Жанр: Триллер
Людишки
...с потемневшими от времени оконными переплетами, я даже
слышал, что когда-то оно служило конюшней для полицейских лошадей. Не знаю,
правда это или нет, но за что купил, за то и продаю. На запад от гаража
простирается огороженная забором территория, вся забитая патрульными аварийными
автомобилями, а также фургонами для перевозки арестованных и даже специальными
грузовиками для вывоза бомб, кузовы которых напоминают огромные красные корзины.
Большинство этих машин совсем никуда не годятся и хранятся там только для того,
чтобы механики разбирали их на части и помогали оставаться на ходу таким же
развалюхам, что и моя патрульная тачка.
На восток от гаража до угла квартала тянется ряд складских строений, частично
принадлежащих департаменту полиции, частично арендуемых им, а некоторые заняты
какими-то гражданскими организациями. Лет пять или шесть назад в подвале одного
из них обнаружили множество старых автоматов для продажи штучных мелких товаров,
о чем никто не подозревал; с тех пор они там так и торчат, только ржавея еще
больше.
На весь квартал была одна дорога, пересекающая его поперек, с востока на запад,
и вдоль всего тротуара выстроились неработающие полицейские машины. Перед входом
в гараж тоже скопилась целая куча автомобилей, привезенных сюда для ремонта, так
что некоторые из них стояли даже на тротуаре. Этого квартала все таксисты
боялись как чумы и старались по возможности объезжать, потому что здесь вполне
можно было застрять черт-те насколько, а какой водитель осмелится разогнать
сигналом пробку, образованную полицейскими машинами?
Такую же пробку на этот раз устроили и мы. Мой буксир прополз по узкой свободной
полосе мостовой и остановился перед гаражом. Я посмотрел в зеркальце узнать, не
перекрыли ли мы кому-нибудь дорогу, но, поскольку капот моей машины был задран
кверху, я смог увидеть за собой только кусочек мостовой. Вообще-то мне было на
это наплевать. Если из-за нас кто-то и застрял, значит, ему просто не повезло.
Из гаража неторопливо вышел механик с блокнотом в руке. Это был цветной парень,
невысокий и плотный, в форменных брюках и в грязной майке без рукавов. Он
обогнул тягач с буксиром, вразвалку приблизился ко мне и сказал:
- Какие проблемы, шеф?
- Да не заводится, - сказал я. - И главное, обязательно во время моего
дежурства!
- Ну-ка, попробуйте завести.
Вот идиот! Уж не думает ли, он, что мы притащились сюда по этой чертовой жаре
через весь город и даже не попытались хотя бы пару раз завести мотор! Но от них
вечно слышишь одно и то же, так что нечего и спорить. Я попробовал включить
зажигание, но раздался только щелчок, и больше никакого эффекта. Я развел
руками:
- Видишь, что делается?
- Сегодня мы ничего не сможем предпринять, - сказал он.
- Мне все равно. Моя смена закончилась две минуты назад, а напарник уже уехал.
Он вздохнул, не торопясь открыл блокнот и достал карандаш.
- Ваше имя?
- Патрульный Джозеф Лумис, пятнадцатый участок. Он записал это, обошел машину
сзади, чтобы списать номера. Я терпеливо ждал, наизусть зная всю процедуру, так
как уже не раз бывал здесь, и, когда он вернулся, я сразу протянул руку взять у
него блокнот.
- Джон Хэнком, - назвался он.
Я кивнул и расписался в бланке, после чего вернул ему блокнот, а механик
повернулся и махнул рукой водителю тягача.
- Поставь его где-нибудь там, - крикнул он и указал в дальний конец квартала.
Тягач рванулся вперед, а за ним и мой автомобиль, да так, что у меня голова
дернулась, спасибо, что не оторвалась. От неожиданности я ухватился за руль,
чтобы удержаться на сиденье, и мы покатили по мостовой. Механик стоял на месте и
унылым взглядом провожал нас.
