Жанр: Боевик

Пепел надежды

сторінка №11

своего платья она не сменила.
Очевидно, эта особа относилась к тому типу женщин, которые привыкли нравиться
мужчинам и искусно пользовались этим.
- Что вас интересует? - спросил Токарчук.
- Вы знали убитого?
- Немного. Мне он активно не нравился. Очень неприятный тип. И он, и его
люди. Особенно один, с пышной шевелюрой. Тот вообще все время старался показать
свою значительность.
- Он немножко глуповат, - сказала женщина, - но вообще-то ничего. Если его
постричь заставить молчать.
Муж расхохотался. Следом за ним улыбнулся и Дронго.
- Вы не заметили утром в гостинице ничего подозрительного? Или, может, вы
видели кого-нибудь раньше?
- Никого, - заявил Токарчук, - здесь же охрана. Столовая давно закрыта. Я
здесь раньше останавливался, такая гостиница была - сказка! А сейчас просто
ночлежка. Но внизу всегда дежурит сотрудник милиции и сидит вахтер. Вы спросите
у них, они наверняка видели убийцу.
- Обязательно, - согласился Дронго. - Значит, вы никого не видели?
- Нет, конечно. Мы же уехали еще днем.
- Сколько раз раньше вы останавливались в этой гостинице?
- Два раза. Я же говорю, что раньше здесь было лучше. У меня свой бизнес с
Дагестаном. Очень хорошие ребята здесь. Добрые и отзывчивые.
- И красивые, - добавила жена.
Муж недовольно покосился на нее.
- Да, - сдержанно признал он, - колоритные типы попадаются.
- Вы обратили внимание, что в соседнем номере идет ремонт?
- Конечно, обратили. Такой запах краски - дышать невозможно. И маляры
каждый день ходят.
- Одни и те же?
- Я на них внимания не обращал.
- Вы не слышали, чтобы убитый дипломат с кем-то спорил или ругался?
- Нет, не слышал. Я вообще старался с ними не контактировать. У них
самолет пропал, вот они его и ищут. Это не мое дело. Зачем я должен вмешиваться?
- Но вы знали о том, что самолет исчез?
- Да, об этом все газеты пишут. Конечно, знал.
-А с постояльцами третьего этажа вы были знакомы?
— Которые из Москвы приехали? Да нет, не очень. Хотя вроде веселые
ребята. Им уже полтиннику стукнуло, а все никак не угомонятся.
- Шалав приглашали, - весело сказала женщина. - Вы бы видели, какими
глазами смотрел этот молодой дипломат с шевелюрой на девиц! Просто умирал от
восторга. Но сам позвать боялся.
- Понятно. Вы видели, чтобы в гостиницу приходил кто-нибудь посторонний?
- Нет, не видели. Внизу все посетители отмечаются. За нами заехал днем
водитель вице-премьера, и мы поехали к нему в гости. Больше мы ничего не знаем.
- Сейчас наверху живут сотрудники милиции, - сообщил Дронго, - на всякий
случай они остались в гостинице.
- Очень хорошо, - кивнул Токарчук. - Но вообще-то это дикость. Убивать в
отеле человека, да еще дипломата. Это просто безобразие. А разве его сосед за
стеной ничего не слышал? Здесь не очень хорошая звукоизоляция. Все слышно. Мы
иногда даже слышим, как ругаются маляры в ремонтируемом номере.
- Его сосед утверждает, что ничего не слышал.
- Странно это, - развел руками Токарчук, - здесь на этаже все слышно. А
как убили дипломата? Задушили, что ли? Или отравили?
- Застрелили из пистолета.
- И никто не слышал? Такого быть не может.
- Стреляли из пистолета с глушителем.
- Тогда еще возможно, но все равно странно.
- Вы когда уезжаете? - спросил Дронго.
- Через два дня. А почему вы спрашиваете?
- Я не хочу вас больше беспокоить. Завтра поговорим об остальном. Только
один вопрос. Вы не обращали внимания, у дипломата, который жил напротив, дверь
всегда была закрыта?
- Да, - уверенно сказал муж.
- Нет, - так же уверенно ответила жена, - у него иногда дверь бывала
открытой. По-моему, он делал это нарочно. Думал, дурашка, что я к нему зайду. А
зачем мне такой хилячок? Он ведь сыпался весь, хотя был еще совсем молодой.
Наверное, перегорели у него все предохранители, и он получал удовольствие только
от одного вида женщин. Знаете, есть такая пословица: "Не догоню, так хоть
согреюсь".
- Знаю, - засмеялся Дронго. Количество спиртного, которое приняла женщина,
явно превышало ее норму, что сверх меры развязало ей язык.
- Иди спать, - недовольно сказал Токарчук, сурово глядя на свою супругу.
- И пошутить нельзя, - обиделась она, поднимаясь с дивана.
- Про самолет вы больше ничего не слышали? - спросил Дронго у ее мужа.
- Нет, не слышал. Но вообще сюда журналисты приходили. Может, убийца
пришел под видом газетчика? И застрелил вашего дипломата, царство ему небесное.

