Жанр: Триллер
Морг закрыт, расходитесь
...звязал узел и бросил галстук в
мусорное ведро.
- Пусть донашивает Косов, - великодушно произнес Алексей Викторович. - У
меня есть ещё один. И все-таки я не снимаю с вас своих подозрений. Вы кого-то
узнали в теленовостях. Кого? Мужа? Почему вы убежали? Рассказывайте всю правду.
Накануне вы проговорились, что Вадим ударил вас за то, что вы влезли в его дела.
Почему? О чем вы догадались?
- Пожалуй, и правда пора кое-что прояснить, - вздохнула девушка. - От вас
не отвяжешься, вы - как энцефалитный клещ, ещё менингитом заболею. Когда я о нем
думаю, о Вадиме, я сатанею, мне хочется его убить, - созналась она после
минутной паузы.
- Это было заметно по вашему лицу, - согласился Адрианов.
- Так вот, - продолжала Галина. - Все было не совсем так, как я
рассказывала. Прежде всего, мы с Вадимом находимся в состоянии развода, но
документы ещё не оформлены. У меня это первый брак, а у него - пятый или
десятый. Несмотря на то, что ему нет ещё и тридцати. Шустрый мальчик. Какая-то
новая форма сексуальных извращений: лишь только ему понравится девушка, он
немедленно предлагает руку и сердце, при этом считает до трех: раз, два, три, не
успела согласиться - пошла вон, поищем другую. Но потом все равно разводится,
иногда месяца через три. А была одна, которая продержалась с ним целый год. Он
то ли псих, то играет в благородного рыцаря, хотя нутро, при всей обаятельной
внешности и изысканных манерах, - гнилое. Но не влюбиться в него трудно. Умен,
красив, спортсмен, выпускник МГИМО, крупный бизнесмен, папа около Политбюро
плавал, словом - конфетка в золоченом фантике. И я тоже клюнула, правда, не без
помощи сестры, которая меня с ним и познакомила на одной вечеринке. Оказалась в
числе тех дурочек, успевших при счете "два" сказать "да". Вадим в это время
снова был холостым. Слушайте, а может, он способен вести половую жизнь только с
супругой, а когда на стороне - что-то не срабатывает?
- Раз бывает наоборот, то бывает и так, - не совсем внятно согласился
Адрианов, но Галина поняла физика-сексопатолога правильно и утвердительно
кивнула.
- Уже потом я узнала, что у него был какой-то странный роман с Марго - это
моя старшая сестра, хотя с ней он в эту считалочку не играл. Может, боялся,
потому что она довольно крутая девушка, бывший капитан спецназа и вообще... Ей
человека прихлопнуть - что дрозофилу. В его фирме Марго выполняла какие-то
деликатные поручения. Какие - не знаю, сама она мне никогда ничего не
рассказывала. Могу только догадываться, для чего на фирме держат бывшего
капитана "Витязя" и платят ему сумасшедшие деньги. Там они, в этом "Ониксе", все
друг с другом повязаны, от курьера до генерального директора. Это уж я потом
стала понимать. Потому что...
- Потому что знали, что скоро счет пойдет в обратную сторону: три, два,
раз и - прощай супруг в белых штанах! - подсказал Алексей Викторович. - И
поэтому вы начали собирать кое-какие компрометирующие материалы. Чтобы, скажем
так, обеспечить себе будущее.
- Да, вы правы, - призналась Галина. - Но откуда вы знаете, что всем
остальным цветам он предпочитает белый? Вернее, белоснежный.
- Это все пижоны любят. Цвет непорочности. Уверен, что всем женам он
навязывал свою фамилию.
- И тут угадали: вообще-то я Мельникова... Ладно, однажды он догадался, что
я под него копаю. К этому времени у него вновь возобновился роман с Марго.
