Жанр: Боевик
Пройти чистилище
...хасе. Но, судя по последним
данным, он перебрался сюда, на восток страны и осел где-нибудь поблизости от
Вашингтона.
- Значит, нам сначала нужно сделать так, чтобы русские поверили в нашу
случайность с Эриком Сюндманом, - подвел первые итоги Эшби, - что сразу отведет
подозрения от вашего человека, Питер, в Москве.
- Вы можете предложить нечто конкретное? - спросил Блант. - Учтите,
действовать нужно в максимально предельном темпе.
- Мы понимаем, - вступил в разговор Кэвеноу
- Нет, вы ничего не понимаете, - снова взорвался Блант, словно сам голос
Томаса Кэвеноу действовал англичанину на нервы. - Как вы могли так испортить все
с этим шведом?
- Мы пока только предполагаем, что это мог быть связной. Возможно и простое
совпадение, - пожал плечами Кэвеноу.
- Да, конечно. Простой прохожий случайно хотел встретиться со связным КГБ,
а потом также случайно ушел от сотрудников ФБР. Вы сами верите в эту чепуху?
- Я так не говорил, - разозлился Кэвеноу, - в конце концов мы могли выйти
на Сюндмана и сами. Достаточно проследить его связи с Матвеевым.
- Вот на этом мы и должны построить наше решение первой или второй, смотря
для кого как, проблемы, - быстро вставил Эшби.
Оба спорящих обернулись.
- Я вас не совсем понял, - сказал наконец, Блант.
- Мистер Блант, почему русские должны считать, что Сюндмана им выдал ваш
агент? - пояснил свою мысль Эшби, - гораздо логичнее, если они поверят в
возможность провала Сюндмана по вине его ведущего Матвеева или самого шведа. А
мы должны их в этом убедить. Это как раз и есть решение нашей проблемы на данном
этапе.
Блант молчал, обдумывая слова Эшби. Кэвеноу полез за сигаретами. В
восемьдесят четвертом в американских учреждениях еще не было того почти
маниакального психоза, который развернется в девяностых годах в борьбе против
курильщиков. Именно против курильщиков, а не против курения. Через десять лет в
Америке расцветет подлинный геноцид курильщиков, которых начнут изгонять с
работы, запрещать курить почти во всех учреждениях, последовательно расширяя
сферу безникотиновых зон. Борьба будет вестись с типично американским размахом,
без компромиссов и жалости.
- По-моему, предложение мистера Эшби заслуживает внимания, - сразу вмешался
в разговор молчавший до этого Шервуд.
- Да, - согласился Блант, - это интересное предложение, если мистер Эшби
примет участие в такой акции.
Шервуд впервые улыбнулся. Кажется, на англичанина произвела впечатление
убедительная и хладнокровная аргументация Александра Эшби.
- Разумеется, - согласился Эшби, - нужно продумать детальный план
дискредитации Матвеева и как логическое завершение данного этапа, выход на
Сюндмана. Сделать все, чтобы русские поверили в то, что нам удалось выйти на
шведа в результате оплошности Матвеева. Понимаете, как это важно?
- Мы можем продумать план совместных мероприятий, - задумчиво произнес
Блант. Его явно заинтриговала возможность такой игры с советской разведкой.
- Но нужно продумать все достаточно быстро, - напомнил Шервуд, - иначе наши
противники сумеют просчитать наши действия. Они ведь могут узнать о нашем выходе
на Сюндмана через связного этого "Вакха". Если, конечно, это был его связной.
- Или он сам, - с неприятной улыбкой поправил его Блант.
- Или он сам, - мрачно согласился Шервуд, - хотя мой опыт подсказывает мне,
что агент такого уровня не стал бы выходить на связь лично.
