Жанр: Триллер
Райское место
...л доволен: Джейк не
вздрагивал, не вспоминал о своих кошмарах, ничего не боялся и вел машину так уверенно,
будто прожил в Моухее всю жизнь. Я бы обязательно наскочил на колдобину. Свет из окон до
дороги не дотягивался, а вдоль нее никаких фонарей не было. "Свои знают путь, - объявляла
темнота, - а чужаки пусть сюда не суются!"
ГЛАВА 5
Я шел по бульвару Сансет, разглядывая девушек, и лениво представлял, что скажет Энни,
когда, явившись из телестудии за полночь, обнаружит у меня в постели вот эту цыпочку с
грудью на зависть Памеле Андерсон... Или ту, с красивыми ногами... Нет, вон ту, у которой в
придачу к роскошной груди и длинным ногам еще и длинные светлые волосы. Да это же
Айлин! Айлин О'Доннел собственной персоной прогуливалась по ночному Лос-Анджелесу, и я
автоматически окликнул ее, пошел навстречу, уже готовый услышать, что обознался. Но это
действительно была Айлин, и никто, глядя на ее раскованную походку, гордо вскинутую голову
и сверкающий стразами топ, туго натянутый на груди, не посмел бы назвать ее деревенской
девчонкой.
- Привет, Уолт, - сказала она, протягивая мне руку. Я услышал, как тихо поскрипывает
ее юбка, миниатюрный намек на одежду из блестящей и словно позолоченной кожи. Юная
баядера, дорогая проститутка, предмет восхищения и зависти - Айлин улыбалась так же
открыто, как в Моухее. И серо-голубые глаза сохранили то же приветливое выражение.
- Откуда ты тут взялась? - пробормотал я.
- Приехала посмотреть большой город. - Айлин ! пожала загорелыми плечами, и ее
собственная кожа блеснула апельсиновым переливом. - Мистер Риденс нарисовал мне план
пути. Вот...
Я не представлял, как может между ее юбочкой и телом поместиться карман, но она
провела рукой вдоль бедра и вытащила из незаметного разреза в золоченой коже сложенный
вдвое листок. Я узнал почерк Джейка: "прекрасная инопланетянка подошла ближе и положила
ладонь на грудь капитану"... Ну, как обычно. Айлин развернула бумагу; нарисованный план
очень походил на тот, что Джейк прислал мне.
Это и есть тот план, это мое письмо!
- Я смотрела на него всю дорогу, - улыбнулась Айлин.
Я чуть не вскрикнул: "Ты украла его у меня!" Но девушка повела себя еще более странно:
взмахнула листком перед моим лицом и пронзительно закричала:
- Разорви это! Разорви сейчас же!
Я схватился за листок, но он скользил в пальцах, извивался, как живой, а Айлин снова
кричала:
- Разорви это! - и ее голос стал грубее... мужским. Я проснулся, дернувшись, и
сообразил, что сжимаю вместо листа край одеяла. Но крик не оборвался. За стенкой Джейк
истошно вопил: "Разорви это!" Черт его знает, какой раз он выкрикивал эту фразу. Вскочив, я
чуть не врезался в стул, стоящий спинкой к кровати, пробежал до двери, толкнул ее, опомнился
и дернул на себя, а крик стал громче. Да что тут творится?!
Дверь в комнату Джейка подалась мгновенно. Я сощурился от света: под потолком горела
люстра. Джейк сидел в постели, подтянув колени к груди и низко опустив голову, будто боялся
увидеть перед собой что-то жуткое. Он отмахивался обеими руками от пустоты и вопил, как
оглашенный.
- Джейк! - гаркнул я. - Какого черта?! Что случилось?
- Уолт! - он буквально взвизгнул. - Разорви это!
- Что?!
- Это! - Трясущаяся рука ткнула в стопку листов на тумбочке около кровати. - Все
это! Скорей!
Я подошел и поднял верхний лист. "Сермахлонка указала на отверстие в скале. "Наш
вождь ждет вас, - сказала она. - Не принуждайте его ждать, иначе он выйдет после
первого дождя". Астронавты переглянулись. Джон Рассел первым пошел ко входу в пещеру".
- Рви! Рви, я сказал!
