Жанр: Боевик
Срок приговоренных
...ит белье. Но откуда Алена знала, где
лежат мои рубашки? Наверно, ночью она осмотрела мою квартиру. Видимо, она
угадала ход моих мыслей и, протягивая рубашку, смущенно произнесла:
- Я искала там свежие простыни, чтобы постелить тебе на диване. У тебя в
спальне всегда такой беспорядок?
- Спасибо, - кивнул я, надевая рубашку, оставив без внимания ее шпильку
относительно моего холостяцкого порядка. - Алена, ты должна уйти, - повторил я в
который раз.
- Ты опять за свое. Не волнуйся, я долго сидеть не буду. Приедет врач,
посмотрит тебя, и я сразу же уеду.
- Не подумай, что ты мне мешаешь, - у меня не было сил с ней спорить, - я
имел в виду совсем другое. - И вдруг стал рассказывать. Очень тихо, не повышая
голоса:
- Семена Алексеевича убили из-за меня. Я узнал одну тайну и рассказал ему
обо всем. Его убили, а я не смог этому помешать. Я его фактически подставил.
Сегодня ночью из-за меня убили Виталика. Должны были убрать меня, а застрелили
Виталика. Перепутали. Я не успокоюсь, пока не найду убийц. Ты можешь возражать,
кричать, даже плакать. Но я все равно оденусь и выйду из квартиры. Я должен
найти убийц, и меня никто не остановит.
Я умолк и услышал тишину. Я говорил тихо, так тихо, что было слышно, как
тикают мои часы. Значит, для того, чтобы тебя слушали, совсем необязательно
кричать. Орать друг на друга, как часто мы это делали с Аленой. Можно говорить
очень тихо, но тебя все равно услышат. Алена услышала. Вернее, она поняла, что
меня сейчас действительно ничем не остановить.
- Когда ты хочешь уйти? - спросила она.
- Прямо сейчас. - Я сделал новую попытку подняться. Но у меня не было сил
даже пошевелиться. С каждой минутой сил не только не прибавлялось, но, наоборот,
остатки сил покидали меня. Мне ужасно хотелось спать. Но я понимал, что если
засну, то врач, который приедет сюда, может сделать мне такой укол, после
которого я уже не встану.
И в этот момент позвонили в дверь.
- Не открывай, - шепотом попросил я Алену, - нельзя открывать.
Она молча кивнула. Тогда я шепотом спросил:
- Где мой пистолет?
Она поднялась и вышла в другую комнату. Как быстро она сумела здесь
сориентироваться! Ах, да, она вчера помогала меня раздевать и, очевидно, убрала
мой пистолет. Через несколько секунд Алена вынесла мне оружие. Я взял его,
голова все еще кружилась. С оружием в руках я чувствовал себя гораздо увереннее.
По крайней мере хотя бы одного из этих подонков я сумею пристрелить.
В дверь опять позвонили. На этот раз более настойчиво. Хорошо, что у меня
большой холл.
- Перенеси стул к дверям, - попросил я, собрав все свои силы, - помоги мне
туда пересесть. А потом открой дверь и отойди.
- У тебя же ничего не выйдет, - простонала Алена.
- Поставь стул, - сказал я очень тихо. И тут раздался третий звонок, еще
более настойчивый. Алена поняла, что со мной лучше не спорить. Взяла стул,
перенесла его в холл. Потом помогла мне подняться и пройти к стулу. Я проверил
оружие, поднял обеими руками пистолет и кивнул Алене:
- Открой дверь и сразу отходи. Только сразу, иначе мы погибнем.
Она уже не спорила. Смотрела на меня с ужасом и не спорила, понимая, что я
уже все решил. Если эти подонки думают, что третий труп получат запросто, то
ошибаются. Я готов был перестрелять всех. Всех убийц, которые решили этим утром
исправить свою вчерашнюю ошибку. Пусть потом меня судят. Но я постараюсь их
убедить, как это больно - умирать.
- Открывай, - сказал я свистящим шепотом, чувствуя, что собрал все силы.
Пистолет не дрожал в руках.
Алена подошла к двери, резко щелкнула замком. И тут же шагнула назад, с
ужасом глядя на меня. Я поднял пистолет. И дверь открылась...
