Жанр: Боевик
Правило профессионалов
...о обязательно, иначе его не поймут, а иракцы
просто посадят его под домашний арест до самого выезда из страны.
На балконе было душно. Он потрогал решетку еще раз подумав, как именно
дипломат мог выпасть из своего номера. Затем, подойдя с другой стороны, где
стояли небольшие украшения для цветов, стоявшие теперь пустыми, перегнувшись,
посмотрел вниз. Здесь пролезть или что-либо сказать было невозможно. Но вот в
соседний номер, за решетку справа, вполне можно докричаться. Или даже негромко
что-то произнести. Неужели это Ариф. Директор Литфонда - любитель вкусно поесть,
посидеть в компании друзей. Четыре года в Афганистане могли превратить его в
хладнокровного убийцу. Других вариантов больше не было, Азиз не выходил даже на
балкон.
В дверь постучали.
- Войдите, - громко сказал он забывшись. Затем, вернувшись в комнату, пошел
открывать дверь. На пороге стояла Наиля.
- Ты заснул, - громко сказала она подмигивая, - мне стало скучно, и я ушла.
- Ты могла бы меня разбудить, - решил подыграть ей "Дронго", - впрочем, ты
права.
- Давай немного пройдемся, - предложила женщина.
- Сейчас сменю рубашку, - он только теперь вспомнил, что не смыл с себя
грязь после возвращения.
Но уже было поздно.
Через пару минут он был готов и они вдвоем вошли в лифт. Внизу, в холле,
сидело несколько иностранцев. Среди них был высокого роста человек с огромными
бицепсами и удивительно тупым выражением лица. "Дронго" шагнул к нему.
- Вы не видели здесь доктора Ахмада, - спросил он умышленно по-английски.
Араб раздраженно покачал головой даже не отвечая.
Это был Халед-аль-Вали, описание которого точно соответствовало образу.
"Дронго" постарался запомнить этого типа в лицо.
Выйдя из отеля и попав сразу под действие горячего южного воздуха, они
пошли к мосту, находившемуся почти рядом.
- Что случилось? - спросил "Дронго". - Почему вы ушли из номера?
- Меня позвали, - немного виновато ответила Наиля, - позвонили из моего
номера. Мы живем так с подругой. Я же не могла долго оставаться у вас. У меня в
нашем городе есть муж, ребенок. Представляете, что все подумают.
- Я об этом даже не вспоминал.
- Напрасно, - разозлилась женщина, - здесь настоящий Восток. И у нас тоже.
Может быть, арабов мы обманем, подсунув им мои притворные экстазы, но боюсь, что
вместе с ними мы убедим и всю нашу делегацию. А вот рассказывать всем о своем
моральном падении мне не хотелось. Даже за большие деньги. В конце концов я
должна думать о своей репутации.
- Смешно, - медленно сказал он, - об этом я как-то не подумал. Мне
приходили в голову разные обстоятельства.
- Именно поэтому мы вернемся в отель через пятнадцать минут. Мое слишком
долгое ночное отсутствие и без того вызовет колоссальный интерес всех женщин
нашей делегации. Как прошел ваш визит. Успешно?
- Не совсем. Я встретил еще одного "специалиста", Только на этот раз из
Лэнгли.
- Вы издеваетесь, - обиделась Наиля, закусив губу.
- Только над собой. Там действительно был парень из ЦРУ, - последние слова
он произнес оглянувшись.
Метрах в ста от них медленно шла машина, кажется, "фольксваген", или
"пежо", издали он не рассмотрел.
Их слова можно было подслушать только с помощью направленного луча, но если
учесть, что у Наили был скэллер, подслушать их разговор было крайне
затруднительно. Особенно, на мосту, где не было стен, отражающих волны.
- Что ему нужно, - раздраженно спросила Найдя, - тоже хочет забрать
"Волка"?
- У вас включен скэллер?
- Нет. Они очень далеко от нас. Вы не ответили на мой вопрос.
- Его голову,
- Его знания, - поняла женщина, - это становится забавным. У меня появился
конкурент; что может быть лучше.