Да ради бога! На Нобелевскую премию это все равно не потянет. Пусть Джон Рассел
катится к черту. Лист разорвался с шуршанием, как будто застегнулась "молния" на курточке
гнома.
- Все! Все, Уолт, скорее!
Я уже не читал перлы, записанные на листах... на половинках листов... на мелких
обрывках. Звук рвущейся бумаги успокоил Джейка. Он поднял голову и исподлобья смотрел,
как я уничтожаю новую главу его романа; покрасневшие глаза опухли, темные круги под ними
стали шире. Полубезумный, встрепанный Джейк с приоткрытым ртом и трясущимися губами
сейчас выглядел именно тем существом, увидев которое возле своей кровати нормальный
человек завопит и попытается спрятаться.
- Хорошо, - бормотал он. - Хорошо, Уолт, хорошо, вот так...
- Что с тобой происходит? - я бросил на пол пос-ледние клочки рукописи и присел на
край его кровати. - Чего ты испугался?
Джейк помотал головой. Сильно потер глаза и обхватил себя руками, но, когда глянул на
разбросанные обрывки, улыбнулся. От этой его улыбки мне стало холодно.
- Выпить хочешь? Он кивнул.
- Я сейчас принесу.
- Уолт...
- Что такое?
- Шоколада у тебя нет?
- Есть. Подожди.
Я включил свет в коридоре и на кухне, нашел в шкафу не допитую днем бутылку, а в
кармане пиджака - шоколадку, купленную в придорожном кафе. Содовую мы вроде бы
прикончили. На столе стоял пустой стакан, из шкафа я вытащил рюмку побольше. Покрытый
линолеумом пол был холодным,
как дно могилы
и у меня уже замерзли ноги. Подумав секунду, я взял еще одну рюмку, сунул бутылку под
мышку, набрал в стакан воды из крана и вернулся к Джейку. Он слегка расслабился, привалился
спиной к стене и прикрыл глаза.
- Как тебе разбавить? - спросил я, сгружая свою ношу на тумбочку.
- Лей чистое. И давай сюда шоколад.
Выполнив его просьбу, я плеснул немного виски себе, долил рюмку водой до краев и стал
наблюдать за весьма экстравагантным способом питья: Джейк с быстротой и методичностью
машины отламывал от шоколадной плитки маленькие кусочки, совал их в рот и проглатывал,
почти не жуя, но запивая каждый кусок глотком чистого виски.
- Вкусно? - поинтересовался я.
Джейк кивнул. Его ужас отступил, а когда от шоколадки остались только крошки на
фольге, в глаза вернулось полностью осмысленное выражение. Вздохнув, Джейк протянул мне
рюмку и жестом попросил наполнить ее еще раз.
- Я писал перед тем, как уснуть, - сказал он, не дожидаясь расспросов. - Помнишь,
как раньше...
Я помнил. Джейк, еще будучи школьником, приловчился писать лежа и, если укладывался
в постель один, обязательно записывал несколько строк, а иногда и пару страниц, сбив подушку
комом, чтобы голова оказалась повыше. Я прекрасно помнил, как тысячу раз засыпал в нашей
комнате в университетском кампусе, повернувшись лицом к стене, чтобы свет от настольной
лампы Джейка мешал меньше, и сквозь дрему слышал, как шуршит его ручка по бумаге, как он
ерзает, устраиваясь поудобнее, шелестит черновиками, бормочет - и снова торопливо
карябает. А иногда он вслух смеялся над собственными выдумками, даже будил меня и,
выслушав мою ругань (чего, спрашивается, я тогда сердился? лучше просыпаться от смеха, чем
от крика), извинялся и снова писал. Это была не просто работа, но молитва на сон грядущий.
Наверное, самая искренняя молитва, на какую только способен писатель.
В кампусе Джейк подкладывал под листы какую-нибудь книгу побольше, чаще всего
оксфордский словарь. Интересно, чем он здесь пользуется? Справочником садовода?
Поваренной книгой?
- Лежал и писал, - продолжал Джейк. - Положил бумагу вот на эту штуку...
Он сунул руку под одеяло и вытащил доску для резки хлеба. Я не удержался от смеха.
- Если кто-то из твоих врагов это увидел бы, тебя объявили бы не только графоманом, но
и извращенцем.
