Жанр: Триллер
Модести блейз 5) Недоступная девственница
...ил?
В голосе ее было явное восхищение.
- Я смешал кристаллы марганцовки с глицерином. Если на эту коричневую
кашицу капнуть кислотой, она воспламеняется. Начинает пузыриться, словно лава,
потом возникает пламя. Смесь начинает прямо-таки светиться. Ну и конечно,
выделяется тепла столько, сколько нужно, чтобы грохнул патрон.
Модести пролезла в пещеру, Вилли последовал за ней.
- Эта грязная вода в кастрюльке и есть кислота? - вдруг осведомилась она.
- Конечно, - ухмыльнулся Вилли. - Из птичьего помета. Тут не нужен особо
крепкий раствор. Это посоветовал Джайлз. За это он вполне заслужил Нобелевскую
премию.
То, что Модести увидела и услышала, лишний раз подчеркивало абсурдность
ситуации, Модести сказала:
- Только, пожалуйста, не говори, что этому тебя научила очередная подруга,
специалистка по фейерверкам.
- Нет, это я узнал еще в приюте. Прочитал в книге "СТО ФОКУСОВ, или ЭТО
МОЖЕТ КАЖДЫЙ". Что-то в этом роде... Кстати, я проверил это на практике в ночь,
когда поджег кровать Ушлого, а потом уже дал деру.
Модести перестала смеяться, только когда они спустились в долину. Лиза уже
лежала на носилках. Рядом стоял Джайлз, согнувшись под тяжестью привязанного к
спине саквояжа. Он сказал:
- Что тебя так рассмешило?
- Птичий помет. А также вы с Вилли. Но об этом потом, друг мой. Сейчас пора
возвращаться домой. - Она услышала, как взорвался первый патрон и наклонилась,
чтобы поднять носилки. - Винтовку она закинула за спину. Вилли взялся за другой
конец носилок, и отряд двинулся в путь. Джайлз вдруг тревожно спросил:
- Вы уверены, что эти осы такие уж безобидные? Не хватало только, чтобы Лизу
покусали.
- Сейчас, дружище, никому из нас не надо их сердить, - заметил Вилли. - Но
мы будем вести себя тихо. Мы не станем маршировать, распевая "Мы победим", и
разорять их гнезда, верно? Главное, держись за мной и постарайся не падать и не
сбивать ногами гнезда, ладно?
- О чем ты говоришь? - с негодованием воскликнул Пеннифезер. - Я что,
пятилетний малыш?
В долине было не только жарко и душно. На людей давило ощущение угрозы,
словно в зеленых зарослях дремал призрак какого-то древнего-предревнего бога
насекомых. Время от времени над отрядом начинали виться черные осы. Поначалу
казалось, что ос раз, два и обчелся, но постепенно выяснялось, что в воздухе их
носятся тысячи и тысячи. Это как с ночным небом - чем дольше всматриваешься, тем
больше звезд видишь.
Гнезда висели на черенках, которые, казалось, вот-вот оборвутся под тяжестью
груза. Гнезда унизывали ветки деревьев, высоких кустов, лепились к стенам ущелья.
Это был осиный город, обитатели которого жили своей размеренной бездумной
жизнью, не ведая страхов и готовые дать отпор любому, кто вторгнется в их царство
- будь то животное или человек. Мерно пульсировавший осиный гул напоминал
биение сердца задремавшего исполина.
Модести представила себе, как отреагируют осы на выстрел, который, благодаря
невероятно сильному эху в этом каменном мешке, будет похож на пушечный выстрел.
От этого ее пробрала дрожь. Конечно, было бы наивно полагать, что даже звуки
голосов могут рассердить здешних обитателей, но почему-то никому из путников не
хотелось открывать рта.
Так они дошли до первого поворота, вышли на новый прямой отрезок и увидели,
что долина затем делает новый зигзаг. Да, ноги Девственницы не отличались
прямотой. Модести, шедшая с носилками спереди, осторожно ставила ноги, стараясь
идти посередке. У второго поворота Вилли окликнул ее:
- Принцесса!
