Жанр: Триллер
Звезды сияют с небес
...верситетском ботаническом
саду, поглазел на витрины магазинов на Р. С. Hooftstraat. Вернувшись в
четыре часа в отель, Филип решил немного вздремнуть. Ему и в голову не
могло прийти, что в точно таком же номере, только расположенном этажом
выше, остановилась Лара Камерон.
В семь часов вечера Филип через служебный вход вошел в
"Concertgebouw's", прекрасный старый театр, находящийся в самом центре
Амстердама. Туда уже начали прибывать первые зрители.
Когда Филип переоделся в свой белый фрак, в его артистическую уборную
буквально влетел директор театра.
- Аншлаг, мистер Адлер! - воскликнул он. - А сколько желающих не
смогли достать билетов! О, если бы вы могли задержаться здесь на
денек-другой. Я бы... Знаю, знаю... У вас ни одного свободного дня. Я
обязательно поговорю с мистером Эллерби о вашем приезде сюда в следующем
году, и, может быть...
Но Филип не слушал. Все его мысли были сосредоточены на предстоящем
концерте. В конце концов директор с извиняющимся видом пожал плечами и
откланялся, оставив Филипа снова проигрывать в уме музыкальные пассажи. В
дверь постучал мальчик-слуга.
- Ваш выход, мистер Адлер.
- Спасибо.
Филип встал и вытянул вперед руки. Они слегка дрожали. Он никогда не
мог избавиться от предконцертного волнения. Такое же чувство испытывали
все великие пианисты - Горовиц, Рубинштейн, Серкин. У Филипа засосало под
ложечкой, сердце учащенно забилось. "Ну почему я так завожусь?" -
спрашивал он себя, хотя ответ ему был известен. Он последний раз взглянул
на себя в зеркало и, выйдя из артистической уборной, прошел вдоль длинного
коридора и начал подниматься по тридцати трем ступенькам, что вели на
сцену. В луче прожектора он подошел к роялю. Поднялась настоящая буря
аплодисментов. Филип сел, приготовился играть, и, словно по мановению
волшебной палочки, от его нервозности не осталось и следа. Казалось, за
роялем сидел совершенно другой человек - спокойный, уравновешенный,
полностью уверенный в себе.
Когда сидящая в зале Лара увидела вышедшего на сцену Филипа, она
ощутила какое-то неотразимое очарование. "Я выйду за него замуж, -
подумала Лара. - Я это знаю". Она откинулась на спинку кресла и окунулась
в магические звуки исполняемой Филипом музыки.
Концерт вылился в подлинный триумф, а затем многочисленные почитатели
классической музыки собрались в артистическом фойе. Филип давно уже
научился делить своих поклонников на две группы: поклонников и музыкантов.
Поклонники всегда восторженны и эмоциональны. Что же касается музыкантов,
то, если выступление проходило с успехом, их поздравления были сердечными,
если же случался провал, их поздравления были очень сердечными.
В Амстердаме Филип имел великое множество горячих поклонников,
которые в тот вечер заполнили артистическое фойе. Он стоял в центре зала
и, улыбаясь, раздавал автографы и вежливо отвечал на комплименты сотен
незнакомых людей.
- Вы меня помните? - то и дело спрашивал его кто-нибудь из них.
- Ваше лицо мне кажется знакомым... - уклончиво отвечал Филип.
На память ему пришла история про великого дирижера Томаса Бичема,
который, чтобы скрыть свою забывчивость, на вопрос: "Вы меня помните?" -
обычно отвечал: "Ну конечно! А как у вас дела, как ваш отец, чем он сейчас
занимается?" И эта маленькая хитрость выручала его до тех пор, пока после
одного из концертов в Лондоне к нему не подошла молодая женщина. "Ваше
выступление было просто великолепно, маэстро! - воскликнула она. - Вы меня
помните?" Бичем, как всегда, был вежлив: "Ну конечно, дорогуша! Как
поживает ваш отец? Чем он сейчас занимается?" На что женщина спокойно
ответила: "Благодарю вас, с папой все нормально. Он продолжает быть
королем Англии".
