Жанр: Триллер
Лето ночи. Дети ночи.
..., но Ион счел возможным вмешаться.
- Этот идиот священник, он иметь ненастоящий нога. Мы не знать это. Когда
люди пришли за ним отвести из подвала к Отцу, идиот священник ударить Андрей
и Николае через голова ногой, которую он снять. Он пытаться бежать. Николае
без сознания. Андрей и трое других это не понравиться, и они ударить. Бить
долго и...
- Заткнись, - рявкнул Раду Фортуна, уже не улыбаясь.
"Значит, Майк тоже встречался со стариком". Один из охранников открыл
заднюю дверцу "мерседеса". Кейт мысленно отметила, что, если ей все-таки
удастся выбраться живой из этой передряги, она никогда не купит эту
проклятую машину.
- Ну что ж, счастливого пути, - пожелал Раду Фортуна, стоя у открытой
дверцы, пока охранник заталкивал ее внутрь.
- Куда меня везут? - Кейт не очень понравилось, что Ион обходит вокруг
машины и садится рядом с ней на заднее сиденье. Стригой со шрамом через
левый глаз уселся за руль, а третий охранник остался стоять рядом с машиной.
Раду Фортуна развел руками.
- Вы ведь хотите увидеть Церемонию, верно? Полагаю, вы прошли тернистый
путь, чтобы добиться этой привилегии. Сегодня ночью вы получите такую
возможность. - Он ухмыльнулся, и его щербатая улыбка напомнила Кейт Саддама
Хуссейна, которого постоянно показывали по телевидению прошлой зимой и
весной: у обоих глаза оставались неподвижными при любом выражении лица.
- Что ж, - продолжил он по-прежнему насмешливым тоном. - Я полагаю,
теперь нам нужно попрощаться. Сегодня вечером я вас увижу, это верно, но там
будет слишком много народу, и поболтать не удастся. Пока.
Он хлопнул ладонью по крыше машины, второй стригой тут же скользнул на
заднее сиденье, и Кейт оказалась зажатой между Ионом и этим подонком, от
которого несло чесноком. Раду фортуна захлопнул дверцу, машина тронулась и,
проехав через арку в стене, двинулась вниз по склону, направляясь из
Сигишоары.
"Мерседес" свернул вправо на какое-то узенькое шоссе. Выглянув в окно,
Кейт успела разглядеть указатель: МЕ-ДИАШ 36 KM, СИБИУ 91 KM. Закрыв глаза,
она попыталась вспомнить карту, которой в последние дни все время
пользовался О'Рурк. Если представить те дороги, по которым они проезжали,
сделав поправку на горы и отклонения от маршрута, а исходной точкой считать
Бухарест в положении часовой стрелки на шесть часов, то тогда путь проходил
против часовой стрелки. Тырговиште находится не на окружности, а под центром
циферблата. Брашов занимает позицию на три часа, Сигишоара - на двенадцать,
а Сибиу - часов на девять.
Где же именно находится замок на Арджеше? Где-то между девятью и
Тырговиште в центре. А Сибиу - по дороге к замку? Должно быть, они с
О'Рурком ошиблись, предположив, что замок займет важное место в Церемонии.
По-видимому, они направляются в Сибиу.
"Сколько миль ехать до того места, где мне суждено умереть? Меньше
шестидесяти?" Кейт вытерла о юбку влажные ладони. У нее вдруг заурчало в
животе.
Ион посмотрел на нее с нескрываемой ухмылкой.
- Тебе не понравиться завтрак?
Никакого завтрака не было, и вчера на ужин ничего не давали. Кейт
попыталась вспомнить, что она ела в последний раз, и, когда оказалось, что
это было какао с печеньем у тех женщин, Аны и Марины, ее чуть не стошнило.
Машины по дороге попадались редко, да и те немногие шарахались в сторону,
когда водитель-стригой сигналил и наезжал сзади на скорости, которая на этом
неровном и извилистом шоссе казалась головокружительной. "Мерседес"
притормаживал лишь при встрече с животными, но даже овечьи отары разбегались
при его приближении.
