Жанр: Триллер
Демон
...ака, то поднимут тревогу, подтверждая присутствие Они в Англии.
Он побежал к задней части дома, окну над большой кроватью. Это его путь отхода.
У двери инспектор Барбон проговорил:
- Раз уж приехали, надо довести до конца.
- Войти, вы имеете в виду, - отозвался констебль в форме.
- Очень проницательно, сержант. Я вижу, у тебя большое будущее. Ну просто
потрясает, как быстро ты схватываешь самоочевидное.
- Спасибо, сэр.
- Я рад, что ты понял общую картину, сержант. Видишь ли, если мы не войдем, то
не сможем взять его светлость и отвезти в город, как требует уважаемая лондонская
полиция. Ты, будучи разумным человеком, можешь усомниться в необходимости
ночной работы, но не нам рассуждать.
Он еще раз постучал и медленно отрыл дверь, она скрипнула.
- Почему столько битого стекла? - удивился инспектор Барбон. - И где
выключатель, чтоб его. Лорд Ковидак? Ваша светлость? Извините, что разбудили.
Полтава улыбнулся. Вскочив на кровать, он как можно тише поднял окно. Через
несколько секунд он уже исчез в ночи.
Инспектор Херберт Барбон, маленький сорокашестилетний уэльсец с постоянно
хмурым лицом, вышел из дома лорда Ковидака с фонарем в руке и проследовал за
лучом к полицейской машине, качая головой и очень недовольный тем, как обстоят
дела. Для начала, его светлость влез на золотистую лестницу. Покойный лорд Ковидак
лежал сейчас на полу со сломанной шеей. Случайно это получилось или нет, пусть
криминалисты разбираются.
Бегло осмотрев помещение, инспектор увидел разбитое окно, упитанного серого
кота, который ничего ему не сообщил, а недалеко от покойного - объясняйте это как
хотите - грязное подвенечное платье и кочергу. Неувязочка какая-то, если спросите
Херберта Барбона. Телефона и электричества нет, кстати. В эту минуту констебль
Джонатан Спенсер выяснял, нет ли обрыва проводов. И, может, посторонний кто
ошивается - окна-то разбитые. Но его светлость и сам их мог разбить, он же немного
чокнутый.
А пока надо заняться трупом. И это не просто труп, имейте в виду, а один из самых
известных деятелей Англии, бывший член парламента и очень богатый человек.
Власти и пресса понаедут в Амершэм толпами, тем самым усложняя жизнь Херберту
Барбону. Ни шанса нет у него с женой поехать завтра вечером в Лондон, они давно
планировали сходить там на шоу и пообедать по случаю годовщины. Куплены билеты
на Томми Стила в "Песне под дождем"...
Но завтра на него накатят посетители и бумажная работа, а все из-за усопшего
лорда Ковидака. Самого Барбона обязательно допросят, без чего он вполне мог бы
обойтись, так как никогда не любил разговаривать с чужими. Прощай, Томми Стил.
Барбон открыл дверцу машины, сел за руль и включил освещение. Фонарь положил
на приборную доску, взял микрофон радио. Можно и приступить к необходимым
действиям. Прежде всего - главный констебль. Разбудить и ввести в курс дел, хотя он
будет недоволен, конечно, - ну и черт с ним. Он же разозлится еще больше, если
полиция в Лондоне узнает новости раньше него.
А где же костэбль Спенсер, будь он проклят? Минут пять уже его нет, может,
больше, и никаких от него сигналов. Всего-то и нужно было Спенсеру сделать -
осмотреть дом сзади, не такая уж трудная задача. Неужели засранец сбежал и смотрит
сейчас дома "Династию" или еще какую-нибудь американскую дрянь по ящику?
Барбон вытащил из кармана блокнот, раскрыл и повернул к свету. Если уж
вытаскивать начальника из постели, то неплохо будет назвать ему несколько имен - с
кем Барбон говорил в лондонской полиции, а также имя человека из американского
посольства, который позвонил в полицейское управление и закрутил все это дело.
