Жанр: Боевик
Линия аллигатора
...гов и поднимет
свой пистолет. Против двух одновременно направленных на него стволов у Дронго не
будет никаких шансов. Вообще. Даже если считать, что у одного из них правая рука
прострелена.
Только в кино ковбои, стреляющие с бедра, умудряются убить сразу несколько
соперников, стоящих в разных местах. В жизни это сделать почти невозможно. И без
того высокий и плотный Дронго казался себе еще больше и выше, а его тело
представляло собой идеальную мишень.
Его вооруженный противник стоял слева от него, в пяти метрах. С одной
стороны, это сильно затрудняло задачу, так как необходимо было защищать именно
левую сторону, с другой - несколько облегчало, так как противник не мог видеть
его правую руку.
Молчание длилось полсекунды. Наконец Дронго осторожно повернул голову.
- Кто вы такой? - спросил его человек, стоявший с оружием в руках.
Он чем-то неуловимо отличался от остальных. Первые двое, что лежали сейчас
в машине, были просто подмастерьями, вторая пара сотрудников милиции была
обычными натасканными собаками, но этот был уже мастером. Он не стал стрелять
сразу, пытаясь выяснить, кто перед ним стоит. Любой сотрудник милиции выстрелил
бы, не раздумывая. А этот тип... Дронго его узнал. Он был один из тех, кто вчера
вбежал за ним на станцию метро. Решение нужно принимать мгновенно. На ошибку
Дронго не имеет права.
- Вы могли бы меня узнать, - хрипло сказал он, - я ваш коллега. И
руководство знает, куда я поехал. Через несколько минут здесь будет много людей.
Пистолет чуть дрогнул. Или его противник заколебался?
- Он врет, - закричал раненый капитан, - он врет. Он иностранец,
американский журналист. Просто он хорошо выучил русский язык.
- Настолько хорошо, что могу тебе ответить, - усмехнулся Дронго.
Он был не просто лучшим аналитиком, но еще и психологом, и поэтому знал,
как можно воздействовать на психику стоявших перед ним людей. И он разразился
отборным матом, когда-то услышанным от одного из бывших авторитетов в Америке.
Ругательство было настолько виртуозным, что даже капитан милиции замер. Такого
он никогда до этого не слышал.
- Наш, - выдохнул он в испуге.
И в этот момент Дронго выстрелил. Он получил свою секунду и просто не имел
права ею не воспользоваться. Он не любил убивать, но бывают мгновения, когда на
карту поставлена собственная жизнь. Тем не менее стрелять в голову он не стал,
было бы слишком неприятно размазывать мозги даже такому подлецу, который стоял
сбоку от него. Он выстрелил в грудь, и человек отлетел, выронив из рук пистолет.
- Я же говорил, - закричал капитан.
Подняв лежавшее в стороне оружие и не обращая внимания на крики другого
раненого сотрудника милиции, Дронго поспешил в дом. Тяжелораненый лежал на полу,
в крови. Он прерывисто дышал. Дронго наклонился над ним.
- Простите, - сочувственно сказал он, - у меня не было другого выхода.
- Кто вы? - снова спросил тяжелораненый.
- Почти ваш коллега, - Дронго не стал обыскивать этого человека, опасаясь
причинить ему боль, - потерпите немного, я сейчас отнесу вас в машину, и мы
поедем в больницу "Скорой помощи". Вы знаете, где находится больница?
- Нет, - раненый застонал.
Дронго убрал пистолет в карман, наклонившись, поднял мужчину. Тот застонал
сильнее. Дронго перенес его к "Тойоте", пострадавшей меньше "девятки". Затем
выволок оттуда тела парней, еще не пришедших в себя, перенес их в багажник. С
капитаном пришлось повозиться, он был тяжелый. А лейтенант, понявший, что Дронго
собирается делать, сам заковылял к автомобилю, устроился на переднем сиденье.
Запустив двигатель, Дронго осторожно выехал со двора.
- Ты знаешь, где больница? - спросил он у лейтенанта.
- Да. Отсюда восемь километров, - кивнул тот, - минут пятнадцать езды.