Кейт решила, что трансильванский пейзаж, мелькающий за окном, должен быть
прекрасен летом: горные зеленые луга; густые леса, поднимающиеся до высот,
не обезображенных дорогами; развалины монастырей на горных вершинах;
купола-луковицы православных церквей в небольших деревушках вдоль реки;
живописно одетые крестьяне и цыгане, работающие в полях. Но уже сейчас, в
октябре, зима легла на землю серой пеленой.
И водитель, и молодой стригой справа от нее курили, машина же, судя по
всему, не проветривалась. Кейт ощущала исходившую от мужчин вонь пота и
мочи, а запах чеснока становился все невыносимее. Шофер постоянно обращался
то к молодому, то к Иону, и говорили они по-румынски в таком пулеметном
темпе, что Кейт не понимала ни слова. Все они много смеялись. Она часто
ловила на себе их взгляды - до того, как они начинали смеяться, или после.
Даже ничего не понимая, Кейт разобрала, что это была развязная самоуверенная
болтовня не обремененных интеллектом самцов в присутствии женщины,
находившейся в их власти. За свою жизнь она успела наслушаться таких
интонаций, насмотрелась на такие же плотоядные взгляды, страдала от таких же
смешков еще девочкой в компании юнцов постарше, студенткой в обществе
сексуально озабоченных преподавателей, молодым врачом с коллегами,
пытавшимися что-то доказать, разведенной женщиной, предоставленной самой
себе. Она слишком хорошо все это знала.
- Сегодня будет большой праздник, - сказал Ион, положив ей на колено свою
большую руку. - Ты пригласить.., ты особый гость.
Он перевел спутникам свои остроты, и затхлый салон машины наполнился их
гоготом.
Ладонь Иона скользнула вверх по ее бедру под юбкой, но Кейт прижала к
ноге связанные руки и остановила его. Ион что-то сказал попутчикам, и все
снова рассмеялись. Он убрал руку и закурил.
Если бы Кейт сидела рядом с дверью, то могла бы дождаться, пока
"мерседес" замедлит ход - что случалось очень редко, - и выброситься из
машины. Дорога была покрыта растрескавшимся бетоном и выщербленным
асфальтом, обочины почти не было, но это все равно предпочтительней, чем
тупо сидеть, как жирная скотинка, которую везут на бойню. Однако ее зажали с
двух сторон, и она понимала, что не успеет даже открыть дверь.
Они проехали через город Медиаш, который был гораздо крупнее Сигишоары,
но в памяти Кейт от него почти ничего не осталось: лишь заводы, захламленные
сортировочные железнодорожные станции, жуткая вонь то ли от
нефтеперерабатывающего, то ли от текстильного предприятия и силуэт очень
высокого шпиля единственной церкви, подобно черному призраку из прошлого
возвышающейся над индустриальным пейзажем.
При выезде из Медиаша Кейт заметила нечто необычное. По всей видимости,
на одном из заводов закончилась смена, и десятки, а то и сотни рабочих в
черных от копоти и машинного масла спецовках выстроились вдоль дороги,
ведущей из уродливого города. Они выходили наперерез "дачиям" и другим
машинам и повелительно махали руками ладонями вниз, как бы приказывая им
остановиться. Кейт сообразила, что это румынский способ "голосовать" на
дороге.
"Мерседес" все пропускали мимо. Кейт подалась вперед и немного подняла
связанные руки, чтобы их могли увидеть, но рабочие опускали глаза или
отводили их в сторону. Некоторые из них почти испуганно шарахались обратно
на обочину.
Город остался позади, и Кейт бессильно откинулась на сиденье. Ее
поташнивало от голода, жажды и невообразимого страха.
Через несколько миль Ион снова положил ей на колено свою ладонь с
толстыми пальцами. Он сказал что-то молодому стригою справа от нее, и на
этот раз в гоготе, наполнившем салон, прозвучали новые нотки.
