
-За нами... Все замерли.
- Они пришлют за нами машину, - наконец выговорил посланец Курбана-ака, -
она будет ждать нас у гостиницы.
- Ты ездил с Ибадом? - спросил Рустам.
- Да, - угрюмо ответил боевик, окончательно придя в себя и тяжело
поднимаясь.
- Мы поедем вместе, - приказал Рустам, - ты и я, вдвоем. Вставай быстрее.
Ребята, дайте ему кто-нибудь свой пиджак.
- Нет, - возразил Матюшевский, - это слишком большой писк. С вами поедет
еще кто-нибудь. Кто-то должен за ним присматривать.
- Я поеду, - твердо сказал Эдуард.
- Идите, - разрешил Матюшевский, - идите втроем. Возьмите с собой "маяк",
и мы с Шадыевым поедем следом за вами. А Георгий останется здесь с Ашимбаевым.
Но сначала надень мой бронежилет.
- Не успеем, - возразил Рустам, - мы просто не успеем переодеться.
Матюшевский вздохнул. Он понимал, что Рустам прав.
- Хорошо, - сказал он, - тогда возьмите наш телефон.
- Договорились, - кивнул Рустам. Подполковник снял пиджак, отдавая его
боевику Курбана-ака. Тот оказался ему слишком велик.
- Ничего, - улыбнулся подполковник, - вернешься -ушьем.
Подручный Ибада застегнул пиджак и уже повернулся, чтобы выйти, когда
увидел лежавшего у дверей своего убитого товарища. Он замер. Нужно было
переступить через убитого. Он оглянулся на Матюшевского, и тот вдруг его
спросил:
- Как тебя зовут?
- Мастан.
- Слушай меня, Мастан, - строго сказал подполковник, - говорить много у
меня нет времени. Если вы сегодня вернетесь и все пройдет нормально, я тебе
обещаю, что ты вернешься домой и никто не узнает, что здесь произошло. Ты меня
понимаешь?
Парень кивнул головой.
- А если мои товарищи не вернутся, - продолжал Матюшевский, - я тебе лично
обещаю, Что найду тебя на краю света. Найду и сам убью. Это ты тоже понял? А
теперь можешь идти. И постарайся думать головой, прежде чем что-нибудь скажешь
или сделаешь.
Испуганный парень еще раз кивнул головой. Рустам оглядел бравшихся и
сказал на прощание:
- Спасибо, ребята.
Эдуард взял чемодан с деньгами. Положил туда предварительно два пистолета.
И "маяк", который должен был подавать сигналы об их местонахождении.
- Срочно врача вызывайте, - сказал он Чумбуридзе. Он xлопнул Мастана по
плечу, и они дружно переступили через боевика. В коридоре уже собралась целая
толпа, которую пытался унять Шадыев. Все слышали громкую стрельбу и сбежались к
номеру Ибада.
Матюшевский вызвал "Скорую помощь".
- Очень срочно, - попросил он и, уже обращаясь к Чумбyридзе, добавил: - У
нас будут, кажется, очень серьезные неприятности с местными властями. Постарайся
что-нибудь придумать.
- Ничего, как-нибудь объясним, - отмахнулся Георгий, - зато такое важное
дело сделали. Вы идите, а я останусь.
- Он, кажется, потерял сознание, - наклонился над Ашимбаевым Матюшевский,
- зря мы сразу не вызвали "Скорую".
- Нет, - возразил Чумбуридзе, - он прав. Операция сейчас важнее. Идите.
Дверь открылась, и в номер вошел толстый коротышка в милицейской форме
лейтенанта. Он был пропорционально квадратным и вызывал невольный смех своим
видом.
- Я участковый, - грозно сказал он, оглядывая комнату, - только домой
пришел и такое услышал... Сейчас из хакимията приедут.
В Узбекистане теперь так назывались бывшие райкомы партии, ставшие властью
на местах.
- Почему стреляли? - строго допрашивал коротышка. Кто такие?
Матюшевский стоял, склонившись над Ашимбаевым и н обращая внимания на
грозного участкового. А Георгий, напрoтив, улыбнулся.
