Жанр: Триллер
Модести блейз 5) Недоступная девственница
... газ, электричество, водопровод? Фрейзер
тотчас же покривился. Именно такого визита и ждет сейчас Брунель. Он посмотрел на
крышу углового дома. Нет, даже голубь может заставить сработать сигнализацию. В
полиции ему сообщили, что еще во времена де Гройля сигнализация нередко
срабатывала из-за кошки.
Фрейзер снова посмотрел вниз. Девица со светлыми волосами, словно
вспыхнувшими под фонарем, направлялась от стройки. На ней была кожаная куртка и
очень короткая юбка. Она шла, покачивая бедрами, как это делают профессиональные
шлюхи. За ней шествовал мужчина в длинном плаще, шляпе и с чемоданчиком в руке.
Девица обернулась и, когда он приблизился, заговорила с ним. В ее позе было что-то
вульгарно-зазывающее. Обменявшись несколькими репликами, они двинулись дальше
уже рядом, неторопливо сделали несколько шагов, потом опять остановились.
Мужчина переминался с ноги на ногу, пожимал плечами, потом почесал затылок.
Нервничает, отметил Фрейзер. Боится, что она обдерет его как липку. Да, его надо
уговаривать. Она же помахивает сумочкой, принимает соблазнительные позы, короче,
делает все, чтобы его заарканить. Видать, клиентов нынче маловато. Ну, что ж,
сестренка, работай, только не спугни его, он новичок, подумал Фрейзер. Притворись,
что ты симпатичная, душевная особа и он тебе и впрямь приглянулся. Ну, а насчет
денег потом, и тут уж прояви твердость. И тогда он отдаст тебе все - кроме мелочи
на автобус домой.
Между тем блондинка в кожаной куртке взяла мужчину под руку, и они снова
медленно двинулись вперед, о чем-то беседуя. Она теперь стала ласковой, как
кошечка, но он по-прежнему пребывал в волнениях. Напротив дома Брунеля тротуар
расширялся, чтобы было где поставить телефонную будку и почтовый ящик. Там было
темно, и девица легкого поведения потащила потенциального клиента именно туда.
Фрейзер подался чуть вперед, заинтригованный тем, как развернутся события. В будке
было темно, да и телефонный аппарат, похоже, отсутствовал. Юные озорники, видать,
об этом уже позаботились.
Проститутка и пугливый клиент растворились в темноте, окружавшей будку.
Правильно, киса, одобрительно подумал Фрейзер. Немного разогрей его. Если за пять
минут он не забудет о своих финансовых сложностях, можешь оставить его в покое, а
сама бросай эту хитрую профессию и займись чем-нибудь попроще, вроде
нейрохирургии. Потом он посмотрел на ряд машин у тротуара и подумал, что в одной
из них, наверное, сидит Модести Блейз. Она пообещала провести разведку "с земли",
постараться сделать снимки. Но с такого расстояния трудно уловить нужные детали.
Фрейзер вдруг приуныл.
Между тем в тени телефонной будки Модести прижалась щекой к щеке Вилли, и
через его плечо смотрела на дом. Он же аккуратно поставил чемоданчик с мощным
прожектором, питавшимся от батарей. У прожектора был особый фильтр,
поглощавший обычный свет и пропускавший только инфракрасные лучи. Сейчас
прожектор был включен и устремлен на вход в дом Брунеля.
Из-под длинного плаща Вилли Модести извлекла камеру "асахи-пентакс" с
тридцатипятимиллиметровой пленкой. Она обняла его за шею так, чтобы можно было
держать камеру над его правым плечом двумя руками, и прошептала:
- Ну-ка, Вилли, немного приподними меня.
Он обнял ее чуть крепче и приподнял, как она просила. Модести наладила
телеобъектив, поймала в видоискатель входную дверь и сделала четыре снимка. Потом
сказала:
- Опускай.
