Жанр: Триллер
Пикник с кровью
... - Аддамьяно?
- Это фамилия. Фамилии я не знаю. А звали его...
- Гаспаре?
- Гаспаре, да. Гаспаре. Но в последнее время он тут не бывает.
- Давно?
- Давно. По крайней мере... - он шумно высморкался, - по крайней мере
пять или шесть недель.
- Больше ты его не увидишь. Он умер.
- Умер? - паренек равнодушно почесал за ухом.
- Его убили. Ты помнишь, у него еще был друг. Хлипкий такой паренек. Его
звали Монашек. Альдо Торресанто.
- Монашка я знал хорошо. Однажды он подарил мне иконку Санта Риты. Хотите
покажу?
Он достал из бумажника, толстого как пирожок, бумажную иконку.
- Монашек сказал, что она принесет мне счастье, он уверен. Второй,
Гаспаре, сделал знак, что у него не все дома, ну, короче, что он чокнутый.
Альдино обиделся. "Увидишь, соломенная башка, кто был прав. Санта Рита
делает невозможное". Гаспаре засмеялся и толкнул его под бок.
- Ты их часто видел?
- По субботам, иногда по воскресеньям вечером. Гаспаре танцевал, а
Монашек обычно сидел около бара и листал какой-нибудь журнал. Или пил
лимонад. - А девочки? Были с этими двумя девочки? , - К Гаспаре некоторые
клеились, к Альдино нет. В один из последних вечеров, когда я его видел...
Дайте подумать, может, как раз в последний вечер, - он засунул бумажник в
задний карман брюк, - Гаспаре был с женщиной. Крашеная блондинка. На ней
была черная юбка с разрезом на боку. Ничего телка, только старовата. Хотя
косметики она на себя извела, наверно, кило три.
Комиссар почувствовал, что ему наконец-то улыбнулась удача.
- Гаспаре танцевал с блондинкой?
- Да. Но мне показалось, что она предпочитает Альдино. Они долго
разговаривали там, в глубине, где стоят столы.
- Ты узнал бы ее?
- Я видел ее только один раз, - покачал головой парнишка. - Да, только
один раз.
- У тебя не создалось впечатление, что она из тех...
- Ну, чтобы шлюха - нет, на шлюху она не похожа. Не знаю, что ее к нам
занесло. Может, захотелось побалдеть?..
Комиссар был доволен поездкой, хотя она дала не очень много. Но все-таки
появилась еще одна ниточка: женщина в юбке с разрезом.
- Когда ищешь, обязательно открываешь что-нибудь новое. Иконка Санта
Риты. Кто бы мог подозревать? Альдино ходил по танцплощадкам и раздавал
иконки.
Надя сняла шарф и положила на колени.
- Комиссар, и что теперь?
- Черт его знает. Начальство недовольно. Не можем же мы до бесконечности
затягивать расследование, даже если жертвы - далеко не самые образцовые
граждане.
- Вы собирались попросить ордер на обыск в домах Капитана и синьора
Прандини.
- Я блефовал. Если кто-то из них захотел спрятать пистолет, найти его
будет невозможно. Хотя когда-то я нашел один в цветочной вазе на кладбище.
- Если вы разрешите, я продолжу наблюдение у вазы с розочками. Я
подумала: их ведь могут, уносить не только голодные бродяги, но и тот, кому
эти цветы колют глаза. Кто считает эту зону своей. Как это говорится:
подопечная территория. Тогда он воспринимает цветы как своеобразные сигналы,
и это его беспокоит. Не знаю, понятно ли я объясняю.
- Вполне понятно. Ну что ж, в нашем положении пренебрегать не следует
даже самой малостью.
День прошел, как многие другие. Было совещание у начальника полиции, и
Амброзио вышел оттуда угнетенный. Одно дело - чувства, которые испытываешь в
ходе расследования, с подозрениями, что витают вокруг и могут дать толчок,
приводящий к ценнейшим результатам. И совсем другое - накачка у начальника,
который вынужден требовать конкретных результатов как можно скорее.
