Жанр: Триллер
Пикник с кровью
...а милой и жизнерадостной девушкой, потом они поженились, и
ее жизнь превратилась в сумасшедший дом. Слава Богу, в конце концов они
разошлись. Она познакомилась с одним иллюстратором книг и детских журналов -
добрый и веселый человек, прямая противоположность Джорджио. Антония все
время говорит мне: "Как хорошо, что он даже не служил в армии! Все время
рассказывает только про джаз и живопись".
- Теперь квартира перейдет к наследникам. Кто они?
- Одна девушка в Турине.
- Это он к ней ездил на Рождество?
- Как и каждый год, я вам говорила.
- Кто она, эта девушка?
Анжела встала, прошла к калориферу, наклонилась. Сиамский кот ловко
прыгнул ей на руки.
- Его дочь.
- У него была дочь?
- Это длинная история.
Она снова села, уютно устроив кота на коленях. Лицо у нее было бледное.
- Жена знала об этой девушке?
- Да. Этторе хотел, кажется, ее удочерить.
- Сколько ей лет?
- Девятнадцать. Он познакомился с женой одного моряка. Их отношения
длились недолго, всего несколько месяцев - банк, в котором Этторе служил,
послал его в Турин проводить ревизию. С женой он уже жил плохо, они часто
ссорились. Ему казалось, что жизнь уходит, как вода в песок, что он стареет
среди жалоб и дрязг. Вот тут ему и встретилась эта женщина. Случайная,
никого и ни к чему не обязывающая связь. Но она забеременела, а моряк вскоре
погиб. В Марселе, в порту. Они там грузили какие-то огромные ящики, и его
задавило. Вот так...
Джулия всегда знала, что Этторе ее настоящий отец, хоть она и носит
другую фамилию. Кстати, они похожи друг на друга, как две капли воды.
Странно, правда, - юная девушка и седой старик... И все-таки удивительно
похожи. Глаза, губы, овал лица... Этторе постоянно посылал ее матери деньги,
каждый месяц. По правде говоря, он чувствовал себя виноватым перед ними -
все-таки эта женщина потеряла мужа... Говорил, что должен был развестись,
несмотря на болезнь жены. Он очень любил Джулию, ведь других детей у него не
было. Но ее мать не любил, вот в чем дело, если бы любил, наверное, все было
бы иначе.
- Джулия приезжала в Милан?
- Только на его похороны. Но вскоре она должна приехать надолго. Мы
переписываемся, звоним друг другу. Очень славная девушка. - Анжела заметила,
что комиссар достал сигареты, но закурить не решается. - Курите, пожалуйста.
- И поставила перед ним пепельницу.
Амброзио с наслаждением закурил.
- В чемодане у Этторе было две сорочки, их украли. Почему две, если он
уезжал всего на один день?
- Он был очень осмотрительным. Всегда говорил: всякое может случиться.
Может, придется остаться еще на день, и у меня не будет чистой сорочки.
Чистота была его манией, как температура и атмосферное давление. Я покажу
вам его термометры и барометры, вы ахнете.
- Кто были его друзья, кроме Капитана?
- Некоторые коллеги из банка, хозяин одного магазинчика, тоже ветеран,
врач, который его лечил много лет. К сожалению, он уехал в Аргентину. Его
жена родилась в Резарио, унаследовала там, как она говорила, гасиенду.
Этторе очень любил доктора Прандини и болезненно переживал его отъезд.
- Прандини? Я уже слышал эту фамилию. Если не ошибаюсь, Прандини есть еще
инженер.
- Это его старший брат, он строит дома. Анжела погладила кота.
Чувствовалось, что говорить об инженере Прандини ей неприятно. Амброзио
терпеливо ждал.
- Он из тех людей, с которыми встречался Этторе, - наконец неохотно
произнесла Анжела. - В сущности, это они его уводили от реальности в мир
воспоминаний, в мир призраков.
- Этот Прандини, как рассказывал Капитан, был человек одержимый, на войне
стрелял без разбора.
