Жанр: Триллер
Плата за страх
...бы держаться от этого дела подальше. А
значит, даже не читал, что пишут в газетах. Мне почти ничего не известно,
поэтому извините, если мои вопросы покажутся вам глупыми. Например, как
звали ту убитую девушку, я даже этого не знаю.
Наступило молчание, каждый, видимо, ожидал, что на мой вопрос ответит
кто-нибудь другой, пока наконец не заговорила Кейт.
- Ее звали Айрин Боулз, Митч.
- Айрин Боулз. - Я успел вооружиться записной книжкой, куда и занес это
имя. Потом я обратился к Халмеру:
- Каким образом она была связана с вами?
Он слегка ухмыльнулся и покачал головой.
- Никаким, - ответил он.
- Никаким? А кто же она была такая?
- Потаскуха, - сказал он. - Из верхнего города. Эйб Селкин уточнил:
- Газеты пишут, что она была проституткой.
- Где она жила?
Мне ответил Халмер, продолжавший ухмыляться:
- В Гарлеме.
- И никто из вас ее раньше не видел?
Они все покачали головами, а Кейт объяснила:
- В газетах пишут, что она обычно промышляла в центре. Я спросил:
- Ее встреча с Терри Вилфордом могла быть связана с тем, чем она
занималась?
- Исключено, - ответил Эйб Селкин. Вики Оппенгейм, широко раскрыв
невинные глаза, добавила:
- Терри Вилфорд никогда бы не стал выкладывать за это деньги: ему и так
хватало, мистер Тобин.
- Хорошо, - сказал я. - А если это была чисто дружеская встреча? Может,
он как-нибудь познакомился с ней на другой почве?
Мне ответил Халмер:
- Терри ее и знать не знал. Она сидела на игле и, если не промышляла на
Бродвее, то торчала у себя в доме, в Гарлеме, накачанная по уши.
- Это точно? - усомнился я. - Кейт, газеты сообщали, что она наркоманка?
Она кивнула:
- Доказано, что в момент гибели находилась под воздействием наркотиков.
- Ладно. - Я оглядел всех по очереди. - На следующий вопрос мне нужна
только правда. Никуда дальше этой комнаты она не уйдет.
- Мы знаем, - сказал Эйб Селкин.
- Терри Вилфорд был наркоманом? Селкин покачал головой:
- Вот уж нет.
- А из вас кто-нибудь этим балуется?
- Мы не настолько глупы, - ответил Селкин. Халмер добавил:
- Никто из нас наркотики не употребляет, мистер Тобин, это точно.
- А Джордж Пэдберри не баловался?
Его брат, Ральф Пэдберри, до этой минуты тихо сидевший на стуле и,
казалось, слишком отрешенный, чтобы участвовать в разговоре, вдруг
выпрямился и гневно воскликнул:
- Мой брат никогда к таким вещам не прикасался! За кого вы нас
принимаете?
- Простите, - сказал я. - Я задаю вопросы не из праздного любопытства.
Мне нужно твердо знать, что к чему.
- Мой брат мертв, вам это понятно?
Вики Оппенгейм потянулась к Пэдберри и взяла его за руку.
- Успокойся, Ральф. Нам всем это известно, поэтому мы здесь и собрались.
Мистер Тобин вовсе не оскорбляет память Джорджа, он просто пытается получить
ясную картину.
- Джорджа он мог бы и не трогать. Вики покачала головой:
- Представь, что нет. Ему нужно знать о Джордже все. И обо мне, и Эйбе, и
Халли. И о тебе тоже. Пэдберри высвободил руку со словами:
- Я тут вообще сбоку припека. Помнится, с самого начала говорил, не
впутывайте меня, оставьте в покое. У меня своя... Мне нужно думать о...
- Мне понятно, каково вам, мистер Пэдберри, - перебил я. - Я чувствую
почти то же самое. Но ситуация такова, что...
- Но у меня-то жизнь еще не кончилась! - запальчиво прервал он, вперив в
меня пылающий взгляд. - Вам-то о чем беспокоиться? Да и всем остальным тоже?