- Нет, им не нужны его знания, - терпеливо объяснил "Дронго", - им нужен
мертвый "Волк", чтобы он не сумел попасть на иракскую службу.
- Значит, они ваши объективные союзники.
- В этом деле - да.
На мосту горели все огни. Автомобиль ехал сзади на очень маленькой
скорости.
- Давайте их разозлим, - предложила Наиля, - постараемся убежать от них.
- Не нужно их дразнить просто так, - возразил "Дронго". Это не в наших
интересах.
- Вы думаете только о своих интересах.
- А у меня главный интерес всегда один - чтобы все окружавшие меня люди
вернулись домой живыми. Другого я у Бога никогда не прошу.
- Вы верующий?
- Воинствующий безбожник. Но в мечети, храмы, костелы, церкви все равно
хожу и, кстати, получаю огромное удовольствие.
- Знаете, - продолжал "Дронго", - это ведь все история культуры, история
народов. Неуважительное отношение к религии сродни неуважению своих пред - ков.
Мы еще много не знаем, о многом догадываемся. Завтра вы увидите тысячи верующих
в Кербеле. Отнимите у них веру - и их мир рухнет. А это очень страшно, когда
рушится чей-то мир. Страшно и печально.
- Вы философ, - заметила женщина.
- Нет, просто слишком много повидал на своем веку. Раньше мы считали, что
человека можно изменить. Вернее, он изменится под влиянием цивилизации,
компьютеров, всевозможной техники, так облегчающей жизнь человеку. Но с течением
времени все стали понимать - человек остается человеком. Смешным и сильным,
великим и ничтожным. Обратите внимание на нашу делегацию. Там есть и умные,
порядочные, действительно толковые ученые, писатели, художники. Есть немало
всякой дряни, просто мешающей нормально жить. И, наконец, есть еще больше
средних людей, мечтающих о своем счастье, о своей судьбе. Для многих из них
понятие счастья даже более относительно, чем для вас. Поставить на ноги детей,
дать им образование, воспитание. Чтобы все были живы и здоровы. Вот предел
мечтаний многих из них. И уверяю вас, это прекрасные мечты. У них, у, каждого,
свой мир, своя сфера общения И они бывают счастливы, а это самое важное.
- Мне понятно, - немного печально ответила женщина, - но такое счастье
устраивает не всех. Меня завербовали шесть лет назад. Тогда перестройка была в
самом разгаре. Уже разрешались кооперативы. А мы с мужем на двоих получали
триста рублей. Он прекрасный человек, но как нам было жить? Первая моя
информация была о наших военных заводах. Знаете, еще во времена СССР был такой
крупный военный завод.
Она произнесла название.
- А я работала там переводчиком, - продолжала Наиля, - с тех пор мне это
понравилось. Чувствуешь себя независимым человеком, самостоятельной личностью.
Можешь покупать все, что хочешь, работать где хочешь, вести себя как хочешь. Это
почти счастье. Вы не находите?
- У каждого свое, - немного уклончиво ответил "Дронго", - получается, что в
бывшем СССР вы изменили родине.
- Пустой звук, - возразила женщина, - что такое ваша родина. Камчатка тоже
моя родина? Или земля Франца-Иосифа? Разве я изменила своему городу, своим
родным людям? У нас была огромная империя и я только способствовала ее распаду.
- Не обижайтесь, - возразил "Дронго", - но я с вами не согласен. Сейчас в
нашем городе все стали патриотами. Рассказывают о борьбе с прежним режимом. Но
это только громкие слова. Парадоксы истории непредсказуемы. Получается, что
человек, всю свою жизнь защищавший интересы своей страны в КГБ, ныне становится
автоматически предателем своей нации и отщепенцем. Хотя работал не стукачом в
родной конторе, а, скажем, воевал в Мозамбике или Афганистане. А вот другой,
предающий интересы своей страны, своего дома, места, где он жил, становится
героем. Простите меня, я этого понять не могу.
- По-вашему, я предатель? - гневно спросила Наиля.
- Если честно, то да. Меня так воспитывали.