- Очень хорошо, показывай дорогу, - Дронго выехал на проселок.
Раненый, стонавший сзади, вдруг спросил:
- Зачем ты это делаешь?
- Мне не нравится, когда люди умирают от потери крови, - ответил Дронго, -
в конце двадцатого века раненому всегда можно оказать квалифицированную помощь.
- А если я сейчас ударю тебя сзади? Не боишься?
- Вряд ли ты имеешь сейчас на это силы. А каждая секунда промедления может
быть для тебя самой нужной в твоей жизни. Поэтому не нужно об этом думать. Лежи
спокойно, пока я довезу вас до больницы.
- Он ненормальный, - зло пробормотал лейтенант, придерживая раненую ногу,
- сначала стреляет, а потом везет в больницу.
- Мне нужно было узнать, где находится женщина, - честно ответил Дронго, -
она слишком для меня дорога.
- Ты ее любишь? - спросил лежавший сзади раненый.
Дронго молчал одну секунду. Потом выдохнул:
- Да...
Они уже проехали половину дороги, когда впереди показался пост ГАИ. Дронго
невозмутимо продолжал ехать, не сбавляя скорости.
- Там впереди пост ГАИ, - сказал лейтенант, - мы не сможем проехать мимо
них. Если ты попытаешься прорваться, они будут стрелять.. У них автоматы.
- У меня мало времени, - покачал головой Дронго, - и у тебя, судя по
всему, тоже. Затяни потуже повязку на своей ноге. Опять открылось кровотечение.
И постарайся немного помолчать, если нас остановят сотрудники ГАИ. Это и в твоих
интересах тоже.
Они приближались к посту ГАИ, и вышедший на дорогу офицер дорожной милиции
уже поднял руку, требуя остановиться. Разбитый нос "Тойоты" и отсутствие правой
фары были слишком явными доказательствами недавней аварии.
Дронго мягко притормозил. Офицер подошел к нему, наклоняясь, чтобы увидеть
сидящих внутри людей.
- Что у вас случилось?. - недовольно спросил он.
- Обычная авария, - улыбнулся Дронго, - ничего страшного. Мы как раз едем
в больницу.
- Где произошла авария? - спросил другой офицер, также подходя ближе. - В
машине трое раненых.
- Не задерживайте нас, капитан, - выдохнул лежавший на заднем сиденье
тяжелораненый, - я из ФСБ. Вот мое удостоверение, пропустите, мы выполняли
важное задание.
Офицер ГАИ наклонился, посветил фонариком, читая удостоверение, затем,
козырнув, кивнул:
- Проезжайте. Надеюсь, у вас больше нет никаких проблем?
- Есть, - очень серьезно сказал Дронго, - еще двое раненых в багажнике.
Оба офицера ГАИ расхохотались его удачной шутке, и он медленно отъехал от
поста.
- Спасибо, - сказал он через минуту, когда они были уже далеко.
Офицер ФСБ, лежавший на заднем сиденье, молчал. Трудно было предположить,
о чем он думал. Еще через несколько минут они были уже у больницы, и ворвавшийся
в приемное отделение Дронго потребовал санитаров с носилками. Особенно удивило
врачей, когда, сдав трех раненых, он открыл багажник, предлагая оттуда забрать
еще двоих, один из которых уже начал приходить в себя. Когда на носилки положили
офицера ФСБ, он жестом подозвал к себе Дронго.
- Я не верил, что вы везете нас в больницу, - задыхаясь, произнес он, -
спасибо вам. Не знаю, кто вы такой, только догадываюсь.
Дронго махнул рукой, собираясь сесть за руль. Потом достал из кармана
пистолет офицера. Вытащил обойму и положил оружие на носилки рядом с раненым.
- Наверное, это табельное оружие. Оставьте его себе.
Он снова повернулся было к машине.
- Подождите, - вдруг сказал раненый, - будьте осторожны. Женщина находится
на квартире братьев Лобановых. Я дам вам адрес.
