Жанр: Триллер
Правила охоты
...полненном транспорте
следовало вести себя так, будто ты никого не замечаешь, однако всему на свете
есть
предел. Вися на поручне в вагоне метро и капая соседу на ботинки свежей кровью,
все-таки можно было обратить на себя нежелательное внимание.
Якудза, который должен был нанести Фицдуэйну первый, решающий удар, носил
имя Миками и был закаленным в боях, очень крепким мужчиной тридцати восьми лет.
Он занял позицию в десятке шагов позади гайдзина. По команде оябуна он должен
был выхватить спрятанный под дождевиком меч, пробежать вперед и ударить. Всем
ударам Миками предпочитал сильный диагональный удар сверху вниз и справа
налево. В данном случае клинок должен был перерубить шею жертвы справа и войти
глубоко в тело, рассечь позвоночник и большинство жизненно важных органов.
Опытный мастер, имей он в своем распоряжении действительно качественный клинок
старинной работы, мог бы рассечь тело пополам.
В данном случае Миками на это не рассчитывал. Он был достаточно умел в
обращении с мечом, но увы - его катана был всего лишь современной и не слишком
качественной репродукцией древнего оружия. Эти мечи тоже были острыми, как
бритвы, и смертельно опасными, однако они не обладали такими же свойствами и
мощью, какими славились выдающиеся шедевры старых мастеров. Они убивали, но и
только.
Фицдуэйн, относившийся к своему телу с повышенным вниманием с тех пор, как
ему продырявили грудь и прострелили ногу, посвятил немало времени размышлениям
о том, как лучше всего избежать опасности. Самым лучшим решением было
оставаться под охраной в закрытом помещении. К сожалению, этот способ никуда не
годился во всех других отношениях и напоминал Фицдуэйну сидение в тюрьме. Хьюго
поэтому остановился на другом варианте - действовать непредсказуемо и выработать
в себе постоянную настороженность и высокую чувствительность к опасности.
Выходя из отеля, он решил быть предельно внимательным и доверять своей интуиции.
Кроме того, еще будучи в Ирландии, он много учился и без конца тренировался.
Цель, к которой Фицдуэйн стремился, заключалась в том, чтобы никогда -
никогда! - не ослаблять бдительности. Даже думая о чем-нибудь постороннем, он
должен был заставить свое подсознание следить за всем необычным и несуразным, за
каждой незаметной малостью, которая всегда предваряет серьезную опасность.
Теперь
он мог с гордостью сказать, что подготовка не прошла даром и что он добился
значительных успехов в том, чтобы предвидеть всякие неожиданности.
Поскольку было воскресенье и шел дождь, на улице было немного народа, и
Фицдуэйн имел возможность двигаться так, как он тренировался - следя за тем,
чтобы в непосредственной близости, ни спереди, ни сзади, не было никого, кто мог
бы
оказаться опасен. Это была концепция обороняемого пространства, которой человек
выучился за столетия борьбы за свое существование. В случае Фицдуэйна осознание
этой пространственной зоны было постоянным и очень отчетливым. Если бы кто-то
попытался подойти к нему ближе, он сразу же обратил бы на это внимание. Если бы
в
это пространство вторглось что-то необычное, он был готов мгновенно
отреагировать.
Фицдуэйн шел довольно быстро, поэтому он сразу обратил внимание на двух
человек в длинных дождевиках, которые обогнали его словно в великой спешке, а
затем снова замедлили шаг, несмотря на довольно сильный дождь. Теперь они
опережали его всего лишь на каких-нибудь десять Ярдов, и в их внешности было
чтото
странное, но что именно - Фицдуэйн понял не сразу.
Стараясь действовать как можно незаметнее, Фицдуэйн посмотрел направо, в
сторону парапета ограждения, чтобы удостовериться в том, что с этой стороны ему
ничего не угрожает. Затем, прикрываясь зонтиком, он обернулся назад.