Передвинув чемодан так, чтобы инфракрасный луч падал на окно второго этажа,
она прошептала:
- Поднимай. - Она сделала шесть снимков и удовлетворенно прошептала: -
Порядок.
- Сняла все, что хотела, Принцесса? - осведомился Вилли, опуская ее.
- Да, но давай еще пару минут проведем в жарких объятьях - для
правдоподобия.
- О'кей, - Модести почувствовала, как Вилли сотрясается от беззвучного смеха.
- Все-таки в этом есть что-то от непристойного поведения.
С крыши Фрейзер снова окинул взглядом машины, пытаясь понять, куда делись
Модести Блейз и Вилли Гарвин. Он посмотрел на часы. Половина первого. Они
договорились встретиться у Модести в пентхаузе в час. Он пожал плечами, обвел
прощальным взглядом площадь и двинулся к лестнице, что вела в дом.
Когда снимки высохли, Вилли Гарвин снял их с зажимов, потом прошел через
мастерскую Модести в гостиную. Фрейзер за ним.
Фрейзер был в пасмурном настроении, которое не мог развеять даже бокал
великолепного коньяка, который он держал в руке. Отчасти он устал, отчасти злился
на себя. Он искал на Уэлбери-сквер мужчину и женщину и видел их, так и не
сообразив, что это и есть Вилли и Модести. Он понял, в чем дело, только когда
оказался в пентхаузе и увидел на диване светлый парик, а Модести в кожаной куртке.
Теперь она переоделась в китайский халат и устроилась в нем на диване. Этот
халат только подчеркивал ее темноволосое красивое лицо с по-азиатски высокими
скулами. Сунув руки в просторные рукава, на которых золотые драконы разевали
пасти на алом фоне, она рассеянно смотрела на один из исфаганских ковров,
покрывавших изразцовый пол. Ее волосы, которые она обычно собирала в шиньон,
теперь были распущены и перехвачены резинками, образуя две косы.
Некоторое время Вилли молча и с удовольствием смотрел на нее, потом сказал:
- Принцесса!
Она вышла из забытья, улыбнулась, взяла пачку снимков, которые он ей
протягивал. Она медленно просматривала их и передавала Фрейзеру, который мрачно
изучал их и раскладывал на диване рядом с Модести.
- Ничего такого, чего бы мы не знали, - подвел итог Фрейзер. - Тут даже не
виден сканнер на двери, а ведь он там имеется. Тот, кто сказал, что разведка всегда
полезна, не имел в виду дом двадцать восемь на Уэлбери-сквер.
- Почему бы вам не отправиться домой спать? - дружелюбно осведомился
Вилли.
- Потому что мне нравится коньяк, который подают в этом заведении. И потому
что здесь можно не думать о том, что со мной сделает Таррант, когда окажется, что я
все вам разболтал и вы отправились на тот свет, потому что решили рискнуть и
неудачно.
- Мы не будем рисковать, - задумчиво произнесла Модести, разглядывая одну
из фотографий. - Я не ожидала увидеть там лазейку и вообще все решить. Важно
почувствовать ситуацию. Нет, я не считаю, что мы потратили зря время.
- А теперь, когда вы прочувствовали ситуацию, что дальше, - осведомился
Фрейзер и, сделав добрый глоток коньяка, сердито посмотрел на Модести.
- Теперь мы будем думать, - сказала Модести. - Ну давай, Вилли. Начинай
мозговую атаку.
В течение следующих десяти минут Вилли Гарвин ходил взад-вперед по гостиной
с полузакрытыми глазами и говорил. Он говорил медленно, но без колебаний,
предлагая варианты в диапазоне от маловероятного до фантастического. Он говорил о
сигнализациях и электронике, о взламывании сейфов, о методе стетоскопа и
термальном методе. Он говорил о затратах времени и усилий. Он обсуждал методы
проникновения в дом через крышу, подвальное помещение, спереди и сзади. Он
говорил о канализации и кабелях, об отвлекающих маневрах и переодеваниях. Когда
он закончил, то сел, закурил сигарету и добавил:
- С какой стороны ни заходи, все равно остается полным-полно разных "но" и
"если". Им есть где устроить ловушки для незваных гостей.
