Жанр: Триллер
Улица пяти лун. вики блисс
...меня и
поспешно снова зажмурился. Лицо исказила страдальческая гримаса.
- Где бо-бо, малыш? - проворковала я нежно. - Скажи тетушке Вики, она
подует на это место, и все мигом пройдет.
Как и предполагалось, мистер Смит исторг поток ругательств, слегка поразивших
меня своей оригинальностью и энергичностью, а я, поверьте, всякое слыхала.
- И поделом тебе, - злорадно ответствовала я, когда фонтан непристойностей и
проклятий иссяк. - Люди, сующие свой нос в дела других, заслуживают лишь...
- Заткнись! - простонал Смит.
Я заткнулась. Он и в самом деле плохо выглядел. Через мгновение, повинуясь
несвойственному мне - а в данном случае к тому же и совершенно незаслуженному -
порыву милосердия, я плеснула в бокал вина и поднесла к губам мученика.
- Попробуй-ка. Всего лишь обычное вино, но, думаю, тебя позабавит само его
наличие в этих застенках.
Смит посмотрел на меня поверх края бокала, и слабая искра смягчила взгляд
пронзительно-синих глаз.
- Спасибо... Это то, что нужно.
Он медленно приподнялся и взял у меня бокал. Я подперла спиной стену и
скрестила ноги.
- Ты успел поужинать? Тут осталось немного телятины и кусочек хлеба.
- Спасибо, я поел. По крайней мере... - Смит нахмурился, вертя пустой бокал. -
Да, точно... Тебя ведь не было за ужином, так?
Я кивнула:
- Именно. Я была здесь.
- Помню, княгиня Кончини спрашивала о тебе, - медленно продолжал Смит. -
Пьетро сказал, что ты уехала в Рим, у тебя свидание сегодня вечером.
- У меня и было свидание. С милым Бруно.
- В студии Луиджи? Пьетро потом мне все рассказал. За ужином он держался
великолепно, но затем зазвал меня к себе в кабинет и выложил правду про тебя.
Бедняга был очень расстроен. Понимаешь, ты вынудила Пьетро действовать. Ему
пришлось быстро принимать решение, чтобы ты не успела рассказать о мастерской.
Но, увы, наш добряк Пьетро никудышный преступник. Он терпеть не может насилия.
- Ты хочешь сказать, что это Пьетро ударил меня и притащил сюда?
- Нет-нет, толстяк не стал бы марать руки. Он вообще не любитель подобных
глупостей, - презрительно сказал Смит. - Но ты ведь наверняка подозревала, что за
тобой наблюдали всякий раз, когда ты выходила из виллы. Сегодня следил Бруно. У
него хватило ума сцапать тебя, едва только ты вышла из студии.
- Значит, Пьетро, приказав Бруно запереть меня в этой дыре, затем поделился
своим чудесным вином и прекрасной телятиной? Он несколько непоследователен, ты
не находишь?
- Не нахожу. Если бы все решал Пьетро, у тебя не было бы ни малейшего повода
для беспокойства.
Наступило молчание... тягостное, неприятное молчание.
- Ты хочешь сказать, что не Пьетро решает, что со мной делать? - уточнила я.
- В самую точку, дорогуша.
- Тогда кто? Ты?
- Ага, именно поэтому я сижу здесь, с тобой, - язвительно ответил Смит. -
Несмотря на свою приятную и располагающую внешность, в глубине души я
последний садист. Люблю, знаешь ли, самолично душить людей. Я, правда, еще не
решил, задушить тебя сразу или сначала подвергнуть какой-нибудь изощренной
пытке...
Я прожгла его сердитым взглядом:
- Ладно, хватит нести чушь! Что я больше всего в тебе терпеть не могу, так это
твой мерзкий язык. Ты намекаешь, что очутился здесь потому, что поцапался из-за
меня со своим хозяином?
Смит не ответил. Он поерзал, принимая удобную позу, прислонился к стене и
вытянул ноги. На лице застыла маска холодной ярости. Если в ему было шесть лет, я
сказала бы, что он дуется.
