Жанр: Триллер
Ночной поезд в мемфис. вики блисс
...у эль-Нага. Сама Тетисери была одной из последних
представительниц рода, похороненных в этом месте. Ее предшественники заняли лучшие
и более легкодоступные места на пологих склонах. То, что ее могила оказалась так высоко
на отвесном заднем склоне, вероятно, и уберегло ее от разграбления.
Мы поднимались по современной лестнице, облегчавшей доступ к захоронению тем,
кто работал здесь более трех лет.
Лэрри вручил огромный ключ министру, тот отпер железные ворота, закрывающие
вход. Все присутствующие разразились аплодисментами, и Лэрри повел внутрь первую
партию. Она вся состояла из правительственных чиновников. Нам, простым смертным,
пришлось притормозить.
В ожидании своей очереди я беседовала с Полом Уитни. На открытие пригласили
лишь нескольких археологов, и, по словам Пола, многие чувствовали себя обойденными.
- Мы все жалуемся на то, что большой поток посетителей наносит ущерб гробницам,
- заметил он с сухой усмешкой, - но себя, разумеется, из этого потока исключаем.
- Значит, вы намерены отклонить приглашение? - спросила я.
- Вы, конечно, шутите.
- Конечно.
Я ничуть не волновалась по поводу своей клаустрофобии. В отличие от более поздних,
сложно построенных усыпальниц, эта была маленькой и простой: один лестничный марш,
один короткий коридор и всего две комнаты. Одновременно внутрь допускалось не более
десяти человек, но впечатление создавалось такое, будто там - толпа, ибо все стояли,
тесно прижавшись друг к другу плечами, посредине: нас предупредили, что прикасаться к
росписям запрещено.
Очень осторожно я все же приблизилась к стене и, прищурившись, стала
рассматривать рисунки с близкого расстояния. Прежде чем расписывать стены, древние
мастера покрыли их слоем грунтовки; к тому времени, как к работе приступили нанятые
Лэрри художники, из-за влаги и образования кристаллов соли большие участки грунтовки
отошли от скалы. Эти фрагменты были осторожно отделены и подвешены на специальных
штативах, затем скальная основа тщательно очищена и лишь после этого отставшие
фрагменты грунтовки водворили на место, закрепив с помощью клейкого вещества, не
подверженного ни шелушению, ни отсыреванию, ни усадке, как старые материалы.
Собственно реставрация началась только после того, как этот процесс был завершен.
Счищался слой въевшейся в рисунки за последние десятилетия грязи, крошечные
чешуйки осыпавшейся краски собирались с пола и из просветов, образовавшихся между
скалой и грунтовкой. Это потребовало из ряда вон выходящего терпения и умения.
По выходе из пещеры я нашла подходящий валун и уселась на него, прикрыв глаза
шляпой. Должно быть, я уже привыкла к местному климату. Мне не было тяжело дышать
горячим, сухим воздухом. Да, ей-богу, я сделаю именно так, как советовал старина Ахмет:
забуду все тревоги и буду наслаждаться путешествием.
Может, удастся уговорить Шмидта поехать в Асуан? Будет очень приятно
путешествовать без всяких осложнений. А в Луксор мы сможем вернуться потом, когда...
Начиная с этой минуты они будут наблюдать за каждым его движением, станут
стеречь его, как кошка стережет мышь у входа в норку, пока он не совершит чего-нибудь,
что позволит упрятать его в тюрьму или поместить в более тесное и вечное пристанище.
Ведь иногда тех, кто оказывает сопротивление при аресте, убивают.
В поле моего зрения вдвинулась пара обутых в грубые ботинки ног. Подняв голову, я
увидела Жана Луи. Мне не было жалко, что кто-то прервал поток моих невеселых мыслей.
- У вас есть сигареты? - бесцеремонно спросил Жан Луи.
- К сожалению, я... - Но тут я вспомнила, что "курю", полезла в сумочку и достала
пачку сигарет, почти полную, но весьма измятую. - Возьмите все, - щедро предложила
я.
- Очень любезно.
