Жанр: Триллер
Глотка
...и и джентльмены! Все скорбящие по Эйприл Рэнсом, - начал мэр,
взобравшись на подиум. Его серебристые волосы сияли в лучах прожекторов. - Всего
несколько недель назад я имел честь присутствовать на обеде, на котором
очаровательной женщине вручили приз финансовой ассоциации города. Я видел,
каким уважением пользовалась она среди своих коллег и как гордилась оказанной ей
честью. Деловая хватка Эйприл Рэнсом, ее цельность, ее доброта и человечность,
стремление способствовать процветанию нашего города не могли оставить нас
равнодушными в тот вечер. Она стояла перед нами, перед своими друзьями и
коллегами, как блестящий пример всего, что я поощрял и приветствовал в себе и своих
согражданах на протяжении трех сроков, в течение которых имею честь быть мэром
нашего замечательного города.
Мэр был замечательным оратором. Он даже пообещал своим согражданам, что
память об Эйприл Рэнсом не покинет его и впредь, когда он будет день и ночь
трудиться ради счастья и процветания всех жителей Миллхейвена. И он посвятит все
отпущенное ему время...
Все это продолжалось около пятнадцати минут, после чего к микрофону подошел
шеф полиции Арден Васс. Он, нахмурившись, вынул из внутреннего кармана пиджака
три листочка, которые положил перед собой. В этот момент я понял вдруг, что Васс
вовсе не хмурится - это было естественное выражение его лица. Он достал из
кармана и водрузил на переносицу очки в стальной оправе.
- Я не умею говорить так же красиво, как мой друг и наш уважаемый мэр, -
заявил он. - В нашем городе замечательная полиция. Каждый мужчина... и
женщина... в нашем департаменте... настоящие профессионалы, мастера своего дела.
Вот почему уровень преступности в городе всегда был одним из самых низких в
стране. Недавно наши сотрудники задержали одного из самых ужасных преступников
в истории криминалистики. Этот человек сейчас находится в камере в ожидании суда.
Женщина, которую мы оплакиваем сегодня, наверняка понимала, как важно
сотрудничество между мирными горожанами и людьми в форме, рискующими ради
них своей жизнью. Таким был Миллхейвен в лице Эйприл Рэнсом. Мне нечего больше
сказать. Спасибо.
Сойдя с подиума, Васс уселся на свое место в первом ряду. Несколько секунд все
сидели молча, глядя на опустевший подиум и размытые очертания цветов. Свет
постепенно гас.
4
Коллеги Эйприл Рэнсом, сбившись в небольшую кучку, двигались вместе к
автостоянке. Молодой человек в джинсах и черном пиджаке куда-то исчез. Изабель со
своей командой забралась в фургон телестудии. Соседи Рэнсомов стояли возле
длинного ряда машин, выстроившихся вдоль улицы, и с неодобрением наблюдали за
Изабель и ее коллегами.
Окаменев от горя и гнева, Джон Рэнсом стоял на ступенях лестницы рядом со
своими родителями, Фонтейн и Хоган стояли в нескольких ярдах от меня и Тома
Пасмора, внимательно наблюдя за всеми, как и положено истинным полицейским. Я
был почти уверен, что разглядел на лице Хогана чуть ироничное выражение,
наверняка относившееся к речам, произнесенным его начальниками. Он произнес
несколько слои, не разжимая губ, словно школьник, бросающий колкую реплику в
адрес учителя, и я окончательно убедился, что был прав. Потом Хоган заметил, что я
наблюдаю за ним, и в глазах его заиграла понимающая улыбка, хотя губы попрежнему
оставались неподвижными. Он понимал, что я согласен с его оценкой,
Фонтейн оставил его и быстро пошел через высохшую лужайку по направлению к
Рэнсомам.
- Ты поедешь с нами в крематорий? - спросил я у Тома Пасмора.
Он покачал головой. При ярком солнечном свете лицо его казалось похожим на
тень, и я снова подумал, что Том, похоже, никогда не спит.
- О чем это детектив расспрашивает Джона? - заинтересовался Том.
- Наверное, хочет выяснить, не может ли он опознать жертву с Дивермор-авеню.
Я ощущал почти физически, как работает мозг под черепной коробкой Тома.