Поддетый крюком нос моей тачки немного нырял, как будто это была лодка,
борющаяся с волнами, и вдруг, совершенно неожиданно для себя, я вспомнил летние
каникулы, когда мне было лет десять и наша семья на недельку поехала куда-то в
Эдирондэкс. Мы сняли хижину на берегу озера. По вязкой тропинке между домиками
отдыхающих можно было спуститься к воде, и я до сих пор помню ощущение холодных
камней под босыми ногами. На другом берегу озера стоял дом, принадлежащий
какому-то богачу. Дом был больше того, в котором мы жили в Бруклине, и еще у
этого богача имелась моторная лодка, выкрашенная в белое с красным. Однажды он
пригласил покататься меня и еще двух мальчишек. Мы надели оранжевые спасательные
жилеты и уселись на заднюю перекладину, и, когда мотор взревел, от страха у меня
чуть сердце не выскочило. Мы летели вперед со страшной скоростью, и нос лодки
задирался вверх так высоко, что мы ничего не видели впереди. Но все равно было
здорово, весь этот ветер, и шум, и брызги, летящие в лицо, и берег, который
остался далеко позади. А позже, когда я вспоминал о морской прогулке, уже будучи
на суше и в безопасности, приключение казалось мне еще более поразительным и
великолепным, и все оставшееся время отдыха я жалел, что наша семья не слишком
богата и не может позволить себе такой роскоши, как моторная лодка. Видно,
здорово быть богатым, только почему у нас нет больших денег? Так рассуждают
дети.
Об этом случае я не вспоминал, наверное, лет двадцать.
Не доезжая до поворота, мы нашли свободное место у кромки тротуара. Тягач
остановился, и я вылез из машины и стал наблюдать, как водитель с напарником
устанавливают ее на этом пятачке. Когда они заканчивали возиться, я взглянул на
часы: десять минут первого. Времени полно.
Водитель тягача спросил меня:
- Хотите доехать с нами до участка? Я чуть было не согласился, чуть было не
позабыл обо всем, но вовремя спохватился:
- Нет, я пойду пешком.
- Ну, как хотите.
Я помахал им на прощанье и смотрел, как они уезжают. Иногда я сам себе
поражаюсь. Неужели вся эта наша затея с ограблением до сих пор мне кажется до
такой степени нереальной, что я мог о ней забыть? Черт побери, еще немного, и я
забрался бы в тягач и поехал бы в участок, как будто это обычный рабочий день и
у меня вовсе не было никаких криминальных намерений. Поразительно! Я потряс
головой и направился к Одиннадцатой авеню.
Сейчас мне предстояло где-нибудь побродить минут десять. Одним из дополнительных
преимуществ провернуть это дельце в форме полицейского является то, что коп -
единственный человек, который может стоять на углу улицы, ничего не делая и не
привлекая к себе внимания. Такая у него работа - стоять и наблюдать, ничего не
делая. Попробуй кто другой торчать без дела на одном месте, прохожие сразу бы
подумали: "Что здесь делает этот парень? Уж не задумал ли он что-нибудь дурное?"
Но при виде слоняющегося копа им такое и в голову не придет.
Меня даже удивляет, как это преступники не догадываются все свои делишки
обтяпывать в полицейской форме.
Спустя положенное время я направился обратно к тому месту, где оставил машину.
Ну кто станет пристально следить за копом, который возится под капотом
патрульной машины? Я открыл его, поставил крышку от распределителя зажигания на
место, сел за руль и двинулся по направлению к месту нашей встречи с Томом.
ТОМ
Разница между совершением преступления и его планированием примерно такая: вы
сами попадаете в шторм на море или смотрите на картину, изображающую
девятибалльную бурю и ныряющую в высоченные волны шхуну. Довольно долго мы с Джо
планировали операцию, разрабатывали разные детали, и все это не особенно
волновало меня, но вдруг мы всерьез оказались в центре разыгравшейся бури.