Модести остановилась и подняла взгляд от земли. Примерно в ста ярдах впереди
маячила группа - Шанс, Мухтар, Камачо и с десяток негров-кикуйу.
Глава 14
- Поставь носилки, Вилли, - сказала Модести, пытаясь прийти в себя от
потрясения. Похоже, Шанс оставил ван Пинаара с пулеметом, чтобы создать
впечатление готовящейся атаки, а остальные пошли в обход и, потратив час с лишним,
встретили беглецов у другого конца долины.
Модести испытала прилив злости на себя самое. Два часа назад она могла бы
уложить чуть не всех этих кикуйу во время их беспорядочного отступления. Идиотка,
внушала она себе. Рано или поздно ты заплатишь жизнью за свою мягкотелость.
Может, даже сегодня! Причем ты угробишь не только себя, но и других.
Она обернулась к Вилли и увидела, как почернели его синие глаза. Она сказала:
- Ладно, теперь начинаем игру на поражение. Заостри концы палок, Вилли.
Она положила винтовку на землю, а Вилли вытащил палки, образовавшие ручки
носилок. Он взял мачете и стал обстругивать конец первой, превращая его в острие.
Правда, это не могло сравняться с настоящей дубиной, которой он так мастерски
владел, но все же могло сослужить хорошую службу.
Модести посмотрела на тех, кто загораживал им дорогу. Один из негров вскинул
винтовку, но Шанс махнул рукой, отведя ствол в сторону. Ей показалось, что она
услышала его злобный крик. Он говорил, сильно жестикулируя. Затем негры стали
складывать винтовки в пирамиду. Похоже, Шанс опасался, что у кого-то из них не
выдержат нервы и он нажмет на спуск в ходе сражения. Им теперь оставалось
полагаться на свои мачете, которыми они владели мастерски.
- Их там слишком много, - сказал Джайлз.
Не оборачиваясь к нему, Модести произнесла:
- Скоро мы это поймем. Ты останешься с Лизой. Вилли видишь каменную
площадку?
Она взяла палку с острым концом и припустилась бегом. Вилли за ней. Джайлз
посмотрел ей вслед и опустился на колено, взяв Лизу за руку. Ее лицо посерело от
страха. Он заставил себя кое-как улыбнуться и сказал:
- Не беспокойся, радость моя. Шайка Шанса не может открыть пальбу. А
Модести и Вилли - большие мастера рукопашной. Они с ними живо разберутся. -
Он говорил, сам себе не веря. Ему лишь хотелось как-то успокоить девушку.
На бегу Вилли проверил мачете на поясе и ножи в ножнах на груди. Что ж,
каменистый участок, куда они бежали, являл собой неплохое место для финального
поединка. Там не было осиных гнезд, и можно было маневрировать, не боясь
оступиться или поскользнуться.
- Лучше я встречу первый натиск, а ты следи за флангами. Нельзя дать им нас
окружить, - бросила на ходу Модести.
Вилли хмыкнул, выражая согласие, остановился примерно в десяти шагах от
площадки и стал выискивать взглядом камни величиной с кулак. Инструктаж
отличался предельной краткостью, то для Вилли этого оказалось достаточно. Он
отлично представлял себе тактику предстоящего боя. Модести пробежала еще с
тридцать ярдов и остановилась в дальнем конце площадки, с дубинкой наизготовку.
Шанс тоже был готов к решающим действиям. Модести услышала, как он отдал
команду, и негры двинулись вперед, размахивая своими мачете. Трое белых, напротив,
остались на месте, наблюдая за ними. Поначалу негры двигались довольно осторожно,
обходя кусты с осиными гнездами, потом перешли на бег. Заходящее солнце окрасило
лезвия мачете в тревожный красный цвет. На лицах кикуйу была написана жажда
крови, об этом же свидетельствовало их учащенное дыхание.
Вилли Гарвин пристально следил за Модести. На первый взгляд, ее маленькая
фигурка вызывала лишь жалость. Казалось, ей не продержаться и секунды против
обезумевшей оравы. На мгновение Вилли сам испытал ужас при мысли о том, что
позволил ей одной встретить первую волну атаки, но затем он безжалостно выгнал из
головы все страхи и сострадание и стал следить за происходящим с холодным
профессиональным интересом.