- Этторе восхищался им. Говорил, что всегда нужно выбирать: убивать или
быть убитым. У Прандини на этот счет не было сомнений.
Она открыла фрамугу. Комната наполнилась холодом.
- Зачем вы ко мне пришли? Чего вы хотите от меня? Я понимаю, вы тут не
только из-за смерти Этторе. - Анжела пристально посмотрела на Амброзио. - Не
рассказывайте мне сказки, комиссар.
- Я не собираюсь вас обманывать, синьора, это не в моих правилах. Мы
расследуем целую серию убийств, которые, на первый взгляд, никак не связаны
с гибелью Этторе Ринальди. Но я почти уверен, что именно смерть двух давних
приятелей - Ринальди и Датури - вызвала, скажем так, цепную реакцию других
преступлений. Преступлений, которые без этой связи просто нельзя объяснить.
- Джорджио говорил, что эти подонки всегда плохо кончают. Стреляют друг
друга за наркотики, за деньги, из мести.
- Часто так и бывает. Мы тоже думали об этом. Однако на этот раз оружие,
убившее четверых, - одно и то же. Боевое оружие.
- Значит, вы подозреваете, что Джорджио Де Пальма...
- Нет. В настоящий момент нет.
- Понятно. И что же - я должна помочь вам найти того, кто расправился с
убийцами Этторе?
- Нет. Того или тех, кто убил Этторе.
- Вы их не найдете.
- Вы уверены?
- Я читаю газеты. Кое в чем Джорджио прав. Например, утверждая, что
полиция работает хорошо только тогда, когда нужно сопровождать больших
чинов. Извините.
- Вы часто ходите в дом на улицу Баццини?
- Несколько раз была. Вместе с Джулией; Я плохо себя чувствую там,
комиссар. Вещи, к которым он прикасался, зубная щетка, кофеварка, мыльница,
крем для бритья, записная книжка с телефонами, исписанная его красивым
прчерком, подголовник кресла... Нет, я не могу там быть. Посижу несколько
минут и бегу домой. Я просила Джулию пожить там во время каникул.
- У Этторе был автомобиль?
- Был, но в ноябре он продал его. Собирался купить новый, да так и не
собрался.
- Я хотел бы надеть наручники на того, кто его убил и ограбил. Клянусь
вам. У него украли бумажник. Сколько там могло быть денег?
- У меня уже спрашивали. Точно не знаю. Знаю только, что он пользовался
чеками банкомата, которые у него нашли в кармане пиджака. Значит, ему не
нужно было носить с собой много наличных. В бумажнике могло быть сто, двести
тысяч лир, не больше.
- А ценности? Золотые часы, перстень?
- Нет. Единственные золотые часы, которые у него были, он хранил в сейфе,
их подарил ему отец, когда Этторе вернулся с войны. Он очень дорожил ими, но
только как памятью об отце. На руке носил обыкновенные пластмассовые.
- Золотые часы могли бы навести на след. Обычно от них стараются спешно
избавиться. Вам удалось открыть сейф?
- Я знала комбинацию. У нас не было друг от друга секретов. Мой год
рождения. Номера комбинации сейфа - год моего рождения.
- Я не хочу знать его.
- Спасибо.
- Хотите посмотреть его квартиру?
- Охотно.
Амброзио и Надя в сопровождении хозяйки подошли к вешалке в прихожей.
Возле вешалки стояла большая медная ваза с двумя цветными зонтами и одним
черным, мужским.
- Этторе держал свой зонт здесь, - сказала Анжела, трогая ручку из
темного дерева. - Он был убежден - если любишь женщину, должен почувствовать
желание оставить у нее свой зонт.
Она надела волчью шубу.
Туман опал, огни фонарей стали ярче. Покрытая мелкими каплями влаги
машина комиссара дремала на стоянке у дома. Он предложил Анжеле доехать до
дома Ринальди, но она отказалась.
- Давайте пройдемся пешком. Я еще сегодня не выходила на улицу.
