Жанр: Боевик
Пепел надежды
...своего платья она не сменила.
Очевидно, эта особа относилась к тому типу женщин, которые привыкли нравиться
мужчинам и искусно пользовались этим.
- Что вас интересует? - спросил Токарчук.
- Вы знали убитого?
- Немного. Мне он активно не нравился. Очень неприятный тип. И он, и его
люди. Особенно один, с пышной шевелюрой. Тот вообще все время старался показать
свою значительность.
- Он немножко глуповат, - сказала женщина, - но вообще-то ничего. Если его
постричь заставить молчать.
Муж расхохотался. Следом за ним улыбнулся и Дронго.
- Вы не заметили утром в гостинице ничего подозрительного? Или, может, вы
видели кого-нибудь раньше?
- Никого, - заявил Токарчук, - здесь же охрана. Столовая давно закрыта. Я
здесь раньше останавливался, такая гостиница была - сказка! А сейчас просто
ночлежка. Но внизу всегда дежурит сотрудник милиции и сидит вахтер. Вы спросите
у них, они наверняка видели убийцу.
- Обязательно, - согласился Дронго. - Значит, вы никого не видели?
- Нет, конечно. Мы же уехали еще днем.
- Сколько раз раньше вы останавливались в этой гостинице?
- Два раза. Я же говорю, что раньше здесь было лучше. У меня свой бизнес с
Дагестаном. Очень хорошие ребята здесь. Добрые и отзывчивые.
- И красивые, - добавила жена.
Муж недовольно покосился на нее.
- Да, - сдержанно признал он, - колоритные типы попадаются.
- Вы обратили внимание, что в соседнем номере идет ремонт?
- Конечно, обратили. Такой запах краски - дышать невозможно. И маляры
каждый день ходят.
- Одни и те же?
- Я на них внимания не обращал.
- Вы не слышали, чтобы убитый дипломат с кем-то спорил или ругался?
- Нет, не слышал. Я вообще старался с ними не контактировать. У них
самолет пропал, вот они его и ищут. Это не мое дело. Зачем я должен вмешиваться?
- Но вы знали о том, что самолет исчез?
- Да, об этом все газеты пишут. Конечно, знал.
-А с постояльцами третьего этажа вы были знакомы?
— Которые из Москвы приехали? Да нет, не очень. Хотя вроде веселые
ребята. Им уже полтиннику стукнуло, а все никак не угомонятся.
- Шалав приглашали, - весело сказала женщина. - Вы бы видели, какими
глазами смотрел этот молодой дипломат с шевелюрой на девиц! Просто умирал от
восторга. Но сам позвать боялся.
- Понятно. Вы видели, чтобы в гостиницу приходил кто-нибудь посторонний?
- Нет, не видели. Внизу все посетители отмечаются. За нами заехал днем
водитель вице-премьера, и мы поехали к нему в гости. Больше мы ничего не знаем.
- Сейчас наверху живут сотрудники милиции, - сообщил Дронго, - на всякий
случай они остались в гостинице.
- Очень хорошо, - кивнул Токарчук. - Но вообще-то это дикость. Убивать в
отеле человека, да еще дипломата. Это просто безобразие. А разве его сосед за
стеной ничего не слышал? Здесь не очень хорошая звукоизоляция. Все слышно. Мы
иногда даже слышим, как ругаются маляры в ремонтируемом номере.
- Его сосед утверждает, что ничего не слышал.
- Странно это, - развел руками Токарчук, - здесь на этаже все слышно. А
как убили дипломата? Задушили, что ли? Или отравили?
- Застрелили из пистолета.
- И никто не слышал? Такого быть не может.
- Стреляли из пистолета с глушителем.
- Тогда еще возможно, но все равно странно.
- Вы когда уезжаете? - спросил Дронго.
- Через два дня. А почему вы спрашиваете?
- Я не хочу вас больше беспокоить. Завтра поговорим об остальном. Только
один вопрос. Вы не обращали внимания, у дипломата, который жил напротив, дверь
всегда была закрыта?
- Да, - уверенно сказал муж.