- Мы интернационал, - сказал он. Коротышка нахмурился.
- Какой такой интернационал? Коммунисты, что ли?
- Нет. Просто у нас здесь представители всех народов, - засмеялся Георгий.
- Я грузин, ты узбек, а наш товарищ белорус. Я же говорю, настоящий
интернационал.
Рустам, Эдуард и Мастан подходили к автомобилю. Машина уже ждала их в
условном месте.
- Вот она, - показал Мастан.
- Спокойнее, - посоветовал Эдуард, - не торопись. Наконец подошли к
машине. Эдуард спросил у сидевших впереди водителя и охранника:
- Ребята, вы не нас ждете?
- Что у вас там случилось? - вместо ответа спросил у него .водитель. - Все
бегут к вашей гостинице.
- Труба лопнула, - пожал плечами Эдуард.
Первым на заднее сиденье залез Мастан. За ним Рустам. А уже потом сел
Эдуард. Чемодан положил на колени.
- Поехали, ребята, - громко сказал он, - а то в этой гостинице очень
плохая сантехника. Того и гляди что-нибудь взорвется.
Из гостиницы в этот момент выходили Матюшевский и Шадыев. Сигнал был
достаточно четким. Они бросились ловить первую попавшуюся машину.
ГЛАВА 38
Его привезли в тюрьму, когда на часах было уже половина шестого. Привычная
процедура заполнения различных документов заняла около часа. Кудрявцев не
впервые попадал в тюрьму. Правда, довольно скоро ему удавалось выбраться.
В тюремной больнице не будет палаты для одного человека, это он знал
хорошо. Но так же твердо он знал и другое - с большими деньгами пропасть нельзя
ни в тюремной больнице, ни в тюремной камере. К нему всегда отнесутся достаточно
снисходительно, рассчитывая на его последующую благодарность.
В палате, куда его отвели, лежали четверо больных. Они встретили его
достаточно недружелюбно. Комната была небольшая, воздуха не хватало, его кровать
была втиснута между двумя другими. Чтобы ее поместить, убрали тумбочки. С левой
стороны, у стенки, лежал язвенник с желтым, злым лицом. Увидев но- . вичка, он
отвернулся к стене. С другой стороны лежал почечник. Об этом свидетельствовали
большие мешки у него под глазами и страдальческое выражение лица, коим он
встретил Кудрявцева. Он был башкир и плохо понимал русский язык, отчего его
страдания усиливались.
На противоположной стороне палаты стояли еще две кровати. Эти больные даже
не повернули головы, когда вошел новичок. Больных классифицировали не по
болезням, иначе пришлось бы открывать для каждого отделение. В тюремной больнице
их сортировали по степени тяжести болезни. В палату, куо,а попал Кудрявцев,
отправляли обычно больных, не доставлявших слишком много хлопот своим докторам.
Здесь лежали выздоравливающие и хроники.
- Привет честной компании, - громко сказал Кудрявцев, войдя в палату.
Никто не ответил. Вошедшие вместе с Кудрявцевым дежурныи офицер и врач
показали ему на пустующую койку и удалились.
- Так и будем молчать? - спросил Кудрявцев, когда зa ушедшими закрылась
дверь.
- А чего языком зря молоть? - спросил язвенник, поворaчиваясь к нему. - Ты
откуда такой гладкий пришел?
- С воли я, с воли, - улыбнулся Кудрявцев, - скука у вac тут, ребята. Чего
все такие молчаливые?
- Ты лучше нас не трогай, - посоветовал лежавший в npoтивоположном углу, -
ишь какой выпендрило явился. Я тебй быстро по стенке размажу.
И добавил неприличное ругательство, коими обычно в изобилии услаждают слух
обитатели столь малопривлекательныx мест.
- Ты у нас, значит, блатной, - обрадовался Кудрявцев, ну, тогда я тебе,
лярва, сейчас скажу.
И выдал в ответ такое сочное ругательство, что обитатели пaлаты на
мгновение замерли. Это был виртуознейший мат с применением различных оборотов и
морской терминологии.
