Жанр: Триллер
Талисман мумии
...азве что, доктора Винчестера - он ничуть не возмутился, он вообще никак на это
не
отреагировал. Он стоял на столе рядом с коробкой и громко мурлыкал. Затем,
следуя нашему
плану, доктор отнес его в комнату мистера Трелони, и мы все пошли за ним. Доктор
Винчестер
был в возбуждении, мисс Трелони тревожилась. Я тоже волновался, так как начал
понимать, в
чем состоит идея доктора Детектив держался с холодным и спокойным высокомерием,
но
мистер Корбек, бывший сам по себе энтузиастом, был полон оживленного
возбуждения.
Как только доктор Винчестер вошел в комнату, Сильвио замяукал и стал
выворачиваться
и, выпрыгнув из его рук, побежал к мумии кошки и стал яростно царапать футляр.
Мисс
Трелони с трудом унесла его, но, оказавшись вне комнаты, он успокоился. Когда
она
возвратилась, послышалось множество реплик:
- Я так и думал! - от доктора.
- Что это может значить? - от мисс Трелони.
- Это очень странно! - от мистера Корбека.
- Странно! Но это ничего не доказывает! - от детектива.
- Я отказываюсь от комментариев! - от меня, так как я подумал, что надо
хоть что-то
сказать.
Затем, по общему согласию, эту тему оставили на некоторое время.
Вечером у себя в комнате я делал некоторые заметки о том, что произошло,
когда
раздался стук в дверь. По моей просьбе пришел сержант Доу, тщательно закрыв за
собой дверь.
- Ну, сержант, - сказал я, - садитесь. В чем дело?
- Я хотел поговорить с вами, сэр, об этих светильниках. - Я кивнул и
подождал, он
продолжал. - Вы знаете, что комната, в которой их нашли, напрямую соединяется с
той, где
мисс Трелони спала прошлой ночью?
- Да.
- Ночью где-то в той части дома открылась и снова закрылось окно. Я слышал
это,
обошел вокруг, но ничего не заметил.
- Да, я знаю это! - воскликнул я. - Я сам слышал, как открывалось окно.
- Не думаете ли вы, что в этом есть что-то странное, сэр?
- Странное! - сказал я. - Странное! Это самая поразительная, сводящая с ума
вещь,
которую я когда-либо встречал. Это все настолько странно, что никто ничему не
удивляется, и
все просто ждут, что же произойдет дальше. Но что вы подразумеваете под
"странным"?
Детектив помолчал, подбирая слова, затем нерешительно заговорил:
- Видите ли, я не из таких, кто верит в магию и все такое. Я всегда смотрю
на факты, и в
конце концов оказывается, что у всего есть причина. Этот новый джентльмен
говорит, что вещи
были украдены из его комнаты в отеле. Судя по некоторым его словам, я понял, что
светильники принадлежат на самом деле мистеру Трелони. Его дочь, хозяйка дома,
оставив
комнату, которую она обычно занимает, спит в ту ночь на первом этаже. Ночью было
слышно,
как открывается и закрывается окно. Когда мы, весь день старавшиеся найти ключ к
разгадке
этой кражи, возвращаемся в дом, мы находим украденные вещи в комнате,
находящейся рядом
с той, в которой она спала!
Он остановился. У меня возникло то же самое чувство боли и страха, которое
я испытал,
когда он говорил со мной раньше. К проблеме, однако же, надо было встать лицом к
лицу.
Этого требовали наши с отношения с Маргарет, и мои чувства к ней, которые, как я
теперь
прекрасно осознавал, означали глубокую любовь и привязанность. Я сказал по
возможности
спокойно, зная, что острые глаза сыщика нацелены на меня.
- И какой же здесь вывод?
Он ответил с холодной дерзостью убежденности:
- Для меня вывод в том, что кражи не было вообще. Кто-то принес эти вещи в
дом и
передал их кому-то через окно на первом этаже. Их положили в шкафчик так, чтобы
они были
найдены в подходящее время!
