Жанр: Триллер
Аккорды кукол
... Гера в ярости оборвал телефонный шнур. Ладно, это меняет планы. Не надо
было дарить медальон, так и знал. Или... она сама пришла к Магомету? Как мышь к
горе. В любом случае надо что-то делать. Жестко усмехнувшись, он стал похож на
злобного тролля.
8
Все металлические части тела лежали на столе совсем не так, как он их
оставил, аккуратно разложив в ряд. Драгуров вообще не терпел беспорядка на
рабочем месте, а сейчас все было перемешано в кучу, одно на другом, словно ктото
нарочно обозлился и сотворил весь этот хаос. Не мог же он возникнуть сам по
себе? Владислав сразу же отбросил эту мысль и взглянул на Снежану.
- Да так и было, - сказала она, и Драгуров вдруг почувствовал, что она
говорит неправду. Она смотрела на него чуть искоса, не улыбаясь, а в зеленых
глазах притаилось что-то непонятное, вызывающее тревогу.
- Наверное, - согласился он. - Очевидно, я ещё не успел все тут разобрать
и разложить по полочкам.
- Тебе помочь?
- Нет, не надо.
Он вновь принялся за работу и восстановил прежний порядок, положив каждую
вещь и пружинку отдельно. Снежана не уходила, стояла рядом и молча наблюдала за
ним. Владислав затылком чувствовал её заинтересованный взгляд, и это раздражало
его.
- Ты не хочешь что-нибудь приготовить поесть? Или в магазин сходить? - не
выдержал наконец он.
- Тебе нужно, чтобы я исчезла? - обиделась Снежана. - Хорошо, я уйду.
Драгуров смотрел, как она выходит из комнаты и закрывает дверь. Работать
расхотелось. Расхотелось ковыряться во всех этих внутренностях, напоминающих
человеческие органы, останки трупа, словно он был патологоанатомом и ему
предстояло выяснить, отчего умер пациент? Он почувствовал отвращение и даже
какой-то скрытый страх, пробуждающийся в груди. "Ну её к дьяволу, эту куклу!" -
подумал он. Все равно ничего не найти. По крайней мере, сейчас. Глупо искать
черную кошку в темной комнате, особенно если её там нет. Надо подождать, когда
кошка хотя бы вернется... И тут он действительно услышал какие-то звуки,
напоминающие плач ребенка, о чем совсем недавно говорила Снежана. Владислав
прислушался, пытаясь понять, откуда они раздаются. Ведь не может же всхлипывать
этот металлический мальчик, разделенный на части? Ему показалось, что он сходит
с ума от напряжения и растущего в нем ужаса.
- Нет, нет! - прошептал он, резко поднявшись и опрокинув стул. Затем,
пятясь, выскочил из комнаты.
В коридоре, прижавшись к стене лбом, стояла Снежана. Плечи её вздрагивали.
Драгуров вытер об себя вспотевшие ладони, подошел к девушке и повернул к себе.
Она продолжала закрывать руками глаза, а припухшие губы шептали:
- Не хочу... нет... ничего не выйдет... все напрасно... обречены... я виновата... зря...
- Ну, успокойся! - произнес Владислав, обнимая её и ласково поглаживая. Он
поцеловал её в глаза, губы, нежно прижал к себе, и девушка перестала содрогаться
от плача. Оборвался и шепот, слезы как-то мгновенно высохли на её щеках. Еще
несколько секунд - и вот она уже улыбнулась, а глаза озорно сверкнули.
"Если она притворялась, то очень искусно", - подумал Владислав, но тут же
с отбросил от себя эту мысль. Ему казалось, что сейчас в нем живут два человека.
Один любил и тянулся к ней, другой - подозревал в чем-то и отталкивал. Возможно,
Снежана почувствовала это, потому что губы её вновь предательски задрожали.
- Какой же я идиот... - прошептал Драгуров, крепко, изо всех сил обнимая её.
- Прости меня, прости...
- Мы с тобой как два путника, которые по одиночке заблудились в лесу, но
вышли на одну тропинку, - ответила она. - Мы встретились, но разве пройдем мимо?
