Жанр: Триллер
Неофит
...расторопность. Каким-то образом ему
удалось заставить свои руки подняться, ухватиться за дверь. Она была тяжелая, никогда
раньше она не казалась ему такой массивной; этот неодушевленный предмет сопротивлялся
ему, словно обладал собственной волей. Противостоящая сила, почти такая же
неподдающаяся, как и входная дверь. Он толкал ее плечом, чувствуя, как пот течет по лбу.
Перед тем, как дверь подчинилась ему, он в последний раз взглянул на Салли Энн, увидел
лишь пару светящихся зеленых глаз, наблюдающих за ним. Ты ничего не скроешь от меня,
Джоби, даже не пытайся. Щелчок, дверь закрылась, и Салли Энн не было с ним больше.
Он невольно потянулся за стулом, чтобы прищемить дверь, но вспомнил, что на этот раз
необходимости такой нет. Если дверь распахнется, то оттуда выйдет Салли Энн; заперев ее
там, он как будто замуровал ее в гробнице. Навсегда.
Тот запах все еще чувствовался в комнате, теперь уже не такой сильный, но достаточно
отвратительный, чтобы заставить Джоби сморщить нос; напомнить ему о его страхе, о
чувстве вины. Трус! Это тебе надо было пойти туда. Нет, она сама хотела этого, а она всего
добивается, чего хочет. Там все равно ничего нет, вообще ничего. Воображение, всякие
бредни, выдумки Элли Гуда. Вот противный мальчишка. И все же он потянулся за гитарой,
взял ее в руки. На всякий случай.
Салли Энн на секунду закрыла глаза, когда дверь со щелчком захлопнулась, глубоко
вздохнула. Ей надо привыкнуть к атмосфере, к холоду и к непреодолимой вони. Это был
запах зла, это так, она узнала запах разложения, накопившийся в течение веков. На
внутренней стороне двери не было задвижки, она это проверила, когда дверь закрылась. У
нее возникло чувство страха перед замкнутым пространством, она была словно беспомощная
пленница; странное ощущение, похоже на сексуальное возбуждение. Я беспомощна, ты
можешь делать со мной все, что хочешь. Потом она снова открыла глаза и стала
всматриваться в темноту, чувствуя, как та начинает обволакивать ее, как что-то бесшумно
движется вокруг нее.
"Колдовское отродье, незаконное дитя темных сил!"
Она зашаталась от злобы, исходящей от этих слов, произнесенных шепотом, узнала
голос. Голос Элли. Конечно, они станут использовать ненавистного врага, девственника
мужского пола. Я еще не готова, я только обладаю силами, но я не знаю, как пользоваться
ими, потому что я всего лишь неофит, новообращенная. Смех, струящиеся, шипящие
звуковые волны в облаках холодного, зловонного дыхания. У нее похолодело все внутри,
она почувствовала, как к горлу подступает желчь, ее чуть не вырвало. Салли Энн попыталась
собрать в комок всю свою волю, чтобы остаться, не броситься к двери, не забарабанить по
ней кулаками. Джоби, выпусти меня, и выпусти их тоже. Они были повсюду вокруг нее,
близко, но она не видела их, не могла коснуться их протянутыми руками. Но они касались
ее! Их щупающие, цепляющиеся пальцы скользили по ее телу, покрывшемуся гусиной
кожей, несмотря на одежду. Она извивалась, тесно сжимая бедра, но не могла отогнать их.
Не трогайте меня там. Я девственница. Слышите меня, я девственница.
"Джоби уже не девственник, я это знаю!" Тихий, насмешливый голос Харриэт Блэйк,
ошибки быть не может. "Я была у него первой, Салли Энн, и даже убив меня, этого тебе не
получить!"
Вы не можете причинить мне вред. Все ваши самые злобные намерения бесполезны, ибо
я наделена силой, которая заставляет остальных подчиниться мне. Моя воля сильнее их
воли. Сильнее, чем твоя!