Его как холодной водой окатило. Двое полицейских телохранителей были сзади,
на расстоянии двух дюжин шагов, однако между ними и Фицдуэйном появились двое
незнакомцев, очень похожих на тех, что его обогнали. Это разумеется, могло
ничего
не значить - и те, и другие были одеты как раз по погоде, если не считать темных
очков. Солнцезащитные очки в дождь можно было нацепить исключительно из
крайнего тщеславия - настолько необычно это выглядело, - однако чужое
тщеславие угрожало Фицдуэйну меньше всего.
Двигаясь на порядочном расстоянии позади Фицдуэйна, оябун с удовлетворением
наблюдал, как его люди берут свою жертву "в клещи". Вся процессия двигалась вниз
по холму, так что когда Миками ринется в атаку, на его стороне будут не только
сила,
но и инерция разбега. Нанеся один страшный удар, он бросит меч и плащ и нырнет в
метро.
Для того чтобы смерть настигла гайдзина наверняка - а Китано-сан очень на
этом
настаивал, - второй якудза должен был нанести лежащей жертве еще один удар,
отрубить ей голову и последовать примеру Миками. Двойка, обогнавшая жертву,
блокировала ей пути к отступлению, если вдруг что-то случится не по плану.
Между тем вдали показалась станция метро Куданшита. Нужно было действовать,
потому что как раз между ними и станцией находился полицейский пост. К счастью,
двери и окна поста выходили на другую сторону.
Сержант Ога был опытным сорокалетним полицейским. Лет десять назад он даже
прошел подготовку по специальности телохранителя. К сожалению, он мало что
помнил из того, чему их учили. Токио был удивительно благополучным и тихим
городом, так что когда ему случалось охранять какую-нибудь важную шишку, он даже
на минуту не мог представить себе, что тот подвергается реальной, а не
выдуманной
опасности. За всю свою службу он ни разу не охранял человека, которому на самом
деле что-то угрожало, если не принимать в расчет одного политика, которого
только
что сместили с поста. Но эти продажные свиньи, бесспорно, заслуживали, чтобы
жизнь их наконец-то перестала быть безоблачной и спокойной.
Ога слышал, что этот гайдзин, Фицдуэйн-сан, подвергся нападению террористов
у
себя на родине, однако он связывал это исключительно с деятельностью Ирландской
революционной армии. Об этой экстремистской организации было известно всем; как
и о том, что Ирландия постоянно находится в состоянии гражданской войны. По
телевидению довольно часто передавали репортажи о взрывах и перестрелках. Все
это
продолжалось вот уже лет двадцать, и сержант Ога искренне считал, что это -
самый
странный способ руководить государством. Но Ирландия была далеко, а в Токио
никто
никогда не видел боевиков ИРА. Даже те немногочисленные японские террористы,
которые в Японии все-таки были, предпочитали действовать где-то на Ближнем
Востоке - так, во всяком случае, считал Ога. В Японии все было благополучно, тем
более что многочисленную полицию поддерживало законопослушное население.
Якудза, правда, являлись досадным исключением из этого правила, но они были
превосходно организованы и дисциплинированны и не позволяли себе нарушать
законы по мелочам. Иными словами, все было именно так, как должно было быть.
Никто не хотел, чтобы преступники носились по улице с пистолетами и палили во
все
стороны, как в Америке. Японскому образу жизни это было глубоко противно.
Сержант Ога не слишком обрадовался, когда полковник Фицдуэйн собрался на
прогулку. Если бы он остался в своем номере в отеле "Фермонт", то это было бы
гораздо безопасней для него самого, а телохранителям было бы удобнее его
охранять.