Может, она-то меня и выдала, потому что мне приходилось с ней беседовать на эти
темы. Я же говорила, что она через любого переступит. Или сама Марго стала иметь
на него какие-то виды, не знаю. Но с Вадимом у меня состоялся серьезный
разговор, дело дошло до брани, угроз, потом он меня ударил. Я его предупредила,
что документы на него уйдут в прокуратуру или газеты, хотя ничего особо
серьезного я собрать ещё не успела. Тут я была вынуждена блефовать. Мне кажется,
он поверил. Стал ласковым, извинялся, все отрицал, винил в наших неурядицах
Марго. И я снова растаяла. А на следующий день произошло то, о чем я вам с
Геннадием Семеновичем уже рассказывала. Кстати, ведь он, подлец, почти убедил
меня, что развода не будет!
- Кто - Геннадий Семенович? Действительно подлец.
- Охота вам шутить! Мое девичье сердце разбито, а вы смеетесь.
- Ничего, мы соберем осколки и склеим. Последний вопрос. Перед тем, как вы
намеревались меня ритуально зарезать, вытащить печень и передать её как
уникальный экспонат в Институт цирроза, если такой существует, у вас вырвалась
фраза: от судьбы не уйдешь. Почему?
- Не знаю, - смущенно ответила она, чуть покраснев и глядя на него как-то
странно, словно и в самом деле перед ней находилось нечто очень редкое, доселе
невиданное.
- Только не смотрите на меня как на мумию Ильича, - поспешно сказал
Алексей Викторович. - А то я начну немедленно готовить очередную революцию. Если
в нашей встрече и есть что-то судьбоносное, так то, что нас, скорее всего,
похоронят в одной могиле. Без церемоний.
- А я бы не возражала. Потому что с вами как-то надежно, - ответила
девушка.
Глава восьмая
Трупное место
Челобитский, сильно шатаясь, вышел в коридор, где споткнулся о труп, а
когда попятился в сторону, задел ногами и второй, после чего сам очутился на
полу. Это второе мертвое тело ему что-то напоминало. Собственное пальто в
клеточку наконец сообразил Владлен Владленович. Но почему из него торчат руки,
ноги и голова с тремя дырками во лбу? Мало того, что воротник кровью измазан,
еще, наверное, и подкладка испорчена! И вообще... Пока Челобитский усиленно
старался понять, что все это означает, в дверь раздался противный стук. "Надо бы
здесь подмести", - с тоской подумал хозяин, глядя на трупы, но сил подняться не
было. Так барабанить в квартиру могли только милиционеры или бандиты. И то, и
другое означало смену политического имиджа, возможно, вместе с ушами.
- Занято! - пискнул кандидат, не придумав ничего лучшего, но дверь
отворилась и без его участия. Остатки замка вывалились внутрь, а порог
переступил Косов.
- Фу ты! - выдохнул Челобитский, едва не крестясь. - Как ты меня напугал!
Надо ведь по-интеллигентному.
- Лежит на полу рядом с двумя трупами и рассуждает о культуре общения, -
изучив обстановку, после минутной паузы ответил Косов. - У вас тут что, собрание
Фонда Рерихов проходило? Жарко поспорили с оппонентами?
- Не знаю, - утомленно признался Челобитский. - Голова трещит... Пальто
испортили.
- Жена отстирает. А вот от мокрого дела тебе вряд ли отмыться. - Косов
пребывал в некотором недоумении: в одном из покойников он признал киллера Васю,
но второй был ему не знаком. В руке зажат пистолет с глушителем, шея свернута
набок. Стрелял, очевидно, он. Еще один пистолет валялся возле тумбочки.
- Я спал, - сказал Челобитский, поднимаясь на ноги. - Ничего не слышал.
Никого не видел.
- Это ты будешь следователю рассказывать, в гестапо, - похлопал его по
плечу Косов. - Там спешить некуда, послушают. Только мой тебе совет: когда
начнешь колоться, а по моим расчетам это произойдет после второго удара
табуреткой, не бери на себя все сразу, включая подготовку взрыва Останкинской
телебашни. Соглашайся только на десяток-другой серийных убийств.
- Что же мне делать? - пролепетал несчастный Долматин.
- Мохандас Ганди утверждал, что каждый политический деятель должен
посидеть в тюрьме, - ответил Косов. Его вдохновляло смятение Челобитского,
теперь можно было извлечь из этого пользу. - Ты не должен уклоняться от его
заветов, если хочешь достичь вершин или хотя бы задней ножки президентского
кресла. Сама судьба пошла тебе навстречу и готовит парашу. Радуйся, честолюбивый
отрок!
