Жанр: Триллер
Пижона - в расход
...торожностям он
прибегает по ночам? Как минимум прожектора, а может, и часовые с оружием.
Перед моим мысленным взором возникла свора сторожевых псов.
Что ж, лучше перед мысленным, чем наяву. Посему я зашагал по поляне к
дому.
Все нервные окончания моего тела превратились в радары, и все они
обнаружили одно и то же: пулеметы в каждом окне; они нацелены на меня, и
пулеметчики ждут, когда я подойду еще на шаг... на два шага... немножко
ближе... немножко ближе...
Я шел себе. Ничего не случилось, вот я и шел себе, теперь снова по
проселку, а впереди маячил дом, становившийся все больше и больше.
Это была ферма. Кто-то построил обыкновенный прямоугольный сельский дом
в два этажа, с маленьким крыльцом и неверно поставленной треугольной крышей,
на которой находились два слуховых окна. А потом, будто спохватившись,
строитель добавил к крыше и окнам помещения. Слева торчала пристройка, в
которой было не меньше окон, чем на мостике стейтен-айлендского парома.
Может, солярии, или теплица, или еще черт знает что. Справа тоже торчала
пристройка - без окон. Пристройка над солярием имела модные нынче фигурные
окна, в отличие от остального дома, снабженного по старинке квадратными. Еще
пристройки - тут, там, сям. Большинство из них - почти из таких же досок,
что и сам дом, только слева бетонная, да справа - алюминиевая плита,
служившая одной из стен пристройки второго этажа.
На подходе к этому нагромождению построек и пристроек проселочная
дорога перестала быть проселочной и сделалась асфальтированной. Пустошь под
воздействием влаги и машинки для стрижки травы тоже постепенно превратилась
в лужайку. Асфальтированная дорога пересекала эту лужайку, поворачивала
возле дома направо, дабы пройти перед парадной дверью, а потом опять налево,
огибая дом и заканчиваясь на задворках. У стены стоял на солнышке серый
"линкольн-континенталь" и пялился на меня своими раскосыми китайскими
глазами-фарами. Решетка радиатора словно осклабилась в злорадном
предвкушении.
Я выбрался на асфальт. Никакой пальбы, никакой охраны, никаких
сторожевых псов. Только тишина, солнце, бурый дом, я и этот "континенталь"
восточного типа. Я шел вперед, время от времени даже дыша - в тех пределах,
в каких это мне позволяло пересохшее горло.
Я добрался до парадной двери, и ничего не случилось. Тут я наконец
остановился; дверь была на расстоянии вытянутой руки, и я начал раздумывать,
что мне делать дальше.
Попросту постучать и подождать ответа? Но мне, наверное, откроет слуга
или, возможно, телохранитель. Во всяком случае, не сам Фермер Агрикола, это
уж точно. Я вполне мог представить себе, какой состоится разговор:
"- Господина Агриколу, пожалуйста.
- Как доложить?
- Чарли Пул.
Бух! Бух!"
Значит, надо действовать как-то иначе. Следовало как-нибудь
проскользнуть в дом и посмотреть, не застану ли я Агриколу в одиночестве. А
потом, если только сумею говорить достаточно быстро и убедительно, он, быть
может, и выслушает меня.
Я пошел вправо от парадной двери, туда, где дорога огибает угол дома.
Миновав сверкающий серый "линкольн" и бурые пристройки, похожие на груду
ящиков, я наконец обошел последний угол и оказался на задах фермы, где
асфальтированная дорога превращалась во внушительных размеров площадку,
похожую на черный пруд и служившую стоянкой. Грязно-рыжий покосившийся сарай
соседствовал с приземистым алюминиевым гаражом на четыре машины, и им обоим
было неловко от этого соседства. Дальше за площадкой тянулся просторный
внутренний двор, выложенный разноцветным сланцем и заставленный трубчатой
дачной мебелью, зеленой и желтой. Людей я не видел.