Потом Ога попробовал быть реалистом и... успокоился. По его мнению, никакого
риска быть не могло, а в том, чтобы сидеть в номере отеля круглыми сутками, не
было
никакого удовольствия. Любому человеку захотелось бы просто размять ноги. Сам
сержант предпочитал работать на улице и не любил сидеть в конторе. Жаль вот
только, погода подкачала. Гайдзину следовало приехать весной, когда цветут
вишни,
когда теплый воздух душист и прозрачен. Кто бы ни посоветовал Фицдуэйну приехать
именно летом, тот вряд ли оказал ирландцу добрую услугу. В Токио в это время
года
было сыро, жарко и пасмурно. К тому же Ога знал, что будет еще жарче, и только
потом погода начнет улучшаться. Интересно, сколько времени пробудет в Японии
Фицдуэйн-сан? Для гайдзина он был довольно покладист, а всякие нюансы чувствовал
почти так же тонко, как настоящий японец. Очень достойный и приятный человек...
Глянув из-под зонтика вперед, сержант с ужасом увидел, как шедший впереди
него незнакомец неожиданно выхватил из-под плаща меч и, подняв его высоко над
головой, бесшумно побежал к Фицдуэйну. Это движение застало сержанта врасплох;
оно было столь внезапным и выглядело столь нереально, что ему понадобилось две
или три секунды, чтобы среагировать. Между тем было уже слишком поздно.
Ога бросил взгляд на детектива Рейдо - тот также застыл на месте. Оба
полицейских в ужасе переглянулись, и только потом выхватили свои служебные
револьверы. Ога успел еще подумать, что с зонтиком в руке он выглядит дураком, и
отшвырнул его назад.
Фицдуэйн повернулся навстречу противнику в последний момент и принял удар
меча своим зонтиком, одновременно вытаскивая шпагу, спрятанную в его рукоятке.
Длинный тонкий клинок был похож на эспадрон, который Фицдуэйн предпочитал
всем остальным видам оружия для фехтования, разве что был немного легче и лишен
гарды.
Быстрый разворот гайдзина застал Миками врасплох, однако он рассчитывал, что
его меч без труда разрубит тонкую ткань зонта и достигнет тела жертвы. То, что
зонт
устоял под ударом его клинка, ошеломило якудза.
Фицдуэйн мысленно поблагодарил Дюпона за изобретение кевларового волокна и
вдруг понял, что теперь он может наконец решить проблему, над которой вот уже
несколько лет ломал голову. Правда, без подобной возможности он мог бы и
обойтись.
Дело было в том, что Фицдуэйн коллекционировал холодное оружие, и в его
собрании было несколько очень хороших мечей-катана. Они с де Гювэном часто
спорили, сравнивая достоинства превосходных японских мечей, предназначавшихся
исключительно для нанесения рубящих ударов, и тонких европейских клинков,
которые действовали как колющее оружие. Теперь ему на практике предстояло
проверить правильность своих доводов.
Холодный гнев охватил Фицдуэйна. Клинок в руке его противника опустился во
втором яростном ударе. Японец пытался выбить из рук Фицдуэйна легкомысленный
на вид зонтик и добраться, наконец, до его тела.
Фицдуэйн сделал шаг вниз по холму, продолжая держаться спиной к парапету. Он
не стал пытаться сдержать удар зонтиком и просто выпустил его из рук.
Миками, который рассчитывал одним ударом отбить зонтик и прикончить
Фицдуэйна, бил изо всех сил, и поэтому, когда клинок, наткнувшись на зонт
гайдзина,
не встретил никакого сопротивления, якудза потерял равновесие и слегка качнулся
вперед.
Фицдуэйн, парируя лезвие меча вверх и в сторону, вонзил шпагу в тело японца,
не
прерывая движения. Миками с изумлением уставился на гайдзина, который быстро
выдернул клинок. Из раны брызнула кровь. На губах Миками появилась кровавая
пена,
и он рухнул. По мостовой вниз по холму потекла смешанная с кровью дождевая вода.
Еще один человек бросился на Фицдуэйна с той же стороны. Он тоже был
вооружен мечом, но держал его так низко, словно собирался проткнуть Фицдуэйна
насквозь. Ирландец направил на него свое оружие, и якудза остановился. Фицдуэйн
сделал еще один маленький шаг и вдруг понял, что двое, которые шли впереди него,
тоже приблизились. Теперь уже трое якудза окружили Фицдуэйна, который попрежнему
стоял спиной к парапету и держал шпагу в боевой позиции.