Это вовсе не было любезностью, но я не стала возражать. Он, похоже, был
курильщиком, прикуривающим одну сигарету от другой. Земля вокруг того места, где он
стоял, была усеяна окурками.
- Ну как, понравились вам росписи? - спросил он.
- Я потрясена. Вы проделали великолепную работу. Mes hommages .
Лицо его трудно было рассмотреть между копной густых волос и бородой, но все же я
заметила, что он не ответил на мою улыбку.
- Это лишь малая часть того, что нужно сделать. В этом и будет состоять работа
нашего института - консервация. Достойная задача, вы так не считаете?
- Безусловно. Как я уже сказала...
- Задача, которая стоит жертв.
Казалось, что он разговаривал сам с собой. Не пьян ли он, подумалось мне. Но не в
такой же ранний час! Когда он прикуривал очередную сигарету от окурка предыдущей,
руки его дрожали.
Я почувствовала, как что-то внутри меня щелкнуло и включилось некое реле. Не знаю,
каким образом общество вырабатывает у женщин ощущение обязанности утешать,
приободрять и льстить мужчинам-меланхоликам. Всю свою сознательную жизнь я
старалась преодолеть в себе этот инстинкт, но полностью мне это так и не удалось. Я
подумала, что Жан Луи - из тех, кто из-за дырки не видит бублика. Конечно, завела я
известную песню, он лелеет великую мечту и сомневается в своей способности
осуществить ее. Эта работа не имеет конца, во всяком случае, в пределах одной
человеческой жизни, слишком многое еще надо сделать. Это относится, впрочем, и ко
многим другим вещам, в том числе - к достижению справедливого миропорядка,
всеобщему миру и построению общества, в котором не будет голодных детей. Но это
вовсе не значит, что и работать не стоит.
Все это я проговорила, сопроводив свою патетическую речь множеством
комплиментов, и лицо его постепенно оттаяло.
- Это правда, - задумчиво произнес он. - Я один из немногих, кто может успешно
работать в этой области.
- Конечно, - подтвердила я.
Он продолжал рассказывать, какой он мастер в области реставрации, а я продолжала
сожалеть о своем непобедимом женском инстинкте утешительницы. Мой блуждающий
взгляд встретился со взглядом Лэрри, который наблюдал за нами и откликнулся на мою
безмолвную мольбу о помощи.
- А теперь, Жан Луи, вам следует оказать внимание присутствующим, - сказал он,
подходя.
- Мне тоже, - подхватила я, вставая. - У меня еще не было возможности
поговорить с моими бывшими спутниками.
Лэрри пошел со мной.
- Угрюмый молодой человек, не так ли? - сказала я, когда мы отошли достаточно
далеко, чтобы Жан Луи не услышал.
Лэрри нахмурился:
- Сейчас у него нет причин быть угрюмым. Что он вам говорил?
- Да я не очень прислушивалась.
- Он долго с вами разговаривал. На него не похоже, вообще-то он не слишком
общителен.
- Напрашивался на комплименты, - ответила я. - И получил их предостаточно.
Мои спутники встретили нас с распростертыми объятиями. Свит, который явно
оправился после приступа болезни, лукаво заметил:
- А мы уж испугались, что вы нас совсем покинули, Вики.
- Я бы тоже вас с удовольствием покинула, если бы имела возможность, - вставила
Сьюзи, широко улыбаясь. - Как насчет того, чтобы и мне по блату устроить
приглашение, Вики?
- Меня саму пригласили только из-за... Шмидта, - нашлась я. - Они с Лэрри
давние приятели.
- А как же Тригарты? - спросила Сьюзи. - Они ведь Лэрри не приятели.
- Понятия не имею, почему он их пригласил, - ответила я.
- Тригарт - большой мастер пролезать повсюду, в том числе и туда, где его вовсе не
ждут, - подхватил подошедший Пэрри.
- Я никому не могу устроить приглашение, - твердо отвергла я все поползновения,
- и не буду даже пытаться, это невежливо.
- Ну а какие у вас планы? - поинтересовался Свит. - Поедете с нами послезавтра в
Асуан?