- А вы, бывший коммунист и офицер КГБ, значит, честный человек, Сколько
несчастий принесли ваша Коммунистическая партия и ваш КГБ нашему народу, сколько
загубила людей. И после всего этого вы смеете говорить мне такие вещи, -
запальчиво произнесла женщина.
- Во-первых, я никогда не был офицером КГБ, - возразил "Дронго", - и сейчас
не являюсь им. Хотя, если бы был, очень гордился и никогда бы не скрывал, Вовторых,
я был коммунистом и надеюсь им остаться всегда, а в третьих КГБ и КПСС
действительно принесли много плохого на землю моих предков, но разве в этом
только их вина? А сколько страшного они принесли России, Украине или Белоруссии.
А вспомните Прибалтику?
- Вы только подтверждаете мои слова. Прибалтика как раз вышла из состава
СНГ и никогда туда не вернется.
- Мы говорили о людях, - возразил "Дронго", разве можно обвинять латышских
стрелков, что они поверили в революцию. Или литовских большевиков, боровшихся с
фашистской диктатурой. Люди попадают под догмы идеологии, становятся ее узниками
и это действительно трагедия. Но во все времена человека, работавшего против
своей страны, называли предателем, а помогавшего ей - патриотом. Иного просто не
дано. Несколько минут они прошагали в молчании.
- Жарко, - наконец сказала Наиля, - давайте повернем.
- Вы простите меня, я, кажется, увлекся, - извинился "Дронго", сейчас
говорить об этом глупо. Мы оба живем ныне в независимом свободном государстве и
можем сами выбирать, на кого хотим работать. Тем более, что данная работа не
направлена конкретно против нашей страны и нашего народа. Здесь я с вами
согласен.
- Вы сложный человек, - медленно сказала женщина, - а почему вы не были
офицером. Это правда?
- Да. Я всегда был экспертом специального комитета ООН. Мы работали в
контакте с "Интерполом" против мафии. Но в последние годы КГБ все чаще стал
просить оказать им ту или иную любезность, и я всегда помогал их сотрудникам, не
отказывая в помощи.
- А вы не боитесь, - спросила вдруг женщина, взглянув на него искоса, -
если "Волк" обнаружит вас раньше и убьет.
- Не боюсь, - он пожал плечами, - я знал на что иду. Значит, у меня такая
судьба. В конце-концов умереть в Багдаде - это так романтично.
- Не знаю, - поежилась женщина, - мне кажется, это так глупо.
Потом они долго шли молча, почти не разговаривая. У лифта они прощались.
- Спокойной ночи, - улыбнулась женщина, - это была удивительная ночь.
- Мы теперь почти родные, - пошутил "Дронго", - все равно все ваши вздохи
записаны на пленку. Это уже документ.
- Не уверена, - засмеялась женщина, - я включала скэллер. Слышать они
могли, а вот записать - вряд ли. Представляете их разочарование?
И она весело подмигнула ему.
Уже рано утром он трижды пытался дозвониться до Нури-ад-Дуруби, но телефон
упрямо молчал. Ждать больше не имело смысла. Он спустился вниз и, выйдя на
улицу, сел в один из многочисленных автобусов, уже стоявших перед гостиницей.
Иракская сторона выделила специальные скоростные автобусы для предполагаемой
поездки в Кербелу
Ирвинг сел в другую машину. Наиля оказалась вообще в автобусе, где ехали
румынские ученые. Колонна автобусов, сопровождаемая полицейскими машинами,
довольно быстро выстроилась в линию и, набирая скорость, помчалась по шоссе.
Вокруг стояли двухэтажные дома, словно перевернутые башенками вверх. По
краям дороги росли пальмы Цветущая на них хурма заменяла местным жителям не
только сладости, но зачастую и муку.
Испуганные арабы выстраивались у дверей своих домов наблюдая за этой
величественной процессией,
Дорога в Кербелу заняла не более двух часов. Местность вокруг была
достаточно живописной, особенно при пересечении Евфрата, когда огромные
раскинувшиеся пальмы заставляли вспоминать, сколько тысячелетий прошло с момента
возникновения здесь первых шумерских городов-государств.
Ариф сидел через ряд и "Дронго", всю дорогу глядя на него, пытался постичь
непостижимое.