- Расскажи подробнее, - попросил он.
Я рассказал Тому о Гранте Хоффмане, и на лице его заиграл легкий румянец.
- А ты поедешь с ним?
- Да. Думаю, надо захватить и Алана Брукнера.
Только в этот момент я понял, что старика дано уже нигде не видно.
- Приходи ко мне, как только появится свободная минутка, - сказал Том. - Я
хочу знать, что произошло в морге.
За нашей спиной открылась входная дверь. Щурясь от яркого солнца, на пороге
показался Алан Брукнер, опиравшийся на руку Джойс Брофи. Джойс поймала мой
взгляд.
- Профессор Андерхилл, может быть, вы проводите профессора Брукнера к
машине, чтобы мы могли начать процессию. Мы, как и все, работаем по расписанию, а
кремация назначена на два тридцать. Не могли бы вы передать это профессору
Рэнсому и его родителям?
Алан взял меня под руку. Я спросил его, как он себя чувствует.
- Я все еще держусь на ногах, сынок.
Мы подошли к Рэнсомам.
- В четырнадцать тридцать? - спросил, подойдя ко мне, Пол Фонтейн.
- Хорошо. Алан тоже должен там быть?
- Если будет в состоянии.
- Я буду в состоянии сделать все, что от меня потребуется, - заверил его Алан,
не глядя на детектива. - Это в морге?
- Да. Морг находится в квартале от Армори-плейс на...
- Я в состоянии найти морг, - перебил его Алан.
Из-за угла выехал катафалк, приготовившийся возглавлять процессию. За ним
тронулся "понтиак". Замыкали колонну две машины с жителями Эли-плейс.
- Мне кажется, мэр произнес замечательную речь, - сказала Марджори.
- Внушительная личность, - добавил Ральф.
Мы спустились по лестнице, и Алан отпустил мою руку.
- Тридцать пять лет назад, - сказал он, - Мерлин был моим студентом. -
Марджори одарила его благосклонной улыбкой. - Он был жутким тупицей.
- О! - вскрикнула от неожиданности Марджори. Угрюмо посмотрев на Алана,
Ральф распахнул перед женой заднюю дверцу машины.
Мы с Джоном сели впереди.
- Они превратили похороны моей жены в идиотский фарс, - сказал Джон. -
Все работали на публику.
- Но зачем Алану ехать в морг? Я не понимаю!
- Я тоже, папа, - сказал Джон.
- Что за бредовая идея! - поддержала мужа Марджори.
- Во время панихиды полицейские что-то услышали, - сказал Джон.
- Что они могли услышать?
- О пропавшем аспиранте.
- Они вовсе не услышали о нем, - сказал я. - Я сам рассказал о Хоффмане Полу
Фонтейну.
- Что ж, хорошо, - произнес Джон после секундной паузы.
- Но с какой целью? - недоумевал Ральф.
- В морге лежит неопознанный труп мужчины. Возможно, это имеет какое-то
отношение к убийству Эйприл. Марджори и Ральф, изумленные, замолчали.
- Этот труп вполне может оказаться пропавшим студентом.
- О, Боже, - воскликнул Ральф.
- Ну, конечно же, нет, - заявила Марджори. - Ведь тот парень просто сбежал.
- Грант не стал бы так поступать, - сказал Алан.
- Я тоже поеду в морг, если это требуется, - сказал Джон.
- Я справлюсь сам. Тебе необязательно ехать.
- Фонтейн хотел, чтобы там присутствовал я. А вот тебе там делать нечего.
- Но я хочу туда поехать, - твердо заявил Алан. Мы молча доехали до дома
Джона. Рэнсомы вышли из машины.
Увидев, что Алан неподвижно сидит на своем месте, Джон наклонился к тестю.
- А ты почему не выходишь, Алан?
- Тим отвезет меня домой.
Джон отошел от машины. Марджори Рэнсом, двигаясь зигзагами, собирала с
лужайки мусор.
Алан на негнущихся ногах шел к дому. На аккуратно подстриженном газоне
блестела трава. Мы вошли в дом, и, обернувшись, Алан несколько секунд смотрел на
меня пустыми бессмысленными глазами. Меня прошиб холодный пот. Похоже, старик
забыл обо всем, что собирался сделать. Он медленно прошел через коридор и
остановился только в гостиной. Все деревянные поверхности в комнате сверкали, в
воздухе пахло полиролью.