Почему-то я почувствовал облегчение; это предположение само по себе было
слишком
чудовищным. Мне не хотелось, однако, подавать вида, поэтому я ответил по
возможности
серьезно:
- И кто же, вы думаете, принес их сюда?
- Этот вопрос остается открытым. Возможно, сам мистер Корбек; доверять это
дело
какому-то третьему лицу было бы слишком рискованно.
- Тогда естественным продолжением ваших выводов явится то, что мистер
Корбек лгун
и надувала и что у него есть тайные дела с мисс Трелони, имеющие целью обмануть
кого-либо
в истории с этими светильниками.
- Ваши слова достаточно резки, мистер Росс. Они так прямо выражены, что
точно
определяют место человека, и тогда насчет него возникают новые сомнения. Но мне
приходится следовать здравому смыслу. Может быть, второе лицо, здесь замешанное,
это мисс
Трелони. Если бы одна деталь, которая навела меня на размышления, так что я
засомневался в
ее отношении, я бы и не стал предполагать, что она здесь замешана. Но насчет
Корбека я
уверен. Кто бы там ни был замешан, но он-то уж точно! Эти вещи не могли быть
взяты без его
попустительства - если он говорит правду. Если же нет - что же! В любом случае
он лжец. Я
стал возражать против того, чтобы оставлять его в доме, где хранится такое
множество ценных
вещей, но это даст нам с напарником возможность за ним наблюдать. И за всем
прочим мы
будем смотреть тоже, скажу я вам. Он сейчас в моей комнате, сторожит эти
светильники, но и
Джонни Райт тоже там. Я приду до того, как он уйдет, так что вряд ли кто-нибудь
еще сможет
вломиться в дом. Это все, мистер Росс, разумеется, только между нами.
- Само собой! Вы можете быть уверены в моем молчании! - сказал я, и он ушел
следить
за египтологом.
Все мои болезненные переживания, казалось, приходили попарно, так что
повторилось то
же, что и вчера, через некоторое время у меня с частным визитом появился доктор
Винчестер,
который произвел свой вечерний осмотр пациента и собирался идти домой. Заняв
предложенное ему кресло, он сразу же заговорил:
- Вот тоже странное дело. Мисс Трелони только что рассказала мне об
украденных
светильниках и о том, как их нашли в шкафчике Наполеона. Это, по-видимому, еще
более
усугубляет тайну, но тем не менее, как вы понимаете, для меня это облегчение. Я
уже исчерпал
все естественные и человеческие объяснения этого дела и начал верить в
вероятности
сверхъестественные и сверхчеловеческие. Здесь происходят такие странные вещи,
что если я
только не сойду с ума, то думаю, что нам уже недалеко до разгадки. Интересно, не
мог бы я
задать несколько вопросов мистеру Корбеку - мне нужна его помощь, но хотелось бы
чтобы
не было дальнейших осложнений и проблем. Он, по-видимому, необычайно много знает
о
Египте и обо всем, что с ним связано. Может быть, он согласится перевести
небольшой
отрывок иероглифического текста. Для него это детская игра. Как вы думаете?
Я немного подумал. Мы нуждались в каждой крупице информации. Что касается
меня, то
я полностью доверял им обоим, и любое сравнение мнений и взаимопомощь могли бы
дать
хорошие результаты, вряд ли это могло принести нам вред.
- Я обязательно его об этом попрошу. Он кажется таким сведущим в
египтологии, и, я
думаю, он хороший парень и энтузиаст. Кстати, когда вы будете говорить с
другими, вам
следует быть осторожным, пользуясь полученной от него информацией, в зависимости
от того,
с кем вы говорите.
- Конечно! - ответил он. - Я и вообще не собираюсь никому об этом говорить,
кроме
вас. Нам нужно помнить, что когда мистер Трелони выздоровеет, ему может не
понравиться то,
что мы суем нос в его дела.