"Посмотрим. Что ты собираешься сделать с моим сыном, Салли Энн? Ты, отродье
неверности моего мужа. Если бы твоя мать не спрятала тебя, я бы уничтожила тебя сразу же,
как ненужное животное. Ты и есть животное, злобная сука, у которой все время течка. Я
прокляла твою мать, и вот теперь, после стольких лет, она умирает от моего проклятья
медленной и ужасной смертью. Вся деревня Хоуп проклята, их час близок. И ты погибнешь
в мучениях вместе с ними, только мой сын и тот мальчик, который пытался помочь ему,
будут спасены".
Пустые слова, Хильда Тэррэт. Даже здесь, в твоем собственном храме зла, я бросаю тебе
вызов. Джоби будет моим, он подчинится мне, я рожу от него ребенка, когда придет время,
чтобы было кому продолжать наше дело.
Теперь они начали сердиться, пришли в ярость, потому что их угрозы и насмешки не
испугали эту юную колдунью, не заставили ее застучать в дверь, прося, чтобы ее выпустили.
Их цепкие пальцы злобно впивались в ее нежное тело, и она должна была сдерживать крики
боли и ужаса, готовые сорваться с ее губ. Она продолжала бороться с ними. Даже если я
закричу, Джоби, не открывай дверь. Но она знала, что он откроет.
"Приведи сюда Мальчика, мы будем обладать вами обоими".
Нет, не приведу. Вы не можете меня заставить.
Они шипели ей в лицо, обдавая ее своим холодным дыханием. Мы возьмем твою
девственность, ты отдашь ее нам. Это невозможно. Увидим.
Эта борьба испытывала ее силы, она чувствовала, как изнеможение овладевает ею. Если
бы только я могла лечь и заснуть, а когда проснулась бы, то все бы было кончено, и они бы
поняли, что я побелила. Нет, нельзя. Ее веки опускались, как будто стали очень тяжелыми,
мышцы бедер сильно болели. Расслабься, но не спи. Что бы ты ни делала, не спи.
Она не могла понять, сколько прошло времени, потому, что это место было вакуумом,
пустотой, другим измерением, где время не существовало. Река Стикс, текущая прямо в ад;
не позволяй им утащить себя туда.
Возбуждение - еще одна из их уловок. Расставь ноги, Салли Энн, ты испытаешь
блаженство, в котором отказано смертным, отдай нам свое тело. А потом вы возьмете мою
душу. Нет, я буду бороться с вами до конца.
Ледяные пальцы гладили ее тело, и только сила воли, ее отвращение подавили
возникающее чувство оргазма. Стоит ей только раз испытать наслаждение, и она будет
принадлежать им, ее унесет быстрым потоком, который не остановится, пока не достигнет
Гадеса - царства мертвых. Я не пойду с вами, как бы вы ни старались. Мы прокляты, и ты
будешь проклята, дитя тьмы, которая не принадлежит ни нам, ни им. Всего лишь неофит,
который жаждет высшей власти только для себя!
Да, это правда. Она усмехнулась им в темноте. Я хочу безграничной власти, но не для
того, чтобы выполнять вашу волю, а только для себя. С Джоби Тэррэтом я обрету эту власть.
Внезапно они умолкли. Исчез шепот, исчезли цепкие пальцы. Тишина, зловещая
тишина, испугавшая ее. Ожидание. Ожидание чего? И тогда она почуяла его, подлинный
запах мерзости, смердящий собственным злом, ощутила вибрирующую силу, которая
грозила вот-вот появиться, существо, поднявшееся по этой мерзкой реке из Преисподней,
призванное его приспешниками. Новообращенная слишком сильна для нас, Хозяин. Тогда я
возьму ее!
Она ощутила его силу, поняла, что не сможет противостоять ей. Такое холодное, живое,
невидимое, которое в любую секунду может...
И тогда она заколотила в дверь, опасаясь, что двери больше не существует, чуть не
зарыдала от облегчения, когда почувствовала грубое дерево, услышала свой собственный
стук, словно приглушенный гром. Торопись, Джоби! Оно почти здесь! Еще секунда, и будет
поздно!
Свет! Мягкий свет лампы ослепил ее, резал ей глаза. Она бросилась вперед, успев
прыгнуть, и тогда ноги отказали ей, но сильные руки того, кто ждал ее по другую сторону,
приняли ее. Что-то попыталось схватить ее сзади из темноты, и она ощутила ледяной порыв
ветра.
