Жанр: Триллер
Правила охоты
...ыдержки.
По мнению Адачи, сержант Фудзивара был крайне самонадеянным человеком, а в
своей двойной игре - дерзким до глупости. Рано или поздно, учитывая характер
тех,
с кем он связался, должна была наступить неприятная развязка, а Фудзивара,
похоже,
не осознавал этого.
Что же это? Самоуверенность, граничащая с глупостью?
Адачи был уверен, что это не так. Он достаточно долго проработал с
Фудзиварой и
знал, что сержант был неглупым человеком, однако он, безусловно, недооценивал
наблюдательность своих коллег.
Адачи неожиданно открыл глаза. Ему в голову пришла потрясающая мысль.
Фудзивара же был фанатиком бейсбола!
Рывком спустив ноги с дивана, Адачи посмотрел на стену над своим рабочим
столом. В годовщину образования их отдела состоялась довольно шумная вечеринка,
и
кульминацией ее стало явление Фудзивары с бейсбольной битой в руках, которая
должна была символизировать мощные удары по преступности. Весь отдел расписался
на ней, после чего биту торжественно укрепили на стене, рядом с групповым
фотоснимком над столом Адачи.
Не в рабочем зале отдела, не над столом, за которым работал сержант
Фудзивара, а
в личном кабинете начальника, того самого человека, которого сержант обманывал.
Вновь вернулось старое воспоминание: воскресенье, инспектор Фудзивара
прилежно трудится в кабинете Адачи, пока остальные смотрят бейсбол по
телевизору.
Неужели такое могло быть? Навряд ли...
Адачи попытался снять биту со стены, но она крепко держалась в привинченном
к
стене кронштейне, обратившись вперед испещренной подписями стороной. Это был
символический подарок, он не был предназначен для того, чтобы им пользоваться.
Адачи припомнил даже, как старательный и сосредоточенный Фудзивара прикручивал
биту шурупами к стене. Это стоило обдумать.
Он посмотрел на биту повнимательнее. Спортивный снаряд выглядел довольно
увесистым, цельным, однако сделан он был из какого-то необычного материала.
Адачи
взялся за рукоять и повернул. Ничего не произошло. Может быть, он ошибся, и бита
действительно не хранит в себе никакого секрета?
Он попробовал еще раз, и самый кончик рукояти под его пальцами неожиданно
повернулся. В образовавшейся щели блеснула тонкая нитка резьбы. Место соединения
двух частей приходилось как раз на декоративное черно-красное кольцо, так что
заметить его можно было бы только при самом тщательном осмотре.
Адачи продолжал отвинчивать донышко пустотелой рукоятки. Через несколько
секунд он засунул в отверстие два пальца и извлек длинный бумажный сверток,
перетянутый клейкой лентой. Развернув его, он осторожно вытряхнул на стол восемь
микрокассет.
В первые минуты находка принесла ему огромное удовлетворение, а потом он
почувствовал нарастающее возбуждение и восторг в предвкушении потрясающего
открытия.
- Да, сержант-сан, - сказал Адачи негромко. - Себе-то вы не изменили.
Пленки Адачи обнаружил всего за пару часов до вызова Паука, и поэтому не
успел
прослушать их до конца. Теперь он очнулся от воспоминаний, отставил в сторону
остатки еды и допил пиво. Он ничуть не укорял себя за несколько минут торжества,
которому предался наедине с собой, однако впереди его ждало много работы.
Он собирался достать из холодильника еще пива, но передумал. Качество записи
было не слишком хорошим, и ему частенько приходилось сосредоточиваться, чтобы
понять сказанное. Каждая катушка пленки была снабжена аккуратным ярлычком с
именами, датами и, иногда, с темами бесед. Имена, правда, были зашифрованы, но
это
оказалась пустая формальность - вводя гостей в комнату Ходамы, слуга представлял
их хозяину, и Адачи в большинстве случаев знал, кого почтил своим вниманием
всесильный куромаку. В нескольких случаях, правда, имена собеседников Ходамы так
и остались в неизвестности, но Адачи не расстраивался - Столичный департамент
полиции умел прекрасно справляться с такого рода головоломками.