Мое внимание привлекла дверь рядом с углом дома. Я подошел к ней,
открыл и оказался в прихожей, где висели пальто, шляпы, куртки и свитера -
прямо на гвоздях, вбитых в стены слева и справа от входа. На полу рядом
стояли галоши и резиновые сапоги, в углу к стене была прислонена лопата для
снега.
Я стоял и раздумывал о научной фантастике. Прежде чем начать заправлять
баром, я провел часть своих праздных деньков лежа на спине и читая
фантастику. Есть один рассказ, который разные авторы переделывали всяк на
свой лад и который мне всегда нравился. Речь в нем шла о молодом человеке,
жившем в каком-то обществе будущего и испытавшем множество опасных
приключений; за ним гонялись какие-то таинственные личности, его жизнь не
раз подвергалась опасности по милости некой загадочной организации, всегда
державшейся в тени, а в конце рассказа выяснилось, что никто, в общем-то, и
не желал этому юноше зла, а все его передряги были чем-то вроде проверки на
годность в члены этой загадочной организации. Разумеется, молодой человек
всякий раз оказывался годен.
Открывая дверь дома, я вспомнил все эти вариации и вдруг в приливе
фантазерства вообразил себе, что здесь, внутри, стоят дядя Эл, господин
Агрикола, патрульный Циккатта, Арти Декстер, Хло и двое из черной машины.
Сейчас они поздравят меня, я выдержал испытание на ура и стал членом
организации.
Но что же я обнаружил за этой дверью в действительности? Галоши и
фуфайки, вот что.
Тайные организации будущего, может, и станут пугать народ понарошку,
забавы ради. Но в том обществе, в котором живем мы с вами, они угрожают
людям на полном серьезе и никак иначе.
Ну ладно. Вот вторая дверь. Прямо передо мной. Я открыл ее и попал в
просторную старую деревенскую кухню, набитую большими, новыми и вполне
городскими механизмами. Как и все остальные здешние места, кухня была
безлюдна. Я пересек ее, подошел к открытой двустворчатой двери, поднялся на
цыпочки и двинулся по коридору.
Тут я наконец кое-кого встретил. В комнате справа от коридора сидели за
столом три человека, занятые беседой. Негритянка размером с аэростат,
очевидно, была кухаркой; белокурый красноносый, облаченный в серую ливрею,
скорее всего шофер, а коренастый детина в белой рубахе со сломанным носом и
пистолетом в наплечной кобуре, судя по всему, человек, с которым мне сейчас
(да и не только сейчас) меньше всего хотелось бы встретиться.
Разговор шел о прогрессивном подоходном налоге, и все трое, похоже,
были настроены против него. Я не стал задерживаться и выслушивать, какие
беды он им приносит. Никто из этих троих не смотрел в мою сторону, и я
прошмыгнул мимо двери, будто любовник во французском постельном фарсе, после
чего пошел дальше по коридору.
Впереди кто-то, отвратительно фальшивя, наяривал на пианино. Я прошел
еще несколько шагов. В комнатах слева и справа никого не было. Звуки музыки
доносились из-за двойных раздвижных дверей, половинки которых не сходились.
Я прижался к двери и, заглянув в щелку, увидел девушку в пышном розовом
наряде. Она сидела за пианино, залитая солнечным светом, и музицировала; ее
проворные пальчики так и бегали по клавишам. Ее длинные желтовато-золотистые
волосы ниспадали тонкими волнистыми прядями и были похожи на пожелтевший от
солнечных лучей туман. Миловидное личико навело меня на мысль о
поздравительной открытке, и мне показалось, что глаза у девушки голубые,
хотя толком разглядеть их я не мог. Она была изящна - с хрупкими руками и
тонкой талией, с длинными стройными ножками, заканчивавшимися породистыми
щиколотками и маленькими ступнями в розовых бальных туфельках, нажимавших на
педали инструмента. Лет ей было, наверное, восемнадцать или девятнадцать, и
она являла собой ну просто невообразимо милое зрелище, а судя по
мечтательному выражению лица, девушка грезила не иначе как о Скарлете.