- Нет, - так же уверенно ответила жена, - у него иногда дверь бывала
открытой. По-моему, он делал это нарочно. Думал, дурашка, что я к нему зайду. А
зачем мне такой хилячок? Он ведь сыпался весь, хотя был еще совсем молодой.
Наверное, перегорели у него все предохранители, и он получал удовольствие только
от одного вида женщин. Знаете, есть такая пословица: "Не догоню, так хоть
согреюсь".
- Знаю, - засмеялся Дронго. Количество спиртного, которое приняла женщина,
явно превышало ее норму, что сверх меры развязало ей язык.
- Иди спать, - недовольно сказал Токарчук, сурово глядя на свою супругу.
- И пошутить нельзя, - обиделась она, поднимаясь с дивана.
- Про самолет вы больше ничего не слышали? - спросил Дронго у ее мужа.
- Нет, не слышал. Но вообще сюда журналисты приходили. Может, убийца
пришел под видом газетчика? И застрелил вашего дипломата, царство ему небесное.
Может, на том свете будет добрее.
- Охрана внизу утверждает, что журналистов сегодня не было.
- Значит, не было. Охранники такие придирчивые, суки. Пока не узнают, кто
и к кому идет, не пропустят. Ко мне друг хотел подняться, так его не пустили.
— Спасибо. Извините, что я вас побеспокоил. - Дронго пожал руку
Токарчуку. - Передайте мои извинения и вашей жене. - Он вышел из номера, прикрыв
за собой дверь.
На часах было уже три. Он вернулся к себе в номер и начал раздеваться.
Потом, подумав немного, сел к столу и начал чертить понятные только ему одному
схемы. Он закончил через полчаса Осталось еще несколько вопросов. Он подчеркнул
эти вопросы и удовлетворенно вздохнул. Потом наконец лег спать.
"Кажется, я знаю, как убили дипломата", - подумал он, засыпая.
Глава 20
Они поднимались в лифте. Он даже не подумал предложить ей подняться по
лестнице пешком на четвертый этаж. И хотя сам он никогда не пользовался лифтом,
тем не менее в этот раз полковник предпочел пройти в его кабину, словно позабыв,
что шум лифта может вызвать некоторый интерес у соседей, обычно не видевших
таинственного жильца с четвертого этажа.
Он открыл дверь, и она вошла в квартиру первой. Это была его обитель, в
которую он никого не пускал. Здесь были книги, Которые он любил, личные вещи,
которыми он дорожил. Квартира была небольшой - двухкомнатной с маленькой кухней.
И он не бывал здесь иногда неделями, а то и месяцами. Но, возвращаясь сюда, он
отдыхал, словно весь остальной мир оставался за дверью этой маленькой московской
квартиры. И сегодня он привез сюда женщину, не понимая, почему он совершил этот
явно неразумный поступок.
- Проходите, - предложил он. - Вам, наверное, холодно? Я сейчас поставлю
чайник. Он у меня электрический, вскипит быстро.
- Вы живете здесь один? - спросила она, глядя на книги, стоявшие на
полках.
- Да, - кивнул полковник.
- И это ваши книги?
- Кажется, да.
Она подошла ближе, удивленно разглядывая корешки. Потом обернулась к нему.
- Я даже не могла предположить, что вы читаете Монтеня.
- Ну да, я же типичный бандит.
- Я не хотела вас обидеть. Просто это так странно.
Женщина отдала ему куртку и, пройдя в комнату, села на диван. Он видел,
как она невольно откинулась на его спинку: ей все-таки было тяжело переносить
все эти испытания.
- Кем вы работаете в банке? - спросил Высоченко, перед тем как уйти на
кухню. - Почему вы остались там так поздно?
- А вы разве не знали? - Она удивленно взглянула на него, - Я думала, вы
именно поэтому меня и взяли как заложницу.
- Что? - повернулся он к ней. - Какую заложницу?
- Я вице-президент банка, - сказала женщина. - Неужели вы, Правда, этого
не знали?
- Не знал, - растерянно сказал Высоченко. Только теперь он увидел и оценил
дорогое платье женщины, ее обувь, уверенный взгляд, ее четкие деловые реплики.