Эпизод двадцатый
Они приехали на дачу в седьмом часу утра. Резо клонило ко сну, и он с
удовольствием принял предложение Чупикова устроиться на диване. Отказавшись от
завтрака, он лег и проснулся только тогда, когда солнце уже било в лицо. Резо
поднял голову, огляделся по сторонам. Из кухни доносились приглушенные мужские
голоса. Он бросился к пиджаку. Пистолет на месте. Это его несколько успокоило.
Судя по солнцу, был полдень. Резо быстро оделся, проверил еще раз оружие и вышел
из комнаты.
Дача была небольшая - всего две комнаты и кухня. Правда, обустроена
основательно, в доме имелся даже камин, собственноручно сложенный тестем
Чупикова, хозяином этой дачи. Дом был построен из красного кирпича и со стороны
выглядел весьма респектабельно, почти как новые дачи владельцев соседних
участков, сооружающих свои виллы в несколько этажей.
Резо заглянул на кухню - рядом с Чупиковым сидел подполковник Демидов. Они
пили чай, о чем-то вполголоса переговаривались. Судя по их напряженным лицам,
разговор был нелегкий.
- Добрый день. - Резо поздоровался и прошел к столу.
- Здорово, - буркнул Демидов, не поднимая головы.
- Садись, - Чупиков показал на свободный стул. - Чай пить будешь?
- Буду. Что случилось?
- Пока ничего. Но дела у нас не очень хорошие, - признался Чупиков. - Да ты
садись, садись. Нам еще о многом нужно потолковать.
Резо ошеломленно опустился на стул. Ему казалось, что подполковник сумеет
добраться до истины. В нем все еще жила какая-то наивная вера в милицию.
- В общем, я проверил все твои показания, - начал Демидов, - оба офицера
ФСБ, которых мы знаем, - и Рожко, и Брылин, действительно работают вместе, в
одном подразделении. Насчет уголовника Бурого я тоже узнал. Был дважды осужден,
отбыл в общей сложности девять лет в колониях усиленного режима. Но дело в том,
что его использовали наши офицеры для оперативной работы в колониях. А это
значит, что у него есть собственные связи с сотрудниками МВД и, возможно, с ФСБ.
- Я не понимаю, - удивился Резо, - какая оперативная работа в колониях? О
чем вы говорите?
- Он был агентом-оперативником, - объяснил Чупиков. - Его использовали как
агента в колониях.
- Он стучал на товарищей, - понял Резо.
- Мы так не говорим, - улыбнулся Демидов, - он помогал нашим офицерам. А
для нас все наши агенты - это помощники.
- Так он был вашим помощником, - хмуро уточнил Резо.
- Не только нашим. Судя по всему, потом его досье изъяли и он работал на
КГБ. Вернее, мог работать, этого мне точно установить не удалось. Но он,
конечно, был связан с Рожко и Брылиным, это точно.
- Теперь вы мне поверили?
- Я в таких случаях верю только фактам. Я проверил и убедился, что у тебя
действительно были посторонние. Одна из жительниц соседнего дома увидела, как к
твоему дому подъезжали две машины. Поэтому я уже тогда понял, что ты говорил
правду. А теперь скажу тебе другую новость. Нет вашего письма в УВИРе. Нигде
нет. Не зарегистрировано. Понимаешь теперь, почему вас хотели убрать?
- Как нет письма? - подскочил Резо. - Я лично его подписывал. И указал все
номера паспортов.
- Его нет, - твердо сказал Демидов. - И значит, мы на верном пути. Именно
из-за этого письма вас пытались убрать и именно из-за моего любопытства затем
решили убрать и меня. Ты понимаешь, Резо, что получается. Если кто-то решил
убрать подполковника милиции только за то, что он узнавал насчет письма
туристической фирмы в УВИР, то получается, что это письмо и номера этих
паспортов дороже не только жизней граждан, но и жизней офицеров милиции. А это
уже не фунт изюма. Там идут на все, чтобы заставить нас замолчать, чтобы никто
не узнал тайны этих паспортов. Ты не помнишь все же их номеров?
- Нет, - твердо сказал Резо. - И в жизни не вспомню. Столько дней прошло. Я
даже серию вспомнить не смогу.