- Вот это хорошо, - Алан сел на диван и откинулся на спинку. - Уборщицы
постарались на славу. - Он еще раз оглядел сияющую чистотой комнату. - Помоему,
сюда никто не приедет. - Он прочистил горло. - А я думал, что люди
приезжают после похорон в дом.
Алан забыл, что дочь жила не в его доме.
Я сел в кресло напротив старика.
Скрестив на груди руки, Алан молча смотрел в окно. В глазах его застыло
странное выражение. Затем они медленно закрылись, и Алан заснул. Грудь его мерно
вздымалась, дыхание стало ровным. Через минуту-две он снова открыл глаза и
произнес:
- Тим, да? Хорошо.
- Вы все еще собираетесь в морг?
- Да, конечно. Ведь я знал этого парня лучше, чем Джон, - Алан улыбнулся. -
Я отдал ему кое-что из своей старой одежды. Несколько костюмов стали велики мне в
последнее время. Парень скопил достаточно денег, чтобы платить за учебу и квартиру,
но больше ему не хватает ни на что.
На лестнице послышались тяжелые шаги. Алан удивленно заморгал, а я встал и
вышел в коридор. На меня надвигалась полная женщина в черных брюках и футболке с
эмблемой университета штата Иллинойс. Она везла за собой пылесос.
- Должна вам сказать, это была самая тяжелая работа, какую мне приходилось
выполнять за всю свою жизнь, - заявила она, глядя на меня так, словно я тоже несу
ответственность за состояние дома. - Целых шесть часов.
- Вы отлично поработали.
- И это говорите мне вы! - Уронив шланг от пылесоса, она тяжело привалилась
к стене и посмотрела на Алана. - Вы не слишком аккуратный человек, мистер
Брукнер.
- Да, все как-то вышло из-под контроля.
- Вам надо лучше следить за домом, если хотите, чтобы я приходила и дальше.
- Теперь все пойдет по-другому, - заверил ее я. - Сюда будет приходить
частная сиделка, как только нам удастся ее, найти.
Склонив голову набок, уборщица внимательно посмотрела на меня.
- Мне полагается сто двадцать долларов.
Алан залез в карман пиджака и достал оттуда ком двадцатидолларовых банкнот.
Отсчитав шесть штук, он встал, чтобы передать их уборщице.
- Вы просто прелесть, мистер Брукнер, - улыбнулась женщина. - Я буду
приходить по четвергам.
- Замечательно, - сказал Алан.
Выходя из гостиной, уборщица подняла шланг от пылесоса.
- А что мне делать с этими цветами? - спросила она.
Алан непонимающе посмотрел на женщину.
- Ну, вы их поливаете или что?
- А где это?
- Я переставила на кухню.
- Но венки обычно не поливают.
- Что ж, тем лучше.
Женщина вышла, увозя за собой пылесос, а через несколько минут вернулась уже
без него, и я пошел проводить ее до двери. Она продолжала бросать на меня косые
подозрительные взгляды.
- Он как доктор Джекил и мистер Хекил или как его там.
В этот момент в коридоре появился Алан. Он осторожно нес в обеих руках
круглый венок из гвоздик и желтых роз.
- Вы ведь знаете Флори-парк, не так ли? - спросил он.
- Я вырос в другой части города.
- Тогда я скажу вам, как его найти. Думаю, вы сумеете отыскать озеро в
восточной части парка. - Мы вышли наружу. - Восток это справа.
- Да, сэр, - кивнул я.
Мы подошли к машине. Алан забрался на переднее сиденье, прижимая венок к
груди.
Следуя инструкциям Алана, я свернул к северу от Истерн Шор-драйв. Я спросил,
почему бы нам не свернуть к берегу здесь же, неподалеку.
- Это Банч-парк, - ответил Алан. - Эйприл не любила здесь гулять. Слишком
много народу.
Через десять-двенадцать миль мы оказались в районе Ривервуд.
Истерн Шор-роуд перешла в двухполосное шоссе, которое вскоре разделилось на
две дороги, одна из которых вела на запад, а другая прямо, на север, теряясь в
сосновом лесу, среди которого попадались то здесь, то там большие современные
здания. Алан велел мне ехать прямо и свернуть направо у следующего перекрестка.