Адачи вставил в миниатюрный магнитофон третью микрокассету и как раз
собирался нажать на кнопку воспроизведения, когда зазвонил телефон. Он
раздраженно снял трубку и довольно неприветливо поздоровался - ему очень не
хотелось прерываться.
Звонил Угорь. Его голос в трубке звучал неуверенно и испуганно.
- Суперинтендант-сан? - сказал он. - Премного извиняюсь, господин
суперинтендант-сан, но мне необходимо срочно с вами увидеться.
Адачи несколько смягчил тон. Ему приходилось поддерживать сотрудничество с
Угрем, который показал себя хорошим информатором, и любое проявление
дружелюбия по отношению к нему, как правило, не пропадало даром.
- Орига-сан! - откликнулся Адачи. - Сегодня вечером я занят, но я мог бы
заглянуть к вам завтра к обеду. Мне было бы это только приятно.
- Суперинтендант-сан! - воскликнул Угорь с отчаянием в голосе. - Мне нужно
увидеться с вами сейчас. Это жизненно важно, абсолютно жизненно важно. Только вы
не должны появляться в ресторане. За ним следят.
Адачи посмотрел на пленки. Ему не хотелось отрываться от дела, но пленки
могли
пару часов подождать.
- Зачем? - спросил он. - Не могли бы мы решить это по телефону?
- Нет, прошу вас, Адачи-сан, - взмолился Угорь. - Это нельзя обсуждать по
телефону. Моя информация касается человека, о котором мы говорили.
Адачи мысленно вернулся к их последнему разговору. Угорь тогда упомянул
Кацуду, настоящего убийцу Ходамы. Итак, сначала пленки, а теперь еще прорыв к
таинственному корейцу! Загадка начала прорисовываться. Поистине сегодня великий
день.
- Это по поводу корейских связей? - уточнил он.
- Да, да, - запричитал Угорь. - Только прошу вас, никаких имен!
Адачи подумал, не пригласить ли Угря в департамент, но потом отказался от
этой
мысли. Он ни разу еще не встречался с информаторами в официальной обстановке, не
собирался он делать этого и теперь.
- Где вы находитесь, Орига-сан?
- Саншайн-Сити, - ответил Угорь. - Прячусь в океанариуме.
- Замечательно, - с улыбкой отвечал Адачи. - Местечко что надо.
Потом он озабоченно посмотрел на часы.
- Но океанарий уже закрыт.
- Прошу вас, не смейтесь, суперинтендант-сан, - в отчаянии выкрикнул Угорь.
- Корейцы охотятся за мной, но никто из них не догадается про океанариум. Здесь
работает мой двоюродный брат, это он мне помог. Пока я в безопасности, а потом
чтонибудь
придумаю. Но мне нужна ваша помощь, Адачи-сан, а я, в свою очередь, могу
помочь вам. У меня есть и документы, и другие свидетельства. Только вы должны
приехать ко мне сюда, самому мне трогаться с места слишком рискованно.
Адачи ненадолго задумался. Угорь всегда снабжал его первоклассными
сведениями. Пожалуй, стоило попытаться встретиться с ним.
- Хорошо, - сказал он в трубку. - Как мне попасть внутрь?
Было слышно, как Угорь облегченно вздохнул. Потом он быстро передал Адачи
инструкции и дал отбой.
Адачи тщательно обдумывал свой следующий шаг. До случая с Фудзиварой он
позвонил бы кому-нибудь из своих оперативников и попросил бы отвезти на место и
обеспечить прикрытие. Теперь он колебался, боясь новой утечки. Расследование по
делу Фудзивары все еще продолжалось, и он не мог никому доверять.
В конце концов он вызвал полицейский патруль. Они могли доставить его к
океанарию и подождать снаружи, пока он будет разговаривать с Угрем. Этим он
сохранит в секрете личность своего информатора и сможет, если потребуется,
вызвать
по радио подмогу.