Накануне я очень плохо спал. Несколько раз просыпался и страшно пугался: мне
казалось, что в доме кто-то присутствует, кто-то чужой и ужасный. Никогда я не
чувствовал себя таким беззащитным, притаившись в темноте на кровати и напряженно
прислушиваясь, пытаясь уловить движения неизвестного в соседней комнате. Затем
мною снова овладевала дремота, мне начинал сниться очередной страшный сон, и я
опять просыпался.
Помню только один из этих снов. Скорее, только часть его. Я был очень маленьким
и находился в огромной, пустой и темной комнате, и вдруг ее стены начинали
крениться в сторону улицы. Очень-очень медленно. Просто качались, сначала
наружу, а потом назад. Страдал я ужасно.
В день операции Джо работал, а у меня был выходной, так что я провел утро в
мучительном бездействии, слоняясь по дому и стараясь скрыть от Мэри свое нервное
состояние. Джо уже наврал Грейс, что сегодня ему дежурить подряд две смены, а
Мэри считала, что у меня дневная смена, так что мы организовали себе окно, чтобы
заняться ограблением.
Но как же тянулось время! Несколько раз я был близок к тому, чтобы вскочить в
машину и поехать в город только ради того, чтобы хоть что-нибудь делать, - а
ведь до нашей условленной встречи с Джо оставались еще долгие часы, и мне
пришлось бы в страшном напряжении торчать в Нью-Йорке, что еще хуже, чем дома.
Но просто сидеть на одном месте становилось совершенно невыносимо, мне нужно
было двигаться. Я съездил на своем "шевроле" на ближайшую автомойку, потом с
полчаса покатался по нашему кварталу, еще какое-то время потратил на уборку
гаража, я даже немного погулял, чего раньше никогда не делал. И мне вдруг стало
страшно, потому что, отойдя совсем немного от дома, я почувствовал себя другим,
незнакомым мне человеком, который только внешне походил на меня, но теперь имел
с моей жизнью не больше общего, чем какой-нибудь пастух из далекой Монголии. Эта
прогулка принесла мне больше вреда, чем пользы, и я обрадовался, вернувшись в
свой квартал, к знакомым домам, и ощутил чувство безопасности, которое
охватывает тебя, когда находишься в родном доме.
Затем наконец наступило время ехать, и я страшно разволновался и, казалось, не
мог собраться с силами, чтобы уйти из дома. Я то и дело что-то забывал и
вынужден был несколько раз возвращаться. В том числе и за своей формой. Я
упаковал ее в небольшую походную сумку и чуть не укатил без нее. Вот был бы
номер!
Случалось ли вам включать радио, когда вы находились в критической, чрезвычайно
трудной ситуации и тогда все песни казались вам непосредственно относящимися к
вашей проблеме? Именно так и происходило со мной по дороге в город.
Каждая песня, звучавшая по радио, была или о несчастном, который совершил
роковую ошибку, перечеркнувшую всю его дальнейшую жизнь, или о бродяге,
покинувшем свой дом и отправившемся бродить по свету, или о молодом человеке,
который очертя голову кинулся навстречу превратностям судьбы, хотя любившая его
девушка не хотела с ним расставаться.
Я почти жалел, что не рассказал ни Мэри, ни Грейс о нашей затее, уж они-то
наверняка отговорили бы нас, и сейчас я не мчался бы по автостраде Лонг-Айленда
навстречу городу со своей старой формой патрульного в сумке, валяющейся на
заднем сиденье.
Не поймите меня не правильно. Я не то чтобы мечтал отказаться от ограбления. Я
по-прежнему хотел его совершить, и причины для этого представлялись мне попрежнему
очень вескими, и мои планы на жизнь после обогащения все так же манили
меня. Но если каким-то образом ситуация вышла бы из-под моего контроля и я был
бы вынужден отступить, признаюсь, я сдался бы без борьбы.