В Кербеле две огромные мечети стояли рядом. Мечеть имама Хусейна, самая
почитаемая шиитская святыня мусульманского мира и мечеть Хазрета Аббаса, друга и
сторонника Хусейна, также принявшего мученическую смерть. К моменту появления
автобусов местные полицейские навели относительный порядок, убрав большую часть
нищих Купола мечетей горели золотыми пластинками. Потолки, выложенные из горного
хрусталя, переливались всеми цветами радуги. По традиции вошедшие мужчины
снимали туфли, сдавая их специально сидевшим гардеробщикам. Женщины были в
черных платках.
Сама мечеть имама Хусейна была знаменательна еще и тем, что за ее. оградой,
прямо при входе, с правой стороны был похоронен величайший поэт древности -
Мохаммед Физули, живший почти на восемьсот лет позднее. Могила была замурована
прямо в стену и наиболее ревностные поклонники поэта целовали эту стену,
поднимаясь дальше в библиотеку, где было создано уникальное книгохранилище.
Миновав двор посетители оказывались перед самой мечетью. Часто можно было
встретить необычных людей в белой одежде. Их схожесть делала их чем-то родными
друг другу. Это были наиболее верные последователи мусульманской религии,
отбивающие все положенные намазы в день, Число намазов, которые должны были
совершать все мусульмане, не превышало пяти, но эти, наиболее ревностные,
молились столь усердно, кладя себе под голову особые камни с печатями имамов,
что через некоторое время эти печати уже вырисовывались у них на лбу.
В мечеть приводили маленьких детей и инвалидов. Сама гробница стояла
окруженная решеткой из чистого серебра. Многие целовали эту решетку, на глазах
сотен людей стояли слезы. "Дронго", дотронувшись до решетки, сделал ритуальный
круг, забрал несколько молитвенных камней и вышел из мечети. Большая широкая
улица простиралась перед ним. В руках у него была сумочка, набитая деньгами, под
которыми лежал нож - принесенный ему вчера Афифом Заки. Вдали мелькнула фигура
Ирвинга.
"Дронго" заторопился туда. Повсюду продавали ритуальные четки, молитвенные
камни, разную мелочь. У входа в кебабную он заметил Ирвинга.
- Добрый день, - весело сказал "Дронго", - как добрались?
- Жарко, - пожаловался Ирвинг, - душно.. А я здесь уже в пятый раз.
Он достал фотоаппарат, щелкая несколько раз в сторону мечети.
- Что-нибудь новое есть? - спросил американец.
- Нашего друга я не застал, хотя звонил ему все утро.
- Мне это не нравится, - нахмурился Ирвинг.
- Мне тем более. Кстати, наша подруга, боевая подруга, - поправился
улыбаясь "Дронго", - наконец нашлась. Она, оказывается, вышла из номера, чтобы
не компрометировать себя перед другими членами группы.
- Перед кем, - не понял американец, - ее засекли иракцы?
- Не важно. Вам трудно понять наши ханжеские нравы. Для этого нужно
родиться на Востоке.
- Когда попадаю в такую жару, мне кажется, что время остановилось, -
вздохнул американец, - со вчерашнего дня за мной следят.
- Вам не кажется, что они засекли нас в доме господина начальника полиции?
- Нет, - категорично заявил Ирвинг, - иначе это я бы вчера заметил.
Наблюдение началось после того, как я вернулся в "Шератон". Меня кто-то видел с
вами.
- Это уже мистика, - "Дронго" достал платок, вытирая лоб, - давайте зайдем
внутрь и выпьем айран.
Так назывался напиток из простокваши, воды и соли, хорошо утолявший жажду.
Его подавали холодным и оба "корреспондента" в полной мере насладились холодным
айраном.
- Вернусь домой, - мечтательно произнес Ирвинг, - и никогда больше в жизни
не поеду в жаркие страны. Поклянусь на всю жизнь.
- Не получится, - возразил "Дронго", - иначе придется поменять профессию.
