Жанр: Триллер
Модести блейз Рассказы
...полиция и заставит нас
убрать сеть, потому как почует неладное.
- Мои артиллеристы отличаются надежностью, - сказал Таррант. - Поставьте
сеть в десять двенадцать. Я уверен, что семь-восемь минут в нашем распоряжении.
Как только рыбка попадет в невод, мы сразу же извлечем ее, и никто не успеет
сообразить, что случилось. И пусть ваша группа не боится - восточники не станут
стрелять через стену. У себя они делают, что им вздумается, но все, что за стеной, для
них запретная зона.
Один край сети был прикреплен к пустовавшему зданию, фасадом выходившему
на стену. По сигналу Абрахамса водители должны были одновременно двинуть вперед
свои грузовики и затормозить у черты. Тогда сеть окажется натянутой ровно и туго.
Берлинский контролер посмотрел на часы в двадцатый раз и сказал:
- Еще восемь минут. По-моему, все равно это безумие.
- Главное, чтобы вы как следует проверили карту и цифры, - отозвался Таррант.
- Здесь главное точность.
- Особенно для Окубы, - буркнул его собеседник. - Я проверил все три раза.
Но только, ради Бога, не надо переправлять меня через стену таким вот образом -
если вдруг возникнет такая необходимость.
- Творческие люди, - ухмыльнулся Абрахамс. - Мне они нравятся. Я с ними не
знаком, но я их люблю.
Модеста свернула с Вайнбергштрассе, и фургон оказался в лабиринте улочек.
Теперь она сидела за рулем машины, привозившей белье, которая была ею похищена
со стоянки двадцать минут назад. На ней был большой свитер, скрывавший одежду,
которая полагалась ей по роли секретарши Юргенсона. На голове у нее был платок.
Вскоре в свете фар она увидела изгородь из колючей проволоки высотой в восемь
футов, а за ней ту самую полосу смерти, по которой ходили только пограничники с
собаками. Сзади показались фары мебельного фургона, который затем свернул.
Модеста посмотрела на часы и сбавила скорость. Окубе предстояло преодолеть
восемьдесят восемь ярдов по воздуху - тридцать один ярд до стены и пятьдесят семь
после. Вилли утверждал, что Окуба ничем не рисковал, если, конечно, сеть будет
натянута в нужное время и в нужном месте. Но этим занимался Таррант, и потому
Модеста не волновалась.
Модести еще раз повернула и поехала по улице, параллельной стене. За ней
движение транспорта не разрешалось. Каждый перекресток упирался в проволочное
ограждение. В, домах здесь никто не жил.
Наконец она увидела нужный перекресток. Показался грузовик Вилли. Она
остановила машину и выключила двигатель. Грузовик уже не мог проехать дальше. Он
тоже остановился. Вилли начал что-то кричать Модести по-немецки, и это привлекло
внимание отдельных посетителей небольшого кафе на углу.
Она громко ответила ему, сообщив, что у нее заглох мотор и сел аккумулятор.
Если он отъедет, то ей, может быть, удастся завестись, поскольку улица шла под
уклон. Ворча себе под нос, Вилли Гарвин снова сел за руль и подал грузовик назад, за
угол. Теперь уже ему было не до смеха. Он выровнял машину по центру улочки и
продолжал подавать ее назад.
Модести проехала немного вперед. Теперь она видела заднюю часть грузовика,
оказавшегося в ярде от колючей проволоки. Она коротко свистнула. Грузовик
остановился. Она откинула рукав свитера и посмотрела на секундомер. Десять
четырнадцать. Еще шестьдесят секунд. Во рту у нее пересохло.
До ближайшей вышки было ярдов семьдесят. Хотя находившиеся там часовые не
могли видеть самого грузовика, они явно обратили внимание, как он проезжал по
улице. Их пулеметы были нацелены на "зону смерти", и к тому же они всегда могли
вызвать по рации подкрепление.
Издалека, с той стороны стены, раздался голос в мегафоне. Говорил американец:
- Ну, ребята, приготовились, начинаем. Все готовы? Поехали!