Я ответила, что пока не знаю. Кто-то еще колебался, но большинство решили
продолжить круиз. В том числе Свит и Брайт. Стало очевидно, что на их счет я ошиблась.
Но мне все еще было непонятно, зачем Брайт скрывал свое происхождение.
- Так или иначе, но еще день-другой мы можем приятно провести вместе, - бодро
заявил Свит. - Вы сегодня поедете с нами в Карнак, Вики?
Компания начала расходиться. Фейсал подтягивал свою группу к автобусу, а я
вернулась к "своему" длинному лимузину, договорившись предварительно встретиться с
остальными после обеда, и сделала это только затем, чтобы не показаться невежливой.
Мне не хотелось, чтобы они подумали, будто я настолько зазналась, что общаюсь теперь
только с миллиардерами.
Если не считать шофера, в машине нас было пятеро, но там не казалось бы тесно, если
бы не Джон. Слава Богу, хоть сидела я не рядом с ним. Я забралась в машину вслед за
Шмидтом, а Лэрри сел с другой стороны. Откинувшись на спинку, он облегченно
вздохнул и ослабил узел галстука.
- Вы, наверное, рады, что все кончилось? - спросила я.
Лэрри взглянул на меня и застенчиво улыбнулся:
- Ненавижу всякие церемонии и длинные речи. Я рад, что эта часть дела сделана, но
уехать из Египта будет нелегко.
Я решила, что выполнила свой женский долг сочувствия, тем более что не могла
испытывать большого сострадания к человеку, владевшему, если я правильно помню
газетные сообщения, еще шестью резиденциями, включая замок в долине Луары.
- Вы всегда можете построить другой дом, - предположила я.
- У меня и так слишком много этих чертовых домов, - возразил Лэрри
бесхитростно, словно прочел мои мысли. - Нет, я больше не хочу жить в Египте.
- Не сомневаюсь, что в дареном Институте всегда найдется свободная комната для
гостя, - заметил Джон.
Он намекал на противную старуху, тетушку Норрис из "Мэнсфилд-парка" Джейн
Остин, - у той всегда имелась свободная комната, потому что она никогда никого к себе
не приглашала. Но никто, кажется, не уловил намека.
Шмидт довольно крякнул:
- Для вас, Лэрри, свободная комната найдется в Египте везде. Вы сослужили стране
большую службу. Когда вы уезжаете, mein Freund? Вы должны сказать, когда нам
выметаться. Как я понимаю, египетское турагентство располагает очень хорошим отелем,
и мы можем переехать туда в любой момент.
Лэрри заверил нас, что мы можем оставаться у него, сколько пожелаем.
- Упаковщики и грузчики придут только завтра, и им понадобится кое-какое время,
чтобы упаковать керамику и мебель, поскольку все это вещи старинные и хрупкие, так что
нет никакой спешки. Вы уже решили, что будете делать дальше?
Он взглянул на Джона, Джон, по обыкновению подняв бровь, - на меня.
Я вспомнила, что говорил Ахмет. Момент казался подходящим, чтобы
продемонстрировать мою полную незаинтересованность в Джоне Тригарте, он же Смит, и
всех его делах. Поэтому я сказала:
- Я поеду в Асуан.
- Но, Вики... - начал было Шмидт.
- Вы вовсе не обязаны меня сопровождать, Шмидт.
- Я поеду туда же, куда и вы, - ответил он, как я и надеялась. В противном случае
мне пришлось бы выкрасть его и утащить силой.
Итак, после обеда мы отправились в Карнакский храм. Джон и Мэри решили поехать с
нами. Я их не приглашала. Шмидт пригласил. Лэрри отказался, сказав, что у него есть
дела, а храм он видел десятки раз.
У входа нам пришлось несколько минут подождать остальную группу. Наблюдая за
толпой, заполняющей аллею между двумя рядами сфинксов с бараньими головами, я
сказала:
- Не представляю, что здесь творится в разгар сезона, посмотрите на всех этих
людей.
- Здесь нападений на туристов не случается, - поспешил заверить нас Шмидт,
ободряюще подмигнув Мэри.