Может, на том свете будет добрее.
- Охрана внизу утверждает, что журналистов сегодня не было.
- Значит, не было. Охранники такие придирчивые, суки. Пока не узнают, кто
и к кому идет, не пропустят. Ко мне друг хотел подняться, так его не пустили.
— Спасибо. Извините, что я вас побеспокоил. - Дронго пожал руку
Токарчуку. - Передайте мои извинения и вашей жене. - Он вышел из номера, прикрыв
за собой дверь.
На часах было уже три. Он вернулся к себе в номер и начал раздеваться.
Потом, подумав немного, сел к столу и начал чертить понятные только ему одному
схемы. Он закончил через полчаса Осталось еще несколько вопросов. Он подчеркнул
эти вопросы и удовлетворенно вздохнул. Потом наконец лег спать.
"Кажется, я знаю, как убили дипломата", - подумал он, засыпая.

Глава 20


Они поднимались в лифте. Он даже не подумал предложить ей подняться по
лестнице пешком на четвертый этаж. И хотя сам он никогда не пользовался лифтом,
тем не менее в этот раз полковник предпочел пройти в его кабину, словно позабыв,
что шум лифта может вызвать некоторый интерес у соседей, обычно не видевших
таинственного жильца с четвертого этажа.
Он открыл дверь, и она вошла в квартиру первой. Это была его обитель, в
которую он никого не пускал. Здесь были книги, Которые он любил, личные вещи,
которыми он дорожил. Квартира была небольшой - двухкомнатной с маленькой кухней.
И он не бывал здесь иногда неделями, а то и месяцами. Но, возвращаясь сюда, он
отдыхал, словно весь остальной мир оставался за дверью этой маленькой московской
квартиры. И сегодня он привез сюда женщину, не понимая, почему он совершил этот
явно неразумный поступок.
- Проходите, - предложил он. - Вам, наверное, холодно? Я сейчас поставлю
чайник. Он у меня электрический, вскипит быстро.
- Вы живете здесь один? - спросила она, глядя на книги, стоявшие на
полках.
- Да, - кивнул полковник.
- И это ваши книги?
- Кажется, да.
Она подошла ближе, удивленно разглядывая корешки. Потом обернулась к нему.
- Я даже не могла предположить, что вы читаете Монтеня.
- Ну да, я же типичный бандит.
- Я не хотела вас обидеть. Просто это так странно.
Женщина отдала ему куртку и, пройдя в комнату, села на диван. Он видел,
как она невольно откинулась на его спинку: ей все-таки было тяжело переносить
все эти испытания.
- Кем вы работаете в банке? - спросил Высоченко, перед тем как уйти на
кухню. - Почему вы остались там так поздно?
- А вы разве не знали? - Она удивленно взглянула на него, - Я думала, вы
именно поэтому меня и взяли как заложницу.
- Что? - повернулся он к ней. - Какую заложницу?
- Я вице-президент банка, - сказала женщина. - Неужели вы, Правда, этого
не знали?
- Не знал, - растерянно сказал Высоченко. Только теперь он увидел и оценил
дорогое платье женщины, ее обувь, уверенный взгляд, ее четкие деловые реплики.
Только теперь он понял, что именно ему нравилось в этой женщине. Она был не
просто сильным человеком. Она была очень выдержанным и смелым человеком, если
решилась пойти с ним в его квартиру. Он молча повернулся и пошел на кухню
ставить чайник. Затем умылся в ванной и вернулся в комнату.
- Можно я воспользуюсь вашей ванной? - спросила она.
Он молча кивнул. Все было так запутанно, так странно. Она вышла из ванной
через несколько минут. Снова прошла к дивану. К этому времени вода уже закипела,
и он подал ей чай в кружке. В своем доме он не любил стеклянных стаканов и
предпочитал кружки с изображениями собак. 1
- Давно вы работаете вице-президентом банка? - спросил полковник,
усаживаясь в кресло напротив нее.
- Нет, - взглянула она ему в глаза, - только третий месяц. Они даже не
знали, что я беременна, когда брали меня. Если бы знали, думаю, не назначили бы.
- Почему?
- Репутация банка. Мир все еще поделен между мужчинами. Представьте себе,
что к нам приходит клиент и просит встречи с вице-президентом. А ему говорят,
что вице-президент находится в декретном отпуске. Согласитесь, это звучит
несколько несерьезно.
- Возможно, - ответил полковник. - И теперь вы решили уйти?
- Только на время. Врачи считают, что мне нужно меньше волноваться. - Она
взглянула ему глаза. - Хотя мне кажется, что всю норму волнений я уже получила.
- Это ваш первый ребенок?
- Да. Я позднородящая, как сейчас пишут в документах. Мне уже тридцать.
- Почему вы раньше не рожали? - Он и сам не понимал, каким образом между
ними установилось то абсолютное доверие, какое бывает только у незнакомых людей,
внезапно проникающихся симпатией друг к другу.