- Свой братан, - выдохнул угловой жилец, потрясенный мастерством новичка.
После этого проблем особых не возникало. Вечером Кудрявцев отказался от
тюремного ужина, попросив, чтобы ему разрешили посылки из дома. Формально он еще
не был заключенным, и следователь, который должен был его завтра допрашивать,
согласился, чтобы ему приносили посылки. Да и статья, по которой должны были
привлечь Кудрявцева, была не такой, чтобы следователь мог ему отказать. За
подстрекательство к убийстпу много бы все равно не дали, а сами мотивы
подстрекательства нужно было еще доказывать.
Если же учесть и то обстоятельство, что Кудрявцев наверняка заплатит судье
приличную сумму денег, то следователь прокуратуры уже понимал всю безнадежность
данного дела, по которому ему не удастся прижать заключенного и довести дело до
конца. Того все равно отпустят из зала суда, преступление не тянет больше чем на
несколько лет условного наказания. И это в самом тяжком случае. Поэтому
следователь отложил допрос на завтра, а Кудрявцеву разрешил посылки из дома.
На следующий день следователь так же лениво приступил к допросу. Было
видно, что он отбывает повинность, как лошадь на арене, лениво и без всякого
азарта задавая свои вопросы и занося их в протокол. Кудрявцев вел себя нагло,
требовал свидетелей обвинения и под конец допроса настолько обнаглел, что
предложил следователю крупную взятку. Тот вспыхнул и злым голосом процедил:
- А за это тебе еще один срок дать могут. И гораздо больший.
- Ты меня не пугай, - усмехнулся Кудрявцев, - свидетелей равно нет. И ты
никому не расскажешь. Тебе же самому хуже Дулет скажут - значит, дал повод к
подобному предложению. А ты лучше подумай, что я тебе говорю. Я ведь все равно
выйду на свободу. Лучше бы ты получил эти деньги. Двадцать тысяч долларов можешь
получить. Или двадцать пять? Какая сумма тебя больше устраивает?
- Прекрати паясничать, - твердо сказал следователь. - Ты же знаешь, что на
тебе висит. Ты офицера ФСБ убить хотел. Того самого офицера, который тебе жизнь
спас. Ты не человек, Кудрявцев, ты настоящий ублюдок. И я доведу это дело до
конца, хотя бы из принципа.
В ответ Кудрявцев просто пожал плечами. С типами, подобными этому
следователю, договориться было невозможно, это он знал хорошо. Почти сразу после
такого обмена любезностями приехал его адвокат Генрих Яковлевич Бронштейн, один
из самых известных адвокатов Москвы. Он потребовал объяснений у следователя,
почему тот начал допрос, не дожидаясь адвоката заключенного.
- Это произвол, - хорошо поставленным мягким голосом говорил Бронштейн, -
вы за него ответите.
Следователь, молодой парень лет двадцати восьми, краснел, отворачивался,
но в конце концов не выдержал.
- Во-первых, вам было назначено на одиннадцать, а вы приехали в половине
первого, - сказал он, глядя в глаза адвокату, - во-вторых, ваш клиент только что
предлагал мне взятку. Если вы будете шуметь, я запротоколирую его предложение и
расскажу об этом прокурору.
- Молодой человек, - удивленно поднял руки Бронштейн, - вы далеко пойдете.
Если, конечно, сумеете удержаться в органах прокуратуры. Нельзя делать
голословных обвинений, не подкрепленных свидетельскими показаниями. У вас есть
свидетели вашего громкого заявления? Вполне возможно, что вы ис-лытываете личную
неприязнь к моему клиенту, и я буду вынужден просить прокурора заменить вас на
другого, менее предвзятого едователя.
Молодой человек, поняв, что столкнулся c "акулой" уголовногo
крючкотворства, покраснел, но промолчал. А умиротворенный адвокат начал читать
протокол допроса.
После допроса у Романа Кудрявцева поднялось настроение, и так был уверен в
том, что его ненадолго задержат в этой больнице. Адвокат твердо пообещал, что не
доведет дело до суда развалив его на стадии предварительного следствия.