- О, мой герой! - пропела я сладко-сладко. - Как я в тебе ошибалась. Прости
меня, глупую, и позволь смиренно преклонить перед тобой колени. Мое нежное
девичье сердечко трепещет от восторга, ведь ты рисковал своей жизнью ради...
Бокал с музыкальным звоном разбился о стену, Смит обхватил меня и привлек к
себе, едва не раздавив грудную клетку.
- Внимание, внимание, уважаемые радиослушатели! - проквакала я сдавленно.
- Поцелует герой героиню или убьет? Включите свои приемники завтра в это же
время, и вы услышите продолжение спектакля...
Лицо Смита перекосилось, я даже испугалась, как бы оно не лопнуло. Через
мгновение он зашелся в приступе хохота. Меня он не выпустил, но хватка ослабла, так
что я смогла устроиться поудобнее. Так мы и сидели бок о бок, Смит смеялся, а я
внимательно наблюдала за ним. Наконец он выдавил:
- Предлагаю заключить перемирие. Я нахожу твое чувство юмора столь же
отвратительным, каким ты находишь мое. И, честно говоря, не считаю, что сейчас
время и место для пошлых шуток.
- А у тебя есть план?
- Я надеялся, что он есть у тебя, - последовал обескураживающий ответ.
- Как можно спросить планы, не имея информации? Если бы ты удосужился
доверить мне...
- В обмен на неприкосновенность? - Джон пытливо посмотрел на меня, и, судя
по всему, выражение моего лица его не вдохновило. Он упрямо покачал головой: -
Ладно, пока отложим этот вопрос. Если мы не выберемся отсюда, он так и останется
чисто теоретическим. Я скажу тебе ровно столько, сколько могу, не подвергая
опасности...
- Себя?
- Разумеется, себя.
- Тогда ладно. Так кто у вас главарь?
- Не знаю. Честное слово! Кем бы он ни был, этот человек достаточно умен,
чтобы не раскрывать свою личность перед рядовыми членами. Я что-то вроде связного,
как ты могла бы выразиться. Мне известны несколько членов организации, но
начальства я никогда не видел и даже не разговаривал с ним. Шеф общается со мной
посредством коротких записок. Я знаю лишь, что в римскую группу входят Пьетро,
Бруно, Антонио да еще несколько старых слуг, которых используют для грязной
работы.
- А Луиджи?
- Луиджи? - Смит добавил в голос сарказма. - Нет, Луиджи в организацию не
входит. Сама подумай! Можно сказать, что Луиджи и есть организация. Без его таланта
это предприятие было бы просто невозможно.
- Жаль... Я надеялась, что мальчик непричастен...
- Ага, он должен быть тупоголовым бревном, чтобы не догадываться, что
происходит. А наш Луиджи, к твоему сведению, далеко не глуп. И все же в каком-то
смысле он невиновен. Для юноши это всего лишь увлекательная игра, грандиозная
шутка...
- Так призрака играл Луиджи?!
- Разумеется. А ты думала кто?
- Ты.
Смит обиженно поджал губы:
- Господи, Вики, я не способен на такое ребячество! У Луиджи переходный
возраст. Он на дух не переносит взрослых. С его точки зрения, любая шутка над
представителем взрослого мира - дело праведное.
- Ничего удивительного, достаточно раз увидеть, как с мальчиком обращается
отец.
- Все понятно! - Смит с отвращением фыркнул. - Похоже, ты пала жертвой
смазливой физиономии юнца! М-да, материнские инстинкты так и норовят
проклюнуться даже у самых неожиданных особ... Луиджи ненавидит отца, он находит
любовные интрижки Пьетро отвратительными.
Согласно его этическим принципам, прелюбодеяние приемлемо только для
молодых.
- Тогда почему он помогает вам?
- Поди догадайся. Возможно, потому, что в этой игре Луиджи играет на равных с
папашей. Более того, Луиджи - куда более значимая фигура, чем Пьетро, и
мальчишка прекрасно это сознает. И все же он настолько привык к постоянным
нотациям отца, что даже не пытается взбунтоваться и взять над Пьетро верх.
- А о какой именно игре идет речь? У меня есть кое-какие соображения, но...
- Больше ты ничего не узнаешь, - невозмутимо проговорил Смит. - Я не
собираюсь рассказывать больше, чем тебе нужно знать, чтобы ты помогла мне
выбраться отсюда.