Ее план, конечно, отличался продуманностью, Модести не могла выполнить ту
основную работу, которую предоставлялось сделать ему. Вилли был вынужден
признать, что Модести лучше подготовлена к тому, чтобы встретить эту орду. При
том, что он лучше, чем она, обращался с дубинкой, среди ее многих полезных навыков
и свойств одно бесконечно восхищало его. Он ждал, когда она продемонстрирует его с
чувством, похожим на вожделение.
Если позволяло пространство, она умела отступать, не поворачиваясь спиной, с
той же скоростью, с которой оппонент наступал. Скорее всего, она научилась этому
еще в детстве, когда ей противостояли противники, превосходившие ее в физическом
отношении. Это было фантастическое зрелище, хотя и видеть это было нельзя без
содрогания. При том, что Модести отступала со спринтерской скоростью, она в то же
время атаковала противника, сохраняя готовность нанести удар тем оружием, которое
у нее в тот момент было, - а если она оказывалась без оружия, то отлично
использовала и руки, и ноги.
По их тренировочным поединкам Вилли знал, насколько опасна для противника
эта тактика. Она сбивала с толку, выводила из себя. Получалось, что ты наступаешь,
девчонка отступает, но тебе никак не удается достать ее. Ты все время неправильно
рассчитываешь момент удара. Она же, напротив, то и дело достает тебя, причиняя и
физическую боль, и душевные травмы. На этот раз у нее в руках оказалось такое
отменное оружие ближнего боя, как дубинка.
Вилли увидел, как ноги Модести напряглись, как она чуть привстала на носках,
приведя дубинку в боевое положение.
Ну что ж, все идет как положено. Сейчас она забыла обо всем, кроме боя.
Одиннадцать человек, вооруженных мачете, не могут атаковать клином. Поэтому
по необходимости негры разбились на три неровные шеренги, одна за другой, первые
короче последующих. Когда первые атакующие оказались достаточно близко,
Модести начала быстро пятиться. Дубинка в ее руках заработала стремительно, четко,
неуловимо. Выпад, уход, защита, рубящий удар, защита, новый выпад. В первые три
секунды Модести отступила на десять шагов, не подпуская противника для удара и в
то же время умело используя длину своей дубинки для атаки. Она отбивала удары
мачете так, чтобы ее дубинка ни на мгновение не оказывалась в состоянии
неподвижности.
Несколько негров стали обходить ее с флангов, но Модести не обратила на их
маневр никакого внимания. Один из них повалился на землю с пробитым горлом,
второй с разбитым коленом, третий согнулся, получив страшный удар чуть ниже
сердца. Слева от Модести возник детина с пеной на губах, но она увидела краем глаза,
как его физиономия словно сплющилась, когда камень весом в два фута со страшной
силой врезался ему в скулу. Это означало, что в игру вошел Вилли Гарвин. Он отлично
умел метать не только ножи. Однажды Модести видела, как пущенный им с
пятидесяти метров топор - плохо управляемое и неуклюжее оружие - угодил ровно
в середину ствола шириной в шесть дюймов. Негр, оказавшийся справа, с воем
схватился за плечо, пострадавшее от второго камня, пущенного Вилли.
Расстояние между Вилли и противниками сократилось до пятнадцати футов. Он
метнул третий и последний камень. Его рука дернулась стремительно, как бич, камень
просвистел в воздухе и, поразив цель, отскочил от черепа кикуйу на три фута. От
проломленного черепа.
Но в строю оставалось еще пятеро, и очередной взмах мачете привел к тому, что от
дубинки Модести отлетел кусок в три фута.
- Назад, Принцесса, - сказал Вилли и рванул вперед. Она же, напротив,
припустилась ему навстречу, пригнувшись, когда он взмахнул своей дубинкой -
чтобы встретить первого из пятерки негров, бросившихся за Модести.