Кого из вас волнует, как это отразится на его репутации... А мне нужно
думать о будущем, о карьере.
- Мистер Пэдберри, - начал я, и в это время раздался звонок в дверь. Кейт
поднялась со стула, а я продолжал:
- Мы собрались здесь не для того, чтобы кого-то в чем-то обвинять или
очернить чью-то репутацию. Мне только нужно уяснить ситуацию, вот и все.
- Ладно, с меня хватит! - вскричал он и взвился с места, как это бывает у
любого, по сути дела, мягкого человека, взвинтившего себя до предела. - Не
знаю, зачем, ребята, вытащили меня сюда?! Хаммер, я же сказал тебе по
телефону, что не вижу, какой от меня будет прок, и...
Я прервал его:
- Мистер Пэдберри, вы знали Айрин Боулз?
- Что? - Выбитый из колеи, он заморгал и бестолково уставился на меня. -
Кого?
- Убитую женщину?
- Эту прос... Нет!
- Я так и думал, - сказал я. - Но вы знаете Робин Кеннели.
- Конечно я знаю Робин. Ее все в этой комнате знают.
- Она в тюрьме, - сказал я.
- В Белльвью, - поправил меня Халмер и добавил:
- Но это почти одно и то же.
- Я ничего не могу для нее сделать, - возразил Ральф. - Я знаю, к чему вы
клоните, но я просто ничем не могу помочь. - Он успокоился, сам того не
понимая, и рассудительным тоном продолжал:
- Насколько мне известно, ее родители достаточно состоятельны,
по-видимому, они наняли адвокатов. Если она невиновна, то я уверен, что...
- Да брось ты, Ральф, - перебил его Эйб Селкин. - Уж не думаешь ли ты,
что она и Джорджа убила?
- Ну, хорошо, - кивнул Ральф в знак того, что полностью согласен. - Но
факт остается фактом, помочь ей я не в силах.
- Зато можете помочь мне, - возразил я, - а я в свою очередь помогу ей.
- Что вы можете сделать такого?..
- Митч!
Я обернулся и увидел стоявшую в дверях Кейт, а рядом с ней, с хмурой
улыбкой на лице, переводя взгляд с одного на другого, стоял детектив Эдвард
Донлон, тот самый, с которого все и началось.
- Ну и собрание, - заметил Донлон и шагнул в комнату. - По какому
поводу?
Глава 11
Я поднялся со стула.
- Вы хотели меня видеть?
- Как я рад всех вас видеть, - отозвался Донлон. Он поглядел на Ральфа
Пэдберри, нахмурился и, наконец, произнес:
- А ты кто такой, парень? Я тебя где-то видел.
- Это мой гость, - сказал я. - Кент, побудь с ребятами. Мы с мистером
Донлоном пройдем на кухню.
- Вам известно, кто я?
- Мне на вас указали.
- И кто же?
- Джордж Пэдберри.
Его взгляд дрогнул, и он снова посмотрел на Ральфа Пэдберри.
- Вот на кого ты похож, - сообразил он. Я прошел через гостиную со
словами:
- Пойдемте. Мы можем поговорить на кухне.
- А почему бы нам не остаться здесь? - предложил он. - Не хочу прерывать
вашу беседу. Продолжайте разговаривать о том же, о чем говорили до моего
прихода. Что вы обсуждали, Фасе?
- Донлон, вы что - ищете приключений? - спросил я. Он взглянул на меня с
насмешкой, изображая недоумение. Эта массивная челюсть, заросшая щетиной,
которую не мешало бы побрить, сразу бросалась в глаза, как бы отвлекая
внимание от его пристального, сообразительного взгляда. Он походил на
упрямого быка, но только отчасти. Детектив был далеко не глуп и ничего не
стал бы делать без причины.
- А в чем дело, Тобин? - удивился он. - Это дружеский визит, кстати, и
ваши новые приятели тоже здесь собрались. Я к тому, что старыми друзьями их
вряд ли назовешь, так?
- Простите, - сказал я и, обойдя его, направился к двери в прихожую.
- Куда же вы? А как же ваши хозяйские обязанности?
