Жанр: Боевик

Срок приговоренных

сторінка №16

ит белье. Но откуда Алена знала, где
лежат мои рубашки? Наверно, ночью она осмотрела мою квартиру. Видимо, она
угадала ход моих мыслей и, протягивая рубашку, смущенно произнесла:
- Я искала там свежие простыни, чтобы постелить тебе на диване. У тебя в
спальне всегда такой беспорядок?
- Спасибо, - кивнул я, надевая рубашку, оставив без внимания ее шпильку
относительно моего холостяцкого порядка. - Алена, ты должна уйти, - повторил я в
который раз.
- Ты опять за свое. Не волнуйся, я долго сидеть не буду. Приедет врач,
посмотрит тебя, и я сразу же уеду.
- Не подумай, что ты мне мешаешь, - у меня не было сил с ней спорить, - я
имел в виду совсем другое. - И вдруг стал рассказывать. Очень тихо, не повышая
голоса:
- Семена Алексеевича убили из-за меня. Я узнал одну тайну и рассказал ему
обо всем. Его убили, а я не смог этому помешать. Я его фактически подставил.
Сегодня ночью из-за меня убили Виталика. Должны были убрать меня, а застрелили
Виталика. Перепутали. Я не успокоюсь, пока не найду убийц. Ты можешь возражать,
кричать, даже плакать. Но я все равно оденусь и выйду из квартиры. Я должен
найти убийц, и меня никто не остановит.
Я умолк и услышал тишину. Я говорил тихо, так тихо, что было слышно, как
тикают мои часы. Значит, для того, чтобы тебя слушали, совсем необязательно
кричать. Орать друг на друга, как часто мы это делали с Аленой. Можно говорить
очень тихо, но тебя все равно услышат. Алена услышала. Вернее, она поняла, что
меня сейчас действительно ничем не остановить.
- Когда ты хочешь уйти? - спросила она.
- Прямо сейчас. - Я сделал новую попытку подняться. Но у меня не было сил
даже пошевелиться. С каждой минутой сил не только не прибавлялось, но, наоборот,
остатки сил покидали меня. Мне ужасно хотелось спать. Но я понимал, что если
засну, то врач, который приедет сюда, может сделать мне такой укол, после
которого я уже не встану.
И в этот момент позвонили в дверь.
- Не открывай, - шепотом попросил я Алену, - нельзя открывать.
Она молча кивнула. Тогда я шепотом спросил:
- Где мой пистолет?
Она поднялась и вышла в другую комнату. Как быстро она сумела здесь
сориентироваться! Ах, да, она вчера помогала меня раздевать и, очевидно, убрала
мой пистолет. Через несколько секунд Алена вынесла мне оружие. Я взял его,
голова все еще кружилась. С оружием в руках я чувствовал себя гораздо увереннее.
По крайней мере хотя бы одного из этих подонков я сумею пристрелить.
В дверь опять позвонили. На этот раз более настойчиво. Хорошо, что у меня
большой холл.
- Перенеси стул к дверям, - попросил я, собрав все свои силы, - помоги мне
туда пересесть. А потом открой дверь и отойди.
- У тебя же ничего не выйдет, - простонала Алена.
- Поставь стул, - сказал я очень тихо. И тут раздался третий звонок, еще
более настойчивый. Алена поняла, что со мной лучше не спорить. Взяла стул,
перенесла его в холл. Потом помогла мне подняться и пройти к стулу. Я проверил
оружие, поднял обеими руками пистолет и кивнул Алене:
- Открой дверь и сразу отходи. Только сразу, иначе мы погибнем.
Она уже не спорила. Смотрела на меня с ужасом и не спорила, понимая, что я
уже все решил. Если эти подонки думают, что третий труп получат запросто, то
ошибаются. Я готов был перестрелять всех. Всех убийц, которые решили этим утром
исправить свою вчерашнюю ошибку. Пусть потом меня судят. Но я постараюсь их
убедить, как это больно - умирать.
- Открывай, - сказал я свистящим шепотом, чувствуя, что собрал все силы.
Пистолет не дрожал в руках.
Алена подошла к двери, резко щелкнула замком. И тут же шагнула назад, с
ужасом глядя на меня. Я поднял пистолет. И дверь открылась...

