Жанр: Триллер
Эссе 2. Ликвидатор.
...моториста.
- Ну, как там Киев? - спрашивала она. - Правда, что уже на куски поделили? Нам,
украинцам, кусок-то хоть достался?
- Достался, достался, - уверенно ответил Бруклин. - Подол, называется. Хороший кусок.
Мне так больше и не нужно. Остальное пусть забирают.
- Даа, пусть забирают! У меня сестра в Дарнице, брат в Святошине, а тётка на
Позняках.
- Не бойся, я пошутил. Никто ничего не отдаст.
- Даа, а говорят, что поделили!
- Врут, Дуся, врут.
Самолёт, гоня волну, взлетел. При подлёте к Киеву, как только миновали
Кременчугское море, Бруклин стало сосредоточенным и молчаливым. Самолёт продолжал
лететь на высоте десяти метров. Но все чаще приходилось подниматься и обходить ЛЭП и
различные строительные сооружения.
- Выше нельзя, - сквозь зубы сказал Бруклин в ответ на вопрос Седого. - АВАКС
поставит метку, скинет на "винт" спутника и тогда я - меченный. Уже не уйдёшь.
Седой замолчал и притих, глядя на ужас, несущийся на него со скоростью триста
метров в секунду. Бруклин всё время уворачивался от преград, и самолёт всё время кидало
из стороны в сторону, то вверх то вниз.
- Куда это вы так спешите, - медленно, не отрывая глаз от горизонта, спросил Бруклин.
- Не могли пешком дойти. Лето, погода...
- Спроси у Дубины.
- Всё понял. Подпольный ревком действует. ... Что ты вьёшься! Над моею головой... -
неожиданно запел Бруклин. Из салона ему хором ответили, подхватив тему:
- Ты добыычи, не добьешься!.. Чёрный ворон, я не твой!..
Турбореактивный АН-2 нёсся низко над землёй, чуть не цепляя деревья, а из салона
неслась песня. Подключился Седой и даже Леся. Поющий самолёт влетел городскую
черту в полных сумерках. Пилот включил радар и пошел совсем низко над водой, сбросив
скорость.
- Господи, Бруклин, хоть под мостами не лети, - попросил Седой.
- Ладно, не буду. Хотя это очень нравится америкосам. Бегать начинают, как тараканы.
Сели на воду в районе Вышгорода. Самолёт бултыхнулся в воду и Седому показалось
что всё - утонул. Но нет, выплыли. АН-2 перегазовывая, шевеля горизонтальным рулём,
подплыл к берегу. Навстречу уже двигался катер. Седой протянул руку Бруклину. Сказал:
- Давай, дружище. Рад был пообщаться. - И прыгнул в катер. Покачиваясь, туда сползла
Леся и все остальные. Взвыв турбиной, самолёт исчез в темноте. "... Над моеею
гооловоой!.."
В катере был лично Дубина.
- Прибыли? Прекрасно. Попарились на югах, но теперь будете отрабатывать. Вперёд! -
скомандовал водитель катера и тот поплыл вдоль берега водохранилища. Вскоре
высадились на причал, сели в микроавтобусе, Дубина сел в "БМВ", и машины помчались в
Киев.
- Докладывай, Скорцени.
- Англичане просят помощи и предлагают работать над темой Ликвидатора вместе.
- А смысл?
- Ну, возможно, они чем-то и помогут.
- Чем? Никто из них толком не говорит даже на русском языке, не то, что на
украинском. Они что, с переводчиками собираются вести оперативную работу? Впрочем,
я не удивлюсь, если это и случится. - Помолчал, уставившись в камин. Молчал и
Скорцени. Сказал:
- Шеф, они там какую-то шутовскую рекламу Ликвидатору делают. Вы в курсе? Шары
над Киевом летают, а на них написано "Ликвидатор". Они что, совсем уже спятили со
своим психоанализом?
- А ты ещё не заметил? Они все двинутые. Придурковатей их только американцы. Но у
них это образ жизни, а эти - реально свихнулись. Косметическое молочко "Ликвидатор".
Мать родная! Реально свихнулись! Я сегодня из метро вышел и сразу увидел штук
двадцать "Ликвидаторов". Дорогу ремонтировали. И ты меня ещё спрашиваешь, работать
ли с ними, а? Скорцени? Спроси меня ещё раз! Спроси, спроси!