Начальнику эти имена понадобятся завтра.
Барбон уже поднес микрофон ко рту, когда увидел Спенсера - тот, освещая
фонарем путь, шел к нему из темноты. Пуговицы на форме поблескивали с каждым
шагом, вот он уже оказался совсем рядом с машиной, Барбон хотел спросить
недовольным тоном, почему он так долго, но луч фонаря вдруг ударил ему прямо в
лицо, заставляя пригнуться и отвернуть голову, он приказал Спенсеру убрать свет и не
суетиться - в это мгновение Полтава в форме Спенсера, наклонился в машину и
ножом перерезал Барбону горло.
Полтава вытер нож о грудь мертвого инспектора, прикрепил его на место, взял
блокнот Барбона и просмотрел раскрытую страницу. Увидев имена сенатора Фрэн
Маклис и Эдварда Пенни, он улыбнулся. Он несколько раз прошептал имя Эдварда
Пенни, потом сунул блокнот себе в карман и пошел обратно к дому. Глаза у него
светились.
Глава 7
Виктор Полтава родился в Японии в 1955 году - незаконный сын русского
журналиста и токийской официантки. Старший Полтава был алкоголик и садист, он
издевался над Виктором и его матерью, бил их кулаками и деревянной палкой с
гвоздями. А еще он жег мальчика сигаретами. Женщина от избиений в конце концов
потеряла слух к речь. Ее немота настолько взбесила русского, что он задушил
сожительницу посудным полотенцем, за это его приговорили к пожизненному
заключению. После неудачной попытки к бегству он совершил самоубийство,
наевшись персиков с ДДТ.
Виктора воспитала его бабушка японка, она считала, что мальчик необычайно
умен. Читал и писал он с четырех лет. Однако нормальным ребенком он не был.
Жестокость отца и насильственная смерть матери оставили глубокие следы, ему остро
не хватало родительский заботы. Со временем он сильно привязался к бабушке, но, за
этим одним исключением, жил он впредь лишь ненавистью. Любил мучить животных,
а все, связанное с сексом, вызывало у него страх.
Виктор и его бабушка жили в маленьком деревянном домике среди скопления
старых домов у подножия холма, на котором стоял храм "Юсима" - в северной части
Токио. Бога этого храма считают покровителем ученых людей. В экзаменационные
месяцы зимы и весны Виктор наблюдал, как толпы студентов взбираются на холм,
чтобы вымолить себе хорошие оценки.
Учеником в школе Виктор был совершенно невозможным, авторитетов не
признавал, буйный характер проявлял постоянно. Учителя наказывали его за
недостойное поведение, напоминая, что в Японии личные желания и прихоти должны
подавляться ради общего блага. Японское общество основано на сотрудничестве и
самоограничении. Успех или неудача в школе определяют, какой быть взрослой
жизни. Будущее полностью зависит от школьных достижений.
Виктора такие указания сбивали с толку. С одной стороны, от него требовали,
чтобы он стал неотличимым от японцев. Однако сами японцы не давали ему этого
сделать. Те же самые учителя, кто призывал его к сдержанности, вместе с учениками
высмеивали его как гайдзина, иностранца. Мать у него была японкой, но отец-то
русский, значит, Виктор не совсем японец. Значит, гайдзин. Чужой.
Виктора злило, что дети в школе воспринимают его белую кожу и голубые глаза
как уродство. Но в нации с почти стопроцентной расовой чистотой человек
смешанного происхождения неизбежно выделяется и становится жертвой
дискриминации. Люди смешанной крови и неяпонцы никогда не могут стать членами
племени. Они обречены на существование за пределами огромной японской семьи.