Филип все еще деловито раздавал налево и направо автографы,
выслушивал привычные фразы: "Брамс как живой стоял у меня перед
глазами!..", "Не могу выразить словами, как я восхищен!", "У меня есть все
ваши записи!..", "А не могли бы вы дать автограф и для моей матушки? Она
вас просто обожает..." - когда что-то заставило его поднять глаза. В
дверях, глядя на него, стояла Лара. Глаза Филипа округлились от удивления.
- Прошу прощения, - пробормотал он и, подбежав к ней, взял ее за
руку. - Какой чудесный сюрприз! Что вы делаете в Амстердаме?
"Не спеши, Лара".
- У меня здесь были кое-какие дела, но, когда я узнала о вашем
концерте, я просто не могла не прийти. - "Звучит довольно невинно". - Вы
были великолепны, Филип.
- Благодарю вас... Я... - Он на секунду отвлекся, чтобы поставить
очередной автограф. - Послушайте, если у вас есть время поужинать...
- У меня есть время, - не раздумывая сказала Лара.
Когда они вошли в ресторан "Бали", сидевшие в нем за столиками
мгновенно узнали Филипа и, повскакивав со своих мест, принялись
аплодировать. "В Штатах эти аплодисменты предназначались бы мне", -
подумала Лара, но в то же время ей было приятно, что она находится рядом с
Филипом.
- Для нас большая честь принимать вас, мистер Адлер, - говорил
метрдотель, провожая их к столу.
- Спасибо.
Усаживаясь, Лара обвела глазами людей, с благоговением уставившихся
на Филипа.
- Кажется, они действительно вас любят, - заметила она.
Он покачал головой:
- Они любят музыку. А я всего лишь ее посланник. Я давным-давно уже
это понял. Когда я был совсем молодым и, возможно, чересчур самонадеянным,
мне как-то довелось выступать с концертом. И вот я закончил свою игру, и
началась настоящая овация. Я стоял на сцене и, раскланиваясь с публикой,
самодовольно улыбался. Тогда дирижер повернулся к залу и поднял над
головой партитуру, тем самым как бы напоминая сидящим в зале, что на самом
деле они аплодируют не мне, а Моцарту. Для меня это стало уроком на всю
жизнь.
- А вам никогда не надоедает снова и снова, концерт за концертом,
играть одну и ту же музыку?
- Нет, потому что не может быть двух одинаковых концертов. Музыка
может быть одинаковой, но дирижеры и оркестры разные.
Они сделали заказ, и Филип продолжил:
- Каждый концерт мы стараемся довести до совершенства, но достичь
этого не удается никогда, так как мы имеем дело с музыкой, которая все
равно остается лучше нас. Каждый раз нам приходится заново сердцем
переживать то или иное музыкальное произведение, чтобы воссоздать то, что
вложил в него композитор.
- И вы никогда не бываете удовлетворены?
- Никогда. У каждого композитора есть свое, присущее лишь ему одному,
звучание. Будь то Дебюсси или Брамс, Гайдн или Бетховен... И мы стараемся
как можно точнее воспроизвести это звучание.
Подали ужин, состоявший из двадцати одного блюда индонезийской кухни,
приготовленного из мяса, рыбы, птицы, теста, а также два десерта.
- Да разве все это можно съесть? - засмеялась Лара.
- У голландцев хороший аппетит, - заметил Филип. Он просто не сводил
с Лары глаз, чувствуя от ее присутствия блаженную радость. Красивых женщин
в его жизни было более чем достаточно, однако Лара казалась ему особенной.
Она была сильной, но в то же время очень женственной, и складывалось
впечатление, что она совершенно не отдавала себе отчета в собственной
красоте. Ее глубокий волнующий голос просто завораживал его. "Мне нравится
в ней буквально все", - признавался себе Филип.
- А куда лежит ваш путь дальше? - спросила Лара.
- Завтра я буду в Милане. Потом Венеция, Вена, Париж, Лондон и,
наконец, Нью-Йорк.