- Послушайте! - заметил я. - Почему бы вам не остаться на некоторое время:
я
попрошу его зайти к нам и выкурить с нами трубку. Мы все сможем обсудить.
Он согласился, так что я сходил за мистером Корбеком и привел его с собой.
Мне кажется,
детективы были рады, что он уходит. По дороге он заметил:
- Мне совсем не нравится оставлять здесь светильники, под охраной только
этих людей.
Слишком они драгоценны, чтобы оставлять их под надзором полиции!
Из чего следовало, что сержант Доу вне подозрений. Мистер Корбек и доктор
Винчестер,
быстро взглянув друг на друга, сразу же перешли на дружеские отношения.
Путешественник
выразил готовность оказать посильную помощь, если, добавил он, это не будет чтото
такое, о
чем он не имеет возможности нам рассказать.
- Мне бы хотелось, чтобы вы перевели небольшой иероглифический текст.
- Пожалуйста, с большим удовольствием, насколько смогу. Потому что, должен
вам
сказать, иероглифическое письмо еще не полностью расшифровано, но мы идем к
цели! Мы
идем к цели! Что это за надпись?
- Их две, - ответил доктор. - Я принесу одну из них.
Он вышел и через минуту вернулся с мумией кошки, которую раньше показывал
Сильвио.
Ученый взял ее и после кратковременного осмотра сказал:
- Здесь нет ничего особенного. Это воззвание к Баст, Правительнице
Бубастиса, с
просьбой дать богатые хлеба и молоко Полям Элизии. Внутри, может быть, написано
еще
что-нибудь, и, если вы пожелаете ее развернуть, я сделаю, что смогу. Не думаю,
однако, что
здесь может быть что-то особенное. По тому, как завернута мумия я могу сделать
вывод, что
она происходит из Дельты и относится к позднему периоду, когда подобное
мумифицирование
было дешевым и широко распространенным. Где же другая надпись?
- Надпись на мумии кошки в комнате мистера Трелони.
Лицо мистера Корбека вытянулось.
- Нет! - сказал он. - Я не могу этого сделать! Ввиду всех происходящих
событий я
просто обязан соблюдать тайну в отношении вещей, находящихся в комнате мистера
Трелони.
Мы с доктором Винчестером заговорили одновременно Я произнес только слова:
"Шах и
мат!", из чего, я думаю, он мог вывести, что мне известно о его идеях и
намерениях больше,
чем я давал ему понять. Он, в свою очередь, пробормотал:
- Обязан соблюдать тайну?
Мистер Корбек ответил на вызов:
- Не поймите меня не правильно! Я не связан какими-то определенными
рамками, но я
обязан уважать и ценить доверие мистера Трелони: которое он мне оказывает в
значительной
степени. У него есть определенные цели по отношению ко многим предметам в этой
комнате, и
мне, его доверенному лицу и другу, не подобает говорить об этих целях. Мистер
Трелони, как
вы знаете, ученый, великий ученый. Он работает многие годы, стремясь достигнуть
определенной цели. Ради этого он не жалеет ни труда, ни средств, пренебрегает
опасностями,
не думает о себе. Он на пути к открытию, которое поставит его среди самых
великих
исследователей и первооткрывателей нашего времени. А теперь, именно в тот
момент, когда
каждый час может принести ему успех, он недвижно лежит!
Он остановился, переполненный эмоциями. Через некоторое время он успокоился
и
продолжил:
- Опять же, не поймите меня неправильно и еще в одном вопросе, Я сказал,
что мистер
Трелони доверял мне во многом; но я это говорил не для тоге, чтобы вы пришли к
мысли, что я
осведомлен обо всех его планах или целях. Я знаю период, который он изучал, и
определенное
историческое лицо, жизнь которого он исследовал, и чьи записи он расшифровывал
одну за
другой с бесконечным терпением. Но, кроме этого, я не знаю ничего. Я уверен в
том, что у него
есть какая-то цель, к которой он придет по завершении этой работы. В чем она
состоит, я могу
только догадываться, но сказать вам ничего не могу. Помните, пожалуйста,
джентльмены, что я
добровольно согласился не претендовать на полное доверие. И этот договор я
соблюдаю,
поэтому должен просить всех своих друзей делать так же.