Только теперь он понял, что именно ему нравилось в этой женщине. Она был не
просто сильным человеком. Она была очень выдержанным и смелым человеком, если
решилась пойти с ним в его квартиру. Он молча повернулся и пошел на кухню
ставить чайник. Затем умылся в ванной и вернулся в комнату.
- Можно я воспользуюсь вашей ванной? - спросила она.
Он молча кивнул. Все было так запутанно, так странно. Она вышла из ванной
через несколько минут. Снова прошла к дивану. К этому времени вода уже закипела,
и он подал ей чай в кружке. В своем доме он не любил стеклянных стаканов и
предпочитал кружки с изображениями собак. 1
- Давно вы работаете вице-президентом банка? - спросил полковник,
усаживаясь в кресло напротив нее.
- Нет, - взглянула она ему в глаза, - только третий месяц. Они даже не
знали, что я беременна, когда брали меня. Если бы знали, думаю, не назначили бы.
- Почему?
- Репутация банка. Мир все еще поделен между мужчинами. Представьте себе,
что к нам приходит клиент и просит встречи с вице-президентом. А ему говорят,
что вице-президент находится в декретном отпуске. Согласитесь, это звучит
несколько несерьезно.
- Возможно, - ответил полковник. - И теперь вы решили уйти?
- Только на время. Врачи считают, что мне нужно меньше волноваться. - Она
взглянула ему глаза. - Хотя мне кажется, что всю норму волнений я уже получила.
- Это ваш первый ребенок?
- Да. Я позднородящая, как сейчас пишут в документах. Мне уже тридцать.
- Почему вы раньше не рожали? - Он и сам не понимал, каким образом между
ними установилось то абсолютное доверие, какое бывает только у незнакомых людей,
внезапно проникающихся симпатией друг к другу.
- Не знаю. Как-то не сложилось. Я училась в институте, потом в
аспирантуре. Не торопилась выйти замуж. У меня был друг, военный летчик, но он
был женат. Вот так я и просидела до двадцати восьми. А потом встретила своего
нынешнего мужа.
- Вы его любите? - Он никогда не задавал подобных вопросов. А она никогда
не отвечала на такие вопросы. Но сейчас все казалось естественным, нормальным.
- Не знаю, - честно призналась она, - наверное, люблю. Он человек
надежный, спокойный. Мы с ним познакомились, когда он вернулся из Чечни. Они там
восстанавливали какую-то связь, подробностей я не знаю. Я к нему отношусь
хорошо. А он, кажется, меня любит по-настоящему.
Полковник поставил свою кружку на стол.
Только сейчас он обнаружил, что все время держал ее в руках.
- Вы были женаты? - спросила она.
- Вот именно - был, - криво усмехнулся полковник.
- Она от вас ушла?
- Нет. Я даже не знаю, как все получилось Правда, мы и раньше жили как-то
отчужденно друг от друга. Я все время бывал в командировках она одна растила
дочь. Потом я поехал в Чечню...
Он замолчал.
- Не нужно рассказывать, если вам это неприятно, - предложила она.
-Да нет, все уже прошло. Нас бросили в самую мясорубку. Первыми гибли
офицеры, пытаясь спасти молодых солдат. Никто не понимал, почему мы должны там
умирать, почему нас бросили сюда? А потом практически всю мою группу расстреляли
в упор из минометов и пулеметов. Я был тяжело ранен и очнулся, когда кто-то
наступил на меня, считая меня погибшим. Потом меня привезли в госпиталь.
Он снова замолчал, но на этот раз она не прерывала его.
- Врачи считали, что я не вытяну. У меня были множественные осколочные
ранения, тяжелая контузия. Я почти не мог говорить, не видел и не слышал. Мне
сделали три операции и перевезли в Москву. Я восемь месяцев лежал в госпиталях.
И все восемь месяцев моя жена была рядом со мной.
- Она вас любила?
- Она меня жалела. Позже я узнал, что у нее был друг. Он появился еще до
того, как я отправился в этот ад. Но, узнав о моем ранении, она самоотверженно
все восемь месяцев просидела у моей постели. Это необъяснимая женская душа.