- А фамилии?
- Одного помню, я же говорил. Остальных нет.
- Фамилии могли изменить, - вставил Чупиков. - Люди эти наверняка поменяют
документы и фамилии.
- Уж это факт, - согласился подполковник. - И когда вы должны были посылать
людей в Швейцарию?
- Кажется, в понедельник. Рейс на Цюрих. Туда самолет летает только три
раза в неделю.
- По вторникам нет самолетов, - многозначительно сказал Чупиков, глядя на
Демидова. Тот кивнул.
- Можно проверить всех, кто вылетает в Цюрих, - продолжал подполковник, но
у них теперь наверняка будут разные паспорта. Разные паспорта на чужие фамилии.
Как мы вычислим этих четверых?
- С одной фирмы, - неожиданно сказал Резо, - они должны вылететь как
туристы, представленные одной туристической компанией.
- Черт возьми! - стукнул кулаком по столу Демидов. - Ты прав. Можно
проверить по спискам. Какая фирма брала билеты и для кого. И какие туристические
группы вылетают в Швейцарию в этот понедельник.
- А если в группе двадцать человек, - спросил Чупиков, - как быть?
- Обычно туда ездят семьи с детьми, - вставил Резо. - Молодых одиноких
мужчин почти не бывает. Можно проверить всех одиноких молодых мужчин, и
обязательно попадут из той четверки. Если они, конечно, полетят именно в
понедельник.
- Полетят, - кивнул Демидов. - Раз они так прикрывают эту четверку, значит,
точно полетят. Хотел бы я знать, что у них за задание такое, если их хозяева
готовы убрать стольких людей, чтобы обеспечить секретность поездки.
- Нужно найти Бурого, - напомнил Чупиков.
- Где его сейчас найдешь? - нахмурился подполковник. - По прежним адресам
не живет. Связи оборваны. Последние данные о нем датированы девяносто вторым
годом. После этого - ничего. Как будто вообще такого человека не существует. Где
его теперь найдем? Еще хорошо, если наш горячий южный гость не кокнул его, когда
бил наручниками по голове.
- Я его не убил, - убежденно сказал Резо, - он был жив.
- Нужно что-то делать. До понедельника осталось не так много дней. Если не
успеем, они улетят, - заметил Чупиков.
- Я уже дал задание искать Бурого. Мне трудно было уйти с работы. У нас
вовсю проводят расследование ночного инцидента, проверяют, не были ли мы
пьяными. Зиновьев в себя пришел, его тоже проверили. Хорошо, что парень
спортсмен, он вообще спиртного не переносит. А если бы выпили во время ужина,
нас бы еще обвинили и в этой автомобильной аварии.
- Совсем плохо, - вздохнул Резо, - получается, что мы их остановить никак
не можем.
- Можем! - зло сказал Демидов. - Еще как можем. Все равно дознаюсь, кто
сбил нашу машину. И кто твоего напарника убил. Почему они так готовят эту
четверку? Не я буду - докопаюсь.
- Нужно зацепиться за известное звено для начала, - предложил Чупиков. - Ты
ведь говорил, что на квартире у Резо сохраняется засада?
- Ну да. Четверо сотрудников ФСБ вместе с Брылиным. А при чем тут засада? -
не понял подполковник.
- Они сидят там уже два дня, - объяснил Чупиков, - и наверняка засаду не
снимут до следующего понедельника. Найди двух-трех толковых ребят и устрой
собственную засаду.
- На офицеров ФСБ? - вздохнул Демидов. - Ты знаешь, что бывает за такие
вещи? В лучшем случае меня выгонят из органов. Возьмешь к себе курьером?
- Я тебе серьезно говорю, - не унимался Чупиков. - Нужно взять двух-трех
лучших твоих офицеров и установить наблюдение за людьми, сидящими в засаде. Они
ведь выходят из дома, наверняка закупают продукты, меняются посменно. Нужно
выяснить также, кто именно направил засаду на квартиру Резо. Кто стоит за этими
людьми. Если Брылин лично сидит в засаде, значит, людей у них не так много. Если
Бурый приехал за Резо вместе с Рожко, а потом Рожко сам проверял все квартиры,
следовательно, не так много посвященных в эту тайну. Человек десять-двадцать, не
больше, раз они хотят сохранить секретность.
