Жанр: Триллер
Расколотые сны
.... Ты не можешь мне помочь?
- Конечно. Подожди... Самолет "Америкэн Эйрлайнз" вылетает из аэропорта
О'Хара в десять сорок. Рейс 407. Возьмешь билет у стойки регистратора.
- Алетт, ты слышишь меня? Алетт!
- Я здесь, доктор Келлер.
- Давайте вспомним Ричарда Мелтона. Он был вашим другом, не так ли?
- Да. Очень, очень simpatico. Я была в него влюблена.
- А он в вас?
- Кажется, да. Он был художником. Очень талантливым. Мы часто ходили
вместе в музеи и часами простаивали перед картинами. С Ричардом я
чувствовала себя.., живой. Он был мне очень дорог. И если бы его не убили,
мы, возможно, и поженились бы когда-нибудь.
- Расскажите о последнем дне, который вы провели вместе.
- Когда мы выходили из музея, Ричард сказал, что парня, с которым он жил
в одной квартире, сегодня пригласили на вечеринку и он вернется поздно. А
потом пригласил меня в гости. Пообещал показать свои последние работы. Но я
отказалась.
- И что он ответил?
- Заверил, что все будет как я пожелаю. Мы назначили друг другу свидание
в следующую субботу, и я уехала. Больше я его...
Алетт осеклась. Очевидно, ей не дали договорить. Перед глазами доктора
Келлера появилось лицо Тони. Опять эта ее кривая ухмылочка!
- Это она так считает, - безапелляционно заявила Тони. - Или хочет
считать. На самом же деле все было совершенно иначе. Побольше слушай эту
девчонку, она еще и не такого наплетет!
- Как же все было? - удивился доктор Келлер.
Она согласилась пойти в его квартиру на Фелл-стрит. Маленькая, ничем не
примечательная, но картины Ричарда превращали ее в роскошный дворец. Алетт
восхищенно всплеснула руками, не находя слов.
- Ричард.., ты.., ты гений.
- Спасибо, Алетт, - шепнул он, обнимая ее. - А ты прекрасна. Я хочу
любить тебя.
"Ты прекрасна.., я хочу любить тебя..." - так говорил отец.
Алетт словно окаменела, ожидая того неизбежного ужаса, который сейчас
произойдет. И не успела оглянуться, как уже лежала на кровати обнаженная,
ощущая знакомую боль его вторжения, раздирающую внутренности.
- Нет, отец! - снова и снова повторяла она. - Ни за что. - Но он уже
ничего не слышал. И тогда в который раз возникла потребность убить
ненасытного дракона, осквернявшего плоть и душу. Она не помнила, откуда
взялся нож. Из-под клинка брызнул багровый фонтанчик. Один, другой...
Эшли с воплями извивалась в кресле.
- Все хорошо, Эшли, - успокаивал Гилберт. - Вы в безопасности. Сейчас я
досчитаю до пяти, и вы проснетесь.
Эшли, дрожа, как в лихорадке, очнулась:
- Опять что-то не так?
- Все так. Тони рассказала о Ричарде Мелтоне. Вы занимались любовью, и
вам показалось.., что это отец, поэтому и...
Эшли поспешно закрыла ладонями уши:
- Я ничего не желаю больше слышать!
После этого сеанса Гилберт отправился к доктору Луисону.
- Пожалуй, конец уже близок, - радостно сообщил он. - И хотя Эшли очень
страдает, осталось совсем немного. Воскресить в памяти еще два убийства.
- Ну а что дальше? Она все равно ничего не сознает.
- Я сведу Алетт, Тони и Эшли вместе. Пусть подружатся.
Глава 27
- Тони! Тони, вы слышите меня? - настойчиво повторял Гилберт, стоя перед
спящей Эшли.
- Разумеется, доки! И нечего так орать!
- Может, поговорим о Жан-Клоде Паране?
- Мне следовало бы с самого начала знать: это слишком хорошо, чтобы быть
правдой! Двуличная тварь! Козел!
- О чем вы, Тони?