- Сами они козлы, - автоматически огрызнулся Джейк. Значит, полностью
оклемался. - Будешь слушать или перебивать? Тогда вали спать.
- А ты опять заорешь?
Взгляд Джейка в который раз метнулся к обрывкам.
- Не заору, не бойся. Самому, что ли, кошмары никогда не снились?
Я разлил по рюмкам остатки "Уайлд теркл", положил пустую бутылку на пол и ногой
толкнул ее к Джейку под кровать.
- К мусорному ведру идти не буду, сам утром вынесешь. А если пообещаешь больше не
вопить, утром и поговорим. Я спать хочу.
- Нет! - Джейк вскинулся, будто это не он только что предлагал мне "валить". - Не
уходи! А то опять... Не уходи, пожалуйста!
- У тебя снотворное есть?
- Нет. Слушай, я все объясню. Только выслушай! Я ерзнул на твердом стуле, отпил
глоток и кивнул.
Испуг, уходя, уволок за собой бодрость, меня действительно начало клонить в сон. Если
рассказ затянется, усну прямо здесь. Спой мне колыбельную, дружок... Впрочем, на таком
сиденье не уснешь. Который час? За окном темно, хоть глаз выколи, часы я вечером снял, а
Джейковы где? Ни на руке, ни на тумбочке нет.
- Мне так хорошо писалось, - сказал Джейк. - Мысли потоком шли, у меня тут почти
все время так. Думал, сегодня после выпивки усну быстро, а сам часа два писал без передышки,
даже рука заныла. И так здорово получалось!
Он поднял правую руку и продемонстрировал мне красное пятно на пальце, след давления
ручки. Удивил, нечего сказать: у него эта "профессиональная мозоль" и в Эл-Эй месяцами не
сходила.
- А потом уснул - и все, о чем писал, увидел. - Джейк поежился. - Только не на
чужой планете, а тут, в Моухее. Вот этот дом, спальня, а со страниц инопланетяне лезут. Как из
луж выныривают. И вождь их...
Теперь он не просто поежился: вздрогнул и еще раз по-детски мотнул головой.
- Я его боюсь, Уолт. До смерти боюсь. А он с листа выбрался и прямо на меня попер.
- Как он выглядел?
- Не знаю. Большой, темный... мохнатый, кажется.
- Медведь, что ли?
- Тебе бы такого медведя увидеть! - Джейк подтянул одеяло, завернулся в него и
глубоко вздохнул. - Я свихнусь, Уолт. Если это не прекратится, точно свихнусь.
- Значит, чтобы не свихнуться, не будешь пару дней ничего сочинять. Утром погуляем
до завтрака, потом - до обеда. Покажешь мне местные достопримечательности.
Джейк слушал меня, кивая, как ребенок, и это было неприятно. Я всегда питал уважение к
бунтарям и не хотел видеть, как вечный бунтарь, проколотившись ночь в кошмарах, становится
готовым на что угодно, лишь бы больше их не видеть.
Я пожалел, что в самом деле не купил по дороге снотворного. Ничего, завтра... то есть
сегодня днем, выясню, есть ли в Моухее аптека, и если нет, съезжу в Гэлтаун. А заодно
запасусь там виски. Почему-то вспомнилось предупреждение Делберта. Не пейте виски сегодня
вечером... Джейк пил много. Может, здесь принято к виски добавлять, кроме содовой,
какое-нибудь наркотизирующее вещество? Поэтому мальчишка и не удивился, что я глюки
ловлю. А Джейка вот теперь пробило. Корчится, как конченый торчок.
- Ложись и успокойся, - твердо сказал я. Примерно таким тоном говорила со мной в
детстве мама, если я капризничал. - Все в порядке, не из-за чего психовать. Не думай об этом
романе и сам не заметишь, как уснешь. Почитай про себя стихи, если хочешь.
Джейк покорно улегся. Натянул одеяло, опять-таки по-детски сунул ладони под подушку
и, зажмурившись, пробормотал "спокойной ночи". Но когда я протянул руку к выключателю на
дверном косяке, он крикнул:
-Не надо!
Я дернулся от испуга и рассердился.
- Хватит дурака валять!
- Извини. Но я подумал, ты сейчас свет выключишь. Не надо. Я здесь с первой недели
сплю только при свете.