Модести не стала гадать, что именно придумал Таррант, но возблагодарила Бого за
его изобретательность. Она подняла руку, подавая сигнал Вилли.
В кабине грузовика было два троса, тянувшиеся через отверстия в кузов. Вилли
взял трос с деревянным прямоугольником на конце и потянул изо всех сил. Упал
брезент, обнажив пушку, готовую к выстрелу. Ее было видно, только если стоять
напротив грузовика сзади, но пока в полосе смерти не было охранников. С того
момента, как грузовик начал пятиться, прошло лишь двадцать секунд.
Вилли взялся за концы второго троса и дернул. Грузовик слегка завибрировал.
Если бы дело происходило на цирковой сцене, то для вящего эффекта бабахнул бы
оглушительный взрыв и вылетело облако дыма, но на сей раз шуму получилось
немного. Раздался просто громкий хлопок.
Из кабины своего фургончика Модести видела, как вверх взлетело нечто черное,
похожее на сардельку, и, перелетев через полосу смерти и стену, стало опускаться, а
потом исчезло из вида. Модести сильно сомневалась, что кто-нибудь из восточного
сектора успел заметить этот полет.
Она завела мотор. Вилли вышел из кабины и двинулся в ее сторону. Он не бежал,
но и не мешкал. Модести распахнула ему переднюю дверцу и, когда он забирался,
двинула машину вперед. Вдалеке голос в мегафоне произнес: "Есть! Отлично, ребята.
Состоялось!"
Модести завернула за угол, и машина стала удаляться от стены, опять же без
особой спешки, постепенно набирая скорость. Сзади над стеной неуверенно заметался
луч прожектора. Голос через динамик стал отдавать команды по-немецки.
Пять минут спустя, когда отрезок стены, где уже начиналась бурная активность
пограничников, остался позади, они оставили фургончик в плохо освещенном
переулке. Вилли стащил комбинезон и снова стал герром Юргенсоном, а Модести,
избавившись от свитера и платка, теперь выглядела его секретаршей. Они вышли на
аллею Пренцлауэр и дошли до автостоянки у кинотеатра, где оставили серую "шкоду".
Когда они оказались в машине и дверцы были надежно закрыты, Вилли положил
руки на руль и довольно произнес: "Псалом восемнадцатый, стих четвертый. Да, он
пролетел на крыльях ветра". Затем взял руку Модести и поднес к своей щеке.
- Вам нравлюсь не я, герр Юргенсон, - со вздохом произнесла Модести. - Вы
просто цените мои безумные идеи.
- Безумная идея сработала... Это был шедевр. Уникум в двадцать два карата. -
Затем его голос снизился до шепота, и он возвестил, изображая конферансье: - Дамы
и господа, мы рады представить вам Бриллиант Бактериологии, Могучего Малыша
профессора Окубу. Человека-Ядро...
Он подался вперед и поперхнулся от смеха. Модести давно не видела его таким
довольным.
- Забудь об этом, Вилли. Теперь на двадцать четыре часа ты должен стать Свеном
Юргенсоном.
Он кивнул, с трудом беря себя в руки.
- Да, Принцесса, поскорее бы вернуться. Мне нужно вволю посмеяться.
Три дня спустя Таррант снова сидел в кабинете министра. Уэверли был в
отличном настроении. Он сказал:
- Фрейзер сообщил, что вы благополучно переправили Окубу, но он не уточнил,
как именно. Поздравляю вас, Таррант.
- Тогда он не мог рассказать о деталях, - отозвался Таррант. - А теперь, боюсь,
вы будете разочарованы. Это не Окуба.
- Простите, не понял?
- Это не Окуба, - повторил Таррант. - Первым делом я провел опознание. На
это ушло сорок восемь часов, потому что потребовалось участие того, кто знал Окубу
лично.
- И это оказался не он?.. Я не понимаю... - Уэверли был потрясен.
- Окуба по-прежнему в СССР, он и не думал уезжать. Человек, изъявивший
желание сбежать, был японским агентом Ясидой, работавшим на Рыжкова. Он решил
построить игру на том, что все японцы выглядят для нас одинаково, как, впрочем, и
мы в их глазах. Рыжков надеялся, что мы задействуем всех наших кротов. Ему нужно
было использовать Ясиду как приманку.
