Жанр: Триллер
Дантов клуб
...е
использовали эти столбы?
Киннний Морка пожал плечами.
- Подозреваю, что они были частью какого-то оружия.
- Слова истинного кхагггуна. - Элевсин поджал губы. - Если так, то почему же
его не использовали против нас? - Он покачал головой. - Нет, гэргоны уверены, что
столбы не имеют никакого отношения к оружию. Что же это тогда? Украшение? Часть
храма Миины? Мы провели на Кундале сто один год и по-прежнему не знаем. - Он
склонил голову набок. - Вам это не кажется странным?
- Честно говоря, регент, я думаю о кундалианах, только когда убиваю их.
Элевсин кивнул, словно и не ожидал другого ответа.
- Однако это очень важно. Строй-генерал помолчал.
- Что важно, регент?
- Не имеет значения, сколько нам уже известно, - всегда есть что-то неизвестное.
- Элевсин быстро вышел из треугольника, жестом пригласив Морку следовать за собой.
Они прошли через открытые двери в личную приемную регента.
Элевсин не мог больше удерживаться от удовлетворенной улыбки.
- Да вот, например, сегодня. Я только что получил сообщение из За Хара-ата. Они
подписали последний контракт!
- Контракты, - усмехнулся Морка. - Вам следовало бы позволить мне взять
крыло кхагггунов и разобраться с коррушскими племенами так же, как мы разобрались с
местными кундалианами. - Коррушем аборигены называли Великую Северную равнину
к северо-востоку от Аксис Тэра. К северу от нее находился Большой Разлом в горах Дьенн
Марр, а к востоку начиналась огромная пустыня Большой Воорг.
- И нести дополнительные издержки по размещению там постоянной своры
кхагггунов для страховки от вандализма и шальных нападений? - Регент покачал
головой. - В моем способе вести с ними дела гораздо больше смысла, строй-генерал.
Теперь они присоединятся к нашим рабочим бригадам. В За Хара-ате добрая воля -
самое главное.
- Простите мою тупость, регент, но что до доброй воли кхагггунам?
Элевсин добродушно рассмеялся и хлопнул строй-генерала по широкой спине.
- Представьте себе. В'орнн и кундалианин работают бок о бок, чтобы построить
город, который наверняка станет величайшим торговым центром на планете. С примагентом
Стогггулом и его реакционной кликой покончено. - Он ухмылялся во весь рот.
- Похоже, разрешение кундалианским торговым домам пышно расцвести в одном саду с
в'орннскими консорциумами принесет немалую прибыль.
Элевсин, высокий и стройный, как молочай, наполнил два шанаитовых бокала,
произведенных в лииина до мори, и сунул один строй-генералу.
- Присоединяйтесь ко мне, Киннний! Почему вы так мрачны?
- Я не... простите, что говорю это, регент. Но я не привык слышать, как меня
называют просто по имени. У в'орннов так не принято.
- Да. Это кундалианский обычай, Киннний, и притом превосходный. Он направлен
на пробуждение чувства доверия.
- Кхагггуну доверие дается нелегко, регент.
- Перемены никогда не бывают легкими.
Двое мужчин стояли в центре восьмиугольной комнаты, приемной перед Большим
Залом Приемов во дворце регента, который кундалиане когда-то называли Средним
дворцом. На беломраморном полу в строгом математическом порядке были разложены
коврики в'орннской работы с геометрическим узором. Для освещения служили не
традиционные кундалианские светильники, а атомные лампы в форме глаза,
изготовленные на в'орннских электростанциях, построенных несколько десятилетий
назад. Темно-синий сводчатый потолок украшали золотые звезды и хвостатые кометы. В
зените были вырезаны пять лун Кундалы, каждая с лицом прекрасной женщины - все
аспекты богини Миины. По три беломраморных пилястра, испещренных прожилками
стекловидного обсидиана, вырастали из каждой стены, подобно виноградным лозам в
саду, их верхушки были вырезаны в форме стилизованных листьев папоротника. Тройные
сводчатые окна в свое время создали проблему. Командующий предлагал замазать их
известкой из соображений безопасности, но Элевсин придумал более изящное решение.