- Звучит очень романтично. Филип рассмеялся:
- Боюсь, что "романтично" - это не совсем точное слово. Мы постоянно
привязаны к рейсам самолетов, живем в незнакомых отелях, питаемся в
ресторанах... Я, собственно, не жалуюсь, потому что играть классическую
музыку - это такое чудо. А вот что меня раздражает, так это, так сказать,
синдром "гляди веселей".
- Что это?
- Постоянно быть на виду, то и дело улыбаться людям, на которых тебе
наплевать, жить среди совершенно незнакомых тебе людей.
- Я вас понимаю, - тихо проговорила Лара.
- Послушайте, - сказал Филип, когда они покончили с ужином, - после
концерта я всегда чувствую себя несколько взвинченным. Что, если нам
прокатиться по каналу?
- Я с удовольствием.
Они сели на прогулочный катер, курсировавший по каналу Амстел. Ночь
была безлунная, но город освещался тысячами сияющих огней. Все вокруг
казалось очаровательным. Сидящим на катере туристам динамики на четырех
языках выдавали информацию: "Сейчас мы проплываем квартал старых
купеческих домов с богато украшенными фронтонами. Впереди виднеются башни
старинной церкви. Всего в городе построено тысяча двести мостов..."
Они миновали Smalste Huies, самое узкое здание Амстердама, шириной в
его парадную дверь, Westerkerk с короной императора Максимилиана
Габсбургского, нырнули под деревянный подъемный мост и проплыли мимо рядов
плавучих домиков, служащих жилищем для сотен семей.
- Какой красивый город, - сказала Лара.
- Раньше вы здесь не бывали?
- Нет.
- И приехали сюда по делам, - сочувственно заметил Филип.
Лара вздохнула:
- Это не совсем так...
Он недоумевая посмотрел на нее.
- Но, помнится, вы сказали...
- Я приехала в Амстердам, чтобы встретиться с вами, - прошептала она.
Филипу было приятно услышать это.
- Я... Я очень тронут.
- И я хочу сознаться кое в чем еще. Я говорила вам, что интересуюсь
классической музыкой... Это не правда. Губы Филипа тронула чуть заметная
улыбка.
- Я знаю.
- Вы знаете? - удивилась Лара.
- Профессор Мейер мой старый приятель, - мягко проговорил Филип. - Он
позвонил мне и сказал, что читает вам курс лекций по творчеству Филипа
Адлера. Он подозревал, что у вас имелись на меня виды.
- И он был прав, - заявила Лара. - У вас кто-нибудь есть?
- Вы.., вы это серьезно? Она вдруг смутилась.
- Если я вас не интересую, я уеду и... Филип взял ее за руку и тихо
произнес:
- Давайте сойдем у следующего причала.
Когда они вернулись в отель, Лару ждала целая кипа телефонограмм от
Келлера. Не читая, она сунула их в сумочку. В тот момент ей было просто не
до них.
- К вам или ко мне? - тихо спросил Филип.
- К вам.
Она буквально сгорала от нетерпения.
Ей казалось, что этого мгновения она ждала всю свою жизнь. Это было
именно то, о чем прежде Лара могла только мечтать. Наконец-то она нашла
свою любовь. Объятые пламенем желания, они вошли в номер Филипа; он обнял
ее и с нежным трепетом, едва касаясь, поцеловал в губы. "О мой Бог", -
простонала Лара. И они начали срывать друг с друга одежду.
Тишину комнаты внезапно разорвали отдаленные раскаты приближающейся
грозы. Медленно, как бы неохотно, на небо стали наползать черные тучи, все
ближе и ближе, и вот на землю упали первые капли дождя. Он начался робко,
несмело, вкрадчиво, любовно лаская теплый воздух, осторожно облизывая
стены домов, всасываясь в нежную зелень травы, целуя темные уголки ночи...
Этот дождь был наполнен нерастраченной страстью, вожделением, распутством,
чувственностью; медленно, постепенно смелея, он опускался все ниже и ниже,
с каждой минутой ускоряя свой темп, пока не превратился в неистовый
ливень, безумный, неудержимый, настойчивый, в разнузданные яростные удары,
вколачивающиеся все сильнее и сильнее, ритм которых становился все быстрее
и быстрее, и наконец взорвался бешеным раскатом грома. И вдруг все стихло.