Я отвернулся. Хоть мне и была видна лишь узкая полоска комнаты,
выражение лица девушки свидетельствовало о том, что она там одна.
Слева от меня была лестница, ведущая наверх. Я был уверен, что заглянул
еще не во все комнаты первого этажа, но мне не было известно их
расположение. Проще всего было продолжать поиски наверху, и я решил
поступить именно так.
И сразу же сорвал куш. Покрытая пестрым ковриком лестница вела в другой
коридор, в правой стене которого была слегка приоткрытая дверь. Я заглянул в
щелку и увидел кабинет, заставленный книжными шкафами. Тут был и письменный
стол, и кожаный диван, и бар, и шкафчик с картотечными ящиками. Сидевший за
столом утомленный человек смотрел на дверь горящими глазами, но ничего не
видел, поскольку был погружен в глубокие раздумья. Наверное, это и был
Фермер Агрикола. Коренастый, толстощекий, лет пятидесяти с небольшим,
надменный, как и всякий человек, наделенный богатством и властью. Скорее
всего это и был хозяин дома.
Я отпрянул, прежде чем он успел заметить меня, и принялся собираться с
мыслями и набираться храбрости. И того, и другого было совсем мало, но я все
же попытался возвести из них шаткое сооружение, призванное в отсутствие
характера стать мне опорой. Я простоял в коридоре три или четыре минуты,
бесшумно набирая в грудь побольше воздуха и так же бесшумно выдыхая его. До
меня доносились мерзкие звуки, извлекаемые из пианино милой девушкой. В
конце концов я заставил себя пошевелиться, двинулся вперед, толчком
распахнул дверь и, чеканным шагом войдя в кабинет, остановился прямо в той
точке, куда был устремлен сердитый взгляд хозяина дома.
- Мистер Агрикола, - затараторил я, - меня зовут Чарли Пул, и я должен
поговорить с вами, потому что вы совершаете ужасную ошибку.
Он не шелохнулся. На лице его не было и тени удивления. Он просто
сердито смотрел на меня, будто я стоял тут уже несколько часов, и это
начинало ему надоедать.
Или он с первой минуты знал, что я здесь. Может, у меня за спиной
сейчас стоит человек, ждущий только кивка его массивной головы?
- Мистер Агрикола, - повторил я и быстро повернул собственную голову.
Но за спиной никого не было, и я опять взглянул на хозяина. - Мне надо
поговорить с вами, мистер Агрикола.
Никакой реакции.
В мозгу у меня зашевелилось подозрение. Жуткое подозрение.
- Мистер Агрикола? - позвал я.
Потом пошел вперед, пересек комнату. Агрикола не следил за мной
глазами. Он по-прежнему сердито смотрел на дверь.
По спине у меня побежали мурашки, и холод тут был совсем ни при чем. Я
даже начал слегка клацать зубами.
- Мистер... - проговорил я. - Мистер...
Комната была освещена довольно тускло. Даже весьма тускло. Толстые
шторы на окнах задерживали почти все солнечные лучи, превращая яркое золото
в бледную бронзу, а остатки света, казалось, поглощала тяжелая и громоздкая
мебель, составлявшая убранство кабинета. Лишь устремленные на дверь глаза
Агриколы грозно поблескивали в полумраке
Я обошел стол, приблизился к Агриколе и увидел, что рукоятка ножа,
торчавшего у него в спине, зацепилась за спинку кресла, не давая телу
упасть. Создавалось впечатление, что Агрикола стоял возле стола, когда его
пырнули, после чего он рухнул в кресло и повис на зацепившейся за спинку
рукоятке ножа в последнем припадке бессильной ярости.
Это был первый труп, который я видел не по телевизору. Поэтому не знаю,
долго ли я простоял возле него, завороженный, будто птичка, глядящая на
змею, видом ножа, пронзившего в поддерживавшего тело. Знаю только, что даже
не шелохнулся, когда от двери донеслось:
- Эй!
Потом я вздрогнул, очнулся и, повернув голову, увидел, как человек со
сломанным носом вытаскивает из кобуры пистолет. Я поднял руки повыше и
сказал.