- Да ладно, я промолчу. Но что ответить представителю Ми-6? У меня сегодня с ним
встреча на Крещатике.
- Мути воду. И вытащи из него все, что сможете. Да! Гениально! Скажи ему, - шеф
наклонился ближе к Скорцени и сказал: - Ох, рыжеволосые, я вас достану! Скажи им,
Скорцени... Скажи этим высокомерным ублюдкам...
- Что?
- Скажи им, Скорцени, что, судя по нашему компьютерному перехвату переговоров
Ликвидатора с Политбюро, Киевская бомба не страдает от одиночества.
- Что вы имеете в виду?
- Точно такая же заложена в Лондоне. Тоже в восьмидесятых.
Скорцени смотрел на шефа расширенными глазами.
- Так и сказать?
- Да, так и скажи этим рыжим, чтобы побелели или потемнели.
- Шеф, они вообще рехнутся!
- Вот этого я и хочу. Пусть сидят у себя на острове и потихоньку сходят с ума, но -
сами. А нас не трогают. Хватит о неитальянцах. Что по Ликвидатору?
- Я вышел на Киевское подполье.
- Ну-ну... Интересно... А что, есть такое?
- А мятеж? Конечно есть! Так вот, есть такой полковник - Дубина. Он руководитель
оперативного отдела Киевского Сопротивления. Опер, - свой парень. Мы с ним хорошо
побеседовали вчера вечером.
- То-то ты сегодня такой вялый.
- Да, немного есть. Он приглашал на Подол, в свой фирменный ресторан "Экспресс".
- Ну, и?
- Я не отказался. Ммм... Как сказать... Экзотично... Поэтично... Реально... И... очень
материально. Я даже не помню, как приехал домой. Но разговор помню.
- Ну, ну...
- Мы с ним порешали за столом проблему Ликвидатора и он сказал, что это не
проблема.
- Так и сказал?
- Да, так и сказал. И ещё он пообещал, что возможно найдёт выход на Политбюро.
- А на Марс он не обещал тебя свозить на экскурсию?
- Я ему почему-то поверил.
Шеф встал и стал ходить кругами. Ходил и приговаривал:
- Надо всё анализировать. Много синтеза. Необходим анализ.
- Как скажете, шеф.
- Я тебе скажу вот что. Делай всё, что тебе скажет Дубина. И смотри, не приведи
Господь подставить его под разведку! Уши ЦРУ в Киеве торчат из каждого мусорного
ящика. Скорцени, за Дубину отвечаешь головой! Такого контакта нам больше не найти. Я
не спрашиваю, как ты на него вышел. Это не моё дело. Я хочу, чтобы Дубину не
перехватили американцы или эти рыжие придурки.
- Я всё понял.
- И ещё. У нас нет описания Ликвидатора. Нет его фотографии. Нет отпечатков
пальцев. Нет рисунка радужной оболочки глаз. Нет теплового рисунка лица. Нет данных о
его молекуле ДНК. А что у нас есть?
- Ммм... Проблема, шеф. Есть проблема.
- Да я понимаю, что проблема. Поэтому я так долго с тобой и говорю. Не было бы
проблемы - не было бы разговора. У нас есть... Ну?..
- Шеф, я пас... Может, машина? "Ягуар" последнего выпуска, чёрного цвета, без
номеров.
- Скорцени, этих "Ягуаров" в Киеве пятьдесят девять штук, я проверял. Это только у
киевлян. И неужели ты думаешь, что он раскатывает по Крещатику на том "Ягуаре"?
Ближе к земле, реальней... Что у нас есть? Скорцени, не беси меня!
- Ну... ну... ну...
- У нас есть собака, болван. У нас есть описание, - детальное описание, - собаки, с
которой он покинул гостиницу. Его швейцар не запомнил вообще, а собаку - великолепно.
Морда зубилом, глаз не видно, терьер какой-то. Описание вот в этой папке. А почему ты
сам не заинтересовался собакой, Скорцени? Ты хочешь, чтобы я делал за тебя
оперативную работа? А? Скорцени? Почему ты упустил собаку из вида? Ты же даже
упоминал её в разговоре: собаака какая-то путалась под ногами... Так какая собака, а?
- Я виноват.