- Боже мой! - тихо произнес Уэверли.
- Да. Тогда получился бы грандиозный провал. К счастью, я не активизировал
нашу сеть. Мне удалось неофициально договориться с двумя моими друзьями,
которые обладают неплохим опытом в таких делах...
- Ваши друзья? - переспросил Уэверли.
- У меня есть друзья, господин министр, - кивнул Таррант.
- Я не об этом. Я имел в виду...
- Я не могу раскрыть вам их имена. Они не работают на нас и проделали все это
бесплатно.
- Очень странно, - сказал Уэверли, недоверчиво глядя на Тарранта. - Никто не
рискует головой просто так...
- Это и впрямь необычно, - кивнул Таррант и сменил тему. - Они впервые
заподозрили Окубу, когда провалился их первоначальный план. Насторожило, что он
отказывался сотрудничать и требовал крупномасштабной операции. Если бы они тогда
убедились, что Окуба не тот, за кого себя выдает, то сразу убили бы его, потому что
наш связник и явка засветились. Но мои друзья не могли проверить свои подозрения и
потому все же переправили его через стену. - Таррант ожидал, пока Уэверли не
усвоит услышанное, и затем добавил: - К счастью, он отравился цианистым калием
вскоре после того, как мы вывели его на чистую воду в Западном Берлине.
Уэверли подумал, что на этот счет могут быть большие сомнения. Этого человека
нельзя было держать до бесконечности, и пока он был жив, и агент Тарранта, и явка
могли провалиться. Если Ясида и не покончил с собой, то ему в том помогли люди
Тарранта. Уэверли почувствовал легкий озноб и впервые за это время понял, какое
бремя возложил на плечи своего подчиненного.
- Прошу вас меня извинить, - произнес он. - Я неверно оценил обстановку и
дал вам плохие инструкции. - Таррант чуть наклонил голову, а Уэверли продолжал:
- Но как, черт побери, тем двоим удалось все же его вывезти? Он ведь не желал
сотрудничать, а без этого у них ничего не вышло бы.
- Это люди изобретательные. Они усыпили его и выстрелили им из пушки, -
сказал Таррант с непроницаемым лицом.
Уэверли посмотрел на него с непониманием, затем с недоверием и наконец с
неудовольствием. В конце концов Таррант напрасно так издевался над министром Ее
Величества.
- Я задал вам серьезный вопрос, - резко сказал Уэверли.
- Они выстрелили им из пушки, - повторил Таррант. - Устроили номер
Человек-Ядро, какие бывают порой в цирке. А мы поймали его в сеть.
После паузы в двадцать секунд Уэверли захохотал. Таррант чуть потеплел, но все
же решил провести до конца запланированную им операцию возмездия.
- Представление вышло не совсем бесплатное, господин министр, - сказал он.
- Есть расходы, а потому, как вы и обещали, мне потребуются суммы из
специального фонда.
Полчаса спустя у счетчика парковки на Уайтхолле Таррант сел в "дженсен" рядом
с Модести Блейз. Он еще раз с удивлением отметил то странное обстоятельство, что
по возвращении с опасного, очень опасного задания она выглядела удивительно юной.
Он подумал, что, наверное, именно такой увидел ее Вилли в их первую встречу, когда
ей было всего двадцать с небольшим.
- Вилли благодарит за приглашение на ленч, - сказала Модести, - но просит
его извинить. Он уехал, чтобы поскорее забыть свои горести.
- Горести?
- Он очень расстроился, - сказала Модести и по-детски хихикнула. - Он
считал это самым смешным, самым остроумным планом, который когда-либо
воплощал в жизнь, но Ясида все испортил. Погубил шутку.
- Я не совсем понимаю.
- Я, признаться, тоже. Но я не англичанка и не из кокни, а потому не всегда могу
уловить тонкости юмора, как его понимает Вилли. Он убежден, что этот японец
помешал моей ключевой реплике.