Ирландец сделал ложный выпад, парировал неуверенный удар и атаковал
противника, который был от него справа, понимая, что противнику слева
ограничивает свободу действий третий японец, который был в центре. Увидев
грозный
блеск клинка европейца, предполагаемая жертва попятилась, дав Фицдуэйну
возможность вытащить один из своих метательных ножей. К сожалению, у него не
было ни времени, ни достаточно места, чтобы метнуть его, зато теперь он стоял
лицом
к нападающим и держал в каждой руке по клинку. Так - с мечом в одной руке и с
кинжалом в другой - сражались в шестнадцатом веке предки Фицдуэйна.
Якудза, занимавший позицию в центре, громко крикнул и ринулся в атаку,
размахивая мечом. Фицдуэйн немедленно шагнул ему навстречу, как будто
добровольно подставляя свою голову под удар, однако в последнее мгновение без
труда отвел меч, так что сталь, высекая искры, врезалась в парапет. Шок от
удара, а
затем острая боль пронзили тело якудза, и он безвольно повис на перилах. Нож
Фицдуэйна торчал у него из почки.
Тем временем ирландец нанес рубящий удар якудза, который был слева от него.
Тот, пораженный свирепостью и сноровкой предполагаемой жертвы, попятился назад,
зажимая рукой располосованную щеку. Оступившись на мокрой мостовой, он
грохнулся на спину и выпустил из рук меч, который, звеня, отскочил в сторону.
Быстро извернувшись, якудза потянулся за оружием, но Фицдуэйн рванулся вперед и
без колебаний вонзил шпагу в горло бандиту, ловко повернув ее в ране. Упавший
якудза издал булькающий звук и затих. Совсем рядом пронзительно закричал какойто
прохожий, слишком испуганный, чтобы сдвинуться с места.
Оябун растерялся, когда двое мужчин, которых он принимал за обычных
прохожих, вытащили револьверы. Впрочем, он отреагировал быстрее полицейских. Он
был очень зол на себя за то, что не предусмотрел возможного присутствия
телохранителей. Почти мгновенно он отдал своему напарнику короткую команду, и
они напали на полицейских сзади.
Оябун, помня о последствиях, которые могли обрушиться на него в случае
убийства полисмена, свалил свою жертву ударом пистолета по голове, чуть выше
уха.
К несчастью, его подручный редко давал себе труд соображать, и детектив Рейдо
упал
на мокрую мостовую. Глаза его остекленели, а голова была рассечена чуть ли не
надвое. Огрубленная рука детектива, все еще сжимающая револьвер, отлетела на
несколько шагов в сторону: он успел повернуться и инстинктивно поднял руку,
защищаясь от страшного удара.
Оябун смотрел на мертвого полицейского почти пятнадцать секунд, словно
какимто
образом мог оживить его. События разворачивались хуже не придумаешь.
Столичный департамент полиции Токио был безжалостен и неумолим, когда убивали
кого-то из его сотрудников. Жизнь для якудза - для всех якудза - превратится в
сущий ад до тех пор, пока виновный и его сообщники не будут пойманы и наказаны.
За убийство полицейского полагалась смертная казнь.
Оябун вдруг понял, что теперь ему нечего терять. Он обязан довести дело до
конца, если хочет, чтобы во время предстоящего нелегкого разговора с боссом
"Инсуджи-гуми" на его стороне были не только минусы, но и плюсы.
Оябун поднял пистолет. Гайдзин все еще стоял у парапета и, судя по всему,
даже
не был ранен.
Фицдуэйн глянул вверх по склону и был неприятно поражен, увидев, что оба его
телохранителя без движения лежат на земле. У него же снова оказалось трое
противников. Один из них был совсем близко, а двое находились на расстоянии
двадцати ярдов или около того. Ливень усилился и превратился в настоящий
водопад,
но даже сквозь плотную, почти непроницаемую стену воды Фицдуэйн безошибочно
определил, что в руке одного из нападавших появился автоматический пистолет.