Ну ладно. Я прибыл в Манхэттен заранее, проехал в район Уэст-Сайда и остановил
машину в нижних рядах сороковых улиц, около Десятой авеню. Затем зашагал пешком
к морвокзалу порта, неся в руке сумку с формой, и переоделся в нее в платном
туалете.
Я пересекал первый этаж вокзала, направляясь к выходу на Девятую авеню, когда
меня остановила маленькая старушка в черном пальто - в такую-то жарищу! -
которая хотела узнать, где можно купить билет на автобус. Сначала это меня
взбесило, потому что она отвлекала меня, когда я находился в таком напряженном
состоянии. Кроме того, я не мог понять, с чего вдруг бабка пристала ко мне с
расспросами, когда прямо перед нами висела огромная вывеска "Информация". Но
потом я сообразил, что на мне форма копа. Я переключился на эту роль, вежливо
показал ей дорогу к билетным кассам и дал несколько незначительных советов.
Старушка поблагодарила меня и засеменила прочь, кутаясь в свое длинное пальто,
как будто здесь дул ледяной ветер, хотя, кроме нее, этого никто не замечал.
Тогда я двинулся дальше, без дальнейших осложнений покинул вокзал и направился к
своей машине.
Пока я туда шел, мне вдруг представилось более серьезное затруднение, чем эта
старушка с дурацкими вопросами. Я подумал - мы с Джо занимаемся нашим дельцем, и
тут нас останавливает и просит помощи какой-нибудь бедолага, которого только что
обокрали, или что нас втягивают в розыски потерянного в квартале Уолл-стрит
ребенка, или мы оказываемся первыми полицейскими, попавшими на место серьезной
автокатастрофы.
И что мы сможем сделать, если случится что-нибудь подобное? Нам придется бросить
все и играть роль полицейских. У нас просто не будет другого выхода - если мы
откажемся участвовать в разбирательстве любого из таких происшествий, то сразу
вызовем подозрения. Как только на место прибудут другие полицейские, им тут же
расскажут о нас, а нам вовсе не нужно, чтобы заговорили о каких-то
подозрительных копах, которые, вероятно, что-то замышляют.
Вот будет потрясающий пример иронии судьбы: быть удержанными от совершения
преступления служебным долгом. Я усмехнулся и подумал, что обязательно расскажу
об этом Джо, когда мы увидимся. Я хорошо представлял себе его физиономию.
Добравшись до машины, я спрятал в багажник сумку с моей одеждой. Здесь же, в
хозяйственной сумке, лежали другие номера машины.
Я захлопнул багажник, сел за руль и двинулся вдоль пристани. За последние десять
лет она пришла в упадок, потому что основной портовый грузопоток переместился в
Джерси. Так что здесь теперь было полно всяких укромных местечек, особенно под
эстакадой, по которой пролегало шоссе Уэст-Сайда, где можно прятаться, сколько
вам угодно. Некоторые грузоперевозочные компании оставляют тут на время порожние
трейлеры, которые скрывают вас от случайного взгляда, брошенного из окна
автомобиля, проезжающего по Двенадцатой авеню.
Я остановил машину рядом с опорой эстакады, сразу за каким-то трейлером, и
посмотрел на часы. Я все еще опережал наш график, но теперь меня это не
волновало: когда я уже совершил несколько шагов по пути к ограблению, то начал
успокаиваться и гораздо меньше нервничал. Да, интересно. Перед началом нашего
спектакля я весь трясся от волнения, а сейчас напряжение постепенно покидало
меня, и я уже чувствовал себя так же спокойно, как будто просто ждал появления
напарника Эда Дантино, чтобы отправиться на работу. Просто удивительно!
День был слишком жаркий, чтобы сидеть в машине. Я вылез, запер дверцу и
прислонился к ней, ожидая Джо.
Глава 11
Они услышали шум парада раньше, чем увидели его: многоголосицу огромной толпы,
музыку марша и бой барабанов. Громче всех были слышны барабаны, еще за несколько
кварталов отсюда.