В палату Кудрявцев вернулся уже в гораздо более приятном настроении.
Одного из больных, вечно ноющего башкира-почечника, убрали и вместо него
прислали какого-то молодого краснолицего парня с открытым славянским лицом и
короткой спортивной стрижкой
- За что загремел? - весело спросил у него Кудрявцев.
- Бабу обидел, - пожал плечами парень.
- Изнасиловал, что ли? - насторожился Кудрявцев. В тюрьме был свой строгий
кодекс чести. Насильников здесь не любили, их "опускали", насилуя всей камерой,
справедливо считая, что настоящий мужчина не может сесть в тюрьму за
изнасилование. Но самая страшная расправа ждала насильников и убийц детей. Этих
не прощал никто. Заключенные могли простить любое убийство, любой грабеж, любые
дикие и разнузданные действия по отношению к жертвам преступлений, но в
отношении насильников детей кара была самой страшной.
Такого зверя не просто убивали, его рвали на куски, насиловали, резали,
мучили. Самой легкой смертью считалось повешение. Его вешали на обрывках
собственных брюк. Но насильники детей такой легкой смертью не умирали. Однако
ответ нового соседа вполне успокоил Кудрявцева.
- Да нет, - сказал тот, - не изнасиловал, а избил и порезал. Она, сучка,
деньги приносить отказывалась своему парню.
- А сюда как попал? - улыбнулся Кудрявцев.
- Да с кишечником что-то не в порядке, - усмехнулся парень, - чего в
камере сидеть, скучно там.
- Молодец, - кивнул Роман, - наш человек. С точки зрения тюремной
нравственности рэкетйрство, сводничество и избиение женщины было для мужчины
нормальным и не считалось чем-то особенно предосудительным. Роман Кудрявцев
отказался в этот день и от обеда, дождавшись, когда ему привезут обед из дома.
Примерно в четыре часа его снова позвали на допрос. Это его несколько
удивило. С чего это следователь стал таким настойчивым, недоуменно подумал он,
одеваясь. Но в кабинете, куда его привели, вместо следователя сидел полковник
Максимов.
- Опять вы? - поморщился Кудрявцев. - Я еще не успел оформить на вас
жалобу. Ваш офицер допустила в отношении меня насильственные действия, я буду
жаловаться прокурору.
- Сядь и остынь, - посоветовал Максимов, - и внимательно послушай, что я
тебе скажу. Никуда ты жаловаться не будешь, иначе над тобой все заключенные
хохотать будут. Баба его оттаскала. Это первое. Но не самое главное. Ты,
наверное, уже слышал, что убили Горелого? Если не слышал, то знай. За это время
убили и Хромого Шалву. Как видишь, Зардани и те, кто с ним работал, не прощают
предательства. Поэтому у меня к тебе предложение. Хотя мне ужасно неприятно
видеть твою наглую физиономию. Ты сообщаешь нам, кто именно может стоять за
этими убийствами, а мы переводим тебя отсюда. Имена боевиков Горелого нам не
нужны. Мы их знаем.
- Вы ошиблись, - равнодушно сказал Кудрявцев, осознавший тем не менее всю
степень опасности, угрожавшей лично ему, - я никого не знаю.
- У меня мало времени, - сказал полковник, - будешь называть имена?
- А вы хотите, чтобы меня порезали прямо в больнице? - спросил в ответ
Кудрявцев. - Так у меня еще есть шансы остаться в живых. А если я дам вам имена,
то шансов не будет. Вообще никаких. Я вам ничего не скажу. И не нужно приезжать
сюда больше, полковник, не стоит так беспокоиться.
Максимов встал и вышел из комнаты, больше ничего не спросив. Кудрявцев
провел ладонью по лицу. Полковник прав, нужно принять некоторые меры
безопасности.
Он вернулся в палату и долго сидел на кровати, обдумывая случившееся.
Затем обернулся к своему новому соседу.