- Вначале он казался настоящим джентльменом. Водил меня по ресторанам,
говорил комплименты, ухаживал: все как полагается. Мы в самом деле неплохо
проводили время. Я было посчитала, что он не такой, как остальные, но все
оказалось чистым притворством. Ему, как и другим, было нужно только одно -
секс, секс и секс. Похотливая дрянь! Распустил слюни, сволочь! Но ничего, он
свое получил!
- Понятно.
- Ничего тебе не понятно, болван! Ты тоже хорош! Только и знаешь, что
сочувственно кивать да вздыхать, а на самом деле хочешь моей гибели.
- Ничего подобного, Тони. Видите ли...
- Ладно уж, замнем. Короче, он подарил мне шикарное кольцо и вообразил,
что стал моим хозяином. Но не тут-то было! Правда, я согласилась пойти к
нему домой.
В прелестный двухэтажный особнячок из красного кирпича, обставленный
антикварной мебелью, полный чудесных безделушек.
- Как тут чудесно!
- Но самое главное ждет нас в спальне. Поднимемся! Жан-Клод потащил ее
наверх, бессильную, несопротивляющуюся, и распахнул дверь спальни.
- Раздевайся, - прошептал он, обнимая ее.
- Но я не...
- Конечно, хочешь! Мы оба этого хотим. Он торопливо расстегивал пуговки
нарядной блузки, стаскивал юбку, чулки.., потом положил ее на постель и
придавил всем весом к матрацу.
- Не нужно, - простонала она. - Пожалуйста, остановись, отец!
Но он, не обращая внимания, рвал молнию брюк. Что-то теплое, неумолимо
твердое ворвалось в нее. Она задохнулась от боли, но Жан-Клод, уже не помня
себя, врезался все глубже. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем
он судорожно всхлипнул и обмяк.
- Ты была великолепной, - пробормотал он наконец.
И тут в ней кипящей лавой взорвалась злоба. Стиснув в кулаке острый нож
для разрезания бумаг, она ткнула им в грудь Жан-Клода. Лезвие на удивление
легко вошло в сердце. Но она не успокоилась, пока все тело неудачливого
любовника не покрылось рваными ранами.
"Больше ты ни с кем этого не сделаешь", - прошипела она и занесла нож над
жалкой и уже безвредной мужской плотью.
Потом она не спеша приняла душ, оделась и вернулась в отель.
- Эшли... Эшли, пора просыпаться. Эшли медленно всплыла на поверхность из
окутавшего ее забытья.
- Снова Тони? - вздохнула она, застенчиво глядя на Келлера.
- Да. Она познакомилась с Жан-Клодом в Интернете. Эшли, когда вы были в
Квебеке, случались провалы в памяти? Когда вы словно просыпались и
обнаруживали, что время девалось неизвестно куда?
Эшли нерешительно кивнула.
- Да, и довольно часто.
В эти моменты всем управляла Тони.
- И именно тогда.., тогда она...
- Да.
Следующие несколько месяцев протекли без особых подъемов и спадов. Доктор
Келлер любил слушать пение Тони и сидеть вместе с Алетт в саду, пока та
рисовала. Оставалось обсудить еще одно убийство, но он хотел, чтобы Эшли
перед сеансом окончательно успокоилась. Наступал самый ответственный момент,
и сейчас главным было ничего не испортить. Прошло почти пять лет с того дня,
как Эшли приехала сюда. Она почти здорова. Почти.
В понедельник Гилберт попросил Эшли прийти. Она нерешительно переступила
порог его кабинета. Гилберт присмотрелся к девушке. Выглядит не слишком
хорошо: бледная, уставшая, словно предчувствует, что ее ожидает. При виде
Гилберта она коротко кивнула.
- Доброе утро, Эшли. Как себя чувствуете?
- Нервничаю. Это последнее, верно?
- Да. Сегодня потолкуем о помощнике шерифа Блейке. Что он делал в вашем
доме?
- Я сама просила его прийти. Кто-то написал помадой на зеркале в ванной:
"Ты умрешь!" Я до смерти перепугалась. Совершенно растерялась, не знала, что
делать. Думала, кто-то хочет меня убить. Я позвонила в полицию, и мистер
Блейк согласился приехать. Такой милый человек. Он очень мне сочувствовал.
- И вы захотели, чтобы он остался.