- Я, кажется, понимаю, что он имел в виду. Бедняга Вилли.
Она смотрела на него с загадочной улыбкой, и Таррант вдруг вспомнил про
букетик фиалок, который держал в руке.
- С лучшими чувствами, - сказал он, вручая цветы.
- Какие красивые! Спасибо.
- Это особенные цветы, - сказал Таррант. - Они оплачены из нашего
специального фонда. Оттуда крайне трудно вынуть деньги, поскольку на то требуется
одобрение премьер-министра, но двадцать тысяч фунтов получить легче, чем те два
шиллинга, которые стоят эти фиалки. Уэверли пытался оплатить расходы из
собственного кармана, но я проявил настойчивость. Жаль, вы не видели его лицо...
Модести рассмеялась и чмокнула Тарранта в щеку.
- А как Вилли забывает свои горести? - поинтересовался тот.
- Он улетел с Мэвис на долгий уик-энд.
- Кто такая Мэвис?
- Я ее не видела. Но если верить Вилли, то у нее формы пышнее, чем у кого-либо
на этой планете. Зато в интеллектуальном плане она как доска, хотя у нее веселый
нрав. Вилли говорит, что это все равно что оказаться в постели с четырьмя девицами и
баллоном веселящего газа. Лучший способ забыть неудачу.
Таррант удивленно вздохнул.
- Вы женщина, а Вилли - это часть вашей жизни. Вы не ревнуете?
В ее глазах засветилась ирония. Она сказала:
- Так уж сложилось... - Потом, внезапно улыбнувшись и не отрывая глаз от
дороги, добавила: - Но если Мэвис и Вилли начнут совместно постреливать через
берлинскую стену людьми, я, пожалуй, заставлю ее похудеть.
Таррант рассмеялся. Он был в отличном настроении. Пошел дождь, но ему
казалось, что светит солнце. Он улыбнулся и сказал:
- Полагаю, до этого дело не дойдет.
Питер О'Доннелл
"Модести Блейз"
Спасение Принцессы (рассказ)
"I Had a Date with Lady Janet" 1972
В тот вечер работы на "Мельнице" было хоть отбавляй. По крайней мере так мне
показалось. Но Дорис сказала, что ничего особенного, а ей, конечно, лучше знать. Я
хоть и хозяин, но бываю на "Мельнице" довольно редко.
У Чарли в тот вечер был отгул, вот я и решил немного пособить Дорис. Часов в
десять появилась леди Джанет. На ней был светло-зеленый брючный костюм. Зеленое
здорово сочеталось с ее коротко подстриженными каштановыми волосами. Она села
на свое обычное место в конце стойки, я поставил два стакана и открыл бутылку
кларета.
В тот вечер у меня было свидание с ней, то бишь с леди Джанет Гиллам. Она
шотландка, дочка графа, и в ее жилах течет древняя благородная кровь. Мы с ней
крутим амуры, когда я бываю в этих краях. То, что она выбрала меня, само по себе
большая загадка. Она как-никак аристократка, а я неотесанный кокни. Но мы отлично
ладим. Ей тридцать лет, она очень даже ничего собой, у нее хорошая фигура и
никаких признаков жира, потому как вкалывает она будь здоров.
По словам людей сведущих, в том числе и по ее собственным словам, она
произвела настоящий фурор, когда впервые появилась в большом свете. Разъезжала на
гоночных автомобилях, летала на папиных самолетах, закатывала лихие вечеринки. А
потом вышла замуж за типа по фамилии Гиллам, которому взбрела в башку бредовая
идея сделаться богатым фермером. Ну, деньги-то у него поначалу водились, но через
два года фермерства он остался на бобах, начал пить горькую, а потом и разбил свою
машину к чертовой бабушке неподалеку от "Мельницы". Правда, тогда она мне еще не
принадлежала. Джанет угораздило ехать вместе с ним. Гиллам отправился
прямехонько на небеса, а Джанет - в больницу, где ей оттяпали ногу до колена,
потому-то теперь она и ходит всегда в брюках.
