Жанр: Триллер
Джо Курц 1. Неглубокая могила
...где мы можем сейчас найти мистера Курца? - спросила офицер
О'Нил. - Поскольку это все же его офис, у нас будут кое-какие вопросы и к нему.
- Нет. Джо сказал, что у него сегодня какая-то встреча, но с кем и где, я не знаю.
- Но как только он с вами свяжется, вы передадите ему, чтобы он нам позвонил?
Арлена кивнула.
К женщинам подошел один из детективов в штатском с прибором ночного видения в
полиэтиленовом пакете.
- Миссис Демарко? Пожалуйста, вы не могли бы ответить еще на один вопрос?
Арлена молча ждала.
- Вы сказали, что на нападавшем было надето вот это, когда он спустился в подвал?
- Нет. - Арлена сделала глубокий вдох. - Я этого не говорила. Я сказала кому-то из
офицеров, что... этот человек... достал эту вещь из кармана плаща и поднес ее к глазам.
- До или после того, как он разбил лампочки этим зонтом? - спросил детектив.
Арлена с трудом улыбнулась:
- Другого освещения здесь нет, офицер. Я не смогла бы увидеть, как он достает эту
маску из кармана, если бы он сделал это после того, как разбил лампочки, правда?
- Наверное, вы правы, - согласился детектив. - Но если здесь была кромешная
темнота, как вы смогли видеть нападавшего, чтобы целиться в него?
- А я его и не видела, - честно призналась Арлена. - Но я чувствовала его запах,
слышала его... и ощущала, как он лезет ко мне.
Ее снова начало трясти, и офицер О'Нил взяла ее за руку.
Детектив из отдела расследования убийств протянул прибор ночного видения своему
помощнику и задумчиво почесал подбородок.
- Я точно могу сказать, что у него не было этих очков, когда я видела его наверху на
мониторе, - сказала Арлена.
- Да, - подтвердил полицейский. - Мы уже просмотрели видеозапись. - Он
посмотрел на офицера О'Нил. - Эти очки из арсенала в Данкерке. Наши люди только что
наведались на один из складов неподалеку от университета, где Кибунт припрятал еще больше
сотни самых разных стволов. "Кровопийцы" собирались использовать это оружие в войне,
которую ведут с белыми ослами-экстремистами. Если бы нас не предупредили до того, как
"кровопийцы" появились на складе всей своей бандой, Буффало вскоре стал бы похож на
Бейрут в самые страшные времена.
О'Нил молча кивнула. Судя по всему, ей не хотелось говорить откровенно в присутствии
Арлены.
- Миссис Демарко, вы готовы проехать с нами в участок? - спросил детектив.
Арлена прикусила губу:
- Я арестована?
Полицейский усмехнулся:
- За то, что вы ухлопали это дерьмо Потрошителя, после того как он только сегодня
убил, по крайней мере, троих? Я удивлюсь, если мэр не вручит вам медаль... - Он осекся,
поймав на себе взгляд О'Нил. - Нет, миссис Демарко, - официальным тоном продолжил
детектив, - пока что вы не задержаны. Разумеется, будет расследование, и сегодня вечером
вам придется ответить на множество вопросов. Кроме того, возможно, в последующие дни вам
еще не раз предстоит беседовать со следователями, но, готов поспорить, вы вернетесь
домой... - он взглянул на часы, - ...о, самое позднее в одиннадцать.
- Хорошо, - сказала Арлена. - Я хочу посмотреть вечерний выпуск новостей. Быть
может, хоть там объяснят, что же все-таки здесь произошло.
Глава 40
Датчанин держал "беретту", направив ее Курцу в грудь и не отводя ни на секунду. София,
облизав большой палец, надула губки.
- Джо, - сказала она, - ты хоть представляешь, где сейчас находишься?
Курц оглянулся вокруг.
- Похоже, это заключительная сцена долбаного "Гамлета", - заметил он.
Губы Датчанина едва заметно изогнулись в том, что могло сойти за улыбку.
София отняла руку ото рта.
- Только не говори мне, Джо, что ты видел "Гамлета".
- Я видел все фильмы Мела Гибсона, - сказал Курц.