Эпизод двадцатый

Они приехали на дачу в седьмом часу утра. Резо клонило ко сну, и он с
удовольствием принял предложение Чупикова устроиться на диване. Отказавшись от
завтрака, он лег и проснулся только тогда, когда солнце уже било в лицо. Резо
поднял голову, огляделся по сторонам. Из кухни доносились приглушенные мужские
голоса. Он бросился к пиджаку. Пистолет на месте. Это его несколько успокоило.
Судя по солнцу, был полдень. Резо быстро оделся, проверил еще раз оружие и вышел
из комнаты.
Дача была небольшая - всего две комнаты и кухня. Правда, обустроена
основательно, в доме имелся даже камин, собственноручно сложенный тестем
Чупикова, хозяином этой дачи. Дом был построен из красного кирпича и со стороны
выглядел весьма респектабельно, почти как новые дачи владельцев соседних
участков, сооружающих свои виллы в несколько этажей.
Резо заглянул на кухню - рядом с Чупиковым сидел подполковник Демидов. Они
пили чай, о чем-то вполголоса переговаривались. Судя по их напряженным лицам,
разговор был нелегкий.

- Добрый день. - Резо поздоровался и прошел к столу.
- Здорово, - буркнул Демидов, не поднимая головы.
- Садись, - Чупиков показал на свободный стул. - Чай пить будешь?
- Буду. Что случилось?
- Пока ничего. Но дела у нас не очень хорошие, - признался Чупиков. - Да ты
садись, садись. Нам еще о многом нужно потолковать.
Резо ошеломленно опустился на стул. Ему казалось, что подполковник сумеет
добраться до истины. В нем все еще жила какая-то наивная вера в милицию.
- В общем, я проверил все твои показания, - начал Демидов, - оба офицера
ФСБ, которых мы знаем, - и Рожко, и Брылин, действительно работают вместе, в
одном подразделении. Насчет уголовника Бурого я тоже узнал. Был дважды осужден,
отбыл в общей сложности девять лет в колониях усиленного режима. Но дело в том,
что его использовали наши офицеры для оперативной работы в колониях. А это
значит, что у него есть собственные связи с сотрудниками МВД и, возможно, с ФСБ.
- Я не понимаю, - удивился Резо, - какая оперативная работа в колониях? О
чем вы говорите?
- Он был агентом-оперативником, - объяснил Чупиков. - Его использовали как
агента в колониях.
- Он стучал на товарищей, - понял Резо.
- Мы так не говорим, - улыбнулся Демидов, - он помогал нашим офицерам. А
для нас все наши агенты - это помощники.
- Так он был вашим помощником, - хмуро уточнил Резо.
- Не только нашим. Судя по всему, потом его досье изъяли и он работал на
КГБ. Вернее, мог работать, этого мне точно установить не удалось. Но он,
конечно, был связан с Рожко и Брылиным, это точно.
- Теперь вы мне поверили?
- Я в таких случаях верю только фактам. Я проверил и убедился, что у тебя
действительно были посторонние. Одна из жительниц соседнего дома увидела, как к
твоему дому подъезжали две машины. Поэтому я уже тогда понял, что ты говорил