Японские дети издевались над Виктором, потому что у него не было родителей,
которые могли бы одеть его в красивую одежду и взять в синтоистский храм на Ситиго-сан,
Праздник 7-5-3, когда дети благодарят богов за то, что они позволили им
достичь этого возраста, и просят новых милостей. У него не было отца и никто не мог
послать его на Праздник Мальчиков, проводящийся в мае, с его символами
мужественности - игрушечными мечами, луками, миниатюрной древней броней -
взятыми из феодального прошлого Японии.
Самым жестоким ударом бывало напоминание о том, что у него нет матери,
которая отдавала бы ему все время и энергию, как принято у японских матерей. Никто
не купал его, не рассказывал сказки, не одевал в чистую одежду, не ходил вместо него
в школу, когда он болел, чтобы делать за него записи. Нет, не было у Виктора матери,
которая могла бы сузить всю свою жизнь до размеров его мира. У него была только
старая бабушка, а над ней смеялась вся округа. Она давно тронулась умом.
Звали ее Есано Акаси - стройная женщина с высоким лбом, глубоким голосом и
странно расширенными глазами, седые волосы свисали у нее до колен. Многие считали
Есано Акаси полубезумной, Виктор, однако же, находил в ее присутствии только
покой. Когда он бывал перевозбужден, лишь она одна могла его успокоить, используя
сочетание ласк, нежных слов и дыхания - она обдувала ему лицо и шею. А если он
страдал от депрессии, бабушка усаживала его у своих ног, поглаживала по волосам,
развлекала сказками о сверхъестественном, древними азиатскими мифами.
Есано Акаси посвятила свою жизнь оккультному, поэтому ее заклеймили ведьмой
и колдуньей. Еще девочкой она была мико, храмовой служанкой, посвященной богам.
Она носила белое кимоно и красную рубашку, исполняла священные синтоистские
танцы. Помогала жрецам в древних синтоистских ритуалах, продавала талисманы
посетителям храма. Японцы всегда использовали детей на работе в храмах, считая, что
дети являют чистоту души и помыслов. Дети - наследие богов.
Но когда Есано Акаси выросла, в ней произошла резкая перемена. Она стала
чрезвычайно тщеславной и проявляла непочтение к храмовым властям. Ее уже не
удовлетворяла роль служанки. Теперь она требовала, чтобы служили ей, относились
как к божеству. "Не желаю больше падать на колени перед стариками, - заявила она.
- Пусть они поклоняются мне."
Ее родителей, людей очень религиозных, донельзя расстроило умственное
расстройство дочери. Они умоляли жрецов освободить ее от злых духов, спасти, пока
она не погубила себя. Наша дорогая Есано попала в лапы какого-то злобного существа,
и только божий человек способен ей помочь. Но не успели еще жрецы приступить к
ритуалам очищения, как стало известно, что Есано соблазнила молодого жреца, сына
высокопоставленного правительственного чиновника. Скандал вышел крупный, под
угрозой оказалась репутация храма и семьи жреца.
Молодой жрец покаялся в своей вине и обещал стереть позор, который навлек на
храм и семью, что и сделал: сжег себя в публичном парке. У его матери произошел
инфаркт, отец уволился с государственной службы, обесчещенный. Есано Акаси,
беременную матерью Виктора, изгнали из храма - храма "Юсима" - и запретили
когда-либо там появляться. Родители отказали ей в какой бы то ни было помощи и
объявили, что у них больше нет дочери.
Чтобы заработать на жизнь себе и дочери, Есано стала мико-медиумом, а
правительство эту профессию считало незаконной. Мико-медиумы были официально
объявлены шарлатанами. Якобы общаясь с духами, они обманывают невежественных
отчаявшихся людей. Жрецы их чурались, не отводили даже малейшей роли в
религиозных церемониях. Этим фальшивкам, говорили они, нет места среди истинно
верующих.