- А почему они придумали такой сложный путь доставки информации? - спросил
Эшби, как бы размышляя вслух. - Я с самого начала нашего разговора думаю об
этом. Разве не логично, если связной этого неизвестного "Вакха" будет выходить
непосредственно на Матвеева. Для чего они придумали такой сложный вариант? Ведь
известно, чем длиннее цепочка, тем больше шансов провалить все дело. Почему на
связь с "Вакхом" нужно выходить через Сюндмана?
- Мы тоже думали об этом, - мрачно ответил Кэвеноу, - и определили для себя
в качестве рабочих гипотез три возможных варианта. - Первый - связной знает
только Сюндмана и соответственно доверяет ему, предпочитая общаться с русскими
через нейтрала. Второй вариант - сами русские не совсем доверяют этому агенту и
предпочитают именно такой вариант общения. Третий вариант при котором "Вакх"
просто не знает, на какую именно разведку он работает. И передаваемая им
информация просто хорошо оплачивается русскими, использующими свой источник без
конкретного раскрытия, на кого именно работает агент. Третья гипотеза наиболее
маловероятна, но мы взяли и ее для проверки наших версий. И все было бы
правильно, если бы не появился связной "Вакха". По тому, как он ушел от наших
сотрудников, мы сделали вывод - он профессионал, причем хороший профессионал.
Теперь представляете, какого масштаба должен быть агент "Вакх", если в связных у
него такой профессионал? И тогда мы делаем следующий вывод - он не просто агент,
а либо нелегал, сумевший закрепиться в нашей стране и являющийся штатным
сотрудником советской разведки, либо агент такого уровня, что для его прикрытия
требуются специальные сотрудники КГБ. В обоих случаях этот "Вакх" не просто
опасен. Он, как взрывной механизм, оставленный в нашем штабе, чтобы в любой
момент разнести его на куски.
- Поздравляю, - кивнул Эшби, - вы проделали блестящую аналитическую работу.
Если возможно, потом ознакомьте меня с выводами ваших аналитиков более подробно.
- Обязательно, - кивнул Кэвеноу, - после того, как исчез связной, явно
шедший на встречу с нашим подопечным Сюндманом, мы блокировали весь район, но
этот неизвестный ушел. Теперь мы должны принять более действенные меры, чтобы
выйти и на связного, и на "Вакха", который, по нашему мнению, сейчас должен
несколько снизить свою активность.
От Эшби не ускользнула высокомерная маска на лице Бланта, пока Кэвеноу
говорил о предположениях аналитиков ФБР. Наш английский гость, кажется, знает
гораздо больше, чем мы можем предполагать, подумал Эшби. Видимо, английской
разведке удалось получить достаточно осведомленный источник в советской
разведке. Конечно, их очень беспокоит, что этот источник может быть раскрыт. И,
судя по всему, они не намерены помогать нам в поисках этого "Вакха". Кажется,
сейчас важнее всего раскачать самого Бланта, подумал он.
- А если мы подставим не Матвеева, а кого-нибудь другого? - спросил он
невинным голосом у Бланта.
Англичанин подозрительно уставился на него.
- Кого именно?
- Не очерчивая конкретный круг подозреваемых, просто дадим русским понять,
что мы знаем о нелегале, попавшем в нашу страну. Нелегал, не прикрытый
дипломатическим паспортом, может стать настоящим призом для нашего ФБР. Вы меня
понимаете?
- Нет, - решительно возразил Блант, - вы таким образом можете снова
невольно подставить нашего агента.
- Но нам пока ничего не известно, - возразил Эшби, - мы знаем только, что у
русских существует в нашей стране очень хорошо законспирированный источник,
имеющий доступ к нашим калифорнийским и техасским военным предприятиям. А у вас
есть свой агент, раскрытия которого мы в любом случае, совсем не желаем. Ведь мы
союзники, Блант, не правда ли?
Последнюю фразу он нарочито подчеркнул. Англичанин сохранил олимпийское
спокойствие.
- Ваш план нереален, - упрямо возразил он, - и очень опасен для нашего
человека. Мы уже убедились, как плохо могут работать ваши специальные службы.