- Я всегда думал, что тебе следовало остаться в уголовном розыске, -
отозвался Демидов. - Знаешь, мне кажется, ты прав. И хотя это самая большая
авантюра в моей жизни, которую я могу себе позволить, но я думаю, что в нашем
управлении я смогу найти несколько порядочных офицеров, умеющих хранить тайны.
- А я готов им помочь, - предложил Чупиков, - вспомню старые навыки и
помогу твоим ребятам. Резо пусть пока поживет на даче. Тесть у меня сейчас
болеет, и я предупрежу хозяев, чтобы несколько дней здесь не появлялись.
- Это не так просто, - задумчиво сказал Демидов. - Дело не в том, что у
меня нет хороших офицеров. Дело в том, что я могу подставить своих ребят. Если
выяснится, что офицеры уголовного розыска следили за офицерами ФСБ, все ребятки
тут же вылетят с работы. А у них семьи, дети.
- А если нанять частное агентство на два-три дня? - предложил Резо. - И не
говорить им, кто именно сидит в моем доме.
- Интересная мысль, - кивнул Чупиков. - Только откуда такие деньги? Частное
агентство возьмет за три дня работы тысяч пять-шесть, не меньше.
- Вот здесь десять тысяч, - Резо достал из кармана пачку денег. - Найдите
людей и отдайте им деньги. Если это поможет, то отдайте все деньги.
- Вот тебе и решение проблемы, - сказал Чупиков, - в конце концов
необязательно, чтобы ты сам вмешивался в это дело. Я адвокат подозреваемого Резо
Гочиашвили. И он заплатил мне деньги, чтобы я выяснил, кто там находится в его
квартире. По-моему, все логично.
- Так нельзя, - возразил Демидов, - тогда выходит, что я ваш сообщник. Это
незаконно.
- А убивать людей законно? - вскочил с места Резо. - Где есть такие законы,
что из-за номеров паспортов можно столько людей убивать? Где эти законы?
- Ты не горячись, - посоветовал Чупиков, потянув его за руку, - и не нужно
кричать. А то еще кто-то из соседей услышит. Сядь и успокойся.
- Не могу больше, - простонал Резо. - Из-за меня Никита погиб, женщина
погибла. А я здесь прячусь, как крыса. Не могу я так жить. Возьму пистолет,
вернусь к себе домой и всех перестреляю.
- В лучшем случае тебе разрешат только вытащить оружие, - строго сказал
Чупиков, - чтобы у них был факт - твое нападение. А потом они тебя расстреляют.
Один против четверых - ты ничего не сделаешь. Кончай бузить, сядь и послушай.
Резо, тяжело вздохнув, не стал больше спорить, опустился на стул. Демидов
сочувственно взглянул на него. Потом перевел взгляд на Чупикова.
- Ты думаешь, у нас что-нибудь получится?
- Давай попытаемся. Если они с кем-то свяжутся, мы сможем узнать, на кого
конкретно они работают. Частное агентство - это совсем неплохая идея. Тем более
если есть деньги. Я не хочу верить, что вся наша контрразведка повязана с этими
убийцами. Не хочу и не могу.
- А если повязана? - вдруг тихо спросил Демидов. - Ты ведь сам знаешь, как
это бывает. Если бы все сводилось к Бурому, мы бы с тобой не сидели на даче.
Кто-то предупредил всех авторитетных грузин в городе. Кто-то изъял письмо из
УВИРа. Кто-то принял решение о нашей ликвидации. Ты думаешь, это могли сделать
на уровне Бурого? Или на уровне Брылина?
- Хватит об этом думать, - посоветовал Чупиков. - Иначе нам с тобой просто
нечего делать. Отвезем сейчас Резо в ФСБ, сдадим под расписку - и по домам.
Только учти: они на этом все равно не остановятся. Раз решили тебя убрать,
значит, уберут. Ты для них теперь нежелательный свидетель. Один раз не
получилось, получится во второй.
- Пугаешь, Женя? - прохрипел Демидов.
- Зачем? Ты у нас не пугливый, тебя не испугаешь. Просто не хочу, чтобы нас
с тобой передавили, как цыплят. Я ведь теперь тоже нежелательный свидетель.