- Мой друг, - осклабился Ион, придвигаясь настолько близко, что можно
было разглядеть остатки пищи у него между зубами, - говорит, он никогда не
трахать американская женщина.
Кейт промолчала. Ей хотелось, чтобы тело у нее состояло из бритв.
Ион медленно повел ладонь вверх по ее бедру. Кейт попыталась остановить
его, но он отбил в сторону ее связанные руки. Тогда ее сосед справа, от
которого несло чесноком, положил свою руку на ее второе бедро.
Кейт закрыла глаза и постаралась вспомнить уроки самообороны, полученные
в Боулдерском оздоровительном центре. Вспомнить она смогла лишь лаконичное
замечание Тома, когда она однажды вернулась после занятий, чувствуя себя
побитой, но очень сильной.
"Кэт, - сказал он тогда, - штука в том, что еще отец мне говорил одну
очень неприятную вещь, а именно: крепкий большой парень всегда вышибет
потроха из сильного, но маленького парня. И я боюсь, какие бы ты там хорошие
оценки ни получала за тычки и пинки, ты всегда останешься маленьким парнем.
Так что носи с собой "Мейс" и научись обращаться с ружьем, что я держу в
кладовке. - Он обнял ее. - Или, малышка, просто держись поближе ко мне".
Кейт открыла глаза. Водитель поглядывал на нее через плечо. Лицо у него
раскраснелось.
Ион показал на узенькую гравийную дорожку, что вела к роще белых
деревьев. Мимо проехала одинокая "дачия", и дорога опустела. Плавно
покачиваясь на кочках и выбоинах, "мерседес" медленно проехал сотню ярдов до
деревьев и стоявшего тут же то ли заброшенного дома, то ли сарая, от
которого остались лишь камни да обрушившаяся крыша.
Рука Иона скользнула по ее бедрам к промежности. Он стал ковырять
пальцами через тонкие трусики.
"Сосчитаю до трех - и вцеплюсь ему в рожу. Я всажу ногти в его глаза и
вырву их. Пусть, если так суждено, здесь все и кончится. - Она согнула
пальцы, ощутив свои неухоженные ногти, и пожалела, что они недостаточно
длинные. - Раз.., два..." Ион будто прочитал ее мысли и отвесил ей пощечину.
Движение его руки могло показаться небрежным, почти вялым, но сила удара
была такова, что Кейт отбросило на спинку сиденья, и она чуть не потеряла
сознание, почувствовав привкус крови во рту и в носу. Когда к ней вернулась
способность соображать, она обнаружила, что ее уже разложили на сиденье
наискось, а воняющий чесноком парень с оспинами на лице вышел из машины,
обошел вокруг и встал у открытой двери позади Иона, а тот в это время
задирал ей юбку и стягивал трусики. Ион наклонился в салон, вес его тела
приходился на голени Кейт. Ей не во что было упереться, чтобы ударить
ногами, и отползти не было никакой возможности. Водитель повернулся назад,
его руки свисали над кожаной спинкой сиденья, а пальцы непроизвольно
шевелились. Она видела такие же непроизвольные движения пальцев у мужчин,
наблюдавших за поединками боксеров или на футбольных матчах.
Ион бросил пару слов своим напарникам и ухмыльнулся ей.
- Я говорить им, мы будем держать очередь. Три раза для каждого из нас.
По разу на твою каждую дырку.., да?
Он вытащил из кармана пальто ножницы, перерезал пластик на ее запястьях,
отдал ножницы водителю и что-то сказал Стригой с запахом чеснока с
готовностью загоготал.
- Я говорить ему, - перевел Ион, - если ты драться, отрезать тебе нос. -
Его мокрые губы сморщились - Но я говорить, он держать тебя, пока резать,
чтобы я не прерываться.
Расстегнув брюки. Ион рывком приспустил их. Поплевав на ладонь, он стал
тереть свой полуприподнявшийся член необъятных размеров, одновременно
раздвигая ей бедра другой рукой.
"Меня здесь нет. Это не я".