Сначала ЦРУ выдает нашу конфиденциальную информацию в ФБР, а затем ваше
доблестное Федеральное Бюро упускает важнейшего связного, за которым нужно было
послать батальон морских пехотинцев, чтобы они его охраняли от возможных
покушений. Мы просто не можем вам снова доверять.
- Это не совсем так, Питер, - возразил покрасневший Шервуд, - все обстоит
несколько иначе. Я уже объяснял, по законам нашей страны...
- Мы отклоняемся от темы нашего разговора, господа, - холодно заметил
Блант.
- Он прав, - сказал Эшби, - каждый должен наниматься своим делом. Пусть
наши "союзники" проводят свои операции в Москве, а мы планируем собственные
операции на своей территории. По-моему, все правильно. Кэвеноу, нам нужно
продумать, как установить точно, не является ли "Вакх" просто посланным к нам
советским разведчиком-нелегалом.
- Мы взяли под контроль все резидентуры русских в Нью-Йорке, Вашингтоне и
Сан-Франциско, - кажется, понял наконец его замысел Томас Кэвеноу.
И тут Блант впервые не выдержал.
- Кончайте ваши игры, Эшби, - устало сказал он, - вы победили, черт вас
возьми. Конечно, мы знаем, что ваш "Вакх" - советский разведчик-нелегал. И
стараемся хранить это знание в глубокой тайне, даже от своих сотрудников. Иначе
русские слишком быстро сумеют вычислить, кто именно работает на нас в их
разведке. А это самый большой секрет английской секретной службы.
Глава 13
Известие о смерти Андропова его не удивило. Он знал из информационных
сообщений о болезни Генерального секретаря. Просто, услышав эту весть, Кемаль
поехал в ресторан и, заказав к великому изумлению метрдотеля бутылку водки,
выпил положенные двести граммов за упокой души умершего генсека. В КГБ, где он
успел проработать лишь несколько лет, Андропова уважали. За профессионализм, -
он умел все постигать в ходе работы, за интеллигентность, столь не свойственную
после Менжинского руководителям этого самого одиозного в истории человечества
ведомства. Он казался олицетворением лучших сторон коммунистического руководства
страной, если не обращать внимания на его жесткий, очень жесткий подход к
диссидентам и почти маниакальность в отстаивании позиций советского государства
во всем мире. Он был скорее олицетворением самой системы социализма, общества,
задуманного величайшим мыслителями прошлого, вобравшего в себя мечты людей
Возрождения и наиболее значимые моменты всех мировых религий, но столкнувшейся с
реальностью и породившей чудовищную Гражданскую войну, истребление миллионов
своих соотечественников, сталинскую систему, лагеря НКВД. В искаженном виде
повторилась история Христа, верящего в земной рай и получившего свой крест и ад
в Иерусалиме. Социалистическая идея, начатая как величайший социальный
эксперимент, основанный на братстве и свободном труде всех людей, превратилась
при своем практическом воплощении в тоталитарное государство, стремящееся любым
способом подавить инакомыслие и проводить свои принципы в жизнь даже с помощью
самой грубой силы. И тогда государство, не выдержавшее подобного разрыва теории
с практикой, просто распалось, обреченное при своем рождении на подобные
катаклизмы.