- Да. Мне было страшно ночевать в квартире одной. Он пообещал провести
там ночь, а утром договориться о круглосуточной охране. Я предложила ему
лечь в спальне, а самой переночевать на диване в гостиной, но он не
согласился. Прекрасно помню, что мистер Блейк проверил, закрыты ли окна, и
задвинул на двери все засовы. Его пистолет лежал на столе рядом с диваном. Я
пожелала ему спокойной ночи, вошла в спальню и закрыла дверь.
- И все?
- Да. Проснулась я от диких воплей под окном. Потом приехал шериф и
сообщил, что тело мистера Блей-ка нашли в переулке.
Она замолчала, ломая руки.
- Хорошо. Теперь вы заснете. Закрывайте глаза, успокойтесь,
расслабьтесь...
Дождавшись, пока Эшли отключится, доктор Келлер тихо позвал:
- Тони...
- Здесь я, здесь! Опять докапываетесь до правды?
- Что поделать, приходится.
- Так и быть. Эта идиотка Эшли не нашла ничего лучшего, кроме как
пригласить Блейка к себе. Она же ни с кем не советуется! Считает себя умнее
всех! Уж я могла бы ей порассказать, что ее ожидает!
Он услышал крики из спальни, вскочил и, сжав рукоятку пистолета, поспешил
к двери и прислушался. Все тихо. Ему, должно быть, почудилось.
Сэм уже повернулся, чтобы отойти, но тут крик повторился. Он толкнул
тяжелую створку. Эшли, голая, не позаботившись прикрыться даже простыней,
крепко спала и тихо стонала во сне. Сэм подошел ближе. Она что-то
пробормотала и свернулась клубочком. Такая красивая, такая соблазнительная и
беззащитная. Кажется, ей снятся кошмары...
Сэму отчего-то страстно захотелось прижать ее к себе, утешить, укачать,
как ребенка. Он прилег рядом и осторожно притянул ее ближе, но, ощутив жар
ее тела, потерял голову.
Ее разбудил чей-то голос, твердивший одно и то же:
- Все хорошо. Ты в безопасности.
Жесткие губы прижались к ее губам, поползли ниже... Мужчина перевернул ее
на спину, разомкнул бедра и оказался в ней...
- Нет, папа! - пронзительно вскрикнула она. Но он двигался все быстрее,
все настойчивее, и жажда мести, дикая, примитивная, затопила душу. Она едва
успела дотянуться до ножа, лежавшего на тумбочке у кровати, и несколько раз
ударила отца...
- Что было после того, как вы его убили?
- Завернула труп в простыню, потащила в лифт и вынесла через гараж в
переулок, - ехидно сообщила Тони.
- А потом, - рассказывал доктор Келлер Эшли, - Тони завернула труп в
простыню, потащила в лифт и вынесла через гараж в переулок.
Эшли побледнела.
- Она чудо.., то есть я. Это я чудовище.
- Нет, Эшли, вам нужно постоянно помнить, что Тони - порождение ваших
моральных травм, бессознательная попытка защититься от удара. То же самое
можно сказать об Алетт. Пора вам встретиться. Без этого вы никогда не
поправитесь.
Эшли отчаянно зажмурилась.
- Вы правы, доктор. Я постараюсь. Когда.., когда это будет?
- Завтра утром.
Эшли обреченно кивнула.
Назавтра, погрузив Эшли в забытье, доктор Келлер начал с Тони.
- Тони, я хочу, чтобы вы и Алетт поговорили с Эшли.
- А почему ты воображаешь, что она готова к этому?
- Я просто уверен. Мы должны попытаться.
- Ладно, доки, как скажешь.
- Алетт, вы согласны встретиться с Эшли?
- Если Тони разрешит.
- Валяй, Алетт. Кажется, пора. Доктор Келлер, немного помедлив, собрался
с духом:
- Эшли, поздоровайтесь с Тони. Последовало долгое молчание. Потом
послышалось застенчивое:
- Привет, Тони...
- Привет.
- А теперь поговорите с Алетт.
- Здравствуй, Алетт.
- Добрый день, Эшли... Келлер облегченно вздохнул.