Стригой по имени Ион склонился над ней, дыша ей прямо в лицо.
- Я помнить.., ты пытаться убить меня, сука.., сейчас я драть тебя до
смерти.
Он широко раскрыл рот и прильнул к ее сомкнутым губам. Его язык напоминал
мокрый наждак. Она ощущала, как его влажный член тычется ей в бедра и
промежность.
Кейт так сильно старалась представить, будто ее здесь нет и она ничего не
чувствует, что неожиданный резкий звук показался ей очень далеким, не
имеющим к происходящему никакого отношения Звук, напоминающий треск ветки,
повторился, и Кейт открыла глаза. Ион оторвался от ее губ. Его лицо было
искажено вялой, тревожной бессмысленностью, проявляющейся у некоторых мужчин
в мгновения оргазма.
Стригой, стоявший позади Иона, бросился в сторону от открытой двери.
Водитель что-то заорал, опять треснула ветка, боковое стекло разлетелось
мелкими осколками, и ножницы упали на коврик рядом с правым плечом Кейт.
Она среагировала почти мгновенно, выдернула правую руку из-под предплечья
Иона и, схватив раскрытые ножницы, одним движением вверх и влево нанесла
удар, который невозможно было блокировать. Лезвие прошло сквозь щеку Иона и
стукнулось о зубы. Он завопил, плюясь кровью на черную кожаную обивку. Все
это время он продолжал двигать бедрами и тыкаться членом в ее промежность.
Кейт откинулась назад, подняла колени, уперлась ногами в плечи Иону,
вытолкнула его из двери и поползла в противоположную сторону, но там дверца
оказалась запертой.
Ион ревел как зверь. Он шатался, пытаясь удержаться на ногах. Брюки его
опустились ниже колен. Прижав к лицу болтающийся между ухом и ртом кусок
кожи и мышцы, стригой сплюнул кровь и сказал:
- Сейчас я тебя убивать.
- Нет, - послышался голос из-за его спины. Ион резко повернулся, и Кейт
увидела Лучана. Подняв черный пистолет с очень длинным стволом, он выстрелил
в лицо стригоя с расстояния трех футов.
Глава 36
Лучан подошел к открытой дверце "мерседеса". Кейт забилась в угол и
выставила перед собой ножницы, прижимая сверху большим пальцем их лезвия.
Она судорожно дышала, стараясь не задыхаться, хоть ее легким и требовалось
больше воздуха.
- Кейт, - заговорил Лучан, опуская пистолет с длинным стволом и
протягивая к ней руку.
Она стиснула зубы и подняла ножницы как нож.
- Не подходи. Не прикасайся ко мне. Лучан кивнул и сделал шаг назад. Он
пошарил возле машины, нашел ее трусики и осторожно положил их на заднее
сиденье.
- Я отойду, - тихо сказал он.
Кейт сидела, не опуская ножниц, и наблюдала за тем, как Лучан по очереди
таскает тела стригоев к полуразрушенному сараю. Пистолет он засунул за пояс,
но в руке держал топор.
- Кейт, иди, посмотри.
Она на мгновение прислонилась к машине. Ее бил озноб, а мысли
беспорядочно крутились в голове. Перед глазами мелькали какие-то цветовые
пятна, и часть ее существа все еще хотела то ли кричать, то ли плакать, то
ли и то и другое одновременно.
- Кейт, ну, подойди же, пожалуйста, посмотри. - Лучан присел на корточки
возле водителя.
Она медленно приблизилась, держа ножницы наготове. При виде конвульсивно
подрагивающего тела активизировалась медицинская составляющая ее рассудка,
и, наклонившись, Кейт попыталась нащупать у него на шее пульс. Пульс не
прощупывался.
- Я стрелял ему в горло и в лоб, - бесстрастно произнес Лучан. - Ты
согласна с тем, что он уже должен умереть?
Кейт смотрела на молодого студента-медика таким взглядом, будто видела
его впервые.
Лучан дотронулся до подергивающихся пальцев.
