Жанр: Триллер
Лето ночи. Дети ночи.
...лись в кустарнике позади поляны.
- Меня угораздило улечься прямо на какой-то дурацкий _муравейник_,
- прошептал Харлен. Остальные прыснули со смеху и Майк с трудом
заставил ребят угомониться.
Он заранее обдумал расположение позиций, чтобы ребята не попали
друг в друга при перестрелке, поляна простреливалась ими с юга на
север и северо-восток. Но Кевин признался, что в волнении он разок
выстрелил в сторону Майка, и действительно тот вспомнил, как большое
насекомое просвистело мимо его уха почти одновременно с топором.
Мальчик вздрогнул.
- Ладно, - шепнул он, подзывая ребят поближе, - теперь мы всё
знаем. Но дело еще не кончено. Мы не сможем уйти отсюда до утра... еще
несколько часов. Они могут вызвать... подкрепления..., а подкрепления
могут быть не людьми.
Слова упали среди полного молчания. Но тут Майк опять заговорил,
он не собирался пугать ребят, он просто хотел заставить их держаться
настороже.
- Но я не думаю, что так случится, - продолжал он. Ребята
совещались, тесно прижав дру к дружке головы и даже напоминали
игроков, собравшихся на поле. - Думаю, мы достали их. Больше они этой
ночью не явятся. Когда рассветет, мы осмотрим место лагеря, соберем
свои вещички и уберемся отсюда. Кто захватил с собой одеяло?
Их планы предусмаривали ночевку впятером, но почему-то одеял
хватило только на троих. Майк натянул на себя лишнюю куртку, назначил
двоих нести вахту в течение первого часа - у Кевина были с собой часы
со светящимся циферблатом - , а остальным велел дежурить по очереди.
Первыми, конечно, были они с Дейлом. Никаких перешептываний больше не
было.
Но они с Дейлом все-таки еще немного пошептались, когда сидели,
скорчившись у стены густого кустарника.
- Даже не верится, что они так поступили, - сам того не замечая
Дейл повторил слова своего брата, сказанные им за полчаса до того. -
Они действительно пытались убить нас.
Майк кивнул, хоть и не был уверен, что собеседник видит его кивок.
- Ага. Теперь нам известно, что они пытаются сделать с нами то же
самое, что они сделали с Дьюаном.
- Потому что они думают, что мы все знаем?
- Может и нет, - прошептал Майк в ответ. - Может, они и со всеми
собираются поступить так. Но теперь мы все знаем. И можем действовать
дальше.
- Но что... если они используют... другие существа? - шепнул Дейл.
Кто-то из мальчишек тихо засопел. Чьи-то носки забелели в темноте,
когда нога сбросила одеяло.
Майк сжимал в руках бутылку со святой водой. Ружье висело у него
на локте, в случае опасности оставалось только снять его с
предохранителя и передернуть затвор.
- Тогда мы сделаем и их тоже, - ответил он Дейлу. Но в
действительности он не чувствовал себя настолько уверенным, насколько
уверенно звучал его голос.
- Господи, - послышался тихий голос Дейла. Это было больше похоже
на молитву, чем на простое восклицание.
Майк кивнул, придвинулся к нему поближе, и оба мальчика стали
ожидать рассвета.
Глава 30
Сразу после рассвета они отправились разыскивать тела нападавших.
Прошедшая ночь была одной из самых длинных, которые мог припомнить
Дейл. В первые минуты ребятами владели ужас и волнение, адреналин
волнами гнал кровь во жилам, но когда, отдежурив вахту, Дейл
отправился спать, остался только ужас. Это был глубокий, тошнотворный
ужас перед темнотой, смешанный с тем страхом, который овладевает вами,
когда кто-то неожиданно начинает возиться у вас под кроватью. Это был
страх от лезвия, сверкающего перед вашими глазами, страх от холодной
руки, сжимающей вашу шею. Дейл уже знал этот страх. Этот страх
охватывал его в подвале, где он боялся угольного бункера, тот же
всепоглощающий страх владел им, когда на него в упор смотрело дуло
ружья Конгдена или когда в темной воде медленно раскрылись глаза
Тубби... Но сегодняшний ужас перекрыл все былые страхи. Дейл словно
терял почву под ногами, он чувствовал, что ничему нельзя доверять.