- Не знаю. Как-то не сложилось. Я училась в институте, потом в
аспирантуре. Не торопилась выйти замуж. У меня был друг, военный летчик, но он
был женат. Вот так я и просидела до двадцати восьми. А потом встретила своего
нынешнего мужа.
- Вы его любите? - Он никогда не задавал подобных вопросов. А она никогда
не отвечала на такие вопросы. Но сейчас все казалось естественным, нормальным.
- Не знаю, - честно призналась она, - наверное, люблю. Он человек
надежный, спокойный. Мы с ним познакомились, когда он вернулся из Чечни. Они там
восстанавливали какую-то связь, подробностей я не знаю. Я к нему отношусь
хорошо. А он, кажется, меня любит по-настоящему.
Полковник поставил свою кружку на стол.
Только сейчас он обнаружил, что все время держал ее в руках.
- Вы были женаты? - спросила она.
- Вот именно - был, - криво усмехнулся полковник.
- Она от вас ушла?
- Нет. Я даже не знаю, как все получилось Правда, мы и раньше жили как-то
отчужденно друг от друга. Я все время бывал в командировках она одна растила
дочь. Потом я поехал в Чечню...
Он замолчал.
- Не нужно рассказывать, если вам это неприятно, - предложила она.
-Да нет, все уже прошло. Нас бросили в самую мясорубку. Первыми гибли
офицеры, пытаясь спасти молодых солдат. Никто не понимал, почему мы должны там
умирать, почему нас бросили сюда? А потом практически всю мою группу расстреляли
в упор из минометов и пулеметов. Я был тяжело ранен и очнулся, когда кто-то
наступил на меня, считая меня погибшим. Потом меня привезли в госпиталь.
Он снова замолчал, но на этот раз она не прерывала его.
- Врачи считали, что я не вытяну. У меня были множественные осколочные
ранения, тяжелая контузия. Я почти не мог говорить, не видел и не слышал. Мне
сделали три операции и перевезли в Москву. Я восемь месяцев лежал в госпиталях.
И все восемь месяцев моя жена была рядом со мной.
- Она вас любила?
- Она меня жалела. Позже я узнал, что у нее был друг. Он появился еще до
того, как я отправился в этот ад. Но, узнав о моем ранении, она самоотверженно
все восемь месяцев просидела у моей постели. Это необъяснимая женская душа.
Когда мне было плохо, она сидела рядом со мной. Может, потому, что врачи считали
меня безнадежным, и она не хотела оставлять меня одного. Когда я стал
выздоравливать, между нами все было кончено. Через восемь месяцев я уже мог
ходить. Еще через некоторое время меня выписали больницы. Тогда она мне и
сказала про своего друга. Я не знаю, когда мне было больнее: тогда, когда я
лежал почти мертвый или когда она мне это рассказала. И не знаю, как я до сих
пор его де убил. Может, просто решил ответить благородством на ее благородство.
Она меня все-таки выходила. И мы расстались. А дочь осталась с ней. Вам не
кажется, что все это было глупо? Женщины вообще необъяснимые существа, существа
иного порядка, чем мужчины.
- И вы не сделали попытки ее вернуть?
- Не сделал. Мне все стало безразлично. Знаете, я всегда восторгался
декабристками, которые отправились за своими мужьями в Сибирь. Мне казалось, что
это так самоотверженно и красиво. Вот где царила настоящая любовь. Но где-то год
назад один историк, с которым мы сильно выпили, вдруг рассказал мне, что и там,
в ссылке, в Сибири, некоторые мужья и жены изменяли друг другу. Вот вам и
декабристки.
- Гадко, - передернула она плечами. - Наверное, ваш историк был
женоненавистник. Или вообще человеконенавистник. Так можно сойти с ума,
разуверившись в людях.
- Вот я и сошел с ума, - ровным голосом продолжал Высоченко. - А потом
меня выставили с работы. По существу, они были правы, у меня ведь были такие
ранения. Меня уволили в сорок лет и начали выплачивать пенсию, на которую я мог
покупать только черный хлеб и платить за квартиру. Вот и все. И никаких шансов у
меня больше не было. Вы знаете, какую пенсию платят по инвалидности?