Когда мне было плохо, она сидела рядом со мной. Может, потому, что врачи считали
меня безнадежным, и она не хотела оставлять меня одного. Когда я стал
выздоравливать, между нами все было кончено. Через восемь месяцев я уже мог
ходить. Еще через некоторое время меня выписали больницы. Тогда она мне и
сказала про своего друга. Я не знаю, когда мне было больнее: тогда, когда я
лежал почти мертвый или когда она мне это рассказала. И не знаю, как я до сих
пор его де убил. Может, просто решил ответить благородством на ее благородство.
Она меня все-таки выходила. И мы расстались. А дочь осталась с ней. Вам не
кажется, что все это было глупо? Женщины вообще необъяснимые существа, существа
иного порядка, чем мужчины.
- И вы не сделали попытки ее вернуть?
- Не сделал. Мне все стало безразлично. Знаете, я всегда восторгался
декабристками, которые отправились за своими мужьями в Сибирь. Мне казалось, что
это так самоотверженно и красиво. Вот где царила настоящая любовь. Но где-то год
назад один историк, с которым мы сильно выпили, вдруг рассказал мне, что и там,
в ссылке, в Сибири, некоторые мужья и жены изменяли друг другу. Вот вам и
декабристки.
- Гадко, - передернула она плечами. - Наверное, ваш историк был
женоненавистник. Или вообще человеконенавистник. Так можно сойти с ума,
разуверившись в людях.
- Вот я и сошел с ума, - ровным голосом продолжал Высоченко. - А потом
меня выставили с работы. По существу, они были правы, у меня ведь были такие
ранения. Меня уволили в сорок лет и начали выплачивать пенсию, на которую я мог
покупать только черный хлеб и платить за квартиру. Вот и все. И никаких шансов у
меня больше не было. Вы знаете, какую пенсию платят по инвалидности?
- Примерно знаю.
- Это цена моей крови за Чечню. Сначала мне платили около миллиона старых
рублей. Это примерно полтораста долларов. Если учесть, что квартиру я тогда
снимал и платил за нее сто долларов, то на жизнь мне оставалось только
пятьдесят. До сих пор не знаю, как я тогда не умер!
- У вас не было профессии?
- Не было, конечно. Я ведь профессиональный милиционер, кончал Высшую
школу милиции. Кому я такой был нужен? Мне предлагали идти либо в вахтеры, либо
в охранники, либо в телохранители, двери открывать какому-нибудь суке. Но я
решил, что это не для меня. И тогда я сам выбрал свою жизнь. Сначала я стал
искать ребят, которые могут делать то, что вы сегодня видели. Потом они стали
искать меня. Образовался соответствующий круг клиентуры, круг исполнителей. Я
стал принимать заказы на убийства. И сам стал убийцей. Собственно, ничего
другого Я все равно делать не умел. Либо убивать, либо организовывать убийства.
- Много людей вы убили?
- Много, - сказал он, чуть запинаясь и морщась. - Вчера утром я убил
троих. Правда, они были мразь, подонки. И, если бы я их не убил, они бы замучили
невинную девушку и убили бы такого же мерзавца, как они сами. Так что, выходит,
утром я сделал благое дело. А вечером мы брали банк. В охранников у входа мы
стреляли вдвоем с напарником, но я думаю, что двое на моей совести. И тот
парень, которого вы увидели, когда шли. Все это сделал я один.
Он замолчал, потом вытянул руку. Рука дрожала. Она посмотрела на нее и
закрыла глаза. Он заметил, как она содрогнулась.
- Все правильно, - горько сказал полковник - все так и должно было быть.
Мне уже нет прощения. Бешеных зверей нельзя лечить. Их нужно только убивать.
- Вы могли бы все это бросить...
- И снова жить на свою пенсию? - горько усмехнулся он. - Те, кто меня туда
отправил, ездят на "Мерседесах", приходят на концерты с мобильными телефонами,
щупают девочек и смеются мне в лицо. Может, я нахожу своеобразное удовлетворение
в том, что отстреливаю эту сволочь. Они жируют на наши деньги, на нашей крови.