- Я позвоню капитану Дрисколлу, - сказал я. - Может, он объяснит мне цель
вашего визита.
- Хватит, Тобин, - произнес он тоном, в котором явственно послышались
стальные нотки.
Я, повернувшись, посмотрел на него.
- Вы находитесь у меня в доме, Донлон, - ответил я. - В своем доме только
я решаю, когда хватит, с кем кому говорить и когда и кто приходит и уходит.
Это официальный визит?
- Я уже сказал, что нет.
- Если вы хотите поговорить со мной, - продолжал я, - то мы будем
беседовать наедине. На кухне. Идете? Или предпочитаете покинуть мой дом?
Ему это не понравилось. Он явно хотел произвести впечатление, и не
столько на меня, сколько на остальных собравшихся в гостиной совладельцев
кафетерия, а этого не получилось. Здесь тон задавал я, и это его раздражало,
как досаждают, например, слишком узкие ботинки.
Но он не дал молчанию стать тягостным. Пожав плечами, Донлон улыбнулся и,
глядя мне прямо в глаза, ответил:
- Что ж, хорошо, рад буду пройти с вами на кухню, Тобин. С остальными я
могу поговорить и в другое время.
- Совершенно верно. Пойдемте. - Я снова повернулся и, выйдя из гостиной,
направился по коридору на кухню, слыша, как за спиной раздаются его шаги. В
гостиной воцарилась гробовая тишина.
У двери на кухню я отошел в сторону и пропустил вперед Донлона, затем
последовал за ним и плотно затворил за собой дверь. Эту дверь, пожалуй,
закрывали во второй раз за последние пятнадцать лет.
- Присаживайтесь, если хотите, - предложил я. Но ему было не до этого. Он
повернул ко мне лицо, теперь вновь холодное и словно окаменевшее.
- Куда вы суетесь, Тобин? Что общего между вами и этими сосунками?
- Это что, допрос? - осведомился я.
- Вы и так уже достаточно наломали дров, - предупредил он. - Не лучше ли
держаться в стороне?
- Что за муха вас укусила? - спросил я. - Разве вы не знаете, что
Дрисколл сегодня вызывал меня к себе?
Для него это была новость. Его глаза сузились, а опущенные руки сжались в
кулаки.
- По какому поводу, Тобин?
- По поводу моего заявления. Оно ему не понравилось, и мне пришлось его
изменить.
Он не знал, как меня понимать, и настороженно спросил:
- Как это - изменить? Пришлось пуститься в объяснения.
- Моя родственница Робин Кеннеди сообщила мне, что какой-то полицейский
разговаривал с ее друзьями по поводу нарушений в "Частице Востока". Они не
знали точно, что от них требуется, чтобы исправить положение, и Робин
попросила меня переговорить с этим парнем и выяснить, что же им надо
сделать.
Настороженность исчезла с его лица, он с облегчением улыбнулся и сказал:
- Так вот в чем дело! Он ведь именно этого хотел, да?
- Во всяком случае, точно такое заявление я ему предоставил.
- И оно его обрадовало?
- Скорее удовлетворило.
- Прекрасно. - Его улыбка стала шире, и он, кивнув, одобрительно заметил:
- Вы очень разумно поступили, Тобин, очень разумно. Не стали без толку
мутить воду.
- Я еще помню выучку, - сказал я.
Улыбка исчезла с его лица, сменившись хмурым выражением.
- Мне трудно понять вашу логику, Тобин, - сказал он. - Сначала вы очень
благоразумно повели себя с Дрисколлом, а затем сморозили такую глупость.
- Какую?
- Да такую, что устраиваете у себя в гостиной это сборище. От них же
только и жди неприятностей, Тобин. Тупицы. Недоросли. Богема недоделанная.
Вы что - из них отряд бойскаутов хотите сколотить? Вы же знаете, что это за
фрукты, сами небось на таких не раз когда-то обжигались.