Вскоре мы проехали мимо таблички, на которой было написано оранжевыми
буквами "Флори-парк". Подъездная дорожка упиралась в круглую автостоянку, на
которой стояли несколько "джипов" и "рейнджроверов".
- Это один из самых красивых парков в нашем округе, - сказал Алан. - И никто
не знает о его существовании.
Он вылез из машины.
- Туда, - дойдя до конца стоянки, он перелез через бетонный бордюрчик и
пошел прямо по траве к узенькой тропинке. - Я был здесь всего один раз. Эйприл
тогда училась в школе.
Я спросил, не позволит ли он мне нести венок.
- Нет, - коротко ответил Алан.
Тропинка вела к небольшому островку, на котором росли вперемежку березы и
сосны. Я шел впереди Алана, отклоняя встречавшиеся на пути ветки. Алан дышал и
двигался довольно легко для своего возраста. Мы вышли на большую поляну,
кончавшуюся небольшой возвышенностью, поднявшись на которую я увидел вершины
других деревьев, а за ними - голубую гладь озера. Пот пропитал мою рубашку. Я отер
ладонью лоб и сказал:
- Алан, я наверное не смогу пойти с вами дальше.
- Почему.
- Мне трудно находиться в таких местах, как это.
Он нахмурился, пытаясь понять, что я имел в виду. Я сделал шаг вперед, и перед
моими глазами снова взорвалась мина, подбросив в воздух разорванные тела
товарищей.
- А что такое? - спросил Алан.
- Меня нервируют открытые пространства.
- Тогда почему бы вам не закрыть глаза?
И я закрыл глаза. Маленькие фигурки в темных одеждах летали меж крон
деревьев, а другие ползли к краю поляны.
- Я могу чем-нибудь помочь вам? - спросил Алан.
- Вряд ли.
- Тогда, судя по всему, вы должны сделать это сами.
Мимо нас пробежали два подростка в купальных костюмах.
Добежав до поляны, они оглянулись и смерили нас удивленными взглядами.
- Вам надо, чтобы я пошел туда с вами?
- Да, - кивнул Алан.
- Тогда пошли. - Я сделал шаг вперед. Маленькие человечки в черном тоже
двинулись в сторону деревьев. Меня прошиб холодный пот.
- Я пойду впереди, - сказал Алан. - Следите за мной и наступайте только туда,
где прошел я. Хорошо?
Я кивнул. Рот мой был словно забит песком и ватой. Алан пошел впереди.
- Не смотрите ни на что, кроме моих ног, - посоветовал он.
Ноги его оставляли на пыльной тропинке отчетливые следы. Я поставил ногу
поверх первого отпечатка. Алан сделал еще шаг. Я двинулся за ним. По спине моей
бежали мурашки. Тропинка медленно поднималась в гору. Алан все вел и вел меня
вперед.
Наконец он остановился и спросил:
- Теперь вы можете поднять глаза?
Мы стояли на вершине холма. Впереди виднелась тропинка, ведущая вниз по
поросшему лесом склону. А рядом дорожка пошире вела к железной лестнице,
которая спускалась к узкой полоске песка и почти упиралась в голубую гладь озера.
Далеко на линии горизонта медленно качались лодки.
- Вы куда? - окликнул меня Алан, как только я шагнул на широкую дорожку.
Я махнул рукой в сторону лестницы, ведущей к воде.
- Нам туда, - сказал Алан, указывая на тропинку поуже.
Я снова направился за ним.
- Не могли бы вы немного понести венок? - попросил старик.
Я протянул руки. Венок оказался тяжелее, чем я ожидал. Стебли роз царапали мне
пальцы.
- Когда Эйприл была девочкой, она брала с собой книги и что-нибудь поесть и
проводила несколько часов в небольшой рощице в конце этой тропинки. Там было ее
любимое место.
Тропинка исчезала среди камней, громоздившихся между деревьями. Вокруг
росли березы и тополя. Алан остановился перед грудой огромных булыжников.
- Я сам не одолею этот завал.