Он проверил свой револьвер и снова посмотрел на пленки. Ему не хотелось
оставлять их где бы то ни было. Затем взгляд его упал на кошмарный будильник в
форме попугая - подарок Чифуни. Адачи пододвинул его к себе, снял заднюю
крышку и вынул блок питания. Под батареями обнаружилось свободное пространство.
Он втиснул туда восемь микрокассет, снова вставил батареи и закрыл крышку. Кто
станет искать что-либо в попугае?
Зазвонил звонок входной двери, и Адачи выглянул в окно. У подъезда стояла
патрульная машина Столичного департамента. У Адачи немного отлегло от сердца.
- Сейчас спущусь, - сказал он в микрофон переговорного устройства на двери.
"Да, сегодня действительно великий день!" - размышлял он, спускаясь по
ступенькам. Потом он подумал о человеке по кличке Угорь, по иронии судьбы
прячущемся в полутемном помещении океанария, по соседству с двадцатью тысячами
рыб, и громко рассмеялся.
Все еще смеясь, он сел на заднее сиденье патрульной машины. Полицейский в
форме, открывший перед ним дверцу, четко отсалютовал и сел на водительское место
в ожидании распоряжений.
- Саншайн-Сити, - сказал Адачи, пытаясь справиться со смехом. Потом он
снова подумал об Угре и окружающих его рыбах и прыснул.
Подъезжая к окрестностям "Намака Тауэр", он все еще улыбался. Вот уже
несколько лет он не чувствовал себя так хорошо.
Глава 23
Япония, Токио, С 10 на 11 июля
Телефон взорвался трелью прямо над ухом Фицдуэйна. Не в силах сразу прийти в
себя, он сонно прищурился на часы. Было два часа двадцать минут ночи.
Телефон снова затрещал. Фицдуэйн снял трубку, но в это время кто-то
забарабанил в дверь. Не обращая на стук никакого внимания, Фицдуэйн выслушал
сообщение. Секунд через тридцать он потрясение опустил трубку на рычаг.
Стук в дверь повторился. Он был вежливым, но настойчивым, характерным для
сержанта Оги. Фицдуэйн открыл.
- Я буду готов через пять минут, - сказал он сержанту. Потом Фицдуэйн снова
заперся в номере и отправился в душ. Целых две минуты он стоял под мощной струёй
ледяной воды и только потом оделся.
Кортеж машин, везший Фицдуэйна, сверкая синими огнями, мчался по тихим
улицам Токио, направляясь к Саншайн-Сити и его центральному зданию - "Намака
Тауэр". Никто в машине не произнес ни слова. Фицдуэйн сражался с подступающей к
горлу тошнотой.
Квартал был оцеплен. Десятки полицейских в форме, среди которых выделялись
своим полувоенным обмундированием бойцы "Кидотаи" - спецподразделений по
борьбе с терроризмом и массовыми беспорядками, - были вооружены автоматами.
Чифуни подъехала, когда Фицдуэйн собирался войти в лифт. Он успел коротко
пожать ей руку в знак поддержки, и глаза их встретились. На мгновение всегдашняя
сдержанность Чифуни изменила ей, но тут в лифт погрузились еще несколько
незнакомых полицейских, и на лице молодой женщины снова появилось официальновежливое
выражение.
Большая часть океанария была отгорожена барьером, внутри работали экспертыкриминалисты
в белых халатах.
Фицдуэйна и Чифуни проводили к небольшой группе людей, среди которых
Фицдуэйн увидел Паука, Йошокаву, и еще одного человека - старика высокого роста
и благородной наружности. Лицо его показалось Фицдуэйну смутно знакомым, хотя
он был уверен, что они никогда не встречались. Все трое "были в вечерних
костюмах,
и Фицдуэйн припомнил, как Йошокава говорил что-то об официальном ужине, на
котором должны были присутствовать члены руководящего совета тайного общества
"Гамма". Обдумав все это, Хьюго догадался, кто этот высокий старик. Это был отец
Адачи.