Я знал, что он имеет в виду. Большой город, особенно такой, как Нью-Йорк,
привлекает орды молодых людей, нигде не пустивших корней, покинувших дом в
знак идиотского протеста против власти родителей - а скорее всего, как мне
кажется, в силу протеста против необходимости думать о своем будущем, - и
они, располагая избытком времени и не имея денег, изнывают от скуки и
хватаются за все, что подвернется под руку. Будь то наркотики, секс,
политические демонстрации или обыкновенная пьяная драка; многие из этих
юнцов рано или поздно попадают в поле зрения полиции, а их отношения с
копами как две капли воды похожи на отношение к дому и родителям.
Полицейский наиболее прямо и непосредственно олицетворяет власть, ту самую,
с которой эта молодежь уже находится в состоянии войны. Профессиональные
уголовники доставляют полицейским при аресте меньше неприятностей, чем эти
приверженцы культа бунтующей молодежи.
Но, если молодые люди, находившиеся в данный момент в моей гостиной,
чем-то и напоминали подобный тип молодежи, если они и знались, а это
несомненно, с некоторыми отщепенцами-бунтарями и даже если бы при попытке
ареста повели себя как шпана, все же нельзя было закрывать глаза на то, что
сами они отнюдь не были подонками. Вики Оппенгейм вполне бы, с небольшими
изменениями в одежде и, возможно, с другим запасом слов, вписалась в чинный
пикник любого благопристойного религиозного собрания. Эйб Селкин был слишком
откровенен и достаточно умен, чтобы дать вовлечь себя в такую явную
авантюру, как бунт против существующего порядка. Хал-мер Фасе, еще более
целеустремленный, чем Эйб, жил своими интересами, в полной гармонии с самим
собой и ни за что бы не позволил внешнему миру вторгаться к себе в душу. А
Ральф Пэдберри - о нем и говорить нечего - никоим образом не подходил под
определение "богемы недоделанной", как выразился Донлон.
Но прав был Донлон или нет, сейчас это было не главное и не имело
абсолютно никакого отношения к делу, суть была в том, что их присутствие в
моей гостиной его не касалось. Я и не замедлил разъяснить это, заявив:
- А вам-то что до них? Они вправе находиться там, где пожелают, а я могу
принимать у себя в доме кого захочу.
- Вы же тут не просто посиделки устраиваете, - возразил он. - Они явно
что-то замышляют, и вы им нужны неспроста. Я ведь прав?
- У страха глаза велики. Я ведь уже сообщил вам, что изменил свое
заявление по просьбе вашего начальника. Вам нечего опасаться ни меня, ни
этих ребят.
- Зачем же они тогда сюда явились?
- Это их личное дело.
- И мое тоже.
Я покачал головой, и мы стояли, глядя друг на друга в упор. Я испытывал к
нему отвращение из-за его наглости и вымогательства, а он ненавидел меня,
так как я представлял для него загадку, возможный источник неприятностей в
будущем. Наконец Донлон пожал плечами и произнес:
- Ладно, не драться же нам. Я все равно своего добьюсь.
- Только держитесь от ребят подальше, - пригрозил я.
Он снова насмешливо посмотрел на меня с деланным недоумением.
- С какой стати вы решили, что я собираюсь пощипать их?
- Несколько таких типов, как вы, работали на моем прежнем участке, -
ответил я.
Это его задело за живое. Ответ не замедлил себя ждать:
- Зато у нас, к счастью, нет таких, как вы, Тобин. Подобные выпады меня
уже не трогают, поэтому я спокойно повторил:
- Как бы то ни было, запомните: держитесь от них подальше.
- А если нет?
- Вам же хуже, сделаю все, чтобы жизнь вам показалась очень неприятным
занятием.
Он нахмурился, видимо, уверенности у него поубавилось.
- Не переоценивайте своих возможностей. С вашим-то прошлым неужто вы
полагаете, что в состоянии доставить кому-то неприятности?
- Не знаю. Но попытка не пытка. У меня еще остались кое-какие связи.
Сделаю все, что в моих силах, чтобы в вашей епархии запахло жареным.
Он повернулся, с мрачным видом обошел кухонный стол и с минуту постоял
напротив холодильника. Я услышал, как он прошептал: "Семь раз отмерь - один
отрежь". Затем провел рукой по лицу, словно стирая усталость, и встряхнулся,
словно собака, вышедшая из воды.