Он говорил с большим достоинством, и с каждой минутой у нас с доктором
Винчестером
росло уважение к нему. Мы поняли, что он еще не все сказал, поэтому ждали в
тишине, пока он
не продолжил:
- Я сказал достаточно много, хотя хорошо знаю, что даже такой легкий намек,
который
вы можете найти в моих словах, мог бы провалить всю его работу. Но я уверен, что
вы оба
хотите ему помочь, ему и его дочери, - добавил он, глядя мне прямо между глаз, -
хотите
сделать все, что в ваших силах, честно и бескорыстно. Он лежит неподвижно, и это
настолько
таинственно, что я не могу не думать, что это в какой-то мере результат его
собственной
работы. Нам всем теперь ясно, что он чего-то не рассчитал. Бог знает! Мне
хотелось бы сделать
все, что смогу, использовать все мои знания. Я прибыл в Англию, воодушевленный
мыслью,
что выполнил поручение, которое он мне доверил. Я раздобыл то, что он называл
последними
предметами, которые ему надо было разыскать, и я был уверен, что теперь он
сможет начать
тот эксперимент, на который он мне часто намекал. Это просто ужасно, что именно
сейчас с
ним стряслась такая беда. Доктор Винчестер, вы врач, и если ваше лицо выражает
то, что вы
есть на самом деле, то вы умный и смелый врач. Нет ли способа, при помощи
которого вы
могли бы вывести этого человека из этого неестественного ступора?
После паузы доктор заговорил медленно и осторожно:
- Насколько мне известно, общепринятых средств для этого не существует.
Вероятно,
могут существовать средства необычные. Но бессмысленно пытаться их найти, если
не будет
соблюдено одно условие.
- Какое?
- Знание. Я не имею ни малейшего представления о Египте, о его языке,
письменности,
истории, тайнах, медицине, ядах, оккультных силах - обо всем, что составляет
тайну этой
таинственной земли. Эта болезнь, или это состояние, или назовите как угодно то,
от чего
страдает мистер Трелони, каким-то образом связаны с Египтом. Я сразу же это
заподозрил, но
потом мое подозрение переросло в уверенность, хотя и бездоказательную. То, что
вы
рассказали, подтверждает мое предположение и заставляет сделать вывод, что
доказательство
надо найти. Я думаю, вы не вполне осведомлены о том, что происходило в этом
доме, начиная с
ночи, когда произошло нападение - когда нашли тело мистера Трелони. Теперь я
считаю, что
нам следует вам довериться. Если мистер Росс не станет возражать, я попрошу его
все вам
рассказать. Он лучше меня умеет излагать факты. Он умеет говорить кратко и
сделает самый
краткий пересказ того, что он видел своими глазами и слышал от свидетелей,
которых он
опросил, не сходя с места, - участников или зрителей того, что произошло. Когда
вы узнаете
все, то, полагаю, вам придется решать, каким образом вы сможете лучше помочь
мистеру
Трелони в осуществлении его целей - продолжая хранить молчание или заговорив.
Кивком я выразил свое одобрение. Мистер Корбек, вскочив по своей
импульсивной
манере, протянул руку каждому из нас.
- Договорились! - сказал он. - Вы оказываете мне честь, доверяясь мне; и я
в свою
очередь обещаю, что если сочту, что сам мистер Трелони пожелал бы, чтобы я в его
интересах
заговорил, то я буду говорить совершенно свободно.
Поэтому я ему рассказал, как можно точнее обо всем, что произошло с тех
пор, как я
проснулся от стука в дверь на улице Джермин. Единственное, что я оставил при
себе, - это
мои чувства к мисс Трелони, и следующие из этого незначительные детали, а также
мои
разговоры с сержантом Доу, которые сами по себе носили частный порядок, и в
любом случае
должны были оставаться приватными. Мистер Корбек слушал, затаив дыхание. Иногда
он
вскакивал и возбужденно шагал по комнате, затем внезапно брал себя в руки и
снова садился.