Это они бросили нас в мясорубку. Это за них мы умирали там, в Чечне. Это их
конституционный порядок мы пытались привить чеченцам. И вы хотите, чтобы я все
это бросил? Нет. Это, если хотите, высшая месть за все, что со мной сделали. Я
понимаю, что смешно смотрюсь в роли Робин Гуда, но за два года, пока я занимаюсь
этим грязным делом, ко мне ни разу не пришлите просьбой убить врача или учителя,
инженера или даже журналиста. Заказывают всегда толстосумов, которые что-то не
поделили. Любое убийство - это деньги. Не верьте, если вам скажут, что наемные
убийцы стреляют в кого-либо из-за политики. В основе всегда грязные деньги. И
отстреливают, как правило, тех, кто нарушает Правила игры. А если заказчик сам
нарушает эти давила, то довольно быстро заказывают и его.
В этой рулетке не бывает исключений. Если играть, то должен быть готов к
тому, что однажды выпадет "зеро" - круглое отверстие которое в тебе сделает сама
жизнь.
- У вас изощренная мотивация оправдания убийств, - сказала женщина. - Я
все думаю, в какой стране вырастет мой сын?
- Через двадцать лет все будет по-другому, - убежденно сказал полковник, -
так долго продолжаться не может. Либо нас всех раздавят и к власти в стране
придет сильный человек, либо вакханалия разброда достигнет своего пика, и все
развалится. Но такая страна долго существовать не может. Это я вам могу сказать
точно.
- И никакого третьего варианта нет?
- А его и не бывает. Либо порядок, либо беспорядок. На грани пройти
невозможно. Даже в таких странах, как США или Франция, в самых цивилизованных
странах Запада в ответственный момент нужны были такие сильные люди, как
Рузвельт и де Голль. Иначе все полетело бы в тартарары. Я уже не говорю про
Пиночета или Франко. Или вы не согласны?
- Не согласна, - мягко возразила она, - Мы действительно обязательно
выкарабкаемся из этого положения. Я ведь работаю в банке и вижу, что сейчас
происходит с экономикой. Сначала был общий развал, потом нас захлестнул поток
мелкого жулья и крупных мошенников, которые стремительно богатели. Появлялись
авантюристы и проходимцы, делавшие неслыханные состояния. Но это время уже
заканчивается. На смену шальным деньгам и господам с лоснящимися лицами и
жуликоватыми глазами идут другие - образованные, умные, знающие как вести дела.
Общество меняется, просто вы этого не хотите видеть. Или пока не можете
видеть...
- Или не хочу видеть, - добавил он, глядя ей в глаза.
Молчание длилось довольно долго.
- Когда вы меня отпустите? - спросила она.
- Сейчас, - сказал он, поднимаясь. Ей было тяжело вставать с дивана, но
она поднялась, опираясь руками о подушку. И остановилась перед ним.
- Вы интересная женщина, - сказал он.
- А вы интересный мужчина. - Они смотрели друг другу в глаза. Он снял
очки.
- Мы еще увидимся? - спросил он.
- Не знаю. - Ей не хотелось лгать в эту ночь. Она чувствовала, что ее
волнует этот мужчина, этот убийца, который был словно антиподом того света,
который она носила в себе. Свет и тьма - две ипостаси человечества были в этой
комнате. Перед ней стоял убийца, в ней самой теплилась новая жизнь. Неожиданно
она почувствовала легкий удар. Это ребенок давал знать о себе, он напоминал ей о
своем существовании, и она вдруг поняла, что они никогда больше не увидятся с
этим человеком. Он всегда будет принадлежать тьме, а она - свету. И, поняв это,
она вдруг бессознательно прошептала:
- Мы больше никогда не увидимся.
- Да, - согласился он, - мы больше никогда не увидимся.
Целую минуту они молча смотрели в глаза друг другу.
- Как тебя зовут? - спросил он, вдруг вспомнив, что так и не узнал за все
это время ее имени она улыбнулась.