Уже много лет Вилли мечтал проверить дубинку в настоящем бою, чтобы
подтвердить свое убеждение насчет высокой эффективности этого оружия, и теперь,
когда один-единственный выстрел в осиной долине мог привести к катастрофе,
долгожданный момент настал.
Вилли почувствовал, как его охватывает вдохновение, когда он стал проводить
серию приемов, которые он отрабатывал с такой тщательностью все эти годы.
Он работал четко, ноги действовали в такт рукам, тело и оружие слились в нечто
единое. Один из негров вдруг бросился в сторону, норовя зайти с тыла. Вилли не
обратил на него внимания, предоставив разбираться с ним Модести. Вот уже перед
ним осталось двое. Затем только один. Он услышал за спиной топот ног, свист мачете,
потом какой-то всхлип и глухой стук тела о камень.
Единственный уцелевший оппонент застыл, чуть присев, потом повернулся и
бросился наутек. Вилли выхватил из-за пояса мачете, взвесил его в руке, как бы
оценивая расстояние, вес оружия и его скорость вращения, затем сделал бросок. Нож
описал в воздухе полный оборот и вонзился убегавшему между лопаток. Тот без звука
повалился на землю, проехав по инерции еще несколько футов.
Теперь наступило относительное затишье, если не считать негра с разбитым
коленом и негра с поврежденным плечом. Вилли дважды взмахнул своей дубинкой.
Все, сегодня больше никаких поблажек! После этого на площадке воцарилось полное
спокойствие.
В пятидесяти шагах от арены Адриан Шанс, Джако Мухтар и Камачо
превратились в изваяния. Вилли обернулся в сторону Модести, начал было говорить,
но тут же осекся. Негр, пытавшийся зайти с фланга, лежал на спине. Он был мертв.
Модести добила его своим укороченным оружием, прикончила метким ударом в
горло. Но и сама она лежала на нем без движения.
В несколько прыжков Вилли оказался возле нее, присел, осторожно взял за плечи,
повернул к себе, ожидая увидеть страшную рану от мачете. Голова ее безжизненно
упала ему на колени. Потом Модести прошептала:
- Не меняй позы, Вилли, не поворачивайся. Со мной порядок, но надо заманить
их поближе.
Вилли облегченно вздохнул, а затем, как это уже не раз бывало, испытал
восхищение ее смекалкой. Скорее всего, она придумала это, еще когда убегала от этих
кикуйу, - и до чего же она права! Если Шанс и его подручные начнут сейчас
отступать, если они оставят долину и устроятся где-нибудь в засаде, это сильно
ухудшит ситуацию.
Вилли осторожно опустил тело Модести на землю, а сам стал лихорадочно
отрывать кусок от рубашки, которую сорвал с себя - пусть видят, гады, что дело
плохо, что рана тяжелая, может, смертельная!
Модести, лежавшая с полузакрытыми глазами и головой, повернутой чуть вбок,
еле слышно шептала:
- Они приближаются, Вилли. Прибавили хода, но старается не шуметь. Джако и
Камачо вынули мачете. Шанс решил, что ему хватит ножичка. Ты берешь Джако и
Камачо - они с пушками и, кто знает, вдруг запсихуют и пустят их в ход. Но еще
немного погоди... Так, так... А теперь давай!..
Вилли плавно вскочил на ноги. Правая рука его метнулась к ножнам на левой
стороне груди. Троица была в десяти шагах, и расстояние быстро сокращалось.
Первый нож вонзился Джако в сердце, когда он подошел на восемь шагов, второй
уложил Камачо на шести шагах. Когда и тот и другой рухнули оземь, Модести, словно
спринтер с колодок, рванулась вперед. Вилли заметил, что глаза Шанса теперь
светились безумием. Зрачки расширились до предела, губы застыли в испуганном
оскале - он никак не мог поверить, что перед ним Вилли Гарвин, целый и
невредимый, что вооруженные мачете головорезы все перебиты и что только что
погибли Джако и Камачо.