И это страна, где преступники не носят огнестрельного оружия?!
Фицдуэйн выругался и, выхватив второй из своих ножей, с силой метнул его в
направлении ближайшего противника. К несчастью, он не попал, но якудза,
уворачиваясь от клинка, оступился и упал на колено.
Фицдуэйн воспользовался моментом и бросился бежать вниз по холму. Там, на
расстоянии пятидесяти ярдов, должен был быть полицейский участок.
Сзади раздались сухие щелчки выстрелов, и пули выбили из мостовой каменную
крошку прямо у него под ногами. Фицдуэйн бежал во всю прыть, низко пригибаясь и
петляя как заяц. Брызги из луж взлетали вверх и падали обратно вместе с каплями
дождя. Черное небо глухо ворчало.
Фицдуэйн затормозил у самой двери полицейской будки, схватившись правой
рукой за какой-то вертикальный столбик. Его развернуло, и он оказался лицом к
лицу
с молоденьким полисменом. Полисмен выглядел так, словно сошел с рекламного
плаката, призывающего добровольцев поступать на службу в полицию. Новенькая, с
иголочки, форма была перетянута ремнем, а на боку висела кобура с револьвером.
Молодой человек казался воплощением заботы Токийского полицейского
департамента о городских жителях, однако Фицдуэйн сразу понял, что отреагировать
на возникшую ситуацию к его, Фицдуэйнову, благу он не успеет. Отсутствие опыта и
полное непонимание происходящего буквально светились на его лице. Пока полисмен
будет действовать по правилам, Фицдуэйна неминуемо убьют.
- Вот дерьмо! - в сердцах воскликнул Фицдуэйн, мгновенно оценив
последствия поступка, который он намеревался совершить. Почти без паузы он со
всей
силы ударил полицейского в живот и свалил крюком справа в челюсть.
Молодой страж порядка издал странный звук и упал. Фицдуэйн перегнулся через
него и завладел револьвером. Выдвинув барабан и убедившись, что револьвер
заряжен,
он вскинул оружие и дважды выстрелил набегавшему оябуну в лицо. Фицдуэйн
стрелял почти в упор, и поэтому пули буквально вмяли лоб и нос якудза внутрь его
головы. Сила удара была так велика, что оябун отлетел назад и, сорвавшись с
тротуара,
распластался на проезжей части. Через пять секунд он исчез под колесами
огромного
автобуса.
Двое оставшихся кобунов, на которых Фицдуэйн направил ствол револьвера,
застыли поблизости, подняв мечи. Он как раз прикидывал, которого из них
пристрелить первым, когда за его спиной раздался спокойный голос, говоривший поанглийски
довольно чисто, но с американским акцентом.
- Фицдуэйн-сан, я полагаю? Будьте добры, опустите пистолет.
Фицдуэйн продолжал целиться в якудза. Периферийным зрением он заметил
полицейского сержанта, который тоже вытащил свое оружие и взял преступников на
мушку. Судя по его внешнему виду, он знал, что делал, и Фицдуэйн слегка
успокоился.
- Там, на холме, остались двое ваших, - сказал Фицдуэйн. - Им нужна помощь,
срочно. Вызовите врачей, а я вернусь и посмотрю, что я смогу сделать.
Адачи, который прижимал свой револьвер к спине гайдзина, на мгновение
потерял
дар речи. Потом он опустил оружие и схватился за телефон. Минуты через три он
нашел Фицдуэйна стоящим на коленях возле сержанта Оги. Судя по всему, ирландец
прекрасно знал, какая первая помощь была ему необходима.
Глава 16
Япония, Токио, 8 июня
Заместитель генерал-суперинтенданта Столичного департамента полиции
посмотрел в досье, лежавшее на столе перед ним, потом перевел взгляд на Адачи.