- Ладно, поговорили. - Демидов поднялся. Резо смотрел на него, все еще не
зная, что именно решил подполковник. Тот передернул плечами, сказал:
- Резо остается на даче. Связь через мобильный телефон Чупикова. Я больше
здесь появляться не буду. Ты, Женя, поедешь в город и будешь нашим связным. Я
скажу, в какое частное агентство обратиться. Может, у нас действительно чтонибудь
получится. Я знаю одно агентство, где работают очень крепкие ребята.
Чупиков подмигнул Резо, и тот понял, что у него наконец появился реальный
шанс на спасение. Реальный шанс.
Рассказ тринадцатый
Дверь открылась. Я был готов ко всему. В этот момент - даже к смерти. Но
то, что я увидел, ошеломило меня. Я опустил пистолет и в растерянности произнес:
- Вы?..
На пороге стоял Провеленгиос. Та самая гнида, которая так быстро сдала мою
квартиру. Я убрал пистолет, вспомнив, что передо мной - двоюродный брат
Виталика. Интересно, зачем он пожаловал ко мне?
- Извините, - сказал Провеленгиос, по-прежнему стоя у порога. - Разрешите
войти?
- Входите. - Я почему-то развеселился. Ждал убийцу, а пришел мошенник.
Он вошел. Осторожно закрыл за собой дверь. Увидел стоявшую справа от него
Алену и вздрогнул, видимо, от неожиданности.
- Идите в комнату, - сказал я, пытаясь подняться; в голове уже не так
сильно шумело.
Алена подошла ко мне и помогла подняться. Мы вместе прошли в комнату, где
уже находился Провеленгиос.
- Садитесь. - Я указал ему на кресло, а сам плюхнулся на диван. Именно
плюхнулся, а не сел.
- Вы меня извините, - заговорил гость, усевшись на стул, а не в кресло,
хотя оно стояло гораздо ближе ко мне. - Вы, наверное, уже слышали, что вчера
произошло. Такое несчастье... - Честное слово, у него на глазах даже слезы
появились.
- Мы не думали, что такое может случиться, - продолжал он. - Ночью нам
позвонили... Я сразу поехал в морг. Какой ужас... Мне сказали, что вы вчера
потеряли сознание. Я представил, каким ударом оказалась для вас смерть моего
двоюродного брата. Какое несчастье... Такой молодой, такой талантливый...
Даже Алена всхлипнула, настолько на нее подействовала речь этого подлеца. Я
сидел, стиснув зубы. Любое напоминание о Виталике являлось напоминанием о моей
ошибке. Я обязан был помнить, что за мной следили. И должен был предотвратить
несчастье. Моя ошибка стоила Виталику жизни.
- Мы вчера так хорошо обо всем договорились, - разглагольствовал
Провеленгиос. - Мне казалось, все будет в порядке. Виталик даже пообещал, что
поможет вам собрать вещи...
Я насторожился. К чему клонит этот стервятник?
- Для меня его смерть оказалась ужасным ударом. - Провеленгиос снова
прослезился, вытащил платок. Высморкавшись, тихо проговорил:
- Надеюсь, все наши договоренности остаются в силе.
Ах, вот оно что... Я невольно усмехнулся. Этого мерзавца не трогала смерть
Виталика, плевал он на наши чувства. Главное для него - деньги, которые он уже
заплатил, и договор, который мы уже подписали.
- Я на всякий случай принес вам ключи. - Провеленгиос достал из кармана
ключи. - Это от той квартиры, которую сняли со следующей недели. Раз Виталика
нет, я вполне могу его заменить. И гoтoв за свои деньги помочь вам найти людей и
переехать на новую квартиру.
- О чем он говорит? - не выдержала Алена. - На какую квартиру? Куда
переехать?
- Он говорит о моей квартире, - пояснил я. - Вчера я заключил договор о
сдаче моей квартиры на три года. Кроме денег, согласно договору я должен
получить однокомнатную, чтобы жить там эти три года.
- Ты сделал это ради нас? - Голос Алены дрогнул.
- Неважно. - Я вздохнул. - Сделал... ради Игоря.