И перед тем, как его унесли, он действительно назвал адрес. Дронго
задумчиво смотрел ему вслед. Почему он дал адрес? Зная номер телефона, Дронго
мог узнать адрес и через Владимира Владимировича, но этот офицер назвал ему
адрес. Может, в нем шевельнулись остатки совести? Или он понял, как дорога
Дронго исчезнувшая женщина? А может, он просто сам был влюблен и ему стало
стыдно за боль и тревогу, которую они причинили Дронго?
Отъезжая от больницы, он еще слышал, как кричали сзади врачи, требуя,
чтобы он вернулся для составления протокола. Такого удивительного визита и столь
странного посетителя они никогда раньше не видели.
По дороге в центр города Дронго гнал машину, выжимая из нее все возможное.
Перед глазами стояла Сигрид. Он чувствовал, что сделает теперь все, чтобы ее
освободить. Его могла остановить только смерть. Но и она, похоже, отступала
перед таким напором.
Он выжимал из машины все возможное, еще не зная, что ждет его впереди.
Глава 24
Ночью пришла информация из МВД. По непроверенным данным, Марат исчез из
города, агентурные сообщения подтверждали это сообщение. Однако поиски
пропавшего бандита не прекращались. Самойлов снова решил побеседовать с
Крутиковым. Для этого он поехал в больницу поздно ночью. Подъезжая туда, его
водитель едва увернулся от разбитой "Тойоты", мчавшейся на полной скорости.
- Черт бы его побрал, - выдохнул шофер, - носятся, как полоумные. Куда
только ГАИ смотрит?
- Он уже и так где-то сломал себе нос, - заметил Самойлов, - может,
торопится по какому-нибудь важному делу.
Они даже не могли подозревать, что пролетевшая мимо них "Тойота" по
какому-то странному, невероятному стечению обстоятельств была машиной, в которой
находился Дронго. И который занимался расследованием того же преступления, но
своими методами.
В тюремной больнице не удивились визиту полковника. Согласно существующим
правовым нормам, конечно, нельзя было беспокоить больного поздно ночью, но в том
беспределе, который творился на улицах Москвы, уже давно переступили все
существующие нормы морали и закона. Именно поэтому правоохранительные органы, в
свою очередь, также легко переходили границы закона, полагая, что в борьбе с
обнаглевшей преступностью можно пренебрегать нормами, строго регламентирующими
их деятельность. В последние месяцы сотрудники милиции и ФСБ стали чаще
применять оружие, стрелять на поражение, убивая преступников на месте, не давая
им никаких шансов. В свою очередь, абсолютно ошалевшие от огромных денег и
полной безнаказанности бандиты также стреляли, не колеблясь.
Самойлов вошел в палату и попросил врача оставить ее. Рядом с Крутиковым
лежал еще один тяжелораненый, но полковник не стал даже обращать на него
внимания. Он подошел к "своему" больному и стукнул дремавшего бандита по
раненому плечу. Тот вздрогнул, открыл глаза.
- Здравствуй, Крутиков, - сказал Самойлов, усаживаясь рядом на стул.
- Опять вы, - недовольно поморщился то ли от боли, то ли от вида
полковника раненый, - даже ночью от вас нет покоя.
- Покой у тебя будет на том свете, и очень скоро. Думаю, ты свою "вышку"
заслужил полностью.
- Опять пугаешь, начальник, - усмехнулся Крутиков, - не надоело ко мне
приезжать? У нас что-то вроде любви получается.
- Я тебе любовь в камере устрою, когда ты отсюда выпишешься, - пообещал
Самойлов, - посажу тебя с "голубыми" в одну камеру. Вот там ты у меня петухом и
запоешь.
- Такого, как я, они не тронут, полковник, и ты это хорошо знаешь, -
возразил Крутиков.
- А я их очень попрошу, - серьезно сказал полковник, - и мы еще посмотрим,
как ты проживешь свои оставшиеся дни.
У лежавшего на кровати окончательно испортилось настроение. Он отвернулся,
чтобы не видеть неприятного гостя. Потом недовольно буркнул:
- Что нужно?
- Это уже другой подход, - кивнул Самойлов, - во-первых, адрес Марата.
Откуда вы выехали на свое дело?
- Я не знаю, - быстро ответил раненый.
- Врешь. Хочешь, я тебе его назову?