- Не нужно, - покачала головой женщина, - мы должны остаться друг для
друга символами этой ночи. Не говори мне своего имени и не спрашивай моего.
- Да, - согласился он, - я отвезу тебя домой. Только до десяти утра никому
и ничего не говори.
- Не буду, - согласилась она. Больше не было сказано ни слова. Он подал ей
свою куртку, сам надел свой старый плащ. На улице он остановил машину, заплатил
деньги и сказал водителю:
- Отвезешь туда, куда она скажет. Потом повернулся к ней:
- Я специально не спрашиваю твоего адреса, чтобы не знать его. Иначе мне
однажды захочется к тебе приехать.
- Я это поняла, - серьезно сказала женщина. Она пожала ему руку, отдала
куртку и села в машину. И автомобиль уехал. Он стоял и долго смотрел, как
рубиновые огни скрываются в ночи. Затем поднялся наверх, убрал на кухне,
отставив ее кружку в сторону и даже не решаясь вымыть ее. Собрал вещи и снова
вышел из дома.
Через два часа он был у себя в подмосковном доме, где его поджидал
напуганный долгим отсутствием полковника Серебряков со своей девушкой. И только
тогда полковник вспомнил, что так и не купил продуктов, которые обещал привезти
для Ольги.
Дронго проснулся в половине десятого. Для него это было еще раннее утро.
Он любил работать по ночам и спать до полудня. Однако на этот раз он поднялся и
отправился в ванную бриться, чтобы уже через несколько минут позвонить в номер
Чумбуридзе.
- Вы завтракали? - спросил Георгий.
- Нет, но с удовольствием позавтракаю вместе с вами.
- Договорились, - обрадовался майор, - мы будем ждать вас через десять
минут внизу.
Дронго спустился чуть раньше. Он стоял рядом с вахтером в тот самый
момент, когда мимо того прошла пожилая горничная. Они кивнули друг другу, и
женщина что-то сказала. Дронго задумчиво проводил ее взглядом. Уходя, женщина
достала ключ, который находился на верхней полочке, Ей было тяжело его
доставать, так как она была небольшого роста, и ей пришлось чуть приподняться на
носках. Дронго обратил внимание на этот факт и в этот момент увидел спускающихся
офицеров. Георгий, улыбаясь, подошел к нему.
- Звонил полковник Мамедханов, приглашал к себе. Он организовал завтрак. К
ним прилетел новый руководитель штаба. Генерал Потапов из ФСБ.
- Да, - сдержанно сказал Дронго, - я его знаю.
- Машина ждет на улице, поедем вместе, - предложил Чумбуридзе.
И в этот момент Дронго почувствовал за своей спиной чье-то присутствие. Он
обернулся. Рядо стоял Исмаил. Дронго кивнул головой
- Кажется, я забыл о своем спутнике, - усмехнулся Дронго. - Вы не будете
возражать если и он поедет с нами?
- Нет, - удивился майор, - все равно за нами приехали две машины.
Дипломаты тоже поедут.
- Это я уже понял.
Дипломатов им пришлось ждать около двадцати минут. Они спустились вниз,
даже не извинившись. И только после этого все поехали завтракать. В просторном
павильоне, бывшей столовой общепита, а ныне неплохой закусочной рядом со зданием
министерства, были накрыты столы на двадцать-тридцать человек. И хотя за столом
людей сидело гораздо меньше, тем не менее обычаи кавказского гостеприимства
требовали, чтобы стол был достаточно большим и за ним могли поместиться и другие
гости, если бы вдруг они появились.
Мамедханов на правах хозяина знакомил приехавшего генерала ФСБ со всеми
прибывшими. Рядом с ним стоял начальник управления ФСБ. Когда к Потапову подошел
Дронго, генерал с интересом посмотрел на него, но ничего не сказал. Мамедханов
назвал фамилию Дронго - ту, под которой он приехал в Дагестан. Потапов кивнул и
ничего не стал говорить. Рядом с ним стоял и генерал Синицкий, отстраненный от
руководства поисками исчезнувшего самолета.