Он
проделал это уже несколько раз, но пока молчал, и детектив-суперинтенданту,
стоявшему навытяжку перед широким столом начальника, стало не по себе. Адачи
чувствовал себя так, словно перед ним была птица-глупыш, бессмысленно трясущая
головой.
В промежутках между суровыми взглядами, которые он бросал на Адачи, Сабуро
Иноки листал рапорта и рассматривал фотографии. Насколько Адачи мог припомнить,
за все годы, что он знал Паука, ничто не в силах было заставить его волноваться
и
переживать, однако резня на Ясукуни-дори, положительно, выбила его из колеи.
Брови заместителя начальника Токийского департамента полиции почти
постоянно были приподняты на добрые полдюйма, а когда он заговорил, то голос его
звучал целой октавой выше. Услышав этот писк, Адачи почувствовал некоторое
удовлетворение - в конце концов именно Паук предложил подключить ирландца к
делу Намака, и, к счастью, об этом было широко известно.
- Невероятно! - проговорил Паук тоненьким голоском. - Этот человек всего
три дня в Японии, однако он уже успел превратить Токио в подобие Чикаго. За
тридцать пять лет службы я не видел и не слышал ни о чем подобном. Пятеро
убитых,
в том числе один полисмен, и один полисмен ранен. И все это - в нескольких шагах
от Императорского дворца и мемориала жертвам войны! Газетчики сожрут нас с
потрохами. Случись это пятьдесят лет назад, и я вынужден был бы совершить
сеппуку. Что касается вас, Адачи-сан, то я и думать об этом не хочу. В лучшем
случае вам позволили бы вступить в ряды летчиков-камикадзе. В конце концов, вы
тоже там были, а старший офицер полиции просто обязан пресекать подобное
поведение!
Он сердито затряс головой.
- Невероятно, невероятно... И ведь не только мечи, но и огнестрельное
оружие.
Они устроили перестрелку в моем городе! Куда мы катимся?
"Плоды экономического прогресса", - хотелось сказать Адачи, но он вовремя
прикусил язык. Пожалуй, сейчас было не самое подходящее время для шуток. Он
также не стал заострять внимание на том, что Император почти не живет в своем
дворце, так как именно сейчас дворец ремонтируется и подновляется. Адачи
благоразумно промолчал, стоя перед начальником и почтительно ожидая разрешения
заговорить.
Говоря откровенно, он был потрясен не меньше господина Иноки, а может быть,
и
больше. Он действительно был на месте происшествия и видел, как действовал
гайдзин. К своему большому сожалению, он пропустил поединок на мечах, однако
перед его глазами все еще стояла картина, как Фицдуэйн хладнокровно проверяет
барабан револьвера, прежде чем пустить его в ход.
Его потрясающее проворство и манера действовать решительно, без колебаний,
потрясли Адачи сильнее всего.
Теперь он понял, что Фицдуэйн действительно опасный человек, и вместе с тем
-
человек глубоко порядочный. Адачи часто вспоминал, как Фицдуэйн стоял на коленях
в луже крови и воды, заботливо склонившись над раненым сержантом Огой.
Сержанту, кстати, здорово повезло: он отделался несколькими ссадинами на голове
и
легкой контузией.
Паук тем временем соизволил заметить, что подчиненный все еще стоит перед
ним по стойке "смирно", и указал Адачи на кресло.
- Суперинтендант-сан, присаживайтесь. Теперь, слава Богу, не прежние
времена.
Адачи сел.
- Если придерживаться фактической стороны дела, - заговорил Паук почти
обычным голосом, - то основная неприятность заключается в том, что департамент
не сумел защитить гостя, которого мы сами и пригласили. Если бы Фицдуэйн-сан не
проявил собственной инициативы, его бы зарубили буквально на пороге гостиницы.
Дело осложняется тем, что ему не было позволено носить огнестрельное оружие,
хотя
я знал, что он подвергается опасности...
Паук вздохнул.
- Видимо, я недооценил те силы, против которых мы ведем игру.