Земля могла расступиться и поглотить его... в самом буквальном
смысле... под слоем почвы находились опасные _существа_, другие
существа бродили в ночи за хрупким пологом ветвей, бывшим единственной
защитой ребят. Позади этой ненадежной стены могли таиться люди с
топорами. Ярко светились во мгле их мертвые глаза. Дыхание не вздымало
их грудь, но в горле клокотало нетерпение ненависти.
Эта ночь была нескончаемой.
При первых же проблесках серого рассвета, когда сквозь густую
листву заглянули к ним первые лучи солнца, все ребята проснулись. К
половине шестого, согласно часам Кевина, они собрали рюкзаки и
двинулись по тропинке. Майк, чутко прислушиваясь, шел в тридцати шагах
впереди всех. Затем либо жестом подзывал ребят к себе, либо давал
команду замереть.
Отойдя от лагеря примерно на сотню ярдов, они рассредоточились и
стали двигаться на некотором расстоянии друг от друга, но так, чтобы
каждый видел своих соседей с обеих сторон. Ребята медленно переходили
от дерева к дереву, от куста к кусту, стараясь чтоб их не было видно
над высокой травой. Вот показались палатки. Дейл был почти готов к
тому, что увидит их нетронутыми и что ужас и насилие ночи окажется
всего лишь кошмарным сном. Но оказалось не так, даже с расстояния было
видно, что обе палатки изрублены в клочья. Полотно разрезано, одежда
раскидана. Брошенный топор лежал прямо на пепелище костра, почти
зарытый в золу. Рядом валялся один кед Харлена.
Ребята двигались медленно. Майк шел крайним с одной стороны,
замыкал полукруг Дейл, который шел с другой стороны. Дейл был уверен,
что сначала он увидит тела... одно должно было быть на поляне, там,
где этого человека застрелил Майк... второе - в ущелье... Но тел нигде
не оказалось.
Первым побуждением ребят было пройтись колесом по поляне, запеть,
обменяться шутками, смеясь от переполнившего их облегчения, но Майк
сделал знак снова рассредоточиться, и они таким же образом прошли весь
путь до карьера. С северной стороны они уже видели забор фермы дяди
Генри, с восточной - виднелась дорога. Тел нигде не было.
Но зато они обнаружили кровь. Пятна крови на траве поляны,
примерно там, где выстрел Майка уложил первого человека. Следы крови
на камнях и пнях в ущелье. Еще больше кровавых отпечатков было на
противоположной стороне небольшой лощины, около забора.
- Достали-таки одного из ублюдков, - сказал Харлен, но его бравада
показалась наигранной. Солнечный свет падал на подсыхающие пятна
крови. Все вещи ребят оказались разбросанными. Мысль о том, что они
действительно кого-то убили - убили человека - заставила Дейла
содрогнуться. Но затем он вспомнил занесенные над палатками топоры,
скрежет разрываемого полотна, разрубленный спальный мешок, в котором
он должен был спать.
Они вернулись в лагерь. Обугленный топор по-прежнему валялся в
золе.
- Жалко, отец расстроится, - проговорил Кевин, вертя в руках
лохмотья палатки.
- А моя старушка просто вся изойдет на мыло, - поддержал его
Харлен, поднимая остатки одеяла и разглядывая их. Затем он уставился
на Кевина через одну из дыр. - Тебе хорошо, ты можешь сказть, что
порвал палатку, перелезая через забор из колючей проволоки. А мне что
сказать? Что мне приснился сексуальный сон и что я в страсти разорвал
одеяло в клочья?
- А что такое сексуаль..., - начал было Лоуренс.
- Неважно, - торопливо перебил его Дейл. - Давайте-ка побыстрей
соберем вещи, зароем то, что не будем брать с собой и смотаемся
отсюда.
Ребята несли свои винтовки, обрезы, револьверы и остальное
вооружение в открытую только до владений дяди Генри. Затем они сложили
их либо спрятали в сумки и рюкзаки. Дейл позволил брату нести их
двустволку, пока они шли по лесу, но все патроны к ней держал у себя в
кармане. После часа ходьбы двустволка стала заметно тяжелее, но все
равно она была и легче и короче, чем большинство ружей. Накануне
вечером, когда стрельба была в разгаре, Дейл пожалел было, что не взял
с собой отцовское пневматическое ружье, хотя оно было и значительно
больше и тяжелее. Делать только по одному выстрелу из каждого ствола,
затем кропотливо вставлять новые патроны, каждый раз открывая казенную
часть, было просто сумасшествием. Дейл помнил, что ему хотелось
заткнуть уши, когда Кевин и Харлен, сидя в кустах, палили изо всех
сил. Он отчетливо слышал тяжелый кашель пистолета сорок пятого
калибра, который имел на вооружении Кевин, и впечатляющие вспышки и
сверкание тупоносого револьвера Харлена. _Неужели мы и вправду сделали
это?_
Они и вправду сделали это. И теперь не меньше получаса им
пришлось, ползая на коленях, собирать отработанные пистолетные гильзы
и все выпущенные из ружей пули. Собрав все они захоронили найденное
неподалеку от стоянки, вместе с одеялами, спальными мешками и
палатками, которые были слишком изорваны, чтобы нести их домой. Майк
еще должен был прихватить свой велосипед.