- Вам необходимо получше узнать друг друга. Пришлось пройти через ужасные
испытания, которые надолго вас разлучили. Но тяжелые времена кончились, и
всем троим пора подружиться. Стать одной здоровой, цельной личностью.
Считайте, что мы сделали первый шаг по длинной, но прямой дороге. Но даю
слово, самый каменистый участок вы уже одолели.
С этого дня состояние Эшли начало улучшаться на глазах. Она и ее
чужеродные "я" постоянно говорили друг с другом. Девушка узнавала про себя
то, что было до сих пор надежно скрыто защитными резервами памяти и мозга.
- Мне приходилось оберегать тебя, - объясняла Тони. - Наверное, каждый
раз, расправляясь с очередным мужчиной, я вновь и вновь убивала отца за то,
что он сделал с тобой.
- Я тоже старалась отгородить тебя от этого кошмара, - добавила Алетт.
- Мне.., я так вам благодарна! Не знаю, что бы делала без вас, -
призналась Эшли и, повернувшись к Гилберту, сухо осведомилась:
- Ведь я в действительности разговариваю сама с собой, не так ли? Вам не
смешно?
- Но почему? - искренне удивился он. - Ваше сознание расколото, и вы
общаетесь с двумя остальными частями собственной души. Давно пора слиться в
единое целое и снова возродиться.
Эшли улыбнулась и кивнула:
- Вы правы, Гилберт. Наконец и я это осознала. Пора. Я готова.
После ухода Эшли Келлер долго сидел за столом, сжав виски ладонями.
Кажется, настал самый важный момент в жизни его пациентки. Да, если быть
честным, и в его тоже. Эшли, родная, милая, самая лучшая... Она уйдет
навсегда, и ему в утешение останутся лишь сладостно-горькие воспоминания.
Тяжело поднявшись, он направился к Отто Луисону.
- Говорят, вы все-таки добились своего, Гилберт, - приветствовал Отто.
- Эшли просто не узнать, - кивнул Келлер. - Еще несколько месяцев, и мы
ее выпишем. Далее она может продолжать лечение амбулаторно.
- Искренне рад за вас. Поздравляю! - воскликнул Отто.
"Я стану тосковать по ней. Безумно тосковать..."
- Мистер Сингер, доктор Сейлем на второй линии, - сообщила секретарь.
- Слышу.
Дэвид озабоченно потянулся к трубке. Что от него нужно Сейлему? Они не
виделись уже много лет.
- Алло! Ройс?
- У меня для вас интересная информация. Это насчет Эшли Паттерсон.
Знакомая тревога стиснула сердце Дэвида.
- С ней что-то случилось?
- Помните, как долго и безуспешно мы пытались выяснить причину ее
душевного заболевания?
Еще бы ему не помнить! Самое слабое место в тщательно выстроенной схеме
защиты.
- Разумеется.
- Так вот, теперь я знаю ответ. Только сейчас звонил мой друг доктор
Луисон, главный врач Коннектикутской психиатрической лечебницы. Недостающее
звено головоломки - Стивен Паттерсон. Он постоянно насиловал Эшли, когда та
была совсем еще ребенком.
- Что?! - неверяще охнул Дэвид.
- Доктор Луисон сам лишь недавно узнал об этом. Дэвид рассеянно слушал
Сейлема, хотя мыслями был далеко. В мозгу настойчиво прокручивались слова
Паттерсона: "Вы единственный, кому я доверяю, Дэвид... Кроме дочери, у меня
никого нет. Она самое дорогое, что есть у меня на свете. Спасите ее... Прошу
вас защищать Эшли... Не желаю, чтобы в этом деле был замешан кто-то еще...
Никаких помощников..."
И тут Дэвид внезапно понял, почему доктор Паттерсон так упорно настаивал,
чтобы он один представлял на суде Эшли. Стивен был в полной уверенности, что
если Эшли и откроет что-то Дэвиду, тот промолчит и не станет выносить сор из
избы. Поставленный перед выбором между дочерью и своей репутацией, Стивен
выбрал репутацию. Хотел остаться чистеньким, пусть даже ценой жизни
единственного ребенка! Сукин сын! Подонок! Дэвид, а ты круглый идиот! Но что
тогда можно было сделать?! Чудо, что он вообще выиграл тот процесс! Иначе на
совести у Дэвида была бы еще одна невинная жертва!