- Но ты ведь не воображаешь, будто я стану держать язык за зубами?
- Можешь говорить что угодно и кому угодно, дорогая. К тому времени я буду
уже далеко-далеко, в неведомых тебе краях, а Пьетро, если у него имеется хотя бы
крупица здравого смысла, уничтожит все улики.
- Но послушай, Смит...
- Вообще-то это не настоящее мое имя.
- А настоящее?..
- Не имеет значения. Можешь звать меня Джоном. Родители действительно меня
так назвали, хочешь верь, хочешь нет.
- Да мне глубоко наплевать, пусть хоть Навуходоносором. Черт возьми, ты не
можешь рассчитывать выйти сухим из воды. Это же преступный сговор...
- О да, но законы так неповоротливы, ты не находишь? Боюсь, у тебя весьма
средневековые представления о том, что хорошо и что плохо. Как и у большинства
людей. Они по-прежнему склонны куда более сурово наказывать преступления против
собственности, чем преступления против личности. А я придерживаюсь идеалов
старины Робина Гуда. - Смит явно вошел во вкус. - Честное слово, я не считаю, что
делал что-либо предосудительное. Разумеется, я поступал бесчестно, но вовсе не
аморально. Я не отнимал последнее у вдов и сирот, не лишал крох бедствующих
стариков, не нанес никому физических повреждений...
- Да? - язвительно оборвала я его монолог, грозивший вылиться в лекцию на
тему "Что такое хорошо и что такое плохо". - Не знаю, не знаю... А как же мы? С
нами разве не собираются расправиться твои благородные дружки?
Джон несколько скис:
- Но ведь еще ничего не случилось.
- Пусть так... А как насчет моего похищения?
- Это все Бруно. Он надзирает за слугами, так сказать, надсмотрщик, и, как все
армейские сержанты, имеет слегка преувеличенное представление о собственном уме.
- Что скажешь о человеке, найденном мертвым в Мюнхене?
Джон просиял:
- Это в самом деле несчастный случай! У бедняги было слабое сердце. Думаю, на
него напал какой-нибудь грабитель, бедолага испугался и испустил дух. Он был
чересчур мягким и незлобивым человеком...
- Любил старушку мать и своего попугайчика, - с сарказмом продолжила я. -
Честно говоря, меня этот человек интересует только как зловещее предзнаменование
дальнейших событий. Тебе не уйти от вопроса, милый Джон. Думаю, дело было так...
Пьетро или кто-то еще, воспользовавшись посредничеством Пьетро, ознакомил тебя с
планом, как следует поступить с моей скромной персоной. План этот пришелся тебе не
по душе... если, конечно, я правильно поняла причину, по которой ты здесь оказался.
Так что вы собирались со мной сделать?
- Пьетро этого не хотел, - пробормотал Смит.
- И ты думаешь я в это поверю?
- Честное слово, Вики, не хотел. От одной мысли Пьетро потел, ломал руки и
принимался жаловаться на итальянском...
- От какой мысли?
Я вдруг осознала всю дикость своего положения. Мы с Джоном (ладно уж, отныне
буду называть его так) уютно сидели бок о бок, его рука непринужденно обнимала
меня за плечи, и при этом говорили об убийстве... о моем убийстве! Я оттолкнула эту
подлую руку. Мне всего лишь захотелось отстраниться, встать, пройтись, хоть как-то
развеять ощущение бессилия... Увы, все вышло несколько иначе. Я, как всегда, не
рассчитала свою силу, и голова Джона с глухим стуком ударилась о стену. Второй
удар, последовавший вскоре после первого, он уже не смог выдержать - глаза
закатились так, что остались видны лишь белки, и он начал медленно валиться на бок.
Я успела поймать его голову, прежде чем она претерпела третий удар - о
каменный пол, - и осторожно пристроила у себя на коленях.
- Напомни мне, - слабо простонал Джон, - чтобы я тебя придушил, как только
восстановлю силы.
- Мне кажется, с этим справятся и без тебя, - заметила я, рассеянно проводя
пальцами по его мягким волосам. - Не в этом ли состояла суть плана - навсегда
заткнуть мне рот?