София вздохнула:
- На самом деле, Джо, ты в полуминуте от смерти.
Тут Курц ничего не мог ответить.
- Но то, что случится, вовсе не было неизбежным, - продолжала София. - Ну почему
бы тебе не продолжать просто трахать меня, оставив остальное в покое.
Курц подумал было о том, чтобы и на этот раз воздержаться от замечаний, но в конце
концов все же решил ответить:
- Меня нанял твой отец. Я должен был довести дело до конца.
Бросив взгляд на труп отца, София снова покачала головой:
- Хорошенькое дело. Хорошенький конец. - Она посмотрела на Датчанина. - Что ж,
Нильс, в разговоре по дороге в аэропорт я выразила надежду, что до этого дело все же не
дойдет - увы, дошло.
Курц перевел взгляд на Датчанина. Наемный убийца ни на долю секунды не ослаблял
внимания - и не менял прицела "беретты".
- Нильс? - спросил Курц.
- Ей нравится называть меня так, - ответил Датчанин.
- Должно быть, она платит тебе большие деньги, - предположил Курц.
Датчанин едва уловимо кивнул.
Курц снова повернулся к Софии.
- Один вопрос перед тем, как вечеринка закончится, - сказал он. - Это ты наняла
Хатэуэя - того детектива из отдела расследования убийств, - чтобы он меня убил?
- Разумеется, - подтвердила София.
Она сунула руку в сумочку. Курц, ожидая, что София достанет оттуда пистолет,
почувствовал неприятную пустоту в желудке, но она вытащила магнитофонную кассету.
- Хатэуэй даже принес мне кассету с записью твоего телефонного звонка тому торговцу
оружием... как там его звали? Доку. Хатэуэй предложил использовать ее для того, чтобы тебя
шантажировать или чтобы были пересмотрены условия твоего досрочного освобождения, но в
конце концов мы пришли к заключению, что лучше будет решить проблему раз и навсегда.
- Разумно, - согласился Курц.
- Мне начинает становиться скучно, Джо, - заметила София. - Ты никогда не был
интересным собеседником, а сегодня ты просто смертельно нудный. К тому же надо успеть
сообщить в полицию об этой страшной бойне, учиненной у нас дома покойным мистером
Курцем, пока у убитых не начнется трупное окоченение. Нильс, ты не передашь мне "беретту"?
Я хочу сама сделать этот заключительный штришок.
Курц сидел совершенно неподвижно, но он внимательно следил за всем происходящим.
Как только ему представится возможность действовать, он тотчас же ею воспользуется.
Но такая возможность ему не представилась. Датчанин был профессионал высочайшего
класса. Дуло "беретты" оставалось направлено на Курца даже тогда, когда Датчанин шагнул
вбок и протянул пистолет Софии, схватившей его обеими руками. Как только "беретта"
оказалась у молодой женщины, продолжавшей целиться в Курца, положив палец на спусковой
крючок, Датчанин отошел в сторону, подальше от света торшера и от линии огня.
- Твое последнее слово, Джо? - спросила София.
Курц задумался на мгновение.
- Знаешь, а трахать тебя мне совсем не понравилось. Я гораздо приятнее проводил время
с порножурналом и кремом для рук.
Пистолет без глушителя прозвучал очень громко. Два выстрела.
София самодовольно улыбнулась. Затем выронила "беретту" и повалилась на пол к
распростертому телу отца.
Убрав в карман "беретту" модель 21 22-го калибра, Датчанин шагнул вперед и вынул из
обмякшей руки Софии 9-мм "беретту". Курц снова вздохнул только тогда, когда Датчанин
убрал в карман и второй пистолет.
Курц встал.
Датчанин поднял с пола у кресла-каталки дона Фарино кожаный чемоданчик с деньгами и
взял с опустевшего кресла Софии магнитофонную кассету.
- Насколько я понимаю, это все ваше.
- Да? - удивился Курц.
Бросив кассету в чемоданчик, Датчанин протянул его Курцу.
- Да. Я наемный убийца, а не вор.
Курц взял чемоданчик, и мужчины вышли из гостиной. Курц на мгновение задержался в
дверях, чтобы бросить последний взгляд на пять трупов на полу.