Тут-то и началось самое интересное. Когда она вышла из больницы на протезе, то
не приковыляла к папочке-графу за деньгами или какой другой помощью. Нет, она
стиснула зубы и принялась вкалывать на ферме, и в конце концов та стала приносить
ей доход. Нет, мне нравятся такие женщины...
Она, правда, напрочь забыла о мужчинах. Даже когда пару лет назад она тут
появилась, мы с год, наверное, только вежливо здоровались. Потом-то она мне
призналась, что просто списала себя как женщину в расход. Думала, что одноногую
девицу потащит в постель или извращенец, или тот, кого волнуют прелести ее
банковского счета. Теперь-то Джанет понимает, что ваш покорный слуга ни то и ни
другое, но много воды утекло, пока до нее это дошло, признаюсь, те девяносто
процентов, что остались от нее после автокатастрофы, нравятся мне больше, чем сто
процентов от большинства прочих девиц.
Если честно, то Джанет вызывает у меня восхищение, а потому не так уж и важно,
какая у нее там нога - настоящая или искусственная. Только полные идиоты
восхищаются лишь теми, кто не угодил в какой-то дурацкий переплет.
Мы по-настоящему познакомились, когда в наших местах появились рэкетиры и
начали выискивать себе легкую добычу. Леди Джанет сразу попалась им на глаза, а
когда она уперлась рогом, то они пригрозили, что если она не станет им платить, то
ферма снова сделается убыточной.
Тут-то на арену вышел я. Посетил ее и сказал, что разберусь с этими молодцами.
Мы как-никак добрые соседи. Джанет сперва только фыркала, но я чувствовал, что
еще немного - и она сломается. Поняв, что я всерьез, минут пять она лила слезы и
только потом взяла себя в руки. И тут же начала волноваться, что со мной из-за нее
что-то случится. Пришлось втолковывать ей, что я в таких делах не новичок и
напугать меня не просто.
Ну, больших проблем у меня не возникло. Я навестил их главаря, который в тех
бандах, что я успел повидать, не попал бы и в первую пятерку. Но я не сразу применил
силу. Как-никак я не зря поработал под началом у Принцессы и научился всяким
фокусам. Я просто велел ему отстать от Джанет во избежание...
Ну, он, конечно, послал свою братву проучить меня. Заявилось трое, и после
обмена любезностями этих бравых ребят увезли в больницу. Затем я снова заявился к
их боссу, оглушил его и доставил на ферму в багажнике моей машины. Главарь был
жирный, как боров, и я заставил его маленько порастрясти пузо - он у меня лопатил
навоз с утра до вечера. И так целый месяц. А спал на соломе в сторожке, под замком.
Он чуть было не отдал Богу душу. Но, во всяком случае, кое-каким манерам
обучился, потому как через неделю после того, как я отпустил его на все четыре,
зарядили дожди, и он прислал Джанет письмо, где просил извинения за беспокойство,
но считал своим долгом напомнить, что дренажная труба в южной части долины легко
засоряется.
Так или иначе весь этот месяц я прожил на ферме, потому как приходилось
присматривать за работничком. Сначала я поселился в одном из коттеджей, но к
концу недели переехал в главный дом: оказалось, что мы с леди Джанет отлично
ладим. Мы не связывали друг друга какими-то узами или путами. Это ни к чему.
Когда-нибудь она перестанет так волноваться из-за своей ноги и встретит какогонибудь
симпатичного человека, за которого и выйдет замуж. Мне, конечно, сильно
будет ее не хватать, а потому дай Бог, чтобы это случилось не завтра.
Но в тот вечер, о котором идет речь, я впервые увидел ее после приезда из Штатов,
где провел некоторое время. Мы созвонились и условились встретиться в пивной, а
потом, по ее закрытии, отправиться в город посмотреть фильм, а затем уже закатиться
в ночной клуб. Я-то к этим клубам равнодушен, но для Джанет это развлечение.
Мы немного поболтали насчет ее фермы и того, что я видел в Штатах. Минут за
десять до закрытия ко мне подходит Дорис и говорит, что джентльмен, который сидит
в углу бара, хочет со мной поговорить. Я извинился перед Джанет и пошел.