- Я днем найду телефон и позвоню Терри. Он знает пару дельных психоаналитиков.
Джейк хихикнул, показывая, что оценил шутку. Черта с два это была шутка! Но
заводиться я не стал. Пусть хихикает. Пусть спит или орет, я в няньки не нанимался.
Кстати, может, в мой роман ввести няньку? Симпатичную молодую женщину, которая
понимает героя... Нет, делает вид, что понимает, а на самом деле просто хочет отхватить себе
богатого мужа. Герой поддастся, поверит и уедет с ней на уик-энд, а его жена...
Я уснул, не придумав, что бы такого подлого или благородного могла сделать жена. Она,
между прочим, представлялась мне теперь похожей на Кэтлин О'Доннел. Хоть меняй все
прежние описания! Может, и изменю... Когда проснусь.
Разбудил меня трубный голос миссис Гарделл. Она за что-то выговаривала Джейку,
беззлобно, как любящая мать, но громко, как кавалерийский полковник. Что он отвечал, я не
слышал. Поднялся, потянулся... Можно было бы еще часок поспать, я все равно не признаю
пословицу о ранней пташке и червячке с тех пор, как мне Билли Родвэй растолковал, что
сожранный червячок тоже рано поднялся, кретин. Но спать под тирады миссис Гарделл,
наверное, и Рип Ван Винкль не смог бы.
Что-то стукнуло в окно. Я обернулся и увидел Делберта Энсона. Мальчишка запрокинул
голову, пытаясь разглядеть мой силуэт за занавеской. На нем были джинсы и, кажется, та же
рубашка, что и вчера вечером.
Откинув гардину, я не меньше минуты дергал окно, пытаясь его открыть. Честное слово,
поступить в университет было легче! Наконец рама со скрипом подалась. На лице Делберта
сразу засияла счастливая улыбка - как вчера днем, когда он подтверждал, что Джейк живет
здесь.
- Добрый день, мистер Хиллбери! - выпалил он.
День? А куда, в таком случае, девалось утро? Насколько я знаю, день наступает во время
ланча, а не в момент, когда человек только-только продрал глаза.
- Привет, - ответил я. - Я не заметил, как солнце взошло.
В глазах Делберта сверкнула лукавинка, но на язык он ее не пустил.
- Отец позволил мне побродить с вами, пока он с ланчем управится. Идете, сэр?
- Я тоже не прочь бы позавтракать. А ты?
- Я утром плотно поел. - Он не отвел глаз. Я уже оценил его талант честно врать. - Но
если вы сейчас не можете выйти, придется перенести прогулку на вечер. Когда мы работу
закончим.
- Снова камни таскаете?... А без тебя отец не обойдется?
Делберт улыбнулся еще шире.
- И спрашивать нечего.
- А если я лично его попрошу на пару часов тебя отпустить? - красоты природы я,
конечно, сам мог рассмотреть и, честно говоря, вообще плевать на них 1 хотел, но еще раз
освободить мальчишку от изматывающего труда, который ему не по силам, казалось неплохим
делом.
- Тогда... может быть, - Делберт передернул плечами. - Вы моему отцу понравились,
сэр.
Дверь у меня за спиной открылась с каким-то похрустывающим звуком. Понятно, что я не
обратил на него внимания ночью, когда мчался к Джейку, но вчера дверь вроде бы не скрипела.
- С кем это вы болтаете, мистер Хиллбери? - поинтересовалась миссис Гарделл. - А
ну, пошел отсюда, паршивец!
Я представить не мог, что дама ее возраста и ее комплекции способна с такой скоростью
промчаться по комнате.
- Пошел вон! - повторила она, уставившись на мальчика яростным взглядом. - Дел у
тебя других нет, что ли? Ишь, взял привычку: под чужими окнами шнырять! Выродок!
Делберт не огрызнулся. Отступил, опустив голову, и пошел к отцовскому полю, ускоряя
шаг. Ссутуленная спина показалась мне совсем хрупкой.
- Зачем вы так, миссис Гарделл? - ошарашенно спросил я. - Это я попросил мальчика
показать мне окрестности, он выполнял мою просьбу, а не шнырял...