- Заключительная сцена "Гамлета", - проронил Датчанин. - Она мне очень нравится.
Проходя по притихшему особняку и по дорожке к машине Курца, они дружески болтали о
всякой чепухе.
- Вы любите "беретты"? - спросил Курц.
- Они меня никогда не подводили, - подтвердил Датчанин.
Курц кивнул. С "береттой" был связан, возможно, самый глупый и самый
сентиментальный поступок, совершенный им много лет назад.
Они прошли мимо трупов двух телохранителей в коридоре; еще один, в черном
армейском комбинезоне, лежал в саду у дорожки.
- Дополнительная работа? - спросил Курц.
- По пути в дом я решил позаботиться о том, чтобы мне ничто не помешало бы выйти
оттуда, - заметил Датчанин.
Они как раз проходили мимо кустов, из которых торчали две ноги в шлепанцах.
- Четыре, - сосчитал Курц.
- Всего семеро, считая горничную и дворецкого.
- А кто заплатил за них?
Датчанин покачал головой:
- Я считаю это частью накладных расходов. Хотя их можно отнести на счет вклада
Гонзагов.
- Я рад, что Гонзаги откликнулись, - сказал Курц.
- Не сомневаюсь в этом.
Они подошли к калитке. Она оставалась открытой. Датчанин сунул руку в карман пальто,
и Курц напрягся.
Достав руку в перчатке, Датчанин покачал головой:
- Меня вам нечего опасаться, мистер Курц. Наше соглашение было очень четким.
Несмотря на сплетни об обратном, миллион долларов - это очень щедрый гонорар, даже в
нашей профессии. И даже в нашей профессии есть свой кодекс чести.
- Вам ведь известно, что это деньги Малыша Героина, - сказал Курц.
- Естественно. Но это не имеет никакого значения. Это вы связались со мной по
телефону. Это соглашение между нами двоими.
Курц оглянулся вокруг:
- Должен признаться, меня весьма беспокоило, что Фарино окажутся более щедрыми.
Датчанин снова покачал головой:
- Они оказались на редкость скупыми.
Он поднял лицо, подставляя его вечерней прохладе. Уже стемнело, и моросил дождик.
- Я знаю, о чем вы сейчас думаете, мистер Курц, - сказал Датчанин. - "Я видел его
лицо". Нет, не видели. Это лицо мое не в большей степени, чем Нильс - мое имя.
- Если честно, - сказал Курц, похлопав по кожаному чемоданчику, - я думал об этих
деньгах и о том, что мне с ними делать.
Лицо Датчанина чуть тронула улыбка:
- Пятьдесят тысяч долларов. Стоили ли этого те лишения, которые вам пришлось
претерпеть, мистер Курц?
- Да, - сказал Курц. - Стоили.
Они вышли на улицу, и Курц остановился перед "Вольво", бренча ключами. Он
чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы сейчас у него в руке был "хеклер-и-кох".
- Еще один вопрос, - сказал он. - Или, быть может, это даже не вопрос.
Датчанин молча ждал.
- Малыш Героин... Стивен Фарино... он ведь выйдет на свободу... и ему придется
разгребать последствия случившегося...
- Насколько я понимаю, - сказал Датчанин, - именно за это и был заплачен миллион
долларов.
- Да, - согласился Курц. - Малыш Героин такой же прижимистый, как и остальные в
его семье, но на этот раз он не поскупился и сделал сильный ход, чтобы вернуться за руль. Но я
имел в виду не это. Вероятно, Героин захочет обрубить все болтающиеся концы.
Датчанин кивнул.
- Проклятие, - сказал Курц, - не берите в голову. Если нам суждено встретиться еще
раз, мы встретимся.
Он сел в "Вольво". Датчанин остался стоять рядом с машиной. Значит, бомбы нет. Курц
завел двигатель, выехал задом на пустынную дорогу и взглянул в зеркало заднего вида.
Датчанин исчез.
На всякий случай Курц достал из-под сиденья пистолет и положил его на колени.