- Спасибо, Ройс, что сообщили. Какая мерзость!
- И мы еще удивляемся, почему бедняга стала убивать мужчин! Здорово ей,
должно быть, пришлось натерпеться.
Они долго говорили о прошлом, прежде чем распрощаться.
Днем, зайдя в комнату отдыха, она увидела на столе небрежно сложенную
газету "Уэстпорт ньюс" и, сама не зная почему, подошла ближе. На первой
странице красовалась фотография отца в обнимку с Викторией Энистон и
Катриной.
В глаза сразу бросились набранные крупным шрифтом строчки: "Прославленный
кардиолог доктор Стивен Паттерсон объявил о своей помолвке с известной в
светских кругах Викторией Энистон, имеющей от предыдущего брака трехлетнюю
дочь Катрину. Доктор Паттерсон согласился работать в больнице Святого Иоанна
на Манхэттене и в ближайшие месяцы переезжает в Нью-Йорк. Он и его будущая
супруга уже купили дом на Лонг-Айленде..."
Эшли отбросила газету, как ядовитую змею. Лицо исказилось уродливой
гримасой, превратившись в маску неудержимой ярости.
- Я убью эту сволочь! - истерически завопила Тони. - Убью!
Она совершенно не владела собой: вырывалась, царапалась, лягалась...
Потребовалось несколько дюжих санитаров, чтобы усмирить ее и отнести в
обитую войлоком палату, предназначенную специально для буйно помешанных,
чтобы она не поранила себя. Пришлось также сковать ее по рукам и ногам.
Когда служитель пришел покормить ее, Тони попыталась его убить, после чего
Келлер отдал приказ не подходить к ней близко. Тони полностью завладела
Эшли.
Теперь она не верила никому. Даже Гилберту. Увидев его, она злобно
прошипела:
- Немедленно выпусти меня, ублюдок! Ненавижу!
- Мы обязательно выпустим вас, - пообещал Гилберт, - но прежде вы должны
успокоиться.
- Я спокойна, мать твою! Совершенно спокойна! Разве не видишь? Отпусти! -
визжала Тони. В уголках губ показалась пена, глаза закатились. Но Гилберт
невозмутимо улыбнулся и присел на край кровати.
- Тони, когда вам на глаза случайно попался снимок отца, вы пообещали
отомстить ему и...
- Лжешь! Я собиралась его прикончить!
- От ваших рук погибло достаточно людей. Не хотите же вы снова пустить в
ход кинжал? Поверьте, вам это не к лицу. Совсем как в дешевом романе!
- Я не собиралась пускать в ход нож. Слышали когда-нибудь о соляной
кислоте? Она разъедает все на свете, включая кожу и глаза. Погодите, пока
я...
- Не стоит даже думать об этом, Тони.
- Ты прав! Пожалуй, лучше сжечь его живьем. Тогда ему не придется ждать,
пока черти утащат его в ад и начнут поджаривать. Я сумею все обтяпать так,
чтобы меня не поймали, если...
- Тони, забудьте об этом.
- Ладно, у меня в запасе еще немало способов... Гилберт огорченно
вздохнул:
- Почему вы так рассердились?
- Разве не знаешь? Эх ты, медицинский гений! Он женится на женщине с
трехлетней дочерью! И что будет с этой несчастной малышкой, мистер
Знаменитый Психиатр? Не нужно быть ясновидящей, чтобы предсказать: то же,
что случилось с нами. Ну так вот, больше я этого не допущу!
- Я надеялся, что за это время вы успели избавиться от ненависти.
- Ненависть? Хочешь знать, что такое настоящая ненависть?
Шел дождь, непрестанный, многодневный. Струи воды лились с неба, образуя
серую стену. Капли уныло стучали по крыше несущегося с огромной скоростью
автомобиля. Бесконечная блестящая лента шоссе уходила вдаль. Девочка
украдкой взглянула на сидевшую за рулем мать и, счастливо улыбнувшись,
запела:
Вокруг тутовника вприпрыжку
Гонялась за хорьком мартышка...