Если бы не венок, это было бы довольно просто. А так приходилось держа его в
одной руке, второй помогать Алану пробраться через камни. Один я перелез бы через
камни за пять минут. Меньше - за три. Но нам с Аланом понадобилось почти
двадцать минут. Когда мы наконец спустились, мой пиджак промок насквозь от пота,
и из ткани торчала оторвавшаяся молния.
Я опустился на колени на большой плоский булыжник, снял с плеча венок и
посмотрел на Алана, протягивающего ко мне руки. Когда я спустил его вниз, он
тяжело дыша спросил:
- Теперь понимаете, зачем вы мне понадобились?
Отерев со лба пот, я стал внимательно рассматривать венок. Из него торчали куски
проволоки, несколько отколовшихся роз и веточка папоротника. Поднявшись, я
протянул Алану руку.
Он прошел нетвердой походкой по неровному рельефу из врытых в землю
булыжников и попросил меня вернуть ему венок.
- И далеко мы идем? - спросил я.
Алан махнул рукой в сторону видневшейся невдалеке небольшой скалы. Рядом с
ней, у самой кромки голубой воды, виднелась полоса красных кленов, а за ней -
пологий склон с едва заметной тропинкой. По другую сторону кленов виднелась
напоминавшая человеческую ладонь гранитная площадка. Алан попросил передать
ему венок.
- Вот это место, - сказал он, устремляясь по тропинке вниз. - Эйприл
приходила сюда, чтобы побыть в одиночестве, - сказал он, сделав несколько шагов.
- Это место была ей очень дорого. - Он тяжело вздохнул. - Я словно вижу ее здесь
воочию.
Больше Алан не произнес ни слова, пока мы не очутились на нависавшей над
водой гранитной площадке. Я подошел к краю скалы. Справа в небольшой бухточке
ныряли двое мальчишек, пробежавших мимо нас чуть раньше.
- Это и есть похороны Эйприл, - сказал Алан. - Ее настоящие похороны.
Я чувствовал себя чужестранцем, проникшим в чужие владения.
- Я должен с ней попрощаться.
Я отошел под тень кленов.
Алан медленно подошел к краю скалы. Этот маленький седоволосый старик
казался мне сейчас почти волшебником. Он думал об этом моменте с тех пор, как
узнал о смерти дочери.
- Моя дорогая девочка, - произнес Алан дрожащим голосом, крепко прижимая к
груди венок. - Эйприл! Я всегда останусь твоим отцом, а ты - моей дочерью. Ты
будешь жить в моем сердце до самой моей смерти. Я обещаю тебе, что тот, кто это
сделал, не уйдет от ответа. У меня осталось не так много сил, но их хватит на нас
двоих. Я люблю тебя, дитя мое.
Подойдя к самому краю гранитной площадки, Алан поглядел вниз и произнес
тихим, мягким голосом.
- Отец твой желает тебе почить в мире и покое.
Затем, сделав шаг назад, Алан взял венок в правую руку и, отведя руку назад,
кинул венок, словно диск. Несколько раз перевернувшись в воздухе, он коснулся
водной глади.
Мальчишки громко закричали, показывая пальцами в сторону плывущего венка.
Кинувшись в воду, они поплыли к тому месту, где он упал, но остановились, увидев на
скале меня и Алана.
- Я ведь по-прежнему ее отец, - сказал Алан.
Когда мы остановились у дома Джона Рэнсома, только узкие щелочки между
веками Алана указывали на то, что он не спит.
- Я подожду, - сказал он.
Джон открыл дверь и пустил меня внутрь.
- Где вы были? Ты знаешь, который час?
Родители Джона стояли посреди гостиной, тревожно глядя в мою сторону.
- С Аланом все в порядке? - спросила Марджори.
- Он немного устал, - сказал я.
- Послушайте, мне надо торопиться, - сказал Джои родителям. - Мы вернемся
через полчаса. Не думаю, чтобы вся процедура заняла много времени.
Ральф Рэнсом начал было что-то говорить, но Джон буквально вытолкал меня и
захлопнул за нами дверь.
- О, Господи, да старик спит, - казал он, подойдя к машине. - Мало того, что
из-за тебя мы опаздываем, ты еще вынул его из постели в таком состоянии, что он вряд
ли помнит свое собственное имя.
- Он помнит свое имя, - заверил я Джона.
Сев в машину, Джон похлопал тестя по плечу.