Владислав жадно поцеловал её, забывая обо всем: об этой механической
игрушке на столе, о Карине, о дочери, о том отрезке пути, который они уже прошли
вместе... Что ждет их всех впереди?
- Ты согласна быть со мной? - спросил он.
- Глупый вопрос, - не ответила, а выдохнула Снежана.
Ее платье соскользнуло с плеч, он наклонился и прижал его к лицу, вдыхая
аромат тела. И смотрел на нее, словно вчитываясь в её стройную фигуру,
освобождавшуюся от одежды. Блуждающий взгляд останавливался на тонких ключицах,
напряженных изгибах бедра, дышащей от волнения груди, округлых коленях,
открывающейся ему виноградной лозе жизни. И он припал к ней, как жаждущий вина
странник... Он познавал её, как недоступную прежде книгу, полную тайн, любви,
страсти, тех знаний, которые приходят лишь с бессмертием души и оставлением
плоти.
Отпустив бармена, Магомет прошелся вокруг стола, оглядывая Галю с головы
до ног. Взгляд был нехорошим, каким-то оценивающим. Медальон болтался у него на
толстом волосатом пальце.
- Это не мой, - солгала Галя и покраснела.
- Ты его нашла и повесила на шейку, - согласился Магомет, присаживаясь на
диван. Галю он пригласил сесть рядом, но она выбрала стул, положив ладони на
колени, словно прикрывая их. Теперь она ужасно стеснялась и своего короткого
красного платья, и накрашенных губ, и черных колготок, и даже кружевного белья,
будто его могли разглядеть под верхней одеждой.
- Что ты такая скованная? Боишься? - спросил Магомет. - Напрасно. Я тебе
ничего плохого не сделаю. Ты давно знаешь Геру?
- С неделю, - робко ответила она.
- Врешь! - рявкнул Магомет. - Ты вместе с ним ограбила мой магазин и
украла деньги из сейфа?
Галя испугалась не столько этого вопроса, сколько грозного окрика. На
глаза у неё навернулись слезы.
- Ну-ну, - успокаивающе произнес хитрый кавказец. - Я ведь понимаю, что ты
не виновата. Это он заставил тебя. Так?
Галя замотала головой. Она просто не понимала, чего от неё хотят.
- Он твой друг? Как это по-русски - хахаль? - продолжал допытываться
Магомет. - Ты с ним спишь, да? И готова ради него на все? А то, что ты попадешь
в тюрьму как соучастница, это ты понимаешь?
- Нет, - пролепетала она.
- Такая молодая красивая девушка - и за решеткой! Плохо, очень скверно. Ты
зачем так вырядилась, отвечай! - заорал он.
Это походило на настоящий допрос, и от страха у неё стали путаться мысли.
Магомет то держал её на коротком поводке, то отпускал.
- Ты что, шлюха, да? Девка? - кричал он, а потом - другим тоном, гораздо
тише: - Нет, конечно нет. Ты хорошая, славная девочка. Скромная. Просто тебе
захотелось казаться взрослой. А знаешь, что делают со взрослыми девушками? Их
кладут на спину. Может, и ты хочешь лечь и побаловаться? Тебе ведь уже
приходилось этим заниматься? С Герой или другим мальчишкой? Иди сюда, быстро!
Галя послушно встала, на ватных ногах подошла и села с Магометом.
- Пожалуй, я тебе помогу, - ласково произнес он. - Я не отправлю тебя в
милицию. Зачем? Я не хочу, чтобы ты пропадала. Выпей шампанского.
Магомет вытащил из бара бутылку, наполнил бокал.
- Пей. Не стесняйся, тебе ведь хочется. Сними свитер.
И вновь она не смогла ему противиться, словно он полностью подавил её
волю. Сделав несколько глотков шампанского, сняла через голову свитер. Магомет
жадно посмотрел на неё и тяжело задышал. Она ему действительно нравилась, и он
знал, что будет потом.
Сначала он получит от неё все видимые удовольствия, заставит её исполнять
любое желание - и пусть только попробует отказаться или сделает что-то не так!