Я старался не смотреть на Алену. Мне было немного стыдно, что все так
получилось. Похоже, я слишком явно продемонстрировал свою несостоятельность,
лишился денег и подставил друга. Я судил обо всем чисто по-мужски. А у Алены,
разумеется, женская логика, в которой нет места рационализму. Для женщины важен
сам факт - ей хотят сделать приятное. Если вы не можете купить миллион роз и
покупаете только три розы на последние деньги, женщина оценит это. В глазах
Алены я был почти героем. Хотя сам чувствовал себя подлецом.
- Видите ли, - вкрадчивым голосом продолжал Провеленгиос, - договор нельзя
пересмотреть. Уже выплачены деньги, проставлены сроки. Говорят, что рядом с
убитым ничего не нашли. Но уверяю вас, я передал ему все деньги. Он даже дал мне
расписку, прежде чем отправиться к вам.
- Вы взяли у него расписку? - удивился я.
- Конечно, взял, - в свою очередь, удивился гость. - Я всегда беру
расписки. Деньги любят счет.
- Он потребовал расписку у своего двоюродного брата, - пояснил я Алене.
Нужно было видеть, с каким презрением она посмотрела на этого мерзавца.
- Что вам нужно? - спросил я, чтобы прекратить этот бесполезный разговор.
- Но деньги исчезли, - сказал Провеленгиос, облизав губы. - Впрочем, это
нас уже не касается. Если договор заключен, его нельзя нарушить.
И только тут я понял все. Понял, почему он пришел ко мне. Почему так долго
говорил о смерти Виталика и даже поехал ночью в морг;
Он думал только о договоре, только о деньгах. И пришел ко мне, чтобы
узнать, когда я съеду с квартиры. Пришел подтвердить незыблемость договора.
Почему так случается в жизни? Ведь Провеленгиос не только двоюродный брат
Виталика, он еще и потомок тех греков, которые погибали у Фермопил, предпочитая
смерть позору отступления. А один из тех древних героев пробежал сорок с лишним
километров и крикнул: "Радуйтесь, афиняне, мы победили". После чего рухнул
замертво. И вот их потомок сидел передо мной, рассуждая о договоре, который
нельзя нарушать. Обидно. Обидно, что он родственник моего друга и потомок
великого народа. Хотя при чем тут народ? Ведь передо мной сидел конкретный сукин
сын. Разве у других народов нет своих сукиных детей?
- Да, - улыбнулся я, - договор - это закон.
- Конечно. - Он не понимал, почему я улыбаюсь. И вдруг спросил:
- Как вы себя чувствуете?
- Уже лучше. Если я буду видеть вас каждый день, то очень быстро
поправлюсь. Вы действуете на человека как хорошая пиявка.
- Спасибо. - Он не умел обижаться. - Я просто хотел предупредить, что через
шесть дней в квартиру должен вселиться мой клиент. А вы можете переехать в
квартиру, которую мы для вас сняли. Там очень неплохо.
- Не сомневаюсь. - Я посмотрел на Алену и улыбнулся. И она улыбнулась мне в
ответ. Провеленгиос смутился и попятился к двери.
- Я вам позвоню, я вам позвоню, - пробормотал он.
- Подождите, - остановил я его, вспомнив про деньги. - Вы подвезли его к
нашему дому. Или передали ему деньги у него на квартире?
- В машине, - ответил Провеленгиос. - В моей машине. Он взял деньги и
расписался. У меня есть его расписка. Если хотите, я вам покажу... - Он полез в
карман.
- Не нужно, - отмахнулся я. - Вы должны были передать ему пятьдесят две
тысячи, верно?
- Да-да, все правильно. Точно пятьдесят две тысячи. Я ему все отдал. Все до
копейки.
- Вы дали ему деньги в каком-нибудь пакете? Может, в конверте? Или он
просто сунул в карман пять пачек?
- Нет-нет, в маленькой светло-коричневой сумке. Там как раз помещались все
деньги. Я привез ему эту сумочку. Знаете, бывают такие удобные мужские
сумочки... Так что все деньги были там. Скажите, а что, деньги... все-таки
пропали?
- Пропали, - кивнул я.
- Какой ужас! - Он изменился в лице. Было очевидно: теперь Провеленгиос
скорбел по-настоящему - по пропавшим деньгам. - Тем не менее договор был
подписан, а все деньги выплачены, - поспешно добавил брат покойного.