- Нечего вам с ним возиться, - отрубила хозяйка. - Надо уважение к себе иметь,
мистер Хиллбери! Он же выродок! Вот свалилось горе на мою голову, думала, хоть один
взрослым окажется, а вы с мистером Риденсом два сапога пара.
Пояснений я не дождался. Миссис Гарделл удалилась, громко сетуя на городских растяп,
которые ничего в жизни не понимают, можно подумать, у них матерей не было, чтобы
элементарные правила человеческих взаимоотношений объяснить. Слышала бы ее моя мама,
ух, и поднялся бы скандал! До свистящих в воздухе полотенец точно бы дошло.
Но как бы миссис Гарделл ни сердилась на горожан, готовых с любым выродком
сюсюкать, на приготовленных ею блюдах это не отразилось. Я давно так вкусно не ел. Будь
здесь Энни, сразу начала бы жаловаться на количество холестерина и ковырять еду вместо того,
чтобы с удовольствием набить желудок. Дожевывая стейк и щедро политую маслом картошку,
я серьезно усомнился в том, что люблю Энни. Она тоже вряд ли обо мне переживает. А хоть бы
и переживала, телефонов, по словам Джейка, здесь нет. Не ехать же в Гэлтаун ради теплой
беседы с ее автоответчиком.
Миссис Гарделл принесла и бутылку виски, которое показалось мне слегка мутноватым.
На бутылке была этикетка "Четыре розы", но, рассмотрев содержимое, я решил, что оно имеет
мало общего с названием.
Больше похоже на самодельное пойло. Правду Делберт говорил: лучше обойтись без
этого угощения.
- Для аппетита рюмочка - самое лучшее, - безапелляционно заявила дама. - Тогда и
мясо быстрее пройдет по горлу.
Не спрашивая нашего мнения, она достала две рюмки и налила больше чем наполовину.
- Вам теперь и без меня есть компания, мистер Риденс, так что пейте вдвоем, а я не буду.
- Я не пью с утра.
Она уставилась на меня, будто услышала, что перед ней опасный маньяк. Взгляд
напомнил мне миссис Энсон. Того гляди, в ближайшие две минуты окажусь под замком, а
старуха побежит за врачом. Хотя тут, наверное, врача нет.
- Для аппетита, - повторила она. - Мистер Хиллбери, да вы что? Опьянеть от одной
рюмки боитесь?
- Нет. Но я никогда не пью до вечера. Из принципа.
- Никогда? - миссис Гарделл перевела взгляд на Джейка. - Он не врет?
- Нет.
На настоящего друга всегда можно положиться! ' Держится так, будто забыл, как мы
вместе надирались в университете, не посмотрев на часы, и как в тот день, когда Терри
Прескотт сообщил, что мою вторую книгу берет "Схоластик Инк" (позвонил он, между прочим,
в девять утра), я, не успев положить трубку, жестами показывал Джейку, чтобы он открывал
шампанское. Через час мы перешли от шампанского к коньяку, и к тому времени, когда Терри
приехал рассказать о договоре с издательством подробнее, подающий надежды молодой
писатель лыка не вязал.
Но сказанному Джейком "нет" миссис Гарделл поверила. Слову, произнесенному
настолько веско, сам Эдгар Гувер поверил бы. Кроме того, Джейк, кажется, забыл о своем
ночном кошмаре. Ел картошку, держа вилку в левой руке, а в правой, естественно, была
ручка-и сермахлонцы снова приглашали астронавтов на встречу с вождем.
Когда мы добрались до кофе (миссис Гарделл, не прекращая ворчать, удалилась, сообщив,
что в обед принесет жаркое, и посоветовав нам погулять, вместо того чтоб глупости
выдумывать), я убедился, что "кажется" было лишним приложением к слову "забыл". Джейк
стал зачитывать мне написанное за завтраком и фразу "Джон Рассел первым пошел ко входу в
пещеру" я не мог не узнать.
- Ты что, дословно помнишь, что ночью карябал? - спросил я.
- Ночью? - вытаращился Джейк. - Да я почти ничего ночью не написал. Перебрал
вчера на танцах с выпивкой.
- А те листы, что я порвал?
- Какие листы?
Пришлось в двух словах объяснить, о чем я говорю. Джейк захлопал глазами:
- Что, правда? Наверное, миссис Гарделл обрывки убрала, пока я спал. А ты не врешь?