Иногда он порывался что-то сказать, но сдерживался. Мне кажется, что этот
рассказ помог даже
мне самому, так как я яснее стал смотреть на вещи. Происшествия большие и
маленькие, в
соответствии с их отношением к этому делу, расположились в определенном порядке.
Рассказ
стал последовательным, если не считать того, что причина происшедшего нам была
неизвестна
и казалась еще более таинственной, чем раньше. Но отдельные факты, сомнения,
подозрения,
предположения превратились в одно убедительное целое, и в этом было достоинство
всего
рассказа, собранного из отдельных событий.
Мистер Корбек не стал заниматься выяснением деталей его не смущали
условности, он
заговорил твердо и решительно, как настоящий мужчина:
- Это меняет дело. Сейчас действует некая сила, требующая особого
обращения. Если
мы будем блуждать в потемках, то начнем путаться друг у друга под ногами, и,
мешая друг
другу, потеряем то направление, в котором мог бы двигаться каждый из нас, в
поисках
рационального зерна. Мне кажется, первое, что нам необходимо сделать, - это
вывести
мистера Трелони из неестественного сна. То, что его можно разбудить, очевидно,
судя по тому,
как выздоровела сиделка, хотя никому неизвестно, какой дополнительный вред ему
мог быть
причинен за то время, что он жил в этой комнате. Нам, однако, придется идти на
риск. Он все
же там жил, и каким бы ни было воздействие, оно сейчас проявляется; и завтра,
вероятно, перед
нами встанет задача, которая потребует всех наших сил. Вы, доктор, хотите спать;
полагаю, что
утром у вас, есть дела. Что же касается вас, мистер Росс, то, как я понимаю, что
вам сегодня
ночью надо дежурить в комнате больного. Я дам вам книгу, которая поможет
провести время.
Пойду и поищу ее в библиотеке. Я знаю, где она находилась, когда я был здесь в
прошлый раз,
и не думаю, что мистер Трелони ее брал. Он уже давным-давно знает все, что в ней
написано,
что касалось или касается его интересов. Но вам необходимо или, по крайней мере,
полезно
понять некоторые вещи, о которых я сообщу позже. Вы сможете рассказать доктору
Винчестеру обо всем, что могло бы ему помочь. Потому что, как я понимаю, наша
работа скоро
даст плоды. Каждый из нас будет заниматься отдельной областью, и у каждого из
нас на
выполнение своей задачи потребуется время и сообразительность. Вам необязательно
читать
всю книгу. Только то, что вас заинтересует, с точки зрения нашей проблемы,
конечно, так как
книга вся очень интересна - это описание путешествия по стране, когда она была
совершенно
неизвестна. Прочтите предисловие и две-три главы, которые я вам помечу.
Он тепло пожал руку доктору Винчестеру, который встал, чтобы уйти, и
направился в
библиотеку.
Пока он искал книгу, я сидел в одиночестве и думал. Мир вокруг меня
представлялся
безгранично большим. Единственный островок, который меня интересовал, казался
крошечным
светлым пятном среди огромного пространства. Вокруг него были тьма и неведомые
опасности,
надвигающиеся со всех сторон. А центральная фигура нашего маленького оазиса была
милой и
красивой. Ее можно было любить; ради нее можно было работать, и за нее можно
было и
умереть...!
Мистер Корбек вернулся с книгой совсем скоро - он нашел ее сразу же, на том
же месте,
где видел ее три года назад. Заложив бумажными обрывками несколько мест, которые
я должен
был прочитать, он вручил ее мне со словами:
- Это то, что чрезвычайно заинтересовало и увлекло мистера Трелони и меня,
когда я это
прочитал. И я не сомневаюсь; что для вас это будет интересным вступлением к
особому
исследованию - каким бы ни был его конец. Если, конечно, кто-нибудь из нас здесь
вообще
увидит этот конец.