Преданного мужа Мэри не так заботили ее чувства. Слегка нахмурившись, он
возразил:
- Не совсем так, Шмидт, пару лет назад здесь взорвали бомбу, а еще одну попытку
предприняли уже в этом году, чуть раньше.
- Но эти действия были направлены против того, что фундаменталисты называют
поклонением языческим богам, - пояснил Шмидт. - Кое-кто из этих людей, - он
указал пальцем на группу неопрятно одетых посетителей с "конскими хвостиками", в
джинсах с оторванными штанинами, - ньюэйджеры, как вы их называете, совершают в
храме свои ритуалы. А мы ведь никому не поклоняемся.
- Мы - конечно, нет, - согласилась я. Джон радостно мне улыбнулся. Избегая его
взгляда, я продолжала: - А насчет этой компании вы совершенно правы, Шмидт, они все
увешаны амулетами, кристаллами, серьгами и прочей ерундой. Почему им нравится
ходить такими пугалами?
- Их духовное сознание парит над земными желаниями, - ответил Джон голосом,
который я хорошо знала. - Я думал, вы это одобрите, Вики, вы ведь ненавидите грубый
материализм и вульгарное стяжательство, не так ли?
От необходимости отвечать ему меня избавило прибытие наших спутников. Догнав
Фейсала, я заметила:
- У вас очень довольный вид, Фейсал. Не сообщите ли вы мне те хорошие новости,
на которые намекали, или это все еще тайна?
- Теперь уже нет. - Фейсал остановился, повернулся ко мне лицом и гордо ткнул
себя пальцем в грудь. - Поприветствуйте с подобающим почтением заместителя директора
Института.
Я схватила его за руку и яростно затрясла ее:
- Поздравляю! Я в восторге!
Когда мы двинулись дальше, Фейсал взял меня под руку.
- Может быть, отпразднуете со мной это событие? Я ведь обещал показать вам
ночную жизнь Луксора.
- Это будет замечательно! Но ведь вам теперь незачем сопровождать эту группу?
- Я не сачок, как вы, американцы, говорите. Как только посажу остатки группы на
самолет в Каире, вернусь и займу свою новую должность. А до тех пор буду выполнять
свой долг, как стойкий оловянный солдатик. Итак, друзья, собирайтесь вокруг меня!
Карнакский храм - это не один храм, а целый храмовый комплекс, возводившийся в
течение многих веков. Аллея сфинксов...
По мере продвижения вперед люди отходили на время то в одну, то в другую сторону,
кто-то - чтобы постоять и отдохнуть, кто-то - чтобы получше рассмотреть те или иные
детали. Мы со Шмидтом остановились у обелиска, и он прочел мне лекцию о карьере
Хатшепсут - "одной из первых феминисток, Вики, вам это должно быть интересно". И
тут я заметила знакомое лицо, не принадлежавшее к нашей группе, вернее, знакомую
бороду.
- Я вас повсюду ищу, - раздраженно сказал Жан Луи.
- Зачем? - поинтересовалась я. Он не был похож на мужчину, нашедшего наконец
девушку своей мечты.
- Чтобы показать вам храм, разумеется. Разве вы меня об этом не просили?
- Мы, конечно же, очень рады, что вы пришли! - воскликнул Шмидт раньше, чем я
успела ответить. И хорошо сделал, потому что я готова была сказать, что не просила.
Впрочем, я знала, что некоторые люди имеют обыкновение верить в собственные
фантазии. Видимо, я произвела впечатление на Жана Луи. Это послужит мне уроком -
впредь не буду изливать сочувствие на всех и каждого.
Прежде чем принять приглашение Лэрри, Жан Луи работал на реставрации храма
Атона, поэтому Карнак знал так же, как я знаю свою квартиру. Нам с трудом удалось
оттащить его от этой части храмового комплекса и уговорить показать скучную, с его
точки зрения, ерунду для невежественных туристов вроде Гипостильного зала.
"Впечатляюще" - затасканное слово, но именно оно приходит на ум при виде скопления
этих мамонтоподобных колонн-колоссов. Единственное, что портит впечатление, - это
туристы. Одна группа сидела на корточках в кружок, я узнала в них тех самых искателей
высшей истины, которых мы видели чуть раньше при входе в храм. Они что-то бормотали
про себя и делали волнообразные движения руками. До меня донеслось что-то насчет
ауры и космоса.