- Я не хочу в тюрьму! - захныкал "отрок". - У меня вздутие мочевого
пузыря.
- Это без разницы, суд у нас состоит не из медиков. В крайнем случае,
вырежут. Ты бы пока носки и кальсоны складывал, не теряй времени.
Почувствовав, что Челобитский дозрел и готов вновь впасть в анабиоз, Косов
дал задний ход.
- Но я могу тебе помочь, - задумчиво произнес Геннадий Семенович. Он
тщательно прикрыл дверь и увел будущего каторжанина на кухню. - Если ты
расскажешь мне все.
- А что тебя интересует? - заискивающе спросил тот. Будь у него где-нибудь
в банке с крупой припрятаны планы стратегических ядерных шахт, он не задумываясь
выложил бы их на стол.
- Прежде всего, ты знал, что дом рухнет?
Заданный в лоб вопрос заставил Челобитского измениться в лице: оно пошло
пятнами и стало напоминать заснеженную площадку для выгула собак.
- Догадывался, - нехотя пробормотал он.
- И молчал. Никого не предупредил. Какая же ты сволочь, Челобитский. А ещё
в управу лезешь! Впрочем, там только таким и место. Или тебе его обещали именно
за то, чтобы молчал?
Кивнув, Долматин потянулся к бутылке пива, но получил по рукам.
- Потом, - сказал Косов. - Еще не время. А кто тебя надоумил копать под
"Оникс"?
- Никто. Так вышло. Все сходилось само собой, - нервно ответил тот. -
Видишь ли, когда мне дали всю техническую документацию на этот дом, список
жильцов и страховые полисы...
- Кто дал? - перебил Косов.
- Жена, это ведь по её ведомству.
- Ну, понятно. ДЭЗ заинтересован в том, чтобы их поскорее выселили.
- Им плевать. Дом уже перешел под опеку "Оникса". Тут очень сложная схема.
В казну окружной управы идет лишь квартплата и деньги от сдачи внаем пустующих
квартир - для временно прописанных.
- То есть ты хочешь сказать, что там в последнее время жили, в основном,
беженцы?
- Ну да! В том-то и дело. И старики со старухами, которым податься некуда.
В новые районы они бы уже не доехали, рассыпались бы по дороге. Хотя им и
предлагали квартиры.
- И поэтому их нечего жалеть, так?
- Я этого не говорил, - сказал Челобитский, отодвинувшись на всякий случай
подальше.
- Ясно, - произнес Геннадий Семенович. - Беженцы - тоже люди беззащитные,
они любой страховой полис подпишут, любую бумагу, лишь бы не трогали.
- Я тебе и толкую, - согласился Челобитский. - А кроме того, все они - мои
избиратели. Я обязан позаботиться об их будущем.
- Позаботился, ничего не скажешь... Выходит, очищаешь Москву от лишних
элементов. И никакого особого шума. Подумаешь, каких-то два десятка полубомжейбеженцев
да пенсионеров, которым и так пора на кладбище!
- Я не знал, что все произойдет так быстро. Я думал, у меня ещё есть
время, чтобы остановить...
- Какое время? Что ты хотел остановить, не гони гониво! Деньги ты мечтал
содрать с "Оникса". Страховую компанию устроит любая удобная версия: оползень,
взрыв газа, просадка грунта, а те получат бабки. Плюс выплата по индивидуальным
полисам, которая уйдет в черную дыру, уверен. Да новенькие квартиры, которые
теперь можно спокойненько продать, причем наверняка с юридического согласия
управы. И главное, наконец-то освобождается площадь для быстрого строительства
крематория. Чертово место, иначе не скажешь! И всем очень удобно: "Ониксу",
управе, "Августину" и Челобитскому. Ты-то как в это влип?