Модести кивнула. Она не выказывала признаков разочарования.
- Отлично, Вилли. Это многое проясняет. Всегда полезно избавиться от
привычных представлений, если хочешь придумать что-то свеженькое. Надо понять,
как можно поломать стереотипы - их и наши. Главное, Вилли-солнышко, не
перестараться - не надо придумывать что-то слишком хитрое, слишком заумное.
Давай помнить об этом, а пока, как говорится, утро вечера мудренее.
Фрейзер встал со словами:
- Все сложно, потому что они не хотят рисковать, и вам тут уже ничего не
изменить. - Он взял пальто со словами. - Это была очень содержательная встреча, и
я вам весьма благодарен.
Модести улыбнулась.
- Мы только начинаем, Джек.
Она проводила его до своего личного лифта в фойе пентхауза и сказала:
- Если мы придумаем что-нибудь гениальное, я сразу позвоню. Времени
маловато, но что делать.
Он мрачно уставился на нее и буркнул:
- Вы просто прелесть, но не будьте такой наивной... Господи, я, наверное, уеду из
этой страны!.. - Сделав над собой усилие, он изгнал из глаз угрюмость, заставил себя
снова превратиться в тихого, смиренного, исполнительного служаку и, протянув руку,
проговорил: - Спокойной ночи, мисс Блейз. Большое вам за все спасибо.
Когда Фрейзер удалился, Вилли хмуро произнес:
- Он вообще-то прав. Принцесса. Если мы с тобой не придумаем что-то
необычное, лучше не соваться. А у меня пока нет ничего такого... Не вижу на
горизонте новую идею, хоть убей.
- Ты ее увидишь, когда она окажется рядом, - улыбнулась Модести. - Включи
свой приемник, настрой на правильную волну и жди...
- Ладно. - Он взял Модести за руку и приложил ее пальцы к своей щеке. Это
было его излюбленное приветствие, предназначенное только ей и больше никому. -
Я прослежу за запорами.
Одна спальня в пентхаузе была предназначена для Вилли, но прежде чем лечь
спать, он тщательно проверил систему безопасности. Он вспомнил, что Пеннифезер
должен был вернуться под утро. У него имелся свой ключ от лифта внизу, и он знал,
где находится секретная кнопка, которая открывала дверь наверху. Кроме того, ночной
швейцар знал его в лицо. Но на всякий случай Вилли установил на контрольной
панели лифта предельный вес в 160 фунтов. Если бы кто-то пожелал подняться вместе
с Пеннифезером, лифт попросту не заработал бы.
Довольный своей предусмотрительностью, он отправился в кровать. Поскольку
ему совершенно не хотелось сейчас размышлять о хитростях проникновения в дом на
Уэлбери-сквер, он решил подумать о своей военной кампании, целью которой было
покорение и перевод в горизонтальное положение двадцатисемилетней Эрики Нолан,
профессора социологии в Лондонской школе экономики. Ее философские воззрения
казались ему комичными, но тело, напротив, вызывало восхищение и преклонение.
Пять минут спустя он уже крепко спал.
Модести проснулась сразу после половины пятого, когда явился Пеннифезер. Он
на цыпочках прошествовал в спальню, затем несколько минут побушевал в ванной,
после чего Модести тихо окликнула его:
- Можешь не бояться меня разбудить, Джайлз. Я все равно не сплю.
Она села на постели и включила лампу.
- Прошу прощения, - он вышел из ванной, снимая пуловер. - Я разбудил тебя,
когда опрокинул соль для ванной?
- Опять?
- Увы. Хотел почистить зубы в темноте и столкнул банку. Слушай, я никогда еще
не чистил зубы этой лимонной пастой. Она совсем не дает пены.
- Это крем для рук, милый.