правду. А теперь скажу тебе другую новость. Нет вашего письма в УВИРе. Нигде
нет. Не зарегистрировано. Понимаешь теперь, почему вас хотели убрать?
- Как нет письма? - подскочил Резо. - Я лично его подписывал. И указал все
номера паспортов.
- Его нет, - твердо сказал Демидов. - И значит, мы на верном пути. Именно
из-за этого письма вас пытались убрать и именно из-за моего любопытства затем
решили убрать и меня. Ты понимаешь, Резо, что получается. Если кто-то решил
убрать подполковника милиции только за то, что он узнавал насчет письма
туристической фирмы в УВИР, то получается, что это письмо и номера этих
паспортов дороже не только жизней граждан, но и жизней офицеров милиции. А это
уже не фунт изюма. Там идут на все, чтобы заставить нас замолчать, чтобы никто
не узнал тайны этих паспортов. Ты не помнишь все же их номеров?
- Нет, - твердо сказал Резо. - И в жизни не вспомню. Столько дней прошло. Я
даже серию вспомнить не смогу.
- А фамилии?
- Одного помню, я же говорил. Остальных нет.
- Фамилии могли изменить, - вставил Чупиков. - Люди эти наверняка поменяют
документы и фамилии.
- Уж это факт, - согласился подполковник. - И когда вы должны были посылать
людей в Швейцарию?
- Кажется, в понедельник. Рейс на Цюрих. Туда самолет летает только три
раза в неделю.
- По вторникам нет самолетов, - многозначительно сказал Чупиков, глядя на
Демидова. Тот кивнул.
- Можно проверить всех, кто вылетает в Цюрих, - продолжал подполковник, но
у них теперь наверняка будут разные паспорта. Разные паспорта на чужие фамилии.
Как мы вычислим этих четверых?
- С одной фирмы, - неожиданно сказал Резо, - они должны вылететь как
туристы, представленные одной туристической компанией.
- Черт возьми! - стукнул кулаком по столу Демидов. - Ты прав. Можно
проверить по спискам. Какая фирма брала билеты и для кого. И какие туристические
группы вылетают в Швейцарию в этот понедельник.
- А если в группе двадцать человек, - спросил Чупиков, - как быть?
- Обычно туда ездят семьи с детьми, - вставил Резо. - Молодых одиноких
мужчин почти не бывает. Можно проверить всех одиноких молодых мужчин, и
обязательно попадут из той четверки. Если они, конечно, полетят именно в
понедельник.
- Полетят, - кивнул Демидов. - Раз они так прикрывают эту четверку, значит,
точно полетят. Хотел бы я знать, что у них за задание такое, если их хозяева
готовы убрать стольких людей, чтобы обеспечить секретность поездки.
- Нужно найти Бурого, - напомнил Чупиков.
- Где его сейчас найдешь? - нахмурился подполковник. - По прежним адресам
не живет. Связи оборваны. Последние данные о нем датированы девяносто вторым
годом. После этого - ничего. Как будто вообще такого человека не существует. Где
его теперь найдем? Еще хорошо, если наш горячий южный гость не кокнул его, когда
бил наручниками по голове.