Пройдя какую-то сотню метров, она остановилась перед небольшим домиком,
возле которого росла пальма. Пальма не представляла ничего особенного: сухой
веник на войлочной ручке. Однако, когда он был мальчишкой, она казалась ему
чудом из чудес - высокой стройной красавицей. Господи, куда же девалась ее
высота! Забавная это штука - память.
Амброзио взглянул на соседний дом. В окнах первого этажа горел свет. В
молодости комиссар жил там с родителями. Он взял под руку Надю Широ,
чувствуя, как поднимается внутри какое-то бессильное отчаяние.
В двери было два замка, и Анжела Бьянкарди при тусклом освещении подъезда
заставила их наконец открыться.
На дверях висела овальная бронзовая табличка с одной фамилией - Ринальди.
Квартира имела странный вид, как будто в ней никогда никто не жил.
Мебель, посуда в горках, книги на стеллажах - все было расставлено, как в
музее, с маниакальной тщательностью. Барометры, термометры, часы с
маятником, пожелтевший план Милана прошлого века в рамочке, стол, покрытый
тканью цвета лаванды, с блюдом фруктов из майолики в центре, диванчик и два
кресла, обитых кармазиновым бархатом, казалось, простояли на своих местах
лет двести. На стенах висели две картины: крестьянин, ведущий волов с
плугом, и гора с заснеженной вершиной: на переднем плане был нарисован
мостик, под которым бежала речка.
- Сколько раз говорила ему, что они ужасны, эти картины, а он объяснял:
их купил на аукционе его отец, пусть висят.
Спальня была почти пустая: столик, комод, встроенный шкаф. На одной
дверке шкафа - зеркало.
- Это единственная комната, в которой Этторе все поменял, не мог спать в
кровати, на которой умерла жена.
Резная книжная полка с цветными стеклами в дверцах, кресло, обитое темной
кожей, низкая тумбочка под окном, покрытая бежевым лаком. На полу новый,
амарантового цвета ковер.
- Этторе купил его перед Рождеством, - пояснила Анжела. Это был его
кабинет, тут он хранил все свои вещи, книги о войнах, письма, альбомы. За
этой картиной - сейф, о котором я говорила. Собственно, это не картина, а
увеличенная и вставленная под стекло фотография, но Этторе ее любил.
На фотографии маршал Бастико вручал отличившемуся солдату награду.
- Где он держал пистолет?
- В нижнем ящичке столика, у кровати.
- Хотелось бы взглянуть.
Они вернулись в спальню. Амброзио открыл ящичек и достал пистолет.
"Беретта" девятого калибра с семью патронами в обойме.
- Могу я взять его на несколько дней?
- Конечно.
Он передал пистолет Наде, она обернула его носовым платком и положила в
сумочку.
Анжела ничего не спросила, ее как "будто не удивило, что полиция
проверяет оружие, принадлежащее жертве.
- Капитан говорил, что он ходил стрелять в тир.
- Не знаю. Я не люблю оружия. Я даже немного боюсь его. Мы об этом почти
никогда не разговаривали. У каждого из нас была своя зона, куда мы старались
не вторгаться. У меня были свои друзья, я ходила на концерты, в театры. Он
редко сопровождал меня. Только если я настаивала, раз или два в году.
- Дом содержится в большом порядке.
- Видели барометры? Он их вечно проверял. Помню один случай, мы только
недавно познакомились, я увидела их и удивилась. Ты похож на морского
капитана, сказала я. Именно тогда он рассказал мне о своем приключении в
Турине.
- Чемодан, с которым он ездил, у вас?
- Наверное, в квестуре.
- Я скажу, чтобы вам вернули.
Она сняла шубу, положила на диван, пошла на кухню. "Хотите что-нибудь
выпить?" Вернулась с бутылкой коньяка, поставила на стол, достала из бара
три рюмки.
- А что, комиссар, ключи, которые он носил с собой, так и не нашлись?
- В донесении об этом ничего нет.
- Впрочем, я поменяла замки. - Анжела налила в рюмки коньяк. Амброзио
почувствовал, что она что-то недоговаривает.