- Я знаю это без твоего признания. Уффф... - Рухнул в кресло, - Опять аут... Ладно, я
сегодня в мажоре. Бери папку, - вот она, на столе. И вплотную займись собакой. Сейчас, в
эту секунду. А потом зайдёшь ко мне перед встречей с англичанином.
- Слушаюсь, шеф!
- Тебе не кажется, что мы похожи на идиотов?
- А может, так оно и есть?
Седой и Моня сидели на Крещатике в подземном переходе, называемом в народе
"труба". Оба были в потрёпанной одежде. У Мони на голове поблёскивала узорами
восточная тюбетейка, и лохматились приклеенные усы. Глаза глядели через
неоптические, круглые как пенсне, очки. В руках он держал балалайку. Седой сидел на
корточках и перебирал струны обшарпанной гитары. На голове его желтым снопом
обвисала соломенная шляпа, глаза скрывались под чёрными очками. Мохнатая борода
торчала лопатой вперёд и упиралась в гитару, мешая играть.
Они исполняли роль нищих музыкантов с юга Украины. И оба были в розыске
Интерпола.
"Самый лучший способ спрятать что-либо, - это положить его на самом видном месте",
- философски говорил полковник, отправляя их в "трубу".
По поддельным документам они являлись родственниками. Седой - отец. Моня - сын.
- Ну, поехали, нечего сидеть, - мрачно предложил Седой и оба заунывно стали
перебирать струны. Седой владел гитарой с юности, Моня в детстве учился в музыкальной
школе по классу балалайки. Это и определило их имидж. Музыкальный строй они болееменее
держали.
- Беса ме-е-е... Беса ме мучо-о-о... - хрипло завыл Седой.
- Чёртов Дубина, - пробормотал себе под нос Моня.
Они выполняли роль связных. К ним должен был подойти один очень серьёзный
человек и передаст контактную весточку - так сказал Дубина, а Моня - поверил. Теперь
бесился и не знал, что делать. Они торчали в "трубе " уже пятый час. Заработали кучу
копеечных монеток - у Седого оказался талант привлечения капитала завываниями, - но
никакого "контакта" не было, кроме жалостливых взглядов пожилых киевлянок
бросавших в шляпу монетки по десять копеек.
В стороне от выступающих музыкантов, недалеко, возле зазывно мигающих игровых
автоматов, стояли двое. Они курили сигареты, меланхолично поглядывали по сторонам, и
слушали вступление дуэта. Второй сказал:
- Зачем ты меня притащил в свой Киев? Какая здесь революция? Барды кричат какуюто
муру, да бабы мужиков снимают - вот и весь экстрем.
Первый ответил:
- Да, что-то мы въехали не в тему. Никаких вооруженных конфликтов. Где это
таинственное сопротивление? - И добавил: - Наверное, сидит в подполье. Но захват
Киево-Могилянской академии был на самом деле! Они выдвигали ряд требований
политического характера. Американцы не пошли им на встречу, - они не согласились
выпустить узников в Гуантанамо, - отряд повстанцев прорвал оборону и ушел в
неизвестном направлении, не потеряв ни одного человека.
- У тебя достоверные сведения? - спросил второй.
- Да. У меня на Подоле много друзей.
- Хорошо. Я тебе верю. Но спроси у своих друзей с Подола, где эти люди. Нам надо
выйти на них.
- Где все эти люди? Я тебе скажу где. - Он стал говорить громче. Разговору мешало
пение гитариста и треньканье балалаечника. - Они не здесь, в "трубе". Они прячутся гденибудь
на Борщаговке, Куренёвке или Ветряных горах. Наверное, ещё не время
разворачивать полномасштабные действия против америкосов. И мы будем ждать, когда
события развернутся, как в Югославии. Спешить не стоит. Пойдём, лучше, купим
мороженное.
Двое медленно пошли в глубину подземного перехода.
- Квантаномейра... - пел Седой, невозмутимо спрятавшись за очками. Моня вёл соло на
балалайке. Подошли двое немцев из контингента НАТО в форме офицеров Германии.
- О! Йа, йа... - сказал один из них, поцокал языком и помахал Моне рукой. Тот
отвернулся в сторону, продолжая вести тремоло на балалайке. Немцы постояли,
послушали, кинули в шляпу бумажку в пять евро и побрели в глубь "трубы". "Бесаме-е-е!.."