Я посмотрел на Алену. Она покачала головой. Провеленгиос понял, что опять
сказал что-то не то, и снова попятился к двери.
- До свидания, до свидания. Я вам позвоню, - бормотал он, пытаясь открыть
замок. Открыв дверь, почувствовал себя гораздо увереннее и сказал на прощание:
- И все-таки подписанный договор - это закон. Не забывайте об этом, Леонид
Александрович. Ведь никто не виноват в том, что случилось.
Провеленгиос захлопнул за собой дверь с такой силой, что у меня в ушах
зашумело. И я вдруг расхохотался. Очевидно, это было нечто вроде шока, возможно,
нервный срыв. Глядя на меня, и Алена рассмеялась. Мы смеялись громко, с
надрывом. А потом внезапно воцарилась тишина.
- Какой мерзавец! - сказала она минуту спустя.
- Да, мерзавец, - согласился я. - Хотя в каком-то смысле весьма занятный
тип. Абсолютный цинизм в сочетании с его ловкостью даже вызывает уважение.
- Что будешь делать, Леня? - спросила Алена.
- Найду тех, кто убил Виталика, - ответил я не колеблясь. - И Семена
Алексеевича. А потом посмотрим.
- Ты не беспокойся, - сказала Алена, - мы постараемся найти деньги. Может,
продадим что-нибудь.
А я подумал о деньгах, про которые я рассказал Семену Алексеевичу.
Возможно, уже тогда у меня в голове зрел некий план. Или мне просто казалось,
что у меня есть какой-то план? В любом случае я твердо знал, что теперь не
успокоюсь. Теперь меня уже невозможно было бы остановить. Я знал, куда идти и
что делать. Я все знал и поэтому стал очень опасен...
- Леня, - услышал я голос Алены, - как ты выйдешь в таком виде?
- Поедем к вам, - предложил я. - Найди Андрея, пусть сделает мне какойнибудь
укол. Мне нельзя здесь оставаться, следующий гость может оказаться
посерьезней Провеленгиоса.
- Одевайся, - сказала Алена. - Давай я тебе помогу. Где твой пиджак? И где
у тебя лежат носки? Я не успела их найти.
Когда она принесла носки, я потянулся за ними, но Алена отстранила мою
руку.
- Сама, - сказала она. - Ты силы береги, тебе еще нужно до такси дойти, а
по дороге всякое может случиться.
Потом она помогла мне надеть кобуру. После чего я отыскал пиджак, собрал
документы и взял запасную обойму.
- Только осторожно. - Я взглянул на Алену. - Поймаешь такси и подъедешь к
дому. Но не подходи к моей машине. Я вчера поставил ее около будки дежурного.
- Ее уже отогнали во двор. Я дала им ключи.
- Очень хорошо. Не подходи к ней. Даже не смотри на нее. Останови машину,
только не первую попавшуюся. Обязательно пропусти первую, поняла?
- Не беспокойся. Я все поняла.
- Мне ждать в подъезде?
- Может, помочь тебе спуститься вниз?
- Дойдем вместе до кабины лифта, - сказал я. - Потом ты поедешь первой, а я
подожду, когда ты выйдешь, и тоже вниз.
Все получилось, как мы задумали. Мы вышли из квартиры, и Алена спустилась
первой. Я дождался, когда она выйдет из подъезда, и только потом спустился вниз.
Алена подъехала на такси через пять минут, помогла мне сесть в машину, и мы
поехали к ним домой. По дороге я два раза просил водителя свернуть в другую
сторону, чтобы проверить, нет ли за нами слежки. Мне показалось, что слежки не
было. Очевидно, убийцы Виталика не ожидали, что я так быстро приду в себя. Когда
мы подъехали к нашему старому дому, Алена расплатилась и помогла мне выбраться
из машины. Уже в подъезде я вспомнил про фотографию.
- Алена... - сказал я.
- Что? - Мне показалось, она почувствовала, что именно я хочу ей сообщить.
- Ты меня извини.
- За что?
- За фотографию. Я там убрал тебя... Ну, ты понимаешь...
...Закладка в соц.сетях