В звуках парада им чудилось что-то тревожное, как будто предвещавшее нечто
неотвратимое и драматическое. Вероятно, такое впечатление производил грохот
сотен барабанов в колонне, растянувшейся на несколько кварталов, ритм их боя,
который был быстрее частоты ударов сердца. И если ты не маршировал в такт этому
ритму, он будоражил и вызывал тревогу.
А если ты и без того взволнован предстоящим, первым в твоей жизни крупным
ограблением, неуемный бой барабанов может довести тебя до сердечного приступа.
Оба приятеля испытывали тревожное чувство, но друг перед другом притворялись
спокойными и деловитыми, что, возможно, было и неплохо, поскольку внешняя
сдержанность помогала им справиться с волнением.
Некоторое время назад, встретившись на пристани, они и в самом деле были
спокойны. Каждый успешно проделал первые шаги операции: Джо обеспечил им
патрульную машину, Том переоделся в форму и нашел укромное место для своего
"шевроле" - и это дало им ощущение уверенности, что все идет по плану. Там, под
эстакадой, друзья быстро поменяли номера на машине и прикрепили на боках новые
полицейские номера. Том и Джо действовали быстро и слаженно, и их грело
ощущение, что они такие ловкие и организованные, что так хорошо подготовились и
держат ситуацию под контролем.
Но когда они направились в центр и особенно когда въехали в узкие улочки
финансового района, оба невольно стали думать о разных непредвиденных
обстоятельствах, которые способны нарушить самый подуманный план. Друзьями снова
овладело напряжение, и мерный грохот барабанов отнюдь не помогал от него
избавиться.
"Паркер, Тобин, Истпул и К°", облюбованная ими контора, располагалась в угловом
здании с фасадом на улицу, по которой должен был пройти парад. Дальше по этой
улице прилепилось другое здание с аркой, через которую можно попасть на соседнюю
улицу. Именно туда они и направлялись, и их отделял от праздничной толпы и
суматохи целый квартал, хотя шум слышался довольно отчетливо.
Рядом с аркой был укреплен пожарный гидрант, и Джо остановил около него
патрульную машину. Они выбрались из нее и пошли в арку, на ходу невольно
приноравливаясь к ритму барабанного боя. Впереди, в проеме арки, было черно от
народа, и над головами демонстрантов колыхались разноцветные флаги.
И вдруг, когда друзья оказались под аркой, Джо внезапно громко рыгнул. Звук
получился настолько резким и продолжительно-утробным, что, казалось, отразился
от окон магазинов по обе стороны аркады, как гулкий удар кафедрального колокола.
Том кинул на приятеля пораженный взгляд, а Джо потер грудь и смущенно улыбнулся:
- Просто я очень долго молчал и нервничал.
- А ты не думай об этом, - посоветовал Том больше себе, чем другу.
Джо криво усмехнулся:
- Ничего себе совет.
Они приблизились к концу аркады и ступили на тротуар, и шум нахлынул на них
оглушительной волной, как будто рядом включили радио на полную громкость. Мимо
проходили оркестранты, одетые в красно-белую форму, их медные начищенные
инструменты вспыхивали на солнце, и отраженные лучи проблескивали сквозь толпу
зевак на тротуаре. Справа приближался еще один оркестр, его музыка заглушалась
грохочущей мелодией ближайшего ансамбля и веселыми криками и смехом зрителей.
Вдоль всей улицы стояли офицеры полиции, их внимание было сконцентрировано на
толпе. Том и Джо также выглядели полицейскими, присланными следить за порядком,
во время парада.
Между фасадами зданий и толпами людей, наблюдавших за шествием, оставалась узкая
полоска свободного тротуара. Друзья повернули налево и пошли по этой полоске
друг за другом, двигаясь в том же направлении, что и оркестр по мостовой, но
немного опережая его. Джо шел первым, широко шагая в такт музыке и барабанному
бою и наблюдая за всем, что находилось на уровне его глаз: за людьми, копами, за
входами в здания. Том вышагивал более тихо, посматривая на зевак, высовывающихся
из окон, - практически в каждом окне стояло хоть по одному человеку.