- Я его не убил, - убежденно сказал Резо, - он был жив.
- Нужно что-то делать. До понедельника осталось не так много дней. Если не
успеем, они улетят, - заметил Чупиков.
- Я уже дал задание искать Бурого. Мне трудно было уйти с работы. У нас
вовсю проводят расследование ночного инцидента, проверяют, не были ли мы
пьяными. Зиновьев в себя пришел, его тоже проверили. Хорошо, что парень
спортсмен, он вообще спиртного не переносит. А если бы выпили во время ужина,
нас бы еще обвинили и в этой автомобильной аварии.
- Совсем плохо, - вздохнул Резо, - получается, что мы их остановить никак
не можем.
- Можем! - зло сказал Демидов. - Еще как можем. Все равно дознаюсь, кто
сбил нашу машину. И кто твоего напарника убил. Почему они так готовят эту
четверку? Не я буду - докопаюсь.
- Нужно зацепиться за известное звено для начала, - предложил Чупиков. - Ты
ведь говорил, что на квартире у Резо сохраняется засада?
- Ну да. Четверо сотрудников ФСБ вместе с Брылиным. А при чем тут засада? -
не понял подполковник.
- Они сидят там уже два дня, - объяснил Чупиков, - и наверняка засаду не
снимут до следующего понедельника. Найди двух-трех толковых ребят и устрой
собственную засаду.
- На офицеров ФСБ? - вздохнул Демидов. - Ты знаешь, что бывает за такие
вещи? В лучшем случае меня выгонят из органов. Возьмешь к себе курьером?
- Я тебе серьезно говорю, - не унимался Чупиков. - Нужно взять двух-трех
лучших твоих офицеров и установить наблюдение за людьми, сидящими в засаде. Они
ведь выходят из дома, наверняка закупают продукты, меняются посменно. Нужно
выяснить также, кто именно направил засаду на квартиру Резо. Кто стоит за этими
людьми. Если Брылин лично сидит в засаде, значит, людей у них не так много. Если
Бурый приехал за Резо вместе с Рожко, а потом Рожко сам проверял все квартиры,
следовательно, не так много посвященных в эту тайну. Человек десять-двадцать, не
больше, раз они хотят сохранить секретность.
- Я всегда думал, что тебе следовало остаться в уголовном розыске, -
отозвался Демидов. - Знаешь, мне кажется, ты прав. И хотя это самая большая
авантюра в моей жизни, которую я могу себе позволить, но я думаю, что в нашем
управлении я смогу найти несколько порядочных офицеров, умеющих хранить тайны.
- А я готов им помочь, - предложил Чупиков, - вспомню старые навыки и
помогу твоим ребятам. Резо пусть пока поживет на даче. Тесть у меня сейчас
болеет, и я предупрежу хозяев, чтобы несколько дней здесь не появлялись.
- Это не так просто, - задумчиво сказал Демидов. - Дело не в том, что у
меня нет хороших офицеров. Дело в том, что я могу подставить своих ребят. Если
выяснится, что офицеры уголовного розыска следили за офицерами ФСБ, все ребятки
тут же вылетят с работы. А у них семьи, дети.
- А если нанять частное агентство на два-три дня? - предложил Резо. - И не
говорить им, кто именно сидит в моем доме.
- Интересная мысль, - кивнул Чупиков. - Только откуда такие деньги? Частное
агентство возьмет за три дня работы тысяч пять-шесть, не меньше.
- Вот здесь десять тысяч, - Резо достал из кармана пачку денег. - Найдите
людей и отдайте им деньги. Если это поможет, то отдайте все деньги.
- Вот тебе и решение проблемы, - сказал Чупиков, - в конце концов
необязательно, чтобы ты сам вмешивался в это дело. Я адвокат подозреваемого Резо
Гочиашвили. И он заплатил мне деньги, чтобы я выяснил, кто там находится в его
квартире. По-моему, все логично.
- Так нельзя, - возразил Демидов, - тогда выходит, что я ваш сообщник. Это
незаконно.
- А убивать людей законно? - вскочил с места Резо. - Где есть такие законы,
что из-за номеров паспортов можно столько людей убивать? Где эти законы?
- Ты не горячись, - посоветовал Чупиков, потянув его за руку, - и не нужно
кричать. А то еще кто-то из соседей услышит. Сядь и успокойся.
- Не могу больше, - простонал Резо. - Из-за меня Никита погиб, женщина
погибла. А я здесь прячусь, как крыса. Не могу я так жить. Возьму пистолет,
вернусь к себе домой и всех перестреляю.
- В лучшем случае тебе разрешат только вытащить оружие, - строго сказал
Чупиков, - чтобы у них был факт - твое нападение. А потом они тебя расстреляют.
Один против четверых - ты ничего не сделаешь. Кончай бузить, сядь и послушай.
Резо, тяжело вздохнув, не стал больше спорить, опустился на стул. Демидов
сочувственно взглянул на него. Потом перевел взгляд на Чупикова.
- Ты думаешь, у нас что-нибудь получится?
- Давай попытаемся. Если они с кем-то свяжутся, мы сможем узнать, на кого
конкретно они работают. Частное агентство - это совсем неплохая идея. Тем более
если есть деньги. Я не хочу верить, что вся наша контрразведка повязана с этими
убийцами. Не хочу и не могу.
- А если повязана? - вдруг тихо спросил Демидов. - Ты ведь сам знаешь, как
это бывает. Если бы все сводилось к Бурому, мы бы с тобой не сидели на даче.
Кто-то предупредил всех авторитетных грузин в городе. Кто-то изъял письмо из
УВИРа. Кто-то принял решение о нашей ликвидации. Ты думаешь, это могли сделать
на уровне Бурого? Или на уровне Брылина?