Он вздохнул и прижался щекой к моей руке.
- Может, мне все-таки стоит рассказать тебе, что случилось?
- Было бы неплохо, - согласилась я, стараясь высвободить руку.
- Нет-нет, Вики, не шевелись, у меня голова раскалывается... Вот так лучше.
Понимаешь, когда Пьетро сказал, что получил приказ избавиться от тебя, я,
разумеется, запротестовал. Нет, прошу, не надо благодарить, мною двигали чисто
эгоистические мотивы. Я ведь подрядился совершить кражу, а не убийство. У меня не
было, да и сейчас нет, никакого желания оказаться за решеткой, но если это все-таки
произойдет, согласись, есть разница между десятилетним сроком за мошенничество,
который запросто могут скостить за примерное поведение, и виселицей.
- Разве в Италии до сих пор вешают людей? - удивилась я. - Мне казалось,
смертную казнь отменили.
- Понятия не имею. Знаешь, я почему-то никогда не стремился прояснить для
себя этот вопрос. Но в старой доброй Англии для определенных случаев восстановили
смертную казнь. И я предпочитаю держаться от таких случаев подальше. Не
перебивай, мне и так трудно связно думать... На чем я остановился?
- Ты стал протестовать.
- Ах да... Так вот, Пьетро согласился с моими доводами, но он испытывает просто
животный страх перед боссом. Именно так он его и называет. Босс. Любопытно,
правда?
- Может, этот босс - американец. Или англичанин...
- Дорогая, не стоит делать поспешных выводов. Главарь не я, заруби себе на носу.
Итак, после безуспешной дискуссии с милейшим Пьетро я в сердцах хлопнул дверью
библиотеки, а наш хозяин остался лопотать что-то нечленораздельное. Я же вышел в
парк - прогуляться, а заодно поразмыслить, как быть дальше. Думаю, Пьетро
позвонил начальству, как только я его покинул. Прогуливался я не больше четверти
часа, а потом примчался Бруно со своими подручными и скрутил меня. Вот и все.
- Понятно. Что ж, все это ужасно занимательно, но, боюсь, мало чем может
помочь. А... какой-нибудь конкретный способ моего уничтожения обсуждался? Не
перебивай! Я лишь хочу сказать, что для нас ведь есть разница, собираются твои
дружки залить подвал, утопив меня, а заодно и тебя, или они намерены пустить сюда
ядовитый газ, подмешать что-то в еду или...
Джон скривился:
- Господи, Вики, до чего ж у тебя буйное и испорченное воображение! На мой
взгляд, способ умерщвления не имеет ровным счетом никакого значения. Ведь мы с
тобой не в силах помешать, правильно? Они могут избрать любой из перечисленных
тобой способов, мы ничего изменить не в состоянии...
- Ты представляешь, в какой части подвала мы находимся?
- Нет. - Джон закрыл глаза.
- Да уж, негусто от тебя проку.
- Я думаю.
- Ничего подобного. Ты явно собираешься поспать. Только, пожалуйста, не стоит
использовать меня в качестве подушки.
- Я думаю!
- Докажи.
- Ты обследовала эту мерзкую дыру?
- Конечно. Здесь еще два помещения, более-менее похожие на это, ни дверей, ни
окон. Каменные стены, каменные полы, за исключением третьей комнаты, где пол
земляной.
Джон одобрительно поцокал языком:
- Похоже, ты тут даром времени не теряла. Так что я могу не горбатиться, шныряя
по углам.
- Ради бога! Сомневаюсь, что найдешь что-то новенькое. Но встать и размяться
тебе действительно не помешает.
- Зачем это?!
- Ну, чтобы ты смог наброситься на Бруно, когда он войдет в следующий раз.
Джон слегка оживился. Оживление выразилось в том, что он выпучил глаза.
Отродясь не видела, чтобы так усердно таращились в притворном изумлении.
- В жизни не слышал более идиотского предложения!
- К твоему сведению, это единственный шанс выбраться отсюда. Ты можешь
огреть его подносом.
- А почему бы тебе самой не огреть его подносом?