Обессиленные, Лара и Филип лежали в объятиях друг друга.
Филип так крепко прижимал ее к себе, что чувствовал, как бьется ее
сердце. Он вспомнил фразу, услышанную им в каком-то фильме: "Разве Земля
вертится для тебя одного?" "Ей-богу, это именно так, - подумал Филип. -
Если бы она была музыкой, она стала бы баркаролой Шопена или фантазией
Шумана".
Он ощутил мягкие линии тела Лары, и в нем вновь начало просыпаться
желание.
- Филип... - Ее голос сделался чуть хрипловатым.
- Да?
- Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Милан? Он почувствовал, что
невольно улыбается.
- О Господи! Конечно!
- Вот и хорошо, - прошептала Лара. Приподнявшись, она склонилась над
ним, и ее шелковые волосы заскользили вниз по его худому, крепкому телу.
Снова начинался дождь.
Вернувшись наконец в свой номер, Лара позвонила Келлеру.
- Я разбудила вас, Говард?
- Нет. Я никогда не сплю в четыре часа утра, - заплетающимся языком
проговорил он. - Что случилось?
Лару так и подмывало все ему рассказать, однако она сдержалась.
- Ничего. Я уезжаю в Милан.
- Что? Разве у нас есть дела в Милане?
"О да, полно дел", - блаженно улыбаясь, подумала она.
- Вы видели мои телефонограммы? - продолжал задавать вопросы Келлер.
Лара о них совсем забыла.
- Нет еще, - виновато сказала она.
- До меня дошли кое-какие слухи о казино.
- Ну и в чем проблема?
- Поступают жалобы на то, как мы его приобрели.
- Об этом не беспокойтесь. Если что-нибудь серьезное, Пол Мартин все
уладит.
- Вы босс - вам и решать.
- Я хочу, чтобы за мной прислали самолет в Милан. Пусть пилоты ждут
меня в аэропорту. Я с ними свяжусь.
- Ладно, но...
- А сейчас продолжайте спать.
В четыре часа утра Пол Мартин еще не смыкал глаз. Он уже записал
несколько посланий на установленный в апартаментах Лары автоответчик, но
она так и не позвонила. Раньше она всегда предупреждала его о своих
поездках. Что-то явно происходит. Но что? "Смотри, будь осторожной, моя
дорогая, - прошептал он. - Будь очень осторожной".
Глава 23
В Милане Лара и Филип поселились в "Антика Локонда Солферино",
очаровательном отеле, в котором было лишь двенадцать номеров, и провели
утро, предаваясь страстной любви. Затем они совершили прогулку по городу и
позавтракали в великолепном ресторане "Вилла д'Эсте" на берегу озера Комо.
В тот вечер выступление Филипа закончилось триумфом, и в
артистическом фойе оперного театра "Ла Скала" собралось множество его
горячих поклонников.
Лара стояла в сторонке, наблюдая, как почитатели таланта Филипа,
окружив своего кумира, осыпали его комплиментами, просили автограф, дарили
ему маленькие сувениры. Некоторые из женщин были молодыми и очень
красивыми, и потому все они казались Ларе притворщицами. А одна
американка, одетая в дорогое элегантное платье, несколько смущаясь,
заявила:
- Если вы завтра свободны, мистер Адлер, то приглашаю вас поужинать в
узком кругу на моей вилле. В очень узком кругу.
Лара была готова удавить эту суку.
- Э-э.., благодарю вас, - улыбнулся Филип, - но, боюсь, я буду занят.
Другая женщина попыталась незаметно всучить Филипу ключ от своего
гостиничного номера, однако он отрицательно покачал головой.
Осаждаемый энергичными поклонницами, Филип то и дело поглядывал на
Пару и улыбался.
- Lei era magnifico, maestro!
- Molto gentile da parte sua, - отвечал он.
- L'ho sentina suonare il anno scorso. Bravo!
- Grazie, - улыбался он.
- Sarebbe possibile cenare insieme? - схватив его за руку, взмолилась
какая-то женщина. Филип покачал головой:
- Ма поп che sarai imposibile. Ларе казалось, что это никогда не
кончится. Наконец, протиснувшись к ней, Филип шепнул:
- Давай сматываться отсюда.