Однако же мико-медиумы были весьма популярны среди тех, кто верил в черную
магию, предзнаменования и колдовство, среди необразованных и суеверных, тех, кто
слышал в этих женщинах голос богов и голос мертвых, ставших богами. Такие люди
призывали Есано Акаси, чтобы она лечила больных, изгоняя дьявола молитвами,
впадала в транс и говорила с мертвыми, более серьезные болезни излечивала
прикосновением. Многие не начинали путешествие, не меняли работу и не женились,
не посоветовавшись с ней. Для них она была божественным существом, святой
ясновидящей, чьи слова шли прямо от ками, душ усопших.
Виктор рос, наблюдая, как его бабушка перемещается из мира живых в мир
мертвых и обратно. Сверхъестественное неизбежно повлияло на его ум. Но она
объяснила, что в этом нет ничего необычного для Японии, где каждую сторону жизни
затрагивает сверхъестественное, потустороннее, мистическое. Самые старые мифы,
сказала она, повествуют о том, что боги седьмого поколения оставили небо и посетили
землю. Бог Идзанаги умывал лицо водой из моря и, потирая левый глаз, произвел
Аматерасу, богиню Солнца, от которой произошли все императоры Японии. Затем,
промывая правый глаз, он создал бога Луны. А когда он тщательно промывал нос,
появился Сусавано, бог бурь и штормов. Солнце, луна, дождь. Именно они
определяют, хороший или нет будет урожай - жизнь Японии, буквально ее жизнь.
Весь мир верит в эти вещи, сказала бабушка Виктора. Стоит прочитать легенды и
мифы любой страны, сразу видно, что это правда. "Все верят, что духи живут в
природе, - объясняла она. - Все верят, что боги живут на высоких местах, горах и
вершинах деревьев. Все верят, что люди могут волшебным путем превращаться в
животных и что живые должны почитать умерших предков и богов, иначе им будет
плохо. Как иначе объяснить страшные загадки жизни, мой маленький, если не через
сверхъестественное."
Виктор не видел причин сомневаться в ее словах. Непостижимый мир стал ему
более понятен, лишь когда бабушка рассказала о призраках, гоблинах, демонах и
душах умерших, которые живут в мистическом круге. С самого начала она многое
сделала для того, чтобы у Виктора уменьшился страх перед неизвестным.
Да, чтобы выжить в этом мире, нужно уметь справляться со страхом. Таков был по
сути первый урок, полученный от отца. Когда он впервые пришел к бабушке, Виктор
весь был покрыт синяками и шрамами - это сделал отец. Бабушка вылечила ему раны
средствами, которые Виктор счел сверхъестественными. Для некоторых
сверхъестественные, согласилась она. Но не для меня. Я применяла традиционные,
древние средства - лекарственные травы, акупунктуру, мокса, то есть сжигание
крошечных пучков сухих листьев могудза на коже. И ничего больше.
Сверхъестественное или традиционное, а у Виктора будто жизнь началась заново.
Ожоги сигаретами бабушка вылечила при помощи мази из яичного белка и соевого
соуса. Чтобы устранить кишечных паразитов, заставила жевать пригоршни сырого
коричневого риса. Поносы исчезли, когда он стал пить чашками растертый
бамбуковый уголь с водой. Тело окрепло и стало лучше сопротивляться болезням от
бабушкиной диеты: чеснок, женьшень и маринованные красные сливы. Это было
лечебной частью того, что она называла ягэн, фармацией. Но у ягэн есть и
разрушительная часть, особенно в том, что касается ядов.
Яды делают из крыс-самцов, зеленого чая, рыбы-собаки, зеленых слив, медной
ржавчины, мышьяка, испражнений человека и животных. Некоторые яды парализуют,
другие убивают мгновенно или создают картину длительной болезни, после которой
наступает естественная смерть. Виктор подозревал, что бабушка поставляет яды
избранным клиентам, но его это, в общем, не интересовало. Главное, чтобы она
научила его фармации - и она учила. А Виктор старательно усваивал все эти знания, в
особенности о ядах.