Включив передачу, он тронулся вперед, одной рукой придерживая кожаный чемоданчик на
соседнем сиденье. Курц строго следил за тем, чтобы не превышать разрешенную скорость. У
него не было водительских прав, а именно сейчас ему очень не хотелось объясняться с
помощниками шерифа Орчард-Парка.
Он успел проехать меньше двух миль, как на заднем сиденье зазвонил сотовый телефон.
Свернув на заросшую травой обочину, Курц вывалился из "Вольво" и покатился под
откос. У него не было сотового телефона.
Телефон продолжал звонить.
Проклятие! Израильтяне и палестинцы любят маскировать бомбы под телефонные
аппараты.
"Твою мать! - мысленно выругался Курц. - Деньги!" Вернувшись к машине, он забрал
чемоданчик и отнес его на безопасное расстояние.
Телефон продолжал звонить. Курц поймал себя на том, что держит маленький аппарат под
прицелом своего "хеклер-и-кох".
"Черт побери, что со мной?" Схватив чемоданчик, он убрал пистолет в карман пиджака,
взял телефон и нажал кнопку ответа.
- Курц?
Мужской голос. Курц его не узнал.
- Курц?
Он молча слушал.
- Курц, я сижу напротив одного известного тебе домика в Локпорте. В окно мне видна
маленькая девочка. Через десять секунд я постучу в дверь, пришью козла, выдающего себя за ее
отца, заберу эту юную сучку с собой и вдоволь с ней поразвлекаюсь. До свидания, Курц.
Неизвестный окончил разговор.
В обычных условиях ехать от Орчард-Парка до Локпорта полчаса. Курц преодолел это
расстояние за десять минут, несясь по автостраде И-90 хорошо за сотню и почти не сбросив
скорость на улицах Локпорта.
"Вольво" с визгом затормозил перед домом Рейчел.
Калитка была открыта.
Курц перескочил через невысокий заборчик, держа наготове пистолет 45-го калибра.
Входная дверь была заперта. На первом этаже свет не горел. Курц решил обойти дом сзади. Он
двинулся вперед - не то чтобы бегом, оглядываясь по сторонам, но все равно очень быстро,
чувствуя, как в груди колотится сердце.
Когда Курц проходил мимо одного из чертовых кустов, тот зашевелился.
Курц стремительно развернулся, вскидывая "хеклер-и-кох", но было уже слишком
поздно. Из-за куста появилась рука в камуфляжном костюме, сжимающая что-то черное и
короткое.
В груди Курца разорвалось что-то жаркое и могучее, а перед глазами словно лопнула
перегоревшая лампочка.
Боль.
Хорошо. Значит, он жив.
Курц медленно приходил в сознание. Этот процесс был очень болезненным; он ощущал,
как пробуждаются мышца за мышцей. Курц открыл глаза. Они не были завязаны, но он ничего
не увидел. Его терзала невыносимая боль. Собственное тело его не слушалось. Он с трудом
дышал.
"Все в порядке. Похоже, мне здорово досталось, но я жив. Перед смертью я прикончу
этого ублюдка и освобожу Рейчел".
Прошло несколько минут. Потом еще несколько минут. Курц начинал постепенно
ориентироваться в окружающей обстановке.
Он понял, что находится в багажнике машины. Большой багажник, большая машина.
"Линкольн" или "Кадиллак". Машина двигалась. Тело Курца не двигалось. Его затекшие
мышцы время от времени содрогались в спазмах. Грудь горела, его тошнило, а в голове гудел
буддистский гонг. В него выстрелили, но не пулями. "Шоковый пистолет, - решил Курц. -
"Тейзер". Судя по всему, напряжение 250 тысяч вольт". Даже когда мышцы и нервы начали его
слушаться, он обнаружил, что практически не может пошевелиться. Его руки были скованы
наручниками за спиной, жестко, и прикреплены к кандалам на щиколотках.
Он был раздет догола. Пол багажника был застелен мятым пластиком, чем-то вроде
занавески для душа.
"Кто бы это ни сделал, он хорошо подготовился. Проследил меня до особняка Фарино.
Подбросил в "Вольво" сотовый телефон. Этому человеку был нужен я, а не Рейчел". По
крайней мере, Курц молился какому-то темному божеству, чтобы последнее было правдой.