Он приказал завесить окна гобеленами, вытканными ремесленниками-тускугггунами,
успокоив таким образом Киннния Морку и доставив удовольствие себе. Среди хаааркэутов
ходили разговоры, будто время от времени можно увидеть, как регент отодвигает
гобелены и выглядывает в окна. Постоянно судачили, за чем он наблюдает...
На выполненных в разных творческих манерах гобеленах разворачивалась
бесконечная сага о скитаниях в'орннов. В'орнны были кочевым народом, их родной мир
давно превратился в непригодный для жилья почерневший шар - с тех самых пор, как
двойная звезда, их солнце, дарившее свет и тепло, превратилась в новую. Веками они
скитались среди звезд, чтобы завоевать, пожить, сколько потребуется гэргонам для
таинственных исследований чужой планеты, на которую они попали, а потом уйти, чтобы
никогда не вернуться. Ибо в'орннам не было пути назад: они всегда стремились вперед, в
неизведанное пространство. Когда какая-нибудь группа находила мир, богатый
природными ресурсами, вроде Кундалы, от главной флотилии, плывущей по ионным
течениям глубокого космоса, отделялись представители ведущих консорциумов баскиров,
чтобы застолбить участки и извлечь прибыль из дорогостоящего космического
путешествия.
И таково было искусство мастериц, что гобелены поражали не только техникой
исполнения. Казалось, вместе с драгоценными нитями в картины вплетена вся страсть,
тоска и тайна, присущие в'орннской культуре. Богато украшенную, в причудливых
завитушках деревянную мебель кундалиан сменила практичная в'орннская мебель из
легкого, но прочного металлического сплава. Как заметил Киннний Морка, впервые
увидев местные кушетки и кресла, они выглядели хлипкими и несуразно большими. Но
ведь Киннний Морка, как и большинство в'орннов, не находил ничего эстетически
приятного в инопланетной архитектуре. Даже здесь, в главном дворце города, ни одна из
комнат не удовлетворяла представлениям в'орннов о размере. А сколько места
растрачивалось здесь зря! Украшенные колоннадами террасы, широкие агатовые
лестницы, филигранные карнизы, цоколи и фризы, богато украшенные статуи и странная
резьба, пышные сады, лабиринты коридоров... и повсюду святилища и символы проклятой
Богини - Миины.
Толстые деревянные двери в личные покои регента были слегка приоткрыты.
Странно. Киннний Морка бросил сдержанный взгляд на область дворца, которую даже он,
командующий хааар-кэутов, никогда не видел. Некоторые привилегии были навеки
недоступны членам Малых каст.
Элевсин подошел и притворил двери. Одежда регента была официальной белозолотой
расцветки: низкие сапоги, обтягивающие брюки, сетчатая блуза под обшитой
шнуром короткой курткой с высоким воротником и обрезанными, чтобы не загораживать
окумммон, рукавами. Он посмотрел на бокал Киннния Морки.
- Вы даже не прикоснулись к своему бокалу. Надо это исправить. - Он высоко
поднял свой бокал. - За За Хара-ат! Мой замечательный эксперимент!
- За наших врагов! - произнес Киннний Морка традиционный тост кхагггунов,
положив свободную руку на рукоять ударного меча, висевшего в титановом зажиме у него
на левом бедре. Хотя кхагггуны использовали множество весьма сложных орудий
нападения, когда доходило до рукопашной, ударный меч с двойным клинком оставался
любимым оружием настоящего воина. - Да овладеет их домами разрушение! - Он
залпом осушил бокал, и широкое лицо цвета свернувшихся сливок сморщилось. - А!
Кундалианский мутный раккис! Никакого в'орннского огнесортного нумааадиса для
регента!
Элевсин рассмеялся.
- Боюсь, вы слишком хорошо меня знаете.
- Ах, регент, это просто невозможно. Что знает кхагггун о разуме члена Великой
касты?
Элевсин кивнул и снова наполнил бокалы.
- Допускаю, что нас разделяет культурная пропасть, однако же я ценю вашу
острую проницательность.
