Жанр: Триллер
Талисман мумии
...умаги, принесенные из своей
комнаты, а
затем положил их на большой стол и прижал края книгами. Я узнал их сразу: это
были точные
копии, сделанные нами с надписей в гробнице. Разложив все это, он медленно
произнес:
- Помните, осматривая гробницу, мы удивлялись, что там не было ничего из
вещей,
которые обычно там бывают?
- Да! Там не было Сердаба.
- Пожалуй, я объясню вам значение Сердаба, - заметил мне мистер Корбек.
- Это нечто наподобие ниши, построенной или выбитой в стене гробницы. Те из
них,
которые были уже исследованы, не содержали надписей - лишь изображения мертвых,
для
которых и предназначалась гробница.
Затем он продолжал свой рассказ:
- Видя, что я понял его мысль, Трелони заговорил с оттенком былого
волнения:
- Я пришел к выводу, что Сердаб должен присутствовать, но потайной. Жаль,
что мы не
подумали об этом раньше. Следовало догадаться, что создательница этой гробницы -
женщина, отличавшаяся чувством красоты и совершенства и позаботившаяся о каждой
мелочи,
не стала бы пренебрегать этой архитектурной деталью. Даже не придавая ей
ритуального
смысла, она могла бы сделать ее в качестве украшения. Ведь ей нравилось доводить
работу до
конца. Там наверняка должен быть Сердаб и в нем то, что нам нужно - светильники.
Конечно,
знай о них мы раньше, мы предположили бы наличие какого-то тайника. Я собираюсь
просить
вас снова отправиться в Египет, осмотреть гробницу, найти Сердаб и привезти
светильники!
- А если я не найду тайника или же в нем не окажется светильников, что
тогда?
Он улыбнулся своей хмурой, редко появляющейся теперь улыбкой и медленно
проговорил:
- Тогда вам придется потрудиться и все-таки найти их!
- Хорошо! - согласился я. Он указал на один из листов.
- Вот копии надписей из Часовни с южной и восточной сторон. Я снова
просмотрел их и
в семи местах за этим углом нашел символы созвездия Плуга, которое Царица Тера
считала
властителем своего рождения и судьбы. При тщательном исследовании, я заметил,
что они
представляют собой расположение группы звезд, когда она находится в разных
частях
небосвода. Все изображения точно астрономически и так же, как на небе "рога" их
указывают
на Полярную звезду, здесь они указывают на точку в стене, где обычно
располагается Сердаб!
- Браво! - воскликнул я, поскольку подобные выводы заслуживали похвалы.
По-видимому, он был доволен и продолжал:
- Когда окажетесь там, исследуйте это место. Вероятно, для открытия тайника
служит
какая-то пружина или подобный механизм. На месте вам легче будет разобраться.
Неделю спустя я отправился в Египет и нигде не задерживался, пока снова не
очутился в
гробнице. Я отыскал кое-кого из старых наших помощников, так что поддержка была
мне в
достаточной степени обеспечена. Страна была уже не той, что шестнадцать лет
назад, и в
вооруженной охране не было необходимости.
В одиночку я забрался по скале. Это было несложно, поскольку в здешнем
прекрасном
климате лестницы сумели сохраниться и на них можно было положиться. Я понимал,
что за
прошедшие годы в гробнице побывали посетители, и сердце мое екнуло при мысли о
том, что
кто-то мог наткнутся на тайник. Было бы весьма горько обнаружить, что меня
опередили и что
путешествие совершенно понапрасну.
Мои горькие предчувствия подтвердились, когда я зажег фонари и прошел между
семигранными колоннами в Часовню.
Именно там" где я ожидал его найти, виднелся раскрытый Сердаб. Он был пуст.
Но Часовня пуста не была: прямо под отверстием Сердаба лежало высохшее тело
человека в арабском платье. Похоже, он умер от сердечного приступа. Я оглядел
стены, чтобы
проверить, прав ли был Трелони и - нашел, что во всех случаях "рога" Ковша
указывают на
место по левую руку (на южной стороне), где было отверстие Сер даба, помеченное
единственной золотой звездой.