Джоби поддерживал ее, обвисшую, захлопнул дверь чулана плечом, толкая ее, пока с
грохотом не опустился засов. В два шага он отнес ее на старый диван, уложил на
выпирающие, сломанные пружины. Затем он схватил стул, протиснул его под старый засов,
и только тогда вздохнул с облегчением.
На несколько секунд комнату окутал полумрак. Дрожащий фитиль угрожал погаснуть,
но разгорелся снова, отбросив подкравшиеся было тени по их углам. Джоби взглянул на
Салли Энн. Такая красивая, такая бледная. Ему вдруг захотелось заплакать, выплакать вслух
все то, за что он извинялся перед ней в своих мыслях. И тогда ее глаза открылись, и она
посмотрела на него - два зеленых пруда, в которых не было ни капли страха.
- Тебя долго не было, - прошептал он, опустился рядом на колени. - Я уже собирался
идти туда, но ты постучала. Значит, там что-то было.
- Нет, - она улыбнулась, покачала головой. - Это обычный старый, вонючий чулан,
Джоби, только и всего. Там просто нет воздуха. Я бы и побольше там выдержала, но там так
душно, я чуть не заснула. А потом мне показалось, что я теряю сознание. Как раз тогда я и
постучала.
- Значит... там ничего нет? - теперь уже Джоби смотрел на нее в упор, высматривая
обман в ее глазах.
- Ничего. Абсолютно ничего.
- И все же тебе пришлось пережить неприятные моменты. Ты не можешь идти домой.
Если ты останешься на ночь, твои родители хватятся тебя?
- Сомневаюсь. - Салли Энн улыбнулась, задумчиво прищурилась, прежде чем закрыть
глаза.
Глава 14
Нет, это всего лишь очередная фантазия, решил Джоби, потому что не может быть ничем
иным. Он был один в спальне, как всегда, ночь за ночью, и Салли Энн, как обычно, пришла
дразнить его. Она станет ругать его за неверность; может быть, Харриэт и Шина тоже лишь
представлялись ему, когда он занимался самоудовлетворением? Он не был уверен.
Салли Энн опять была здесь, стояла рядом с его постелью, а он лежал там, обнаженный;
у него уже наступила эрекция, и его возбуждало то, как она смотрит на него. Она была вся на
виду, расстегивая пуговицы на блузке и замок на джинсах, выскальзывая из них с
притворной скромностью. Она застенчиво прикрылась руками, сложив их крест-накрест,
заслонив ему то, что раньше мешали видеть тени; ему показалось, что она покраснела, но это
могла быть лишь игра света. Только когда он протянул к ней руки, она скользнула в постель
и легла рядом. Их губы слились в нежном поцелуе.
Джоби был в полном смятении. Харриэт руководила им, тащила за собой в этот
водоворот страсти, держала его, чтобы его не унесло потоком. Шина делала то же самое, с
ней было легко. Теперь же он должен делать все сам, и это пугало его. Он лежал, глядя в
потолок, нежно сжимая ее руку, внезапно не в состоянии что-либо сказать или сделать.
Пожалуйста, позволь мне забыть тебя хоть на миг, Харриэт. Сейчас я один, словно
девственник перед первым совокуплением, я боюсь, что у меня ничего не получится.
Она - зло, Джоби.
Нет, ты не права, Харриэт. Прошу, оставь меня.
- Я девственница, - Салли Энн нарушила молчание. - Я хочу, чтобы ты это знал,
Джоби.
- Я знаю, - ответил он и понял, что на этот раз все происходит на самом деле.
Реальность была единственным средством, чтобы избавиться от тех мучительных ночей, от
того, как Салли Энн не давала ему спать часами. Он тихо добавил: - Я бы тоже хотел быть
девственником, Салли Энн. - Глаза его затуманились, снова прояснились.