- Примерно знаю.
- Это цена моей крови за Чечню. Сначала мне платили около миллиона старых
рублей. Это примерно полтораста долларов. Если учесть, что квартиру я тогда
снимал и платил за нее сто долларов, то на жизнь мне оставалось только
пятьдесят. До сих пор не знаю, как я тогда не умер!
- У вас не было профессии?
- Не было, конечно. Я ведь профессиональный милиционер, кончал Высшую
школу милиции. Кому я такой был нужен? Мне предлагали идти либо в вахтеры, либо
в охранники, либо в телохранители, двери открывать какому-нибудь суке. Но я
решил, что это не для меня. И тогда я сам выбрал свою жизнь. Сначала я стал
искать ребят, которые могут делать то, что вы сегодня видели. Потом они стали
искать меня. Образовался соответствующий круг клиентуры, круг исполнителей. Я
стал принимать заказы на убийства. И сам стал убийцей. Собственно, ничего
другого Я все равно делать не умел. Либо убивать, либо организовывать убийства.
- Много людей вы убили?

- Много, - сказал он, чуть запинаясь и морщась. - Вчера утром я убил
троих. Правда, они были мразь, подонки. И, если бы я их не убил, они бы замучили
невинную девушку и убили бы такого же мерзавца, как они сами. Так что, выходит,
утром я сделал благое дело. А вечером мы брали банк. В охранников у входа мы
стреляли вдвоем с напарником, но я думаю, что двое на моей совести. И тот
парень, которого вы увидели, когда шли. Все это сделал я один.
Он замолчал, потом вытянул руку. Рука дрожала. Она посмотрела на нее и
закрыла глаза. Он заметил, как она содрогнулась.
- Все правильно, - горько сказал полковник - все так и должно было быть.
Мне уже нет прощения. Бешеных зверей нельзя лечить. Их нужно только убивать.
- Вы могли бы все это бросить...
- И снова жить на свою пенсию? - горько усмехнулся он. - Те, кто меня туда
отправил, ездят на "Мерседесах", приходят на концерты с мобильными телефонами,
щупают девочек и смеются мне в лицо. Может, я нахожу своеобразное удовлетворение
в том, что отстреливаю эту сволочь. Они жируют на наши деньги, на нашей крови.
Это они бросили нас в мясорубку. Это за них мы умирали там, в Чечне. Это их
конституционный порядок мы пытались привить чеченцам. И вы хотите, чтобы я все
это бросил? Нет. Это, если хотите, высшая месть за все, что со мной сделали. Я
понимаю, что смешно смотрюсь в роли Робин Гуда, но за два года, пока я занимаюсь
этим грязным делом, ко мне ни разу не пришлите просьбой убить врача или учителя,
инженера или даже журналиста. Заказывают всегда толстосумов, которые что-то не
поделили. Любое убийство - это деньги. Не верьте, если вам скажут, что наемные
убийцы стреляют в кого-либо из-за политики. В основе всегда грязные деньги. И
отстреливают, как правило, тех, кто нарушает Правила игры. А если заказчик сам
нарушает эти давила, то довольно быстро заказывают и его.
В этой рулетке не бывает исключений. Если играть, то должен быть готов к
тому, что однажды выпадет "зеро" - круглое отверстие которое в тебе сделает сама