- Дело к тебе есть, - сказал он, - давай выйдем. Сосед заторопился следом
за Кудрявцевым. Они вышли в коридор, встали у зарешеченного окна, где обычно все
курили. Стоявший в коридоре офицер не обращал на них внимания.
— Тебя как зовут? - спросил Кудрявцев.
- Сергей я. Фамилию тоже говорить?
- Значит, так, Сергей. У меня к тебе предложение. Я еще несколько дней
здесь буду, а ты по ночам не будешь спать. Потом днем отоспишься.
— Почему это? - не понял молодой парень.
— Я тебе заплачу. Будешь меня охранять. Чтобы никто не лодощел, когда я
сплю. Получишь за-каждую ночь тысячу долларов.
- Тысячу? - не поверил Сергей.
- Две тысячи, - кивнул Кудрявцев, - но чтобы не спал по нoчам. Я через
три-четыре дня отсюда выйду. И твоим должником всегда буду. Ты меня понял?
- Понял, - Кивнул парень, - ладно, раз надо, так надо. В палату они
вернулись вдвоем. В этот вечер Кудрявцев с аппетитом поужинал остатками обеда от
обильной посылки И даже поделился с Сергеем, который с наслаждением хрустел
свежими огурчиками, закусывая их лососиной. Совместная трапеза еще больше
укрепила доверие соседей. Ночью Кудрявцев подмигнул парню и, повернувшись на
бок, заснул, довольный тем, что решил все проблемы. Теперь главное было надавить
на адвоката, заставить его быстрее действовать и вытащить отсюда Романа под
любым предлогом. Сейчас разрешают денежный залог, вспомнил Кудрявцев. Лучше
заплатить сто тысяч долларов, чем быть убитым. А потом нужно будет найти повод
позвонить Зардани и выразить свое уважение. И другим, имена которых он знал, но
не хотел произносить даже во сне.
Примерно в половине четвертого ночи Сергей, не спавший в эту ночь,
бесшумно встал с постели, оглянулся и, видя, что все спят, осторожно вытащил
подушку из-под головы Кудрявцева. Тот открыл глаза, увидел стоявшего над собой
Сергея.
- А, это ты, - спокойно сказал он, и в этот момент Сергей бросил ему на
лицо подушку, навалившись всем телом.
Кудрявцев минуту пытался освободиться, но убийца был слишком тяжел и
силен. Через минуту Кудрявцев перестал дергаться и затих.
Сергей поднял подушку, закрыл глаза покойному. Повернув голову, он увидел
смотревшего на него язвенника. Тот ничего не сказал. Сергей приложил палец к
губам. И язвенник спокойно кивнул головой.
- У него, кажется, было больное сердце, - тихо заметил Сергей, возвращаясь
на свою койку. Язвенник отвернулся к стене, давая понять, что случившееся его не
касается.
Перед тем как лечь спать, Сергей поковырял в зубах. Там застряло огуречное
зернышко, оставшееся после совместного ужина с Романом Кудрявцевым. Он выплюнул
зернышко и посмотрел еще раз в сторону убитого. Несчастный не мог знать, что его
будущего убийцу специально перевели сюда, чтобы он сделал свое дело. По странной
логике судьбы Роман Кудрявцев нанял охранять свое тело своего убийцу. Однако
если посмотреть на это с другой стороны, то его убил человек, с которым он
разделил свой последний ужин. Сам Роман Кудрявцев всю свою грешную жизнь был
предателем, не ценящим разделенного с другими хлеба, так что воздалось ему по
заслугам.
Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, когда автомобиль подъехал к
складу. На часах было половина пятого.
- Выходите, - приказал водитель, - если есть оружие, оставьте здесь.
рустам вытащил свой пистолет. Остальные тоже. Водитель протянул руку к
чемоданчику Эдуарда.
- Дай твой чемодан.
- Извини, друг, - улыбнулся Эдуард, - это досмотру не подлежит. Этот груз
для твоего хозяина.
Водитель повернулся к своему напарнику, но тот только кивнул. И
посторонился, пропуская всех троих к складу.
- Надеюсь, там не очень много людей, - успел шепнуть Эдуард, когда они
вошли в огромное помещение.