- Кретины! - в сердцах воскликнул Жан Луи.
- Они не делают никому ничего дурного, - примирительно заметил Шмидт.
Наконец я решила, что для одного дня с меня достаточно информации, и прервала
Жана Луи, переводившего анналы Тутмеса III, посреди фразы. Он читал иероглифы,
высеченные на камне, что называется, "с листа". Демонстрация была напрасной: откуда
мне знать, правильно ли он их читает?
Жан Луи сверился с часами:
- Да, пора идти. Мистер Бленкайрон прислал за нами автомобиль, должно быть, он
уже ждет.
Проходя через Гипостильный зал, я заметила Сьюзи. Она помахала мне, я помахала ей
в ответ, но Жан Луи не остановился. Я поняла, что мы опаздываем. Когда мы появились
из-за последнего (или первого, зависит от того, в каком направлении двигаться) пилона и
вышли на Аллею сфинксов, Джон и Мэри уже поджидали нас. Она выглядела совершенно
изнуренной, и я ее не осуждала: мы осмотрели большую часть огромного комплекса.
Правда, это все равно была лишь часть его.
Вот тут-то все и случилось... Взрывная волна сбила меня с ног, или, может, это Шмидт
бросил меня на землю? Когда я снова обрела способность дышать и соображать, он лежал,
навалившись на меня сверху.
Чуть пошевелившись, я решила, что, кажется, все же жива. Хотелось бы иметь такую
же уверенность насчет Шмидта. Пухлая розовая ручка, покоившаяся рядом с моим лицом,
была неподвижной и безжизненной. Я попробовала выбраться из-под него. Люди вокруг
кричали, и раздавались какие-то звуки, напоминавшие треск фейерверка.
Тяжесть на моей спине заворочалась. Я встала на четвереньки, потом на колени.
Джон, склонившись над Шмидтом, тряс его. Голова Шмидта падала то вперед, то назад,
потом он открыл глаза и издал вопль невыразимого страдания:
- Вики? Вики, wo bist du? Bist du verletzt? Ach, Gott...
- Хватит, Шмидт, - сказал Джон, отступая. - Кончайте вопить, она невредима.
- Говорите о себе. - Мои ноги и руки болели от ушибов, полученных при падении.
Из небольшой ссадины сочилась кровь. - Что случилось?
Шмидт подполз ко мне и обнял меня.
- Это была бомба, Вики. Террористы взорвали бомбу и подняли стрельбу. Слава
Богу, вы не ранены!
Поверх его плеча я видела еще не рассеявшееся после взрыва облако пыли. Повсюду
на земле лежали люди, но, похоже, никто серьезно не пострадал, потому что все шевелились
и сыпали проклятиями. Все, кроме одного. Кровавое месиво, образовавшееся на
месте, где прежде было лицо, обрамляли торчащие клочья волос.
Глава девятая
Мэри съежилась на земле словно комок легкой зеленой ткани и спутанных темных
волос. Джон рывком поставил ее на ноги:
- Давай убираться отсюда!
- Разве мы не подождем, пока приедет полиция? - проквакала я сдавленным
голосом, сдерживая тошноту.
Джон не потрудился ответить. Волоча за собой спотыкающуюся жену, он уже
удалялся, как всегда, возглавляя побег. Шмидт дернул меня:
- Он прав, стрельба может возобновиться. Пошли, здесь мы уже ничем не поможем.
Кажется, с этим были согласны все. Крича и толкаясь, люди хлынули к выходу.
Истинное количество их ошеломило даже стражей, которые, впрочем, выглядели не менее
потрясенными, чем посетители. Они беспорядочно размахивали винтовками, а один палил
в воздух - надеюсь, что в воздух. Если они хотели остановить паническое бегство, то
нисколько в этом не преуспели; услышав выстрелы, люди обезумели еще больше. Толпа
вырвалась на автостоянку, нас вынесло вместе с ней.