Адачи слегка откашлялся. Паук сейчас выглядел почти как обычный человек. За
последние десять минут заместитель начальника департамента Токийской полиции
проявил человеческих чувств больше, чем за предыдущие десять лет службы. Теперь
Адачи стало гораздо проще представить Сабуро Иноки в домашней обстановке, в
кругу семьи.
Паук в упор поглядел на Адачи.
- Вас ни в коем случае не обвиняют в происшедшем, Адачи-сан, - сказал он. -
Вы действовали в полном соответствии с обстановкой, а ваш рапорт превосходен. Я
принимаю всю ответственность за случившееся на себя и буду рад выслушать ваши
предложения по нашим дальнейшим действиям. Прежде всего, нам необходимо
сделать заявление для прессы. Затем нужно обсудить, как быть дальше с ирландцем.
Адачи вытащил записную книжку и быстро просмотрел ее.
- Фицдуэйн-сан сделал несколько предложений, - сказал он.
Паук кивнул.
- Он сказал, что понимает, насколько неприятный инцидент случился с ним
недавно, однако лично он ни в коей мере не обвиняет Столичный департамент и
приносит свои искренние извинения - и сожаления тоже - в связи с причиненным
неудобством.
Заместитель начальника департамента заинтересованно взглянул на Адачи.
- Фицдуэйн-сан предлагает, - продолжил детектив-суперинтендант, - чтобы
все происшествие было представлено в пресс-релизе как столкновение между двумя
кон курирующими группировками якудза, которое удалось приостановить благодаря
умелым действиям полиции. Кроме того, он предлагает сделать героем дня молодого
полицейского, которого Фицдуэйн-сан вынужден был нокаутировать; оябун, в конце
концов, был застрелен из его револьвера, так что это будет наиболее логично.
Фицдуэйн-сан вдобавок почтительно предлагает наградить молодого полицейского
медалью.
Паук выдохнул воздух, причем Адачи показалось, что он сделал это чересчур
медленно. В том, что касалось способности тянуть время, заместитель начальника
полиции был настоящим гением, не переставая при этом производить впечатление
человека, который держит нити разговора в своих руках. Окружающим приходилось
подолгу и с замиранием сердца ждать, пока оракул заговорит. Колебание Паук сумел
превратить в высокое искусство и с наслаждением им пользовался.
Секунды шли. Адачи был положительно потрясен тем, сколько времени этот
невзрачный маленький человек может обходиться без воздуха. Должно быть, он в
очень хорошей форме, вот только когда он тренируется? Никто не видел господина
Иноки в полицейском зале для единоборств. Вероятно, он по ночам бегает трусцой
вокруг парка Гибия.
Наконец Паук глубоко вздохнул - к огромному облегчению Адачи - и
неожиданно расхохотался. Адачи присоединился к нему, сделав подобающую паузу.
Сабуро Иноки смеялся так, что чуть не скатился со своего высокого кресла, но в
конце
концов взял себя в руки.
- Давайте так и сделаем, - сказал он. - Это правильное решение. Но разве там
не было свидетелей происшествия?
- Те, что были, видели только нападение якудза, - быстро сказал Адачи. -
Потом они разбежались. То, как действовал гайдзин, видели только два-три
человека,
да и дождь затруднял видимость. Я думаю, что нам нет нужды волноваться - слухов
и
волнения не будет.
- Наш друг очень умен, - сказал Паук. - Должно быть, в ирландцах есть капля
японской крови. Но скажите мне еще вот что, Адачи-сан, чего он хочет?
Адачи улыбнулся.
- Фицдуэйн-сан хотел бы продолжать действовать по согласованному плану и
почтительнейше просит, чтобы ему позволили... - Паук застонал. - ...носить
огнестрельное оружие.
Япония, поселок Асумаи к северу от Токио, 10 июня
Поселок Асумаи располагался на расстоянии шестидесяти миль от Токио, поэтому
телохранители Фицдуэйна, число которых возросло теперь до четырех
...Закладка в соц.сетях