- Si! - улыбнувшись, ответила Лара.
Они пошли в расположенный здесь же, в оперном театре, ресторан
"Биффи", и в то самое мгновение, когда они входили в него, находившиеся
там меценаты, одетые по случаю концерта в вечерние костюмы, разом
поднялись из-за столов и принялись аплодировать. Метрдотель проводил
Филипа и Лару к столику в центре зала.
- Ваш визит - большая честь для нас, мистер Адлер, - заявил он.
На их столе появилась присланная кем-то из поклонников бутылка
шампанского.
- За нас, - поднимая бокал, тепло сказал Филип. Филип заказал
фирменные блюда этого ресторана: osso biсо и реnnе all'arrabbiata. Весь
вечер они не переставая говорили, словно знали друг друга всю жизнь.
Правда, то и дело их прерывали люди, подходившие к их столику, чтобы
выразить Филипу свое восхищение и попросить автограф.
- И что, так всегда? - спросила Лара.
- Вообще-то это зависит от страны, - улыбнулся Филип. - Но, как
правило, за те два часа, что я провожу на сцене, мне приходится
расплачиваться бесчисленными интервью и раздачей автографов.
И словно подтверждая сказанное, он замолчал, чтобы дать очередной
автограф.
- И только благодаря тебе это турне стало для меня таким чудесным. -
Филип вздохнул. - Плохо только, что завтра я должен уезжать в Венецию. Я
буду жутко скучать без тебя.
- Никогда не была в Венеции, - сказала Лара.
Реактивный самолет Лары Камерон ждал их в аэропорту. Когда они
прибыли туда, Филип в изумлении уставился на громадный лайнер.
- Это твой самолет?
- Да. И на нем мы полетим в Венецию.
- Ты меня балуешь.
- Пытаюсь, - улыбнулась Лара.
Через тридцать пять минут они приземлились в венецианском аэропорту
Марко Поло, где их уже ждал лимузин, чтобы отвезти к пристани. Там они
смогут пересесть на катер, который доставит их в отель "Киприани",
расположенный на острове Джудекка.
- Я заказала для нас два номера, - сказала Лара. - Думаю, так будет
меньше кривотолков. Уже в катере она спросила:
- Долго мы здесь пробудем?
- Боюсь, только одну ночь, - ответил Филип. - Я дам сольный концерт в
"La Fenice", и мы тут же уедем в Вену.
При слове "мы" Лара почувствовала легкое волнение. Предыдущей ночью,
когда они обсуждали свои планы, Филип сказал:
- Мне бы очень хотелось, чтобы ты оставалась со мной как можно
дольше, но я вовсе не уверен, что не отвлекаю тебе от каких-то более
важных дел.
- Для меня нет ничего более важного, - проговорила Лара.
- Днем я буду занят на репетиции. Надеюсь, ты не будешь очень
скучать, - извиняющимся голосом произнес Филип.
- О, на этот счет не беспокойся, - заверила она его. Прибыв в отель,
они разместились в своих апартаментах. Зашедший к Ларе Филип обнял ее и с
сожалением сказал:
- Сейчас я должен ехать в театр, но здесь столько
достопримечательностей! Наслаждайся Венецией. Увидимся позже.
Они поцеловались. Но вместо формального, мимолетного прощания у них
получился долгий и страстный поцелуй.
- Пожалуй, мне лучше поскорее уйти, пока я еще в состоянии это
сделать, - пробормотал Филип, - иначе у меня будет такой вид, что в
вестибюле обо мне могут подумать что-нибудь не то.
- Удачной репетиции, - улыбнувшись, сказала Лара и отпустила его.
Филип ушел. Лара позвонила Говарду Келлеру.
- Где вы пропадаете? - потребовал ответа Келлер. - Я вас повсюду ищу.
- Я в Венеции.
Наступила длинная пауза, затем он проговорил:
- Мы что, покупаем канал?
- Я пока только прицениваюсь, - рассмеялась Лара.