- Давайте еще по стаканчику, - предложил Ирвинг, - что думаете делать
дальше? - спросил он, когда они снова поставили пустые стаканы на столик,
"Дронго" бросил две зеленые бумажки. Они вышли на улицу.
- Думаю встретиться еще с одним человеком, - осторожно выдавил "Дронго", -
я делаю все, чтобы выйти на "Волка".
- Я понимаю, - Ирвинг вздохнул, "обернувшись, спросил у стоявшего совсем
рядом араба.
- Где у вас туалет?
Араб показал на крутую лестницу, уходящую вверх.
- Наверное, там местная гостиница, - понял Ирвинг, - сейчас я вернусь;
- А где ваши наблюдатели? - спросил "Дронго".
- А черт их знает. Прячутся, наверное, в такую жару.
- Мои приехали на автомобиле, - показал белую машину "Дронго", - даже
немного им завидую. Автомобили, наверняка, с кондиционерами.
Ирринг, кивнув, стал осторожно подниматься вверх по лестнице. "Дронго"
зашел в соседнюю лавку. Продавец, оказавшийся фарсом или персом, весело
предлагал свой товар, всячески сбавляя цену. Этот веселый торг длился уже минут
десять, когда "Дронго" вдруг вспомнил про Ирвинга.
Он быстро вышел из магазина и почти бегом начал подниматься наверх. На
втором этаже, по очень крутой лестнице, была расположена местная гостиница,
вернее, несколько грязных комнат с общим туалетом. Ключи многих комнат торчали
прямо в дверях. В одной из них ключа не было. "Дронго" подошел поближе,
перекладывая нож и деньги в своей сумке. За дверью была тишина. Это его и
насторожило. Обычно за дверью раздавался шум. Хотя бы работающего вентилятора.
Он перевел дыхание, осмотрелся и резким толчком, едва удержавшись на ногах,
выбил дверь, влетая в комнату.
На кровати лежал Ирвинг. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы
понять - американец больше никогда не вернется в свою Америку. Кроме него в
комнате находились еще двое арабов. Первого "Дронго" уложил ударом кулака. Со
вторым пришлось повозиться. Крепкий, жилистый араб перехватил его руку с ножом
не давая разогнуться. В конце-концов физическая подготовка и навыки приемов
сделали свое дело и нож почти беззвучно вошел в сердце нападавшего. Тот рухнул
на пол без крика.
"Дронго" осмотрелся. На грязных простынях лежали почти серые подушки, В
боку у Ирвинга зияла огромная рана. Видимо, убийцы нанесли удар ножом, "Дронго"
подошел к столу, поднял кувшин и вылил его на голову первого из нападавших. Тот
дернулся, что-то произнес.
"Дронго" поднял его, больно уколов ножом.
Араб испуганно что-то бормотал.
- Кто, кто тебе приказал? - спрашивал "Дронго", делая страшное лицо и
размахивая ножом, - имя, дай мне имя.
Несчастный ничего не понимал по-английски, и, кроме того, отчего так
гневается грозный саиб.
- Мне нужно имя, - терпеливо втолковывал уже начинающий раздражаться
"Дронго". Он больно уколол араба.
- Имя, имя, - кричал он по-английски, - кто вас послал, сукины дети?
Араб что-то быстро забормотал.
- Не так быстро, медленнее, - приказал "Дронго", - я все равно тебя не
понимаю. Проклятие, - разозлился он, - как вообще можно посылать в такую
командировку людей, не владеющих арабским языком.
Он схватил араба за волосы, обнажая его шею профессиональным движением. Тот
уже даже не сопротивлялся. "Дронго" достал нож. Араб побледнел, став почти
желтым.
- Имя, - снова закричал "Дронго", - или ты мне скажешь имя, или отправишься
к своим праотцам.
- Вульф, Вульф, - запричитал араб, - "волк", "волк", - понял "Дронго".
- Где он? - показал рукой "Дронго", - где он, - спросил снова уже
спокойнее.
- Внизу, - показал араб на первый этаж.
"Дронго", достав веревку, связал руки арабу. Остальные двое лежали не
двигаясь. "Дронго" взял руку Ирвинга. Пощупал пульс и, не найдя ничего, горестно
покачал головой. Ирвинг Роберт был мертв.