Мать дернулась, словно от удара и, на миг забыв обо всем, прикрикнула:
- Немедленно замолчи! Сколько раз повторять: не смей выть эту идиотскую
песню! Меня от тебя тошнит, жалкая маленькая...
Она не успела договорить. Все происходило как при замедленной съемке.
Машина не вписалась в поворот и, слетев с дороги, врезалась в дерево.
Девочку выбросило из окна. Она больно ушиблась, но даже не потеряла дознания
и почти сразу же вскочила. Мать зажало между креслом и рулевым колесом. Она
истерически кричала:
- Эшли, вытащи меня! Помоги! Помоги! Но дочь молча наблюдала, не двигаясь
с места, пока не раздался взрыв.
- Ненависть? Хочешь послушать еще?!
- Решение должно быть принято единогласно, - заявил Уолтер Маннинг. - Моя
дочь - профессиональная художница, а не какая-то дилетантка.., сделала
одолжение всем нам.., не можем же мы отказаться.., либо мы выберем работу
моей дочери.., либо пастор останется без подарка...
Она припарковала машину у обочины, но не выключила зажигание. Пришлось
подождать минут десять, пока Уолтер Маннинг не вышел на улицу. Он явно
направлялся к гаражу, где оставил свое авто. Она вцепилась в баранку и
нажала на педаль акселератора. Машина рванулась вперед. В последний момент
Уолтер услышал шум мотора и обернулся. Она пристально всматривалась в лицо
человека, который мгновение спустя уже лежал, бездыханный, под колесами.
Изломанное тело отбросило в сторону, а она, не снижая скорости, умчалась.
Свидетелей не нашлось. Господь был на ее стороне.
- Это и есть ненависть, доки! Настоящая ненависть! Гилберт Келлер не
нашелся, что ответить, потрясенный силой этой хладнокровно-злобной
жестокости. Он с трудом поднялся и вышел. Пришлось отменить все остальные
консультации, назначенные на остаток дня. Келлер чувствовал, что должен
побыть в одиночестве.
На следующее утро он поспешил в обитую войлоком комнату. Там уже царила
Алетт.
- Почему вы так переменились, доктор Келлер? За что так наказываете меня?
Неужели я в чем-то виновата? Не держите меня здесь.
- Вы выйдете, и скоро, - заверил доктор - Как дела у Тони? Что она вам
сказала?
- Что мы должны сбежать отсюда и убить отца.
- Доброе утро, доки, - жизнерадостно вставила Тони. - Как дела? У нас все
хорошо. Может, все-таки отпустите нас?
Келлер посмотрел в ее глаза. Глаза безжалостного убийцы.
- Мне ужасно жаль, что все так вышло, - посочувствовал Отто. - Такое
стабильное улучшение и вдруг...
- Дошло до того, что сейчас я даже не могу добраться до Эшли. Она
спряталась, и намертво.
- По-видимому, это означает, что лечение придется начать сначала.
- Не думаю, Отто, - возразил Келлер. - Мы достигли момента, когда все
трое смогли без помех познакомиться друг с другом. Это уже немало значит.
Следующим шагом должно быть воссоединение. Придется найти способ это
сделать.
- Чертова статья. Как она попалась на глаза Тони?
- Нам еще крупно повезло.
- Повезло? - удивился Отто. - Ничего себе везение!
- Видите ли, эта ненависть зрела в Тони как нарыв, который мог прорваться
в любую минуту. Теперь, когда мы все узнали, можно и нужно избавить от нее
Эшли. Я хочу попробовать одну вещь... И если все сработает, значит, мы на
верном пути. Если же нет... Тогда, боюсь, Эшли останется здесь до конца
жизни.
- Что вы хотите делать?
- Думаю, пока Эшли не стоит видеться с отцом, но я позвоню в Национальное
бюро вырезок <Бюро, которое занимается тем, что присылает вырезки из газет и
журналов по требованию клиентов.> и договорюсь, чтобы мне присылали все
материалы о докторе Паттерсоне, появляющиеся в печати.
- И что это даст? - удивленно заморгал Отто.