- Вот как? Тогда все ясно. Насчет пены ясно...
- Вот и отлично. Как дежурство?
- Все спокойно. - Он стянул рубашку. - В основном сидел у телефона и читал
"Ридерз дайджест". Один раз позвонили из гаража, который работает круглые сутки.
Один слесарь уронил себе на ногу аккумулятор, но я отправил его в больницу. Лондон
не Калимба.
- Да, есть различия. - Она с улыбкой посмотрела, как он надевает пижаму от
"Маркса и Спенсера", вспоминая часы, проведенные с ним в операционной больницы
Калимбы, и добавила: - По-моему, Калимба как-то больше тебе подходит.
- Мне тоже так кажется. Во всяком случае, я все время посылаю письма в разные
организации насчет чего-то в этом роде. - Он постоял немного, уперев руки в боки и
глядя на Модести. - Знаешь, с твоей стороны очень мило, что ты позволила мне
пожить здесь.
- Как говорится, добро пожаловать. Ты будешь так стоять или, может, все-таки
ляжешь?
- Ложусь, ложусь.
Он забрался в кровать, улегся рядом с Модести и спросил:
- Как ты провела вечер?
- Очень содержательно. Ты весь замерз!
- Похоже, так. Просидел в этом холодном гараже вместе с тем парнем - ждал,
когда его заберет "скорая". Ты держись от меня подальше.
- Не поощряй трусость. Если мужчина, оказавшийся со мной в постели, замерз
при исполнении своего профессионального долга, он имеет право согреться моим
теплом.
Джайлз рассмеялся, и после ряда манипуляций Модести оказалась на нем, словно
жаркая перина. Он держал ее за руки, а ее голова оказалась на подушке рядом с его
лицом.
- Приятный жар, - сказал он с блаженной улыбкой. - Но скажи, ты всегда
снимаешь с себя все, когда ложишься в постель, или это специально ради меня?
- Всегда. Но ты имеешь право этим воспользоваться.
- Мне очень нравится твое тело. Упругое, податливое, но не слишком мягкое.
Послушай, в пятницу у меня получка. Надеюсь, ты примешь небольшой взнос за
пансион? Я, конечно, понимаю, что у тебя денег куры не клюют, то ты понимаешь,
что я имею в виду...
- Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ладно, пусть будет по-твоему. За еду плати,
но только не за кровать.
- Боже! Я вовсе не имел этого в виду!
- Замолчи, глупый! Я тебя не придавила?
- Самую малость. Но это очень приятно. Надеюсь, теперь я не засну.
- Во всяком случае, пока ты еще не спишь, то слушай внимательно. Помнишь тех
двоих, что появились в Калимбе и стали допрашивать тебя насчет иностранца? Их
интересовало, не успел ли он перед смертью чего-то тебе рассказать.
- Да, один с седыми волосами, а другой смуглый и коренастый. Конечно, помню.
Ну так что с ними?
- Вчера вечером они тоже обедали в "Легенде". Вместе со своим боссом
Брунелем. Очень плохой человек...
- Они вчера были там же, где и мы? Какое странное совпадение!
- Как ни странно, это действительно смахивает на совпадение. Не знаю, видели
они тебя или нет, но меня Брунель углядел и подошел пообщаться. Так или иначе,
придется проявить бдительность. Сегодня здесь ночует Вилли Гарвин, и нам придется
глядеть в оба.
- Понятно... Но в чем дело?
Модести испустила легкий вздох.
- Ну, во-первых, серебристый и коренастый горят желанием поквитаться за
прием, который я им тогда оказала. Помнишь?
- Еще бы! Послушай, дорогая, ты не должна выходить одна. С тобой обязательно
кто-то должен быть - я или Вилли.
Она сложила губы трубочкой, поцеловала его в ухо.
- Милый, ты не совсем уловил мою мысль. Это ты как раз не должен выходить
один. Без меня или Вилли. Даже на ночное дежурство. Вернее, особенно на ночное
дежурство.