Задержавшись у двери, он добавил:
- Я хочу взять обратно свои слова насчет детектива. Он отличный парень. То,
что вы мне
рассказали, выставляет его в новом свете, Я сегодня спокойно пойду спать,
оставив
светильники под его охраной!
Когда он ушел, я надел респиратор, взял книгу и отправился выполнять свои
обязанности
в комнату больного!
Глава 10. Долина Мага
Положив книгу на маленький столик, на котором стояла лампа с экраном, я
отодвинул
экран в сторону. Таким образом я мог читать книгу и, поднимая взгляд, видеть
кровать, и
сиделку, и дверь. Я не сказал бы, что условия были хорошими, или хотя бы такими,
которые
могли бы предоставить возможность сосредоточения, необходимого для серьезного
изучения
предмета. Однако я приспособился насколько смог. С первого же взгляда на книгу
можно было
сказать, что она потребует пристального внимания. Книга была написана на датском
языке и
издана в Амстердаме в 1650 году. Кто-то сделал ее буквальной перевод, подписывая
английские слова под соответствующими датскими, так что даже перевод читать было
трудно
из-за грамматических различий между этими двумя языками. Нужно было прыгать по
словам
вперед и назад. К тому же было непросто расшифровать странный почерк
двухсотлетней
давности. Однако через некоторое время я обнаружил, что вполне понимаю фразу на
английском языке, но построенную по конструкциям датского языка, и, как только я
привык к
почерку, моя задача стала значительно легче.
Поначалу меня отвлекала обстановка комнаты, а также тревожила та мысль, что
мисс
Трелони может неожиданно вернуться и застать меня за чтением. Потому что перед
тем, как
доктор Винчестер ушел домой, между собой мы договорились, что не будем посвящать
ее в
детали предстоящего расследования. Мы решили, что женское мышление может
испытать шок
перед лицом очевидной тайны, и кроме того она являясь дочерью мистера Трелони,
может
оказаться в трудном положении, если станет способствовать нарушению его
приказов, или даже
просто будет знать об этом. Но когда я вспомнил, что она должна занять этот пост
в два часа
ночи, я успокоился. У меня еще было почти целых три часа. Сиделка Кеннеди,
терпеливая и
бодрствующая, сидела на стуле у кровати. На площадке лестницы тикали часы, тика
ли и все
другие часы в доме, жизнь города выражалась гулом снаружи, превращавшимся в рев,
когда
восточный ветер доносил сюда мешанину звуков. Но все равно преобладала тиши.
Свет на
страницах книги и успокаивающее зеленое свечение бахромы абажура усиливали
полутьму в
комнате, когда я поднимал глаза. С каждой прочитанной строчкой эта полутьма
казалась все
глубже, так что мои глаза возвращались к книге, свет казался ослепительным. Я,
однако, не
прекращал свою работу, и со временем углубился в предмет достаточно для того,
чтобы
заинтересоваться им.
Книга была написана Николасом Ван Хайн Хоорнским. В предисловии автор
сообщал,
как он, привлеченный работой Джона Гривза под названием "Пирамидография", сам
посетил
Египет и настолько заинтересовался его чудесами, что посвятил несколько лет
жизни тому, что
путешествовал по необычным местам и исследовал руины многих храмов и
захоронений. Он
познакомился с множеством рассказов о том как строились пирамиды, некоторые из
них он
записал. Их я читать не стал, и сразу перешел к помеченным страницам.
Однако как только я начал их читать, во мне стало расти ощущение какого-то
тревожного
воздействия. Один или два раза я поднимал глаза, чтобы посмотреть, не ушла ли
сиделка со
своего места, так как у меня было такое ощущение, что кто-то находится рядом со
мной.
Сиделка Кеннеди была на месте, спокойная и бодрствующая, как всегда, и я снова
возвращался
к чтению.