Феномен Юрия Андропова, - человека, вставшего во главе уже начинавшего
агонизировать государства и понимавшего необходимость реформ, полностью не
изучен до сих пор. Он любил казаться либералом, а был консерватором до мозга
костей. Он читал американскую литературу в подлиннике и не любил американской
культуры, он был самым надежным сторонником Брежнева, а слухи и сплетни после
его смерти сделают из Андропова почти диссидента. Он был умным и талантливым
человеком, несколько скованным рамками того воспитания и идеологии, в которую
истово верил и которой честно служил на протяжении всей своей жизни. И, может,
поэтому его жизнь так трагически оборвалась и он не успел осуществить свои
реформы, столь успешно начатые в восемьдесят втором году. Многие считают, что
это был Рок, не позволивший Андропову остаться во главе СССР. А, может, это была
историческая закономерность, ибо чудом прорвавшийся в высшее руководство страны,
в отличие от своих бездарных и комических товарищей по Политбюро, он понимал всю
массу проблем по реформированию общества и государства, имея куда более
объективную информацию о реальном положении дел в стране, чем многие из
появлявшихся с ним на Мавзолее Ленина людей. И с этой точки зрения смерть
Андропова выглядит как абсолютная закономерность, словно сама судьба уберегла
его от разочарования увидеть тщетность своих попыток и надежд.
Кемаль сидел за столиком и вспоминал свое единственное свидание с
Андроповым. Вся предыдущая жизнь в СССР ему часто казалась каким-то ирреальным
сном, словно однажды приснившимся слишком ярко и реально. Но воспоминания о
матери и об этой последней встрече с Андроповым были самыми зримыми и самыми
важными из его сновидений. Проведя десять лет на нелегальной работе, он попрежнему
помнил свою последнюю встречу с Андроповым, словно это произошло совсем
недавно. В трудные моменты он вспоминал спокойное, тяжелое лицо бывшего
Председателя КГБ, его испытывающий взгляд, словно спрашивающий, сумеет ли он,
совсем молодой человек, справиться с подобной задачей?
Теперь, когда впервые за все время его пребывания в Америка возникла
реальная угроза разоблачения, он понимал, как ему будет сложно в дальнейшем
вести работу, передавая материалы в Центр. Если связной Тома предатель или на
него вышли американцы, значит, они уже читало его сообщения. Значит, рано или
поздно они сумеют просчитать, кто именно передавал эти сведения. И выйти на
него. Теперь следовало перейти на резервный вариант, постараться на время
исключить Тома из этой игры.
Он помнил, что резервный вариант связи находится с Чикаго, где должен был
жить другой связной. И он знал, что выходить на этого связного он может лишь в
исключительных случаях. Но теперь был именно такой исключительный случай. И даже
смогли вычислить связного, находящегося на цепочке между Томом Лоренсбергом и
местным резидентом КГБ в Нью-Йорке. Лишь отвезя Тома в аэропорт и дождавшись,
пока тот улетит в Хьюстон, Кемаль отправился брать билет на ближайший рейс в
Чикаго, чтобы улететь уже завтра рано утром.
Проведя столько лет в Америке, он подсознательно чувствовал себя почти
американцем; настолько органично и свободно можно было чувствовать себя в этой
удивительной стране. В Турции, куда по легенде приехал "турок" Кемаль Аслан,
сразу давали понять, что ты не совсем настоящий анатолийский турок, а всего лишь
выходец из Болгарии. Точно так же, как и в Болгарии к гражданину своей страны,
но турку по национальности, относились гораздо хуже, чем к "титульной нации".
Уже спустя несколько лет после выезда из Турции, он с удивлением и
возмущением узнал, что руководство Болгарии начало непонятную и нелепую борьбу с
этническими турками в собственной стране, приказав своим гражданам в
принудительном порядке менять их турецкие фамилии на болгарские. В результате
Асланы и Сулеймены становились Аслановыми и Сулейменовыми и им менялись
паспорта. Не желавшие изменять своей фамилии, выезжали из страны, эмигрируя в
Турцию. Нужно быть турком, чтобы понять всю унизительность подобной смены
фамилий. Но болгарское руководство, испытывая генетическую ненависть к своим
воинственным соседям за многовековое порабощение, принципиально не желало
изменять своей позиции.
За время пребывания в Америке он выезжал в несколько стран, бывал в Англии,
Франции, Германии. Но всюду, как приезжий чувствовал себя иностранцем. Лишь в
Америке было это ощущение абсолютной свободы, когда никому нет дела до твоей
национальности или строения черепа. И, хотя, некоторые проявления расизма еще
встречались, особенно на юге, но возлагать вину в таких случаях следовало на обе
стороны. Он это хорошо знал.