- Я должен был вести определенную работу среди жильцов как представитель
управы и кандидат, - выдавил Челобитский. - Там был один представитель
корпорации "Оникс", который объяснил мне суть дела. Другой, работник страхового
агентства, вручил полисы. Нет, тогда я ещё ни о чем не догадывался, все
выглядело вполне пристойно. Но я задумался: почему мне надо уговаривать старух
повременить с переездом, хотя для "Оникса" вроде бы выгоднее было, наоборот,
ускорить этот процесс? Что-то не так.
- Погоди, а как звали человека из страхового агентства?
- Шепталов. Юрий, кажется.
Косов кивнул. Он знал его по работе в "Августине".
- Потом только я понял суть этой аферы с новыми квартирами, куда не надо
будет никого вселять. Это - раз. Второе: мы как-то принимали с женой гостей, и
её подруга - она тоже работает в ДЭЗе, только на другом конце Москвы -
рассказывала, что у них рухнула "хрущоба", которая была передана под опеку
"Оникса". И что потом стало. А в ихней управе даже лишние средства появились.
Вот тут-то меня что-то и стукнуло в голову. Я начал собирать сведения обо всех
обвалившихся зданиях, и всюду фигурировал "Оникс" либо его дочерние организации.
Короче, вскоре для меня все встало на свои места. Изобличающих материалов у меня
конечно же не было, если не считать этих страховых полисов, но я все равно
встретился с Шепталовым и этим, Мокроусовым, из "Оникса", который был в управе
советником по строительству.
- Ты что же, выложил перед ними все карты? - спросил Косов.
- Я похож на дурака? - возмущенно ответил тот. - Просто намекнул, что у
меня кое-что имеется. Я хотел подождать... дождаться, когда...
- Когда дом взорвется? - подсказал Косов. - И уж тогда бы ты смог
припереть их по-настоящему, да?
- Думаю, что смог бы, - кивнул Челобитский, налив все же в стакан пива.
- Ты не похож на дурака, - согласился Геннадий Семенович. - Потому что на
тебя из зеркала глядит круглый идиот. Тебя бы пристрелили гораздо раньше.
Удивляюсь, как ты ещё держишь в руке стакан и пьешь пиво. Это, должно быть, твои
последние глотки. Я не знаю, что здесь произошло, но приходили явно по твою
душу. Просто маленькая отсрочка, в связи с какими-то техническими накладками.
Даже на космической станции случаются сбои, но самое забавное в том, что...
Он не успел договорить: за спиной раздался тихий хлопок, стакан выпал из
руки Челобитского, разлетевшись на осколки, а сам он удивленно и как-то нехотя
сложился вдвое, прислонив голову к батарее центрального отопления. На переносице
образовалась черная точка, будто Долматин действительно вступил в клуб
рериховцев. Косов обернулся - в дверях стояла девушка в серой куртке, держа в
вытянутых руках пистолет с глушителем. Она удивительно походила на Галину
Бескудникову - такие же золотистые волосы и миловидные черты лица. Только
выглядела она чуть старше.
- Так что же самое забавное? - спросила она, продолжая держать дуло на
уровне глаз Косова, очевидно, намереваясь сделать из него ещё одного "индуса".
- То, что количество трупов, насколько я понимаю, должно увеличиться, -
ответил Косов.
- И тут вы совершенно правы, - сказала девушка, но выстрелить не успела.
Адрианов, попросив Галину немного подождать, сходил в свою квартиру и
вернулся со старым рюкзаком. Бросил его на пол.
- Собираемся в турпоход? - спросила девушка. - Или за кизяками? Тара
подходящая.
- Вот! - сказал Алексей Викторович, вываливая к её ногам содержимое
рюкзака - десять сотен стодолларовых купюр. - Собственно говоря, они ваши. Это
гонорар киллерам, который вы прихватили из дома. Вместе с портфелем.
- Значит, вы все-таки нашли его? Я почему-то так и думала, что оставила
"дипломат" где-то на лестнице.
Свалившиеся на пол деньги не произвели на девушку особого впечатления.
Наверное, она видела суммы куда более значительные.
- Вы нашли, значит, они ваши, - сказала она. - Я к ним никакого отношения
не имею.
- Но позвольте! - строго возразил Адрианов. - Это вы их свистнули, вам и
тратить.