- Ёханый бабай, - мрачно пробурчал в паузе Моня. - Меня это всё достаёт! Фашистские
хари подкармливают нас своими дебильными европейскими купюрами. - Схватил евро и
порвал на мелкие кусочки.
- Ты ещё съешь её, - критически сказал Седой.
- Я их заставлю её съесть, - ответил Моня. И вообще...
- Стой-стой, Саша, - решительно схватил Седой за руку Моню, собирающегося сорвать
усы и покинуть "трубу". - Ты забыл, что есть такое слово - дисциплина. Ты что, хочешь,
чтобы и дальше америкосы трахали наших баб? Хочешь? Ты скажи, я тебя пойму. Чего
молчишь? Так вот и молчи. Нам дали задание. Провалит его любой болван, а выполнить -
это посложнее. Ты что, думаешь только стрелять из пулемёта? Нет, дорогой, халява не
пройдёт. Бери в руки балалайку - это посеръёзней, чем пулемёт.
Они снова забренчали заунывную мелодию. Подошел старый дед, весь заросший и в
вылинявшей фуфайке. Стал прищурившись слушать. В паузе сказал:
- Э-э-э... Братки... А чтось вы такое гарное граете? Кх-кх-кх, - закашлялся.
- Полонез Огинского, - пробурчал Моня, исполнявший произведение, которое сдавал
на экзамене в музыкальной школе.
- Гарно, гарно... Кхм...-кх...-кх... Очень гарно. Прям за душу берёт. А можно трошки щё?
А?
Моня, вздохнув, исполнил полонез ещё раз.
- Дякую, дякую... Спасибо, братки... - Дед раскурил самокрутку и пустил клуб дыма.
Невероятный запах распространился вокруг.
- Господи, дед, что это ты куришь? - замахал рукой перед лицом Моня.
- Грибы, сынок.
- Чего?
- Грибы, грибы. Сушеные. Очень, знаешь ли, хорошая штука. Акх... кх... кх... Меня, -
сплюнул, - Карлуха научил.
- Какой Карлуха?
- Друг мой. Нерусский правда. Фамилия у него странная - Каштановая Роща.
- Каштановая Роща?
- Да, вот такой фамилий был у него. Кхм... кх... кх... Хочешь курнуть?
- Да уж, спасибо.
- Ну, как хочешь. А Карлуха любил. Накурится, бывало, грибов и начинает мне
рассказывать сказки. Хороший был парень. Помер уже. Перекурил. Кхм... кх... кх...
Дед бросил в урну самокрутку и медленными шагами пошёл дальше.
Музыканты продолжали свою работу. В стороне от них, метрах в десяти, стоял
пожилой мужчина и продавал значки "Украина+НАТО=любовь". Из его старой,
потрёпанной сумки выглядывал объектив видеокамеры, которая записывала выступление
струнного дуэта. Ещё пять человек, в разных точках "трубы", контролировали концерт
Седого и Мони. Это были люди полковника Дубины. Ждали Ликвидатора. После
покушения он на связь не вышел. Дубина сбросил на его e-mail предложение о встрече,
которая и должна была состоятся, если бы не вмешательство итальянцев. Ликвидатор
ответил. Теперь он должен был, по плану, подойти к Седому и передать свой "паспорт" -
подтверждение того, что он действительно Ликвидатор, а не подставной агент ЦРУ в
интернете. "Паспорт" представлял из себя одну из половинок разорванной на две части
купюры в сто рублей. Вторая половина была у Дубины. После этого подтверждения
можно было спокойно общаться.
К музыкантам подошла крупная женщина в полутёмных очках.
- Скаажите, паажалуйста, а вы можете исполнить "Мурку"?
- Тьфу ты, - тихонько под нос чертыхнулся Моня.
- Сударыня! Естественно! - галантно ответил кавалер Седой. - Для вас - что угодно. - И
запел: "В тёмном переулке, где гуляли урки..." Минут пять кривлялся Седой, вошедший в
роль и тарахтел на балалайке Моня. Дама поапладировала обоим, кинула в шляпу купюру
в двадцать гривен, помахала рукой и скрылась в потоке людей.
- Двадцать гривен? - удивился Моня. - За "Мурку"? Подруга, наверное, была на "зоне".
- Мда... - удивлённо сказал Седой. Мы тут ещё и заработаем. - Пять-шесть "мурок" - и
день прожит не даром.
