Жанр: Триллер
Манни деккер Женщины для развлечений
...нькой тощей женщины с вечно поджатыми губами - она была
директрисой детской благотворительной организации в Лондоне, "Лесли Фаундэйшн".
Очень привязанная к брату, она пыталась препятствовать его браку с Ровеной, которую
считала похотливой сучкой.
В свою очередь, Ровена подозревала, что алкоголизм незамужней Финолы
спровоцирован прежде всего её половой страстью к брату. Ради Роджера женщины
соблюдали правила вежливости, но неохотно.
В Кейптауне Ровена была добродетельной и любящей женой. Её прошлое, которое
Роджер знал и понимал, осталось позади.
Если Ровена вела себя сдержанно, то этого никак нельзя было сказать о их
кейптаунских друзьях. Жан-Луи Николаи, француз ресторатор, которому Роджер дал
заём на покупку кафе, часто приглашал их на вечеринки, где обменивались жёнами -
молодая пара всегда отказывалась. Не разделяли они также интерес Николаи к сексу с
чёрными и белыми детьми, сбежавшими из дому; от этих детей он потом быстро
избавлялся. Ребёнок, говорил он, это магический эликсир, который сохраняет
молодость мужчине. Ровена если и реагировала в душе на эту идею, внешне этого не
проявляла.
Своих детей ни она, ни Роджер не хотели. Шесть лет они жили спокойно и
счастливо, пока Роджер вдруг не решил, что не может больше игнорировать
существующую систему апартеида. Пренебрегая советами друзей и деловых коллег, он
открыто поддерживал забастовки чёрных рабочих и радикальный Африканский
национальный конгресс, который возглавлял Нельсон Манделла. Участвовал он и в
демонстрации протеста против закона об обязательном ношении удостоверений -
этот закон ограничивал свободу передвижения чёрных в белых зонах.
"Южная Африка - прекрасная страна, - говорил Роджер жене, - но будущее
здесь обесценено. Слишком много ненависти, а это породит насилие..."
Насилие, которое он предсказывал, вскоре обрушилось на него. Однажды
дождливым вечером высокий белый человек, одетый священником, подошёл к их
дому, нажал на звонок, а когда Роджер вышел, три раза выстрелил ему в грудь. Он
умер на руках у истерически рыдающей Ровены, не приходя в сознание. Анонимный
голос по телефону пригрозил, что если она не покинет Южную Африку в течение
сорока восьми часов, то разделит судьбу мужа.
Серьёзно восприняв предупреждение, Ровена прибегла к помощи Жана-Луи
Николаи, который не оставил её в это ужасное время. Он организовал немедленное
кремирование Роджера и вылет Ровены в Лондон с его прахом. А вот с финансовыми
делами Роджера такой же лёгкости не получилось.
Ровена и он жили в достатке, но после его смерти стало известно, что он задолжал
по налогам. Нашлись и другие долги. Когда подвели итог, у Ровены оказалось денег
месяцев на шесть.
В Лондоне сестра Роджера Финола с удивительным сочувствием встретила
несчастную невестку. Она дала Ровене работу в своём детском фонде, нашла ей
дешёвую квартиру в Бэйсуотере. Скорбь сблизила их, и они простили друг друга. А
через полтора года Финола умерла. Для Ровены это было потерей последней связи с
Роджером.
Теперь она в одиночку управляла благотворительной организацией, финансовое
положение которой всё больше ухудшалось. Люди готовы были отдать старую
ненужную одежду, а вот с деньгами расставались неохотно.
Через два месяца после похорон Финолы ей позвонил Николаи, который приехал в
Лондон как будто на отдых. Он обратился к Ровене с просьбой. Не отмоет ли она
некоторую сумму денег, а именно двадцать тысяч долларов, через банковский счёт
своей благотворительной организации? Дело простое, и никто ничего не узнает.
Проценты она сможет оставить себе и употребить на благие цели.
Ровену это потрясло - не сама просьба, а возможность получить столь много
денег ценой столь небольших усилий. Вопрос о законности операции у неё не возник.
Она три недели не платила за квартиру, и домовладелец, похотливый киприот, дал ей
двадцать четыре часа: заплатить или лечь с ним в постель. Предложение Николаи
понравилось ей несравненно больше.