Киннний Морка вежливо поклонился.
- Регент щедр на похвалы.
Регент, внимательно глядя на него, подал ему бокал.
- Вы хорошо служили мне, Киннний. Я знаю, что вы сами испытываете смешанные
чувства к За Хара-атскому эксперименту.
- Я - кхагггун, регент. И презираю низшие формы жизни.
- И все-таки выполняете мои приказы быть справедливым к кундалианам, свести
набеги кхагггунов к минимуму и полностью запретить выезды на охоту, когда кундалиан
убивают просто для забавы.
- Моя жизнь - служба регенту.
Регент молча увлек Киннния Морку в дальний конец приемной, к кундалианскому
святилищу богини Миины: богато украшенный цоколь, высеченный из сердоликовой
глыбы с прожилками золотой руды, и на стене горельеф с изображением Пяти Священных
Драконов Миины. Теперь на цоколе были разложены любимые вещицы Элевсина:
экземпляр "Книги Мнемоники" в переплете из украшенных гравировкой медных пластин;
шип-камень - сувенир из опасных преисподних Корпиона-2; оболочка плода, иначе
говоря, "сорочка", сохраненная после рождения сына; каркас своего первого окумммона,
позже замененного положенным регенту пурпурным окумммоном; белая роза, которую
загадочная наука гэргонов сохранила в миг пышного цветения. Эту последнюю техномаги
подарили ему в день Восшествия.
Киннний Морка знал, что в этом месте регент проводит самые приватные беседы.
Элевсин откашлялся.
- Киннний, позвольте мне быть откровенным. Я знаю, какое трудное задание дал
вам. С прим-агентом Стогггулом очень нелегко иметь дело даже в самых благоприятных
обстоятельствах. Присматривать за ним, вероятно, было не слишком приятно.
- Отвечу регенту откровенностью на откровенность, - сказал Киннний Морка. -
Шпионаж дается мне легко. Боевой шлем и маска шпиона - для меня они
взаимозаменяемы. Хорошо, что вы велели мне присматривать за Бенином Стогггулом. Он
по-прежнему недоволен вашей добротой к покоренным.
- Но вас это не раздражает.
- Как я уже сказал, регент сделал разумный выбор.
- Приятно слышать. - Элевсин вздохнул. - Надо признаться, Веннн Стогггул
тревожит меня.
Киннний Морка подался вперед:
- Чем именно, регент?
- Ах, вечный верный пес! - Элевсин рассмеялся, увидев мрачное лицо стройгенерала,
и пожал плечами. - Ну, кое-кто кое-что слышал. Кое-кто нанимает людей,
которые смотрят, слушают и докладывают. - Регент помолчал, глядя в темноту
почерневшего от огня камина. - Вот так до меня дошел слух, будто Стогггул ищет
сторонников, чтобы просить гэргонов о моем смещении.
Киннний Морка нахмурился.
- Я ничего не знаю об этом, регент, а по-моему, должен был бы. Вы уверены?
- Мой источник уверен. Строй-генерал покачал головой.
- Чудовищно! Беспрецедентно! Его надо остановить, пока...
- Потому я и пригласил вас.
- Нельзя забывать, что именно Веннн Стогггул был вашим соперником за мантию
регента. Судя по всему, что он говорит и делает, он никогда не забудет и не простит боль
поражения. Его враждебность...
- Имеет более личную природу.
- Ну да, конечно, регент. Кто ж не знает о напряженном соперничестве между
вашими Консорциумами? На Нье-обе-3, планете, которую мы покорили перед этой, ваши
отцы всегда набрасывались друг на друга, всегда искали способ перехватить друг у друга
бизнес. Отец прим-агента в конце концов одержал победу, поставив вашего отца на грань
банкротства. Но тут вмешались вы, регент, и заключили сделку о единоличном праве на
разработку и экспорт саламуууна, так называемого растения могил.
- Скажите, Киннний, вы когда-нибудь пробовали саламууун?
- Один раз. - Строй-генерал невольно содрогнулся. - Мне тогда показалось, что
жизнь, которой я живу, всего лишь иллюзия, а Истина...