- И хорошо сделали, сегодня опасно рисковать. Может быть, тот же убийца,
или убийцы, если их было двое, как мы думаем, взяли ключи вместе с
документами. Где он их обычно носил?
- В левом кармане пиджака. Или в пальто. По-моему, той ночью они были в
пальто. Он любил чувствовать их под рукой. Кстати, и трамвайные билеты, он
их тоже носил в пальто, чтобы не расстегиваться каждый раз, и какие-то
мелкие деньги, телефонные жетоны... Вы не пьете, синьорина?
Надя поднесла к губам широкую рюмку, глотнула, как горькое лекарство,
закашлялась.
- Ужасно крепкий...
Амброзио с удовольствием осушил свою рюмку и наполнил ее вновь. Он
чувствовал, что в воздухе витает что-то, готовое вот-вот взорваться фразой,
замечанием, чем-то таким, что изменит все его представления о расследовании,
даст мысли новый мощный толчок. Ему показалось, будто именно здесь, среди
вещей Этторе, Анжелу начали одолевать мучительные сомнения и она терзалась,
не зная, поделиться ими с ним или нет. Ее надо было, что называется, дожать,
и комиссар вновь завел разговор, от которого его самого уже подташнивало.
- Вы водите машину?
- У меня "фиат-500", почти музейный.
- Где вы его держите?
- На улице, перед домом. Этторе всегда говорил мне, что это неосторожно.
У меня есть бокс в нашем дворе, но так сложно открывать ворота, засовы..,
ради микролитражки вековой давности. Я страхуюсь от угона с помощью цепи,
которая весит, наверное, центнер, и обыкновенного замка. До сих пор воры
относились к ним с уважением.
- Я все думаю, если бы он не продал машину, может быть...
Фраза родилась у него случайно, он не задал бы этого вопроса, если бы
лихорадочно не искал способа как-то заставить женщину заговорить.
- Я тоже этим мучаюсь, я всегда думала, если бы Этторе не продал машину,
он поехал бы в Турин на ней.
- Даже в туман?
- Определенно. Почему, черт возьми, он ее продал? Она еще была в
приличном состоянии. Но он, со своей страстью к порядку, аккуратностью,
продал ее, чтобы купить новую, последней модели, в январе. И не успел.
- Можно было погибнуть и на автостраде, в катастрофе. Мне жаль, что я
опечалил вас.
- Не ваша вина.
Анжела допила свой коньяк, поставила пустую рюмку на стол и, мгновение
поколебавшись, сказала:
- А знаете, комиссар, я видела парня, который пытался вставить ключ в
замочную скважину двери.
- Этой квартиры? - чуть не подскочил от радости Амброзио, все еще боясь
верить в удачу.
- Да. На нем была лыжная шапочка. Он обернулся, увидел меня - я только
вошла, - и убежал. Я вышла за ним на улицу, но был сильный туман, и я ничего
не увидела.
- Когда это случилось? Подумайте хорошенько.
- В феврале, примерно месяц назад.
- Вы кому-нибудь об этом рассказывали?
- Не нужно было этого делать? К той поре я уже поменяла замки. Да, я
говорила Джорджио.
- Не могли бы вы спокойно повторить мне все подробности?
Глава 8
Кто-то недоговаривает, но теперь я почти уверен, что нахожусь на
правильном пути. Эмануэла налила комиссару бокал белого вина.
- Этот незнакомец знал адрес жертвы?
- Ключами он завладел в ночь убийства или ему их дал тот, кто ограбил и
убил Ринальди. В бумажнике были документы, они исчезли, установить адрес не
составляло труда.
- Это было крайне неосторожно - идти в дом убитого человека.
- Да, разумеется. Думаю, что он несколько дней следил за подъездом.
Анжела Бьянкарди ходит туда редко, вот он и решил, что ничем не рискует.
- Она смогла бы узнать парня?
- Не знаю. Очень уж мало она его видела, к тому же он нагнул голову.
Запомнила только голубой помпон на лыжной шапочке.
Эмануэла говорила из кухни, где в кастрюльке варился рис.