- Вам действительно пора возвращаться, - сказал Келлер. - Здесь полно
дел. Молодой Фрэнк Роуз выступил с интересными предложениями. Мне они
нравятся, но я должен заручиться вашей поддержкой, чтобы мы могли...
- Если они вам нравятся, - перебила его Лара, - действуйте.
- И вы не хотите даже познакомиться с ними? - В голосе Келлера
слышалось нескрываемое удивление.
- Не сейчас, Говард.
- Ну ладно. Теперь что касается недвижимости в Вестсайде. Мне нужно
ваше "добро", чтобы...
- Считайте, что вы его уже получили.
- Лара... У вас все в порядке?
- Мне в жизни не было так хорошо.
- И когда же вас ждать домой?
- Не знаю. Еще созвонимся. До свидания, Говард.
Венеция оказалась поистине волшебным городом. Остаток утра и день
Лара провела, осматривая ее достопримечательности. Она побродила по
площади святого Марка, посетила Дворец Дожей, прошлась вдоль Riva degli
Schiavoni, но, где бы она ни находилась, мысли ее были о Филипе. Она
прогулялась по извилистым улочкам, на которых располагались бесчисленные
магазинчики, забитые ювелирными изделиями и товарами из кожи, купила
дорогие кофты, шарфы и белье для своих секретарш, бумажники и галстуки -
для Келлера и других работавших у нее мужчин. И наконец она остановилась в
ювелирном магазине, где купила Филипу великолепные часы с золотым
браслетом.
- Сделайте, пожалуйста, гравировку: "Филипу от Лары с любовью", -
попросила она, и одно только упоминание его имени заставило ее вновь
ощутить, как сильно она без него тоскует. Когда вернулся Филип, они пошли
пить кофе в зеленом саду отеля "Киприани".
Глядя на сидящего напротив возлюбленного, Лара думала: "Как
замечательно было бы провести здесь медовый месяц".
- А у меня для тебя подарок, - сказала она и протянула Филипу
коробочку с часами. Он открыл ее и ахнул.
- Боже! Это, должно быть, стоит целое состояние! Тебе не следовало
делать это, Лара.
- Не нравятся?
- Нравятся, конечно. Они очень красивые, но...
- Тс-с! Носи их и помни обо мне.
- Вообще-то, чтобы помнить о тебе, мне вовсе не нужны часы, но все
равно спасибо.
- В котором часу мы должны отправляться в театр?
- В семь.
Лара посмотрела на новые часы Филипа и наивным голосом произнесла:
- Значит, у нас есть еще два часа.
Зал был полон. Каждый номер программы капризная публика встречала
бурными аплодисментами и восторженными выкриками.
После концерта Лара отправилась в артистическое фойе. Здесь все было
так же, как в Лондоне, Амстердаме или Милане, только женщины казались еще
более напористыми и соблазнительными. Лара выделила среди них по крайней
мере дюжину настоящих красоток и гадала, с кем из них Филип провел бы
ночь, не будь рядом с ним ее.
Ужинали они в знаменитом баре "Гарри", где их тепло встретил любезный
хозяин.
- Какое счастье видеть вас здесь, синьор, - тараторил он. - И вас,
синьорина. Пожалуйста, проходите.
Он провел их к угловому столику, и они заказали фирменное блюдо этого
заведения - "Беллини".
- Советую начать с pasta e fagioli, - сказал Ларе Филип. - Нигде в
мире не умеют так готовить.
Позже он не смог бы вспомнить, что ел в тот ужин, Филип был полностью
очарован Ларой. Он понимал, что влюбляется в нее, и это его пугало. "Я не
имею права связывать себя какими-либо обязательствами, - размышлял он. -
Это просто невозможно. Ведь я же всю жизнь провожу в разъездах". Он
старался не думать о том моменте, когда Лара должна будет возвращаться в
Нью-Йорк. Ему хотелось, чтобы этот вечер продолжался бесконечно.
Когда они поужинали, Филип сказал:
- Я знаю одно казино в Лидо. Ты играешь в азартные игры?
Лара рассмеялась.
- Что здесь смешного? - удивился он. Лара подумала о сотнях миллионов
долларов, которые ей постоянно приходится ставить на кон.