Нельзя сказать, чтобы он ничего не видел. Время от времени вспыхивали красные огоньки
стоп-сигналов, освещая обтянутый велюром багажник, пластиковый занавес и обнаженное тело
Курца. Машина не стояла, а куда-то ехала, наклоняясь на поворотах. Движение на дороге не
было оживленным. Асфальт под радиальными шинами был мокрым, и от монотонного
убаюкивающего шелеста Курца тянуло спать.
"Он до сих пор меня не убил. Почему?"
Курц смог придумать несколько объяснений, ни одно из которых не показалось ему
вероятным. Вдруг до него дошло, что он не видел лично смерть Потрошителя.
Машина остановилась. На гравии заскрипели шаги. Курц закрыл глаза.
Открылась крышка багажника, и Курц ощутил свежий воздух и моросящий дождь.
- Не корми меня дерьмом! - произнес мужской голос с легким бруклинским акцентом.
Неизвестный приставил "тейзер" Курцу к пятке. Даже несмотря на то, что напряжение
было снижено, Курцу показалось, ему под кожу вонзили длинную, раскаленную проволоку.
Судорожно вздрогнув, он непроизвольно дернул ногой, на две-три секунды потерял сознание и
наконец открыл глаза.
В красном свете над ним стояла, сжимая в левой руке "тейзер", а в правой огромный
"рюгер редхок" под патрон "магнум" 44-го калибра, злобная карикатура на Денни Де Вито.
- Еще раз притворишься, что отключился, - заявил Мэнни Левин, - и я засуну эту
штуковину в твою волосатую задницу.
Курц сделал усилие, чтобы не закрыть глаза.
- Ты догадываешься, долбаный козел, почему ты еще жив?
Курц и в лучшие времена ненавидел риторические вопросы, а сейчас ситуацию никак
нельзя было назвать хорошей.
- Ты жив потому, что в нашей семье к мертвым относятся с уважением, - продолжал
Левин. - И ты, перед тем как я размозжу тебе башку, мать твою, отведешь меня к моему брату,
чтобы я смог похоронить его по-человечески. - Взведя курок "рюгера", он прицелился в
обнаженные гениталии Курца. - Но я не вижу никаких причин сохранять тебя до тех пор в
целости. Пожалуй, начнем вот с этого, козел.
- Летчворт, - с трудом выдавил Курц.
Даже если бы на нем не было кандалов, в настоящий момент он все равно не смог бы
броситься на Левина. Его руки и ноги до сих пор била неудержимая дрожь. Ему нужно время,
чтобы прийти в себя.
- Что?
- Парк Летчворт, - задыхаясь, вымолвил Курц. - Я закопал Сэмми неподалеку от
Летчворта.
- Где, педераст?
Мэнни Левин был так взбешен, что все его карликовое тело тряслось. Длинный стальной
ствол прыгал вверх и вниз, но дуло оставалось направленным на цель... на цели.
Курц покачал головой. Прежде чем Мэнни решил нажать на спусковой крючок, он успел
выговорить:
- На окраине парка... рядом с шоссе номер двадцать... к югу от центра "Перри"... в
зарослях... должен показать тебе сам.
До Летчворта от Локпорта больше шестидесяти пяти миль. Это даст ему время
восстановить контроль над своим телом, прояснить голову.
Мэнни Левин громко заскрежетал зубами. Его трясло от злости; указательный палец на
спусковом крючке напрягся. В конце концов он поставил огромный "рюгер" на предохранитель
и ударил Курца по голове длинным стволом - один раз, два, три раза.
Курц почувствовал, что у него содран клок кожи. Соленая кровь затекла в глаза, брызнула
на пластиковую подстилку. "Хорошо. Ничего серьезного. Вероятно, на вид кажется гораздо
страшнее, чем есть на самом деле. Будем надеяться, на какое-то время это его удовлетворит".
Захлопнув багажник, Левин развернулся и поехал назад. Окровавленного Курца снова
затрясло в багажнике.
Курц мог судить о ходе времени лишь по чуть утихшей боли и по вернувшимся зачаткам
способностей управлять мышцами; но, наверное, прошло не меньше часа, прежде чем большая
машина остановилась. Багажник открылся, и Курц полной грудью вдохнул холодный ночной
воздух, хотя всю дорогу его бил озноб.