Обрадованный француз сказал, что это только начало. В ожидании неизбежных
расовых конфликтов в Южной Африке умные люди начали вывозить свои деньги за
границу. Только за ближайшие несколько недель Николаи намеревался отмыть через
Ровену несколько сотен тысяч долларов. Затем он переедет в Сайгон, где у него друзья
и где война между Северным и Южным Вьетнамом создаст неимоверные возможности
для обогащения. Если у Ровены всё хорошо пройдёт с южноафриканскими деньгами,
Николаи будет присылать ей для отмывания деньги из Азии.
Ровена, которой благотворительность наскучила, уже подумывала её бросить.
Денег на этом не заработаешь, а дети действовали ей не нервы. Но уж раз поступило
такое предложение от Николаи, она пересмотрит своё отношение к филантропическим
трудам. Тогда француз объяснил, что на её фонде можно делать деньги и другим
путём.
У него есть друг в Нью-Йорке, японец психиатр, познакомились они в секс-клубе
несколько месяцев назад. Недавно этому психиатру, доктору Кену Ёкои, пришлось
покинуть штат колледжа в Нью-Хэмпшире из-за сексуального скандала, связанного с
семнадцатилетним студентом. Ёкои только что открыл частную практику в
Манхэттене, специализируется на лечении людей, которые не разобрались до конца в
своих сексуальных наклонностях. В комплекс лечения входили контакты таких
пациентов с мужчинами более сильной и властной натуры, а часто эти мужчины ещё и
были богаты.
Николаи рассказал, что часто мужчины чувствуют себя спокойнее с детьми, чем со
взрослыми. Они готовы платить хорошие деньги за подходящего ребёнка. Хочет ли
она участвовать в таком деле? Выгода здесь большая...
Улыбаясь, Ровена пригласила Николаи в "Ритц" - выпить чаю и поговорить о том,
как можно сделать "Лесли Фаундэйшн" ещё более выгодным предприятием.
В аэропорту Хитроу Ровена замерла с фляжкой у рта. Глаза за тёмными очками
стали ястребиными, как будто она готовилась обрушиться на жертву. Ледяная улыбка
зазмеилась на губах. Идея ей пришла очень смелая, но попробовать следует, если она
хочет жить.
Она поднялась, закрутила фляжку и стала оглядываться в поисках телефона.
Сердце у неё совсем ошалело от возбуждения, которое казалось чуть ли не
сексуальным. В то же время чувство облегчения позволило ей отчасти успокоиться.
Прямо сейчас она позвонит Бену Дюмасу и предложит - сколько бы он ни
запросил - за убийство Пака Сона. Избавиться от косоглазого, пока он не добрался до
неё. Ровена сама перейдёт в наступление. И загасит опасный огонь.
Бен убивает людей для кого угодно. Почему бы не для неё? Он может
ликвидировать Сона, когда тот придёт за маленькой мисс Тоуни, и в то же время
забрать себе сто двадцать пять тысяч долларов. Будет ему и премия, а именно,
половина новой продажной цены за мисс Тоуни. Ровена собиралась выставить её на
аукционе и рассчитывала, что американочка принесёт одну из самых крупных сумм за
вечер.
Половина покупной цены отойдёт Бену. Да, немалая куча денег для наёмника, но
ведь речь идёт о жизни Ровены.
Приближаясь к беспошлинному магазину, где обязательно должен быть телефон,
она позволила себе некоторое чувство триумфа. Она только что решила проблему,
казавшуюся неразрешимой. В её жизнь вернётся какое-то подобие порядка. И не
придётся обращать в наличные своё достояние, чтобы компенсировать Сону его
потерю.
Ликвидировать всё подряд, потом недостающие деньги выпросить взаймы или
украсть. Продажа дома и магазина, плюс все её банковские счета могли бы принести
четыре-пять миллионов долларов. Намного практичнее отправить Сона в лучший мир,
да и безопаснее. Сон слишком непредсказуем.
В беспошлинном магазине ей показали телефон. Ровена лихорадочно начала
звонить Бену. Он должен был встретить её в аэропорту Кеннеди, но она хотела
поговорить с ним сию минуту.