Паук представил Фицдуэйна. Сабуро Иноки выглядел растерянным и
подавленным, в нем не осталось ничего от невозмутимого заместителя начальника
Столичного департамента полиции. Даже волосы его, обычно гладко причесанные,
теперь торчали в разные стороны, а на лице были написаны глубокое потрясение и
горе.
Паук стал их провожатым. Они прошли мимо кассы, туда, где начинались
аквариумы с рыбами. Пол здесь был мокрым от крови. Ее было так много, что
Фицдуэйну стало трудно дышать.
Сначала он увидел обширную красную лужу, в которой мокла какая-то
неаппетитная куча, похожая на изорванную, окровавленную одежду. От лужи тянулся
длинный смазанный след, словно здесь что-то волочили. Кровавый след уходил кудато
вперед, в проход между огромными аквариумами.
В добавление к обычному освещению в помещении были включены мощные
полицейские прожектора, и стаи разноцветных рыб всех форм и размеров кружились,
парили, вспыхивали и мерцали в потоках необычно яркого света.
Пол в проходе был весь испещрен кровавыми отпечатками ног.
- Я думаю, мы можем попытаться реконструировать события, - сказал Паук. -
Адачи-сан должен был встретиться со своим доверенным агентом-информатором,
человеком по кличке Угорь, связанным с преступным миром. Адачи-сан вошел в
демонстрационный зал, и когда он повернул за угол, - Паук показал на лужу крови,
- убийца ударил его мечом. Удар пробил ему голову и вошел глубоко в тело, так
что
Адачи, несомненно, скончался на месте. Затем убийца нанес второй удар. В этом не
было необходимости, но я предполагаю, что убийца сделал это, просто-напросто
глумясь над телом. Меч рассек ему весь перед от груди до паха. Фактически,
Адачисан
был выпотрошен словно... - Паук запнулся и беспомощно огляделся по сторонам.
- ...Словно рыба, - продолжил он. - Затем с него сорвали одежду, а тело оттащили
вон туда, в аквариум.
Он показал рукой.
Фицдуэйн, с трудом сдерживая тошноту, приблизился к аквариуму и заглянул
внутрь сквозь толстое и холодное стекло.
Вода здесь была бледно-розового цвета, и в ней медленно расплывались чернокрасные
полосы. Обнаженное тело Адачи зависло в жидкости неподвижно, словно
заспиртованный медицинский препарат. Из распоротого живота торчали протяженные
ленты внутренностей, слегка колышущиеся под струёй пузырьков из кислородного
компрессора.
Это было самое страшное зрелище, какое Фицдуэйн когда-либо видел в жизни.
Казалось, такое не может привидеться и в кошмарном сне, и тем не менее, все это
было на самом деле.
Человек в аквариуме был его другом.
Фицдуэйну хотелось кричать.
Чифуни стояла рядом с ним, ее бледное лицо было неподвижным. Внезапно она
покачнулась, и Фицдуэйн едва успел подхватить молодую женщину. Он поддерживал
Чифуни до тех пор, пока она не пришла в себя. Лицо ее снова превратилось в
ничего
не выражающую маску.
Фицдуэйн отвел Чифуни туда, где стояли Паук и отец Адачи.
- Откуда вам стало известно про этого Угря? - требовательно спросил он.
Паук махнул рукой куда-то в дальний конец океанария.
- Мы нашли его там, - ответил он с трудом сдерживая бешеную ярость. - Один
из моих офицеров знал его. Угря убили выстрелом в затылок и бросили. Его не
стали
ни потрошить, ни раздевать, ни бросать в аквариум - все это они приберегли для
нашего детектив-суперинтенданта. Информатор, заманивший Адачи в ловушку, был
просто расстрелян. Для преступников он не имел никакой ценности.
- Зачем раздели Адачи? - спросил Фицдуэйн и тут же сам ответил на свой
вопрос: - Они что-то искали. Весь вопрос в том, нашли они это или нет.
- Я уже распорядился, чтобы его квартиру опечатали, - сказал Паук и
покосился
на Чифуни.
- Я был бы очень рад, Танабу-сан, если бы вы сочли возможным первой
осмотреть квартиру. Как-никак, вы очень хорошо знали Адачи.