Кемаль часто думал над этим феноменом Америки, когда все нации и народы,
уживаясь в едином котле, переплавляются в особый вид человечества, которому нет
дела до национальный отличий и предрассудков. И хотя многие общины Америки -
итальянская, русская, еврейская, китайская, негритянская, ирландская,
вьетнамская - предпочитали селиться в своих, отдельных кварталах, сохраняя свои
пристрастия в еде и одежде, музыке и традициях, но все большее количество
молодых людей из этих семей гордо именовали себя "американцами" и одинаково
самозабвенно любили рок-н-ролл и Голливуд, Мак-Дональдс и Диснейлед. Америка
словно вбирала в себя весь опыт человечества, выбирая лучшее, оставаясь
неповторимой и уникальной в своем роде страной.
На следующее утро он вылетел в Чикаго. Рейс проходил над Великими озерами и
он, сидя у окна в полупустом самолете, любовался удивительным зрелищем,
раскинувшимся внизу. Они пролетели над южной частью озера Эри и справа мелькнули
раскинувшиеся на многие километры кварталы промышленного Детройта. К Чикаго они
пролетали, заходя над озером Мичиган, и он отчетливо видел белые яхты и катера,
стоявшие у северных причалов.
Несмотря на февраль, в Чикаго стояла солнечная, почти весенняя погода.
Выйдя из здания аэропорта, он быстро нашел такси и направился в гостиницу.
Как правило, он останавливался в отелях "Шератон", членом клуба которых он
был, что гарантировало десятипроцентные скидки при получении номеров. Но в этот
раз его заместитель, японец Тадао Имацу, рекомендовал номер в роскошном "Никко
Чикаго Отеле", в котором сам останавливался во время командировок в Чикаго. По
словам Имацу, это был один из лучших отелей города, к тому же расположенный в
самом центре, у реки, разделявшей центр города на две части. Кемаль согласился
на этот отель еще и потому, что сам намеревался встретиться со своими чикагскими
партнерами, что давало возможность провести визит в Чикаго, не вызывая никаких
ненужных подозрений.
Роскошное черное здание с белой окантовкой и было его отелем. У входа
виднелись красные козырьки магазинов. Отель был спланирован с учетом японских
традиций в градостроении и представлял собой совместное творение американских и
японских строителей. Здесь были японский и американский рестораны, по
воскресеньям в ресторанах играл специальный джазовый оркестр. В отеле было
четыреста три номера и восемнадцать сюитов, среди которых были и Президентские
апартаменты стоимостью около трех тысяч долларов. В цену обычно входила не
только стоимость номера за один день, составлявшая в данном случае около двух с
половиной тысяч, но и пятнадцатипроцентный такс, прибавляемый к основной цене.
Кемаль, конечно, не жил в таких апартаментах, предпочитая обычный
одноместный номер с видом на Мичиган-авеню. Разместившись в апартаменте, он
позвонил своим партнерам, договорившись о вечернем свидании. И лишь после этого
вышел из отеля, направляясь к ближайшей телефонной будке на Кларк-стрит. Найдя
свободный автомат, он опустил двадцать пять центов и набрал нужный ему номер.
- Да, - почти сразу ответил уверенный женский голос.
- Добрый день, - сказал Кемаль, - я приехал из Техаса и хотел бы
проконсультироваться с вами по вопросу наших поставок.
На другом конце замолчали, словно испугавшись этого звонка.
- Вы меня слышите? - встревожился Кемаль. - Я не слышу вашего согласия.
- Конечно, мы согласны, - наконец, с явным волнением ответила женщина, - мы
уже консультировали одного представителя из Сан-Диего.
Он облегченно вздохнул. Она произнесла необходимую ответную фразу. Но
почему она так волнуется?