Я нажал на нее, и она подалась. Камень, отмечавший вход и лежавший внутри
него у
стены, слегка качался. На другой стороне отверстия я нашел похожее место,
отмеченное
расположениями созвездия, но оно по-прежнему являло фигуру из семи звезд и
каждая была из
полированного золота. Я надавил на все звезды поочередно, но безрезультатно. Мне
показалось, что если открывающая пружина располагалась слева, то правая должна
была
срабатывать от одновременного нажатия на все звезды рукой с семью пальцами. Мне
удалось
проделать это руками.
С громким щелчком неподалеку от отверстия Сердаба выскочила механическая
фигурка;
камень, медленно повернувшись, встал на место и со щелчком закрылся. Мельком
замеченная
мною фигура вначале испугала меня. Она очень напоминала того мрачного стража,
которого по
словам арабского историка Ибн Абдалокин, король Саурид Ибн Саулук поместил в
Западную
пирамиду для охраны ее сокровищ: "Мраморная фигурка, в прямой стойке, с копьем в
руке и
свернувшейся змеею на голове. При приближении неизвестного-, змея кусала его,
обвившись
вокруг шеи и убивая, а затем возвращаясь на место".
Я хорошо знал, что и эта фигурка была сделана не красоты ради, и иметь с
ней дело - не
шутка. Мертвый араб у моих ног прекрасно подтверждал это! Снова изучая стену я
нашел
отбитые, словно от ударов молотка, меты. Так вот что произошло! Грабитель будучи
более
ловким, чем мы, заподозрил наличие тайника и постарался его отыскать. Случайно
он нажал на
пружину и освободил "Хранителя", как назвал его арабский историк. Результат
говорил сам за
себя. Взяв кусок дерева и держась на безопасном расстоянии, я нажал на звезду.
Камень мгновенно отошел назад. Скрытая внутри фигура, выскочив, сделала
выпад
копьем, затем поднялась и исчезла. Я решил, что теперь спокойно могу надавить на
семь звезд.
И снова камень отошел, мелькнул Хранитель и скрылся в своем тайном логове.
Несколько раз я повторил попытку, но с тем же результатом. Я не отказался
бы
исследовать механизм фигурки, двигавшейся с такой зловещей быстротой, но это
было
невозможно без инструментов, которых у меня не было. Быть может, Для этого нужно
вырубить часть скалы. Я надеюсь когда-нибудь вернуться и попытаться это сделать.
Вероятно, вам неизвестно, что вход в Сердаб обычно весьма узок, иногда в
него с трудом
можно засунуть руку. Об этом тайнике я узнал две особенности. Первая состояла в
том, что в
случае если там были светильники, они не могли быть большого размера, и вторая -
они
должны быть неким образом связаны с Хатхор. Символ ее - орел в квадрате, правый
верхний
угол которого образует квадрат поменьше, - был вырезан на стене внутри и окрашен
в
ярко-алый цвет, как и надписи на стеле.
Хатхор - богиня, которой соответствует Венера греков, то есть божество
красоты и
наслаждения. В египетской мифологии, впрочем у каждого бога много форм, и в
некоторых
ипостасях Хатхор имеет отношение к воскрешению. Если существует семь форм или
ипостасей
этой богини, так почему бы им не соответствовать семи светильникам! Я был уверен
что они
там остались. Первый грабитель нашел здесь свою смерть, второй обнаружил
содержимое Сер
даба. Первая попытка была совершена много лет назад, на это указывало состояние
тела. Когда
случилась вторая попытка, я не знал, быть может, давно но может, и недавно. Если
же в
гробнице кто-то побывал, то светильников давно не должно было оставаться. Что ж!
Тем
сложнее будут поиски, но искать все равно надо!
Все это было почти три года назад, и все это время я, словно герой "тысячи
и одной ночи"
искал старые лампы. Я не смел вдаваться в подробности о том, что именно ищу, не
пытался их
описывать, поскольку это могло все испортить. Поначалу я сам смутно представлял
себе, что
разыскиваю, но постепенно, мне становилось все яснее.