Он повернулся к ней, лег на нее, трепеща от того, как она раздвинула свои ноги, что
говорило о ее готовности, о том, что она ждала его. Она не собиралась исчезнуть сегодня в
темноте; она все еще будет здесь утром, когда он проснется. Его движения были
неуклюжими, он все время боялся причинить ей боль, испортить все для них обоих. Его
мучила вина, потому что он уже был с Шиной, с обычной проституткой, и это заставляло его
чувствовать себя грязным, недостойным ее. Если бы только она не заставила его признаться;
нет, он бы, вероятно, сказал все сам. После сегодняшней ночи между ними не может быть
никаких тайн. В каком-то смысле это было вступление в брак, после этого они всегда будут
вместе.
Когда он вошел в нее, им овладел новый страх; она может забеременеть, родить от него
ребенка. Джоби охватило возбуждение, которое подействовало на его ощущение. Она,
казалось, прочла его мысли и открыла глаза. Она обняла его за шею обеими руками и
притянула его губы к своим. Ребенок, Джоби, часть меня, часть тебя, вечный наш союз, тот,
который она пытались разрушить сегодня. Им это не удалось. Он сожалел только о том, что
не в силах был больше сдержать себя, его охватил экстаз, он почувствовал себя невесомым,
кружащим в пространстве, все быстрее и быстрее. Салли Энн прижалась к нему,
поворачиваясь за ним туда, куда поворачивался он, ее ноги оплели его, чтобы они не
разъединились. Они замедлили полет, опускаясь на землю, и мягко приземлились на
постель, где все это началось, изнеможенные, но охваченные восторгом.
Они не разъединились, просто отдохнули немного, пока Джоби не понял, что готов
начать снова. И только потом он потушил лампу, накрыл ее и себя простыней, и они
заснули.
Джоби проснулся, вздрогнул, в отчаянии вцепился в Салли Энн и громко вздохнул с
облегчением, когда обнаружил, что она все еще здесь. Пальцы его заскользили по ее теплому
телу, он вдыхал его душистый аромат. Слава Богу, о, слава Богу, что она еще здесь, что это
был не сон, что она не покинула его, не ускользнула тайком, как Харриэт, которую потом
нашли мертвой в ее доме.
Она заворочалась, открыла глаза.
- Джоби, я... Который час?
- Не знаю. - Он поцеловал ее в губы. - Только начало светать. Наверно, около семи.
- Мне скоро надо будет идти, - в голосе Салли Энн послышалось искреннее
сожаление. - Родители начнут меня искать. Может быть, уже ищут.
- Тебе на самом деле пора?
- Боюсь, что да. Да и тебе тоже. Не забывай, что ты теперь работаешь в Спарчмуре, и
тебя ждут там до восьми утра. Лучше нам пойти не вместе. Я пойду первой, постараюсь
незаметно проскользнуть, а ты появишься на работе минут через двадцать.
- Твои родители ужасно рассердятся, если узнают?
- Отцу все равно. Мама пыталась уговорить отца не брать тебя на работу, но он
поступил по-своему. - Потому что я его обработала. - Мама тебя не любит. Лучше мне
тебе сразу об этом сказать.
- Из-за разговоров в деревне, из-за тех сплетен?
- Наверно. - Врешь, моей матери плевать на жителей Хоупа. Она ненавидит тебя
потому, что ты мой... Сводный брат! От этой мысли стало больно, Салли Энн внутренне
содрогнулась. Мы не можем пожениться, Джоби, и то, чем мы занимались прошлой ночью,
было кровосмешением. Но об этом знает лишь моя мать, и она не посмеет никому
рассказать. Когда она умрет, я стану свободной. Может быть, я смогу сделать с ней то же,
что я сделала с Харриэт Блейк. Матереубийство! Она была ошеломлена этой мыслью, ей
захотелось забыть о ней. В этом-то и заключались все беды; мысли вели к действиям, часто
ненамеренно. Они, казалось, получались сами собой, выходили из-под контроля и
заставляли ее ужасно страдать.
- Ты уверена, что с тобой все в порядке, Салли Энн?
- Абсолютно. - Она улыбнулась ему. - Я просто думала о нас и о том, как все будет.
- А как все будет? - Вопрос, от которого захватывает дух, как будто спрашиваешь о
своем будущем у провидца. Кто будет моей супругой? Когда я умру? Я не хочу знать -
пожалуйста, скажите мне.