Джон материализовался из пустоты, схватил Шмидта за воротник и закричал:
- Сюда!
Эд стоял возле машины. Увидев нас, он открыл заднюю дверцу и энергично замахал
большим, тяжелым, смертоносным предметом, который держал в правой руке:
- В машину! Поехали!
Джон, все еще держа Шмидта за воротник, приподнял его над землей и буквально
вбросил в машину, затем пинками погнал туда же меня, наступая на пятки. Запихнув
вышеозначенные пятки вместе с ногами, которым они принадлежали, в салон автомобиля,
он прыгнул туда сам. Дверца с треском захлопнулась, и машина рванула с места.
В конце концов мы кое-как разобрались с нашими руками и ногами. Эд сидел впереди,
рядом с шофером. Пистолета больше видно не было. Мэри скорчилась в уголке; глаза ее
были широко открыты, но взгляд оставался неподвижным, словно остекленевшим. Ее
прелестное платье измялось и покрылось пылью. Пристроившись на откидном сиденье
напротив нас, Джон пальцами расчесал взъерошенную шевелюру. На нем не было ни
царапинки, так же, впрочем, как и на Шмидте, благоразумно сумевшем упасть на меня. Я
же испачкала кровью всю дорогую бархатную обивку автомобиля Лэрри.
Я ожидала, что последует визит, если не реприманд, со стороны полиции. Но мне
следовало бы догадаться, что по отношению к такой персоне, как Лэрри, подобная
вульгарность здесь недопустима. Шмидт сидел в моей комнате и умолял позволить ему
намотать ярды бинта на мои израненные ноги и руки, когда слуга постучал в дверь и,
войдя, сообщил, что хозяин ждет нас на террасе, где приготовлены напитки.
Все остальные уже собрались там. Мэри переоделась. Теперь она была в белом - и с
греческими сережками. Лэрри засуетился, увидев мои ссадины, но я пресекла поток его
сочувствий:
- Это всего лишь царапины и ушибы. Со мной все в порядке, чего не скажешь о
бедном Жане Луи. Это ведь был он, правда? Я не... не совсем уверена.
- Так мне сообщили. На нем, разумеется, была представительская карточка.
Оставаясь в любых обстоятельствах безупречным хозяином, Лэрри, прежде чем сесть
в кресло, подал мне стакан, а затем прикрыл ладонью глаза:
- Содрогаюсь при мысли, что придется сообщить об этом его родителям. Они так
гордились им.
По щеке Шмидта скатилась слеза.
- Furchtbar , ужасно, страшно. И именно в тот момент, когда сбылась его заветная
мечта. Что вы теперь будете делать с Институтом, Лэрри?
Одетый с иголочки, вальяжно развалившийся в кресле Джон произнес, растягивая
слова:
- Говорят, у каждого облака есть свой серебряный ореол. Кажется, нынешний ореол
- для Фейсала. Или вы собираетесь назначить директором кого-нибудь другого?
Даже Лэрри с трудом удалось сохранить любезное выражение лица при этих жестоких
словах. Он лишь коротко ответил:
- Фейсал, разумеется, займет эту должность. Сейчас он будет здесь. Нам нужно
обсудить множество дел, поэтому я оставлю вас, когда он придет, заранее прошу меня
извинить.
- А террористов поймали? - спросила я.
- Еще нет. Там была большая неразбериха. Полиция произвела облаву и арестовала...
- Наиболее вероятных подозреваемых, - тихо сказала я. Из того, что я знала о
следственных органах госбезопасности, можно было заключить, что ничего хорошего
"наиболее вероятных подозреваемых" не ждет.
Джон поставил стакан на стол и встал:
- Пожалуй, пойду поплаваю. Кто-нибудь со мной?
Мэри отрицательно покачала головой. Шмидт с сомнением произнес:
- Мне кажется, это не совсем уместно.
Заложив руки в карманы и насвистывая, Джон неторопливой походкой направился в
дом. Слух у него безукоризненный. Я узнала мелодию "Смерти на шоссе". Сегодня он
превзошел самого себя по части бестактности. В отличие от того, о чем поется в этой
песне, в нашем происшествии виски не было, зато было много крови. И я не слышала,
чтобы кто-то молился.