Тетя Лина предложила им позавтракать, но времени у ребят не было.
Дядя Генри как раз собирался в город, и они торопливо побросали свои
пожитки в кузов маленького пикапа и забрались туда сами.
Долгое возвращение домой на велосипедах очень страшило и Дейла и
остальных мальчиков. Теперь же оно превратилось всего в несколько
минут бренчания всех металлических частей старого грузовичка, и в пыль
и гравий, вылетавшие из-под машины по мере того, как они преодолевали
сначала крутизну холма, а затем спуск в узкую лощину возле кладбища.
На стеблях кукурузы и придорожной траве все еще виднелись капельки
росы.
- Смотри! - толкнул брата в бок Лоуренс, когда они проезжали мимо
пивной "Под Черным Деревом".
Все глянули в ту сторону. Старый дом, спрятавшись за большими
деревьями на краю большого оврага, казался пустым и темным. На стоянке
не было видно ни одной машины, не было даже машины хозяина кафе. Косые
лучи восходящего солнца скупо освещали асфальтовое покрытие дороги.
Но с западной стороны стоянки в самой густой тени что-то
пряталось. Грузовик. На секунду стал виден кричащий красный цвет
кабины, в ветровом стекле, полускрытом ветвями, отразилась листва,
кузова с высокими бортами было почти не видно.
- Это Школьный Грузовик? - голос Кевина был почти неслышен из-за
грохота мотора старой машины. Они уже подъезжали к перекрестку на
Джубили Колледж Роуд, а Грузовик так и не тронулся с места.
Майк пожал плечами.
- Может быть.
Дейл почувствовал, что начинает дрожать и ухватился за борт
машины. От напряжения даже свело руки. Воображение тут же нарисовало
ему страшную картину: они едут по пустынной дороге, усталые после
ночного происшествия, задыхаясь от изнеможения, жмут на педали, и вот
это красное чудище вырывается из своего укрытия, его мотор ревет,
Грузовик, скрипя и раскачиваясь, мчится им наперерез и вонь
разложившейся плоти накатывается на них мутной волной.
С западной стороны дороги тянулась глубокая канава, создавая
своего рода преграду между ними и лесом. Успели бы они спрыгнуть с
велосипедов и укрыться в лесу вовремя?
А что если у Ван Сайка было ружье? И что если он того и хотел,
чтобы они спрятались в лесу и оказались ближе к Цыганской Тропе?
Даже сейчас, когда они проезжали мимо рядов кукурузы, спокойно
колосившихся на ветру, и солнце уже стояло высоко в небе, и было рукой
подать до водонапорной башни, и облачко пыли мирно вздымалось за
старым пикапом, даже в эту секунду Дейл был полностью и абсолютно
убежден, что что-то _поджидало_ их в лесу.
Они непременно должны были проехать здесь. Только лишь неожиданное
предложение дяди Генри подвезти ребят изменило их план и превратило
смертельную прогулку в беззаботную поездку в автомобиле. Дейл взглянул
на Майка, увидел его глаза, подернутые дымкой усталости и понял, что
Майк все знает. Ему захотелось потрепать друга по плечу, сказать ему,
что все в порядке, что никто не мог предусмотреть все... но руки
по-прежнему дрожали так сильно, что он не мог отцепиться от борта
машины. И, что было еще более важным, Дейл знал, что все далеко _не
было_ правильным, что ошибка в расчетах, допущенная Майком, едва не
стоила им жизни, и что это прелестное июльское утро могло стать для
них последним.
Что же все-таки _поджидало их в темноте леса?_
Дейл зажмурил глаза и представил миссис Дугган, умершую больше
восьми месяцев назад... представил Тубби Кука, таким каким он видел
его в подвале, белым и распухшим, с облезающей, как у гниющего изнутри
кролика, кожей... представил то длинное и мокрое существо, которое
ползало под землей, жадные челюсти, ожидающие под тонким покровом
дерна и листьев... наконец представил Солдата, таким каким описывал
его Майк, лицо, вытягивающееся в воронку, вооруженную острыми
зубами...