- Все будет прекрасно. - Слова ее показались ему шуршанием мягкого шелка, такими
сладкими и чистыми; ничего плохого никогда не случится с ними. - Ты и я, мы будем
вместе, Джоби.
От волнения он не в состоянии был сразу что-то сказать.
- А мы не можем быть вместе уже сегодня, Салли Энн? Ты бы могла жить здесь. Мы
могли бы пожениться. Если хочешь, уедем из Хоупа, поселимся в другом месте. Я все равно
хотел бы уйти отсюда, но я не могу жить без тебя. Может быть, у нас бы появились дети...
- Попридержи, парень, - она засмеялась, глаза ее задумчиво сощурились, он видел
только их зелень. - Мы должны выждать некоторое время. Давай составим кое-какие
планы, решим, ехать или остаться. А тем временем будем продолжать видеться.
- Хорошо, - он сник. - Но когда тебя здесь нет, я чувствую себя ужасно.
- Мы что-нибудь придумаем. - Она села на постели, нагнулась и собрала с пола
одежду. - Но ты должен проявить терпение. И я тоже. А ты уверен, что я не просто чья-то...
замена?
- Боже, нет! - Он задохнулся и добавил: - Кого? Харриэт? Клянусь, что она не...
- Я не о ней подумала или о твоей любимой проститутке. - Внезапно в голосе Салли
Энн раздались жесткие нотки. - Я имела в виду этого мальчишку, Гуда.
- Я же сказал тебе, что прогнал его.
- Я верю тебе, но ты теперь действительно ненавидишь его?
- Ненавижу? - Джоби открыл рот. - Нет, я никогда не ненавидел его. Он просто
начал мне надоедать. Но он никогда не давал мне повода ненавидеть его.
- Неужели? - Салли Энн застегивала замок на джинсах, не глядя на него. - Я уже
тебе говорила, и ты об этом подумай хорошенько. Кто-то виновен в том, что ты убил Тимми
Купера, кто-то отвлек твои мысли. Я знаю, что это была не я, так что единственный, кто мог
это сделать - Гуд.
- Но зачем?
- Чтобы тебе понадобился приятель, когда все будут против тебя. Или, может быть, он
просто хотел убедиться, что способен на это. Я тебе и раньше говорила, что он противный и
опасный, что я не хочу даже слышать о нем от тебя.
Сердце у Джоби колотилось; он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Глубоко в душе
он надеялся, что его дружбе с Элли Гудом не пришел конец. Хотя после того последнего
случая это должно было произойти, так что нет смысла спорить с Салли Энн. Но он не
ненавидел Элли, никогда не станет ненавидеть, несмотря на то сомнение, которое зародила в
нем Салли Энн. Она может оказаться права, она слишком часто бывает права.
- Сомневаюсь, чтобы он пришел сюда, - сказал Джоби и спустился вслед за ней по
лестнице, посмотрел, как она протиснулась в узкую дверную щель, стройная тень,
исчезающая так же, как она часто исчезала прежде в конце его фантазий.
И только после ухода Салли Энн Джоби внезапно спохватился: где же его амулет? Он
ощупал цепочку, пропустил ее сквозь пальцы, пока не дошел до пустого кольца. Он
повернулся, взбежал наверх, бросился в спальню, почувствовал душистый аромат тела
Салли Энн, все еще витающий в воздухе, смешанный со слабым запахом мускуса.
Он откинул простыни, громко вскрикнул от облегчения. Амулет был там; квадратик
меди, с нанесенным на нем узором, лежал на пятне, оставленном его спермой. Он
поблескивал в раннем утреннем свете, словно единственный глаз, глядящий на него,
предупреждающий его. Проклятье, он ни разу не принес ему удачи.
И все же он взял его, прицепил к колечку на цепочке. Как-нибудь надо заняться этой
застежкой.
Джо Роуэлл работал егерем в старом поместье Хоуп с 1946 года, когда вернулся с
действительной военной службы во Франции. Поместье распалось, земли были распроданы,
когда сэр Хью Бойл умер в 1956 году, и теперь какой-то синдикат арендовал право на охоту,
оставив Роуэлла на его посту, потому что он подходил как нельзя лучше.