жизнь.
- У вас изощренная мотивация оправдания убийств, - сказала женщина. - Я
все думаю, в какой стране вырастет мой сын?
- Через двадцать лет все будет по-другому, - убежденно сказал полковник, -
так долго продолжаться не может. Либо нас всех раздавят и к власти в стране
придет сильный человек, либо вакханалия разброда достигнет своего пика, и все
развалится. Но такая страна долго существовать не может. Это я вам могу сказать
точно.
- И никакого третьего варианта нет?
- А его и не бывает. Либо порядок, либо беспорядок. На грани пройти
невозможно. Даже в таких странах, как США или Франция, в самых цивилизованных
странах Запада в ответственный момент нужны были такие сильные люди, как
Рузвельт и де Голль. Иначе все полетело бы в тартарары. Я уже не говорю про
Пиночета или Франко. Или вы не согласны?
- Не согласна, - мягко возразила она, - Мы действительно обязательно
выкарабкаемся из этого положения. Я ведь работаю в банке и вижу, что сейчас
происходит с экономикой. Сначала был общий развал, потом нас захлестнул поток
мелкого жулья и крупных мошенников, которые стремительно богатели. Появлялись
авантюристы и проходимцы, делавшие неслыханные состояния. Но это время уже
заканчивается. На смену шальным деньгам и господам с лоснящимися лицами и
жуликоватыми глазами идут другие - образованные, умные, знающие как вести дела.
Общество меняется, просто вы этого не хотите видеть. Или пока не можете
видеть...
- Или не хочу видеть, - добавил он, глядя ей в глаза.
Молчание длилось довольно долго.
- Когда вы меня отпустите? - спросила она.
- Сейчас, - сказал он, поднимаясь. Ей было тяжело вставать с дивана, но
она поднялась, опираясь руками о подушку. И остановилась перед ним.
- Вы интересная женщина, - сказал он.
- А вы интересный мужчина. - Они смотрели друг другу в глаза. Он снял
очки.
- Мы еще увидимся? - спросил он.
- Не знаю. - Ей не хотелось лгать в эту ночь. Она чувствовала, что ее
волнует этот мужчина, этот убийца, который был словно антиподом того света,
который она носила в себе. Свет и тьма - две ипостаси человечества были в этой
комнате. Перед ней стоял убийца, в ней самой теплилась новая жизнь. Неожиданно
она почувствовала легкий удар. Это ребенок давал знать о себе, он напоминал ей о
своем существовании, и она вдруг поняла, что они никогда больше не увидятся с
этим человеком. Он всегда будет принадлежать тьме, а она - свету. И, поняв это,
она вдруг бессознательно прошептала:
- Мы больше никогда не увидимся.
- Да, - согласился он, - мы больше никогда не увидимся.
Целую минуту они молча смотрели в глаза друг другу.
- Как тебя зовут? - спросил он, вдруг вспомнив, что так и не узнал за все
это время ее имени она улыбнулась.
- Не нужно, - покачала головой женщина, - мы должны остаться друг для
друга символами этой ночи. Не говори мне своего имени и не спрашивай моего.
- Да, - согласился он, - я отвезу тебя домой. Только до десяти утра никому
и ничего не говори.