- Это вирус отказывается умирать, Кейт. Даже сейчас он заделывает раны, а
свертывание крови идет с невероятной скоростью. Избыток кислорода вирус
направляет в мозг, хоть температура тела и опускается до трупной.
Кейт снова попыталась найти несуществующий пульс. Ей было странно слышать
свой собственный голос.
- Вирус не может направлять кровь в мозг. У него остановилось сердце.
Лучан кивнул и глубоко вдавил сложенные три пальца в солнечное сплетение
водителя.
- Попробуй здесь. Нет? Ладно.., но теневой орган, кровепоглощающая
мутация, берет на себя минимум кровообращения. Вирус хочет жить. Клинически
этот человек мертв, Кейт. Но если в течение ближайших сорока восьми часов он
получит цельную кровь, то его организм восстановится. На мозге не останется
никаких повреждений.., а если и останутся, то минимальные. Этот.., это
существо снова зашагает, если стригои обнаружат его и снабдят кровью.
Отойди.
Кейт поднялась и пошла прочь, а Лучан расставил ноги, взмахнул топором и
рубанул изо всех сил. Брызнула кровь, и голова водителя отделилась от
туловища.
- О Господи... - только и выговорила Кейт, отвернувшись в сторону. Она
отошла к "мерседесу" и стояла, прислонившись к машине, пока Лучан проделывал
то же самое с Ионом и молодым стригоем.
Обезглавленные тела Лучан затащил в полуразрушенную халупу, потом собрал
головы, по одной отнес их к деревьям и зашвырнул подальше в бурьян. Нарвав
сухой травы, он вытер кровь со штанин и ботинок и вернулся к машине. Кейт
стояла, уставившись перед собой неподвижным взглядом. Лучан забрал у нее
ножницы и забросил их в высокую траву.
- Постой тут, - мягко сказал он, отводя ее от машины.
Открыв дверь со стороны водителя, он смахнул осколки стекла с лоснящейся
кожи сиденья, завел мотор и отогнал "мерседес" под обвалившийся навес. Затем
вылез, вытащил топор из мягкого грунта, куда зарылось острие, и подошел к
Кейт.
- Мне пришлось оставить свою машину дальше на дороге и идти через поле
пешком. За деревьями ее не видно.
Он хотел было взять ее за руку, но Кейт отпрянула. Лучан кивнул и пошел
вперед по тропинке. Подождав немного, Кейт последовала за ним.
Эта белая "дачия" почти ничем не отличалась от голубой, на которой Лучан
ездил в Бухаресте. Точно так же она скрипела, дребезжала, дымила, и точно
так же у нее не было второй передачи. Кейт уселась сзади на потрескавшееся
виниловое сиденье, и Лучан поехал сначала на запад, а потом - в южном
направлении.
- Можно было взять "мерседес", - сказал он. - Все знают, что это машина
стригоев, и пропускали бы нас. Но "мерседес" слишком заметен с воздуха.
- Ты ехал за мной. - Слова Кейт прозвучали полувопросом-полуутверждением.
Лучан кивнул.
- Меня отвезли в Бухарест, я взял свою машину, спортивный пистолет отца,
топор, бинокль и сразу же выехал обратно. Я видел, как они увозили
священника на восток. Должно быть, стригои съезжаются к замку через Брашов и
Питешти.
- К замку? - Собственный голос показался Кейт чужим. В голове у нее все
еще прокручивались сцены попытки изнасилования, ощущение беспомощности,
когда ее распластали на сиденье, чувство превращения в кого-то другого...
- К замку Влада на Арджеше, - сказал Лучан. - Именно там сегодня ночью
будет Церемония. Священника они повезли по западной дороге, а тебя - через
Сибиу и Калиманешти. Это у них привычка такая - на случай преследования. А я
просто ехал за вашей машиной. - Он бросил на нее взгляд.
Кейт впервые посмотрела ему прямо в глаза.
- Ты предал нас.