Молча они въехали в город. Дядя Генри поочередно высадил каждого у
дома, ребята помахали ему на прощание.
Смеркаться начало в этот день чуть раньше, чем накануне, совсем
чуть-чуть, едва заметно, но все-таки внимательный наблюдатель мог
понять, что дни солнцестояния миновали и вечера стали чуть длиннее,
чем были еще неделю назад. Закаты были долгими и пронзительно
красивыми, великолепное торжество покоя, в котором солнце словно бы
парило над западным горизонтом подобно большому розовому цветку, а
небо ловило последние отблески угасающего дня. Закаты, совершенно
уникальные для Среднего Запада, но которые тем не менее местные жители
исправно игнорировали. Сумерки несли с собой обещание прохлады, но
вместе с тем и неясную угрозу ночи.
Весь день Майк собирался вздремнуть, он так сильно устал, что даже
горло саднило от переутомления, а под веками словно был насыпан песок.
Но времени на сон совершенно не было. Какие-то "хулиганы" разорвали
этой ночью сетку на окне в комнате Мемо. Мама Майка, заслышав шум,
спустилась вниз и увидела рассыпанные по полу бумаги и старые
фотографии, которыми так дорожила Мемо, развевающиеся занавеси. Было
впечатление, что кто-то только что выпрыгнул в окно.
Мемо чувсствовала себя нормально, но была взволнована до такой
степени, что ее мигание не имело смысла и она не могла дождаться
вопросов, чтобы ответить на них. Мать Майка ужасно расстроилась как
самим актом этого вандализма, так и тем, что наихудшие подозрения ее
сына получили подтверждение. Она тут же позвонила мужу на работу и
затем Барни. Последний приехал в середине ночи, задумчиво почесал в
затылке и объявил, что подобные жестокости встречаются нынешним летом
и представляют большую проблему, а также поинтересовался у миссис
О'Рурк не было ли у ее сына или дочерей какой-нибудь стычки с Ка Джеем
Конгденом или Арчи Креком. На что миссис О'Рурк ему резонно отвечала,
что ее дочери с таким отребьем, как эти двое, даже _говорить_ не
станут, а Майку и в голову не придет затевать с подобными типами
стычки. Затем она в свою очередь поинтересовалась, не имеют ли это
происшествие и то неизвестное лицо, которое видел Майк, какого-либо
отношения к убийству котов миссис Мун, о котором до сих пор говорит
весь город. Барни снова поскреб в затылке, пообещал, что теперь он
будет чаще патрулировать в районе их дома и отбыл восвояси. Отец Майка
позвонил с работы и сказал, что он может с кем-нибудь поменяться
сменами и что, начиная с субботы, у него все лето не будет ни одной
ночной смены.
Сетку Майк починил - мама вынула ее из рамы и оставила рядом с
окном - но задвижка была вырвана из подоконника, а оконная рама была
разломана в двух местах. Работая над сеткой Майк заметил на раме следы
слизи. Высохшая, она сохранила цвет и запах старой мокроты, заметить
ее сразу было трудно из-за надломов в дереве подоконника. Но она была.
Когда Майк нечаянно прикоснулся к выделениям, его даже передернуло.
Однажды, пару лет назад, когда ему было то ли восемь, то ли девять
лет, они с отцом отправились на рыбалку на какой-то грязный приток
Спун Ривер. И вдруг на удочку Майка поймался угорь. Угри редко
водились даже в широкой и полноводной Иллинойс Ривер и Майку никогда
не приходилось видеть подобные существа. Едва длинное, желто-зеленое,
змеевидное тело появилось над поверхностью воды, Майк подумал, что это
один из всегда внушавших ему ужас _водяных змеев_ и кинулся бежать,
совершенно забыв о том, что находится в лодке. Отец едва успел
ухватить его за пояс и, заинтригованный уловом, выпавшим на долю его
сына, вытащил сначала его самого, а потом угря, велев Майку накрыть
того сетью.
Майк прекрасно помнил отвращение, охватившее его при взгляде на
чудище. Тело его было толще тела змеи, он больше походил на рептилию и
казался совершенно _доисторическим_ существом. Оно подергивалось и
извивалось, словно было порождением иного мира. Все его тело было
покрыто пленкой слизи, будто бы его железы выделяли ее на поверхность.