Это был крупный человек, полноватый, с нездоровым цветом лица, несмотря на жизнь
на свежем воздухе. Его открыто ненавидели все деревенские. Пропадали собаки и кошки.
Владельцы животных знали, что их питомцы нашли смерть в лисьих капканах или силках, а
то и погибли от выстрела из старого ружья 12-ого калибра, которое всегда было при егере.
Безжалостный хищный зверь, он днем и ночью бродил по лесу, одержимый безопасностью
фазанов, которых он разводил в летние месяцы. Он мог появиться совершенно неожиданно,
словно бесшумный лесной дух, разгневанный карающий ангел, возникающий перед ничего
не подозревающим сборщиком хвороста или остролиста перед Рождеством, а с поводка у
него рвался бешеный, полудикий, похожий на волка пес - восточноевропейская овчарка -
жаждущий нападения.
Роуэлл был обычно одет в мешковатые брюки-гольф коричневого цвета, потерявший
форму жилет и куртку. Охотничья войлочная шляпа делала его лицо более круглым, чем оно
было на самом деле. Коротко подстриженные усы, начинающие седеть, красовались над его
толстой губой; глаза, поставленные слишком близко, казались хитрущими щелочками на
мясистом лице. Как сказал однажды Клифф Моррис, егеря ненавидели, но уважали.
Спарчмур составлял довольно большую часть охотничьих угодий Джо Роуэлла, которые
простирались от низинных лугов, включая Хоупский лес и горы, где летом можно было
иногда услышать крик шотландского тетерева, доносившийся с покрытой вереском
возвышенности. Деревенские прокрадывались туда в июле и августе в поисках голубики,
делая это на свой страх и риск, потому что никогда не знали, не появится ли из-за колючего
кустарника разъяренный егерь, обнаруживший нарушителя в своих владениях. Он хлестал
проштрафившегося всего лишь словами, но тот уходил домой в тревоге, потому что егерь
был человек мстительный; приходилось опасаться за безопасность своей собаки или кота,
как бы они не пропали - Роуэлл знал всех животных в Хоупе и то, кому они принадлежали.
Некоторым, правда, везло. Поговаривали, будто пестрый кот миссис Клэтт всегда
возвращался целым и невредимым, потому что егерь боялся ее, точно также, как он боялся
Хильды Тэррэт. Роуэлл был холостяком, люди говорили, что время от времени видели, как
он выходил от Харриэт Блейк поздно ночью, чтобы никто не заметил его. Но все это были
лишь слухи.
Джоби знал Джо Роуэлла с тех времен, когда жил у миссис Клэтт; он помнил, как этот
великан изредка заходил к ней в дом, сидел у камина с чашкой чая, причем кот предпочитал
быть во дворе, когда появлялся этот человек. Джоби не ссорился с егерем, и он мало
интересовался будничными событиями и сплетнями в Хоупе. Все это была часть
деревенской жизни, фон существования. У него никогда не случалось стычек с Роуэллом,
когда он бродил по лесу, егерь не беспокоил того, у кого не было собаки и кто не трогал ягод
и остролиста. В конце концов, это была его работа, он зарабатывал этим на жизнь, ведь
чтобы понять все до конца, нужно взглянуть и на оборотную сторону медали.
В девять часов Джоби кончил кормить кур; утро казалось вполне беззаботным. Светило
солнце, и Джоби чувствовал себя хорошо. Он вышел из курятника, посмотрел в сторону
дома, заметил, что шторы на окне комнаты Салли Энн все еще задернуты. Она, наверно,
решила понежиться; он почувствовал отчаяние, обман; почему отношения между ними
должны быть такими? Ему очень хотелось сообщить всему миру: "Я влюблен в Салли Энн, я
спал с ней, у нее может быть от меня ребенок". Несправедливо, что он должен работать
здесь, скрывая это; ему было обидно притворяться, что между ними ничего нет, жить во
лжи.
- Все в порядке, Джоби? - Клифф Моррис вышел из дома, подбородок у него был в
яичном желтке, он все еще дожевывал тост, и изо рта у него летели крошки, когда он
говорил.