Правда, был также мертв и ударивший его ножом араб. Но это было слабое
утешение.
"Волк" был где-то поблизости. И он сумел выследить Ирвинга. "Если бы у него
было время, если бы он владел арабским", - в который раз подумал "Дронго". Но
этих преимуществ у него не было, Приходилось принимать решения на ходу.
Он открыл дверь, осмотрелся. Все было спокойно. Он достал платок, вытирая
дверную ручку от своих отпечатков, перешагнул через труп второго нападавшего
стараясь не испачкать мокасины. Определенно никто не мог видеть его с Ирвингом,
выходящими из дома. Они шли через кустарник. Значит, их видели позже. Он вдруг
вспомнил слова Ирвинга,
- Эту девушку зовут Надя, - да, так кажется он ее назвал. А она знала его в
лицо. Кроме нее никто не видел их вместе. Вернувшись в отель нужно будет найти
эту бойкую дамочку. Он спустился вниз по лестнице, очень тихо прикрыв за собой
дверь. Ирвинга было жалко. Сегодня он не стал надевать парик и на его лице
замерла почти детская обида за происшедшее. "Волк" - подумал "Дронго", - на
тебя, кажется, работает весь Багдад, но все равно ты не уйдешь от меня. Это
невозможно".
Внизу его ждала встревоженная Наиля.
- Вас так долго не было, что там случилось?
- Убили нашего американского друга, - просто ответил "Дронго".
- Как убили, - ахнула Наиля, - тоже выбросили окно?
- Здесь всего два этажа, - поднял голову "Дронго", - его зарезали.
- Вы видели убийц?
- Конечно. Один еще живой, он, связанный, лежит наверху. Второй оказался
очень нервным типом. Сейчас он там "отдыхает".
- Вы его убили? - она была в ужасе,
- Право на самозащиту было даже во времена Хаммурапи, - вспомнил "Дронго".
- Что вы говорите, - возмутилась женщина, - вы - настоящий убийца.
- Не я, ваш новый друг "Волк". Думаю, вы можете возвращаться, ему здесь
нравится куда больше, чем в Англии.
- Пойдемте быстрее. Автобусы скоро отходят, - потянула она его за руку.
- Идемте, - устало согласился он.
Они поспешили, почти бегом направляясь к автобусам. У одного из них стоял
улыбавшийся Халед-аль-Вали, вчерашний "прилипала".
- Ну сукин сын, - раздраженно подумал "Дронго", - теперь моя очередь
возвращать вам долги. Держитесь.
Он прошел мимо, больно толкнув араба. Тот сразу уступил дорогу, испуганно
поглядев по сторонам. Он вспомнил Ирвинга, сжал кулаки. Теперь у Наили не было
никаких шансов. Либо он убивает "Волка", либо "Волк" настигает его. Живыми после
этой охоты оставаться им было нельзя.
Х
После Кербелы полагалось съездить в Наджаф, где было расположено самое
большое кладбище в мире и посетить мечеть имама Али, собственно с которого и
начался раскол на суннитов и шиитов. Имам Али был двоюродным братом пророка
Мухаммеда и его зятем одновременно.
Расположенный совсем недалеко от Кербелы Наджаф был известен своим
кладбищем и мавзолеем, где покоились останки имама Али. Прямо к нему примыкал
город Куф, где по преданию нашел свою мученическую смерть имам. Мусульмане
охотно посещали эти места. В отличие от Мекки и Медины, куда воспрещен был въезд
не мусульманам, в эти святые города разрешалось въезжать всем желающим.
Сидя в автобусе рядом с Наилей, он смотрел на мелькавшие за окнами пальмы.
На этой древней земле вновь пролилась кровь, словно проклятия, произнесенные
тысячу триста лет назад продолжали свое тягостное дело, убивая очередные жертвы,
принося дань кровавому Молоху, требующему непрерывного искупления.
Наиля сидела мрачная, готовая вспылить, с трудом , сдерживающая свои нервы.
Расстроенный вид "Дронго" говорил лучше любых доказательств, что их американский
партнер был мертв. Следующей жертвой могла оказаться и она сама. Водитель что-то
громко произнес.