- Хватит об этом думать, - посоветовал Чупиков. - Иначе нам с тобой просто
нечего делать. Отвезем сейчас Резо в ФСБ, сдадим под расписку - и по домам.
Только учти: они на этом все равно не остановятся. Раз решили тебя убрать,
значит, уберут. Ты для них теперь нежелательный свидетель. Один раз не
получилось, получится во второй.
- Пугаешь, Женя? - прохрипел Демидов.
- Зачем? Ты у нас не пугливый, тебя не испугаешь. Просто не хочу, чтобы нас
с тобой передавили, как цыплят. Я ведь теперь тоже нежелательный свидетель.
- Ладно, поговорили. - Демидов поднялся. Резо смотрел на него, все еще не
зная, что именно решил подполковник. Тот передернул плечами, сказал:
- Резо остается на даче. Связь через мобильный телефон Чупикова. Я больше
здесь появляться не буду. Ты, Женя, поедешь в город и будешь нашим связным. Я
скажу, в какое частное агентство обратиться. Может, у нас действительно чтонибудь
получится. Я знаю одно агентство, где работают очень крепкие ребята.
Чупиков подмигнул Резо, и тот понял, что у него наконец появился реальный
шанс на спасение. Реальный шанс.

Рассказ тринадцатый

Дверь открылась. Я был готов ко всему. В этот момент - даже к смерти. Но
то, что я увидел, ошеломило меня. Я опустил пистолет и в растерянности произнес:
- Вы?..
На пороге стоял Провеленгиос. Та самая гнида, которая так быстро сдала мою
квартиру. Я убрал пистолет, вспомнив, что передо мной - двоюродный брат
Виталика. Интересно, зачем он пожаловал ко мне?
- Извините, - сказал Провеленгиос, по-прежнему стоя у порога. - Разрешите
войти?
- Входите. - Я почему-то развеселился. Ждал убийцу, а пришел мошенник.
Он вошел. Осторожно закрыл за собой дверь. Увидел стоявшую справа от него
Алену и вздрогнул, видимо, от неожиданности.
- Идите в комнату, - сказал я, пытаясь подняться; в голове уже не так
сильно шумело.
Алена подошла ко мне и помогла подняться. Мы вместе прошли в комнату, где
уже находился Провеленгиос.
- Садитесь. - Я указал ему на кресло, а сам плюхнулся на диван. Именно
плюхнулся, а не сел.
- Вы меня извините, - заговорил гость, усевшись на стул, а не в кресло,
хотя оно стояло гораздо ближе ко мне. - Вы, наверное, уже слышали, что вчера
произошло. Такое несчастье... - Честное слово, у него на глазах даже слезы
появились.
- Мы не думали, что такое может случиться, - продолжал он. - Ночью нам
позвонили... Я сразу поехал в морг. Какой ужас... Мне сказали, что вы вчера
потеряли сознание. Я представил, каким ударом оказалась для вас смерть моего
двоюродного брата. Какое несчастье... Такой молодой, такой талантливый...
Даже Алена всхлипнула, настолько на нее подействовала речь этого подлеца. Я
сидел, стиснув зубы. Любое напоминание о Виталике являлось напоминанием о моей
ошибке. Я обязан был помнить, что за мной следили. И должен был предотвратить
несчастье. Моя ошибка стоила Виталику жизни.
- Мы вчера так хорошо обо всем договорились, - разглагольствовал
Провеленгиос. - Мне казалось, все будет в порядке. Виталик даже пообещал, что
поможет вам собрать вещи...
Я насторожился. К чему клонит этот стервятник?
- Для меня его смерть оказалась ужасным ударом. - Провеленгиос снова
прослезился, вытащил платок. Высморкавшись, тихо проговорил:
- Надеюсь, все наши договоренности остаются в силе.
Ах, вот оно что... Я невольно усмехнулся. Этого мерзавца не трогала смерть
Виталика, плевал он на наши чувства. Главное для него - деньги, которые он уже
заплатил, и договор, который мы уже подписали.
- Я на всякий случай принес вам ключи. - Провеленгиос достал из кармана
ключи. - Это от той квартиры, которую сняли со следующей недели. Раз Виталика
нет, я вполне могу его заменить. И гoтoв за свои деньги помочь вам найти людей и
переехать на новую квартиру.
- О чем он говорит? - не выдержала Алена. - На какую квартиру? Куда
переехать?
- Он говорит о моей квартире, - пояснил я. - Вчера я заключил договор о
сдаче моей квартиры на три года. Кроме денег, согласно договору я должен
получить однокомнатную, чтобы жить там эти три года.
- Ты сделал это ради нас? - Голос Алены дрогнул.
- Неважно. - Я вздохнул. - Сделал... ради Игоря.
Я старался не смотреть на Алену. Мне было немного стыдно, что все так
получилось. Похоже, я слишком явно продемонстрировал свою несостоятельность,
лишился денег и подставил друга. Я судил обо всем чисто по-мужски. А у Алены,
разумеется, женская логика, в которой нет места рационализму. Для женщины важен
сам факт - ей хотят сделать приятное. Если вы не можете купить миллион роз и
покупаете только три розы на последние деньги, женщина оценит это. В глазах
Алены я был почти героем. Хотя сам чувствовал себя подлецом.