- Не буду, - согласилась она. Больше не было сказано ни слова. Он подал ей
свою куртку, сам надел свой старый плащ. На улице он остановил машину, заплатил
деньги и сказал водителю:
- Отвезешь туда, куда она скажет. Потом повернулся к ней:
- Я специально не спрашиваю твоего адреса, чтобы не знать его. Иначе мне
однажды захочется к тебе приехать.
- Я это поняла, - серьезно сказала женщина. Она пожала ему руку, отдала
куртку и села в машину. И автомобиль уехал. Он стоял и долго смотрел, как
рубиновые огни скрываются в ночи. Затем поднялся наверх, убрал на кухне,
отставив ее кружку в сторону и даже не решаясь вымыть ее. Собрал вещи и снова
вышел из дома.
Через два часа он был у себя в подмосковном доме, где его поджидал
напуганный долгим отсутствием полковника Серебряков со своей девушкой. И только
тогда полковник вспомнил, что так и не купил продуктов, которые обещал привезти
для Ольги.

Глава 21


Дронго проснулся в половине десятого. Для него это было еще раннее утро.
Он любил работать по ночам и спать до полудня. Однако на этот раз он поднялся и
отправился в ванную бриться, чтобы уже через несколько минут позвонить в номер
Чумбуридзе.
- Вы завтракали? - спросил Георгий.
- Нет, но с удовольствием позавтракаю вместе с вами.
- Договорились, - обрадовался майор, - мы будем ждать вас через десять
минут внизу.
Дронго спустился чуть раньше. Он стоял рядом с вахтером в тот самый
момент, когда мимо того прошла пожилая горничная. Они кивнули друг другу, и
женщина что-то сказала. Дронго задумчиво проводил ее взглядом. Уходя, женщина
достала ключ, который находился на верхней полочке, Ей было тяжело его
доставать, так как она была небольшого роста, и ей пришлось чуть приподняться на
носках. Дронго обратил внимание на этот факт и в этот момент увидел спускающихся
офицеров. Георгий, улыбаясь, подошел к нему.
- Звонил полковник Мамедханов, приглашал к себе. Он организовал завтрак. К
ним прилетел новый руководитель штаба. Генерал Потапов из ФСБ.
- Да, - сдержанно сказал Дронго, - я его знаю.
- Машина ждет на улице, поедем вместе, - предложил Чумбуридзе.
И в этот момент Дронго почувствовал за своей спиной чье-то присутствие. Он
обернулся. Рядо стоял Исмаил. Дронго кивнул головой
- Кажется, я забыл о своем спутнике, - усмехнулся Дронго. - Вы не будете
возражать если и он поедет с нами?
- Нет, - удивился майор, - все равно за нами приехали две машины.
Дипломаты тоже поедут.
- Это я уже понял.
Дипломатов им пришлось ждать около двадцати минут. Они спустились вниз,
даже не извинившись. И только после этого все поехали завтракать. В просторном
павильоне, бывшей столовой общепита, а ныне неплохой закусочной рядом со зданием
министерства, были накрыты столы на двадцать-тридцать человек. И хотя за столом
людей сидело гораздо меньше, тем не менее обычаи кавказского гостеприимства
требовали, чтобы стол был достаточно большим и за ним могли поместиться и другие
гости, если бы вдруг они появились.
Мамедханов на правах хозяина знакомил приехавшего генерала ФСБ со всеми
прибывшими. Рядом с ним стоял начальник управления ФСБ. Когда к Потапову подошел
Дронго, генерал с интересом посмотрел на него, но ничего не сказал. Мамедханов
назвал фамилию Дронго - ту, под которой он приехал в Дагестан. Потапов кивнул и
ничего не стал говорить. Рядом с ним стоял и генерал Синицкий, отстраненный от
руководства поисками исчезнувшего самолета.
Завтрак проходил оживленно. По обычаю, рано утром можно было поесть хаш -
специальное блюдо из коровьих ножек, которое готовилось с вечера и считалось
деликатесом. Хаш появился вместе со специями и обязательной водкой. А когда
присутствовало спиртное, то кавказские тосты тоже были обязательны, и застолье
продолжалось около двух часов, несмотря на явное волнение прибывших гостей,
нетерпеливо поглядывавших на часы. И хотя хозяева, соблюдая меру, не настаивали
на том, чтобы каждый тост пили до конца, тем не менее к концу завтрака все были
в приподнятом настроении.
В разгар завтрака появился прокурор, и новые тосты задержали всех еще на
двадцать минут. Наконец все было закончено, и после традиционного крепкого чая
все начали подниматься из-за стола.
За все это время Потапов почти ни разу не взглянул в сторону Дронго. И
лишь когда все встали из-за стола, решив вернуться в МВД, генерал незаметно
кивнул ему.
- Может, вы поедете в моей машине? - предложил он. - Я попрошу полковника
поменяться с вами местами, - добавил Потапов, обращаясь к начальнику управления
ФСБ. Тот все понял, согласно кивнул и пошел к машине прокурора. Дронго увидел
недовольное лицо Исмаила, но махнул ему рукой, чтобы он отправился в машине с
дипломатами - своими соотечественниками. Было видно, что Исмаил очень недоволен.