- Ничего, - проговорила она. - Мне бы очень хотелось попробовать.
Они сели на катер и отправились в Лидо. Там, неподалеку от отеля
"Эксельсиор", в огромном белом здании располагалось казино, которое
заполнили желающие попытать счастья игроки.
- Мечтатели, - глядя на них, сказал Филип.
За полчаса он выиграл в рулетку две тысячи долларов.
- В жизни не выигрывал, - обернулся он к Ларе. - Должно быть, ты
приносишь мне удачу.
Они играли до трех часов утра и к этому времени снова проголодались.
Вернувшись на катере на площадь Святого Марка, они побрели по
набережной, пока не наткнулись на ресторанчик "Cantina do Mori".
- Это один из лучших в Венеции bacaros, - заявил Филип.
- Я тебе верю, - сказала Лара. - Только что такое bасаrо?
- Винный бар, где можно отведать ciccheti - это такой местный
деликатес.
Дверь из стекла бутылочного цвета вела в небольшой темный зал, где с
потолка свисали медные кувшины, а на длинной стойке тускло поблескивала
посуда...
Когда Филип и Лара вернулись в отель, уже занимался рассвет.
Они разделись, и Лара, улыбнувшись, проговорила:
- Так что ты там говорил насчет деликатесов?
Рано утром они вылетели в Вену.
- Побывать в Вене, - рассказывал Филип, - это все равно что побывать
в другом столетии. Говорят, что при подлете к этому городу пилоты иногда
так обращаются к пассажирам: "Дамы и господа! Через несколько минут наш
самолет совершит посадку в аэропорту Вены. Пожалуйста, установите спинки
ваших кресел в вертикальное положение, пристегните ремни, не курите и
переведите свои часы на сто лет назад".
Лара рассмеялась.
- Здесь появились на свет мои родители, - продолжал Филип. - Они
рассказывали мне о старых временах, и я им завидовал.
Когда они ехали по Рингштрассе, Филип волновался, словно маленький
мальчик, которому не терпится поделиться с подружкой своим сокровищем.
- Вена - это город Моцарта, Гайдна, Бетховена, Брамса. - Он посмотрел
на Лару и улыбнулся:
- Ой, совсем забыл - ты ведь большой знаток классической музыки.
Они поселились в отеле "Империал".
- Мне нужно идти в концертный зал, - с грустью проговорил Филип, - но
обещаю, что завтра мы весь день проведем вдвоем. Я покажу тебе Вену.
- Я буду ждать, Филип.
Он заключил Лару в свои объятия.
- Мне очень жаль, что я должен идти.
- Мне тоже.
Он ласково поцеловал ее в лоб.
- Вечером мы наверстаем упущенное.
- Обещания, обещания, - с деланной обидой сказала Лара и крепко
прижалась к нему.
Сольный концерт, с которым выступал в тот вечер Филип, состоял из
произведений Шопена, Шумана и Прокофьева и, как всегда, закончился
подлинным триумфом.
И вновь артистическое фойе было переполнено поклонниками, только на
этот раз они говорили по-немецки.
- Sie waren wunderbar, Herr Adier!
- Das ist sehr nett von Ihnen, - улыбался Филип.
- Ich bin grosser Anhanger von Ihnen.
- Sie sind sehr freundlich, - снова улыбался Филип. Он разговаривал с
ними, не сводя глаз с Лары. Поздно вечером они ужинали в ресторане отеля.
- Какая честь! - бросившись к ним навстречу, воскликнул метрдотель. -
Я был сегодня на вашем концерте. Вы великолепны! Просто великолепны!
- Вы очень добры ко мне, - скромно проговорил Филип.
Ужин был превосходный, но они оба чувствовали себя слишком
взволнованными, чтобы оценить его.
- Желаете десерт? - спросил подошедший к ним официант.
- Да, - даже не взглянув на него, сказал Филип. Он смотрел на Лару.
Инстинкт подсказывал ему, что происходит что-то неладное. Она никогда
не уезжала на такое длительное время, даже не сказав куда. Неужели она
умышленно избегала его? Если это действительно так, причина тому м
...Закладка в соц.сетях