Шанс продолжал по инерции наступать, но Модести проявила такую
стремительность, что ее противник даже не успел поднять свой нож. Далеко
выбрасывая ноги, она неслась на него словно бегунья на спринтерской дистанции с
барьерами. Мгновение спустя носок ее сапога угодил ему чуть ниже сердца, Шанс
неистово дернулся, сделал еще два неверных шага, но свет в глазах его уже потух, и он
повалился на колени. Прежде чем он успел осесть на землю, Модести резко взмахнула
рукой с конго, которое врезалось ему в висок, и он упал набок и больше не
пошевелился.
Вилли Гарвин запустил руку в свою шевелюру и стал оглядывать поле боя.
Несколько любопытных ос уже исследовали открытые раны на застывших телах.
Вспоминая только что развернувшиеся события, Вилли отметил, что это получилась
на редкость беззвучная битва, словно эпизод из старого немого фильма. Он не счел
нужным проверять, что случилось с Шансом. Такой удар конго в висок означал
верную смерть, и Модести отлично это понимала, когда ставила точку в их поединке.
Он покачал головой и сказал:
- Вот видишь, Принцесса, я всегда говорил, что дубинка - вещь полезная.
- Да, Вилли, ты действительно так говорил - и оказался прав, - сказала
Модести, оглядывая себя. Вдруг на лице ее появилась гримаса отвращения. Она
стащила рубашку с плеча, и Вилли увидел, что по руке, от плеча до локтя, тянется
узкая красная линия. Кожа была прорезана, словно бритвой, и из раны медленно
проступала кровь.
Вилли схватил Модести за руку, быстро ощупал кожу.
- Ты слишком близко их подпускала, - сказал он нахмурясь. - Но ничего
страшного. Порез не глубокий. Всего одна шестнадцатая.
Он извлек из кармана индивидуальный пакет и начал разрывать обертку, чтобы
наложить на рану стерильную повязку. Модести подняла голову, посмотрела на небо.
Над ними в алых отблесках заходящего солнца уже лениво кружили три стервятника,
ожидая трапезы. Модести опустила голову и сказала:
- Да, от этих ребят останется немного.
Вилли кивнул. Когда те двое негров, которых он оглушил, придут в себя и
уберутся отсюда, стервятники попируют на славу. К рассвету от трупов останутся
только кости - и здесь, и на равнине, где погибли Селби и Лобб. Скорее всего, вину
за случившееся свалят на негров кикуйу. Будет считаться, что они вступили в
конфликт со своими хозяевами, скажем, во время охоты, вспыхнула ссора, они
потревожили ос и страшно за это поплатились. Если раненым кикуйу удастся выжить,
то они, скорее всего, постараются тихо исчезнуть, но не вернутся в Бонаккорд, им вряд
ли захочется отвечать на бесконечные вопросы полицейских, которые рано или поздно
туда заявятся. Впрочем, в случае тихого ухода уцелевших кости в долине вообще
никогда не будут обнаружены.
- Один из них все-таки уцелел, - заметил Вилли. - Слышишь, он время от
времени начинает строчить из "льюиса".
- Это ван Пинаар, - сказала Модести. - Когда он сунется сюда и увидит, что
случилось, то не станет дожидаться полицейских. Он умчится сломя голову на край
света, и будет считаться, что он погиб вместе с остальными.
Вилли закончил закреплять повязку.
- Когда распакуем саквояж Джайлза, я все сделаю получше, - пообещал он и
поднял рубашку. Вдвоем они медленно двинулись туда, где их ждал Джайлз. Он попрежнему
сидел на корточках возле Лизы и держал ее за руку. Она лежала с
закрытыми глазами, но на лице ее не было и признаков страха. Когда они подошли
ближе, Джайлз поднял голову и уставился на них. Он по-прежнему очень напоминал
пугало. Глаза его были красными, лицо изможденным, волосы торчали торчком, но на
грязном лице появилась широкая улыбка. Хотя он старался говорить потише,
ликование пропитало его интонации.
- Ну, вы им показали! Я сказал Лизе, что этим мерзавцам сейчас зададут перцу. А
последний фокус был вообще просто прелесть. Я-то сперва подумал, что тебя, моя
дорогая, действительно тяжело ранили. То же самое, видать, решил и тот серебристый
со своими дружками. - Он собирался было захохотать, но потом сдержался, а увидев,
что в руках у Модести куски дубинки, недовольно нахмурился: - Посмотри, что ты
наделала! Это же часть носилок!