- Что значит "свистнула"? Я схватила то, что первым подвернулось под руки
и огрела этим Вадима. Не хочу к ним даже прикасаться. Уберите! Что вы тут
намусорили?
- А вам Косов приказал, чтобы в его отсутствие вы навели здесь порядок.
Вот и подметайте!
Надувшись, девушка отвернулась. Адрианов скрестил на груди руки. Помолчав
некоторое время, он не выдержал:
- Может быть, отнести эти деньги наверх, киллерам? Не зря же они
стараются, ищут вас.
- Делайте что хотите! - огрызнулась Галина.
- А характер у вас не сахар, - промолвил Адрианов. - Как у моей покойной
супруги, царствие ей небесное.
- Уж не вы ли сами и довели её до могилы?
- Ну, вы и язва! Ваш новый муж тоже захочет вас убить. Берегитесь. Я вам
как отец говорю. Как пророк Моисей своим чадам.
- Спасибо, папа, но пошел ты к черту!
- А ну живо собери эти вонючие деньги! - заорал вдруг Алексей Викторович,
чего с ним никогда не случалось. Как ни странно, это подействовало. Галина
испуганно вскрикнула, села на корточки и стала поспешно сгребать доллары обратно
в рюкзак. Потом по-собачьи снизу посмотрела на Адрианова, словно ожидая новых
приказаний.
- Вот так-то лучше, - миролюбиво сказал он. - И чтоб больше меня не злить.
- Слушаюсь, мон дженераль, - козырнула она. - Ладно, а что с ними делать
дальше? Может, дождемся Геннадия Семеновича и закатимся в ресторан, гульнем
напоследок? Или отправимся в кругосветный круиз, втроем? Канары, Рио-де-Жанейро,
Флорида... Вадим так ни разу и не удосужился меня никуда свозить. Или купим
маленький домик на берегу Ладожского озера и будем жить тихо и скромно, ловя
рыбу.
- Тоже втроем?
- Ну... если вы желаете, то Косову прикупим домик на другом берегу. А
встречаться станем посередине озера, на яхтах.
- И исключительно в шторм. Нет, не годится. Это нам, пожилым людям, почти
старикам, все равно. А вам захочется развлечений. Надеть наряды и покрасоваться
в них.
- Я согласна ходить и голой, - скромно заметила Галина.
- Тем более! - замахал руками Алексей Викторович. - Что тогда с нами
будет?
- Что будет конкретно с Геннадием Семеновичем, меня волнует мало, пусть
хоть на сосны лезет, а вот что станет с вами, если честно, тревожит гораздо
больше. - Она подошла совсем близко, подставив для поцелуя губы, но Адрианов
замотал головой.
- Нет, нет и нет! - сказал он, отстраняя её. - Вы с ума сошли, милая!
Таким, как вы, я преподавал физику твердых сплавов в университете. Знаю я вас,
студенток! На все горазды, лишь бы зачет получить.
- И много вы этих твердых зачетов сплавили? А сопротивление материалов
вели отдельно, на коллоквиуме? - усмехнулась она.
- Еще и каламбурит! - возмутился Алексей Викторович. - Я бы вас за такое
поведение с лекции выгнал.
- А я бы не ушла. Вы вот все время намекаете на свой какой-то преклонный
возраст, будто участвовали в коронации Николая Второго, или словно это
тяжеленная туша мамонта у вас на плече, а я вам не верю. Хватит кокетничать, как
Филя Киркоров. На вид вам все равно больше сорока не дашь. Современные мужчины
либо женоподобны, либо гориллообразны, но и у тех и у других в голове только
много ящичков, куда они впихивают доллары. Все словно помешались на их шелесте.
Это болезнь, которую уже нельзя вылечить. Я их презираю и не хочу больше с ними
жить. Что же мне остается? Ждать, когда вырастет новое поколение? Может быть,
они станут умнее и научатся любить, отключив калькулятор? Вот только я к этому
времени буду уже старухой. И вот я, несчастное создание, унесенная из следующего
столетия ветром обратно, встречаю здесь человека, не похожего на других, можно
сказать, именно того, который мне снился в розовом детстве, когда я засыпала со
вкусом малины во рту, а он с ходу нагло заявляет, что ему сто четыре с половиной
года, вырезаны печень, желудок и две трети сердца, и воротит от девушки нос! А
ну быстренько поцелуйте меня, а не то окончательно поссоримся.