Чифуни кивнула, и Паук сделал знак Фицдуэйну, означавший, что он должен
пойти с ней. "Помогите Чифуни, помогите нам", - умоляли его глаза.
Понимая, что время теперь играет решающую роль, они добрались до квартиры
Адачи меньше, чем за двадцать минут. У подъезда дежурили двое полицейских, но
как
только они поднялись наверх и вошли в квартиру, стало ясно, что они опоздали.
Квартира детектив-суперинтенданта Адачи была аккуратно и методично
разгромлена. Систематический характер поисков, которые кто-то успел провести в
их
отсутствие, почему-то делал общее впечатление от разрушений еще более
безрадостным. Это не был небрежный и торопливый вандализм громил с улицы, здесь
явно поработал хирург, мастер своего дела, который с клинической тщательностью
расчленил квартиру жертвы на самые маленькие части.
Потолки и стены были вскрыты, а отколотая штукатурка сметена в аккуратные
кучки. Мебель разобрали по винтику, по дощечке и сложили в углу. Полы были
подняты. Бытовая электронная аппаратура разбита вдребезги. Постельное белье и
одежда изрезаны и брошены в кучу.
Чифуни разглядывала разгром словно загипнотизированная, затем бросилась в
спальню.
- Я знаю! - воскликнула она. - Знаю, что он мог бы сделать!
Фицдуэйн медленно последовал за ней. Он знал, что он здесь посторонний, но
тем
не менее, готов был всячески поддержать молодую женщину, хотя, по правде говоря,
ему самому не помешало бы чье-нибудь дружеское плечо.
Жестокость и неумолимость врагов пугала его, к тому же они постоянно
опережали их на один шаг. Все усилия полиции и спецслужб, несмотря на их
значительные ресурсы, не приносили ощутимого успеха. С тех пор как был убит один
из самых могущественных людей в Японии, преступники продолжали идти к своей
цели, оставляя кровавые следы, и ни остановить их, ни заставить свернуть никак
не
удавалось. Эти люди считали себя выше закона. Они дошли до того, что жестоко
расправились с Адачи, старшим офицером Столичного департамента полиции Токио.
Его убийство показало, что отныне никто не может чувствовать себя в
безопасности.
Чифуни издала вопль горя и гнева и, упав на колени, стала собирать что-то в
ладонь. По кровати и на полу были разбросаны осколки зеленого пластика, и
Чифуни,
не переставая негромко всхлипывать, складывала их друг с другом. Понемногу из
осколков возникла фигурка попугая, а еще через несколько секунд Фицдуэйн понял,
что когда-то это были часы. Довольно уродливые на его взгляд.
Чифуни посмотрела на него и жестом указала на часы. Фицдуэйн сразу все
понял.
Нападавшие забрали все. Что бы ни было спрятано Адачи в часах, это исчезло.
Фицдуэйн внезапно подумал о том, что преступники стерли в порошок всю жизнь
Адачи. Они не только убили его, не только раздели и надругались над телом, но и
уничтожили его жилище, превратили в ничто его вещи, с которыми были связаны его
самые дорогие воспоминания. Адачи не просто умер, он исчез, как будто и не жил
на
свете, а Фицдуэйн лишний раз убедился, насколько безжалостны и неимоверно
самонадеянны его убийцы.
Он обнял Чифуни и прижал ее к себе. Позабыв о своей всегдашней сдержанности
и
самообладании, Фицдуэйн молча гладил ее по голове, ощущая и нежность, и жалость
одновременно - Чифуни казалась Фицдуэйну хрупкой и ранимой. Поначалу Чифуни
доверчиво прижалась к нему, ища утешения в тепле его тела, потом зарыдала в
голос,
дрожа и стискивая его плечи своими тонкими сильными пальцами. Фицдуэйн только
гладил ее, укачивал, как ребенка, и что-то приговаривал. Так прошло несколько
долгих минут, а потом все кончилось. Чифуни оттолкнулась от него, поцеловала в
лоб
и отправилась в ванную комнату умыться и привести себя в порядок.