Потом он оставит её здесь до утра. Пусть на ней побарахтаются другие мальчики,
им тоже надо. А завтра придет фургон. В нем будут и другие девчонки, собранные
по всей Москве. Русские красавицы. Забитые и напуганные, боящиеся пикнуть. Они и
не смогут пикнуть, потому что постоянно получают дозу. Так и покатятся без
остановок до Кавказа. Он уже не первый раз отправлял этот фургон, и все
проходило гладко. Если милиция и цеплялась, то неприятности всегда улаживались
быстро. Кто откажется от денег в стране, где не платят зарплату?
Там, на Кавказе, их рассортируют. Одни отправятся ещё дальше - в Иран и
Турцию, по публичным домам, другие останутся у местных, кого-то станут снимать в
порнофильмах, а кто-то потом пойдет и на органы, тоже вещь достаточно
прибыльная. С одной почки можно выручить до двадцати тысяч долларов. В Америке и
Европе ждут трансплантантов, там нужны почки, печень, сердца, глазные яблоки,
много всего... Торговый путь открыт, а на вырученную прибыль идет закупка
вооружения, у тех же русских генералов - на войну с той же Россией. За счет
русских мальчиков и девочек. Магомет засмеялся, открыто и цинично, глядя на
вновь съежившуюся Галю.
- Ты не бойся, - ласково сказал он, протягивая руку и касаясь пальцами её
шеи. - Какая тонкая кожа! - Он ущипнул её за щеку и опять засмеялся. - Глупая
мордашка, совсем глупая... А теперь раздевайся! До последней нитки, все скидывай.
Ты у меня сейчас, сучка, попляшешь, - и взвизгнул, потому что Галя,
изловчившись, укусила его за палец.
Успев приготовить только салат и - назло им! - овсяную кашу, Карина пошла
открывать дверь. Вообще-то она надеялась, что у Колычева с Клеточкиным все же
хватить ума и они не приедут, но оба весело раскачивались на пороге. Изрядно
нагрузившийся режиссер завопил:
- Где наша дочь, показывай! Хочу видеть... - Он полез целоваться, но
промахнулся, зацепился обо что-то и едва не свалился на пол. Алексей поддержал
его и повел прямо к столу.
- А правда, где Галя? - спросил сценарист. Он тоже поцеловал Карину, и у
него это вышло гораздо удачнее. Похоже, он вообще только притворялся пьяным.
- Я теперь и не представляю, где она все время ходит, - махнула рукой
Карина. - Слишком взрослая стала.
- Хороша мать! - зарычал Николай, принюхиваясь к тарелке с овсянкой. - Брр!..
Ведь знает, чего я терпеть не могу. Роковая женщина. А муж?
- Муж умер, - не слишком удачно пошутил Колычев, выставляя на стол
бутылки. - На этой неделе. От несварения мозгов.
- Знаете что? Здесь вам не кабак! - разозлилась Карина.
Ей захотелось выставить их обоих вон. Прежде всего - Алексея, а Николай
пусть прочухается где-нибудь в углу, на коврике. Но они и так почему-то временно
присмирели, может, кончился запал или подействовал грозный окрик. Надо было
перезарядиться батареи. Колычев принялся разливать вино.
- Не куксись, матушка! - сказал режиссер. - Я пришел. Встречайте салютом.
Ты думаешь, я пьян? Нет, сейчас включу вторую скорость и дам задний ход. Алексей
дурак.
- Почему? - спросил тот.
- Потому что тебе меня никогда не напоить. И все, что ты задумал, я вижу
насквозь. Ты хочешь, чтобы я усыновил Карину.
- Ее-то за что? К тому же, она не мальчик, а девочка, и замужняя. Тс-с!..
Овдовевшая.
Карине стало смешно, хотя и противно: взрослые люди несли всякую чушь,
глупо улыбались и походили на Арлекина и Петрушку. Один толстый, другой худой, и
у обоих полное отсутствие мозгов. На них и обижаться-то не стоило. Напрасно она
поддалась на уговоры и согласилась их принять. И эти дурацкие шутки насчет мужа...
Кстати, где он? И что с Галей? От таких мыслей и от суматохи за столом у Карины
разболелась голова, но смех и тосты не прекращались. Ей тоже пришлось пригубить
вино, и она чуть опьянела, поскольку ей достаточно было и самой маленькой дозы.