- Отлично, - сказал Мэнни Левин, - мы сейчас находимся к югу от центра "Перри".
Здесь полно местных шоссе и грунтовых дорог. Куда ехать дальше, мать твою?
- Я должен сидеть рядом с тобой и давать указания, - сказал Курц.
Карлик расхохотался. У него были маленькие пожелтевшие зубы.
- И не мечтай, долбаный Гудини .
- Ты же хочешь похоронить своего брата по-человечески.
- Хочу, - согласился Левин. - Но это дело номер два. А дело номер один состоит в
том, чтобы прикончить тебя, козла, и никакие сантименты не помешают мне довести его до
конца. Куда ехать дальше?
Курц ответил не сразу, пытаясь размять руки. В пути он успел выяснить, что наручники и
кандалы на ногах прикованы друг к другу и еще к чему-то неподвижному у него за спиной.
- Время истекло, - сказал Мэнни Левин.
Он наклонился, держа в руке "тейзер". Из маленького мерзкого шокового пистолета
торчали электроды, отстоящие друг от друга на три дюйма. Прижав эти металлические кнопки
по обе стороны от правого уха Курца, Левин на мгновение нажал на курок.
Курц вскрикнул. Не смог сдержаться. У него перед глазами, и без того застланными
кровавой пеленой, вспыхнул яркий оранжевый свет, потускневший до зловещего багрянца и
погасший на несколько секунд. Когда к Курцу снова вернулась способность видеть и думать, он
разглядел над собой ухмыляющееся лицо Левина.
- Полмили после развилки на шоссе номер 93, - выдохнул Курц. - Грунтовая дорога,
вымощенная щебнем. Сверни на нее на запад в лес и езжай до тех пор, пока она не закончится.
Нагнувшись, Левин приставил электроды к гениталиям Курца и снова дал разряд. Крик
Курца звучал еще долго после того, как Левин захлопнул багажник и поехал дальше.
Левин резко раскрыл багажник. В тусклом красном свете габаритных огней кружились
снежинки.
- Ты готов вести меня на место? - спросил карлик.
Курц осторожно кивнул. Даже малейшее движение причиняло боль, но он хотел
притвориться, что ему гораздо хуже, чем он чувствовал себя на самом деле.
- Помоги мне вылезти, - прохрипел Курц. Это был план А. Если ему предстоит вести
Левина, тому придется отцепить его от скобы за спиной и снять кандалы с ног. Возможно, при
этом злобный карлик подойдет к нему слишком близко, и он сможет на него броситься. План
был никудышный, но пока что ничего лучшего Курц придумать не мог.
- Ну конечно, конечно, - голос Левина прозвучал чуть ли не ласково.
Нагнувшись, он приставил "тейзер" Курцу к руке.
Лопнувшие лампы. Темнота.
Курц лежал на боку на замерзшей земле. Заморгав, он открыл здоровый глаз, пытаясь
определить, сколько времени пробыл без сознания. По-видимому, недолго.
Судя по всему, Левин, оглушив его, вытащил из багажника, - не слишком аккуратно,
подумал Курц, нащупав языком сломанный зуб, - и надел оковы по-новому. Теперь у Курца
руки были скованы впереди. Вообще-то это должно было бы стать хорошим известием, но
только наручники были прикованы к кандалам на щиколотках на тюремный манер, и длинная
цепь из прочных стальных звеньев, футов пятнадцать, отходила до кожаной петли в руке
Левина.
На Левине были шерстяная шапочка с наушниками, неуклюжий пуховик, набитый
гусиным пером, рюкзак за спиной и на голове мощная шахтерская лампа с питанием от
батарейки. На обычном человеке такое сочетание смотрелось бы нелепо; на этом недомерке оно
выглядело непристойно. Возможно, юмористический эффект подавлялся "тейзером" в левой
руке, стальной цепью в правой или засунутым за пояс огромным "рюгером".
- Вставай, - приказал Левин.
Он прикоснулся "тейзером" к стальному поводку. Курц судорожно дернулся и едва не
наделал в штаны.