Крутиков, подняв голову, выжидательно посмотрел на полковника. Тот
медленно, по слогам произнес название улицы и номер дома. Раненый обреченно
опустил голову обратно на подушку.
- Ну и сука мой напарник, - недовольно сказал он, - если бы не лежал в
больнице, сам бы его удавил лично. Ты только подумай, какой говорун оказался.
- Марат нам все рассказал, - строго заметил Самойлов, - мы даже знаем про
иностранную журналистку.
- Про эту бабу тоже, - уже равнодушно комментировал раненый.
- Вы задушили ее вместе со своим напарником и затем устроили ложную
автомобильную аварию. Это правда?
- Все выболтал, - презрительно заметил Крутиков. - Ну, Марат, вот стервец.
Всегда такого крутого из себя строил. Он ведь сам все и организовывал. Все сам
придумывал. А теперь, наверное, на нас валит. Только с бабой этой, полковник, у
вас ничего не выйдет. Все придумал сам Марат. Я только исполнителем был. Так что
"вышка" за это и моим напарникам светит. Напрасно они такие разговорчивые
оказались. Ты мне журналистку все равно не пришьешь, я сам все расскажу.
- Поздно, - подзадорил его Самойлов, - следователь уже все оформил. Оба
твои дружка показали, что ты убивал иностранную журналистку. И ты сам придумал
план с автомобильной аварией. Ничего у тебя не получится, Крутиков. Мы записали
за тобой и эту бабу.
- Как это "записали"? - заволновался Крутиков. - А откуда я вообще про нее
узнал? Да в гробу я ее видел...
- Увидишь, - злорадно пообещал Самойлов.
- Да я вообще ничего не знал! - закричал Крутиков, и больной на соседней
койке недовольно пошевелился. - А кто ей лекарство положил в кофе? Тоже я? Она
села в машину уже в полной отключке, когда я шарфик накинул. Пусть гнида Марат
расскажет, как его Лидка в кофе лекарство положила.
- Он не говорил ни про какое лекарство, - по-прежнему блефовал полковник.
- Конечно, не скажет, - волновался Крутиков, - он ведь свою бабу
подставлять не захочет. Тогда все сразу узнают, что это он придумал план, как
устранить журналистку. Он приказал Лидке положить в кофе лекарство. Он мне
передал подробный план, как убрать эту иностранку. Все он придумал, а теперь на
меня сваливает. Да я ему за это своими руками ноги повыдергаю. Мерзавец
проклятый!
Крутиков добавил еще несколько очень специфических выражений. Самойлов
слушал молча, потом покачал головой.
- Каждый раз, когда встречаюсь с таким дерьмом, как вы, все думаю, как
такое могло произойти, чтобы такая сволочь, как ты, Крутиков, ходила по земле, а
хорошие люди погибали. Есть здесь что-то несправедливое, как ты думаешь?
- При чем тут я? - огрызнулся Крутиков. - А кто приказы давал Марату, он
разве не рассказал? Пусть объяснит, откуда у нас была форма сотрудников милиции
и удостоверения. Все его дружки из МВД давали.
- Какие дружки? - насторожился полковник.
- Этого я не знаю. Это лучше у него спросите. Он вам много интересного
расскажет. И кто ему деньги платил, и кто заказывал убийство твоих ребят,
полковник. Все расскажет, сволочь.
- Подставил он тебя, Крутиков, - с явным сожалением сказал полковник, -
оказывается, Лида все сделала, а на тебя еще одно убийство навешивают. Подставил
он тебя, - повторил Самойлов, - ничего с этим не сделаешь.
- Как это "подставил"? - разъярился бандит. - Ты думаешь, у нас такое
пройдет? Да его в любом лагере, в любой колонии на "перо" возьмут. Такие
паскудные вещи не прощают.
- Лучше вспомни, где Лида обитает, - посоветовал полковник, - может, если
мы ее возьмем, ты отмоешься от этого дела.
Крутиков открыл было рот, но потом, спохватившись, подозрительно посмотрел
на полковника.
- А может, ты все врешь? Может, ты все сам придумал, а теперь хочешь меня
на понт взять?