- Видите ли, - вкрадчивым голосом продолжал Провеленгиос, - договор нельзя
пересмотреть. Уже выплачены деньги, проставлены сроки. Говорят, что рядом с
убитым ничего не нашли. Но уверяю вас, я передал ему все деньги. Он даже дал мне
расписку, прежде чем отправиться к вам.
- Вы взяли у него расписку? - удивился я.
- Конечно, взял, - в свою очередь, удивился гость. - Я всегда беру
расписки. Деньги любят счет.
- Он потребовал расписку у своего двоюродного брата, - пояснил я Алене.
Нужно было видеть, с каким презрением она посмотрела на этого мерзавца.
- Что вам нужно? - спросил я, чтобы прекратить этот бесполезный разговор.
- Но деньги исчезли, - сказал Провеленгиос, облизав губы. - Впрочем, это
нас уже не касается. Если договор заключен, его нельзя нарушить.
И только тут я понял все. Понял, почему он пришел ко мне. Почему так долго
говорил о смерти Виталика и даже поехал ночью в морг;
Он думал только о договоре, только о деньгах. И пришел ко мне, чтобы
узнать, когда я съеду с квартиры. Пришел подтвердить незыблемость договора.
Почему так случается в жизни? Ведь Провеленгиос не только двоюродный брат
Виталика, он еще и потомок тех греков, которые погибали у Фермопил, предпочитая
смерть позору отступления. А один из тех древних героев пробежал сорок с лишним
километров и крикнул: "Радуйтесь, афиняне, мы победили". После чего рухнул
замертво. И вот их потомок сидел передо мной, рассуждая о договоре, который
нельзя нарушать. Обидно. Обидно, что он родственник моего друга и потомок
великого народа. Хотя при чем тут народ? Ведь передо мной сидел конкретный сукин
сын. Разве у других народов нет своих сукиных детей?
- Да, - улыбнулся я, - договор - это закон.
- Конечно. - Он не понимал, почему я улыбаюсь. И вдруг спросил:
- Как вы себя чувствуете?
- Уже лучше. Если я буду видеть вас каждый день, то очень быстро
поправлюсь. Вы действуете на человека как хорошая пиявка.
- Спасибо. - Он не умел обижаться. - Я просто хотел предупредить, что через
шесть дней в квартиру должен вселиться мой клиент. А вы можете переехать в
квартиру, которую мы для вас сняли. Там очень неплохо.
- Не сомневаюсь. - Я посмотрел на Алену и улыбнулся. И она улыбнулась мне в
ответ. Провеленгиос смутился и попятился к двери.
- Я вам позвоню, я вам позвоню, - пробормотал он.
- Подождите, - остановил я его, вспомнив про деньги. - Вы подвезли его к
нашему дому. Или передали ему деньги у него на квартире?
- В машине, - ответил Провеленгиос. - В моей машине. Он взял деньги и
расписался. У меня есть его расписка. Если хотите, я вам покажу... - Он полез в
карман.
- Не нужно, - отмахнулся я. - Вы должны были передать ему пятьдесят две
тысячи, верно?
- Да-да, все правильно. Точно пятьдесят две тысячи. Я ему все отдал. Все до
копейки.
- Вы дали ему деньги в каком-нибудь пакете? Может, в конверте? Или он
просто сунул в карман пять пачек?
- Нет-нет, в маленькой светло-коричневой сумке. Там как раз помещались все
деньги. Я привез ему эту сумочку. Знаете, бывают такие удобные мужские
сумочки... Так что все деньги были там. Скажите, а что, деньги... все-таки
пропали?
- Пропали, - кивнул я.
- Какой ужас! - Он изменился в лице. Было очевидно: теперь Провеленгиос
скорбел по-настоящему - по пропавшим деньгам. - Тем не менее договор был
подписан, а все деньги выплачены, - поспешно добавил брат покойного.
Я посмотрел на Алену. Она покачала головой. Провеленгиос понял, что опять
сказал что-то не то, и снова попятился к двери.
- До свидания, до свидания. Я вам позвоню, - бормотал он, пытаясь открыть
замок. Открыв дверь, почувствовал себя гораздо увереннее и сказал на прощание:
- И все-таки подписанный договор - это закон. Не забывайте об этом, Леонид
Александрович. Ведь никто не виноват в том, что случилось.
Провеленгиос захлопнул за собой дверь с такой силой, что у меня в ушах
зашумело. И я вдруг расхохотался. Очевидно, это было нечто вроде шока, возможно,
нервный срыв. Глядя на меня, и Алена рассмеялась. Мы смеялись громко, с
надрывом. А потом внезапно воцарилась тишина.
- Какой мерзавец! - сказала она минуту спустя.
- Да, мерзавец, - согласился я. - Хотя в каком-то смысле весьма занятный
тип. Абсолютный цинизм в сочетании с его ловкостью даже вызывает уважение.
- Что будешь делать, Леня? - спросила Алена.
- Найду тех, кто убил Виталика, - ответил я не колеблясь. - И Семена
Алексеевича. А потом посмотрим.
- Ты не беспокойся, - сказала Алена, - мы постараемся найти деньги. Может,
продадим что-нибудь.
А я подумал о деньгах, про которые я рассказал Семену Алексеевичу.
Возможно, уже тогда у меня в голове зрел некий план. Или мне просто казалось,
что у меня есть какой-то план? В любом случае я твердо знал, что теперь не
успокоюсь. Теперь меня уже невозможно было бы остановить. Я знал, куда идти и
что делать. Я все знал и поэтому стал очень опасен...