Дверь распахнулась, заставив нас обоих вздрогнуть, и на кухню вошел Билл
с отсутствующим видом, поглощенный какой-то мыслью. Сделав несколько шагов,
он остановился и, моргая, уставился на нас.
- Извини, папа, - сказал он. - Я не знал, что здесь кто-то есть. Я думал,
что все в гостиной.
Донлон поглядел на Билла ласково, как на родственника, с которым давно не
виделся.
- У нас тут с твоим отцом состоялся разговор по душам, сынок, - произнес
он необычайно мягким голосом. - Но мы уже почти закруглились.
- Мне только нужно взять пару инструментов, - объяснил Билл, направляясь
к ящику рядом с раковиной.
- Что-то мастеришь, а? - спросил Донлон.
- Да, сэр. - Билл достал из ящика кусачки и самую маленькую отвертку.
- Модель самолета? - продолжал допытываться Донлон.
- Нет, сэр. Что-то наподобие фонографа. Простите. Донлон проводил глазами
вышедшего из кухни Билла и сказал:
- Вот в этом возрасте они все хороши. Пока маленькие. Люблю детей. Вы
случайно не состояли в Полицейской атлетической лиге?
- У меня никогда на это не было времени.
- Что ж, у вас есть свои дети. А у меня вот нет. Я годами грешил на
миссис Донлон, но оказалось, что виной всему я сам. Доктор сказал, все дело
во мне. - Он снова потер лицо, и после этого оно снова посуровело. - Но
когда эти дети вырастают, то превращаются в подонков, - сказал он, -
большинство из них. Вроде тех, которых вы взяли под крылышко. Когда дети
маленькие, все они очень милы, но потом из них ничего путного не получается.
- Не из всех.
- Из тех, что в гостиной, - точно не получится. - Он секунду пожевал
согнутый палец, затем качнул головой и сказал:
- Ну, значит, по рукам, насчет того, другого?..
- Вы от них отстанете? Он пожал плечами:
- Пускай себе гуляют. - Его глаза сверкнули. Я не доверял ему -
чувствовалась в нем какая-то непредсказуемость и коварство, но был уверен,
что большего все равно мне от него не добиться, поэтому подтвердил:
- Ладно. Договорились.
- А теперь, - продолжил он, - пускай все разойдутся. Это прозвучало не
как угроза и не как приказ, а как нечто само собой разумеющееся.
Впрочем, это было вовсе не так.
- Вас забыли спросить? - сказал я, как отрезал.
На секунду он опешил, а затем снова насупился и ответил:
- Ладно, Тобин, продолжайте в том же духе. Но не вздумайте рыпаться.
- И в мыслях не держу.
- Попрощайтесь за меня со своими гостями, - закончил он и, обойдя меня,
покинул кухню.
Я последовал за ним до самого входа, он сам открыл входную дверь и вышел,
оставив ее приоткрытой. Я задержался, стоя в полутьме, и, держась за дверную
ручку, наблюдал, насколько это было возможно в наступивших сумерках, как он
проследовал к припаркованному у обочины черному "плимуту", хоть и плохо
различимому, но не допускающему никаких сомнений в том, что машина
служебная. А он использовал ее для неофициальной поездки.
Когда Донлон забрался в "плимут" и тронулся с места, я закрыл дверь и
вернулся в гостиную.
Теперь в гостиной стоял дым коромыслом, велся оживленный разговор, все
обращались друг к другу, и каждый по очереди пытался что-то втолковать Кейт,
которая всем кивала, улыбалась и ничего не могла понять. Бросалось в глаза,
насколько раскованно и непринужденно держалась вся компания - не было и
следа той настороженности, которую обычно испытывали люди при общении со
мной. Вики тараторила без умолку, не успевая выговаривать слова, при этом
она не могла усидеть на месте: подпрыгивала на кушетке, как перышко, хотя
была пухленькой и кушетке от нее порядком доставалось; Эйб Селкин был
искрометен и изящен, как тамада на банкете; Халмер - весь в разговоре,
однако все же успевал наблюдать за остальными, оценивая их поведение как бы
со стороны, но без сарказма; а Ральф Пэдберри, слегка подавшись вперед,
методично вставлял четкие короткие замечания, используя для этого редкие
секундные паузы.