Когда Фицдуэйн вышел из спальни, то застал в гостиной Йошокаву и Паука. Было
совершенно очевидно, что они уже несколько минут как вошли. На лицах у обоих
были написаны печаль и глубокое беспокойство.
- Танабу-сан? - спросил Паук.
- Она... - начал Фицдуэйн и вдруг понял, что ему нечего сказать. В голове
его
крутились какие-то банальные фразы, которые показались ему сейчас неуместными и
плоскими. Им всем была нанесена очень глубокая рана, но Чифуни, самая
неунывающая и способная восстанавливать свои душевные силы быстрее, чем ктолибо,
кого Фицдуэйн когда-нибудь встречал, была меньше всех защищена именно от
этой беды. Она потеряла не просто коллегу или близкого друга, она потеряла
любимого человека. Хьюго чувствовал, что от этой травмы ей будет не так просто
оправиться, и уж, конечно, она вряд ли об этом когда-то забудет.
Чифуни появилась из ванной комнаты. Ее лицо было тщательно умыто, и на нем
снова появилось уже знакомое Фицдуэйну выражение бесстрастного спокойствия и
отрешенности. О ее недавнем срыве напоминали только темные влажные пятнышки от
слез или воды на безупречной блузке.
Все четверо стояли в разрушенной гостиной и молчали. Паук первым отважился
нарушить неловкую паузу. Он уже открыл рот, когда Фицдуэйн неожиданно протянул
вперед руку, призывая всех к молчанию. В руке он держал обломок штукатурки, из
которого выглядывал миниатюрный черный параллелепипед с торчащей из него
тонкой, как волосок, проволокой.
Паук поначалу был озадачен, но потом достал из кармана очки, какими
пользовался для чтения, и стал пристально разглядывать загадочный предмет. Уже в
следующую секунду он понимающе кивнул.
В молчании они покинули нашпигованную "жучками" квартиру и, по общему
согласию, направились прямо в штаб-квартиру токийской полиции. Было четыре часа
утра, и улицы Токио были тихи, как никогда. В довершение всех неприятностей
начался дождь, и это только усилило их подавленное настроение.
Фицдуэйн вел машину, а Чифуни смотрела прямо перед собой. Ее рука лежала на
его бедре, однако этот жест не был эротическим. Скорее всего, она продолжала
искать
у него поддержки, так как время от времени по ее телу пробегала крупная дрожь. В
такие моменты Фицдуэйн посматривал на нее и раздумывал, не остановить ли
машину, чтобы набросить ей на плечи свой пиджак, однако ехать было недалеко, и
он
надеялся, что скоро они окажутся в тепле.
Они собрались в кабинете Паука и расселись вокруг широкого стола для
совещаний. По сигналу заместителя начальника департамента полиции подали
горячий чай и кофе. Паук также налил каждому по большому бокалу бренди. Чифуни
немного поколебалась, но выпила, и на ее щеки понемногу вернулся легкий румянец.
Фицдуэйн подумал, насколько странной была эта встреча. Они не говорили о
том,
для чего они собрались здесь, однако он не сомневался, что каждый из них
понимает
причины этого. Гибель Адачи стала поворотным пунктом. Всех четверых объединяло
стремление к немедленным и решительным шагам. Никто из них не собирался
оставить эху смерть безнаказанной. Месть за Адачи перестала быть делом только
полиции, это стадо личным делом каждого.
Паук первым открыл дискуссию.
- Адачи-сан и я встречались вчера, - сказал он мрачно, - и я хотел бы, чтобы
вы знали, о чем шла речь. Детектив-суперинтендант Адачи был серьезно настроен
решить загадку убийства Ходамы. Эту цель он ставил превыше всего.
Как вы знаете, сразу после убийства все улики указывали только на братьев
Намака. Сначала мы нашли в ванне с трупом Ходамы булавку с эмблемой "Намака
Корпорейшн", затем нам подвернулось еще несколько весомых улик. Вызывал
сомнение только их побудительный мотив. На протяжении нескольких десятилетий
Ходама был политическим наставником Намака, их опекуном, так почему же в конце
концов они обратились против него? Но именно в этот момент мы обнаружили
магнитозаписи, которые подтверждали: между братьями Намака и Ходамой
действительно произошла размолвка, и он собирался оставить их без своего
политического покровительства.