- Не стреляйте.
Человек прицелился в меня, но стрелять не стал, а вместо этого заявил:
- Он у меня на мушке, мистер Агрикола.
- Уф-ф-ф, - вздохнул я, не зная, как бы поосторожней сообщить ему
новость.
Но никакого сообщения не понадобилось. Этот кривоносый, конечно же,
разбирался в покойниках куда лучше меня. Во всяком случае, ему понадобилось
гораздо меньше времени, чтобы уразуметь, что один из них находится в этой
комнате.
- Ого! - произнес он и добавил: - Ну что ж, приятель...
- Это не я! - вскричал я.
И зря старался.
- Не шевелись, - велел кривоносый. Его пистолет, казалось, призывал
меня к тому же.
Я не шевелился. Я стоял на месте, подняв руки над головой, и гадал, что
же теперь будет. Руки мои почти сразу устали, да и кривоносый вовсе не
просил меня их поднимать, но я не хотел искушать судьбу. Поэтому просто
стоял, потел и улыбался, будто наглядное пособие на лекции Дейла Карнеги.
Кривоносый отступил на несколько шагов и оказался за дверью, в
коридоре. Не сводя с меня глаз, он позвал:
- Тим! Эй, Тим!
Откуда-то сразу донесся ответный клич, прозвучавший с вопросительной
интонацией.
- Поднимись-ка на минутку! - крикнул кривоносый.
Я услышал скрежет раздвижных дверей внизу, а потом - чистый прекрасный
голосок:
- Кларенс, что там у вас случилось?
Кривоносый, родители которого, похоже, были никудышными провидцами,
если нарекли его Кларенсом*, закричал в ответ:
* Кларенс - чистый (лат.) (примеч. пер.).
- Все в порядке, мисс Алтея, ничего не случилось.
Кто-то тяжело затопал по покрытым ковром ступеням лестницы. Я надеялся,
что это шаги Тима, а не мисс Алтеи: милым юным девушкам не пристало так
топать.
Да, это был Тим, белокурый красноносый шофер. Теперь, после подъема по
лестнице, он стал еще и краснощеким, но румянец вмиг сошел с его лица и даже
с кончика носа, едва он увидел своего работодателя.
- Господи, что случилось? - проговорил Тим.
- Этот птенчик убил мистера Агриколу, - ответил Кларенс.
Я покачал головой, не опуская рук, и сказал:
- Когда я вошел, он уже был мертвый.
- Господи, - пробормотал Тим.
- Так дело не пойдет, - сказал мне Кларенс. - Его мог уделать только
ты.
- Нет. Правда, нет.
Кларенс покачал головой с таким видом, будто сожалел о моей умственной
отсталости.
- В доме больше никого нет, - сказал он. - Только я, Тим, кухарка Руби
и мисс Алтея. И все мы были внизу.
- А эти двое в черной машине? - ответил я. - Она только что отъехала.
Может, они его и убили?
Кларенс опять покачал головой.
- Сейчас я тебе докажу, что так дело не пойдет, - заявил он. - Как ты
ни старайся, ничего не получится. Мистер Агрикола спустился вниз вместе с
теми двумя парнями, а после их отъезда опять поднялся к себе. Мы все это
видели.
Тим, так и не оправившийся от потрясения, вдруг вздрогнул и, кивнув,
сказал:
- Совершенно верно. Он подходил к двери комнаты, в которой мы сидели.
Все трое.
- Стало быть, это твоих рук дело, - подытожил Кларенс.
Я-то знал, что это не моих рук дело, однако слова Кларенса звучали
очень убедительно.
- Почем вы знаете, что в доме больше никого нет? - спросил я. - Если я
сумел сюда проникнуть, почему этого не могли сделать другие люди?
- Ну-ну, - обронил Кларенс.
Внезапно в дверях появилась мисс Алтея.
- Что случилось? - спросила она. - В чем дело? Кларенс? Папа?
Я оказался прав: глаза были синие. Кроме того, сейчас они были
вытаращены.