- Измором взяли, - сказал Адрианов, задвинув ногой рюкзак с деньгами под
стол. - Ничего другого не остается...
Прошла минута, вторая, прежде чем они, смущенно отпрянув в стороны,
посмотрели друг на друга.
- Заметьте, вы сами настояли, - пробормотал Алексей Викторович.
- Не расстраивайтесь, и впредь всегда валите все на меня, - отозвалась
Галина.
- Кстати, особо насчет меня не заблуждайтесь: я ведь тоже поначалу хотел
эти деньги присвоить. И ничем я не лучше прочих. Может быть, ещё хуже вашего
Вадима.
- Хуже его не бывает. По определению. И что вас на этом рюкзаке заклинило?
Давайте отдадим его этим несчастным, у которых дом рухнул?
- Можно и так, - согласился Адрианов. - Но я вот о чем думаю. Там, в
"дипломате", поверх долларов лежала бумажка. А на ней написан неполный адрес. И
нарисован план квартиры. Я сначала решил, что это координаты владельца. Но после
вашего рассказа...
- А может, перейдем на "ты"? - перебила его Галина.
- Еще рано. Мы не пили на брудершафт. Так вот, словом, взгляните, может,
узнаете. - Он вытащил из кармана листок бумаги.
Там было нарисовано расположение комнат, дверей, балкона, откуда вела
пунктирная стрелка вниз, а сбоку корявыми буквами приписано: "Красн. ул. 7 -
120". Больше ничего.
- Это - номера дома и квартиры, - сказал Адрианов, пока девушка изучала
листок. - А "Красн."? Краснопрудная, Красносельская, Красностуденческая? Их
много. И по-моему, все они давно переименованы.
- А улица Красных бань осталась, - негромко сказала Галина. - Это почерк
Вадима. А адрес - моей сестры Марго. И план - её квартиры. Только она там редко
бывает. У неё есть и другие места обитания.
- Но что все это значит?
- Это значит... - глаза у девушки широко раскрылись, - что деньги
предназначались Марго.
- Или да, или нет, - невнятно добавил Алексей Викторович.
Привидения иногда возвращаются
Косов успел быстро произнести два слова, которые в этой критической
ситуации прозвучали как заклинание:
- Галина Бескудникова.
- Что? - спросила девушка в серой куртке, но пистолет чуть дрогнул. Брови
её нахмурились, и Косов понял, что казнь, судя по всему, на некоторое время
откладывается.
- Просто вы очень похожи на одну мою знакомую, - с облегченным вздохом
сказал он. - Я художник, у меня острое зрение, поэтому, уж извините, подметил
родимое пятнышко на левой щеке. У той моей знакомой точно такое же. И если бы
мне пришлось рисовать вас вместе, допустим, купающихся в пруду, среди
белоснежных лебедей на фоне зловещей луны, я бы дал подпись: "Сестры-русалки в
ожидании утопленника", - погодите нажимать на курок, дайте закончить мысль, - и
уверяю вас, эта китчевая картинка висела бы во всех новомодных ресторанах,
способствуя пищеварению "новых русских". А если хотите, я нарисую вас отдельно,
в платье мадам Пуатье, фаворитки Людовика Тринадцатого, имевшую склонность к
черной магии и зарывшей в собственном саду около трехсот новорожденных
младенцев. Или...
Косов мог говорить ещё очень долго, практически без запинки, но девушка
остановила его тираду.
- Я уже поняла, что вы можете нарисовать мой словесный портрет с закрытыми
глазами, - усмехнулась она. - Согласитесь, что в нашей ситуации острота вашего
зрения скорее минус, чем плюс.
- Рукописи не горят, художников не убивают, - быстро сказал Геннадий
Семенович. - Представьте, что перед вами сам Рубенс.
- Терпеть не могу фламандцев! - фыркнула она. - Что вы находите красивого
в этих жирных телесах? Сусальная живопись.