Лучан отвернулся к дороге, по которой впереди них тряслась цыганская
кибитка. Он посигналил, обогнал кибитку, объехал нескольких овец и снова
повернулся к ней.
- Нет, Кейт. Я никогда этого не делал... Она сжала кулаки.
- Ты работал на них. Насколько я понимаю, ты и сейчас на них работаешь
Лучан вздохнул.
- Кейт, но ведь ты видела, что я сделал с теми тремя...
- Ты сам говорил, стригои иногда не ладят друг с другом! - Она не
заметила, как перешла на крик. - Это внутренние распри! Ты можешь быть с
ними и против них одновременно. Ты предал нас. Врал нам. Стучал на нас.
Лучан утвердительно кивнул.
- Мне пришлось.., чтобы вы остались в живых. Стригои знали, кого вы
ищете. А поскольку я не спускал с вас глаз, они успокоились...
- Ты - один из них, - прошептала Кейт.
- Ты же знаешь, что нет! - резко бросил Лучан. - Для этого-то я и устроил
анализ крови.
- Анализы можно подделать.
Лучан остановился на обочине и повернулся к ней.
- Кейт, я боролся со стригоями с детства. Мои приемные родители погибли в
борьбе с ними.
- Приемные родители? - Кейт вспомнила старого поэта с изысканными
манерами, его любезную супругу, вспомнила она и два обескровленных трупа на
столе в морге мединститута.
Лучан кивнул.
- Я сирота. Они усыновили меня, когда мне было четыре года. Моих
родителей убили из-за медицинских опытов, которые они проводили на
стригоях.., они пытались выделить ретровирус.
Кейт покачала головой.
- Твой отец был поэтом, а не врачом. Я же встречалась с ним, разве не
помнишь? Лучан смотрел не мигая.
- Мой приемный отец был поэтом. Моя приемная мать с шестьдесят пятого по
восемьдесят седьмой год работала директором Государственного
научно-исследовательского института вирусологии. Именно из-за нее я решил
пойти учиться в мединститут Чтобы узнать все о стригоях Узнать, как их
уничтожить, но и выделить ретровирус, который можно было бы использовать...
- То существо в баке, - прошептала Кейт. Лучан кивнул.
- Он не первый. Мы должны были проводить опыты, чтобы посмотреть, какова
у них живучесть, какие раны для них смертельны. Мать работала много лет,
пытаясь выделить вирус. - Лучан сжал рулевое колесо так, что у него побелели
пальцы. - У нас никогда не было нужного оборудования.., доступа к нужным
журналам.
Он отвернулся и стал смотреть в окно. Мимо с ревом пронесся грузовик.
Кейт медленно покачала головой.
- Но ведь ты работал на стригоев...
- В качестве.., как они называются в ваших фильмах про Джеймса Бонда?
Двойным агентом. Шпионом. Лазутчиком, который наблюдал за тем, что нужно
было увидеть.
Прикрыв глаза, Кейт смотрела на него. У нее раскалывалась голова.
- Ты ездил в Соединенные Штаты. Не с родителями, а по приглашению
института Вернора Трента.
По мере того как она говорила, Лучан утвердительно кивал.
- Ив Западную Германию. Один раз во Францию. Я выполнял поручения
некоторых из наиболее влиятельных членов Семьи. Они помогли мне оплатить мои
расходы на медицинское образование, чтобы я мог работать с ними над
заменителем человеческой крови. Они постоянно содействовали научным
исследованиям в этой области и в Америке, и в любых других местах.
Кейт сложила руки и отвернулась от него.
- Почему же они тебе так доверяли? Он ответил не сразу.
- Потому что мои настоящие родители были стригоями.
- Но ведь ты сказал... Он снова кивнул.
- Я не стригой. Это правда. Вспомни, Кейт, про очень редкий двойной
рецессив. У большинства спаривающихся носителей вируса Д рождаются
нормальные дети Регрессия составляет примерно девяносто восемь процентов от
общего числа. Иначе мир заполонили бы стригой. И, как правило, когда у
стригоев появляются нормальные дети, они делают с ними то, что нормальные
румынские родители делают с отсталыми детьми, детьми-инвалидами или
больными...