- Он говорит, мы подъезжаем к Наджафу, - перевел один из сидевших впереди
арабистов.
- Он говорит, мы уже въехали в Наджаф, - возразила Наиля.
Конечно, "Дронго" был расстроен. Но в мозгу внезапно что-то щелкнуло,
осветив некоторые сцены совсем с другой стороны. Как он мог про это забыть.
- Скажите мне, - быстро попросил он Наилю, немного волнуясь, - как будет
по-арабски примерно такая фраза "Он находится здесь", или "Я знаю где он", или
"Я нашел его здесь". Переведи все три фразы.
- Хорошо, - удивилась женщина, более всего последнему обращению на "ты", -
она исправно сказала все три фразы.
- Да, - кивнул "Дронго", - меня нужно гнать из экспертов. Какой я был
дурак.
- Что случилось? - спросила Наиля.
- Я знаю, кто помогает "Волку" в нашей группе. Абсолютно точно знаю. Теперь
ничего не помешает мне сыграть свою игру.
Автобусы въехали в Наджаф. Напротив мечети-мавзолея была расположена
длинная крытая улица-галерея, по которой ходили туристы, выискивая сувениры,
Туда. же, после осмотра мечети, ринулись члены делегации. "Дронго", вошедший в
мечеть, быстро вернулся обратно в автобус и полчаса молча просидел, словно чтото
обдумывая.
Наиля, вернувшаяся в автобус, нашла его мрачным и сосредоточенным.
- У вас такой вид, словно вы сами... этого американца. Не нужно так
переживать, - мягко попросила она.
- Это легко сказать. Его убили ни. за что, просто так, чтобы доказать нам
свою силу. Не меня, посланного ликвидировать "Волка", а его, словно еще раз
давая мне шанс на бегство.
Больше он ничего не добавил, а наоборот, замкнувшись, всю обратную дорогу
просидел молча.
За ужином он был необычайно серьезен.
- Завтра предстоит поездка в Вавилон, - объявили между столиками. -
Автобусы подадут прямо в пять вечера. Желающие могут поехать.
"Дронго" подошел к руководителю одной из групп.
- Я поеду вместе с вами, - сообщил он достаточно громко, - там наверняка
очень интересно.
- Вы поедете, - обратился к нему Ариф, - я поеду вместе с вами. Если это
действительно интересно.
- Очень интересно, - кивнул "Дронго", - конечно, поедем вместе.
Когда он вышел из ресторана, Наиля наконец смогла подойти к нему.
- Вы что-нибудь придумали? - спросила она.
- Нет, просто я говорил с руководителем конференции. Вам в автобус
передадут личные вещи нашего погибшего дипломата. У него было двое детей. Может,
вы передадите вещи его семье?
- Это новый эксперимент? - сухо спросила она.
- Какой эксперимент на детях. Просто я хочу, чтобы вы видели их глаза,
когда будете предлагать "Волку" убежище. Не знаю, были дети у Ирвинга, но их вам
тоже нужно было бы навестить. Тогда тридцать тысяч фунтов окажутся слишком
ничтожной суммой.
- Не нужно говорить мне гадостей, - отошла от него женщина.
Он поднялся наверх в номер. Теперь был его черед возвращать долги.
Поднял трубку, набирая номер;
- Это я, - просто сказал "Дронго", - у меня, кроме сумки нашего дипломата,
остались и его бумаги. Здесь записи о каком-то "Волке". Может вы подниметесь ко
мне в номер, посмотреть их. Я сейчас спущусь в чайную и буду здесь через десять
минут. Хорошо, Азиз, я подожду.
Он положил трубку.
Достал из портфеля несколько таблеток и, осторожно отогнув уже
приготовленную панель поступающего холодного воздуха, бросил туда таблетки.
Затем, поставив кондиционер на максимум, вышел из номера.
Десять минут в чайной показались вечностью. Он высидел для контроля еще
пять минут и наконец поднялся, забирая свой ключ. На этаже никого не было. Он
достал платок, прижимая его к но
...Закладка в соц.сетях