- Как вы оказались здесь? - строго спросил Потапов. - У меня такое
ощущение, что я обречен встречать вас во всех местах, где происходит какаянибудь
очередная пакость. Почему вы здесь?
- Меня попросили, - ответил Дронго;
- Кто попросил?
- Официальные лица их республики. Они приехали ко мне домой и уговорили
принять участие в поисках самолета.
- Они объяснили вам, почему они ищут этот самолет?
- Да, объяснили.
- Вы можете мне сказать?
- Я дал подписку о неразглашении, - усмехнулся Дронго. - Можно подумать,
что вы не знаете этого. Или вы считаете, что я должен всерьез поверить, что ФСБ
и СВР не имеют своей агентуры в республиках бывшего Советского Союза?
- У нас есть официальный договор, - нервно сказал Потапов, - мы не
работаем друг против друга.
- Это вы скажите их дипломатам, - улыбнулся Дронго.
- Не нужно улыбаться, - строго заметил Потапов, - дело намного серьезнее,
чем вы думаете. По Москве ходят очень неприятные слухи. Здесь убили их
дипломата. Кто-то сознательно мешает нам найти самолет. А по нашим данным, там
находилась изрядная часть золотого запаса республики. Этим и объясняются
настойчивость их дипломатов и ваш неожиданный приезд.
- Ну вот видите, вы все сами знаете.
- Кто убил их дипломата? - резко спросил Потапов.
- Не знаю. Его убили вчера вечером. Вас же наверняка ознакомили с
материалами дела. Убийца вошел в гостиницу, проник в номер консула И выстрелил в
него три раза. Третий выстрел был контрольным - значит, стрелял не дилетант, а
профессиональный убийца. Первые две раны тоже, очевидно, смертельные, так как
стреляли практически в упор в грудь.
- Это я понимаю. Действовал, конечно, профессионал. Но как он попал в
гостиницу? Только не говорите мне, что вы всю ночь спали. Я знаю, чтo вы всю
ночь ходили по номерам. Дежуривший внизу сотрудник милиции слышал, как вы ходили
по этажам и стучали в номера. Вы искали убийцу. И я никогда не поверю, что у вас
уже нет примерных наработок. Или подозреваемого. Я не утверждаю, что убийца -
один из проживающих в гостинице, они практически все поселились в ней еще до
того, как приехали дипломаты. Но мы должны знать, как убийца попал в гостиницу и
как он вышел оттуда, чтобы иметь представление, кого именно нам искать.
- Я постараюсь сегодня к вечеру рассказать вам о своих выводах, - ответил
Дронго.
- Мне нужны сейчас ваши данные, - резко возразил Потапов, - я ведь знаю
вашу манеру работы. Пока вы всех не измотаете, пока не до

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.