Убрав шоковый пистолет в карман куртки, Левин направил на Курца "рюгер". Тот
медленно, превозмогая боль, поднялся, сначала на колени, затем встал на ноги. Шатаясь, Курц
думал о том, что можно броситься на Левина, но этот "бросок" будет представлять собой
десять шагов, пройденных нетвердой спотыкающейся походкой, а тем временем карлик станет
разряжать в него барабан "рюгера".
Несмотря на то, что вдали от озера замерзшая земля еще не успела покрыться снегом,
между голыми ветвями кружили белые хлопья. Курца начало лихорадочно трясти, и он никак
не мог взять себя в руки. У него мелькнула рассеянная мысль, не прикончит ли его
переохлаждение раньше, чем Левин.
- Пошли, - сказал Левин, дернув Курца за поводок.
Курц огляделся вокруг, ориентируясь на местности, и, качаясь, побрел в темный лес.
- Знаешь, ведь Сэмми изнасиловал и убил женщину, бывшую моей напарницей, -
сказал Курц минут пятнадцать спустя.
Они вышли на просторную темную поляну, освещенную лишь лучом фонарика на голове
Мэнни Левина.
- Заткнись, мать твою.
Левин действовал очень осторожно, не подходя к Курцу ближе чем на десять футов, не
допуская натяжения стальной цепи, постоянно держа его под прицелом своего
крупнокалиберного револьвера.
Курц побродил по поляне, посмотрел на возвышающийся на краю раскидистый вяз,
посмотрел на другое дерево, подошел к гнилому пню, снова осмотрелся вокруг.
- А что, если я не смогу найти то место? - спросил Курц. - Как-никак, прошло
двенадцать лет.
- Тогда ты умрешь здесь, - сказал Левин.
- А если я вспомню, что это в другом месте?
- Все равно ты умрешь здесь, - повторил Левин.
- Ну а если это то самое место?
- Осел, ты все равно умрешь здесь, - устало произнес Левин. - И тебе это прекрасно
известно. Сейчас единственный вопрос, Курц, заключается в том, как ты умрешь. У меня в
барабане шесть патронов, а в кармане еще целая коробка. Я могу использовать один, а могу
дюжину. Выбор за тобой.
Кивнув, Курц подошел к раскидистому дереву, пытаясь сориентироваться по большой
ветке.
- Где девочка... Рейчел? - спросил он.
Левин оскалился:
- У себя дома, на втором этаже, в кровати под одеялом, - сказал коротышка. - Ей
тепло, но ее официальному папаше, валяющемуся в стельку пьяным на кухне, весьма холодно.
Однако не так холодно, как будет холодно через десять секунд настоящему отцу маленькой
стервы, если он не закроет свою долбаную пасть.
Курц, пошатываясь, отошел на десять шагов от дерева.
- Здесь, - сказал он.
Держа его под прицелом "рюгера", Левин снял рюкзак, расстегнул "молнию" и швырнул
Курцу небольшой, но тяжелый металлический предмет, завернутый в тряпку.
Курц окоченевшими руками развернул тряпку. Складная лопатка - "орудие для
самоокапывания" на официальном армейском жаргоне. Впервые у Курца в руках оказалось
хоть что-то похожее на оружие, однако в своем теперешнем состоянии он мог использовать
лопатку как оружие только в том случае, если бы Мэнни Левину вздумалось подойти к нему
шагов на пять ближе и подставить свою голову в качестве мишени. Но даже в этом случае,
понимал Курц, у него, возможно, не хватит сил, чтобы нанести коротышке серьезную рану. А
так, скованный по рукам и ногам, он не имел возможности даже бросить лопатку в карлика.
- Копай, - приказал Левин.
Земля замерзла, и несколько мгновений Курцу, охваченному отчаянием, казалось, что он
ни за что не сможет пробить ледяную корку опавшей листвы и смерзшейся почвы.
Опустившись на колени, он попытался навалиться на лопатку всем своим весом. Наконец ему
удалось отковырять несколько комков и сделать небольшую ямку.
Левин привязал конец поводка к толстой ветке. Это освободило ему левую руку, позволив
взять "тейзер" и время от времени прика
Закладка в соц.сетях