Бабушка Виктора по-настоящему его любила. "Мнения тех, кто нас осуждает, не
имеют значения, - сказала она однажды, - ибо мы единственные в своем роде, ты и
я. В тебе я нашла другую душу наподобие моей." Она понимает Виктора, говорила она,
так как знает, ч т о старается сделать мир. Он старается раздавить его, как раньше
старался раздавить ее. "Твоя боль - в моем сердце," - молвила она, и у Виктора
выступили слезы на глазах, что бывало с ним лишь несколько раз за всю жизнь.
Бабушка видела, что он жесток, но никогда не пыталась его переделать. Виктор был ей
безгранично предан.
Она была его защитницей. Со временем ее защитником стал он.
Началось это, когда Виктор, пытаясь как-то слиться с соучениками, сменил свое
имя на Фумио Акаси, соединив фамилию матери с именем дальнего японского
родственника. В результате на Виктора обрушились оскорбления и смех в школе, и он
стал еще более замкнутым и озлобленным. Он очень хотел отомстить миру, который
ударил первым.
Удар за удар.
А можно ли рассчитаться с мучителями лучше, чем сломав им шеи, как ломал он
шеи птицам и бродячим собакам? Это привело его к изучению каратэ, в дополнение он
еще поднимал тяжести, чтобы лучше развились мышцы. Каратэ захватило его с самого
начала, как не захватывало ничто и никогда раньше. Со временем идея мести отошла
на второй план, целью стало добиться совершенства от тела, не мириться с
посредственным исполнением, довести свое искусство каратэ до высшего уровня. Он
овладеет этой школой боя также, как его бабушка овладела сверхъестественными
силами, и это поставит его над всеми. С тех пор Виктор мало чем другим
интересовался.
Каратэ он отдавал весь свой ум, физические силы, весь эмоциональный заряд, а он
тоже был немалый. Быстро усвоил, что против более опытных бойцов одной только
силы недостаточно. Силу нужно применять правильно, значит, в сочетании с расчетом
времени и скоростью. При поднятии тяжестей мышцы привыкают использовать силу
медленно, а в каратэ это не так эффективно, как сила, направленная с взрывной
скоростью. Он научился концентрировать силу, нанося удары руками и ногами, потом
сразу расслаблять мышцы, готовя их для новых действий.
Ритм тоже очень важен, чуть ли не самое важное в бою. Ритм означает контроль.
Означает применение силы с нужной скоростью в нужное время. Означает плавный
переход тела от одной техники к другой. Никогда в жизни Виктору не встречалось чтолибо
столь же захватывающее и приносящее такое же удовлетворение как каратэ.
Он стихийно чувствовал мудрость комбинационного боя и сам учился строить
серии атак и защитных движений в едином текучем и сильном движении. Но для этого
было необходимо думать в ходе боя, осмысленно используя стратегию и тактику, а не
ограничивать себя механическими заученными движениями. На каждой тренировке он
напоминал себе, что мозг должен работать столь же усердно, как и тело. Бой
невозможен без планирования. Необходимы также внезапность и обман.
У большинства бойцов, заметил Виктор, есть плохая привычка: занимаясь только
нападением, они обычно не уделяют внимания защите. Не блокировали удары
противника, не уходили от них. Если им удавалось нанести удар рукой или ногой, они
оставались довольны. Вот он и стал пользоваться ошибками и недостатками других,
быстро нанося сильные удары в уязвимые места. Ему тоже доставалось, конечно, а во
время тренировок случались неудачные периоды, когда, казалось, все идет не так. Но
дух его оставался неукротимым.
Усилия для полнейшего овладения боевым искусством Виктор прилагал
чрезвычайные. Он беседовал с различными инструкторами, представлявшими разные
стили, дрался с их лучшими учениками. Выступал на многих состязаниях, посещал
выставки, собирал книги и статьи о каратэ и вел собственные записи о боях. Когда
Виктору исполнилось 15 лет, о нем уже говорили в профессиональных кругах. Но
говорили не только хорошее.