- Алан? С тобой все в порядке?
- Ас тобой? - спросил в ответ Алан.
Я решил поехать по мосту на Горацио-стрит, но тут вспомнил, что говорил мне о
нем Дик Мюллер.
- Джон, - сказал я. - Ты не рассказывал мне, что Эйприл интересовалась
местной историей.
- Иногда она кое-что изучала по этому поводу. Но так, ничего особенного.
- Но ведь она, кажется, особенно интересовалась мостом на Горацио-стрит.
- Мне ничего об этом неизвестно.
Алан дышал глубоко и ровно, полоски между веками исчезли.
- Почему ты так задержался? - спросил Джон.
- Алан хотел заехал в Флори-парк.
- А что ему понадобилось в Флори-парке?
- Эйприл любила ходить туда.
- Что ты пытаешься мне сообщить? - сердито спросил Джон.
- Там есть скала, нависающая прямо над озером, и Эйприл любила загорать и
нырять там, когда еще училась в школе.
- О, вполне может быть, - Джон заметно расслабился.
- Алан захотел увидеть это место.
- И что он там делал? Ходил кругами и страдал по Эйприл?
- Что-то вроде этого.
Джон пренебрежительно хмыкнул.
- Джон, - начал я. - Неужели даже после того, как мы выслушали рассказ
Драгонетта о мосте на Горацио-стрит, тебе не кажется, что стоит вспомнить
поподробнее об интересе Эйприл к этому месту?
- Но я почти ничего об этом не знаю.
- Что? - полусонно пробормотал Алан. - Что вы там говорите об Эйприл?
Он протер глаза и выпрямился, пытаясь сообразить, где находится. Джон со
стоном отвернулся.
- Мы говорили о кое-каких исследованиях, которые проводила Эйприл, - сказал
я.
- А...
- Она говорила вам что-нибудь об этом?
- Эйприл говорила мне обо всем, - он задумался на несколько секунд. - Я
плохо помню, в чем там было дело. Кажется, речь шла о каком-то мосте.
- А именно о том, по которому мы сейчас поедем, - сказал Джон. - Сворачивай
на Горацио-стрит.
Впереди маячили парапет набережной Миллхейвен-ривер и низкие борта моста.
- Это как-то связано с преступлением? - спросил Алан.
- Это само по себе преступление, - ответил Джон.
Я посмотрел на бар "Зеленая женщина", мимо которого мы как раз проезжали, и,
за секунду до того, как стены моста скрыли его из виду, успел разглядеть
припаркованную рядом синюю машину с открытым багажником, рядом с которой
стояли две картонные коробки. Мы проехали по мосту, и в этот момент мне пришло в
голову, что машина очень похожа на "лексус", из которого следили за Джоном
Рэнсомом по пути в Шейди-Маунт. Я наклонился вперед, пытаясь разглядеть машину
в зеркало заднего вида, но стены моста загораживали обзор.
- Ты помешан на этом месте, - сказал Джон. - Как Уолтер Драгонетт.
- Как Эйприл, - произнес я.
- У Эйприл была слишком насыщенная жизнь, чтобы всерьез увлекаться местной
историей, - в голосе Джона слышалась горечь.
Мы еще не подъехали к Армори-плейс, когда до нас донеслись голоса, вопящие:
"Уотерфорда - в отставку! Васса - в отставку! Уотерфорда - в отставку! Васса - в
отставку!"
- Кажется, призыв мэра к единению не был услышан, - заметил Джон.
- Здесь надо свернуть направо, - подсказал ему Алан.
Пологий спуск вел прямо к входу в морг округа Миллхейвен.
Я притормозил рядом с черным "седаном", из которого тут же вылез Пол Фонтейн
и махнул рукой в сторону небольшой стоянки с надписью "Только для служебных
машин". Мы опоздали на десять минут.
- Извиняюсь, это моя вина, - произнес я.
- Ничего, я предпочитаю побыть здесь, а не на Армори-плейс. - Фонтейн
посмотрел на выглядевшего смертельно усталым Алана.
- Профессор Брукнер, вы можете посидеть в вестибюле.
- Нет, не думаю, - ответил Алан.
- Тогда пойдемте.