- Да, Вова! И можно пойти в "Экспресс".
- Забудь, "Экспресс"
- Да знаю, - печально вздохнул Моня.
Подошли двое американских сержантов. Седой невозмутимо глядел на них. Моня с
бешенством во взгляде отвернулся и стал настраивать балалайку.
- Э-э-э... - начал один из американцев. Ви можеть знать? Дьюк! Дьюк Эльингтон. Йес?
- Йес, - ответил Седой и продолжал слушать.
- Сыграть Дьюк Эльингтон?
- Йес. Фифти долларс.
Моня поднял голову и посмотрел на Седого, топорща свои усы. Американцы вытащили
бумажку в пятьдесят долларов.
- Саша, помогай, - сказал Седой, ударил по струнам и запел "Караван": Па-а-а... Пабапа-бапа-па-паба...
За три минуты заработали пятьдесят долларов.
- Чёрт, - сказал Моня. - Я не думал, что это такое выгодное дело. Давай бабки
подсчитаем, а?
- Успеешь, ещё не вечер, - ответил лидер-гитарист.
За следующий час заработали ещё около ста гривен.
- Волна какая-то пошла, - сказал Моня.
- Эта волна называется вечернее пиво. Уже вечер, все поддатые. И здесь, в "трубе",
кстати, крутится только народ с "бабками". Остальные не могут заплатить за метро, не то
что за "Мурку".
- Да, за такую фигню - и двадцать гривен. Не плохо, - сказал Моня. Купюра в двадцать
гривен так и лежала среди мелких денег.
- Забери-ка ты её, - сказал Седой. - Не надо травмировать психику конкурентов. Вон,
там в углу, бандуристы играют, так они всё время сюда ходят, чего-то вынюхивают.
Моня взял двадцатку и сунул в карман. Вытащил обратно.
- Слушай, Вова, здесь ещё и рубли она дала. Какие-то порванные.
Седой взял двадцать гривен в руки. К купюре была приклеена половинка российских
ста рублей.
- Всё, Саша, - сказал Седой. Контакт состоялся. Уходим.
- Я только-только разыгрался!
- Говорю, уходим.
Музыканты вместе с инструментами исчезли в людской толпе.
- Я надеюсь, что это не игра российской СВР, генерал. Если всё соответствует
действительности, то мы в полном дерьме.
- Пока всё подтверждается фактами, сэр. Факты из семи независимых источников. Все
они знают как о существовании Ликвидатора, так и о существовании Объекта. На игру не
тянет - слишком сложно. Похоже, что они в самом деле, еще при Брежневе, вмонтировали
где-то нейтронный боезаряд. Работа самого Брежнева, скорее всего. Он всё держал под
контролем и всегда перестраховывался. И оказался прав. Возможно, такая штуковина есть
и в Москве.
- А в Вашингтоне? А у нас здесь не вмонтирована такая штуковина, как вы говорите?
- Нет, здесь - вряд ли.
- Вряд ли?
- В Вашингтоне русского атомного боезаряда нет, - уверенно проговорил генерал.
- Хотел бы я вам верить, - ответил президент. - Но я не могу верить! Не имею права.
Особенно сейчас. Сбили "Дискавери", поражение под Дубровником, в районе Киева
уничтожено шестнадцать самолётов ВВС США, странная смерть почти ста работников
Госдепартамента, смерть госсекретаря, - очень, очень странная смерть! - атака на сервер
ЦРУ и, впервые, успешная атака, русский лазер, - не многовато-ли, генерал, для такого
краткого отрезка времени? Как вы считаете?
- Это результат парадигмы цивилизации.
- О! Вы ещё и философ! Парадигма! Ха-ха-ха! Настоящая парадигма всегда приходила в
виде меча, а не каракулек на бумажке.
- Господин президент, времена изменились. Прошу прощения, но сейчас один год идёт
за десять. В плане информативного насыщения.
- Вот так? Да? Это вы, наверное, к вопросу о пенсии? - Встал и начал ходить вдоль
овала кабинета. Отпихнул ногой собаку. Сказал:
- Я понимаю, что Кеннеди было трудно, но согласитесь, его проблемы в сравнении с
нашими - детские игрушки.
- Вы правы, господин президент.
- Мы даже не можем рискнуть нанести ядерный удар! Неведомо, что у них за ПРО.