Глава 16
Дюмас, прижимая к уху радиотелефон, сидел на подоконнике в спальне Кена Ёкои
и смотрел через улицу на парк - полупустой из-за лёгкого послеполуденного дождя.
На скамейке бездомный старый латиноамериканец разглядывал окровавленного
мёртвого петуха, лежавшего у его ног, жертву недавнего петушиного боя. В центре
сухого фонтана тощая блондинка в стёганой куртке с неторопливой торжественной
грацией занималась тай чи чуан.
Повернувшись, Дюмас махнул Ёкои, который лежал с капельницей. Японец вяло
поднял руку в ответ. Секундой позже Дюмас, по-волчьи улыбаясь, проговорил в
телефон:
- Договорились. Увидимся, когда приедешь сюда.
Вдавив антенну, он отложил телефон. Опять повернулся к окну, покачал головой,
тихонько хохотнул. Высокая чёрная "королева" в белом свадебном платье, свободной
куртке и с розовым зонтиком въехала в парк на роликовых коньках из Бликер-стрит.
Потом искоса взглянула на телефон. Ровена, Сон и ещё Бог знает кто, подумал он.
Сплошные развлечения.
Отвернувшись от окна, он подошёл к кровати, сел на краешек, взял Ёкои за руку.
- Ты слышал?
По лицу Ёкои промелькнула слабая улыбка.
- Кругом сети обмана и предательства. А ты говорил хорошо, правильно
отреагировал.
- Я просто сделал так, как ты учил.
- Для успешного разрешения конфликта иногда необходимо оборвать связь с
человеком. Вот почему ты должен быть эмоционально отстранённым во время любой
конфронтации. Иначе не сможешь дать правильную оценку. Не будешь знать силу и
слабость любой позиции, включая собственную. Сохраняй холодную голову, так
проще управлять людьми.
Дюмас кивнул.
- Я взялся за систему поддержки Деккера, а не за него самого, как ты и сказал.
Когда его подстреленную партнёршу увезли в больницу, он сразу выбыл из игры.
Последние несколько часов он нам не мешает. Думаю, мы сможем спокойно провести
аукцион и Тоуни сбыть.
Дюмас опять по-волчьи улыбнулся.
- Пак Сон и Ровена считаются глубокими мыслителями, но по сравнению с тобой
они ничто. Ты лежишь здесь - и обгоняешь всех. Мне это страшно нравится.
- Необходимо чувство перспективы, - едва слышно проговорил Ёкои. - А когда
определишься, действуй быстро. Кто медлит, того бьют. Где сейчас Пак Сон?
Дюмас показал пальцем на телефон.
- Он говорит, что проехал уже сто миль после Олбани, значит, будет в городе
скоро. Идёт дождь, но если дороги не очень ужасные, он должен быть здесь ещё до
того как приземлится самолёт Ровены.
Ёкои улыбнулся.
- Милая Ровена. Женщина, которая видит в убийстве решение своих проблем.
Похоже, сегодня в городе произойдут большие события. У нас ежегодный аукцион
упругой молодой плоти, и ещё нас почтят визитом Пак Сон и Ровена Дартиг, наши
король и королева разврата. Что там за неприятности у Сона в Лондоне?
- Ну, он не только потерял восемь миллионов долларов в результате ограбления
депозитария, но, говорит, трое фальшивых полицейских пытались растрясти его в
отеле. Сон замочил всех троих, потом отправился за тем, кто их прислал. Оказывается,
организовал операцию нигериец, Кацина Джонатан. Я его уже проверял, он был о'кей.
Но, очевидно, пожадничал в последнюю минуту.
- Кацина Джонатан, - проговорил Ёкои. - Красивое имя.
- Вероятно, сам-то он не был очень красивым, когда Сон и его ребята с ним
закончили. Сон говорит, они его хорошо обработали, потом сожгли со всей конторой,
которую он держал - турбюро. Но перед этим они сломали Джонатану спину и
отрезали язык, ему оставалось только лежать не полу и поджариваться.
Ёкои хихикнул, помолчал, размышляя.
- Ты упомянул, что Смехотун ещё не говорил с Ровеной. Откуда же он знает об
ограблении?