Не хочется говорить, как долго продолжалась наша бессмысленная перепалка. Этот
несносный человек даже с чертом будет спорить, когда тот потащит его в ад, и если до
сих пор не продал свою душу дьяволу, так только потому, что наверняка заломил
немыслимую цену. Наконец мне удалось поднять Джона. Не думаю, что его убедили
мои доводы, просто от моих пронзительных криков у него заложило уши. Как
говорится, не мытьем, так катаньем. С довольной улыбкой я наблюдала, как, кряхтя и
охая, Джон прохаживается по подвалу. Разминка пошла ему на пользу. После весьма
артистичного исполнения роли немощного инвалида Джон оставил попытки убедить
меня, что смертельно ранен, и довольно быстро обрел обычную энергичность. Более
того, даже отправился исследовать остальные помещения. И в конце концов был
вынужден согласиться, что не существует иного способа бежать, кроме того, что
предложила я.
Да и этот способ выглядел малореальным, ибо у нас не было оружия. Поднос и
посуда были из серебра, и хотя поднос весил изрядно и вполне мог набить шишку на
черепе обычного человека, но как оружие он не годился - слишком громоздкий.
Кроме того, как справедливо заметил Джон, череп у Бруно гораздо крепче, чем у
обычного человека.
- Я лишь приведу его в раздражение. Почему-то мне совсем не хочется этого
делать.
- А как насчет кулаков? - сурово осведомилась я.
- Кулаков?! Ты шутишь... Вдруг я палец сломаю. Если помнишь, я весьма
недурственно играю на рояле. Ты бы стала просить Антона Рубинштейна подраться
ради тебя на кулаках?
- Нет. Ему девяносто лет.
- Какая разница!
- Кроме того, Антон Рубинштейн играет гораздо лучше тебя.
- Через шестьдесят лет, если доживу, я рассчитываю отточить свою технику.
Ну ладно, грызня - тоже развлечение, особенно когда заняться нечем. Нашу
дискуссию прервал скрежет засовов. Я вскочила и ткнула пальцем на дверь:
- Спрячься!
- Я не готов, - промямлил Джон, отодвигаясь к стене. - Голова все еще
кружится... Давай отложим до утра. Потренируемся, наберемся сил... Словом,
подождем до следующего раза.
- Следующего раза может не быть! Как долго ты там собираешься... черт!
Было слишком поздно. Дверь медленно отворилась.
Глазам моим предстал Бруно во всей своей горилльей красе. У меня все поплыло
перед глазами. События повторялись. Дежа-вю какое-то... Через могучее плечо Бруно
снова было перекинуто безвольное тело. Правда, очертания тела отличались от
контуров Джона.
Я узнала толстые ляжки и туфли от Гуччи.
На этот раз Бруно не стал беспардонно бросать тело на пол. Он осторожно
переступил порог и остановился, подозрительно переводя взгляд с меня на Джона.
Увы, никаких треволнений наружность Джона не сулила: тот жался к стене, словно
робкая девица, стоящая в очереди на изнасилование. Бруно мотнул головой в его
сторону и прохрипел:
- Иди сюда! Нет, не вы, синьорина, вы оставайтесь на месте. Ты, Смит. Возьми
его.
Джон медленно подошел.
- Давай! Иди сюда, мелкий трус, я тебе ничего не сделаю. Возьми хозяина.
Осторожней смотри. Не урони!
Джон принял безвольное тело Пьетро с рвением человека, которому подарили на
Рождество большой мешок навоза. Колени его подогнулись, но рык Бруно помог
удержаться на ногах.
- Я же сказал - не урони! Положи его, кретин, что стоишь как дубина? Положи
его на одеяла, аккуратней. Чтобы хозяин ничего себе не повредил.
Красноречиво глянув на меня, Джон повиновался.
- Хорошо, - буркнул Бруно. - И смотрите мне! Позаботьтесь о хозяине. Если с
ним что-нибудь случится...
- Не волнуйся, Бруно, старина. Я стану заботиться о Пьетро, как о собственном
дитяти.
Бруно хмыкнул и удалился. Джон приложил ухо к груди Пьетро, поднял ему веко,
пощупал пульс. Затем разогнулся.
- Его усыпили.
- С ним все в порядке?