Всегда так получалось: необходимость действовать спокойно, осмотрительно
сталкивалась со срочностью, с требованием немедленных и неоспоримых
доказательств. Не говоря уже об остальном: магистрате, репортерах,
экспертах-свидетелях. Амброзио приходилось не только вести расследование, но
и следить, чтобы среди сотрудников не возникали споры, зависть,
подсиживания. Люди так чувствительны. "Я тоже похож на них, - говорил он
себе, - почему они не могут быть такими же..."
Амброзио вызвал Де Лука, чтобы поручить наблюдение за Капитаном.
- А если он заметит, что за ним следят?
- Станет нервничать. Может, сделает ошибочный шаг. Джулиани он поручил не
спускать глаз с Марко Прандини.
- Будь около дома на улице Капуччини. Если увидит тебя, тем лучше. Если
уедет в деревню на По, оставь его в покое. Вечером доложишь. Наде
посоветовал;
- Постарайся заставить Ренату Орландо рассказать о ее поездках на
мотоцикле. Вытяни из нее все, что возможно.
- Я бы с удовольствием расспросила ее о дискотеке на Верфях.
- Смотри сама. Если в ближайшее время ничего не случится, вся моя
прекрасная версия полетит прахом.
- Однако, если мы его не задержим, наш мститель скоро снова даст о себе
знать. Я уверена. Только бы он не сменил оружие.
- Да, это внесло бы в наши построения изрядную путаницу. Калибр патронов
- главное, на чем держится расследование. Если бы наша четверка погибла от
разного оружия, это воспринялось бы как отдельные эпизоды: двоих подстрелили
около кладбища, одного на улице Таджура, еще одного на Острове. А сейчас они
связаны вместе, газеты пишут об этом постоянно. Организованная преступность
- вот что опасно, твердят они. Не маньяк-одиночка - а организованная банда.
Хотя есть ли там банда, я очень сомневаюсь. Все-таки скорее это дело рук
одиночки, и именно оружие заставляет меня держаться первоначальной версии.
После полудня небо снова покрылось тучами. К вечеру в квесторию вернулась
Надя. Амброзио читал рапорт о таксисте, которого избил хозяин стоянки на
улице Ферранте Апорти, о торговке наркотиками, прятавшей героин в пеленках
новорожденного младенца. В конце рапорта было замечание, которое комиссар
подчеркнул зеленым карандашом: "Расследование неполное, поскольку с утра
были закрыты магазины". Это началась забастовка торговцев в знак протеста
против постоянных налетов магрибинцев, турков, нигерийцев и цыган. Как будто
итальянских бандитов не существует, как будто все они превратились в ангелов
с крылышками...
- Я говорила с Ренатой Орландо, - сказала Надя. - В этом году она
пользовалась мотоциклом всего один раз, в начале месяца. Точно день назвать
не смогла. Начался дождь, она оставила его во дворе, под навесом, показала
где.
- Красивая женщина, ты заметила?
- Да. Выглядит куда моложе своих лет.
- Больше она ничего тебе не сказала?
Он был уверен, что у Нади есть сюрприз, маленький сюрприз для него.
- Она ходила на могилу Этторе Ринальди.
- Одна?
- С Капитаном. Могила вся в цветах. Украшена, как рождественская елка,
сказала она. Кстати, я была также на Центральном вокзале.
- Мог бы поклясться в этом.
- Не смогла удержаться.
- Из-за цветов? Она кивнула.
- Что в них особенного?
- Розочки и анемоны. Как на кладбище, так и на вокзале.
- Рената знает дискотеку на Верфях?
- Когда я спросила, она посмотрела на меня как-то странно. Как будто
обалдела. "Почему вы так на меня смотрите?" - спросила я. Знаете, что она
ответила: "Вам кажется, что я похожа на девицу из дискотеки?"