На друзей никто не обращал внимания. Они свернули в парадный вход углового
здания и прошли в лифт, находящийся на самообслуживании. Кроме них, в лифте
никого не оказалось, и они быстро приклеили себе усы и надели очки с
обыкновенными стеклами, которые достали из карманов. Это являлось дополнительной
маскировкой, главное - они были в полицейской форме, за которой обычно не видят
конкретного человека. Так, наблюдавшие за парадом зрители видели оркестрантов в
ярком красивом облачении, но не различали лиц и потом не смогли бы опознать хоть
одного из этих музыкантов. Нацепив очки, Том сказал:
- Когда поднимемся, разговор будешь вести ты, согласен? Джо усмехнулся:
- Почему я? У тебя приступ волнения перед выходом на сцену? Том не дал ему
вывести себя из равновесия:
- Да нет, просто у меня нет практики.
- Ладно. - Джо пожал плечами. - Какие проблемы?
Лифт остановился, двери бесшумно раздвинулись, и друзья вышли. Конечно, Том все
подробно описал приятелю, нарисовал даже схему охраняемой территории, но Джо
появился здесь впервые, поэтому быстро огляделся, чтобы совместить реальную
картину действий с воображаемой.
Около стойки не было никакой суеты, в отличие от того раза, когда Том посетил
этот зал: вероятно, потому, что все смотрели парад. К тому же сейчас в зале
находился только один стражник. Он облокотился на стойку, поглядывая на шесть
мониторов, дающих изображения различных помещений конторы. На трех или четырех
экранах были видны распахнутые окна и служащие, глазеющие на улицу. Судя по
выражению лица охранника, он тоже не отказался бы от такого удовольствия.
Выходит, появилось еще одно основание в пользу того, что друзья проводили
операцию именно во время парада: дорога к деньгам оказалась не так многолюдна,
как в обычные дни. Они не рассчитывали на это, определяя дату Великого дела, но
обрадовались дополнительному преимуществу.
Охранник перевел взгляд на вошедших, и его лицо сразу расслабилось, когда он
увидел полицейских. Не убирая локтя со стойки, он выпрямился и произнес:
- Я вас слушаю, офицеры. Направляясь к стойке, Джо сказал:
- Мы получили сигнал, что из окон что-то бросают. Охранник недоумевающе
сморгнул:
- Простите, что вы получили?
- Жалобы, что из окон бросают разные неподобающие предметы. Из окон этого
углового здания.
Тому оставалось только восхищаться бесстрастием Джо, он говорил невыразительно,
как полицейский на посту. Это приходит только с практикой, как и заметил Том в
лифте.
Наконец охранник понял, о чем идет речь, но все еще не мог в это поверить.
- И с нашего этажа? - спросил он.
- Вот это мы и должны выяснить, - спокойно сказал Джо. Охранник взглянул на
экраны, но, конечно, ни на одном из них не увидел людей, что-либо бросающих на
улицу. Несколько позже из окон станут выбрасывать бумагу, конфетти, телеграфную
ленту, но это вовсе не "нежелательные" предметы - таковыми их считает только
Санитарное управление. То было давно установившейся традицией служащих Уоллстрит
- устраивать целый снежный вихрь из бумаги, когда мимо проходят те, в чью
честь организовано торжество. На этот раз его героями являлись четыре
астронавта, побывавшие на Луне.
- Я позвоню мистеру Истпулу, - сказал охранник.
- Пожалуйста, - ответил Джо.
Телефон стоял за стойкой около стены, рядом с доской, на которой покачивались
идентификационные карточки служащих. Повернувшись к ним спиной, охранник стал
набирать номер, и Том с Джо воспользовались моментом, чтобы немного
расслабиться, они расправили плечи, пошаркали ногами, поправили кобуру, потерли
влажные от пота шеи.