- Да. Сама посмотри.
Пьетро напоминал спящего младенца, впрочем, нет, не младенца, скорее
маленького розового поросенка с щегольскими усиками. Пухлые губы были сложены в
блаженную улыбку. Джон ослабил шелковый платок, обвивавший шею Пьетро,
подоткнул одеяло и поднялся на ноги.
- Мы для него ничего не можем сделать. Ему надо проспаться.
- Ты думаешь, Пьетро воспротивился планам босса прикончить нас?
- Возможно. И вот к чему это привело.
- Джон, тогда он должен знать, кто босс. Давай растолкаем его и спросим.
- Ничего не выйдет, Вики. Он беспробудно проспит еще несколько часов. Кроме
того, с чего ты решила, что Пьетро выложит нам правду? Ему-то опасность не грозит.
Босс, вероятно, бросил его сюда лишь для острастки, чтобы Пьетро поостыл и
успокоился. Сама знаешь, наш милый граф в критические моменты склонен к
истерикам, но, проспавшись, сможет разумно оценить положение и поймет, что
должен подчиниться боссу.
Джон в расслабленной позе, сунув руки в карманы, привалился к стене, но он
больше не выглядел вялым и безвольным. Даже голос изменился. Теперь Джон
говорил четко и отрывисто, от раздражающей тягучести не осталось и следа.
- Посуди сама, - продолжал он резко. - Пьетро не может позволить себе
обратиться в полицию, сам по шею увяз в этом сговоре. Он даже не может бежать и
сменить имя, так как в этом случае ему придется отказаться от всего - от виллы, от
римского особняка, от коллекции, от всего этого великолепия. Я почему-то с трудом
представляю, что он способен сделать карьеру в качестве коммивояжера. Пьетро вовсе
не плохой человек, он просто слабый. Сегодня вечером он много пил и, думаю, вышел
из себя и вспылил. Но завтра... Завтра он повернется к нам спиной, Вики. Нас
переправят в другое место, и Пьетро никогда не узнает, что с нами случилось. Он даже
спрашивать не будет.
- Умеешь ты развеселить, - мрачно буркнула я.
- Мне тоже так кажется, - вздохнул Джон. - Ты даже не представляешь, как я
не люблю сталкиваться с жестокой реальностью. Но когда речь идет о спасении моей
драгоценной шкуры... Полагаю, нам лучше начать действовать, и незамедлительно.
Они могут решить расправиться с нами, пока Пьетро в беспамятстве. Поставить его
перед свершившимся фактом. Это избавит от мук его жалкую совесть. Да, думаю,
такое вполне вероятно.
- Действовать? - Я так и вытаращилась на Джона. - Как действовать?
Джон нагнулся над Пьетро, поколдовал над одеялом и распрямился. Теперь можно
было решить, что Пьетро не спит сладким сном, а скрючился от боли.
- Заметила, как Бруно беспокоится о своем хозяине? Если я не ошибаюсь, он
слоняется где-то под дверью. Значит, так... Я барабаню в дверь и ору что есть мочи. Ты
теребишь Пьетро. Когда Бруно откроет дверь, дергай за одеяла посильнее. Надо
создать впечатление, будто у Пьетро конвульсии.
Джон в упор посмотрел на меня, я послала в ответ бараний взгляд. Он раздраженно
фыркнул:
- Ладно, сейчас покажу. Вот, смотри... Примерно так.
Он ухватил Пьетро за руки и за ноги и принялся трясти, подобно тому, как
трудолюбивые домохозяйки трясут матрасы. Выглядело чертовски убедительно.
Полное впечатление, будто Джон пытается удержать конечности человека, который
бьется в эпилептическом припадке.
Толстые щеки Пьетро мотались из стороны в сторону, но блаженная улыбка
держалась будто приклеенная.
- Постарайся загородить его лицо, - добавил Джон, с отвращением глядя на
беднягу. - С этой глупой физиономией ничего не сделаешь.
Он встал, отряхнул брюки, и я заняла его место.
- По-моему, с Бруно тебе не совладать, - сказала я, практикуясь во
"встряхивании матраса". Это занятие мне даже понравилось: Пьетро был таким
приятным на ощупь, таким пухлым, таким аппетитно-толстым.