- Но мы же сами вышли из договора.
- Да мне плевать на договоры! Кто и когда их придерживается? Договоры для дураков,
типа Хуссейна. - Помолчал. Молчал и генерал. Зазвонил телефон. Президент поднял
трубку:
- Меня ни для кого нет, - и положил. Продолжил:
- Как вы считаете, являясь главой оборонного ведомства, что в данный момент
необходимо предпринять в ответ на русскую экспансию?
- Вы считаете, что имеет место экспансия?
- Да, генерал, я так считаю. Ну?
- Есть план МХ.
- Вы считаете, что наступило время использовать его?
- Ммм... Да. Я так думаю.
- А ПРО? Несколько процентов русских ракет всё равно проскочит. - Президент
вопросительно смотрел на собеседника, приподняв брови. Тот уверенно проговорил:
- Вы же знаете, что мы технически превосходим их. Все эти последние сплетни о
новейших разработках России в области противоракетной обороны не более чем пустая
болтовня продажных журналистов и телевизионных обозревателей.
- Ой, генерал, я уже не уверен. Они сбили лазером наш флаг на Луне. Это
издевательство на американской демократией! Над Американской Мечтой, наконец.
- Да, да, - вяло согласился генерал. - Но сбить флаг, это ещё не сбить баллистическую
ракету. Акция русских, не более чем реклама.
- Хотел бы я в это верить, - ответил президент, - но почему-то не верится. Англичанин
ждёт моего стратегического решения в отношении "русского вопроса". Великобритания
заранее согласна с нашей политикой, какой бы она ни была. - Помолчал. Пожевал губами.
Продолжил:
- Даунинг-стрит в шоке. Выяснилось, что после Киева Ликвидатор отправится в
Лондон.
- Зачем? Заметать следы? - нейтрально вопросил генерал.
- Ха, - мрачно усмехнулся президент. - Следы. В Лондоне, при помощи
конспиративных связей известного Филби, в восьмидесятых годах вмонтирована
сестричка Киевской бомбы. А? Как новостишка? - президент уставился широко
открытыми глазами на генерала.
- Господин президент, это правда?
- Да, генерал.
- Мне показалось, что это сплетни.
- Что, про это уже говорят?
- Весь Вашингтон.
- Да? А я думал, что это сверхсекретная информация.
- Не совсем.
- Хорошо, забудем про Лондон. Вашингтон ближе. - Посмотрел в окно. - Мне нужен
план МХ адаптированный к сегодняшней ситуации, включая новые технологии
российской ПРО.
- Он готов.
- Да? Вы молодец. Я могу взглянуть?
- Файл -2425. Код - МХ.
Президент придвинулся к монитору, протарабанил пальцами по клавиатуре, зашевелил
мышь. Повернулся к генералу.
- Но, судя по плану, процент уничтожения наших ракет составляет цифру 92. Это не
ошибка программиста?
- Нет. Перед вами реальный план, адаптированный к действительности. Но у нас есть
8%! Это двести сорок боеголовок!
- Да у Китая больше, генерал.
- Китай не претендует на регулировщика цивилизации, сэр. Потому, что не тянет на
это. 240 боеголовок - это конец России!
- Да нет, что-то мне здесь не нравится. А ответный удар? А ядерные субмарины?
- Всё в плане.
Президент опять зашевелил мышью. Кинул её в сторону. Встал. Недовольно сказал:
- Пока отложим эту тему. Я поговорю с Кремлём по телефону. Мы, вроде бы, друзья.
Может, и решим вопрос.
- Надо отдать Киев.
- Что-что?
- Надо отдать Киев. Тогда всё утихнет. - Глава оборонного ведомства нахмурившись
смотрел на президента.
- Они же сами избрали путь демократии, путь свободы. Украина выбирает западные
ценности! Разве не так? Об этом все говорят и пишут.
- Вы же знаете, что это шоу.
Президент помолчал. Сказал:
- Да, это шоу. Но вся жизнь шоу!
- До того момента, пока не взлетят ракеты, - уточнил генерал. - Я вообще-то за войну,
сэр. Мой прадед воевал, мой дед воевал, мой отец воевал, я воевал, но - есть разумный
предел. Мы своими восемью процентами уничтожим Россию, но что останется от нас? Вы
смотрели план. К чему пиррова победа? Я может не прав и готов в любую минуту подать в
отставку. С русскими надо разговаривать, сэр. Вы же из семьи Кеннеди! Ваш двоюродный
дед ушел с ними говорить, хотя и поплатился за это головой.