Можно написать целый том об испытанных мною разочарованиях и пустой
беготне, но я
не сдавался. Наконец, не далее двух месяцев назад, старый торговец показал мне в
Моссуле
один светильник из тех, что были мне нужны. Я гонялся за ними почти круглый год,
часто
испытывая разочарование, но каждый раз растущая надежда помогала мне держаться
на плаву.
Даже не знаю, как удалось мне скрыть радость, когда я понял, что близок,
наконец, к
успеху. Я был знаком с правилами восточной торговли, так что этому
еврейско-арабско-португальскому торговцу пришлось-таки уступить. Мне хотелось
посмотреть
весь его товар, и вот одна за другой, среди всяческого барахла, появились семь
различных ламп.
На каждой из них была отличительная отметка и символика, относящаяся к Хатхор.
Наверное, я
потряс моего темнокожего приятеля величиной своей покупки: чтобы не дать ему
догадаться о
том, что мне нужно, я закупил почти всю лавку. Под конец он едва не расплакался,
говоря, что
я разорил его, поскольку теперь ему почти нечем было торговать. Он выдрал бы у
себя волосы,
знай он, какую сумму, я дал бы за некоторые из его товаров, ценимые им, быть
может, совсем
невысоко.
Поспешив домой, я расстался с большей частью моего товара по приличным
ценам.
Чтобы не возбудить подозрений, я не мог ни дарить, ни даже "потерять" его.
Слишком
драгоценен был мой груз, так что не следовало подвергать его риску. Я ехал так
быстро, как
только было возможно, и прибыл в Лондон со светильниками, с некоторыми
безделушками из
тех, что полегче весом, и папирусами, собранными во время путешествия.
Теперь, мистер Росс, вы знаете все, что знаю я и вам решать, что из этой
истории поведать
мисс Трелони, да и говорить ли ей вообще...
Едва он смолк, как за нами послышался звонкий юный голос:
- При чем здесь мисс Трелони? Она здесь!
Мы испуганно обернулись и вопросительно глянули друг на друга. В дверях
стояла мисс
Трелони. Мы не знали, давно ли она здесь стояла и много ли слышала.
Глава 13. Пробуждение из транса
Первые неожиданные слова едва не вынуждают слушателя вздрогнуть, но иногда
испуг
исчезает, и слушатель приходит в себя, и тут он способен оценить манеру
собеседника иГлава 14. Родимое пятно
В ожидании вызова в комнату мистера Трелони, который, как я чувствовал,
произойдет
обязательно, время тянулось медленно, и мне было очень одиноко. После нескольких
первых
мгновений эмоционального подъема при виде радости Маргарет я как-то от всего
отдалился и
оказался в одиночестве, и на некоторое время чувство обладания, характерное для
влюбленного, охватило меня. Но длилось это чувство недолго. Счастье Маргарет так
или иначе
зависело от меня, и, осознавая это обстоятельство, кажется, я утратил основную
часть своего
"я". Последние слова, сказанные Маргарет, когда она закрывала за нами дверь,
позволили
оценить ситуацию в целом, в прошлом и в настоящем времени. Эти две гордых,
сильных
личности хотя и были отцом и дочерью, начали познавать друг друга только тогда,
когда
выросла дочь. Природа Маргарет относилась к типу людей, которые взрослеют
быстро.
Гордость и сила каждого из них и сдержанность, бывшая основной чертой их
характеров,
создали барьер в их взаимоотношениях с самого начала. Каждый начал уважать
скрытность
другого довольно поздно, и взаимное непонимание переросло в привычку. И, таким
образом,
эти два любящих сердца, страстно жаждущих сочувствия друг друга, долго
находились в
разлуке. Но теперь все уладилось, и в самой глубине своей души я радовался, что,
наконец,
Маргарет была счастлива. Пока я раздумывал на эту тему и мечтал о своих личных
делах,
открылась дверь, и мистер Трелони пригласил меня войти.