- Все отлично, мистер Моррис. - Дьявол, да я практически ваш зять и хочу, чтобы вы
знали это. Нет, не хочу, потому что вы вышвырнете меня за ворота, может быть, запретите
дочери видеться со мной.
- Хорька больше не видел?
- Нет, думаю, он больше не появится.
- И все же я собираюсь поставить капкан. Сегодня до середины дня, когда начнешь
собирать яйца, работы не будет, так что прогуляйся-ка ты до Джо Роуэлла и спроси, не
одолжит ли он мне капкан.
- Но это же запрещено, мистер Моррис, разве нет? - У Джоби эти слова вырвались
непроизвольно, он произнес их не вовремя и опрометчиво.
- Не твоя забота. - Клифф прищурился, нахмурил брови. - Что я делаю в Спарчмуре
- мое дело, точно так же, как никого не касается, чем занят Джо Роуэлл. Твое же дело -
принести мне капкан.
- Между прочим, - Джоби стал тщательно подбирать слова, - я заметил по пути на
работу утром, что сломана изгородь на Длинном лугу, кто-то перерезал проволоку. Когда
станем выгонять телок весной, они могут выйти, перейти вброд реку и отправиться на землю
Бреттона.
- Это все проклятые охотники! - Фермер сжал кулаки, на щеках у него выступили
красные пятна, как Джоби и предполагал. Я намеренно завожу вас, мистер Моррис. - Им на
всех плевать, разрезают изгороди, как будто это их право! К черту фермеров - мы же
охотники, если ты по первому требованию не откроешь ворота, они режут проволоку.
Бреттон с ними тоже ездит. Я видел его в прошлую субботу, весь вырядился, верхом на
новом гунтере. Подонок, изо всех сил старался удержаться в седле. Бог мой, я бы уписался
от смеха, если бы он слез с лошади, но, к сожалению, этого не случилось. Вот тогда-то
изгородь и перерезали, держу пари на что хочешь. Видать, Бреттон сам и перерезал
проволоку, а если спарчмурское стадо забредет на его землю, станет кричать караул! Я
собираюсь им сказать, что у них нет права охотиться в Спарчмуре. Это теперь моя земля,
черт побери, я не какой-нибудь арендатор в старом поместье, который дрожит, чтобы его не
вышибли под зад коленом.
Но Клифф Моррис не сможет запретить охоту, никто еще не вставал поперек Традиции,
кроме нескольких хулиганов, да и те ничего не добивались - их просто тащили в суд и
штрафовали.
- Я пойду и принесу вам капкан. - Джоби повернулся и пошел, надеясь, что Клифф
Моррис не видел его довольной улыбки. Теперь Клифф Моррис все утро не сможет
выкинуть из головы охотников, будет об этом думать. А я сплю с вашей дочерью, мистер
Моррис, сэр. Я бы очень хотел вам и об этом сказать.
Джоби прошел по дороге, ведущей в деревню, около четверти мили, а потом повернул и
зашагал узкой тропкой через поле. Кратчайший путь к дому Джо Роуэлла лежал через
Хоупский лес - его жилище находилось в защищенной от ветра ложбине.
Джоби не торопился; впервые за долгое время, с тех самых пор, как он ушел от миссис
Клэтт, он ощутил свободу, почти восторг. Я хочу делать то, что мне нравится, и я не стал бы
работать в Спарчмуре, если бы не Салли Энн. Его внимание привлек канюк, парящий
высоко в небе над лесом, изящно скользящий по воздуху огромными крыльями, похожими
на крылья мотылька, жалобно крича. Он ничего не знал, кроме свободы, он бы зачах и сдох,
если бы его посадили в клетку, как тех кур в Спарчмуре. Каким-то необъяснимым образом
Джоби вдруг дал понять птицам, что такое свобода, когда пел вчера утром, он разжег искру,
тлеющую глубоко под их искусственным образом жизни. Вероятно, они ничего не поняли,
просто испытали непреодолимое желание выбраться из этих фабричных клеток, попасть в
большой, открытый мир. Где бы они погибли, став легкой добычей лисиц и канюков. Все
охотились на вся: эт
...Поділитися у соцмережах