- Еще, еще! - уговаривал Алексей, подливая им то шампанского, то сухой
мартини, то коньяк из пузатой бутылки. - За хранительницу домашнего очага!
- Хороша "хранительница"! - рыгнул Клеточкин. - А вот моя Елкина-Палкина
где-то в Сочах, на фестивале. Эх, Карина, почему ты не вышла за меня замуж,
когда я тебе предлагал? Сейчас даже не проси, поздно.
- А она и не просит, - засмеялся Колычев. - Она умоляет, чтобы ты не
блевал за столом, в кашу.
- Так вы будете снимать фильм? - спросила Карина, пытаясь увести разговор
на серьезную тему. - Что там Ермилов? Решился как-то ваш конфликт или нет?
Оба они умолкли, будто выскочили на берег и отряхнулись. А потом вновь
прыгнули в воду.
- Я ему всадил вилку в печень, - сказал Клеточкин. - Теперь так и ходит,
держится за бок.
- Нет-нет, - замахал рукой Колычев. - Мы его привезли, в багажнике лежит,
хочешь - принесем.
- Мне кажется, ничего у вас не получится, - вздохнула Карина. - Вы как
малые дети. Напились вместо того чтобы что-то делать.
- А я уже делаю. Под стол, - икнул Клеточкин. - Дорогуша, проводи в
туалет.
- Сам найдешь.
Но режиссер вдруг передумал. Он уставился на Колычева и погрозил ему
пальцем. Грозил очень долго, пока Алексей не вытянул шею, попытавшись куснуть за
палец.
- Я знаю, - проговорил Николай почти трезвым голосом. - Я знаю, что тебе
предлагал Ермилов. Сволочь.
- Девка-помреж донесла? - весело спросил сценарист.
- Но запомни - только через мой труп.
- Ладно! - ещё веселее отозвался Колычев и подмигнул Карине.
- Я виновата перед тобой, прости, - произнесла вдруг Снежана, когда
Владиславу показалось, что она уже спит, прижавшись к его груди.
- Ты не можешь быть виновата ни в чем, - отозвался он, любуясь её лицом,
глазами с зеленоватым отливом, полураскрытыми губами, которые продолжали
шептать:
- Нет, я тебя обманула, рассказала не все. Думала, это не так важно.
Боялась. А теперь скажу.
- Тайны мадридского двора? - улыбнулся он.
- Уж не знаю какого. Мой дед, помимо всего прочего, вел вторую жизнь, о
которой мало кто знал. Может быть, только наша семья и его ученики, друзья... Он
занимался ворожбой, магией, не знаю, как объяснить. По-моему, это было для него
самым главным, а все остальное - работа, строительство мостов - всего лишь
дымовая завеса, ширма, прикрытие.
- Как ты узнала? - Драгуров не то чтобы удивился, но как-то напрягся,
почувствовав, что она говорит правду. Более того, он ведь и сам догадывался, что
старик, принесший ему эту механическую игрушку, далеко не так прост, как хотел
казаться. Во всем его облике проступало что-то инфернальное, то, что трудно
утаить. На человека, подверженного подобным занятиям, накладывается особая
печать.
- Ведь это происходило на моих глазах, с детства, - продолжала девушка. -
Все его причудливые заклинания, опыты, самопогружения и прочие магические
обряды... К нему приходили люди... Конечно, я не принимала в этом никакого участия.
Родители мои тоже. Мы были от всего этого далеки. А он никогда не принуждал нас
и не настаивал. Насильно втянуть в это нельзя.
- Да. Человек сам выбирает дорогу, по которой ему идти, - согласился
Драгуров. Ему было интересно слушать её, и сейчас перед ним открывалось многое
из того, о чем он только догадывался.
- Ты ведь слышал, что он долгое время прожил в Китае и Индии? Я думаю, что
знания, полученные им в Тибете, Маньчжурии, других центрах оккультизма - он
много ездил - значительно пополнили его опыт, - продолжала Снежана. - Он
занимался и врачеванием. В детстве я почти никогда не болела... Своими снадобьями
он лечил не только меня и родителей, но и всех наших знакомых. Это казалось
причудой старого человека, но только потом я поняла, что в сущности являюсь -
знаешь кем? - внучкой колдуна. Мага.