- А это было на первой странице "Интернешнл Геральд Трибюн". Прочитав
репортаж и наложив в штаны, Сон связался с лондонским посольством. Они-то и
узнали, что Ровена справлялась в Скотланд-Ярде, не осталось ли что-нибудь из
ценностей. Ей ответили, что нет. Особенно она интересовалась украшениями и
записными книжками... Сон задёргался: что это за книжки такие, если их надо держать
в сейфе? Думаю, ему всё это может очень не понравиться, и тогда Ровена пожалеет,
что родилась на свет.
- По-моему, записные книжки сейчас у тех, кто ограбил депозитарий. В связи с
этими же книжками, надо полагать, Ровена и хочет заплатить, чтобы ты отправил Сона
в лучший мир. Я и не думал, что она на это способна. Вот видишь, не разбираюсь я в
женщинах. Она знает о нигерийце?
Дюмас помотал головой.
- Она не упоминала об этом, когда звонила из Хитроу. Сейчас ей вполне хватает
кражи содержимого депозитарного сейфа, особенно если учесть, что её разыскивает
Сон. Ты же слышал только что, я пытался его успокоить. Потерять восемь миллионов в
такой период жизни - он лезет на стену от злости. Но это не означает, что он забыл о
Тоуни. Он хочет её не меньше прежнего.
Утром Дюмас навестил Тоуни в её подвале, девочка была подавлена, но сдаваться
не собиралась. Дюмас, продолжая свои игры, сказал ей:
- Только что звонила твоя мать, она посылает кое-что из твоей одежды.
- Я не хочу с вами разговаривать, - заявила Тоуни. - Вы всё придумываете. -
Она сидела на крае койки, под ногами валялись учебники.
- Она сказала, что посылает твоё любимое платье.
- Да? Какое?
Застигнутый врасплох Дюмас ответил первое, что пришло в голову.
- Ну, ты знаешь. Подруги говорят, что оно тебе очень идёт.
Тоуни кивнула.
- О, вы имеете в виду жёлтенькое с голубой окантовкой.
- Ну да, то самое.
Ловушка захлопнулась. Но попала в неё не Тоуни.
Она бросила на него презрительный взгляд, потом легла на кушетку и повернулась
лицом к стене.
- Жёлтое - цвет поноса. Терпеть его не могу. У меня нет жёлтых платьев.
Дюмас поднял бровь. Неплохо, детка...
Ёкои согласился:
- Да, у Сона фиксация на образе кисен. Кстати, ты уверен, что он винит Ровену в
краже депозитов?
- В этом и в проблеме с нигерийцем тоже. Так что Ровена правильно решила его
прикончить. На её месте я, наверно, сделал бы то же самое.
- Конец эры. Нити, соединяющие нас, скоро будут разорваны. Когда ты уходишь?
Дюмас посмотрел на часы.
- Через несколько минут. Я вернусь, перед тем как ехать на аукцион. Хочу быть
под рукой, когда доставят бумагу и поддельные деньги.
Ёкои легонько кашлянул.
- О бумаге: ты не забыл Рассела Форта?
- Забавно, что ты об этом упомянул. Сегодня у него, собственно говоря,
последний день на земле. Как только привезёт последнюю партию бумаги, ему конец.
Я должен сделать двойной прихлоп, Ло-Касио просил, поэтому Форта будет делать
другой. Когда его не станет, я, наверно, смогу убедить тётю Лоррейн и кузена
Арнольда, что нужно работать со мной напрямую. Если откажутся, произойдёт
большая семейная встреча на небе или где там окажется душа Рассела.
- Прихлопы для Ло-Касио ты обязан сделать сам?
Дюмас кивнул.
- Джо лично просил меня об одолжении. Он хочет, чтобы всё прошло в
наилучшем виде, вот и выбрал лучшего - меня. Тут именно двойной, двоих за одного.
У Джо задета гордость, а значит, промахов быть не должно. Потом Джо будет мне
обязан. Я смогу обратиться к нему при случае. Необходимо чувство перспективы,
помнишь?
Они молча держались за руки, потом Ёкои заговорил негромко:
- Постарайся, чтобы тебя не убили. Если что-нибудь случится, я покончу с собой.