- Извини, Джайлз, - сказала она без тени улыбки. - Я как-то об этом не
подумала.
Вилли рассмеялся.
- Если бы мы помнили об этом, у нас возникло бы еще больше трудностей.
Знаешь что, Джайлз, а попробую-ка я как-то связать обломки.
Сорок минут спустя, отойдя на милю от того места, где заканчивались отроги гор,
напоминавшие раздвинутые ноги Девственницы, отряд остановился у зарослей
кустарника, окаймлявших ровную каменистую площадку, напоминавшую по форме
треугольник. Чуть дальше журчала небольшая речушка. Это было место высадки
Вилли, и он надеялся, что здесь же их заберет вертолет, который доставил его сюда
два дня назад.
На западе алел закат. Джайлз сидел возле носилок. Модести лежала на земле
ничком, уронив голову на руку. Она спала. Вилли настороженно расхаживал вокруг,
навострив уши, улавливая малейшие звуки и шорохи. В руке у него был длинный
фонарь в резиновой оболочке - им он должен был просигналить, когда появится
вертолет.
Вскоре он подошел к носилкам, присел и обратился к Лизе:
- Ну, как себя чувствуешь?
- Все в порядке, - отвечала она тоненьким голоском.
- Живот не болит?
- Нет, все в порядке.
Когда он нес носилки на последнем отрезке, то время от времени поглядывал на
нее и произносил какие-то ободряющие слова. Трудно было что-то сказать наверняка,
но Вилли показалось, что всякий раз, когда Лиза отводила взгляд от Пеннифезера и
смотрела на него, Вилли, в ее глазах появлялся страх. Нет, не то чтобы страх, но какаято
неприязнь, стремление спрятаться подальше в свою раковину.
Теперь это стало совершенно очевидно, хотя на ее бледных губах и появилась
улыбка. Сначала он хотел похлопать ее по руке или погладить по щеке, пытаясь с
помощью этой простой ласки дать ей понять, что прошлое забыто, что с завтрашнего
дня для нее начинается совсем другая жизнь. Но вместо этого он широко улыбнулся и
сказал:
- Потерпи еще немного. Скоро мы отсюда уедем далеко-далеко. - После чего он
поднялся и отошел.
Теперь ему многое стало ясно. Лиза была нужна Брунелю как надежное орудие. В
том числе и как орудие убийства. Голоса заставляли ее выполнять его злую волю.
Возможно, Джайлз уже даровал ей то самое целительное отпущение грехов, в котором
она так остро нуждалась. И он, конечно, большой молодец. Она теперь поняла, что
Брунель и был главным злодеем, скрывавшимся за Голосами, она знала, что он с ней
сделал, и ненавидела его за это. Само по себе это было правильно. Но она также стала
свидетельницей битвы в долине, видела, как убивают Модести Блейз и он, Вилли
Гарвин. Она, конечно, должна была понять, что они делали это вынужденно, не имея
иного выхода, но тем не менее это означало, что и они способны на убийство и не
просто способны, но обладают всеми навыками искусных профессиональных убийц.
Поэтому в ее глазах, возможно, и они с Модести были не без греха, выказывали
опасное сходство с теми, с кем вступили в сражение.
Вилли грустно улыбнулся сам себе. Что ж, все это, конечно, обидно. Настоящая
Лиза была симпатичной девушкой. Ему было вполне приятно находиться в ее
обществе. Ему нравилось быть с ней в постели, и он смутно надеялся повторить этот
опыт. Но теперь, похоже, об этом нечего было и мечтать. Все сказки про
освобождение прекрасных принцесс упускают из виду один пустячок. Красавицы
очень благодарны своим спасителям - если не присутствуют при неприятных
моментах, без которых тем не совершить подвига. Они, например, не видят, как ты
отрубаешь башку злому великану. Иначе это портит им настроение. Они не в силах
выкинуть из памяти кровавые ужасы, когда думают о тебе.