- Скорее всего. Но у меня появится шанс, если застигнуть его врасплох. Ежели
увидишь, что дела мои плохи, можешь прийти на подмогу, я не обижусь.
Придумать ответ поязвительнее я не успела, так как Джон подскочил к двери,
замолотил в нее кулаками и заорал:
- На помощь! Помогите! Пьетро умирает! На помощь, на помощь, на помощь...
Долго напрягать голосовые связки ему не пришлось. Должно быть, Бруно и впрямь
отирался под дверью. Засовы и цепи взволнованно загремели. Я набросилась на Пьетро
и что было сил затрясла безвольное тело, украдкой косясь на дверь. Удивительно, но
пока все шло как по маслу.
Однако замысел едва не провалился, не успев начаться. Встревоженный Бруно с
такой силой распахнул дверь, что Джон впечатался в стену.
После этого все пошло наперекосяк. Я увернулась от Бруно, который набросился
на меня, словно самка бегемота, защищающая своего детеныша. Гигант рухнул на
колени и склонился над Пьетро. Что ж, коли Джон выведен из строя, то действовать
нужно мне. Я сцепила руки в замок и вскинула над головой, собираясь ударить Бруно
по шее сзади, как сплошь и рядом делают крутые парни в детективных телесериалах.
Правда, особых надежд на сей прием я не возлагала, уж слишком эта шея походила на
гранитную глыбу. Скорее всего, я просто останусь без рук. Впрочем, на том свете они
мне вряд ли пригодятся...
Пока я раздумывала да примеривалась, а Бруно кудахтал над хозяином, из-за двери
появилось плоское существо. Ба, да это наш герой! Прикрывая лицо и постанывая, он
нетвердым шагом двинулся к нам.
Уж не знаю, то ли Бруно услышал шаги, то ли все-таки догадался, что с его
хозяином ничего ужасного не произошло, но он вдруг обернулся. И без того уродливое
лицо было перекошено от ярости. Стоя на коленях, он попытался ухватить меня, но я
оказалась проворнее и метнулась в сторону, забыв опустить руки. Со стороны мое
движение, должно быть, напоминало элемент из авангардной балетной постановки:
зрелая девица, сцепив руки над головой, скачет как горная серна. Издав рык, Бруно
начал вставать. Именно начал - при его габаритах и гибкости это был настоящий
производственный процесс. Словно разгибался огромный, плохо смазанный механизм.
Он уже почти распрямился, когда мимо меня что-то со свистом пронеслось. Это был
Джон - пригнув голову, он снарядом метнулся в громилу...
Ни слышать, ни видеть такого мне не доводилось. Весь воздух разом вышел из
легких Бруно, будто весь пар вдруг вырвался из свистка чайника. Бруно раскинул
огромные ручищи и зашатался. Голова его мотнулась назад, с силой ударилась о
каменную стену, огромное тело медленно осело на пол, глаза закатились.
Джон выпрямился и потер лоб. Другая рука тревожно ощупывала нос.
- По-моему, я проломил себе череп, - прогнусавил он.
- Ничего страшного, главное, что твои драгоценные музыкальные руки не
пострадали, - безжалостно ответила я. - Пошли отсюда!
Джон покосился на Бруно:
- Нет, сначала надо связать его.
Я с сомнением оглядела гиганта. С таким же успехом можно было попросить
подойти к контуженному гризли.
- Тогда прикрой меня.
- Чем? - Джон осторожно дернул себя за кончик носа. - Ох, слава богу, похоже,
моя неземная красота не пострадала. Но ощущение... Ладно, хватит спорить, нам
нужно торопиться.
Мы спеленали Бруно полосами, на которые разрезали одеяла, воспользовавшись
его собственным ножом. Изрядный кусок шерсти исчез у нашего тюремщика во рту,
дабы не поднимал крик раньше времени. Успели мы вовремя: Бруно вдруг застонал и
пошевелился.
С ложа тоже донеслась какая-то возня. Я оглянулась. Сунув ладошку под голову,
Пьетро сладко причмокивал во сне. Должно быть, ему снилось что-то приятное. По
лицу ари
...Закладка в соц.сетях