Из всех людей, живущих на Земле, именно мисс Алтею мне больше всего
хотелось убедить а своей невиновности. Стараясь говорить как можно искренне
и проникновеннее, я сказал ей:
- Это не моих рук дело.
Тим и Кларенс тем временем пытались выставить ее вон из комнаты, но
девушка отказывалась уходить.
- Папа! Папа! - воскликнула она, глаза ее при этом раскрывались все
шире и шире.
- Руби! - взревел Кларенс. - Поднимись и забери мисс Алтею!
В этот миг мисс Алтея вскрикнула и упала в обморок.
Я по-прежнему знал, что никого не убивал, но не мог избавиться от
ощущения, что именно я каким-то образом стал причиной всех этих
неприятностей и треволнений, из-за которых чувствовал себя вконец
растерянным и вообще по-дурацки. Я стоял с затекшими руками и страдальческой
миной, и меня переполняло отчаянное желание очутиться где-нибудь подальше
отсюда.
Я бы даже согласился попасть на заднее сиденье той черной машины, если
бы мог такой ценой выбраться из этого дома.
Минуты две или три в комнате продолжалась суматошная возня. Тим поволок
мисс Алтею прочь. Появилась Руби, но тотчас убежала приводить мисс Алтею в
чувство. Потом вернулся Тим. И все это время черное дуло пистолета в руке
Кларенса смотрело прямо на меня.
- Обыщи его, - велел кривоносый красноносому.
- Клянусь, я не убивал, - сказал я.
- Ну-ну, - ответил Кларенс. - Мы это уже проходили, помнишь?
Тим зашел мне за спину и принялся шарить по карманам, извлекая
содержимое и раскладывая его на столе. Добра было негусто: бумажник, ключи,
пачка "пэл-мэл", картонка со спичками, двадцать три цента серебром да
бумажные салфетки.
- Ну, что нам скажет бумажник? - поинтересовался Кларенс.
- Можно мне опустить руки? - поинтересовался я.
- Валяй.
Я опустил руки и сказал:
- Благодарю вас.
Тем временем Тим раскрыл мой бумажник.
- Его зовут Чарльз Роберт Пул, - сказал он. - Проживает в Бруклине.
- Пул? - Кларенс взглянул на меня с вновь проснувшимся любопытством. -
Ты - тот самый племянничек, который заправляет в баре?
- Да. Я пришел...
- Ну кто бы мог подумать, - проговорил Кларенс. - А ты не робкого
десятка, малыш. Ума у тебя маловато, но смелости хоть отбавляй.
- Послушайте, - в отчаянии воскликнул я, - я правда не...
Тим оборвал меня, обратившись к Кларенсу:
- Может, вызвать блюстителей закона?
- Нет, - ответил тот. - Если это племянничек, он слишком много знает.
Мы не можем допустить, чтобы он разговаривал с полицейскими.
Тим замахал руками.
- Я об этом знать ничего не желаю! Я шофер, только и всего. Вот кто я
такой. Я ничего ни о чем не хочу знать.
- Конечно, - отозвался Кларенс и сказал мне: - Суй свое барахло обратно
в карманы.
Я рассовал свои пожитки по карманам. Меня так и подмывало спросить
Кларенса, что он задумал и как намерен поступить, но я не стал задавать этот
вопрос, потому что боялся получить ответ. Нет уж, лучше помолчу.
Кларенс снова попятился вон из комнаты и взмахнул пистолетом.
- Пошли, - сказал он.
- А как мне быть с мистером Агриколой? - осведомился Тим.
- Оставь его. Позвони мистеру Гроссу и скажи, что Фермер купил ферму.
Ты понял? Фермер купил ферму.
- Фермер купил ферму, - откликнулся Тим.
- Его номер в записной книжке на столе, - сказал Кларенс.
- Хорошо, - ответил Тим.
Я тем временем вышел в коридор. Кларенс вновь сосредоточил на мне все
свое внимание.
- Пошел вниз, ты! - велел он.