У входа стоял еще один. Он внимательно посмотрел на всех троих и, узнав
Мастана, спросил:
- А где твой напарник?
- Он... с ним... он... - Мастан оглянулся на Рустама, не в силах ничего
сказать.
- У него живот заболел от вашей непривычной пищи, - нашелся Рустам, сказав
это по-узбекски.
- От какой пищи? Он разве не мусульманин? - удивился охранник.
- Он буддист, - улыбнулся Рустам.
- Ты посмотри, что делается, - вздохнул охранник, - уже настоящие
мусульмане изменяют своей вере. Буддистами становятся, кришнаитами всякими.
Идите туда, - показал он в глубь помещения.
- При чем тут бедные кришнаиты? - спросил Эдуард, когда они пошли дальше.
- Ты видел, как на него подействовали мои слова? - усмехнулся Рустам. -
Нужно же было что-то придумать, чтобы отвлечь его от подозрений.
- Вы принесли деньги? - раздался чей-то голос над ними.
- Прямо как голос небожителя,- поднял голову Эдуард.
- Принесли, - сказал Рустам, - деньги у нас.
— Почему не пришел Ибад?
— Мы принесли деньги. Тебе нужен Ибад или наши деньги.- спросил Рустам и
добавил: - В твоей машине всего триcта. Три человека и приехали. Мы же не могли
сидеть друг у друга на голове.
- Поднимите сюда деньги, - приказал Ахмед, спуская вниз подъемник.
Подъемник со скрежетом заскользил вниз и остановился к нескольких
сантиметрах от цементного пола.
- Я его не вижу, - шепнул Эдуард. Рустам выступил вперед и крикнул:
- Ты уже проверял сегодня деньги. Спускайся вниз, и мы поговорим. Что ты,
как женщина, прячешься за этими железными балками, словно под чадрой. Нас уже
несколько раз обыскивали твои охранники. Или ты боишься нас и безоружных?
Нужно жить на Востоке, чтобы понять оскорбление, которое в завуалированной
форме высказал Рустам. Не выйти на такие слова - значило расписаться в
собственной трусости. Ахмед стал спускаться вниз, понимая, что придется
показаться. Именно на это и рассчитывал Рустам. За это время их товарищи успеют
приблизиться к складу. "Маяк" в его чемодане продолжал посылать четкие сигналы.
Ахмед наконец спустился вниз и подошел. Он неприязненнo улыбнулся Рустаму.
- Ты смелый человек, - сказал Ахмед, - но и я не привьк прятаться. Покажи
свои деньги.
В ответ Рустам ногой придвинул к нему чемодан с деньгам Ахмед посмотрел
ему в лицо, но ничего не сказал, наклоняясь к чемодану.
- Минуту, - улыбнулся Эдуард, делая шаг к чемодану, -деньги здесь, а где
товар?
Ахмед молча поднял правую руку. Сверху стали опускать большой ящик. Они
долго следили за тем, как ящик идет вниз, медленно приближаясь к тому месту, где
они стояли. И в этот момент не выдержал Мастан.
- Нет, - закричал он, бросаясь к двери.
Мгновение растерянности сменилось четкой реакцией обоиx партнеров. Эдуард
ударил ногой чемодан, и Рустам в следующую же секунду выхватил оттуда пистолет,
наводя его на Ахмеда и бросая второй Эдуарду. Но он потратил на это две с
половиноа секунды. За это время Ахмед успел прыгнуть в сторону, а сверxy
раздалась длинная автоматная очередь, и Мастан упал, так и не добежав до двери.
Эдуард выстрелил вверх, туда, откуда шла очередь, и, судя пo дикому крику,
попал.
Рустам бросился за Ахмедом. Эдуард снова сделал два вьг стрела, затем еще
два. С отчаянным криком вниз упал боевик! Последний патрон Эдуард израсходовал
на выскочившего сзади.
- Все, - сказал Эдуард, опуская пистолет.
Боевики поняли, что у него кончились патроны, и бросились пеоед но, будто
подрубленные, один за другим рухнули на пол. Этим Матюшевский и Шадыев,
вооруженные короткоствольными автоматами Калашникова, поставили точку.