- Что же, друг мой? - Во взгляде Элевсина сквозило странное напряжение,
которого строй-генерал не уловил.
- Не знаю. - Киннний Морка на миг отвел взгляд, борясь с беспокойными
мыслями. - Мне тогда подумалось, что Истина - это что-то, чего я не могу постичь.
- Или не хотите видеть? Киннний Морка кивнул:
- Возможно.
- Значит, что-то ужасное. Строй-генерал покачал головой.
- Что-то другое... В любом случае этот опыт я не хочу повторить.
- Моему Консорциуму повезло, что вы в меньшинстве, Киннний.
Киннний Морка поднял голову.
- Ах да. Состояние Ашеров заключается в саламуууне.
- И в конечном счете - их власть. - Регент обвел взглядом комнату. - Вот что на
самом деле нужно Бенину Стогггулу: секрет саламуууна. Где он добывается, с кем я
заключил сделку, как вырвать его у моего Консорциума. - Он помолчал. - Но дело не
только в этом.
Киннний Морка выпрямился. В холодном, безжалостном свете атомных ламп
шрамы на его черепе казались глубже, страшнее. Он весь обратился в слух, однако ему
хватило здравого смысла не подталкивать регента. Терпение строй-генерала родилось и
воспиталось в бурлящем котле межпланетных войн. Этот в'орнн был из тех, кто способен
почувствовать победу, когда все вокруг спотыкаются в темноте.
- Когда-то мы были друзьями, прим-агент Стогггул и я. Вы знали об этом?
- Нет, регент.
Регент взял "Книгу Мнемоники", повертел в руках.
- Это он подарил мне книгу - давным-давно, на Краэлии, когда мы еще были
подростками. Ее сделали специально для меня. Ко дню Каналообразования. - Он говорил
об обряде, знаменующем для юноши-в'орнна переход во взрослую жизнь. - Да, мы были
добрыми друзьями - пока не столкнулись лбами над саламуууном. - Регент поставил
книгу на место. - Потом жесткое соперничество, всегда незримо существовавшее между
нами, вспыхнуло и вырвалось из-под контроля. Его отец погиб, пытаясь найти источник
саламуууна.
- Говорят, будто авария его космического корабля была подстроена.
- Во всяком случае, такова версия прим-агента. - Регент посмотрел прямо в глаза
строй-генералу. - По другой версии жадность сделала старшего Стогггула
неосторожным. Его корабль попал в гравитационный колодец и взорвался.
- Вы знаете правду, регент?
- Мой опыт гласит, что у каждого своя собственная правда. Однако вот что я скажу
вам: устраивать аварию на корабле было незачем, потому что старик так и так занимался
бесполезным делом.
Кинннию Морке очень хотелось спросить, что регент имеет в виду, но он придержал
язык, зная, что Элевсин все равно не ответит на вопрос.
- Я не просто так рассказал вам эту историю. Я хочу, чтобы вы поняли: пока Венн
Стогггул и я - конкуренты в бизнесе, его жесткое и неослабевающее противодействие
моей политике - личное по природе.
- Вполне понимаю, регент.
- Вряд ли. - Чуть улыбнувшись, Элевсин поднял руку и коснулся одного из Пяти
Драконов на стене. - Видите нишу в пасти дракона? Когда Аннон был маленьким, я
нашел его здесь: он качался на верхней ступеньке приставной лестницы, засунув руку в
пасть дракона. Что так очаровало его, спросил я себя, что он ожидал найти? - Регент
долго смотрел на Киннния Морку, потом отвел взгляд. - Я приказал Джийан сегодня
вечером привести моего сына сюда.
- Вы боитесь за него?
Регент посмотрел кхагггуну в глаза.
- Я ничего не боюсь, Киннний. Что будет, то будет; наша судьба предрешена. Если
бы вы еще раз попробовали саламууун, вы бы знали это. Нет, я просто предусмотрителен.
На данное время по крайней мере я хочу, чтобы вся моя семья была под защитой хаааркэутов.
- Безусловно, регент.
- Вы встретите мою семью лично. Хотя моя опозоренная жена и умерла, я попрежнему
забочусь о детях.