Стоило мне войти в комнату, как разговор оборвался и все головы
повернулись в мою сторону. Я нарушил воцарившееся молчание словами:
- Все в порядке, он ушел. Эйб Селкин отрывисто бросил:
- Вы же понимаете, что он следил за кем-то из нас.
- Возможно, - согласился я.
- Что же теперь будет? - спросил Халмер. - Он что, так и будет висеть у
нас на хвосте?
- Нет. Мы с ним заключили сделку. Он не трогает нас, а мы не трогаем его.
Халмер скривил губы в недоверчивой улыбке:
- А как мы его можем тронуть?
- Не будем доносить о попытке вымогательства. Ральф Пэдберри, чеканя
слова, произнес:
- Это еще ничем не доказано. Мы не можем возбудить против него дела!
- Пожалуй, - согласился я. - Но дыма без огня не бывает, и если мы
поднимем шум насчет вымогательства, то это ему припомнят при первом удобном
случае. Так что ему выгодней, чтобы мы держали язык за зубами, если даже, -
тут я кивнул Пэдберри, - у нас почти ничего нет, чтобы привлечь его к суду.
- Похоже, старина, соглашение довольно ненадежное, - покачал головой
Халмер.
- Так оно и есть. - Я опустился на стул. - Но мы выиграли небольшую
передышку, - возразил я, взяв в руки записную книжку. Внимательно изучив ее,
я продолжал, как будто перепалки с Ральфом Пэдберри не было и в помине. -
Мы, кажется, остановились на Айрин Боулз. Проститутка, наркоманка, сидела на
героине, не установлено никакой связи между ней и Терри Вилфордом или
кем-нибудь из вас. - Я поднял голову. - Кто-нибудь знает, как она очутилась
в вашем заведении?
Мой прием сработал; Ральф тихо сидел на стуле и внимательно, не прерывая,
слушал.
На мой вопрос ответил Эйб Селкин:
- По версии полиции, Терри впустил ее в то утро в дом, потому что они
были знакомы и в связи с каким-то общим делом, и она должна была смотаться к
тому моменту, когда он вернется с Робин. Но она накачалась наркотиками и не
ушла. Так что, когда Терри с Робин поднялись наверх, Робин увидела ее,
схватилась за нож и кинулась кромсать их на куски.
Я спросил:
- А полиция располагает какими-либо доказательствами того, что Вилфорд
был знаком с убитой?
Все молчали, и пришлось вмешаться Кейт:
- В газетах об этом нет ни слова, Митч.
- Хорошо. - Я сделал пометку в записной книжке и продолжал:
- А теперь мне нужно будет поговорить с другими людьми, знавшими
Вилфорда. Друзьями, врагами, бывшими подружками, родственниками, со всеми, с
кем, по вашему мнению, мне не мешает побеседовать.
- А смысл? - спросил Селкин.
- Кто-то же его убил, - ответил я. - Все шансы за то, что этот человек
его знал.
- А почему не тот, кто был знаком с девкой, - возразил Селкин. - С этой
Боулз.
- Возможно, - ответил я. - Но убийство произошло у Вилфорда дома, так
что, наиболее вероятно, убить хотели в первую очередь его. Убийца также мог
являться связующим звеном между ними - то есть кем-то, кто знал и Терри
Вилфорда, и Айрин Боулз.
Все с той же характерной для него улыбочкой в разговор вмешался Халмер:
- Кем-то вроде меня, например.
- Вполне вероятно, - согласился я. - Но я не сторонник той теории, что
все чернокожие друг друга знают.
На его лице, стремительно сменяясь одно другим, отобразились удивление,
гнев и удовольствие, затем раздался смех и послышались слова:
- Туше <Туше - укол на языке фехтовальщиков.>, старик, я пас.
- Тогда продолжим. - Я взял в руки карандаш и приготовился записывать. -
А теперь - родственники Вилфорда.
- Из местных никого, - ответил Селкин.