- А что ты думаешь об этой синьоре Бьянкарди?
- Она изучала Пруста, Бодлера. Сейчас преподает французский. По-моему,
милая и скромная женщина.
- Чувствительная и даже мнительная.
- Откуда ты взяла?
- Ей нравится Пруст. Сезон цветущей сирени, бульвары в настурциях, синьор
Свэн, рассказывающий об умершей жене...
- Вот уж не знал, что и ты этим интересуешься.
- Читала кое-что недавно. Мне нравится и в то же время угнетает, вызывает
скуку.
- Не говори этого никому. Ты права, это женщина с обнаженными нервами.
Для нее Ринальди был опорой, защитой, вроде отца, как я понял. Его смерть
нарушила равновесие.
- Не думаю, что он был ей только отцом.
- Я этого и не утверждаю. Он был ее любовником. Но еще и опекуном, и
защитником, и опорой...
Они обедали в мягко освещенной комнате, выходившей окнами на улицу Чезаре
Корренти; торшер с белым абажуром у дивана создавал приятный уют.
- Ты подозреваешь друзей этого пенсионера?
- Называть его пенсионером было бы не совсем правильно. При слове
"пенсионер" представляется старый, дряхлый человек. А он был мужественным
солдатом, как утверждают все, кто его знал, и не выглядел на свои годы.
- И что ты намерен делать?
- Все останется как было, по крайней мере еще несколько дней. Будем
следить за парнем, которому угрожали. Хочу познакомиться с неким Прандини.
- Кто он такой?
- Друг и сослуживец Ринальди, специалист по оружию, точнее, специалист в
стрельбе по живым мишеням. Дай взглянуть на этикетку этого вина.
- Это прислал папа из провинции Ла Специи. Очень приятный аромат, не
правда ли? Амброзио посмотрел бокал на свет.
- Все друзья Ринальди хорошо владеют оружием.
- Значит, легко будет выяснить, кто из них смог бы...
- Стать мстителем? Нет, это сложно. Они не дураки и связаны между собой.
У них застарелая ненависть ко всему, что не соответствует их убеждениям.
Считают, что они за закон. Но в их руках закон становится орудием мести. Не
то что я их не понимаю: слишком много в нашей жизни легковесного отношения,
вызванного равнодушием, терпимостью, нежеланием связываться. А у полиции
каждый шаг регламентирован инструкциями, порой и мы ничего не можем сделать.
Или почти ничего.
- И в больнице у нас то же самое...
- Я знаю, дорогая.
- Джулио, мне сейчас пришло в голову.., ты говорил, что в этих четырех
преступлениях общее - это калибр оружия.
- Пока удалось связать убийство грабителя и смерть хозяина траттории.
После разговора с вдовой Датури я убедился, что именно среди его друзей
нужно искать мстителя.
- Я думаю, если.., если кто-то из убитых молодых людей был в лыжном
берете с голубым помпоном...
- О Боже, - произнес Амброзио, схватившись за голову. - Дай подумать.
Анжела сказала, что этот парень появился на улице Баццини примерно месяц
назад. А Аддамьяно убили в дни карнавала, в последнюю неделю февраля. - Он
прервался и посмотрел на нее:
- Да, может быть. Ты подала хорошую идею.
- Синьора Бьянкарди утверждает, что не видела парня, который пытался
ограбить квартиру, в лицо. Может, она солгала тебе?
- Но зачем? И почему тогда она сказала о лыжной шапочке?
- Не знаю. Она говорила об этом и Капитану, так ведь? Может, у нее
мелькнула мысль, что в этих убийствах замешаны друзья Этторе; разве в таком
случае она сказала бы тебе всю правду?..
Пока Эмануэла говорила, у Амброзио возникло странное ощущение, словно он
в двух шагах от разгадки тайны и в то же время отдаляется от нее. Трудно
было сосредоточиться, нужны были календарь и блокнот, чтобы записать одну за
другой все даты, имена, названия улиц, данные научных экспертиз...
- Ты плохо себя чувствуешь? - встревожилась Эмануэла.