- И что ты ощутила?
- Сначала мне было смешно, потом любопытно. А затем мне стало как-то
стыдно за него и неловко, поэтому я старалась никому не рассказывать. Ты -
первый.
- Любовь также связана с колдовством, - произнес Владислав. - Человек в
этом состоянии готов поклоняться кому угодно, не отделяя смеха от слез.
Смешивает кровь с потом, а жизнь - со смертью. Беспредельная любовь и
всепоглощающая ненависть - как сестры.
- Наверное, это было и в нем, - сказала Снежана, вдумываясь в его слова. -
Он был человеком и добрым, и... страшным. Иногда я просто боялась его, но любила
слушать. Дед всегда очень интересно рассказывал, о самых необычных вещах. Еще с
детства он тянулся ко всему загадочному. Там, в Болгарии, он обучался всему
этому у одной старухи, ясновидящей. Он научился ходить по раскаленным углям, не
обжигая ступни. Познал всякие премудрости: как управлять своим телом,
воздействовать на другого человека с помощью гипноза... Все, о чем сейчас много
пишут и говорят - телекинез, общение с запредельным миром и прочее. Иногда мне
казалось, что он попросту ещё один сумасшедший, а может, так оно и было на самом
деле. Но шарлатаном он не был, это я могу сказать совершенно точно.
- Многие из них обыкновенные обманщики, - согласился Драгуров. - Но далеко
не все. На протяжении человеческой истории, с сотворения мира, они живут и
существуют рядом с нами как обычные люди. Но они отличаются от нас. Некоторые
достигают вершин своего могущества, иные стоят на подступах, но они есть, я
знаю. И совращают других. Ведь главное для них - погубить душу, своей-то уже
нет. Вот и подпитываются кровью или энергией попавших к ним в сети. Ты веришь в
Бога? А кто-то верит в его извечного противника, в обезьяну. Нам стараются
доказать научно, что все мы произошли от шимпанзе. Лишь бы изъять душу, а за ней
- и разум... Но вот что мне непонятно: почему твой дед так странно погиб? Он ведь
наверняка мог предвидеть многое и обладал колоссальными возможностями.
- В последнее время, может быть, год-полтора, он сильно сдал, - ответила
Снежана. - Стал слабеть, постоянно мерзнуть. Из него выходила жизнь, высыпалась,
как из разбитых песочных часов. Это происходило буквально на глазах.
- Но почему его убили?!
- Возможно, искали куклу.
- Я понял. Она была для него не только талисманом, но и каким-то
источником силы, - сказал Владислав. - И они хотели завладеть ею.
- Да. Они приходили к нему ещё год назад. Двое - мужчина и женщина. Я
случайно подслушала их разговор. Речь шла о каком-то мальчике, но я тогда
подумала, что они говорят про металлическую куклу. Они ушли ни с чем. Я только
запомнила, что дед называл женщину Селеной. Как звали мужчину, не знаю. Потом...
Потом однажды я увидела Селену и своего отца. Как они познакомились? Мои
родители никогда не жили особенно дружно. У них были свои секреты друг от друга.
Но этот секрет скрыть не удалось. Когда отец погиб, мама сказала мне, что его
убила та женщина - Селена. Конечно, самой её в машине не было, но ведь всегда
можно что-то испортить. Или подсыпать водителю снотворное. А механическая
игрушка вновь оказалась у деда. Но теперь он берег её особенно тщательно. Хотя
она уже и была сломана. А Селену и того, другого, я больше никогда не видела. Но
почему-то ощущала их присутствие постоянно. Даже сейчас, - добавила она,
вздрогнув и прислушиваясь к чему-то.
По-бабьи взвизгнув, Магомет схватился за палец, из которого пошла кровь. С
удивлением он смотрел то на маленькую ранку, то на Галю, которая отскочила к
окну. Безвыходность положения придало ей отчаянной решимости.
- Получил, жирный кабан? - громко сказал она. - Сейчас окно выбью и заору!
- Какие острые зубки, - покачал головой кавказец. - И какой дикий норов.
Нет, ты не девочка, ты - лесная кошка, рысь. Я ведь хотел тебя всего-навсего
попугать. Чтобы ты поняла, что нельзя себя так вести. Отойди от окна.