- Могла спросить, есть ли у нее в гардеробе юбка с разрезом. - Амброзио
потер колючий подбородок.
- Вы бы ее об этом спросили?
- Не знаю. Я никогда не знаю заранее, что спрошу, смотрю по
обстоятельствам. Де Лука вернулся около семи.
- Капитан до пяти часов просидел на работе, в Милано-Сан-Феличе. Потом
пошел к своей подруге на Лорентеджо.
- Он заметил, что ты следишь за ним?
- Думаю, что да.
- Почему ты так думаешь?
- Он сделал мне знак рукой, как будто приветствовал. Он возвращался от
Ренаты Орландо к бульвару Форланики, и я решил оставить его. - Де Лука
казался обеспокоенным. - Нужно было продолжать слежку?
Вышли на улицу вместе, все трое. Шел мелкий дождь, асфальт отражал
зеленый свет светофоров, потом окрасился в красный. Они вошли в бар.
- Завтра снова следить за ним? - спросил Де Лука.
- - Пока не знаю.
- Я иду домой, комиссар.
Амброзио остался с Надей, чтобы выпить по рюмке мартини.
- У тебя есть машина?
- Есть.
- Едешь ужинать?
- Нет, не хочется.
Она стояла, засунув руки в карманы пальто, с желтым шарфом вокруг шеи, с
сумкой на плече.
- Чао.
Комиссар поднял воротник плаща - давал о себе знать старый шейный артрит.
Пропустил автобус и направился к подъезду квестуры. Надя окликнула его.
- Я думала... Может, съездим на вокзал, посмотрим на эти цветы. - Она
опустила глаза:
- Неважно, извините. - Казалось, Надя жалела, что не ушла.
- Что тебя беспокоит? - В машине Амброзио расслабился, откинул голову на
подголовник сиденья.
- Сама не пойму. У столба с вазочкой стояли два араба. Мне показалось,
они ругаются, один размахивал руками.
- В этом районе полно африканцев.
- Ринальди ограбили и убили возле вокзала. Проклятое место. Вчера там же,
на скамейке, нашли двух мертвых наркоманов.
- Ну и что? Кроме них, вчера подобрали девчонку, умершую в туалете на
бензоколонке. Рядом с трупом валялись шприц и пузырек дистиллированной воды.
Один парень поднялся на восьмой этаж, перевалился через перила балкончика и
бросился вниз, в пустоту. Тоже был наркоман, его много раз арестовывали за
кражи. За год количество смертей от наркотиков удвоилось. В морге мне
рассказали, что уже не подсчитывают трупы умерших от гепатита и мгновенного
воспаления легких - двух болезней, связанных с употреблением героина.
Он слушал свой голос, тусклый, монотонный, словно речь шла не о людях, а
об изношенной обуви, и к горлу начинала подступать тошнота. Но это была не
настоящая тошнота - скорее тоска, какая-то обессиливающая боль. Как укол в
сердце. Такое у нега у же бывало.
- Дождь кончился, - сказала Надя.
Небоскреб возвышался над площадью.
Ряды освещенных окон на разных этажах вдруг напомнили ему серый дом на
улице Винкельман, светлые волосы Ренаты, любовницы Капитана, тяжелый
блестящий мотоцикл. Они были в сотне метров от запасного входа Центрального
вокзала, с западной стороны.
- Подъезжай медленно к фонарю, как будто ищешь, где припарковаться.
Движение возле вокзала выглядело менее хаотичным, потоки идущих сплошными
колоннами машин, такси и автобусов подчинялись какому-то единому ритму.
Все места на стоянке были заняты. Они медленно два раза объехали вокруг
сквериков. Проезжая мимо злополучного фонаря, Надя кивнула в сторону
вазочки, полной цветов.
Они постояли на бульваре Дория, потом вернулись. Минут через десять нашли
место напротив фонаря, на другой стороне улицы.
- Тут можно наблюдать, как в лямочную скважину, - заметил Амброзио.