Ну да ладно...
Красная полоска заката погасла, небо сделалось лиловым. Вилли сидел, скрестив
ноги, рядом с Модести, жевал какую-то травинку и глядел на ее спящее лицо. Когда в
отдалении послышался гул вертолета, Вилли тихо положил ей на плечо руки, и она
тотчас же подняла голову.
- Вертолет, Принцесса. Точно по расписанию. Пойду, дам сигнал пилоту.
- Я с тобой, - сказала Модести. Они прошли по каменистой площадке,
остановились. Модести взяла Вилли за руку, положила ее себе на плечи, а сама обняла
его за талию. Пару минут спустя они увидели вертолет над речушкой. Он шел на
высоте в триста футов.
- Приятное зрелище, - сказала Модести. - А ну-ка, друзья, давайте все
поаплодируем Вилли Гарвину...
Вилли отозвался чуть гнусаво, вроде бы на полном серьезе:
- Все это стало возможно, когда я начал пользоваться "Секспотом", новым
лосьоном после бритья. Пока я не пользовался "Секспотом", мне не удавалось
заставить вертолеты приземляться в Руанде. - Он поднял руку с фонарем, включил
его и стал водить ею по кругу. Затем сказал уже своим обычным голосом: - А что
будем делать с золотом Новикова, Принцесса?
Модести пожала плечами. Она вдруг позволила себе почувствовать усталость -
коль скоро это уже ничего не могло изменить.
- Оставим-ка его пчелам, Вилли-солнышко, - сказала она. - Как-никак они тут
поселились раньше.
Прошло полтора месяца. Сэр Джеральд Таррант, посетивши Модести Блейз в ее
пентхаузе, сказал ворчливо:
- После того, что я для вас сделал, после того, сколько интересных приключений
выпало на вашу долю благодаря мне, полагаю, вы могли бы вступить со мной в
контакт несколько скорее, моя дорогая мисс Блейз.
Хотя до вечера было еще далеко, в гостиной царил полумрак шторы были почти
полностью задернуты. На столике в углу стоял проектор, на противоположной стене
висел экран. Когда явился Таррант, Модести сидела у проектора и что-то записывала в
книжечку. На ней был белый махровый халат, руки и ноги были голые, волосы
распущены и собраны в две косы которые придавали ей сходство с викторианской
девочкой-подростком.
- Да, я виновата, что не связалась с вами раньше, - кротко сказала она. -
Навалилось сразу столько дел! Но я попросила Вилли встретиться с вами.
- Я и в самом деле провел с ним очаровательное воскресенье на "Мельнице"
почти сразу после вашего возвращения.
- Вот и прекрасно. Кстати, вы не знаете, где он сейчас?
- Боюсь, что нет. Он собирался куда-то уезжать на следующий же день.
- Ясно, - Модести явно пребывала в огорчении. - Он случайно не рассказал
вам о наших похождениях, сперва во Франции, потом в Руанде?
- В самых общих чертах. Вилли вообще-то был не настроен предаваться
воспоминаниям. Он охарактеризовал случившееся как "опыт мучительный и
досадный".
- Опять он читает Уинстона Черчилля! Но эпитеты вполне подходят к нашей
прогулке. Мы сдуру чуть было не завалили операцию, но потом кое-как
выкарабкались.
- Детали мне известны, - заметил Таррант. - Я посетил ваш коттедж в
Уилтшире, где доктор Пеннифезер осуществляет уход за этой альбиноской, и мы
имели с ним продолжительную беседу.
Модести рассмеялась.
- У вас крепкие нервы, сэр Джеральд. Джайлз наверняка говорил долго, но не
совсем связно.
- Во всяком случае он посвятил меня в главное. - Таррант пристально
посмотрел на Модести. - Вам сильно повезло, моя дорогая, что вы уцелели. Ну, а
назвать счастливчиком Вилли у меня и язык-то не поворачивается. Тут надо
придумать особое слово, специально для данного случая. Да, пока он снова не
предстал перед вами, вы, я п
Закладка в соц.сетях