- Поняла, ага, - кивнула Галя. - Сначала открой дверь.
- Ладно. - Магомет встал, раздумывая, как поступить. Позволить ей подойти
к двери, а там наброситься? Или кинуться сейчас? В это время кто-то торопливо
застучал, и Магомет повернул в замке ключ. На пороге стоял один из продавцов.
Его появление пришлось как нельзя кстати, хотя он и принес не слишком приятную
весть.
- Приехали из налоговой полиции, трое, - зашептал продавец. - Тебя
спрашивают, ведут себя тихо.
- Разберемся, - ответил Магомет. - Сейчас спущусь. Сядешь на телефон и
звони Рзоеву, пусть на всякий случай приедет. И еще... - Он посмотрел на девочку,
стоявшую у окна. - Проводи её до выхода. Иди! - громко сказал он Гале. - Этот
тебя выведет. И скажешь Гере, чтобы сам явился. Тогда - прощу.
Отойдя чуть в сторону, он даже повернулся спиной, чтобы она не боялась. Но
когда Галя осторожно огибала его, Магомет, с неожиданной для его комплекции
ловкостью, обернулся и нанес ей кулаком сильный удар в голову. Галя отлетела к
стене и потеряла сознание.
- Спустишь её вниз, в холодильник, - бросил он продавцу, который не
слишком-то и удивился. - Накроешь чем-нибудь, чтобы не замерзла. И гляди у меня
- не трогай! Заклеишь рот пластырем, руки свяжешь. Вечером разберемся.
- Хорошо, сделаю, - кивнул продавец. - В фургон пойдет?
- А ты хотел на шашлык? - засмеялся Магомет и посмотрел на распластанную
на полу Галю. - Эх, жалко времени нет. Головой за неё ответишь, если кто
испортить надумает, понял? - Для большей убедительности Магомет схватил продавца
за горло и потряс.
- Все, все понял, - прохрипел тот. - Что мы, не знаем, ты - первый, наше
место с краю...
- То-то, - погрозил Магомет. Хоть он и доверял своим людям, но все равно
предпочитал держать в строгости. Они знали: в случае чего можно не только с
ушами и пальцами расстаться, но и с головой. А выбиться наверх хотел каждый.
Тогда у всех будут и магазины с машинами, и рынки, и бензоколонки, и свое
отделение милиции под боком, и юные русские красавицы, и депутаты в Думе, и свое
правительство в Кремле. А чего ещё надо, чтобы окончательно выветрить из Москвы
весь русский дух? Коли этот народ готов сознательно и добровольно умирать, так
пусть подыхает где-нибудь в тундре. Магомет вновь засмеялся и пошел вниз.
Проблем с налоговой полицией не было. Поводив их по павильонам, потянув
время, чтобы девчонку успели перенести в холодильную камеру, Магомет вместе со
всеми вновь поднялся к себе кабинет, выставил угощение, заплатил положенный
оброк.
К этому времени подъехал и подполковник Рзоев.
- Мы должны жить дружно! - поднял рюмку Магомет. - Все мы - братья.
Русский, таджик, еврей, татарин, горец. И великая страна, сплотившая нас,
достойная самого глубокого уважения и процветания. У меня слезы подкатываются к
горлу, когда я вижу чью-то беду или какую-то несправедливость. Особенно, когда
это происходит с детьми. А такое ещё случается. Выпьем же за детей - нашу
надежду и наше будущее!
- Слава Аллаху и храни нас всех Господь Бог, - насмешливо сказал Рзоев. Он
знал, что завтра должен подойти автофургон, который повезет "надежду и будущее"
на Кавказ.
Режиссер вроде бы позабыл, о чем только что говорил. Он не мог быть
настолько пьян, подумала Карина, здесь что-то другое. Расстроен тем, что
происходило на студии? Или потерял голову, узнав, что у него есть дочь? Но,
хорошо изучив Клеточкина, она не могла в это поверить и усмехнулась. Не такой он
человек, чтобы огорчаться даже из-за крупных неприятностей, а одна у него дочка
или десять - ему на это по большому счету плевать. Его всегда интересовала
только работа, и он шел напролом. Для мужчины главное - дело, а как оно у него
получается, говорит о качестве самого мужчины.