Несколько капель дождя упало на стекло машины. Комиссар потер затылок,
потушил в пепельнице сигарету и поднял стекло.
- В какое время приходят поезда из Турина?
- Один скорый, в двадцать три, другой в двадцать три пятнадцать. У
Ринальди был билет первого класса, без доплаты, значит, он прибыл со вторым,
который опоздал в ту ночь на десять минут. Комиссар... - девушка тронула
Амброзио за локоть и наклонилась к приборному щитку, - мне кажется, что там
кто-то движется.., их двое, смотрите.
Над машинами на стоянке двигались головы. Надя повернула ключ зажигания,
прочистила щетками стекло.
В дымке дождя худощавый человек в вязаной шапочке, темном плаще и со
свертком в руке вышел из-за стоящих автомашин, в то время как другой, его
товарищ, шел на несколько метров сзади. У него тоже была на голове вязаная
шапочка.
Подъехало еще одно такси. Кое-кто проходил с чемоданами и зонтиками.
Амброзио удержался, чтобы не выйти сразу же из машины, он бормотал самому
себе: "Спокойно, сначала посмотрим".
Человек в длинном плаще подошел к фонарю, повернулся к товарищу. Потом
быстро нагнулся к вазочке с цветами.
Почти в то же мгновение перед ними возник мотоцикл, появившийся невесть
откуда.
Амброзио открыл локтем дверцу, вынимая пистолет.
Черный мотоцикл с ревом затормозил, и фара осветила человека в черном
плаще, держащего в руке букетик цветов.
Кентавр в каске, расставив ноги над мотоциклом, вскинул пистолет на
похитителя анемонов.
Амброзио что есть силы закричал:
- Стой! Полиция!
Ствол пистолета вздрогнул и повернулся к нему.
- Не стрелять! Не стрелять, стой!
Он спрашивал потом и будет спрашивать всю жизнь, сколько секунд прошло от
слова "Стой!" до выстрела, до взрыва, сухого, как удар кнута, до того, как
фигура в черной куртке выронила пистолет и схватилась рукой в черной
перчатке за грудь. Казалось, это какая-то искусственная рука, когтистая
лапа.
Мотоциклист рухнул на землю вместе со своей "судзуки". Фара осталась
включенной, лезвие белого света разрезало мокрый асфальт.
- Если бы я не выстрелила, он убил бы вас.
Она побежала к двум арабам, которые стояли с поднятыми руками.
Стали подходить прохожие, сначала осторожно, потом повалили валом, как бы
подталкиваемые неодолимой силой. Амброзио взял за вороненый ствол упавший на
землю Р-38.
Подъехала, поблескивая голубыми огоньками, синяя "альфа" карабинеров.
- Скорую, скорей! - закричал Амброзио. Потом Надя, передав карабинерам
двух арабов, помогла ему снять шлем с головы Анжелы. Она была так бледна,
что казалась мертвой.
Эпилог
Через два дня вечером Эмануэла сказала ему:
- Джулио, бесполезно спорить, ты устал. Давай бросим все и поедем на
несколько дней в отпуск, на Капри. Ты же обещал...
- Пуля пробила ей правое легкое.
- Сегодня ты останешься у меня. Она налила ему немного коньяку.
- Пистолет, вероятно, тот же, из которого убиты все четверо. Знаешь, где
она его держала?
- В корзинке для бумаги.
- Почти угадала. В черной полотняной сумке, вместе с нитками для вязанья
и спицами.
- А мотоцикл?
- В гараже недалеко от дома Капитана, на площади Бернини, за церковью.
- Кажется невероятным, чтобы такая впечатлительная, эмоциональная
натура...
Амброзио молчал, думая о блондинке в компании двух парней в дискотеке на
Верфях.
- Кроме запасной обоймы в той сумке мы нашли еще светлый парик.
- Значит, Анжела знала Гаспаре и Монашка?