- Они бросают их, - шепотом сказала Кейт. Она потерла виски. - Значит,
твои приемные родители нашли и усыновили тебя...
- Нет, - ответил Лучан настолько тихо, что голос его был еле слышен. -
Некто, ненавидящий Семью еще больше, чем мы ,с тобой, забрал меня из приюта
и поместил к приемным родителям. Некто, решивший действовать против них. Я
работал для этого человека и для достижения той цели, которую разделяю -
уничтожения семейства стригоев, - большую часть моей жизни.
- Кто он?
Лучан покачал головой.
- Это единственное, чего я не могу тебе сказать, Кейт. Я дал честное
слово никогда не открывать имени своего наставника.
- Но орден Дракона вообще существует? Лучан улыбнулся.
- Орден - это я. И тот человек, который мне покровительствует. - Его
улыбка погасла. - А еще - отец и мать, пока их не убили стригой.
Кейт посмотрела на него с подозрением.
- Но почему же тогда они продолжали тебе верить, после того как
обнаружилось, чем занимаются твои родители?
Лучан закусил губу.
- Потому что я их выдал. Мне пришлось это сделать. Оставались считанные
недели до того, как их раскрыли бы. Мы.., я был вынужден пойти к стригоям,
чтобы остаться вне подозрений. Этим летом ставки были слишком высоки, чтобы
позволить все испортить в последнюю минуту.
- Какие ставки? Ты имеешь в виду Джошуа? Ты помог мне усыновить его, а
потом помог стригоям снова выкрасть.
Лучан вздохнул.
- Я рассчитывал, что ты разгадаешь тайну ретровируса до того, как они
обнаружат тебя. Ты этого добилась.
Тут Кейт потеряла голову и набросилась на Лучана, колотя его в грудь
кулаками.
- Они убили Тома и Джули, ты, лживый сучий сын! Они убили их, сожгли мой
дом, забрали моего ребенка и.., будь они прокляты!
Лишь когда ее скрюченные пальцы потянулись к его глазам, он перехватил ее
запястья.
- Кейт, - прошептал он, - так было нужно. И смерть моих родителей тоже
была нужна. Ставки слишком высоки.
Она отпрянула от него.
- Какие ставки? О чем ты говоришь?
Лучан включил передачу и выехал на пустое шоссе.
- Уничтожение Семьи стригоев. Полностью. Сегодня ночью.
На каменном дорожном указателе было написано:
КОПША-МИКЭ - 8 KM. Дорога повторяла изгибы реки Тырнава-Марэ по
пустынному плоскогорью, где не было ни хуторов, ни деревень, ни машин, за
исключением редких телег на резиновом ходу. Тучи висели низко, а холодный
ветер гнал листья вдоль обочины.
- Рассказывай, - потребовала Кейт. Лучан не отрывал глаз от дороги.
- Это может показаться глупостью, Кейт. Они вряд ли хватятся нас
сегодня... Они не заметят твоего отсутствия в течение нескольких часов.., а
тогда мы будем уже далеко. И все же, если нас поймают...
- Рассказывай, - повторила Кейт. В ее голосе звучали повелительные нотки,
выработанные за долгие часы, проведенные в "Скорой помощи", операционных,
конференц-залах.
Лучан взглянул на нее.
- Но это действительно может показаться глупым...
- Рассказывай. - Ее голос не допускал возражений. Лучан облизнул губы и
провел рукой по взъерошенным волосам.
- Все готово, Кейт. Сегодня ночью Семья стригоев умрет. Вся. До единого
человека.
- Каким образом? - бесстрастно спросила Кейт.
Лучан качнул головой, но продолжил.
- Они собираются в замке на Арджеше. Это место называется крепость
Поенари.., древняя крепость, которую Влад перестроил пять столетий назад.
Все готово.., они не переживут Церемонии.
- Каким образом? - В ее голосе прозв
...Закладка в соц.сетях