Речь шла о том, как исследователь, перейдя за несколько дней горы,
расположенные к
востоку от Асвана, дошел до определенного места. Я привожу его слова, только
изложив
подстрочник на современном английском языке:
"К вечеру мы пришли ко входу в узкую глубокую долину, простиравшуюся на
восток и на
запад. Мне хотелось пройти ее, потому что солнце, почти зашедшее за горизонт,
высвечивало
широкий проход за сужавшимися скалами. Но феллахи решительно отказались входить
в
долину в такое время, ссылаясь на то, что ночь может застать нас прежде, чем мы
достигнем
другого конца долины. Поначалу они никак не объясняли свой страх. До сих пор они
шли куда
угодно в любое время, без колебаний. Однако, когда я на них нажал, они сообщили,
что это
место называется "Долиной Мага", и ночью там никто не может появляться. Я
попросил их
рассказать о Маге, но они отказались, утверждая, что у него нет имени, и они
ничего не знают.
На следующее утро, однако, когда солнце взошло и засияло над долиной, их страхи
каким-то
образом исчезли. Тогда они мне рассказали, что в древности - "миллионы миллионов
лет
назад", по их словам, - здесь был похоронен великий Маг, Король или Королева,
они не знали
точно. Они не знали его имени, настаивая на том, что имени не было и что каждый,
кто
произнесет его, сойдет на нет в жизни, так что к смерти от него ничего не
останется для того,
чтобы снова воскреснуть в Другом Мире. Проходя долину, они сбились в кучу и
поспешно шли
впереди меня. Никто не осмеливался отставать. Они объяснили это тем, что у него
Мага
длинные руки, и что идти последним опасно. Это меня не очень обрадовало, так как
я был
обязан занимать почетное последнее место. В самом узком месте долины, с южной
стороны,
возвышалась огромная скала с отвесной стеной, гладкой и ровной поверхностью. На
ней были
высечены некоторые кабалистические знаки и фигуры людей и животных, рыб,
земноводных и
птиц, изображение солнца и звезд и множество причудливых символов. Некоторые из
этих
последних представляли собой отдельные конечности или черты лица, например руки
и ноги,
пальцы, глаза, носы, уши, и губы. Таинственные символы, которые озадачат
Ангела-Регистратора в Судный День. Скала была обращена точно на север. В ней
было что-то
странное, что-то настолько отличное от других скал с высеченными рисунками, что
я объявил
остановку и целый день рассматривал скалу в подзорную трубу. Мои египтяне были
очень
напуганы и использовали всевозможные предлоги, чтобы побудить меня продолжать
путь. Я
оставался на месте, пока день не стал склоняться к вечеру; мне не удалось найти
никакого входа
в какую бы то ни было гробницу, так как я подозревал, что именно в этом и
состояло
предназначение скалы. К этому времени люди чуть не взбунтовались, и мне пришлось
уйти из
долины, так как я не хотел, чтобы моя свита покинула меня. Но про себя я принял
решение
найти погребение и исследовать его. С этой целью я пошел дальше в горы, где
встретился с
арабским шейхом, который пожелал пойти со мной. Арабов не связывают суеверные
страхи
египтян; шейх Абу Сома и его последователи хотели принять участие в
исследованиях.
Когда я с этими бедуинами вернулся в долину и попытался взобраться по
скале, мне это
не удалось, так как она была очень гладкой. Камень, и так уже плоский и гладкий
от природы,
был доведен до совершенства людьми. Было видно, что раньше в скале были
ступеньки, так как
следы пилы, резца и молотка остались там, где ступеньки были спилены или отбиты.
Поскольку мне не удалось найти вход снизу, то по причине отсутствия лестниц
мне
пришлось совершить замысловатое путешествие к ее вершине. Оттуда меня спустили
на
веревках и я исследовал ту часть поверхности скалы, где рассчитывал найти вход.
Я обнаружил,
что вход там был, закрытый, однако, огромной каменной плитой. Она
...Закладка в соц.сетях