- Она рассказала мне только часть правды. У Гаспаре были ключи Этторе
Ринальди. Некоторое время спустя после убийства он стал следить за квартирой
на улице Баццини. Узнал, что убитый жил на втором этаже и что в квартире
никого не бывает, и решил поживиться.
- В тот вечер его ждал неприятный сюрприз?
- Да, Анжела успела сменить замки. И сама неожиданно пришла туда.
- По-твоему, она ждала его визита? Следила за подъездом?
- Пожалуй. Она заметила, что на улице парня ждал фургончик. На дверках
фургона было название гаража.
- Она ходила в тот гараж на Лорентеджо?
- Не думаю. Кто-то ей помогал. Конечно же, друзья Этторе. А когда она
установила, кто его убил, созрел план мести.
- А наркоман? А грабители? Ей-то зачем было в них стрелять?
- Молодец! Ты почти как инспектор Широ.
- Она спасла тебе жизнь.
- Возможно, Анжела и не выстрелила бы в меня.
- Ты уверен?
Когда комиссар увидел Анжелу на больничной койке, ему показалось, что она
постарела на несколько лет. Проступающие вены на руках, бескровное лицо,
очерченное иссиня-черными волосами с редкой проседью, опущенные веки. Он
попробовал поговорить с нею, но из этого ничего не вышло. Она не шевелилась,
веки оставались прикрытыми. Как будто не слышала вопросов.
- Вы стреляли в тех двоих, да или нет? Узнали, что убийцы Этторе, по
крайней мере один из них, работает в том гараже... Проходя по стоянке,
Ринальди заметил, как эти двое возились с дверцей машины, явно хотели ее
угнать. Он, конечно, вмешался, стал кричать, звать полицию. И тогда они
размозжили ему голову разводным ключом, забрали деньги, вещи и скрылись.
Анжела наконец открыла глаза и чуть заметно покачала головой.
- Нет? Не разводным ключом? Чем же тогда? Домкратом? У Гаспаре был
домкрат?
- Да.
Это было первое слово, которое она смогла прошептать.
Час спустя, в квестуре, Де Пальма посмотрел на него с упреком.
- Зачем вы мучаете бедную женщину, комиссар? Оставьте ее в покое, ради
Бога!
- Она действовала не одна, это очевидно. Ей помогали вы, вы или Прандини.
Если хотите, чтобы я ее оставил в покое, говорите вы.
Слова Де Лука как будто взорвали запал.
- Как вам не стыдно, Капитан. Вы прячетесь за спину женщины, - сказал
инспектор.
- Вы с ума сошли. Я прячусь?! Я никогда этого не делал.
- Это ведь вы отыскали в Лорентеджо убийц Этторе.
Убежден, что это были вы, - резко бросил Амброзио.
У Де Пальма сразу погасла ярость в глазах, словно унесенная ветром туча.
- Два балбеса поехали на улицу Баццини с ключами Этторе и названием
гаража на дверцах фургона. Это было нетрудно.
- В последнюю субботу перед убийством Гаспаре Анжела пошла в дискотеку.
Ее сопровождали вы? И показали парней?
- Убитый наркоман часто наведывался в район Мемориального кладбища. В ту
ночь, возможно, он сидел в одной из брошенных машин, кто знает. И все видел.
А может, околачивался поблизости. Опасный свидетель. Вас видел Антонио
Армадио, Капитан? Не отвечаете? Вполне резонно предположить, что его убили
из боязни, что он заговорит. Знаете, как бывает? Таких обычно задерживают и
отпускают. Они дают какую-то маленькую информацию. Тогда их отпускают
раньше. Вы слышали об этом?
- Как мне кажется, в ту ночь Антонио удачно отделался.
- Его видели. Вы или Анжела. Он спешно сорвал с головы и выбросил
ленточку, чтобы не узнали, и убежал. Потом кто-то разыскал его. Вы, Капитан?