- Будет сделано. Элевсин кивнул.
- Знаю. - Он залпом допил бокал и провел командующего через узкую сводчатую
дверь. Они оказались на отделанной золотистым мрамором широкой веранде, выходящей
на розовый сад регента. Лазурное небо на горизонте приобрело золотистый оттенок, и над
головой появилось облако, предвещающее хорошую погоду. Некоторое время Элевсин
стоял возле ажурной балюстрады, глядя вниз и глубоко дыша. Он сложил руки за спиной,
но стоял совершенно прямо, словно кхагггун, а не баскир. Неспешным оценивающим
взглядом окинул все уголки сада: разнообразные ползучие звездчатые розы с ароматными
цветами, глянцевые листья и древесные стебли без шипов.
- Как здесь покойно, Киннний. И как глубоко радует этот покой.
Киннний Морка не смог найти подходящих слов - и потому промолчал. Регент
продолжил:
- Мы привыкли, что единственная опасность исходит от других рас, от
неожиданных встреч. Теперь я вижу, что, если мы не будем очень осторожны, наша
собственная история вполне может отхватить кусок наших интимных мест. Времена
меняются. Дурные знамения...
- Знамения! - Киннний Морка откровенно сплюнул. - Это все кундалианская
болтовня. Я не верю в знамения. Я верю в войну, в статистику. С тех пор, как вы
наследовали своему отцу, активность Сопротивления в Аксис Тэре упала на восемьдесят
процентов.
Элевсин Ашера улыбнулся.
- Подобно вашей угрозе применить силу, Киннний, знамения существуют. Джийан
показывала мне. И эти знамения говорят о великих переменах.
Киннний Морка хмыкнул. Спокойствие регента казалось строй-генералу почти
зловещим. Неожиданно он ощутил, как его переполняют чувства.
- Простите ворчание старого кхагггуна, регент. Я не хотел обидеть...
- Я не обижаюсь, друг мой. Но боюсь, что если мы не будем крайне бдительны, то
обречены на повторение самых тяжких ошибок.
Снова неуютное молчание.
- Я упомянул о знамениях, ибо хочу, чтобы вы были настороже...
Внезапно Элевсин умолк, напрягшись всем телом. Окумммон зажужжал каким-то
неописуемым звуком: песня/не-песня, которая плескалась на самой грани слышимости,
вроде океана у основания дамбы. Стало неестественно тихо и неестественно жарко. Капля
пота расцвела, как ночной цветок, на черепе Киннния Морки, стекла по глубокой складке.
Элевсин резко повернулся.
- Киннний, вам придется простить меня.
- Н'Лууура, это же Призывание! - Киннний Морка плеснул в себя остатки
мутного раккиса и поставил бокал на балюстраду. По саду разнесся звон. - Я сам
провожу вас в Храм Мнемоники, регент.
Элевсин отрывисто, почти рассеянно кивнул.
Двое мужчин молча вернулись в приемную, прошли мимо стоящих на часах хаааркэутов,
мимо служанок и слуг, мимо служащих аппарата регента. В знак уважения все
наклоняли головы налево. Тени бежали по коридорам, по большим и маленьким
комнатам, по островкам солнечного света, по клочкам побледневших теней на белом
мраморе и наконец через высокие великолепные ворота из зеленого, как море, шанаита и
золотистого жадеита.
Киннний Морка с облегчением покинул построенный инопланетянами дворец, где
ему всегда бывало не по себе. Он ни за что не признался бы в этом, но тишина, которую
регент называл покоем, давила ему на плечи. Словно чьи-то глаза оценивали его
движения, решали его судьбу на каком-то невидимом суде по какому-то непостижимому
для него закону.
Они сели в одноместные катера на воздушной подушке и понеслись по городу на
высоте двадцати трех метров.
Когда в'орнны захватили Аксис Тэр, гэргоны расположились в комплексе зданий,
где прежде находился монастырь Слушающей Кости, главное религиозное святилище
рамахан. Это стало страшным и жестоким потрясением для кундалиан - потрясением,
которое, по мнению Элевсина, было рассчитано по крайней мере до последней десятичной
дроби. Гэргоны были мастерами по унижению и причинению боли - и физической, и
психологической.