Вики Оппенгейм снова захлебнулась потоком слов:
- Вы знаете, мы же все взаправду не уроженцы Нью-Йорка. Кроме ну разве
как Эйба и Халли, но они не в счет. Терри приехал из Орегона, из маленького
городка в Орегоне.
- Усек, - сказал я. - А как насчет врагов? Вики покачала головой.
- Терри все любили, - начала она.
Она бы продолжала развивать эту мысль, но мне не раз уже приходилось
слышать подобные заявления из уст свидетелей, поэтому пришлось перебить ее:
- Так не бывает. Все имеют врагов, даже святые. Вики рассмеялась и
воскликнула:
- 0-ох, никто и не говорил, что Терри был святым. - Тут ей с опозданием
пришла в голову мысль, можно ли так отзываться о недавно усопшем; она зажала
рот ладошкой и обвела нас виноватым взглядом.
От смущенной Вики наше внимание отвлек Селкин:
- Джек Паркер, вот вам и враг.
Пока я записывал это имя. Вики, позабыв о своем смущении, накинулась на
Селкина:
- Нет, Эйб, ну что ты! Да ведь уже полгода прошло.
- Но с тех пор они так и не помирились, - возразил ей Селкин.
- А что было? - спросил я.
- Джек погуливал тут с одной пташкой, - ответил он. - Терри ее отбил, а
потом та вернулась к Джеку.
- Как ее зовут? - спросил я.
- Энн, - ответила Вики. - Но Джек Паркер больше не злится на Терри,
правда, ни капельки, Эйб. То есть, я хочу сказать, не злился. Было, да
сплыло.
Селкин пожал плечами.
- Как фамилия этой Энн? - спросил я. Оказалось, что никто этого не знает:
для них она была просто Энн. Я поинтересовался:
- А кто-нибудь знает, как с ней можно связаться?
- Конечно, - сказал Селкин. - Она снова живет с Джеком. У них хата на
Салливан-стрит, недалеко от Хьюстона. Записав адрес, я продолжал:
- А кто еще? Я имею в виду врагов.
Они все на минуту задумались, а затем Халмер ответил:
- Ну, в любом случае не следует сбрасывать со счетов Бодкина.
Селкин, нахмурившись, покачал головой:
- Не перегибаешь ли ты палку, Халли? Услышав это, Вики подпрыгнула на
кушетке:
- Не больше, чем ты с Джеком!
Не желая, чтобы они сцепились между собой, я поспешил вмешаться и
попросил:
- Расскажите мне про Бодкина.
Халмер начал рассказ:
- Когда Терри впервые сюда приехал, он поначалу якшался с этим самым
Бодкином. Они вроде бы в колледже познакомились. А Бодкин был прихлебалой,
знаете таких? Клянчил у других одежду поносить, жратву, выпивку, все такое.
Когда кто с девчонкой встречался, тоже был тут как тут. У Терри была
когда-то тачка, какой-то старый "моррис", так вот Бодкин взял его покататься
и разбил на Седьмой авеню во время дождя. Знаете, рядом с заправкой "Эссо" у
площади Шеридана? Врезался в багажник припаркованного там "линкольна" и
бросил машину. А "линкольн" этот был какого-то доктора, и Терри ой как
несладко пришлось.
- Терри имел на это полное право поступить так, как поступил, -
вступилась за него Вики.
- Конечно имел, - примирительно произнес Халмер. - Не в этом же дело,
крошка.
- И что же он сделал? - спросил я.
- Да так, проучил его немного, - продолжал Халмер. - Забрал у Бодкина
магнитофон и еще какую-то дребедень, чтобы заплатить за "моррис", а самого
Бодкина вышвырнул на улицу. Тот попытался пожаловаться на Терри, тогда Терри
перестал прикрывать его с этим "моррисом", а у Бодкина не было прав.
Кончилось тем, что он тридцать суток провел на исправительных работах.
- А что было потом? Халмер пожал плечами:
- Да ничего. Бодкин больше не появлялся. Селкин добавил:
- Все это случилось полтора года назад. Если бы Бодкин хотел свести
счеты, он бы давно это сделал
...Закладка в соц.сетях