Я прикусил ноготь в качестве клятвы и показал на лист в его руке:
- То же самое, слово в слово.
- Да ну? - приличия ради Джейк изобразил удивление. И тут же расплылся в улыбке. -
Такое с гениями случается, знаешь?
Гений! Со склада удобрений... Не соображает, что ли, что Нобелевку "за самый
гениальный заскок" пока еще не дают?
- Сейчас не боишься, что со страниц монстры полезут? - хмыкнул я.
- Со страниц? - но он быстро сообразил, что к чему. - Это мне снилось? Ничего не
помню, Уолт. Раньше помнил, а теперь - ничегошеньки. Видишь, как хорошо ты на меня
влияешь.
- Ага. Амнезирующий окружающих живой организм. Можешь это куда-нибудь вставить.
Скажите, пожалуйста, кто меня за язык тянул? У Джейка глаза засверкали, как у ребенка,
который в коробке с надписью "макароны" обнаружил модель звездолета.
- Амнезирующий окружающих, - пробормотал он. - Блин, Уолт... Живое существо,
контакт с которым приводит к частичной... нет, к полной потере памяти... Уолт, ты тоже
гений. Мы с тобой гении. На Сермахлоне будут такие животные. А чтобы восстановить
память... Чтобы восстановить, надо...
На меня уставились уже ничего не видящие глаза. Звать этого одержимого на прогулку не
имело смысла. Для очистки совести я все-таки предложил побродить часок, но ответа не
получил: Джейк наискось по листу записывал названия сермахлонских растений, из которых
можно приготовить зелье для восстановления памяти. Красавица сварит это зелье для капитана,
и он вспомнит, что значит слово "Земля", а Джон Рассел в это время изловит амнезируюшего
зверька, и зверек сам полезет к напитку, а когда он его выпьет, он станет... Черт, чем же эта
сволочь станет? Ладно, потом. Пока зелье... Красавица пошла собирать травы...
Хотел бы я знать, а для восстановления психической нормальности на Сермахлоне ничего
не растет? Я бы слетал за пучком такой травки, заварить Джейку вместо чая.
По накатанной колее я дошел до поля, которое расчищали Энсоны. Они не сразу заметили
меня, двумя ломами выворачивая из земли настоящий валун. Как я вчера эту каменюгу не
заметил? И почему отец обоих сыновей не берет работать? Пусть Дилан - любимчик, но хоть
немного помочь мог бы. Впрочем, и без Дилана дело шло в хорошем темпе. Груда камней на
краю поля по сравнению со вчерашним днем заметно выросла.
Я остановился возле нее и стал рассматривать серые бока камней, отмеченные выбоинами
и украшенные прилипшей травой. На нижних травы было особенно много, она буквально
облепила неровную поверхность. Слишком густой слой для обычных стебельков, налипших,
когда камень катился по полю. Присев на корточки, я обнаружил, что эти куски валунов
обросли мхом. Толстые пушистые стебельки не длиннее дюйма покрыли камни до половины,
будто в махровое полотенце укутали. Я отщипнул один стебель, на ощупь оказавшийся не
мягким, а колючим, поднес его к носу, но уловил только запах пыли. Крохотные иголочки
кололи мне пальцы. Вот и верь после этого, что мох всегда мягкий. Книги обманывают нас с
детства: все мои знания о мхах укладывались в несколько предложений из сказок вроде "устал
Джек и прилег поспать на мох". Посмотрел бы я, как Джек на этом мху выспится!
Земля дрогнула, принимая вес нового камня, катящегося в мою сторону, и, едва я поднял
голову, громоздкий валун дополнил кучу, тяжело ударившись о другую глыбу. Роджер Энсон
выпрямился и вытер со лба пот. Его лицо налилось краской, дыхание сбилось. Я видел, как
поверх набухших мышц на руках пульсируют вздутые вены.
- Самый здоровенный, - выдохнул Роджер. - Теперь быстрее дело пойдет. День
добрый, мистер Хиллбери. Погулять вышли?
Делберт молчал. Он тоже запыхался и раскраснелся: валун они с отцом толкали вместе.