Охранник говорил приглушенным голосом, но друзья все слышали. Сначала ему
пришлось объясняться с секретаршей, а затем - повторить все снова человеку,
которого он называл мистером Истпулом. Это имя красовалось в названии конторы,
значит, он один из боссов, что дополнительно подтверждалось уважительным и даже
подобострастным тоном охранника, которым тот описывал ситуацию.
Наконец секьюрити положил трубку и, повернувшись к копам, сказал:
- Сейчас он придет.
- Мы пойдем ему навстречу, - объявил Джо. Охранник покачал головой.
- Сожалею, - извиняющимся голосом, но твердо сказал он. - Я не могу позволить
вам войти внутрь служебного помещения без сопровождения.
Такого ответа они ожидали, и Том нарочито повысил голос:
- Это вы нам не можете позволить пройти?
Охранник заметно смутился, но не утратил чувства долга:
- Извините, офицеры, но таковы данные мне инструкции. Движение на одном из
экранов в конце стойки привлекло внимание приятелей, и, повернув головы, они
увидели человека, пересекавшего какой-то кабинет; лет около пятидесяти, плотного
сложения, на красноватом лице густые седые брови, очень дорогой костюм отличного
покроя, узкий темный галстук, белоснежная рубашка. Он шел стремительно, как
человек, привыкший к подчинению и чем-то раздосадованный. Из тех типов, что
наводят страх на официантов в ресторане.
- Вот он идет, - сказал охранник. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке,
когда перед ним застыли два копа, а сзади приближался босс. - Это мистер Истпул,
один из партнеров конторы. Он вами займется.
Том всегда легко улавливал состояние служебной неловкости в людях. Желая помочь
охраннику немного расслабиться, он завязал разговор:
- Кажется, сегодня у вас не очень много работы.
- Да, народу мало из-за парада. - Он усмехнулся и пожал плечами:
- Могли бы и закрываться в такие дни. Вдруг Джо сострил:
- Подходящий момент для ограбления. Том метнул на него свирепый взгляд, но дело
уже было сделано. Ни охранник, ни Джо не заметили взгляда Тома. Охранник покачал
головой:
- Жуликам нипочем не смыться, когда вокруг столько народа.
Джо кивнул, как будто уже думал об этом:
- Тоже правда.
Охранник задрал голову к мониторам. Теперь Истпул маячил на другом экране.
Очевидно, поняв, что пока можно не волноваться, охранник снова привалился к
стойке и сказал:
- Но вообще самое крупное ограбление в мире было совершено именно здесь, в
финансовом районе Уолл-стрит.
- В самом деле? - с неподдельным интересом спросил Том. Для пущей
выразительности несколько раз кивнув, охранник сказал:
- Точно. Оно вошло в серию мировых ограблений. Помните тот год, когда выиграли
"Метсы"?
- Разве это забудешь? - засмеялся Джо.
- Вот именно, - сказал охранник. - Это было во время последней игры, когда шла
девятая подача, и, конечно, весь Нью-Йорк приклеился к радио. В это время кто-то
проник в хранилище одной из здешних фирм и смылся с тринадцатью миллионами в
бумагах на предъявителя.
Друзья переглянулись, затем Джо снова посмотрел на охранника:
- Почему "кто-то"? Разве вора не поймали?
- Не-а.
В эту минуту из дверей справа в зал ворвался Истпул. Он шел стремительно,
нетерпеливо и выглядел враждебно настроенным. Возможно, ему не нравилось, что
служащие пялятся в окна вместо того, чтобы работать, к тому же босса, вероятно,
бесила эта парочка копов, которые болтаются здесь и заявляют, что в его
заведении что-то не в порядке. Он деловито приблизился к ним, явно стремясь
поскорее отделаться от неприятного визита, и нетерпеливо спросил:
- Ну, в чем дело, офицеры?
Истпул непроизвольно дергал рукой, как бы отталкивая раздражен
...Закладка в соц.сетях