- Входите, мистер Росс! - сердечно произнес он, но не без некоторой
формальности,
которой я так страшился. Я вошел в комнату, и он протянул мне руку, которую я
пожал с
удовольствием. Он не сразу отпустил ее и все еще держал в своей, подводя меня к
дочери.
Маргарет смотрела то на меня, то на него; ее глаза, наконец, опустились.
Когда я близко подошел к ней, мистер Трелони отпустил мою руку и, глядя
прямо в глаза
дочери, сказал:
- Если все происходит так, как бы мне этого хотелось, мы не должны ничего
держать в
тайне друг от друга. Малкольм Росс уже так много знает о моих делах, что, я
полагаю, он
должен оставить их в том положении, в котором они пребывают сейчас, и молча
удалиться, или
он должен узнать о них еще больше. Маргарет! Не хочешь ли ты, чтобы мистер Росс
взглянул
на твое запястье?
Она бросила на него призывный взгляд, но даже при этом было ясно, что,
видимо, она
решилась. Без слов она подняла правую руку, так что браслет в виде распростертых
крыльев,
прикрывающих кисть, сполз вниз, открыв поверхность кисти. Меня пронзил ужас.
На ее кисти виднелась тонкая зубчатая красная линия, из которой, казалось,
свешивались
красные пятна, похожие на капли крови!
Так стояла она - воплощение истинной гордой терпимости.
Ох! Но она выглядела гордой! Сквозь всю присущую ей мягкость, все ее
великодушное
пренебрежение к собственной личности, которое я ощущал в ней, и которое никогда
не было
столь заметно, как сейчас, - сквозь весь огонь, который, казалось, сиял из
темной глубины ее
глаз, освещая мне самую душу, - сверкала, вне всякого сомнения, и гордость.
Гордость,
основанная на вере; гордость, рожденная чистотой сознания; гордость истинной
королевы
Старого времени, когда принадлежность к королевскому роду предполагала наличие
способности быть первым и величайшим, и храбрейшим во всех высоких деяниях. Так
мы
простояли несколько секунд, после чего глубокий, торжественный голос ее отца,
казалось,
бросил мне вызов:
- Что Вы скажете теперь?
Не будучи способным выразить ответ словами, я подхватил правую руку
Маргарет в
свою, пока она опустила вниз, и, крепко сжимая ее и оттянув другой рукой золотой
браслет,
склонился и поцеловал ее запястье. Когда, не отпуская ее руки, я поглядел ей в
лицо, то увидел
на нем выражение такой радости, о которой мог мечтать, когда думал о небе. Затем
я обернулся
к ее отцу.
- Вы получили мой ответ, сэр!
Его мужественное лицо осветила торжественная улыбка. Он сказал единственное
слово,
когда положил и свою руку на наши, сомкнутые, в то время как он нагнулся, целуя
дочь:
- Хорошо!
Стук в дверь прервал нашу беседу. В ответ на бесстрастное "Входите!",
произнесенное
мистером Трелони, появился мистер Корбек. Когда он разглядел позы, в которых мы
находились, его как бы откачнуло назад; но в то же мгновение мистер Трелони
подскочил к
нему и подвел его к нам. Пока он пожимал ему обе руки, казалось, он
преобразился. Весь
энтузиазм его юности, о котором рассказывал нам мистер Корбек, казалось,
вернулся к нему в
одно мгновение.
- Значит, вы достали лампы! - почти крикнул он. - Мои предположения
оправдались в
конце концов. Пройдемте в библиотеку, где мы сможем быть одни, и расскажите мне
об этом!
И пока он рассказывает, Росс, - сказал он, обернувшись ко мне, - будьте добры, в
знак старой
дружбы, достаньте ключи от сейфа, чтобы я смог взглянуть на эти лампы!
Затем они втроем (дочь с любовью держала руку отца), прошли в библиотеку, в
то время
как я поспешил в Часерри Лэйн.