Ему было лет тридцать восемь. Хороший костюм. Пальто не было. Серые глаза.
Светлые, чуть редеющие волосы. У него была еще такая забавная манера улыбаться,
опустив уголки губ. У меня вдруг по спине пробежал холодок. Я понял, что этот
субъект может быть опасным. Я широко улыбнулся ему и спросил:
- Чем могу быть полезен?
- Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, мистер Гарвин, - ответил он. -
Меня зовут Фитч.
Говорил он с легким ирландским акцентом - и еще с такими интонациями,
которые появляются у того, кто какое-то время жил в Америке. Я решил запомнить
этот акцент - вдруг когда-нибудь пригодится. Я могу изобразить много разных
вариантов английского - от стандарта Би-би-си до выговора уроженцев Нэшвилла,
штат Теннеси. Порой это очень помогает в деле, но обычно я говорю на кокни. Потому
как это мой родной выговор. С младых, как говорят, ногтей.
- Тогда прошу в гостиную, - говорю я Фитчу.
Я попросил Дорис закрыть пивную, а мы с Фитчем уединились в задней части
бара. Когда я купил "Мельницу", то оборудовал в ней очень миленькую квартирку.
Внизу кухня, офис, гостиная, а наверху две спальни с ванными и туалетными
комнатами. Вторая спальня нужна, потому как иногда у меня гостит Принцесса.
Я не стал задавать Фитчу вопрос, в чем дело, потому как с первого взгляда понял,
что он не торгует открывалками или страховыми полисами. И я не ошибся. Не успел я
закрыть дверь гостиной, как он наставил на меня "магнум" калибра 0,44.
Я остался стоять, как стоял, только заметил:
- Носить такие игрушки опасно для здоровья.
- Давайте присядем, - отозвался тот как ни в чем не бывало. - А пушку я
показал так, на всякий пожарный, чтобы вы не нервничали, когда я объясню вам что к
чему, Гарвин.
Я выбрал стул с прямой спинкой, потому как из него выбираться куда проще, чем
из кресла. Фитч сделал то же самое. Он держался уверенно, но не самоуверенно. И не
чувствовал себя королем только оттого, что у него в руке была пушка. Короче, это был
профессионал, а пушка была его обычным рабочим инструментом. Я сразу решил, что
он опасен, но теперь накинул ему еще пару очков.
Опасный опасному рознь. Бывают опасные слизняки, и бывают опасные бойцы.
Фитч был из последних. Отними у него пушку, он не поднимет лапки кверху.
Переломай ему руки, он вцепится в тебя зубами. Такие попадаются не часто, и мне
выпала честь лицезреть как раз такого молодца.
- Я работаю на Роделя, - сказал боец негромко, чуть шепелявя. - Он послал
меня за вами.
На это я только рассмеялся и сказал:
- Серьезно? Говоришь, Родель послал? Ну, значит, ты, парень, первый, кто нашел
дорогу назад из ада.
- Родель не умер, - возразил Фитч. - Во всяком случае, половина туловища у
него действует. Хотя, говорят, грохнулся он тогда сильно.
Тут я призадумался. Фитчу, в общем-то, не было резона врать. А если он говорит
правду и Родель жив, то мне не было резона радоваться. Я много повидал разных
мерзавцев, но Родель среди них занимал почетное место: торговал живым товаром,
продавал девиц в Южную Америку, в Саудовскую Аравию и вообще куда угодно,
лишь бы хорошо платили.
Не думайте, что это все кануло в прошлое вместе с немым кино. Ремесло
процветает вовсю. И прежде чем сделать из девушки проститутку для борделя,
мастера-укротители проделывают с ними такое, отчего Калигула бы сблевал.
За три года до того, как мы с Модести завязали, у нас вышел конфликт с Роделем.
Он заграбастал девицу, которая работала на Сеть курьером - возила контрабандой
бриллианты. Принцесса ненавидела Роделя и только и выжидала удобного случая,
чтобы с ним поквитаться. Девочку мы вернули, и Модести решила, что настало время
успокоить Роделя. Можете называть это убийством. А можете - основательной
обработкой.