- Не знаю, как вам удается... - произнес Киннний Морка, когда они приземлились
перед Храмом. - Если бы меня Призвали к гэргонам, мои интимные места тряслись бы,
как у старого в'орнна.
Регент улыбнулся:
- И это говорит доблестный кхагггун, сражавшийся в Первой Волне на Аргггеде-3,
убивший девятнадцать краэлов в битве на Йесссии, двадцать четыре звездных цикла
защищавший анклав гэргонов на Фаресее Главном и, по слухам, встречавшийся лицом к
лицу с центофеннни?
- Это инстинкт, регент. Каждый раз, когда я слышу гэргонов, у меня кровь стынет в
жилах.
- Я всегда говорил, что у вас превосходные инстинкты, Киннний.
С этими словами регент Элевсин гордо вошел в сводчатый портал бывшего
монастыря Слушающей Кости.
В'орннский Храм Мнемоники стоял в Западном квартале на вершине единственного
в городе холма. До появления в'орннов в этом районе жили влиятельные кундалианские
семьи. К своему удивлению, в'орнны обнаружили, что дома здесь не больше домов в
других частях города. Эта совершенная симметрия противоречила в'орннским
представлениям об иерархии и общественном положении. После того как кундалиан
перебили или выселили, туда въехали самые богатые баскиры, перестроив и
отремонтировав дома в соответствии со своим положением в в'орннском обществе.
Серьезные изменения в восхитительной инопланетной планировке города не
нравились Элевсину, ибо он видел кундалиан в совершенно ином свете, чем прочие
в'орнны. Но в конце концов, он, кажется, в слишком уж многих отношениях не подходит к
довольно жесткому в'орннскому стандарту. Удивительно, что гэргоны выбрали регентом
именно его. Стогггул был бы очевидным, предсказуемым выбором. С другой стороны,
напомнил себе Элевсин, гэргоны редко поступают предсказуемо. Не то чтобы он, Элевсин
Ашера, не годился в регенты. В сущности, как раз наоборот. Но то, что гэргоны терпели
- иногда даже поощряли - его идущие вразрез с традициями идеи, было загадкой,
разрешить которую он даже не надеялся.
Элевсин прошел в ворота и сразу оказался внутри Портала, погрузившись в
туманный сумрак, светящийся, как морская раковина. Он бывал здесь достаточно часто и
знал, что делать. Впрочем, в глубине души что-то по-прежнему дрожало, хотелось с
пронзительным криком бежать назад, к вечернему солнцу, где терпеливо ждал Киннний
Морка.
Элевсин заставил себя идти, не глядя по сторонам. Послышался громкий стон - так
стонет ветер, когда буря усиливается. Элевсин шел вперед - не только потому, что того
требовал долг регента, но и потому, что знал: это часть испытания. Каждый раз портал
выглядел и ощущался по-новому. Каждый раз во время Призывания его поджидали новые
ужасы. "Гэргонам нравится наблюдать за тобой, - сказал он себе. - Гэргоны
перегоняют твой страх, заваривают его, как вино нумааадис. Возможно, это какая-то
извращенная игра, возможно, они хотят лишний раз показать мне свое превосходство,
чтобы я никогда не забывал свое место, никогда не переступал установленных ими
границ".
Темно. Сильно кружится голова. Элевсин смертельно боялся высоты. В четыре года
он упал с подоконника, пока мать занималась рисованием. Отец разъярился тогда
настолько, что выгнал ее из всех хингатт на планете. Элевсин больше никогда ее не видел;
ребенка воспитала любовница отца, тускуптун, которая держала его в строгости и никогда
не позволяла забираться на подоконник.
Взвыл ветер, и регент сделал ошибку: посмотрел под ноги. Пол был далеко внизу.