Отец Майка завязал сетку и повесил ее за борт лодки, с тем чтобы
угорь оставался в воде, пока они доберутся до моста, рядом с которым
припарковали машину. Все время обратного пути Майк помнил о том, что
рядом с их лодкой волочится то ужасное существо. Но когда они
добрались до моста, угря уже не было. Каким-то образом он проскользнул
через отверстие в сетке, которое было в пять раз меньше его. Все, что
от него осталось, представляло собой слизистую пленку, как будто и
кожа и тело его состояли только из слизи.
Точно как засохшая мокрота на подоконнике.
Майк хорошенько протер древесину бензином, чтобы убить даже
невидимых микробов, если они здесь остались, как мог лучше склеил
раму, заменив поломанные места свежевыструганными, и установил ее на
место, добавив еще две задвижки - одну на верху подоконника, вторую -
внизу.
На земле под окном валялся кусочек святого причастия. Майк
вообразил, как в ночной тиши Солдат карабкается на стену, как его
пальцы просачиваются сквозь отверстия сетки, как его рыло, удлиняясь,
тянется в сторону Мемо, подобно миноге, учуявшей особо лакомую рыбу...
Остановили ли его гостия и святая вода? И был ли вообще это
Солдат? Вполне возможно, что на его бабушку сегодня ночью охотились
совсем другие существа...
Майк чуть не плакал. Его тщательно продуманная схема едва не
закончилась катастрофой. Майк видел притаившийся в густой тени
деревьев Школьный Грузовик. Он чувствовал его _запах._ И это зловоние
смерти могло сейчас распространяться от них, от его тела и от тел его
друзей, стоило б им только отправиться домой на велосипедах, как он
это планировал.
Теперь Майк знал, что они находятся на войне, также точно, как
знал это когда-то его отец, в то время когда воевал на полях Второй
Мировой. Только здесь не было линии фронта и не могло быть перемирия.
Врагу принадлежали ночи.
После обеда Майк отправился к собору Св. Малахия, но никаких
сведений об отце Каванаге там не было. Дорожный Патруль и полиция Оук
Хилла были проинформированы о его исчезновении, но, как сказала ему
миссис Мак Кафферти, все были уверены, что священник обессилел от
болезни и предпочел самостоятельно отправиться к себе домой в Чикаго.
Мысль о молодом священнике, больном и беспомощном, стоящем где-то на
автобусных остановках, исторгала из глаз почтенной экономки обильные
слезы.
Майк уверил ее, что отец Каванаг не уехал домой.
Затем он заехал к Харлену и пробыл у него ровно столько времени
сколько понадобилось, чтобы выпросить у Джима бутылку вина - Харлен
сказал, что мать никогда ее не хватится, поскольку это был какой-то
особый сорт вермута, который она называла "ослиной мочой" - Майк сунул
ее в сумку и направился в парк. Не то, чтобы он считал, что сможет
узнать у Минка что-либо важное, нет, но у него было какое-то чувство,
что тот знает что-то еще. Плюс к тому же для него было важно ще раз
поговорить с человеком, который был _очевидцем_ некоторых из событий,
заполнивших теперь жизнь Майка и его друзей.
Но Минка не было. Его бутылки, газеты и даже лохмотья старой
шинели, той самой, которую он не снимал ни зимой, ни летом, были
разбросаны по всему грязному подвалу, будто бы здесь пронесся
небольшой, но разрушительный ураган местного значения. В земле
виднелось пять совершенно круглых отверстий, края каждого из них было
словно обведены красным, величиной примерно по восемнадцать дюймов в
поперечнике, они испещряли грязный пол так, будто здесь кто-то пролил
нефть.
_Ты просто воображаешь самое худшее_, сказал себе Майк. _Возможно
Минк просто подыскал себе работенку и теперь пропивает с приятелями
заработанные денежки._
Но в душе Майк был уверен, что все обстоит не так. Воображение
рисовало ему страшные картины - возможно, это происходило сегодня
ночью - Минк просыпается от своего пьяного сна и чувствует, как
коробится и встает вокруг него земля, как вонь распада и разложения
обволакивает так хорошо знакомое ему за последние семь десятилетий
пространство. Майк вообразил, как старик отпрянул, когда что-то
большое и белое вырвалось из земли, также как отпрянул он сам, когда
вырвался из воды тот ужасный угорь. Щелкали длинные челюсти, по всем
углам шарили слепые глаза.