Антонио не изменял своим привычкам, бывал в одних и тех же местах: на
площади Вентра, в парке Ровицца, площади Неаполя, Аспромонте... Как вы его
поймали? Следовали за ним на машине или на мотоцикле? Одним словом, той
ночью в этой тупиковой улочке, возле заброшенного "ситроена" вы всадили ему
две пули в голову - и до свидания. Как убивают бычка.
- Нет, свинью.
- Синьор Де Пальма, я объявляю о вашем аресте.
- Вы ошибаетесь, вам будет нелегко доказать, что убил этих негодяев я.
- Ничего, постараюсь.
- У меня куча алиби.
- Не имеет значения.
- Я имею право на адвоката. С этого времени я буду говорить только в
присутствии адвоката.
Это были трудные часы, когда истина казалась совсем рядом, но тем не
менее выскальзывала между пальцами, как только что вытянутая из воды рыба.
После обеда в кабинет Амброзио привели Марко Прандини, только что
прилетевшего самолетом из Рима.
- Анжела Бьянкарди и Джорджио Де Пальма обвиняются в убийстве, - сказал
комиссар. - Вам тоже, синьор Прандини, будет предъявлено обвинение, если
только вы не сумеете дать мне убедительные объяснения.
Он взглянул на настенный календарь: был первый день весны.
- Я хотел бы попасть домой, - сказал Прандини. - Мне не нравится сидеть
здесь, когда на улице греет солнце. Хочу вам что-то показать. Там, у меня
дома. Только сначала зажжем камин. Вы нашли пистолет?
- Да.Р-38.
- Это не тот. Я вам дам настоящий.
- Де Лука, позови Надю, - сказал Амброзио.
- Я устал, - Прандини тяжело поднялся со стула.
- Да, я устал, - повторил он, сидя у горящего камина, куда бросал
апельсиновые корки. - Вы увидели наконец Р-38, принадлежащий Этторе? Да? Я
вам говорил - прекрасное оружие. Когда-то он был моим. Я оставил его
Ринальди перед тем, как исчезнуть из Италии. С двумя обоймами. Он прятал его
долгие годы в чехле, в своем гараже.
- Вы убили двух бездельников на Мемориальном?
- Это была игра. Я отстрелялся и вернулся домой на мотоцикле.
- На каком мотоцикле?
- Не имеет значения.
- Мотоцикл Капитана или Анжелы?
- Я расправился и с любителем наркотиков. Он меня видел. Хоть и без того
не заслуживал жизни.
- А воришка с улицы Де Кастилья?
- Мишень для дилетантов, с его гипсовой рукой. Это было - как раздавить
таракана.
Он встал, взял с кресла кожаную куртку.
- Я хотел бы показать место, где храню другое оружие, оружие моей
молодости. Идемте к реке.
Вдоль реки тянулись покрытые галькой отмели, издалека было видно, как
струится серая вода.
- Видите внизу ту лодку? - сказал он. - Так вот, под ней...
- Из вашей тетради для записей выходит, что в ночь, когда был убит
наркоман, вы находились в Риме.
- Этот фактик я добавил сам, когда вы уехали отсюда. - Он обернулся к
Наде. - Я ведь говорил вам...
Криво усмехнувшись, Прандини вдруг сорвался с места и побежал к реке. За
ним с лаем бросилась его собака.
- Остановитесь! - закричал Амброзио. - Не делайте глупостей,
остановитесь!
Прандини продолжал убегать не оглядываясь.
Полные недоумения - ну, куда он мог убежать? - все на всякий случай
выхватили оружие.
Наконец Прандини остановился рядом со своей собакой, достал из кармана
куртки пистолет и направил на них.
Пораженный в грудь и голову, он рухнул на белую гальку, рядом с лодкой,
раскинув руки.
Галька под ним окрасилась кровью. Овчарка скулила и обнюхивала его
подбородок.
Пистолет, который Прандини держал в руке, был пластмассовый.
Поділитися у соцмережах