- Дурак ты, Крутиков, - покачал головой Самойлов, - как же я мог сам
придумать адрес Марата, если бы его не знал? Ты же тоже знаешь адрес. И откуда я
мог узнать про иностранную журналистку и про то, как вы ее убивали, если бы мне
не рассказали? Поэтому тебя и подставляют, что ты такой дурак.
Для сильного человека, каким был Крутиков, одна мысль о том, что его
считали недоумком, могла стать очень сильным раздражителем. Полковник, сам того
не зная, задел самую болевую точку бандита. Он не знал, что Марат часто злился,
указывая Крутикову на недостаточную гибкость в разного рода акциях. Марат знал,
что Крутиков в детстве поздно научился говорить и каждый раз попрекал его этим,
называя дебилом, ничего не соображающим в их деле. Вот и слова полковника теперь
вызвали у раненого резкую реакцию.
- Ты меня так не называй. Прав у тебя на это нету, - зло прошипел бандит.
- А насчет дурака, это мы еще посмотрим, кто в дураках останется. Вот
сейчас сдам тебе его бабу и посмотрю, как он будет изворачиваться, когда вы Лиду
возьмете. А заодно и все его добро к вам попадет. Вот тогда я с ним поквитаюсь.
И посмотрю, кто из нас дурак.
- Адрес говори, - устало потребовал Самойлов.
- На Лесной она живет. Он ей там квартиру купил, - сказал Крутиков и
назвал номер дома и квартиры.
- Ладно, - поднялся полковник, - проверю я твое сообщение. Только ты не
очень надейся, Крутиков. Все равно пуля по тебе плачет.
- Ты мне не угрожай.
- А я тебе не угрожаю. Просто сказать хочу для души твоей, чтобы ты ночью
спокойно спал, - дело твое решено, - Самойлов оглянулся и наклонился к
Крутикову, - во-первых, жить ты все равно не будешь. Я лично сделаю так, чтобы
до суда ты не дожил. И насчет "голубых" я не зря сказал. Повесят тебя в камере,
и ничего ты с этим сделать не сможешь.
Бандит зло скривил лицо, но не стал ничего говорить.
- И во-вторых, - продолжал полковник, - правильно говорят, что ты,
Крутиков, дурак. Обманул я тебя, на понт взял. Не поймали мы еще Марата, нету
его. Все это я придумал, чтобы тебя, фраера, обмануть.
Крутиков, поняв, что произошло, попытался подняться, чтобы схватить зубами
полковника, но тот резким, коротким ударом по зубам вернул бандита в лежачее
положение. Крутиков ощутил соленый привкус во рту и заревел от бешенства.
- Убью, падло гэбэшное! На кол посажу! - метался он по постели,
опрокидывая какие-то баночки и склянки, которых и без того было не очень много.
При остром дефиците лекарств в обычных больницах в тюремных их было и того
меньше. Часть воровали сами врачи, часть пациенты, а оставшаяся мизерная часть
почти не помогала раненым, среди которых тяжелораненые, как правило, не
выживали. Просто врачи не очень хотели их лечить и тем более тратить на них
дефицитные лекарства. Это не было жестокостью эскулапов. Сталкиваясь ежедневно с
криминальным беспределом на улицах Москвы, они постепенно выработали в своем
сознании такую мощную вакцину ненависти, что иногда умудрялись даже делать
операции раненым бандитам без наркоза, словно рассчитываясь с ними таким образом
за своих родных и близких, ставших жертвами уголовного беспредела.
В палату вбежали двое врачей и попытались придержать рвущегося с постели
бандита. Самойлов удовлетворенно кивнул.
- Это за моих ребят, - устало сказал он, выдыхая воздух, словно только что
сделал грязную и очень неприятную работу.
Крутиков метался на постели, но один из врачей уже готовил укол морфия,
чтобы успокоить его. Самойлов, уже не глядя на бандита, вышел из палаты.
Сев в машину, он посмотрел на часы. Было уже далеко за полночь. Он достал
свое оружие, проверил его. Потом спросил у водителя:
- Слушай, Леня, может, мы с тобой еще немного поработаем?
- Хорошо, - пожал плечами парень, - куда ехать?