- Где мы можем встретиться? - спросил он.
- Вы хорошо знаете Чикаго? - спросила она.
- Не очень, - честно признался он, - я не был раньше в вашем городе.
- Где вы сейчас находитесь?
- В центре, на Кларк-Стрит.
- Ясно. Это достаточно далеко от нас. У вас есть автомобиль?
- Я могу взять такси, - улыбнулся Кемаль. Он привык к почти абсолютному
профессионализму Тома, и почти отвык от подобных дилетанских вопросов.
- Да-да, конечно, - поспешно согласилась женщина, - в таком случае,
запишите адрес. Вам придется ехать минут двадцать-двадцать пять. Мы находимся в
Сисеро, это небольшой городок, прямо сросшийся с Чикаго. Вам нужно ехать на
запад. Впрочем, если вы возьмете такси, это не проблема. Они знают, куда ехать.
Записывайте адрес.
- Говорите, - снова улыбнулся он, не доставая ручки.
Она продиктовала ему адрес.
- Я приеду через два часа, - сказал он, - если вы не возражаете. Ровно
через два часа.
- Да, да, конечно.
Он положил трубку. Кажется, его второй связной - просто случайный человек,
которого попросили оказать такую услугу советской разведке, - с невеселой
усмешкой подумал он. Может, Том был прав, предпочитая самому выйти на связного.
В любом случае, сегодня ему предстоит все проверить. С другой стороны, подобный
дилетантизм, столь несвойственный советским разведчикам, не очень характерен и
для американских спецслужб. Ни ФБР, ни ЦРУ, просто не позволили бы так
разговаривать своему сотруднику, опасаясь вспугнуть агента. Нет, здесь скрыта
какая-то тайна и ему нужно все поскорее выяснить. В конце концов если оба его
канала связи окажутся заблокированными, ему придется самому выходить на
резидентов КГБ, что означает однозначный провал. Выехать из страны он, возможно,
сможет, с учетом того, что в советском посольстве всегда есть резервные бланки
паспортов и любой из сотрудников готов предоставить свой дипломатический паспорт
для выезда разведчика за рубеж, чтобы потом, спустя некоторое время, заявить о
потере собственных документов. Но этот шаг означает абсолютный провал. Провал
всего того, ради чего он столько лет закреплялся в Америке.
Остановив такси, предварительно пропуская несколько первых автомобилей, он
попросил водителя отвезти его в Хаммонд, довольно крупный город, лежавший на юге
от Чикаго примерно в часе езды от центра. Он сказал не правду этой непонятной
женщине. Он и раньше часто бывал в Чикаго и неплохо знал город. Поэтому по пути
в Хаммонд он даже немного поспал, усевшись в углу автомобиля.
Он прибыл в Хаммонд. Расплатившись с водителем и выйдя из такси, он с
огорчением посмотрел на часы и затем, быстро перейдя небольшую площадь,
направился к стоянке такси, где находились три машины. Лишь когда первые две
отъехали с пассажирами он взял третью и попросил водителя срочно везти его в
Сисеро, пообещав двойное вознаграждение за быструю езду. Уже через час они были
в Сисеро и он, щедро расплатившись с водителем, почти бегом направился к
магазину, адрес которого ему был указан.
Необходимый ему магазин он нашел почти сразу, едва завернув за угол.
Расположенный на первом этаже двухэтажного светлого здания, он был заполнен
одеждой, в основном джинсами известных американских компаний. Оглянувшись
несколько раз, прежде чем войти в магазин, и убедившись, что на улице перед
зданием все спокойно, он, наконец, решился войти.
Когда звякнул колокольчик, он открыл дверь, и на пороге возникла женщина
средних лет, с уже начавшей седеть головой. Она равнодушно взглянула на Кемаля.
- Вы что-нибудь хотите?
Уже по голосу он понял, что это была она. Он вежливо поклонился.