- Совершенно с вами согласен, - обрадовался Косов. - Приятно найти
единомышленника с тонким художественным вкусом. А Ван-Гог? Вообще
импрессионисты, что вы о них скажете? Мы как раз спорили с моим оппонентом об
избыточности сумерек в их манере письма, пока не появились вы. - Косов мельком
взглянул на прикорнувшего возле батареи Челобитского, который, казалось,
внимательно слушал его речь, только что не кивал. - Я почти убедил его в своей
правоте, но ваш аргумент оказался более весомым.
Девушку, похоже, начинал забавлять этот человек.
- Где вы видели Галину Бескудникову? - спросила она, переложив пистолет в
левую руку и опустив его вниз. - Пока ещё не наступила полная избыточность
сумерек.
- Не буду лгать, ибо это не имеет смысла: все равно что обманывать ангела
небесного, явившегося вершить суд. Верю лишь, что карающий ангел не совершит
непоправимой ошибки и не поднимет меч обоюдоострый на... - Косов метнулся к
девушке, надеясь оттолкнуть её и выскочить в коридор, но в следующую секунду
растянулся на полу, так и не поняв, как это случилось. Чем она его ударила -
рукой, ногой или рукояткой пистолета? Он чувствовал себя так, будто по нему
прошел электрический разряд.
Девушка молча смотрела на него, ожидая, когда он придет в себя.
- Вам бы молнией работать, в департаменте Ильи Пророка, - проворчал Косов,
с трудом поднимаясь на ноги. - Нельзя же так с пожилыми людьми.
- Сами тут что-то болтали насчет ангелов небесных, - усмехнулась Марго. -
Итак, я жду ответа.
- Идемте, провожу к ней... - потирая ушибленную грудь, сказал Геннадий
Семенович. - Только - чур! - больше не взрываться, я вам не громоотвод.
Восемью этажами ниже Адрианов с Галиной заканчивали уборку квартиры,
которую вольный художник содержал, как похищенную "янтарную комнату" - под
многолетним слоем пыли и паутины. В основном веником и тряпкой работал лишь
Алексей Викторович, девушка лишь пересаживалась с места на место и изредка
чихала, зажимая платком рот. Склонность к хозяйственной деятельности у неё явно
отсутствовала.
- Какой вы молодец! - сказала она. - Я бы ни за что не стала убирать чужую
квартиру.
- Я бы тоже, - ответил он. - Но я думаю купить её у Косова, а в стенке
прорубить дырку. Потому и стараюсь - для себя.
- Я хочу, чтобы вы сбрили усы, - неожиданно заявила Галина. - Но отпустили
бороду. Надо заняться вашим новым имиджем.
- Это ещё зачем? - возмутился Адрианов. - С вами не соскучишься. Как в
театре - ждешь монолога Гамлета, а сам думаешь, как бы пальто не свистнули. Что
ещё присоветуете?
- А прихрамывать продолжайте. Это даже романтично и как-то значительно.
Может, и мне тоже попробовать?
- Девушкам это идет гораздо меньше. Ногу я ломал трижды, последний раз -
на Чегете. Спускался с горы и увидел трех девиц, абсолютно голых, но тоже на
лыжах. Не нашли лучшего места загорать. Вроде вас. Перешли бы вы отсюда!
Галина лениво пересела в кресло.
- Странно, мы знакомы всего-то часов десять, а как будто несколько лет, -
задумчиво сказала она.
- Теория относительности времени, - ответил Адрианов. - Я бы объяснил, но
тогда мы утонем в паутине. Когда вы вернетесь в свой мир, снова начнете считать
дни и недели. Сейчас вы просто залетели в "черную дыру", и время
сконцентрировалось. Месяц - в минуту. Вот и мерещится черт те что.
- Я не хочу туда возвращаться, обратно. Прорубите эту "черную дыру" между
двумя квартирами и станем тут жить. Ходить друг к другу в гости. Рассказывать по
ночам сказки. И пить чай из самовара.
Прозвеневший звонок разрушил эту идиллическую картинку.
- Ну, вот и Геннадий Семенович вернулся, - с облегчением сказал Адрианов и
пошел открывать. Е
...Поділитися у соцмережах