- Где Рустам? - крикнул Матюшевский, продолжая поливать огнем склад.
- Не знаю, он побежал вон туда, за Ахмедом, - ответил Эдуард.
Теперь положение изменилось, и соотношение сил было явно не в пользу
боевиков. Кто-то попытался поднять груз наверх, но Шадыев перебил канат, и ящик
с грохотом упал на пол. Эдуард, подобрав пистолет одного из боевиков, бросился к
выходу. Там он увидел Рустама. Тот держался за левую руку и был сильно
расстроен.
- Что случилось? - встревожился его напарник.
- Ушел, - поморщился от боли Рустам, - попал мне в руку. Он здесь все знал
лучше меня и ушел.
Внезапно стрельба усилилась. Со всех сторон стреляли из автоматов, словно
боевики получили подкрепление.
- Что там происходит? - спросил встревоженный Рустам, но по завыванию
сирен стало ясно, что подъезжают местные стражи порядка. Было такое ощущение,
что сюда стянули все правоохранительные органы Бухарской области. Стрельба почти
сразу прекратилась, и черноусый генерал громко скомандовал, приказывая выходить
всем с поднятыми руками.
- Кажется, вовремя, - выдохнул Рустам. Пуля скользнула по его руке, не
задев кости, но кровотечение было сильное. Эдуард перетянул ему руку носовым
платком.
- Нужно будет поскорее перевязать и обработать рану, - сказал он.
Несмотря на то что в перестрелке погибло четверо боевиков, еще восемь
потянулись вниз сдаваться.
- Надо же, - удивился Эдуард, - как много их было на этом складе.
Генерал продолжал командовать, когда к нему, хромая, подошел Матюшевский.
- Кто вы такие? - строго спросил генерал.
— Мы из Бюро координации, - устало сказал Матюшевский, - здесь должен
быть груз наркотиков на огромную сумму.
Рощу вас сообщить о нем в местное региональное отделение Интерпола.
- Все сделаем, - нахмурился генерал. Ему не понравилось, что гость так
бесцеремонно ведет себя и осмеливается давать советы.
Они открыли ящик, который стоял на полу. В нем оказалось товара на пять
миллионов долларов. Это был как раз тот самый груз, который они должны были
получить по договоренности с посланцами из Туркмении.
- Ищите еще, - приказал генерал.
- В остальных ящиках сахарный песок, - доложил кто-то из офицеров.
К Матюшевскому подошли Эдуард и Рустам. С другой стороны к ним направлялся
Абдулло Шадыев.
- Один ушел, - разочарованно сказал Рустам.
- Ничего, найдем, - успокоил его Матюшевский.
- Во всех остальных ящиках сахарный песок, - доложил уже другой офицер.
- Вы путаете, - разволновался генерал, который уже чувствовал себя
победителем, - у меня приказ самого министра. Ему звонили из Москвы. Это
указание президента республики. Здесь на складе спрятаны огромные запасы
наркотиков. Ищите повсюду. Допросите негодяев, которые их охраняли. Ищите
наркотики.
Все вновь забегали, засуетились, вскрывая ящики, стоявшие в разных концах
склада.
- Кажется, мы ошиблись, - сказал вдруг Рустам, не глядя на товарищей.
- Что? - не понял Матюшевский.
- Здесь больше не будет никакого груза, - тихо произнес Рустам, - они
наверняка успели его отсюда вывезти. Здесь остался только тот ящик, за который
они получили деньги.
- Ты хочешь сказать, что груза здесь нет? - Матюшевский был ошеломлен.
- Нет, - подтвердил Рустам, - они успели его отсюда вывезти, оставив
только ту часть груза, которая предназначалась для продажи здесь, на месте.
Вокруг еще суетились люди, ломали ящики, а четверо сотрудников СБК
обсуждали случившееся.
- Получается, что мы завалили всю операцию, - невесело подвел итог
Матюшевский, - что нам ничего не удалось сделат
...Закладка в соц.сетях