Элевсина пробил холодный пот. "Это только сон, только видение из твоего собственного
кошмара". Сердце колотилось в груди, хотелось сплюнуть, пульс бился неровно. Он
замер, три раза глубоко вздохнул. Желание повернуться и бежать давило буквально
физически. "Я - это я. Я на Кундале, в Западном районе Аксис Тэра, в Портале Храма
Мнемоники. Пусть гэргоны управляют моими чувствами, но они не управляют разумом".
Элевсин вытер влажные ладони о брюки и пошел дальше. Разум громко протестовал,
уверенный, что падение неминуемо. Регент шел напряженно, осторожно, не отклоняясь ни
влево, ни вправо. И с каждым шагом страх уменьшался. Он не упал. Благодарение
Энлилю, он не упал!
Высоко в небе появились звезды и холодная голубая луна размером с пятнистое
солнце Кундалы. Элевсин, бредущий по дюнам кварцевого песка, узнал эту луну. Это
была луна ночного неба Корпиона-2. Впереди виднелись огромные покосившиеся врата
подземного мира.
"Войди, - прозвучал приказ. Голос, казалось, раздайся прямо в голове, хотя
Элевсин знал, что на самом деле голос исходит из окумммона. - Время Призывания
близко".
Если это действительно Корпион-2, Элевсин знал, что его ждет. На левом плече у
него багровел глубокий шрам. В подземном мире обитало тринадцать видов хищников -
по крайней мере столько в'орнны занесли в каталог, - и каждый из этих видов был
смертоноснее предыдущего. Добыть шип-камень было настоящим подвигом, и он
заплатил за это. Восьминогий ящер-бритвозуб отхватил фунт плоти, несмотря на боевые
доспехи.
Покосившийся Портал закрыл звезды, потом луну. Памятная вонь атаковала ноздри,
желудки сжались в тяжелые комки. Дурное это место - подземный мир.
- Почему в'орнны пришли сюда, регент?
Элевсин остановился, вгляделся. Тусклый свет был красноватым из-за мелкой,
удушающей пыли пещер.
- К чему вы стремились?
Перед ним неясно вырисовывалась какая-то фигура.
- Вы не смогли победить обитателей подземного мира, а шип-камень для вас
бесполезен.
Дурно пахнущий бритвозуб стоял, прислонившись к скале, и посматривал на
регента, скаля треугольные зубы, специально предназначенные, чтобы отрывать плоть от
костей.
- И однако вы пришли. Почему, Ашера Элевсин? Элевсин понял, что перед ним не
бритвозуб с Корпиона-2. И вообще не хищник. Только гэргоны использовали древнюю
форму обращения, ставя фамилию перед именем.
- Потому что должны, - ответил он.
Ящер повторил этот ответ, растягивая каждое слово, словно смакуя.
- Да. Очень хорошо. Думаю, ты прав. - И через мгновение бритвозуб растаял, как
дым. Перед Элевсином стоял гэргон.
- Призванный, я пришел к вам, дабы слышать и служить, - произнес Элевсин
ритуальное приветствие.
Вместо того чтобы завершить ритуал, гэргон шагнул к нему.
- Ты знаешь меня, регент?
Элевсин всмотрелся сквозь искусственно созданную дымку.
- По-моему, вы - Нит Сахор. Я представал перед вами на прошлом Призывании.
- Верно.
- Еще ни разу один и тот же гэргон не Призывал меня дважды.
- Ты уверен, регент? Ты же знаешь, мы способны изменять облик.
Элевсин облизнул губы.
- Я что-то слышал об этом.
Неподвижность Нита Сахора пугала. Он был, пожалуй, на добрый метр выше
Элевсина и закутан в какое-то черное пальто с кисточками. Сапфировые зрачки сверкали,
как звезды; гэргон не поворачивал головы, но при этом, казалось, не отрывал глаз от
собеседника. А его голова! От затылка до основания массивной шеи в кожу была
вживлена видимая сетка терциевых и германиевых цепей. Никто не знал, рождались ли
гэргоны такими, или же это результат какой-то жуткой операции.
- Скажи-ка, регент, ты служишь гэргонам?
- Да, Нит Сахор. Я во всем служу их желаниям и нуждам.
- Да уж.
- Вы мне не
...Закладка в соц.сетях