Ты - это всё, что у меня есть в мире. Я же совсем один, родственников нет. Несколько
друзей, да, но никого как ты. Без тебя и меня не будет, так зачем тянуть. Да и дом этот
сразу стал бы скучным. Кто будет делать мне такие цветочные узоры?
- Не изображай из себя старую королеву.
- Я и есть старая королева.
Дюмас поцеловал его в лоб.
- Я вернусь, обещаю.
- Есть три линии, на которых что-то может случиться, - предостерёг его Ёкои.
- Ситуация Ровена - Пак Сон. Аукцион рабов. И этот двойной прихлоп для ЛоКасио.
Любое из этих направлений может привести к несчастью.
Он закрыл глаза.
- Хорошее, плохое, всё происходит тройками. Тебе кто-нибудь говорил?
Когда Бен Дюмас покидал дом своего любовника, чтобы совершить два убийства,
Деккер сидел рядом с больничной койкой Эллен Спайслэнд. Эллен спала.
Послеполуденный дождь снизил температуру на улице, в комнате тоже было
холодно. Деккер любил тёплую погоду, потому что лучше чувствовали себя суставы,
повреждённые за двадцать лет занятий карате. В тёплую погоду у него увеличивалась
быстрота ударов. А холод вынуждал удлинять разминку, чтобы потом не потянуть
мышечные волокна.
Но в полицейском смысле Деккер видел преимущества холодной погоды. Она
загоняла людей по домам, снижалась уличная преступность. В ливень и сильный снег
полицейскому и пуленепробиваемый жилет надевать не обязательно - и так
спокойно.
Вчера утром, когда стреляли в Сумку, на ней пуленепробиваемого жилета не было.
Зачем? Она же собиралась провести восемь часов в участке. Как Сумка рассказала
Деккеру после операции, только она вышла из квартиры и собиралась запереть дверь,
как кто-то выстрелил ей в спину - экспертиза показала, что стреляли из "Хай
Стандарт .22".
Одна пуля задела плечо, там только ранение мягких тканей. Две другие причинили
серьёзные повреждения лёгкому и почке, а селезёнку пришлось удалить. Со временем
она полностью поправится и сможет вернуться на службу - если захочет, конечно.
Бывало, что полицейский выздоравливал после огнестрельного ранения, но потом даже
зайти в полицейский участок боялся.
Он очень не хотел, чтобы и у Сумки так получилось. Уж слишком к ней привык,
слишком дорожил этой дружбой. Он чуть не развалился, узнав, что она на грани
смерти. Оказалось, психологически он у неё в какой-то зависимости, что ли. Ну кто
ещё знал о Деккере всё и тем не менее относился к нему хорошо?
Она не видела лица человека, который стрелял в неё, но когда лежала раненая на
полу, успела заметить его мешковатые серые брюки и коричневые ботинки - он
бежал наверх, в сторону крыши. Муж, Анри, прибежавший на её крики, слышал, как
кто-то бежит наверх. С крыши этот человек, наверное, перешёл на соседнее здание, а
там спустился на улицу. Кто бы он ни был, местность этот мерзавец знал.
В своё личное время многие из участка Сумки помогали местным полицейским в
поисках улик. Они расспросили всех - продавцов газет, постовых полицейских,
проституток, пьяниц, магазинщиков, бродяг. Обыскали всё кругом, все мусорные баки,
свалки и пустыри, надеясь обнаружить пистолет. Ничего не нашли. Ни следов, ни
свидетелей, ни мотива. Узнали только, что Сумка очень популярна и её уважают даже
местные торговцы наркотиками.
Нет, торговцы наркотиками не пытались её убить. Убийство полицейского плохо
отражается на бизнесе: сразу много шума, это отпугивает клиентов. Они обещали
помощь в раскрытии преступления, чтобы всё поскорее вернулось к норме.
В больницу ей прислали кучу цветов и без числа корзины с фруктами. Звонки и
телеграммы со всей страны - от родственников, друзей и полицейских, которые
узнали о ней из газет и по ТВ. Являлись с визитом мэр, комиссар полиции,
телевизионщики, естественно. Сейчас коммутатор ни с кем её не соединял, полиция
обеспечивала круглосуточную охрану.