- Здравствуйте. Извините за беспокойство, это я вам сегодня звонил. Я из
Техаса.
- Да, - спокойно ответила женщина, - я ждала вашего приезда.
- Мы будем разговаривать прямо здесь? - спросил Кемаль. И услышал слова,
поразившие его:
- Вы вообще не будете разговаривать со мной. Меня просто попросили, чтобы я
предупредила вас насчет консультации этого парня из Сан-Диего.
- Как это понимать? - спросил он внезапно охрипшим голосом. Кажется, он
получил самый большой сюрприз в своей жизни.
Из здания ЦРУ Блант поехал сразу к себе в офис, решив срочно связаться со
своим руководством в Лондоне. Дважды срывался набор номера телефона из-за
волнения, владевшего резидентом МИ-6 в США. Наконец, он сумел успокоиться,
правильно набрать номер и почти сразу услышать голос заместителя начальника
Секретной Службы Холдера.
- Это я, мистер Холдер, - быстро начал Блант. - Добрый день.
- У нас уже вечер, Блант, - поправил его Холдер.
- Да, конечно. Добрый вечер, мастер Холдер. Бы оказались правы. Они сумели
понять, откуда мы получаем информацию.
- Я так и думал, - тяжело произнес Холдер, - они же не дураки. Я с самого
начала был против предоставления любой информации нашим друзьям.
- Решения принимал не я, сэр, - довольно дерзко напомнил ему Блант. - Это
было согласованное решение руководства.
- Я вас не обвиняю, Блант, но все равно следовало давать более дозированную
информацию. Впрочем, наши друзья давно подозревали, что у нас есть свой источник
информации. Как и у них. Мы получили очень ценную информацию от них.
На обоих аппаратах стояли специальные шифраторы, только начинавшие
применяться в восьмидесятых годах, и подслушать их разговор или подключиться к
нему было практически невозможно. Но, тем не менее, оба собеседника старались
говорить так, чтобы не сказать лишнего.
- Что мне делать, сэр? - спросил Блант.
- Ждать. Завтра днем к вам прилетит специалист из нашего управления. Как
раз по решению подобных проблем.
- Внутренняя контрразведка, - понял Блант, - мне его встречать? - уточнил
он.
- Конечно. Он прилетит рейсом двести семнадцать авиакомпании "Бритиш
эйрузйз". Из Лондона они вылетают в двенадцать пятьдесят и прибывает в Вашингтон
в четыре часа дня по вашему времени. Думаю, он сумеет существенно потечь нам
всем в решении этой сложной проблемы. Его зовут Энтони Хэшлем. Он знает вас в
лицо. До свидания, Блант.
- До свидания, мистер Холдер. - Он положил трубку. "Интересно, - подумал
Питер, - почему этот мистер Хэшлем знает меня в лицо? Или мной тоже когда-то
интересовалась внутренняя контрразведка?" Он посмотрел на часы. Нужно будет
завтра выехать пораньше, чтобы не попасть в обычную пробку на дороге. Хотя днем
можно ехать куда спокойнее, основной пик движения начинается позднее, но от
центра Вашингтона до аэропорта почти двадцать шесть миль. И ехать около часа.
Нужно будет сесть за составление списка, который у наверняка попросит
Хэшлем, - подумал Блант. Кто еще, кроме Бланта мог догадаться или узнать об
имеющем такое важное значение для английской разведки их основном источнике в
КГБ? Нужно начать с самого Шервуда. Он руководит этим отделом ЦРУ против русских
и, видимо, давно все понял, просто валял дурака, что обычно и делает в общении
со своими недалекими коллегами и почти всеми союзниками. Достаточно вспомнить
его гнусный трюк с французами в прошлом году, когда он подставил французского
агента польской разведке, выйдя вместо него на польского разведчика здесь в
Америке.
В его отделе координацией действий занимаются Смит и Феерман. Значит, еще
двое, которые могут понимать происходящее. Потом
...Закладка в соц.сетях