Когда я вернулся с ключами, они все еще полностью были захвачены своей
беседой; но к
ним вскоре после моего ухода присоединился доктор Винчестер. Мистер Трелони,
узнав от
Маргарет о его постоянном внимании и доброте и о том, как он, несмотря на
большое
противостояние, постоянно исполнял список его пожеланий, попросил доктора
остаться и
выслушать с нами всю историю.
- Это, возможно, заинтересует вас, - узнать конец всего дела!
Мы рано отобедали в тот день. После этого долго сидели вместе, а затем
мистер Трелони
произнес:
- А теперь, я думаю, лучше всего нам расстаться и спокойно улечься спать
пораньше.
Мы можем продолжить свой разговор завтра, а сегодня мне хотелось бы все
обдумать.
Доктор Винчестер ушел первым, с любезной предусмотрительностью прихватив с
собой
мистера Корбека и оставив меня. Когда они ушли, мистер Трелони сказал:
- Думаю, было бы хорошо, если бы вы тоже ночевали у себя дома. Мне хотелось
бы
спокойно провести вечер с дочерью; есть множество вещей, о которых мне следовало
бы
рассказать ей, и только ей. Возможно, уже завтра я смогу сообщить о них также и
вам; но в
данный момент было бы лучше, чтобы нас ничто не отвлекало, и мы были в доме
одни.
Я прекрасно понимал и разделял его чувства, но опыт последних нескольких
дней был
еще не забыт, и после некоторого промедления я спросил:
- Но не может возникнуть при этом какой-либо опасности? Если бы вы знали,
как мы...
К моему удивлению, Маргарет прервала меня:
- Малкольм, опасностей не предвидится. Я останусь с отцом! - Говоря эти
слова, она
прильнула к нему, как бы защищая его своим телом. Ничего не ответив, я поднялся
и
направился сразу же к выходу. Мистер Трелони сердечно сказал мне вслед:
- Приходите как только вам захочется, Росс. Приходите к завтраку. После
этого нам с
вами захочется поговорить. - Он тихо вышел из комнаты, оставив нас вдвоем. Я
начал
целовать руки Маргарет, которые она протянула мне, затем притянул ее к себе, и
наши губы
встретились в первый раз.
В ту ночь я спал мало. Ощущение счастья с одной стороны и беспокойство с
другой не
оставляли мне места для сна. Но даже если меня охватило беспокойство, в то же
время я был
столь счастлив, как никогда. Ночь пролетела столь быстро, что рассвет как бы
обрушился на
меня, не прокрадываясь по своему обыкновению. Еще не было девяти часов, когда я
появился в
Кенсингтоне. Все мое беспокойство испарилось, подобно облаку, как только я
встретил
Маргарет и увидел, что бледность лица уже уступила место обычному яркому
румянцу. Она
сказала, что отец спал хорошо и скоро присоединится к нам.
- Я твердо знаю, - прошептала она, - что мой добрый и предусмотрительный
отец
специально не встал еще, чтобы я могла первой встретить тебя, и наедине!
После завтрака мистер Трелони повел нас в кабинет, говоря по дороге:
- Я просил Маргарет присутствовать при нашем разговоре тоже.
Когда мы сели, он серьезно произнес:
- Вчера вечером я сказал, что у нас есть что рассказать друг другу.
Осмелюсь
предположить, что Вы думали, что это касается Маргарет и вас. Это так?
- Я думал именно так.
- Хорошо, мой мальчик, все правильно. Мы говорили с Маргарет, и я знаю о ее
желаниях.