- Нет, прекрасно. У этого вина, Эмануэла, божественный аромат. Вроде бы
пахнет свежими фруктами.., а может, и нет. Не могу уловить. Как с нашим
убийцей.
Она подошла сзади, обняла его, он почувствовал затылком тепло ее груди.
- Ты тоже пахнешь свежими фруктами, - шепнул он.
- Останешься сегодня, да?
- Я был у сестры Аддамьяно полчаса назад, - сказал Де Лука, - а потом у
матери Монашка. Бог мой, какая толстуха! Ни у кого из парней не было лыжной
шапочки, а тем более с голубым помпоном.
- Ты уверен, что они говорили правду?
- Думаю, что да.
- А зимой что эти паршивцы надевают на голову?
- Ничего. Молодежь не носит ничего.
- Даже когда температура ниже нуля?
- Я спрашивал. Мать Аддамьяно показала мне синюю шапочку с козырьком.
Гаспаре надевал ее в исключительных случаях, когда водил машину фирмы.
- Гаража на Лорентеджо?
- Думаю, да.
- Значит, синяя шапочка с козырьком, - повторил комиссар.
Весь день Амброзио пытался представить себе Гаспаре Аддамьяно, слесаря,
шофера, угонщика автомобилей - мастера на все руки - в мотоциклетной куртке
и в коротких сапожках.
Но возникало только его лицо, залитое кровью, обезображенное выстрелом. А
эта яркая ленточка, найденная среди мусора в трех метрах от трупа? Куда ее
прикажете прилепить?
- Как вы думаете, синьор Аббатанджело, Гаспаре мог повязать голову
ленточкой на манер индейцев, хотя бы ради шутки, чтобы пооригинальничать?
- Ни в коем случае. Он был другого склада. Те все получеловеки, по-моему.
А Гаспаре был мужчиной, не придурком.
- Вы его использовали как шофера?
- Иногда посылал с поручениями за город. Подарил синюю форму.
- Шапочку с козырьком?
- Конечно. А когда он водил фургончик...
- Тогда он форму не надевал. Может, когда было холодно, он носил лыжную
шапочку?
- Никогда я не видел Гаспаре в лыжной шапочке.
- Можно взглянуть на фургончик?
Машина была добитая, кузов выкрашен красной краской, на нем виднелись
пятна. На дверцах надпись: "Гараж Лорентеджо".
- А на других машинах он ездил?
- Иногда я ему давал старенький "рено". В субботу вечером или в
воскресенье. Он ездил на дискотеку.
- Этот человек мне не нравится, - заявила Надя, когда они шли по
бульвару. В небе торжественно плыли белые облака, отливая серебром. - У него
вид беспардонного мошенника.
- Скоро весна, - заметил Амброзио. - Знаешь, куда мы сейчас направимся? В
деревню, в гости к Марко Прандини, одному из друзей Ринальди.
- Тот, который всегда стрелял первым? Наверное, он того... - Надя
покрутила указательным пальцем у виска.
- Как ты его себе представляешь?
- Здоровенный лысый грубиян.
Но Прандини оказался худощавым, ростом под метр семьдесят. Военная
выправка, волосы седые, вьющиеся, еще густые. Глаза темные, маленькие,
посаженные близко к носу. В разговоре тембр его голоса часто менялся,
казалось, что он принадлежит разным людям. Прандини держал руки на груди,
соединив растопыренные пальцы. Под черным пиджаком у него был надет жилет на
кнопках.
Одноэтажный дом конца прошлого века напоминал маленький патрицианский
дворец: окрашенный в желтую охру, с коваными балконными решетками, окна с
зелеными ставнями. Калитка справа, с каменными фигурками львов на столбах,
вела к подъезду с колоннами. Дом был накрыт черепицей и затенялся летом
большим деревом, которое росло возле кирпичной стены.
Открыла им пожилая женщина, одетая в черное, похожая на крестьянку. Она
впустила всех в просторный холл с расписным потолком и стеклянной дверью в
глубине, сквозь которую виднелась английского типа лужайка, перемежаемая
кустами. За ними темнел длинный ряд высоких тополей.