Последнее из отверстий находилось не более, чем в трех футах от
входа. Майк видел его хрящевидные кроваво-красные стенки. Все вокруг
было пропитано запахом Минка, но сейчас гораздо сильнее ощущалась вонь
мертвецкой.
Майк зашвырнул бутылку в глубину подвала, она упала рядом с
лохмотьями шинели - своеобразный надгробный памятник в миниатюре - и
уехал. Он мчался на велосипеде почти по самой середине мостовой,
встречный водитель возмущенно засигналил ему, на полной скорости
миновал кусты возле дома доктора Вискаса, и помчался по Второй Авеню,
в сторону Старого Централа, к дому.
Идти на День Рождения Мишель Стаффни он и не собирался - сама
мысль об этом казалась ему даже смешной после всего, что с ними
произошло за последние дни - но потом к нему забежал Дейл и произнес
речь, смысл которой заключался в том, что сегодня вечером им лучше
держаться всем вместе.
- Праздник кончится часам к десяти, - сказал он, - когда начнется
фейерверк. Но если захочешь, мы уйдем пораньше.
Майк кивнул. Мать и сестры, конечно, раньше десяти спать не лягут.
Сегодня было дежурство Пег, и Майк не думал, что может что-либо
произойти в такую рань. Просто не может. Был ли то Солдат, или что
другое, но они предпочитают появляться в более поздние часы.
- Почему бы тебе не пойти с нами, - продолжал Дейл. - Там будет
светло и множество народу... Всем нам нужна небольшая разрядка.
- А что Лоуренс? Он тоже пойдет? - поинтересовался Майк.
- Нет. Он не хочет идти на глупый девочоночий праздник, - пожал
плечами Дейл. - Да его и не приглашали. Мама пообещала, что весь вечер
они будут играть в монополию. По крайней мере до тех пор, пока я не
вернусь домой.
- Но мы же не сможем взять с собой ружья, - сказал Майк. Даже
сквозь вату усталости он чувствовал, до чего странно звучат его слова.
Дейл улыбнулся.
- Харлен захватит свой револьвер. Если будет нужно, мы им
воспользуемся. Но мы должны хоть _чем-то_ заняться, пока будем ожидать
утра воскресенья.
Майк хмыкнул.
- Ты придешь? - спросил Дейл.
- Посмотрим.
Вечеринка по случаю Дня Рождения Мишель Стаффни была назначена на
семь часов вечера, но приглашенные стали собираться примерно на
полтора часа позже. Родители подвозили детей на легковых и пикапах и
отправлялись назад. Как всегда в эти дни большой участок на Брод Авеню
преобразился и стал напоминать то ли фантастическую сказочную страну,
то ли карнавал. Некоторая его часть правда превратилась в стоянку
старых машин, а все вместе представляло собой самый настоящий хаос.
Гирлянды разноцветных лампочек и японских фонариков тянулись от
длинного парадного крыльца к деревьям, от деревьев к фонарным столбам,
возвышавшимся над уставленными явствами столами, от фонарных столбов к
деревьям позади дома, а оттуда к огромному сараю, стоявшему в глубине
участка. Дети безостановочно сновали взад и вперед, несмотря на все
усилия взрослых держать их в узде. На заднем дворе шла азартная игра в
джарт*, очаровательную забаву, в ходе которой дети метали в щит
украшенные тяжелыми металлическими наконечниками дротики. Каждый такой
дротик был вполне способен свалить даже крепкого буйвола, а не то, что
ребенка. Другие сгрудились на соседней лужайке, где было разбросано
несколько разноцветных хула-хупов**, оживив - правда, только на один
день - увлечение, которым пару лет назад была охвачена не только вся
округа, но и вся страна. Еще большая группа детей, масса которой уже
достигала критической величины, толпилась вокруг барбекю***, где
доктор Стаффни с двумя помощниками поджаривали и раздавали горячие
сосиски и гамбургеры, обеспечивая едой нескончаемый поток прожорливых
ротиков и жадных ручек. Поблизости длинный ряд накрытых нарядными
клетчатыми виниловыми скатертями столов являл множество блюд с
чипсами, кувшинов с напитками и аппетитными десертами. Именно тут
нашли свое пристанище наиболее прожорливые или/и наиболее
проголодавшиеся из ребят.
[* джарт - метание дротиков или игрушечных стрел в мишень.]
[** хула-хуп - легкий металлический обруч, диаметром примерно
метр, пр
...Закладка в соц.сетях