Деккер же потерял сон, пытаясь разгадать, почему стреляли в его партнёршу.
Спутали с кем-нибудь, что ли? Или чья-то месть? Почему-то он в эти варианты не
верил. А работать не мог. Если кто-то намеренно устроил этот кризис, чтобы отвлечь
его от текущих дел, цель достигнута.
Он в числе первых побежал сдавать кровь для Сумки. До конца дня с этой же
целью пришли триста с лишним полицейских, мужчины и женщины. Большинство и
не слышали о ней до стрельбы. Они знали только, что полицейской стреляли в спину.
Этого было вполне достаточно, чтобы предложить свою кровь.
Деккер подкрутил термостат, чтобы стало теплее, опять посмотрел на спящую
Сумку, у которой были трубки в носу и обеих руках. Она казалась такой маленькой,
такой беспомощной. Кто, чёрт возьми, ненавидел её настолько, чтобы выстрелить ей в
спину? Муж, Анри, тоже был здесь, он спал одетый на кушетке у окна. Он сбросил с
себя лакировку утомлённого миром художника и вернулся к своим корням, а именно
- обратился к вуду, чтобы спасти жизнь жене.
Анри пришёл в больницу в магической шали - так он её называл. С шеи у него
свисали три гри-гри, маленькие идолы, а ещё он сунул под язык три зерна перца.
Полицейские, работающие с большой латиноамериканской и карибской популяцией в
Нью-Йорке, знают, что колдовство и культы распространены гораздо шире, чем
подумал бы средний гражданин. Поэтому Деккер не удивился, когда Анри сказал, что
пойдёт спрячет перец где-нибудь на территории больницы. Всё нормально.
Не советуясь ни с кем в больнице, Анри кормил Сумку с ложечки какой-то
гадостью, стараясь, чтобы медицинский персонал его не видел. Помогало ли это? Во
всяком случае поправлялась Сумка чрезвычайно быстро.
Деккер подошёл к платяному шкафу, нашёл своё пальто и достал визитные
карточки, взятые из "Роладекса" Николаи. Потом вернулся к своему креслу и, перед
тем как сесть, вгрызся в остатки сэндвича с тунцом. Сэндвичи и кофе принесла ему
Карен Драммэн, она заходила сюда. По её приглашению он провёл прошлую ночь у
неё дома, это было совсем близко, дойти пешком.
Спал он на кушетке, с Карен почти не разговаривал, был настолько взбешён
происшедшим, что лишь хмыкнул, когда она пожелала ему доброй ночи и ушла в
спальню. Он узнает, кто стрелял в Сумку и почему, даже если на это уйдёт вся
оставшаяся жизнь. Утром он встал, принял душ и ушёл, Карен ещё не успела
подняться. Но прежде позвонил в несколько мест по телефону, а Карен попросил
запиской счёт переслать ему.
Дождь колотился в окошко, Деккер пил холодный кофе и рассматривал визитки из
"Роладекса", которые расположил в определённом порядке. Здесь были карточки
Дюмаса, личные и деловые номера и адреса. Потом карточки Рассела Форта и карточка
Николаи, адвокаты, бухгалтеры, квартира и летний домик. Дальше - Ким Шин и ещё
несколько корейцев, большинство, но не все, из корейского посольства в Нью-Йорке.
Деккер предположил, что некоторые из этих имён являются псевдонимами Пака Сона.
Был и мистер Фокс, его карточка содержала несколько лондонских телефонов.
Деккер слышал это имя в кабинете Сингулера, но сейчас никак не мог вспомнить, в
связи с чем. Не зная, какое место занимает мистер Фокс в общей картине, Деккер
отложил его карточку в самый конец.
Деккер звонил по номерам мистера Фокса из квартиры Карен Драммэн и узнал, что
они соответствуют магазину одежды "Роузбад", дому в Челси и детской
благотворительной организации. Все номера связывало общее звено - женщина по
имени Ровена Дартиг, которая или владела этой собственностью или управляла
бизнесом. И вторая общая деталь. Те, кто отвечал на телефон во всех трёх местах, и не
слышали о мистере Фоксе.