Я слышал, что некоторые называли Модести Блейз хладнокровной убийцей. Она
руководила, может, и не самой хитроумной организацией за всю историю
преступности, но уж, без сомнения, самой разборчивой в средствах. Порой мне
казалось, что мы тратим куда больше времени на борьбу с грязными шайками, чем на
получение прибыли. Помню, мы как-то отказались от крайне выгодного дельца лишь
потому, что никак нельзя было провернуть его, не повредив здоровью парочке
легавых. Конечно, Принцессе случалось отправлять на тот свет людей, но чаще всего
это были такие сволочи, от гибели которых становилось легче дышать всем без
исключения. Родель был из их числа.
Наши пути-дорожки скрестились за три года до того, как Принцесса отошла от
дел. Мы отправились в Стамбул, чтобы угомонить его, - я и Принцесса. В таких
случаях она не любила посылать других. Родель оказался малый не промах, и все
кончилось небольшим сражением в помещении склада. Мы с одной стороны, и Родель
с полудюжиной своих парней - с другой. Я лично всадил нож в Роделя с тридцати
шагов, когда он вовсю стрелял по нам из пистолета. Он покатился по лестнице и с
высоты пятьдесят футов грохнулся на бетонный пол. Мы решили, что его песенка
спета, и благополучно убыли в Танжер.
Шайка Роделя разбежалась, и на этом была поставлена точка. Но теперь вот
напротив меня сидел Фитч и уверял, что Родель жив. Причем он знал о том самом
падении. Он сидел и выжидательно смотрел на меня. Глаза у него были серые, и
взгляд какой-то поверхностный, без глубины.
- Да, грохнулся он тогда здорово, - сказал я. - Если он мертв только
наполовину, ему сильно повезло.
- У него теперь вся нижняя половина парализована, - уточнил Фитч. - Потомуто
он так и жаждет повидаться с тобой, приятель. - Фитч снова криво улыбнулся. -
Он все эти годы ни о чем другом и не думал.
- Мог бы вспомнить и о тех поставках живого мяса, которыми он так увлекался,
- буркнул я. - Ну ладно, где он?
- Всему свое время, - покачал головой Фитч. - А то, если ты узнаешь об этом
сейчас, приятель, у меня возникнут лишние проблемы.
- Думаешь, я побегу за тобой, как собачка, только потому, что ты не поделился со
мной секретом? - осведомился я.
- Нет, - снова улыбнулся он. - Побежишь ты, потому что Родель поймал
Модести Блейз.
Мне показалось, что кто-то заехал мне ногой под дых. Но я улыбнулся.
- Прямо так взял и поймал?
- Это проще, когда тебя не ожидают. Мы и тебя могли бы захватить так же. Но
Родель хочет, чтобы ты знал все еще до того, как явишься.
Да, это было похоже на Роделя. Он никогда не всаживал в человека нож без того,
чтобы не повернуть его в теле жертвы разок-другой.
Фитч потянулся за телефоном. Набрал номер, причем не лондонский, потому как
там были лишние цифры, и посмотрел на часы.
- Они давно ждут моего звонка. - Потом через несколько секунд сказал уже в
трубку: - Дайте Блейз. - Потом пихнул трубку по столу ко мне, я услышал, как
Принцесса сказала: "Вилли?" Да, это был ее голос, без обмана.
- Где? - задал я единственный интересовавший меня вопрос.
- Не знаю, но не слушай их... - тут ее голос оборвался, и я услышал мужчину,
который говорил с акцентом.
Я сразу узнал Роделя. Давно я не слышал, чтобы человек говорил с такой
ненавистью. Он медленно произнес:
- Плохой совет. Фитч объяснит, что произойдет, если ты не явишься ко мне. - И
на этом разговор окончился.
Я положил трубку, и Фитч сказал:
- Он ждет нас в установленное время. Если мы не появимся, Родель отдаст ее
своим спецам. - Убедившись, что я усвоил смысл его слов, Фитч встал и спрятал
пистолет в кобуру.
Они все верно рассчитали, сволочи. Тот, кто знает нас с
...Закладка в соц.сетях