Фонтейн провел нас в небольшой вестибюль с двумя пластиковыми стульями,
стоящими по обе стороны высокой пепельницы, полной окурков. За следующей
дверью сидел, постукивая карандашом по столу, молодой блондин с угреватым лицом.
- Теперь все в сборе, Тедди, - сказал ему Фонтейн. - Я скоро приведу их
обратно.
Мы пошли по длинному коридору, освещенному двумя рядами свисавших с
потолка флюоресцентных ламп. Стены были выкрашены в защитный цвет.
- Мне лучше заранее подготовить вас к тому, что вы увидите, - сказал Фонтейн.
- От его лица почти ничего не осталось. - Он остановился около четвертой двери
справа и посмотрел на Алана. - Это может сильно взволновать вас.
- Не беспокойтесь за меня, - сказал Алан.
Фонтейн открыл дверь в небольшую комнату без мебели и окон. В центре комнаты
лежало на каталке покрытое простыней тело.
Фонтейн подошел к каталке.
- Вот тело человека, которого мы нашли в переходе под отелем "Сент Элвин", -
он откинул простыню с лица трупа.
Алан порывисто вздохнул. Большая часть лица несчастного была изрезана так, что
напоминала сырой бекон. Под этими кусками кожи виднелись на удивление здоровые
и ровные зубы. Под пустой глазницей торчала ключица. Длинные резаные раны
покрывали шею, заканчиваясь на груди, уже под простыней. Нижняя губа свисала на
подбородок.
Фонтейн подождал, пока мы переварим увиденное.
- Что-нибудь в этом человеке кажется вам знакомым? - спросил он. - Я
понимаю, как это нелегко.
- Никто не сумеет опознать его, - сказал Джон. - От него практически ничего
не осталось.
- Профессор Брукнер?
- Это вполне может быть Грант, - сказал Алан. - Волосы Гранта были точно
такого же русого цвета.
- Алан, но ведь это уже нельзя назвать волосами!
- Вы готовы опознать этого человека; профессор Брукнер?
Алан снова посмотрел на тело и покачал головой.
- Я не могу ничего утверждать наверняка.
Фонтейн подождал, не скажет ли Алан что-нибудь еще, затем предложил:
- Может быть, вы хотели бы взглянуть на его одежду.
- Да, да, - закивал головой Брукнер.
Фонтейн снова закрыл простыней лицо трупа и прошел мимо нас к двери, ведущей
в коридор.
Потом мы стояли в другой комнате, как две капли воды похожей на первую, а
Фонтейн стоял по другую сторону каталки, на которой лежала изрезанная, заляпанная
кровью одежда.
- Здесь то, что было на нем в день убийства, - прокомментировал Фонтейн. -
Пиджак с ярлыком фирмы "Хэтчет и Хэтч", зеленая рубашка из какой-то банановой
республики, брюки цвета хаки, трусы, носки, замшевые ботинки.
- Пиджак от "Хэтчета и Хэтча"? - встрепенулся Алан. - Этот пиджак
принадлежал когда-то мне. Значит, это все-таки Грант. - Лицо его стало вдруг
мертвенно бледным. - И еще он говорил, что хочет купить кое-что из одежды на
деньги, которые я ему дал.
- Ты давал деньги Гранту Хоффману? - удивился Джон. - Кроме одежды -
еще и деньги?
- Вы уверены, что это ваш пиджак? - переспросил Фонтейн, поднимая со стола
покрытый запекшейся кровью изрезанный пиджак.
- Да, уверен, - Алан отступил на шаг назад. - Я дал его Хоффману в прошлом
августе, когда мы перебирали старую одежду. Грант примерил, и пиджак ему
подошел.
Прижав руку ко рту, Алан смотрел на изуродованный пиджак.
- Вы уверены? - Фонтейн положил пиджак обратно на стол.
Алан кивнул.
- В таком случае, сэр, не могли бы вы еще раз взглянуть на труп?
- Но ведь он уже осмотрел тело, - вмешался Джон Рэнсом. - Я не вижу смысла
снова подвергать моего тестя подобной пытке.
- Сэр, - Фонтейн снова обратился к Алану Брукнеру. - Вы абсолютно уверены,
что именно этот пиджак подарен вами в августе прошлого года Гранту Хоффм
...Закладка в соц.сетях