Сингулер. Как же он сказал-то? Деккер закрыл глаза, глубоко дыша и
концентрируя внимание. Расслабился. И вспомнил. Звучало это приблизительно так:
"Об этой девочке, которую ты ищешь, Тоуни, как-её-там. Перед тем как Сон убил
нашего агента год назад, этот агент успел передать информацию о некоем мистере
Фоксе".
Сингулер и ещё кое-что говорил. "Я сказал тебе заниматься Дюмасом и теми двумя
полицейскими. Забудь ты эту Тоуни, как-её-там."
Тогда Деккер спросил: "Какое отношение имеет Тоуни к Киму Шину?" Как
обычно, Сингулер уклонился от ответа.
Открыв глаза, Деккер уставился на карточку мистера Фокса. Сона и мистера Фокса
связывал мёртвый агент секретной службы. Значит, у них был какой-то совместный
бизнес. Вопрос: почему Сингулер упомянул о них заодно с Тоуни?
Поднявшись из кресла, Деккер подошёл к окну, выглянул на мокрую от дождя
Пятую авеню, Центральный парк. Совершенно дикая идея пришла ему в голову, от неё
захолодела кровь. Сон, мистер Фокс и девочки. Дюмас, Сон и Тоуни. Деккер опять
стал перебирать карточки. "Об этой девочке, которую ты ищешь..."
Дюмас обеспечивал Сона информацией и бумагой для валюты. Может быть, он и
мистер Фокс объединились, чтобы снабжать корейца ещё чем-нибудь. Например,
девочками, которых можно убивать. Деккер стиснул зубы. Вот почему Сингулер на
него вышел. Он узнал, что Деккер расследует Дюмаса плюс ищет Тоуни, вот и
вмешался. Американскому правительству плевать на Тоуни. Главное - избежать
международного инцидента.
Опять карточки. Дюмас и Форт. Деккер положил их рядом на подоконник. Чёрный
мужчина следил за Максом Да-Силва. Макс и Гэйл, родители Тоуни, были убиты сразу
после того как рассказали Деккеру об этом чернокожем. Форт - не просто любой и
всякий негр. Он негр, которого защищает Бен Дюмас. У Деккера даже дыхание
перехватило...
Телефонный звонок вырвал его из оцепенения. Схватив трубку, он повернулся
спиной к Сумке и прошептал:
- Детектив-сержант. Деккер. Кто вас соединил, чёрт возьми?
- Лоуэлл Чаттауэй. Я подумал, что это важно, поэтому связался с вашим
участком, а там сказали, что можно позвонить. Очень жаль, что с Сумкой так
получилось. Если понадобится помощь...
- Спасибо, Лоуэлл. В чём дело?
- Да я о тех "Береттах", которые украли в Кеннеди люди Ло-Касио. Надеюсь, это
не имеет отношения к тому, над чем вы с Сумкой работаете, но ведь никогда не
знаешь...
- Да, да, спасибо.
- Ну так вот. Звонил наш информатор. Он говорит, три "Беретты" были проданы
детективному агентству Бена Дюмаса.
Деккер закрыл глаза. Найдена последняя деталь головоломки.
- Я в долгу, - быстро проговорил он и положил трубку, не дожидаясь ответа.
Когда он повернулся, на него смотрела очнувшаяся Сумка.
- Как наши дела? - прошептала она.
Он осторожно взял её за руку.
- Я знаю, кто их убил. И знаю почему.
Рассел Форт сидел на неустойчивом хромированном стуле в тесном офисе
ресторана Жан-Луи и молча наблюдал, как маленький француз изучает бумагу -
восемь пачек, размера банкноты, только неотпечатанные, все пачки в плотной обёртке
и перетянуты стальными лентами. Лишь несколько часов назад бумага была
собственностью Бюро гравирования и печати. Сейчас она принадлежала лягушатнику.
Далее бумага станет собственностью корейца, которого Форт никогда не видел и не
хотел видеть.
Он сидел спиной к окну с мощной решёткой, которое от копоти и грязи стало
почти непрозрачным. Ему пришлось подложить спичечные книжечки под ножки стула
- такие ставят обычно в баре - чтобы о
...Закладка в соц.сетях