Я возглавил шествие, и мы двинулись по лестнице.
- Позвольте мне объяснить... - начал я и умолк, поскольку подумал, что
сейчас он меня перебьет. Но Кларенс не вымолвил ни слова, и я продолжал свою
речь: - Я не убивал мистера Агриколу, правда, не убивал. Вы только взгляните
на меня и сразу увидите, что я не из тех, кто способен на такие дела. Я
хотел только поговорить с...
- Направо.
Мы были уже внизу. Я повернул направо и пошел в сторону кухни.
- ...мистером Агриколой о том, что происходит и почему кто-то хочет
убить меня, хотя я ничего не сделал. Кто-то где-то дал маху, и я хотел
только поговорить с мистером Агриколой.
- Вон в ту дверь, - сказал Кларенс.
Я открыл дверь и вышел на солнышко. Черный асфальт, безлюдье и тишина
навели на мысли о расстрельной бригаде.
- К сараю.
Я подошел к сараю.
- Зачем бы я стал его убивать? Богом клянусь, я не стал бы его убивать.
Я не стал бы никого убивать, - верещал я. - Зачем мне причинять зло мистеру
Агриколе? Я просто хотел, чтобы он не приказывал тем двум парням убивать
меня. Что мне проку от...
- Он не мог этого сделать, - сказал Кларенс. - Он выполнял приказ, как
и все остальные. Открывай дверь и заходи внутрь.
Я потянул на себя двери сарая, которые при этом заскрипели и застонали,
и вошел. Внутри было темно и стоял затхлый дух.
- Чей приказ? - спросил я.
- Неважно, - ответил Кларенс. - Ступай вперед.
Сарай не был приспособлен ни для каких нужд. Пустые стойла, пустые
закрома, голые гвозди в стенах, пустой чердак над головой. Сквозь щели в
стенах пробивались солнечные лучи, наполняя сарай тусклым неверным светом,
похожим на тот, который видишь, когда плаваешь под водой в какой-нибудь
лагуне.
В дальнем левом углу была оборудована тесная каморка без окон, сплошь
увешанная полками из неструганных досок. Пустовала она недолго: Кларенс
втолкнул меня туда и закрыл дверь. Я услышал, как он задвигает засов, и
остался в одиночестве.
Ну, и что теперь? Наверное. Кларенс не может решить мою участь
самостоятельно, вот и запер меня тут для пущей надежности, а сам тем
временем отправится к мистеру Гроссу узнать, что и как. Кроме того, я решил,
что мистер Гросс - человек более высокого ранга, чем мистер Агрикола, и что
последний получил указания именно от него.
Значит, мне надо было искать встречи с мистером Гроссом, а не с
мистером Агриколой.
Впрочем, вряд ли я сумел бы с ним повидаться. Я готов был спорить на
все свои богатства, что теперь повидаюсь с теми двумя парнями, которые
разъезжают на черной машине. И это будет моя последняя встреча с родом
людским.
Собственно, не было никаких причин считать, что я смогу удрать из этого
старого гнилого сарая. Я постучал ногой по внешним стенам - так, для пробы,
но добился лишь того, что расшиб большой палец. Тогда я попытался сломать
дверь плечом и ушиб плечо. Ударив ладонью по одной из внутренних
перегородок, я ушиб ладонь.
И хотя у меня еще оставалось несколько неповрежденных членов, я решил
бросить это занятие.
Сколько же все это протянется? Кларенс и мистер Гросс созвонятся и
поговорят по телефону, используя очень осторожные выражения. Потом мистеру
Гроссу предстоит разыскать тех двух парней с их черной машиной, и им
придется опять ехать на Стейтен-Айленд. На это уйдет по меньшей мере час, а
может, и два.
Я уселся на земляной пол и отдался своей кручине. Не прошло и четверти
часа, как я услышал шум. Кто-то открывал дверь. Я медленно поднялся на ноги.
Горло у меня пересохло, а ладони, наоборот, сделались мокрыми. Я рычал и
прокашливался, прочищая глотку, ведь когда дверь откроется, мне придется
говорить так быстро, как я не говорил еще ни разу в жизни. А я даже толком
не знал, что именно буду говорить.