- Там, за тополями, течет По. - Прандини с любопытством разглядывал их,
взгляд его то и дело задерживался на Наде.
Из холла они прошли в отделанную вишневыми панелями комнату, дубовый пол
в ней устилали старинные ковры. Мебель тоже была старой, почти античной, но
прочной, видимо, недавно отреставрированной. Рабочий стол завален бумагами,
в углу - несколько кожаных кресел, на стенах - эстампы, изображающие сцены
охоты. У зажженного камина, поблескивая круглыми желтыми глазами-пуговками,
лежала немецкая овчарка.
- Я уединился здесь после многих лет путешествий. Работаю еще, но уже не
так, как прежде. Догадываюсь, зачем вы пришли. Мне звонил Джорджио. Вы
видели, в каком состоянии бедная Анжела? Для нее Этторе...
- Синьор Прандини, - перебил его Амброзио, - мы зашли в тупик с
расследованием. Никак не можем, например, найти, кто убил и ограбил вашего
друга на Центральном вокзале.
- "Город наводнен жуликами, бандитами, всякими подонками. Что вы хотите?
Отыскать, кто это? Но ведь легче найти иголку в стоге сена. Говорят:
сравните с тем, что происходит в Нью-Йорке или Вашингтоне, и поймете, что у
нас все не так уж плохо. Какая-то сотня жертв в год. Глупцы. Ведь Милан не
Нью-Йорк, и сравнивать нужно с прежним Миланом. - Он протянул руки к камину
и зябко потер их. - Я хотел бы до обеда - надеюсь вы пообедаете со мной? -
предложить вам белого вина из Кусторы. Уверяю вас, такого вы еще не
пробовали.
- Затем произошли другие события, например, убийство из мести молодого
парня, потом случай на вокзале Гарибальди, где нашел смерть Альваро
Датури...
- Бедный Альваро... - Прандини щелкнул пальцами, овчарка бесшумно
приблизилась к нему и преданно потерлась о его ногу. Он ласково потрепал
собаку по загривку и позвал женщину, открывшую им.
- Принесите, пожалуйста, вина.
Женщина вышла, но почти тотчас же вернулась, как будто предвидела желание
Прандини, и внесла серебряный поднос, на котором стояли три хрустальных
бокала и бутылка вина.
- Чувствуете аромат? А какой изумительный соломенно-желтый цвет. Там, где
его делают, есть дом Тамбурино Сардо, героя Эдмондо Де Амичиса.
- Отличное вино, - сказал Амброзио, зачарованный бокалом с изумрудным
отливом на ножке больше, чем вином из исторической зоны Соммакампанья:
- Мы проиграли два сражения в тех местах.
- И оба летом, вы заметили?
- Не помню.
- В июне и в июле. Июль - несчастливый месяц.
- Вы большие друзья с капитаном Де Пальма, не так ли?
- Мы всегда дружили, дружим и сейчас. Он вам рассказывал о первом
батальоне в Мармарике? Потом я вернулся в Италию и оказался на севере, где
полтора года принимал участие в говняной войне. Извините меня, синьорина.
Война, хуже которой не могло быть: итальянцы убивали итальянцев, а за что?..
Если я уцелел, то лишь благодаря своему инстинкту. Я не хотел, чтобы эти
любители военных игр схватили меня и поставили к стенке.
- Вас могли расстрелять?
- Элементарно. В Музокко, на кладбище полторы тысячи могил тех, кому
повезло меньше, чем мне. Среди них есть три, одна возле другой. Там
похоронены три брата, младшему было шестнадцать лет. Их приговорили и
расстреляли через несколько дней после окончания войны. Представляете, какой
ужас! Война уже окончилась, а их расстреляли...
- Какое оружие у вас было?
- "Люгер". Потом пистолет-автомат МР-40, отличная вещь. Вдоволь патронов
и несколько ручных гранат. Кто меня мог задержать?
- В четырех тр
...Поділитися у соцмережах