Завтрак проходил оживленно. По обычаю, рано утром можно было поесть хаш -
специальное блюдо из коровьих ножек, которое готовилось с вечера и считалось
деликатесом. Хаш появился вместе со специями и обязательной водкой. А когда
присутствовало спиртное, то кавказские тосты тоже были обязательны, и застолье
продолжалось около двух часов, несмотря на явное волнение прибывших гостей,
нетерпеливо поглядывавших на часы. И хотя хозяева, соблюдая меру, не настаивали
на том, чтобы каждый тост пили до конца, тем не менее к концу завтрака все были
в приподнятом настроении.
В разгар завтрака появился прокурор, и новые тосты задержали всех еще на
двадцать минут. Наконец все было закончено, и после традиционного крепкого чая
все начали подниматься из-за стола.
За все это время Потапов почти ни разу не взглянул в сторону Дронго. И
лишь когда все встали из-за стола, решив вернуться в МВД, генерал незаметно
кивнул ему.
- Может, вы поедете в моей машине? - предложил он. - Я попрошу полковника
поменяться с вами местами, - добавил Потапов, обращаясь к начальнику управления
ФСБ. Тот все понял, согласно кивнул и пошел к машине прокурора. Дронго увидел
недовольное лицо Исмаила, но махнул ему рукой, чтобы он отправился в машине с
дипломатами - своими соотечественниками. Было видно, что Исмаил очень недоволен.
- Как вы оказались здесь? - строго спросил Потапов. - У меня такое
ощущение, что я обречен встречать вас во всех местах, где происходит какаянибудь
очередная пакость. Почему вы здесь?
- Меня попросили, - ответил Дронго;
- Кто попросил?
- Официальные лица их республики. Они приехали ко мне домой и уговорили
принять участие в поисках самолета.
- Они объяснили вам, почему они ищут этот самолет?
- Да, объяснили.
- Вы можете мне сказать?
- Я дал подписку о неразглашении, - усмехнулся Дронго. - Можно подумать,
что вы не знаете этого. Или вы считаете, что я должен всерьез поверить, что ФСБ
и СВР не имеют своей агентуры в республиках бывшего Советского Союза?
- У нас есть официальный договор, - нервно сказал Потапов, - мы не
работаем друг против друга.
- Это вы скажите их дипломатам, - улыбнулся Дронго.
- Не нужно улыбаться, - строго заметил Потапов, - дело намного серьезнее,
чем вы думаете. По Москве ходят очень неприятные слухи. Здесь убили их
дипломата. Кто-то сознательно мешает нам найти самолет. А по нашим данным, там
находилась изрядная часть золотого запаса республики. Этим и объясняются
настойчивость их дипломатов и ваш неожиданный приезд.
- Ну вот видите, вы все сами знаете.
- Кто убил их дипломата? - резко спросил Потапов.
- Не знаю. Его убили вчера вечером. Вас же наверняка ознакомили с
материалами дела. Убийца вошел в гостиницу, проник в номер консула И выстрелил в
него три раза. Третий выстрел был контрольным - значит, стрелял не дилетант, а
профессиональный убийца. Первые две раны тоже, очевидно, смертельные, так как
стреляли практически в упор в грудь.
- Это я понимаю. Действовал, конечно, профессионал. Но как он попал в
гостиницу? Только не говорите мне, что вы всю ночь спали. Я знаю, чтo вы всю
ночь ходили по номерам. Дежуривший внизу сотрудник милиции слышал, как вы ходили
по этажам и стучали в номера. Вы искали убийцу. И я никогда не поверю, что у вас
уже нет примерных наработок. Или подозреваемого. Я не утверждаю, что убийца -
один из проживающих в гостинице, они практически все поселились в ней еще до
того, как приехали дипломаты. Но мы должны знать, как убийца попал в гостиницу и
как он вышел оттуда, чтобы иметь представление, кого именно нам искать.
- Я постараюсь сегодня к вечеру рассказать вам о своих выводах, - ответил
Дронго.
- Мне нужны сейчас ваши данные, - резко возразил Потапов, - я ведь знаю
вашу манеру работы. Пока вы всех не измотаете, пока не до
...Закладка в соц.сетях