Я крепко пожал протянутую им руку, а затем поцеловал Маргарет, подвинувшую
свой
стул ближе ко мне, чтобы мы смогли держаться за руки во время разговора с ним, а
он
продолжал, несколько поспешно, что было неожиданно для меня:
- Вы знаете очень многое о моей охоте за этой мумией и вещами, ей
принадлежавшими;
осмелюсь добавить, что вы догадываетесь о многих моих теоретических доводах. Но
это я могу
объяснить в любое время позже, спокойно и уверено, если возникнет в том
необходимость. О
чем мне обязательно надо посоветоваться с вами сейчас, заключается в следующем:
Маргарет и
я не достигли соглашения по одному вопросу. Я говорю о проведении эксперимента;
эксперимента, который смог бы увенчать все, чему я посвятил двадцать лет
исследований,
жизни в опасности и массу подготовительной работы. С помощью этих трудов мы
могли бы
узнать о вещах, которые в течение веков были скрыты от глаз и из памяти
человечества. Мне
бы не хотелось, чтобы моя дочь присутствовала при этом, так как не могу закрыть
глаза на тот
факт, что эксперимент может быть сопряжен с опасностью - великой опасностью
неизвестной
природы. Однако, я неоднократно встречался в своей жизни с исключительными
опасностями
неизвестного происхождения; таким же опытом обладает мой бесстрашный ученик,
который
помогал мне в работе. Что касается меня, я готов пойти на любой риск. Это
послужило бы на
пользу науке, истории и философии; и мы смогли бы перевернуть еще одну старую
страницу
человеческой мудрости в наш прозаический век. Но мне ненавистна мысль подвергать
такому
риску свою дочь. Ее юная счастливая жизнь слишком драгоценна, чтобы можно было
обращаться с ней столь легкомысленно, особенно теперь, когда она находится на
самом пороге
нового счастья. Я не желаю видеть, как она лишится жизни, как случилось с ее
дорогой
матерью...
Он на мгновение замолчал и прикрыл глаза руками. В то же мгновение Маргарет
оказалась возле него, обнимая и целуя его, успокаивая ласковыми словами. Затем,
выпрямившись, держа одну руку на его плече, она сказала:
- Отец! Мама не приказывала тебе оставаться возле нее, даже когда ты
задумал
отправиться в то полное опасностей путешествие в Египет, хотя эта страна в то
время была
целиком охвачена войной, чреватой всякими опасностями. Ты сам рассказывал мне,
как она
считала тебя вправе быть свободным и ехать туда, куда тебе нужно, хотя, ты
говорил, что она
знала, что тебе грозят опасности, и беспокоилась о тебе, и вот тебе
доказательство!
- Она приблизила к его глазам свое запястье со шрамом, который, казалось,
источал
кровь. - Теперь дочь своей матери поступает так, как на ее месте поступила бы
мать! - Затем
она обернулась ко мне: - Малкольм, ты знаешь, что я люблю тебя! Но любовь
зиждется на
доверии, и ты должен доверять мне в опасности не меньше, чем в радости. Ты
вместе со мной
должен стоять рядом с отцом перед этой неизвестной опасностью. Вместе мы можем
преодолеть ее; или вместе мы не добьемся успеха - вместе мы умрем. Таково мое
желание;
мое первое желание, предъявляемое будущему мужу! Ты же думаешь, что я права как
дочь,
правда? Скажи отцу, что ты об этом думаешь!
Она была похожа на королеву, снисходящую до мольбы. Моя любовь к ней
возрастала
безмерно. Я встал возле нее, взял ее за руку и сказал:
- Мистер Трелони! В этом Маргарет и я представляем одно целое!
Он крепко сжал наши руки, затем с глубоким волнением произнес следующее:
- Именно так поступила бы ее мать!
Мистер Корбек и доктор Винчестер пришли в точно назначенное время и
присоединились
к нам в библиотеке. Несмотря на безмерное счастье, которое охватило меня, я
предчувствовал,
что наша встреча будет весьма важной. Ведь я не мог забыть о только что
случившихся
странных событиях; мысль о том, сколь странные вещи могут происходить, не
оставляла меня,
довлела надо мной, как облако, которое окутало всех нас. Видя, в каком серьезном
настроении
находятся мои товарищи, я понял, что каждый из них занят некоей доминирующей над
всем
другим мыслью.
Мы сели, образуя кружок вокруг мистера Трелони, который придвинул свое
огромное
кресло к окну. Маргарет села возле него справа, я - рядом с ней. Мистер Корбек
слева, а
доктор Винчестер - напротив. После нескольких секунд молчания мистер Трелони
обратился
к мистеру Корбеку:
- Вы рассказали доктору Винчестеру, как мы условились обо всем, что
произошло до сих
пор?