- Я стану показывать их Тони. В конце концов ее ненависть рано или поздно
сама себя сожрет и угаснет. Таким образом я сумею помочь ей управлять всеми
движениями души Тони.
- На это уйдет много лет, Гилберт!
- Вы преувеличиваете. Год-полтора, не больше. Но это единственный шанс,
который остался у Эшли.
Только через пять дней Эшли пришла в себя. Когда доктор Келлер в
очередной раз навестил ее, Эшли сконфуженно пробормотала:
- Доброе утро, Гилберт. Простите, что все так вышло.
- А я рад, что все так вышло. Теперь между нами не осталось ничего
недосказанного.
Он кивнул охраннику, и тот быстро снял с девушки наручники. Эшли встала,
потирая запястья.
- Говоря по правде, мне было не слишком удобно, - призналась она и, выйдя
в коридор, тихо добавила:
- Тони очень сердится.
- Да, но я попытаюсь с ней договориться. Вот что, Эшли...
Они шли по коридору, тихо разговаривая. Куда девалась злобная фурия? Ее
место заняла спокойна, выдержанная молодая леди, очевидно, получившая
прекрасное воспитание.
Оказалось, что пресса явно балует доктора Паттерсона своим вниманием.
Гилберт регулярно получал три-четыре статьи в месяц. В одной упоминалось о
предстоящей свадьбе.
"В ближайшую пятницу доктор Стивен Паттерсон собирается устроить пышную
свадебную церемонию в церкви на Лонг-Айленде. Коллеги и друзья жениха
соберутся..."
Когда Келлер показал эту статью Тони, та закатила бурную истерику.
- Ничего, этот брак долго не продлится, - пообещала она, немного придя в
себя.
- Почему, Тони?
- Потому что новобрачный скоро отправится на тот свет!
"Доктор Стивен Паттерсон оставил должность в больнице Святого Иоанна,
чтобы взять на себя обязанность заведующего кардиохирургическим отделением в
Манхэттенском методистском госпитале..."
- Чтобы можно было безнаказанно насиловать всех девочек, кто имел
несчастье оказаться в этой больнице! - завизжала Тони, прочтя заметку.
"Доктор Паттерсон получил премию Ласкера за выдающуюся медицинскую
деятельность. Награду вручали в Белом доме..."
- Им следовало бы повесить ублюдка, - коротко прокомментировала Тони.
Но Келлер не опускал рук. Он неукоснительно собирал вырезки и оставлял в
комнате Тони. Шло время, и Тони, казалось, уже была не так непримиримо
настроена против отца, словно ее эмоции выдохлись, изжили себя. Ненависть
сменилась гневом, а потом чем-то вроде покорности судьбе. Наконец пришло
известие, что доктор Паттерсон переехал в только что купленный дом на
Манхэттене, но планирует приобрести поместье в Хамптонсе, где собирается
проводить летние отпуска вместе с женой и дочерью.
Тони горько расплакалась:
- Как он посмел сотворить такое с нами!
- Вы считаете, что малышка заняла ваше место, Тони?
- Не.., не знаю. Все так смешалось...
Прошел еще год. Эшли приходила к доктору Келлеру на сеансы три раза в
неделю. Алетт почти каждый день рисовала, но Тони отказывалась петь или
играть.
В канун Рождества Гилберт показал Тони новую вырезку с фотографией
счастливого семейства Паттерсонов. Подпись гласила:
ПАТТЕРСОНЫ РЕШИЛИ ОТПРАЗДНОВАТЬ РОЖДЕСТВО В ХАМПТОНСЕ
- Мы обычно проводили Рождество вместе, - с легкой завистью вздохнула
Тони. - Он всегда дарил мне чудесные подарки. Знаешь, он был не так уж плох.
Если не считать того самого.., ну ты понимаешь, он был идеальным отцом.
Думаю, он по-настоящему меня любил.
Гилберт радостно улыбнулся. Верный, хотя еще робкий знак очередного
перелома болезни.
В один прекрасный день Гилберт Келлер, проходя мимо комнаты отдыха,
услышал голос Тони и невольно замер. Девушка распевала под собственный
аккомпанемент. Гилберт заглянул в комнату, но Тони, це
Закладка в соц.сетях