Президент молчал. Устало ответил:
- Вы правы, генерал. - И закурил сигару, глядя в окно на ночной Вашингтон. - Они,
конечно, медведи, но выбора у нас нет. Вы правильно сказали. Я не буду Пирром. -
Пустил кольцо дыма. - И... Разберитесь там с этим Ликвидатором. ФБР и ЦРУ в вашем
подчинении. Насколько я знаю, код бомбы имеет только он. Все остальные уже в могиле.
Так отправьте туда и его, а бомба пусть лежит для грядущих археологический открытий.
- Будет исполнено, господин президент!
В кабинете президента Российской Федерации шел серьёзный разговор.
- Иванов, что мы имеем по Киевскому терористу?
- Он перестал отвечать на запросы, и мы не можем на него выйти.
- Это связано с Политбюро?
- Очевидно, да. Нам он не подчиняется.
- Насколько реально уничтожение Киева?
- Пока мы ничего по этому поводу сказать не можем. Заряд в 1981 году был заложен -
это факт, подтверждённый документацией КГБ. До Ликвидатора существовал его
предшественник, тоже личность нам не известная. В конце девяностых годов он исчез, и
появился Ликвидатор. Все нити тянутся в Политбюро, но у нас нет на него выхода.
Президент встал и подошел к министру обороны. Тихо спросил:
- Слушай, Серёжа. Ты правда веришь, что существует Политбюро?
Министр помолчал и ответил:
- К сожалению, оно существует независимо от моей веры. СВР четыре раза
подтверждала этот факт.
- Как ты думаешь, это работа русских?
- Судя по аналитической информации - нет. Не только Россия. Нити ведут в Берлин,
Лондон, Париж и Белград и Рим. Но информация аналитическая, а не оперативная.
Президент задумчиво посмотрел в окно на Кремлёвскую стену. Вздохнул. Устало
выговорил:
- Ещё проблема появилась. Раньше я считал, что Политбюро и Ликвидатор
виртуальные страшилки. Всё оказалось сложнее. Вашингтон думает, что этим человеком
управляет Кремль. Мне трудно разговаривать с американским президентом, он всё время
намекает на это. Что я могу ему сказать? Всё равно не поверит. - Прошелся вдоль стола.
Продолжил:
- Какие шаги мы можем предпринять в связи с ситуацией в Киеве?
- Туда заброшены наши лучшие люди.
- Объясните мне, что они там будут делать?
- Ну, есть определённые технологии...
- Какие? Он ни с кем не ходит в контакт. И даже нельзя с уверенностью сказать - не
выдумка ли это хакеров. Наши технологии эффективны в такой ситуации?
- Ну, нет. Я не согласен. Он выходил на связь с Дубиной. Полковник Дубина -
командующий оперативной группой Киевского Сопротивления.
- Каким образом он выходил на связь? По интернету?
- Да. И по телефону.
- А где у вас гарантия, что это Ликвидатор, а не агент МОССАД?
- Такой гарантии нет, но есть "паспорт".
- Что за паспорт?
- Ещё при Советском Союзе предшественник Ликвидатора встречался с Андроповым,
когда тот руководил КГБ. Они разорвали пополам сторублёвую купюру. Одна половина
осталась у предшественника Ликвидатора. Он впоследствии передал ее последователю.
- А вторая?
- Вторая хранится в оперативном архиве КГБ. Но сейчас она в Киеве и мы ждём
результатов теста: Ликвидатор ли Ликвидатор.
Президент задумался. Сказал:
- Это разумный, предусмотрительный ход со стороны Андропова. Будем ждать
результатов теста. Зачем понадобился Дубина Ликвидатору, как вы считаете?
- Нам это пока не ясно.
- Может, он сам не в состоянии запустить таймер?
- Да нет, таймер запускается очень просто. Простота - это основа той разработки. Там
много вариантов запуска. Около десяти. Но в архиве ничего нет по конкретизации
системы запуска таймера Киевского заряда.
- Это плохо, - сказал призидент.
- Да, это не радует - ответил министр.
- Сколько у нас
...Закладка в соц.сетях