- На Лесную, - задумчиво сказал Самойлов, - но еще нужно заехать на работу
и вызвать оперативную группу. Опять телефон не работает.
- Все время обещают починить.
- Знаю, - вздохнул Самойлов, - поехали к нам. Надеюсь, сумеем найти когонибудь
из ребят, иначе нам придется брать бандитов с тобой вдвоем.
Подъехав к дому, адрес которого ему назвали, Дронго вспомнил, что не
позвонил Владимиру Владимировичу. В его традициях было проверять любые
сообщения. Поэтому он подошел к телефону-автомату, стоявшему у соседнего дома, и
набрал знакомый ему номер. Через минуту ему ответил заспанный голос:
- Слушаю вас.
- Это я, - торопливо сказал Дронго.
- Ты еще живой?
- Пока да, - усмехнулся Дронго, - мне нужно знать адрес Лобанова.
- Я так и думал, что ты позвонишь, чтобы узнать адрес, - недовольно
проворчал Владимир Владимирович, - между прочим, ты знаешь, который час? Почему
ты всегда звонишь по ночам?
- Просто я очень выраженная "сова". По утрам люблю спать, - пошутил
Дронго. - Какой адрес?
Его собеседник продиктовал адрес и добавил:
- Я узнал еще кое-что. Тебе ведь всегда интересно получать информацию в
полном объеме. Так вот, в этой квартире проживают два брата. Один, старший,
недавно развелся и переехал к младшему, на которого и зарегистрирована квартира.
Младший работает на таможне. А старший, знаешь где?
- Неужели в милиции?
- Откуда ты знаешь? - обиженно спросил Владимир Владимирович. - Ты меня
разыгрываешь, да?
- Просто догадался, - пробормотал Дронго, - случайно не в милиции
аэропорта?
- Представь, случайно - да.
- Тогда все правильно. Спасибо за информацию, Владимир Владимирович.
- Позвонишь еще? Тебе не нужна помощь?
- Нет, спасибо. А позвоню, если останусь в живых, - по привычке пошутил
Дронго и повесил трубку.
Теперь все правильно. Сигрид действительно должна находиться здесь. Если
ее не убили. Об этом не хотелось даже думать. Он остановил "Тойоту", нашел
подъезд дома, где, по его расчетам, должна находиться квартира Лобановых. Но
здесь возникло новое препятствие, дверь была заперта на кодовый замок. Он
оглянулся. Было очень темно, и вряд ли приходилось рассчитывать на то, что здесь
появится кто-либо из жильцов дома. Ходить по ночной Москве было небезопасно.
"Как все это глупо", - зло подумал Дронго. Дурацкая дверь мешает ему
проникнуть внутрь. Он достал носовой платок, сложил его несколько раз и.
приложив к замку, приставил пистолет. Выстрел все-таки получился громковатый.
Замок сорвало, и Дронго ударом ноги распахнул дверь. Теперь можно войти.
Нужная ему квартира была на восьмом этаже. "Странно, что они привезли
Сигрид сюда, в столь многолюдное место", - мелькнула мысль. С ним они явно не
собирались церемониться, решив доставить его на какой-то склад за городом. Там,
допросив, можно было сразу убрать. Может, их остановила ее близость к сенатору?
Или им просто понравилась красивая женщина, и они не стали ее сразу убивать. При
одной этой мысли он сжал кулаки.
Подниматься пришлось пешком. В старых домах были установлены такие лифты,
которые при работе создавали большой шум и могли вызвать подозрение у
находившихся в доме людей. Он осторожно подошел к нужной ему квартире. Припал к
двери, прислушиваясь. Стояла тишина. Было слишком тихо и поэтому слишком
подозрительно.
Нужно было действовать. Он громко постучал. За дверью послышались шаги.
Ленивый голос спросил:
- Кто там?
- Ваш сосед, - громко кашляя, ответил Дронго, - у нас на кухне течет вода.
Вы не могли бы закрыть воду?
- Какую воду? - не понял стоявший за дверью человек. - О чем ты говоришь?
- У меня внизу с потолка капает вода, - объяснил Дронго, - мне только
вчера сдали эту квартиру хозяева.