Но Николай вел себя настолько странно, что Карина забеспокоилась. Он то
болтал без умолку, размахивая руками и опрокидывая на стол рюмки, то угрюмо
замолкал, вперившись в неё или в Алексея настороженным взглядом, то вскакивал,
подбегая к окну, словно ожидая кого-то, а то требовал, чтобы они оставили его
одного, потому что ему надо подумать. И при этом пытался положить голову на
колени Карине и уснуть.
- Во ВГИКе я репетировал Гамлета, - говорил он. - Похоже? Он был тучен и
стар. А Гертруда оказывалась его любовницей. Это ведь он отравил мать. А вы не
знали? И убил всех, включая себя. И знаете почему? Он был марионеткой в руках
своего отца. Единственный живой персонаж в этой гениальной пьесе - тень отца
Гамлета. А чья тень, вы задумывались? Великого Кукольника, играющего фигурками
людей. Кукольник и его куклы.
- Тебе пора спать, - не выдержала Карина. - Я постелю. Влад тебя, конечно,
не тронет, но будет долго смеяться.
- Давайте ляжем втроем? - предложил Колычев. - А когда придет муж, мы
подвинемся. Групповая любовь должна его возбудить.
- Вот негодяй, - зарычал Клеточкин. - Так и хочется плюнуть в твою ржущую
рожу! Наливай.
- Так, хватит, - твердо сказала Карина. - Мне это все уже осточертело.
Забирайте вино и катитесь отсюда. Допьете на скамейке. А выспитесь в отделении.
- Селена, не гони! - отозвался Клеточкин. - Я жду, когда придет дочь.
- Тогда сиди спокойно. А тебе, Алексей, лучше уйти. Ты на него дурно
влияешь.
- Селена, ты не права! - подхватил Колычев. - Я трезв и отвезу его на
машине. Ключи у меня, а "тойота" во дворе. Если её ещё не угнали.
- Почему вы называете меня Селеной? - возразила она. - Что за шутки?
- Фильм ведь продолжается, не так ли? - пояснил Колычев, посмотрев на
режиссера.
- И кроме меня, его снимать некому, - подтвердил тот. Голова его
стукнулась об стол.
- Надо его хотя бы перетащить на кровать, - сказала Карина.
- Не стоит. Пусть отдохнет пять минут. И мы уедем. Ты уж извини, что так
вышло, - несколько виновато произнес Колычев. - Я не думал, что все получится
так скверно и глупо. Не надо мне было его сюда тащить. - Он выглядел
действительно расстроенным. - Ладно, что-нибудь придумаем, - сказал он. - У тебя
есть нашатырный спирт? А у меня с собой. Всегда ношу, когда предстоит какаянибудь
пьянка. На, капель десять, не больше.
Он извлек из кармана маленький пузырек и протянул ей, а сам начал
растирать Клеточкину виски и уши. Карина ушла на кухню, налила воды, отсчитала
положенное число капель и вернулась. Пузырек, открытый, оставила на кухне.
Режиссер уже сидел за столом и мутным взглядом смотрел на нее.
- Выпей, - сказала она, поддерживая ему затылок.
- И поедем, - добавил Колычев.
Николай залпом выпил полный стакан воды с нашатырным спиртом, передернул
плечами, скривился и встал. Средство, видимо, подействовало мгновенно.
- Лучше? - спросила Карина.
- Еще бы! - ответил за Клеточкина Алексей. - Как на воздух вынырнул.
Теперь в номера, к девочкам!
- Нет, домой, - проворчал режиссер. - Ну вас всех в болото...
Слегка пошатываясь, он направился к двери, даже не прощаясь с Кариной.
Колычев, пожав плечами, пошел следом. На пороге они оба обернулись.
- Завтра начинаем пробные съемки, - трезвым голосом произнес Клеточкин. -
Смотри, не опаздывай.
- Селена придет вовремя, - успокоил его Колычев, похлопывая по плечу. -
Куда тебя доставить? Я поведу машину.
Закрыв за ними дверь, Карина прижалась спиной к стене. Что-то давило
грудь, словно она надышалась
...Поділитися у соцмережах