Наконец дверь распахнулась, и передо мной предстала мисс Алтея,
прекрасная и сказочная, будто героиня диснеевского мультфильма. Но
прелестные черты ее были искажены ужасной гримасой скорби и ярости, на лице
девушки пролегли глубокие сердитые морщины. Она подняла правую руку,
вытянула ее в мою сторону, и я увидел пистолет - громадный автоматический
пистолет. Маленькая ручонка девушки едва обхватывала рукоятку, и мисс Алтея
была вынуждена помогать себе еще и левой рукой, чтобы пистолет не ходил из
стороны в сторону.
- Эй! - воскликнул я. - Ты чего это?
- Ты убил моего отца, - прокряхтела мисс Алтея сдавленным от натуги
голосом.
- Нет, нет, - ответил я. - Нет, я не убивал, нет.
- И сейчас я тебя прикончу, - заявила девушка и спустила курок.
В этом замкнутом пространстве меня можно было бы убить одним грохотом.
Пистолет произнес: п-ф-ф-в-в-в-р-р-р-р-и-и-и-гг-г-г... и звук эхом заходил
по каморке, равно как и по внутренностям моего черепа. Казалось, судья Артур
Ранк колошматит в свой гонг Он всегда этим увлекался.
Я подумал, что наверняка застрелен, убит, пущен в расход. Но меня
смутил тот факт, что я не падаю. Я стоял, ошеломленный и ошарашенный, и ума
у меня хватило лишь на то, чтобы спросить себя, отчего же я не падаю.
А может, меня не застрелили?
П-Ф-Ф-В-В-В-Р-Р-Р-Р-И-Н-Н-Г-Г-Г-Г-Г-Г-Г... Девица сделала это опять,
теперь она хмурилась не только яростно и скорбно, но еще и сосредоточенно.
Кончик ее языка торчал в уголке рта, хрупкие плечи сгорбились от усилий, но
девица знай себе нажимала на курок.
Она сделала это дважды. Была ли хоть малейшая вероятность того, что я
еще жив? Нас разделяло не больше шести футов. Это внушительное изделие
оружейной промышленности плевалось и меня наглыми кусочками металла. Так
есть ли у меня хоть какие-то причины полагать, что я еще жив?
Конечно, ствол пистолета раскачивался туда-сюда, будто голова кобры. И
я по-прежнему не падал, это точно. Так, может (это только предположение),
мисс Алтея не попадет в меня?
Но не вечно же она будет промахиваться, а? Я стоял перед ней, на
расстоянии шести футов, и неважно, насколько она скверный стрелок. Рано или
поздно одна из этих пуль, посылаемых ею куда попало, обретет приют в той или
иной части моего тела.
Я бросился на нее.
Мисс Алтея была изящной, но крепкой девушкой и имела на удивление много
острых граней. Ее локти, к примеру, были ну просто очень, очень остры. Равно
как и зубы, которые тотчас впились в мое запястье. И коленки тоже. Они вовсю
стремились доказать мне, что их обладательница - вовсе не леди.
Мне мешали жить не только острые части ее тела, но и мягкие тоже,
поскольку я старался не притрагиваться к ним. Но если вы полагаете, что
можете отобрать пистолет у девушки с острыми зубками и локтями, не
прикасаясь к ее мягким местам, то вы сошли с ума.
Я обращался с мисс Алтеей так, как не посмел бы обращаться с давнишней
подружкой, сидя в последнем ряду кинозала. И, поверьте мне, удовольствия я
от этого не получил. Да и вообще, эта драка повергла меня в смятение,
принесла кучу страданий и никакого ощущения опасности.
Короче, в конце концов я завладел пистолетом. Прокушенное левое
запястье у меня было все в крови; я хромал, потому что мисс Алтея врезала
мне ногой по правой голени; левый глаз слезился, поскольку она ткнула в него
пал
...Закладка в соц.сетях