Он без труда побеждал мальчиков своего возраста - в додзе или на улице, где
угодно. Отточенная техника каратэ, сила и ярость позволили ему запугать всю школу,
он даже иногда отнимал деньги у детей. Ни в одном додзе Виктора не допускали к
спаррингу с противником его возраста. Только с теми, кто старше, бывало - старше в
два раза, набравшихся опыта на турнирах. Полдюжины клубов запретили ему доступ
при любых условиях, потому что он нанес увечья нескольким ученикам и никаких
признаков раскаяния не проявил. Всем противникам приходилось тяжело, потому что
он считал необходимым выиграть каждую встречу.
Никто не сомневался в его способностях бойца. Кое-кто даже предсказывал, что он
станет самым молодым в истории всеяпонским чемпионом по каратэ, а это огромное
достижение. Обычно так начинается путь всемирно известного инструктора, которого
снимают для кино и который пишет учебники. Других же смущало отсутствие у него
спортивного духа и смирения. Он слишком упрямый, говорили они. Совсем не гибкий,
победа ему нужна любой ценой.
Несгибаемый. Беспощадный. Виктор первый признал бы, что эти слова ему
подходят, хотя его и не волновало, что о нем думают окружающие. Чем старше он
становился, тем увереннее шел своим путем и не желал подчиняться никому. Однако
же ему хотелось найти такой клуб, где можно будет драться в полную силу, показать
все, на что он способен.
Такое додзе он отыскал в районе Икэбукуро, это бедный район дешевых
деревянных домишек, грязных баров, маленьких круглосуточных кинотеатриков и
залов пачинко, где игроки неустанно следят за полетом металлических шариков:
выигрыш или проигрыш. Клуб каратэ представлял собой длинную вонючую комнату с
бетонными стенами, закопченными окнами, порванными матами и потрескавшимся
протекающим потолком. Пахло там пoтом и сыростью и пищей из забегаловки по
соседству.
Бойцы в этом додзе были сильные и жестокие. В Токио они считались одними из
лучших. В додзе или вне его, правилами они себя не очень стесняли. Победу
воспринимали как должное, поражение казалось им нестерпимым. Тренировки
проводились в жестоком режиме, часто бывали травмы. Ни в одну организованную
систему каратэ этот клуб отщепенцев не входил. Правило фактически действовало
одно: выживает сильнейший. А кто не умел себя защитить, того не защищали.
Бабушка Виктора посоветовала ему не вступать в новое додзе, пока знамения не
появятся благоприятные. Она скажет когда. Выберет правильный день для первой
тренировки. Новая или полная луна. Разумеется, ничего нельзя сделать, не воззвав
сперва к богам, и еще она должна приготовить омамори - талисман, который
принесет ему удачу. Ей нужно время об этом подумать. Наконец она остановилась на
маленьком парчовом мешочке с белыми шнурком, сделала мешочек сама. Внутрь
положила сложенный листок бумаги со словами, которые дадут Виктору силу. Еще
вложила кусочек надгробного камня.
У Есано Акаси было для Виктора несколько прозвищ, например Нэдзуми-кодзо,
мальчик-крыса, так звали известного вора в девятнадцатом веке, он прославился
своими быстрыми молниеносными движениями. Она видела, как внук занимается дома
каратэ и ее восхитила стремительность его ударов руками и ногами. Быстрый как
крыса, точно. Ее собственный мальчик-крыса.
Исторический Нэдзуми-кодзо, живший в эпоху Токугавы, в конце концов попался,
и его казнили. Его могила находится на земле храма "Экко-ин" в Токио. Воры, игроки,
мошенники приходят поклониться могиле, зажигают благовония, веря, что это
приносит удачу. От надгробного камня отбивают кусочки и уносят как талисманы.
Бабушка Виктора вложила такой камень в мешочек, которому предстояло охранять
внука в новом додзе в Икэбукуро.