Но если Роджер шумно дышал и массировал себе руки, его сын отвернулся, низко опустив
голову. Спина слегка подрагивала, но мальчик старался не издать ни звука. Снова синдром
побитого щенка.
- Здесь смотреть не на что, - сказал Роджер. - Голая земля да камни. Вы бы за холмы
прошлись, там красивые луга. И небольшая рощица есть. Вон туда, к востоку идите.
- Если отпустите со мной Делберта.
- Ему работать надо. И так вместо завтрака где-то шлялся.
- Это моя вина. Поверьте, Роджер, он мне очень нужен, - я постарался вложить в голос
максимум убеждения.
- Зачем?
Пришлось повторить вчерашнюю выдумку о "консультации" насчет местной природы.
- Вы мне здорово помогли, -улыбнулся я под конец. - Хорошо бы, и сын ваш помог.
- Я помог? - искренне удивился Роджер. - Чем это?
Я выложил идею насчет сборника рассказов "Кроличья жизнь" (приятно уверенный, что
Энсон не кинется тут же за ручкой или диктофоном. Общаться не с писателями - одно
удовольствие).
- Почему кроличья, если вы о людях писать собираетесь? - Роджер удивился еще
сильнее.
- Это метафора. В характере многих людей есть кроличьи черты. А у других - волчьи.
Или змеиные. Понимаете?
Он повертел головой. То ли показывал, что я не совсем нормальный (ну и пусть, все равно
в сравнении с Джейком я образец здравомыслия), то ли шея затекла.
- Один черт знает, мистер Хиллбери, зачем людей называть кроликами. Но если вы это
помощью считаете, так я могу тысячу таких названий придумать. А что вы из них сделаете -
ваша забота.
- Может, вас опишу.
- Зря, - он усмехнулся. - Я ведь обычный деревенский работяга, про таких читать
никто не станет. И кино не снимут. Сейчас ведь книги зачем пишут? Чтобы потом кино сняли,
верно?
Я пожал плечами.
- Для меня изданная книга дороже.
- Ясное дело, - кивнул Роджер. - В кино-то ваша фамилия в начале и в конце на
секунду мелькнет, а на книжной обложке ее люди сто раз прочтут - каждый раз, как будут
книжку открывать и закрывать.
Мне это преимущество книгоиздания перед кинематографом никогда в голову не
приходило, и теперь я рассмеялся. Роджер тоже хохотнул.
- Небось большие деньги получите, когда книжку напечатают? - спросил он. -
Сколько за название полагается?
- Тысяча, - улыбнулся я. - А за консультации - три.
- Так, может, я вас и проконсультирую? Чего будете на этого выродка время терять?
Он оглянулся и небрежно, походя хлопнул Делберта по затылку. Мальчишка вздрогнул,
но пикнуть не посмел. И я тоже потерял дар речи. Ну ладно, миссис Гарделл вопила "выродок",
многие старухи так себя ведут. Когда я был подростком, наша соседка-пенсионерка как только
ни называла нас с Билли. Может, и "выродок" пару раз мелькнуло. Но чтобы отец вот так ни с
того ни с сего обругал, еще и ударил! Я ничего не понимал.
- Не хотите? - по-своему истолковал мое выражение лица Роджер. - Тогда берите его
на здоровье, мы в Моухее гостям ни в чем не отказываем. Но на три тысячи он вам точно
ничего рассказать не сможет.
- Я подсчитаю, на сколько расскажет.
Шутить мне не хотелось, но и читать нотацию о гуманном воспитании человеку, который
лет на двадцать меня старше - тоже. Лучше потом Джейка расспрошу, может, он знает,
почему на мальчишку все отрываются.
- Иди! - приказал сыну Роджер. - И если будете идти мимо дома Маккини, скажешь
Чарли и Дольфу, чтобы пришли мне помочь.
- Хорошо, папа, - пробормотал Делберт.
А мне ничего не осталось, как пообещать, что к Маккини мы зайдем первым делом.
Роджер кивнул и пошел к своим камням. На поле их оставалось еще очень много. Глупо
было выбрать такой каменистый участок для расчистки. Честное слово, глупо.
Маккини жили в доме с полосатыми гардинами, в том, что стоял за домом О'Доннелов.
Близняшки сегодня не прогуливались по улице и во дворе не сид
...Закладка в соц.сетях