Вместе с этим последним обстоятельством давление улик против Намака стало
огромным, но Адачи-сан продолжал сомневаться. Интуиция - важная составляющая
профессиональных качеств хорошего полицейского, а Адачи-сан был хорошим
полицейским. Инстинкт подсказывал ему, что здесь что-то не так. Как ни хотелось
ему упрятать за решетку братьев, однако он чувствовал, что если они в чем-то и
невиновны, так это именно в убийстве Ходамы.
Наибольшее беспокойство Адачи вызывал способ убийства. Разумеется, убийцы
могли попытаться таким способом сбить следствие со следа, однако детективсуперинтендант
чувствовал, что сварить человека живьем можно было только по
личным мотивам, например из мести, из застарелой мести.
Это почти не облегчило ему задачу. Слишком много людей имели веские
основания желать Ходаме лютой смерти, и Адачи-сан попробовал сосредоточиться на
недостатках имеющихся у нас улик. И он нашел их, нашел изъяны в цепи
доказательств против братьев Намака! Дальнейшее расследование привело его к
одному общему знаменателю: практически за каждым добытым нами доказательством
стояли корейцы или связанные с ними люди. В конце концов детективсуперинтендант
догадался, что за нападением на Ходаму может стоять кореец или
человек, пользующийся среди корейцев огромным влиянием. Он сузил круг поисков и
стал разыскивать такого человека или организацию, которые могли бы лелеять
ненависть к Ходаме, причем обращал особое внимание на тех, кто сталкивался с ним
в
прошлом. В дальнейшем он проанализировал самые жестокие конфликты и все
случаи, могущие иметь столь серьезные последствия, что они вышли Ходаме боком
даже через столько лет.
Поиски эти были далеко не просты. Послевоенный период в Японии был поистине
смутным временем, и архивы того периода оставляли желать много лучшего. Кроме
того, Ходама почти никогда не участвовал лично ни в чем, что было
непосредственно
связано с насилием. Почти всегда в своей практике он прибегал к услугам
посредников, а в послевоенные годы с особым удовольствием использовал братьев
Намака. Впоследствии Намака тоже стали слишком респектабельными людьми, чтобы
самим участвовать в кровавых разборках, и всю грязную работу выполнял за них
ктото
третий.
В конце концов, Адачи-сан вышел на Кацуду и его банду. О них ему рассказал
наш
старый сержант, под командованием которого детектив-суперинтендант начинал свою
полицейскую карьеру. Сержант хорошо помнил прежние времена, помнил, как в
начале его службы Намака по приказу Ходамы сожгли живьем членов конкурирующей
корейской банды.
Именно такого рода событие и интересовало Адачи. Налицо был мотив, и его
предположение превратилось в уверенность, когда он узнал, что Кацуда-сан,
единственный из уцелевших в огне корейцев, теперь руководит второй по величине и
влиянию группировкой якудза в Японии. Нападение на Ходаму как раз и было такой
прекрасно подготовленной и четко организованной операцией, которую по силам
осуществить только многочисленной и мощной банде. Безусловно, Намака также
могли осуществить нечто подобное, но у Адачи уже появился новый подозреваемый, у
которого, по его мнению, было намного больше оснований ненавидеть Ходаму
Подозрения Адачи в отношении Кацуды усилились, когда информатор по кличке
Угорь, своего рода специалист по темным делам и подводным течениям финансового
мира, рассказал ему об атаках, которым подверглась на рынке ценных бумаг "Намака
Корпорейшн" со стороны финансовых институтов, за которыми стоял Кацуда.
Разумеется, это могло быть простым совпадением. Возможно, Кацуда просто
воспользовался предоставившейся ему возможностью заполнить вакуум власти,
образовавшийся со смерть
...Закладка в соц.сетях