В додзе будет аура, сказала она, поток невидимой силы, взбухающий и опадающий,
Виктор должен улавливать, когда поток самый мощный, это поможет ему в боях. Она
понимала, что для него бой - это жизнь, а жизнь - это бой. Уникальным среди
бойцов делала его воля к победе. Не бывает слишком больших трудностей, сказала она,
когда у тебя такая сильная воля.
Виктор ответил, что в каратэ он нашел себя. Бой приводит его в радостное
волнение. Ответственность за свою судьбу боец несет на своих плечах. Нужно уметь
драться, сказал он бабушке, ибо в этом мире не имеет значения, кто прав и кто неправ.
Имеет значение, кто силен. Ни сломанные кости, ни расшатанные зубы, ни растянутые
связки не отвадили его от каратэ. В додзе он чувствует себя живым каждую секунду. У
него всегда боевая лихорадка. Бабушка кивнула. Ей нетрудно было его понять.
А понимая, она настояла, чтобы он тренировался среди мертвых три ночи подряд.
"Приди на кладбище в полночь и оставайся до утра, - сказала она. - Тренируйся
один и следи, чтобы тебя никто не увидел. Выбери место вблизи гробницы недавно
умершего, там аура сильнее, так как человек еще недалеко ушел от страны живых."
Те, кого похоронили не так давно, обычно очень злятся, продолжала она. Часто у
них смерть наступает внезапно, они к ней не готовы, в них бушуют сильные чувства
или неудовлетворенные желания. Такие становятся духами сильными, темными,
агрессивными. Тренируйся у их могил, посоветовала бабушка, набивайся энергии этих
духов. Победи смерть и ничего не бойся в жизни.
Виктор однако же, смерти и не боялся никогда. Для него она изначально была
другом, возможностью покончить с болью и смятением жизни. Он всегда представлял
ее себе как прекрасное приключение. И если другие боятся самого слова, то это их
проблема. Благодаря бабушке Виктор с детства чувствовал себя вполне уютно в мире
духов, а все, что касалось смерти, интересовало его больше, нежели будничная жизнь.
Повседневная жизнь скучна. Сухая как пыль. Смерть занимала в его мыслях больше
места, чем прошлое или будущее.
Виктор всегда был мечтателем, он скрывался в мечты каждый раз, когда его
избивал идиот отец. Тогда-то он и начал мечтать о мире, не загрязненном подлостью и
муками жизни. Миром таким была смерть, и видел он этот мир светлым. Испуганному
мальчику, у которого мошонка была покрыта ожогами от сигарет, смерть виделась
освобождением. Виктор всегда завидовал мертвым.
Кладбище "Янака" - одно из четырех старейших в Токио, оно представляет собой
обширную территорию, окруженную жилыми домами и храмами. Усаженное старыми
вишнями, дубами и соснами, это кладбище хранит прах многих государственных
деятелей. Например, здесь покоятся останки Есинобу, пятнадцатого и последнего
сегуна из рода Токугава. Его могущественный клан правил Японией 250 лет, но сам
Есинобу умер безвластным и одиноким в 1913 году. "Янака" также стало последним
пристанищем политических убийц и многих известных писателей. Самая известная
гробница принадлежит Такахаси Оден, прогремевшей в девятнадцатом веке убийце,
она уничтожила длинную череду своих мужей и любовников. Посетителей часто
привлекают также развалины прекрасной древней пагоды: в 1957 году двое
отчаявшихся любовников подожгли пагоду и сгорели в ней.
Бабушка Виктора выбрала для его тренировок кладбище "Янака" потому, что там
были похоронены члены ее семьи. Тренировку она ему назначила на ночь, следующую
за днем тайан, это четвертая ночь четвертого месяца по лунному календарю. Тайан
считается счастливым в шестидневном цикле счастливых дней. Виктору надлежало
надеть шелковую головную повязку, которую бабушка сделала специально, и взять с
собой маленький па
...Закладка в соц.сетях