- Да, - подтвердил он.
Мистер Трелони продолжал:
- А я рассказал все Маргарет, так что все мы знаем обо всем! - Затем,
обернувшись к
доктору, он спросил: - Правильно ли я представляю себе, что вы, зная все, что
знаем мы,
наблюдавшие за этим явлением в течение многих лет, хотите принять участие в
эксперименте,
который мы надеемся произвести?
Ответ доктора был прямым и бескомпромиссным:
- Конечно! Ведь даже когда это дело было внове для меня, я обещал
продолжать его до
конца. Теперь, когда я многое знаю и оно оказалось столь интересным, я не
оставлю его ни за
какие ваши посулы. Будьте совершенно спокойны, в отношении меня. Я - ученый и
исследователь различных явлений. У меня нет никого, кто принадлежал бы мне, и
никто не
зависит от меня. Я совершенно одинок и свободен делать с собой все что мне
угодно,
распоряжаться всем, вплоть до собственной жизни!
Мистер Трелони торжественно поклонился и, повернувшись к мистеру Корбеку,
сказал:
- Я знаком с вашими идеями в течение многих лет, старина, так что у меня
нет нужды
задавать вам подобные вопросы. Что же касается Маргарет и Малкольма Росса, они
уже
высказали мне свои желания и не сомневаются по поводу принятого решения. - Он
помолчал
несколько секунд, словно приводил в порядок мысли; затем начал излагать свою
точку зрения и
намерения. Он объяснял все очень тщательно, видимо, постоянно имея в виду, что
некоторые
из нас, слушавших его, были совершенно невежественны в отношении корней и
природы тех
явлений, о которых шла речь; он объяснял их по ходу своего рассказа:
- Эксперимент, который предстоит нам произвести, имеет своей целью
определить,
существует или не существует некая сила, некая реальность в старой Магии.
Вероятно, сейчас
создались самые удачные условия для проведения этого испытания; мне бы хотелось
сделать
все возможное, чтобы оригинальная конструкция оказалась эффективной. В то, что
существует
некая магическая мощность, я твердо верю. Невозможно создать, или организовать,
или
симулировать мощь и в настоящее время; но я полагаю, что если в старое время
такая мощь
существовала, она могла обладать свойством исключительной долговечности. Что ни
говори,
Библия не является мифом, а в ней мы читаем, что солнце остановилось по
приказанию
человека и что осел - не человек - заговорил. И если Ведьма из Аэндора смогла
вызвать
Саулу душу Самуила, почему не могут существовать ведьмы с равными силами и
почему хотя
бы одна из них не дожила до сих пор? В самом деле, ведь сказано в Книге Самуила,
что Ведьма
из Аэндора была одной из многих и то, что именно она помогла Саулу было чисто
случайным
совпадением. Он только искал среди многих, кого он изгнал из Израиля, "всех тех,
которые
имели Гадателей и были колдунами". Эта египетская Царица Тера, правившая
примерно за
две тысячи лет до Саула, была колдуньей и тоже имела Гадателя. Посмотрите, как
священнослужители ее времени и последующие представители этого сословия пытались
стереть ее имя с лица земли и прокляли дверь ее гробницы, так чтобы никто не
смог
когда-нибудь прочесть ее утраченное имя. И они преуспели настолько хорошо, что
даже
Мането, историк египетских царей, писавший в десятом веке до Рождества Христова,
и
располагавший всей совокупностью преданий жречества за сорок столетий до него,
имея
доступ к любой записи, нигде не упомянул ее имени. Кстати, никому из вас не
пришло в
голову, когда вы думали о более поздних временах, кто же был ее Гадателем?
Тут речь его прервал доктор Винчестер, когда с силой всплеснув руками, он
вскричал:
- Кот! Мумия кота! Я знал об этом!
- Мистер Трелони рассмеялся, довольный.
- Вы правы
...Закладка в соц.сетях