Это было на тот случай, если из-за двери поинтересуются, куда делись
соседи. Если вообще они знают тех, кто живет под ними.
- Ничего не понимаю, - дверь открылась, и на пороге возник мужчина
среднего роста, в синей майке и спортивных брюках. Он недовольно смотрел на
пришельца.
- Чего надо?
Дронго сунул ему в лицо пистолет.
- Где женщина?
- А? - испугался этот тип. - Что?..
Дронго втолкнул хозяина в комнату. Тот больно ударился о стенку.
- Где она? - спросил Дронго. - Быстрее говори.
Хозяин, все еще не придя в себя от изумления, показал в сторону другой
комнаты. Дронго потащил его за собой. В комнате на постели лежала голая Сигрид.
Ее руки были прикованы наручниками к спинке кровати. Она смотрела в потолок.
Сначала Дронго решил, что она умерла. Но, приглядевшись, увидел, как
дрожат ее ресницы. Она медленно повернула голову, увидела Дронго и вдруг
беззвучно заплакала.
У любого человека в жизни бывают приступы неконтролируемого бешенства,
когда в нем пробуждаются животные начала. Дронго почувствовал, как от бешенства
раздуваются ноздри.
- Что здесь произошло? - спросил он, задыхаясь от гнева.
Стоявший перед ним мужчина, очевидно, почувствовал состояние Дронго и
поэтому вдруг начал дрожать.
- Все, что могло, уже случилось, - сказала Сигрид по-русски, - он меня
изнасиловал. А убивать не стал, чтобы утром я досталась его брату. Они
договаривались по телефону...
Она еще не успела договорить, как Дронго, вкладывая в удар всю мощь своего
более чем стокилограммового тела, нанес страшный удар в лицо хозяина. Тот
отлетел с разбитой челюстью. Дронго, наклонившись, поднял его и начал молотить
кулаками, ломая насильнику зубы, нос, руки.
Сигрид равнодушно следила за бойней. Через несколько минут Дронго
остановился. На мужчине не было живого места. Его лицо превратилось в одну
сплошную кровавую массу, напоминавшую застывшую маску смерти. Он уже не дышал.
- Вы его убили, - тихо сказала Сигрид.
Она не удивилась, просто сообщила об этом равнодушным тоном.
Дронго посмотрел на свои руки. Страшно болели пальцы, он содрал себе кожу
на костяшках. Подойдя к женщине, он выстрелил из пистолета в наручники, замок
разлетелся. Она наконец смогла опустить руки. На запястьях виднелись синяки.
Очевидно, женщина сопротивлялась.
- Спасибо, - сказала она, первым движением прикрывая свою наготу
простыней.
- Иди оденься, - сухо сказал Дронго, - мы отсюда уезжаем.
Он повернулся и пошел в другую комнату. На спинке стула висел китель
старшего лейтенанта милиции. Он достал из кармана документы. Все правильно. Это
был старший из братьев. Тот самый, что работал в милиции аэропорта.
Теперь он даже на мгновение пожалел, что забил этого иуду до смерти.
Неконтролируемая реакция на сообщение Сигрид прошла, а он пока все еще не знал
главного: как и почему убили Элизабет Роудс? Зато он имел массу других фактов,
сложив которые, мог получить достаточно целостную картину происшедших сегодня
ночью событий. Но сначала нужно было обезопасить Сигрид. Теперь она была не
просто свидетелем, она была опасным свидетелем, которого захотят убрать любой
ценой.
Она появилась через пять минут. На лице застыла все та же безжизненная
маска, словно сегодняшнее испытание состарило ее сразу на двадцать лет. Они
закрыли дверь и молча спустились вниз, не прибегнув к помощи лифта.
Выйдя на улицу, он остановил первую попавшуюся машину и, пропустив первой
Сигрид, сел вместе с ней на заднее сиденье. Она молча глядела перед собой. Про
оставшуюся на улице разбитую "Тойоту" он даже забыл. А водителю назвал адрес
своей московской квартиры. Похоже, она не удивилась, во всяком случае, не
спросила, куда они еду
...Закладка в соц.сетях