Лэрри попытался освободить Шмидта от угрызений совести:
- В конце концов вы едва знали беднягу...
Но Шмидт не пошевелился. Я не хотела бы, чтобы у кого-то создалось впечатление,
будто он недостаточно чувствителен, но, подозреваю, что им руководили не только
соображения приличий. Видимо, желание поесть, выпить и получить побольше
информации было еще сильнее. Отдавая должное закускам, он засыпал Лэрри вопросами.
Ранен ли кто-нибудь? Установлено ли, с какой целью совершена террористическая акция?
Где была заложена бомба и как приведена в действие?.. Бленкайрон не знал ответов.
Наконец слуга сообщил, что Фейсал ждет Лэрри в кабинете, и тот, извинившись, вышел.
Шмидт решил, что теперь не грех и искупаться. Поскольку я не могла решить, что лучше:
вести задушевную беседу с беременной женой или любоваться великолепными мускулами
мужа беременной жены, то удалилась к себе в комнату.
Я тоже не знала ответов на вопросы, которые Шмидт задавал Лэрри, зато мои, надо
признать, неотчетливые воспоминания о случившемся подсказывали еще несколько, не
пришедших в голову Шмидту. Я видела огромную воронку в земле и клубы пыли, но ни
одна колонна не упала и ни на одном сфинксе не осталось ни царапины. Я видела
множество лежавших на земле тел, но лишь одно из них было безусловно мертвым.
Убийство иностранца, к тому же иностранного археолога, наделает много шума. "Наиболее
вероятные подозреваемые" всегда имеются на всякий пожарный случай, но в
данном случае им, боюсь, была предназначена роль козлов отпущения. Истинные же преступники,
чья вина может быть доказана в судебном порядке, найдены не будут. (Прошу
обратить внимание на терминологию. Мы, известные сыщики-любители, обожаем
выражаться, как профессионалы.)
Не могу сказать, что в тот момент я ощущала себя таким уж профессионалом. То, что я
чувствовала, можно было назвать страхом, от которого во рту становится сухо. Обрывки и
осколки некой гипотезы расползались в голове, словно изворотливые жучки со
множеством ножек, и каждый раз, когда я пыталась прихлопнуть хоть одного, бросались в
укрытие за твердыню моей глупости. Весь план, казалось, настолько противоречил
здравому смыслу, что я бы умерла от смеха, окажись его автором кто-то другой, кроме
Джона.
Тем не менее одно обстоятельство представлялось мне ясным и очевидным, и за
ужином я старалась придумать предлог, чтобы поговорить о нем, но так, чтобы не усугубить
дела. Лэрри не ужинал с нами. Он передал свои извинения и сообщил, что будет
занят весь вечер. Сам Бог посылал мне возможность что-то предпринять.
- Мне очень неловко злоупотреблять гостеприимством Лэрри, - заметила я,
ковыряя ложкой в восхитительном фруктовом салате. - Он слишком благовоспитан,
чтобы сказать это, но, уверена, мы осложняем ему эти дни. Дело не только в том, что он
готовится к отъезду, но и в том, что в связи со смертью Жана Луи у него возникло
множество новых административных проблем. Как вы отнесетесь к тому, чтобы переехать
в отель, Шмидт?
Обычно Шмидт согласен на все, лишь бы быть вместе со мной, но тут вдруг проявил
непокорность:
- Но, оставшись, мы сможем помочь и утешить нашего бедного друга...
- Сомневаюсь, что вы можете оказать ему ту помощь, какая требуется, - сухо сказал
Джон. - Думаю, Вики пришла в голову очень правильная мысль. Мы, разумеется, будем
скучать по вас, когда вы нас покинете. Оба.
Если это был не намек, значит, я ничего не смыслю в намеках. По тому, как Джон
поднял бровь, я также догадалась, что это была цитата из какой-то обожаемой Шмидтом
кантри-баллады. Среди них есть множество, посвященных тоске по ушедшим, причем в
большинстве случаев слово "покидать" означает в них не про
...Поділитися у соцмережах