- Леня, - услышал я голос Алены, - как ты выйдешь в таком виде?
- Поедем к вам, - предложил я. - Найди Андрея, пусть сделает мне какойнибудь
укол. Мне нельзя здесь оставаться, следующий гость может оказаться
посерьезней Провеленгиоса.
- Одевайся, - сказала Алена. - Давай я тебе помогу. Где твой пиджак? И где
у тебя лежат носки? Я не успела их найти.
Когда она принесла носки, я потянулся за ними, но Алена отстранила мою
руку.
- Сама, - сказала она. - Ты силы береги, тебе еще нужно до такси дойти, а
по дороге всякое может случиться.
Потом она помогла мне надеть кобуру. После чего я отыскал пиджак, собрал
документы и взял запасную обойму.
- Только осторожно. - Я взглянул на Алену. - Поймаешь такси и подъедешь к
дому. Но не подходи к моей машине. Я вчера поставил ее около будки дежурного.
- Ее уже отогнали во двор. Я дала им ключи.
- Очень хорошо. Не подходи к ней. Даже не смотри на нее. Останови машину,
только не первую попавшуюся. Обязательно пропусти первую, поняла?
- Не беспокойся. Я все поняла.
- Мне ждать в подъезде?
- Может, помочь тебе спуститься вниз?
- Дойдем вместе до кабины лифта, - сказал я. - Потом ты поедешь первой, а я
подожду, когда ты выйдешь, и тоже вниз.
Все получилось, как мы задумали. Мы вышли из квартиры, и Алена спустилась
первой. Я дождался, когда она выйдет из подъезда, и только потом спустился вниз.
Алена подъехала на такси через пять минут, помогла мне сесть в машину, и мы
поехали к ним домой. По дороге я два раза просил водителя свернуть в другую
сторону, чтобы проверить, нет ли за нами слежки. Мне показалось, что слежки не
было. Очевидно, убийцы Виталика не ожидали, что я так быстро приду в себя. Когда
мы подъехали к нашему старому дому, Алена расплатилась и помогла мне выбраться
из машины. Уже в подъезде я вспомнил про фотографию.
- Алена... - сказал я.
- Что? - Мне показалось, она почувствовала, что именно я хочу ей сообщить.
- Ты меня извини.
- За что?
- За фотографию. Я там убрал тебя... Ну, ты понимаешь...

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.