- Я что-то не понимаю...
- Кто знает, вдруг они решили еще раз поинтересоваться у тебя, что сказал тебе
перед смертью тот таинственный мистер Икс. Поэтому кто-то из нас двоих будет за
тобой присматривать. На всякий случай.
- Но это же абсурд, Модести. - Пеннифезер издал свой характерный смешок. -
Зачем мне телохранитель?
- Но в Калимбе я все-таки оказалась полезной, верно?
- Ну да. Ты была просто великолепна. Но это все равно не укладывается у меня в
голове. Меня сильно вывел из себя тот тип, когда стал лупить меня по животу, и я
собирался сам с ним разобраться, но тут вмешалась ты. Это было очень любезно с
твоей стороны, но все-таки ты женщина, и мужчина не может позволить женщине
сражаться за него.
- Если это не такая необычная женщина, как я. Мы уже это обсуждали, Джайлз...
Кстати, как же ты думал с ним разобраться?
- Ну, для начала я хотел прийти в себя после твоего пинка и выбить у него из
руки пистолет.
Она подняла голову с подушки и пристально посмотрела на Пеннифезера, отчего
их носы соприкоснулись.
- Прошу тебя, Джайлз, выслушай меня и отнесись к моим словам серьезно. Дай
Бог, чтобы тебе не пришлось попадать в подобные ситуации, но только, если тебе еще
раз не повезет, ни в коем случае и не пытайся выбивать у кого-то из руки нож или
пистолет. Это все отлично смотрится в кино, потому что и человек с оружием, и тот,
кто ему противостоит, - актеры и получают за это деньги. В жизни все не так. Рука
очень маленькая, очень подвижная цель. Пока нога описывает дугу в четыре фута,
рука может чуть сдвинуться в сторону. И не пытайся хватать своей рукой руку, в
которой нож или пистолет. - Она потерлась кончиком носа о его нос и спросила: -
Понятно?
- Хорошо, но что делаешь в таких случаях ты?
- Иногда просто поднимаю руки вверх, как ведено, и жду, не выдастся ли
благоприятный момент потом.
- Но тогда ты повела себя иначе.
- Тогда мне удалось застать их врасплох. Я от рождения была ловкой и с годами
сделалась еще ловчее. Но правило состоит в том, что, если хочешь вывести из игры
противника, атакуй его, а не оружие.
- Ты так и поступила с серебристым. А как насчет коренастого?
- Я стукнула его вот сюда, - она коснулась рукой подбородка Джайлза. - А
коленом сюда, - она надавила бедром на соответствующие части Пеннифезера. - Но
ты не пытайся выкинуть ничего подобного, потому что здесь необходим расчет...
Собственно, вообще тебе не следует в таких случаях ничего предпринимать. Ладно,
хватит об этом. Ну что, хочешь отдохнуть или немножко поиграть?
- Честно говоря, и то и другое...
- Ну что ж, это возможно. На то имеются свои способы.
- Ты просто чудо, Модести, - отозвался Джайлз, касаясь пальцами ее щеки,
отчего по телу Модести прокатилась волна удовольствия. Он не был искусным
любовником, но странным образом доставлял ей целительное удовлетворение.
В десять утра позвонил Фрейзер.
- Они готовятся к осаде, - коротко сообщил он. - За домом следит мой агент из
пустой квартиры напротив. Запасаются всем необходимым. Никто не покидает дома.
Они решили, похоже, сидеть на своем чертовом сейфе, пока не вернется из Штатов
сами знаете кто. А когда он откажется заключать с ними сделку, они позвонят в некое
посольство и передадут их представителям товар.
- Ладно, Джек, спасибо, - сказала Модести.
- Заклинаю вас в последний раз, не высовывайтесь.
- Я буду держать вас в курсе.
Она положила трубку, вернулась к столу. Вилли читал утреннюю газету. Венг,
распоряжавшийся хозяйством, принес еще кофе.
- Гренок не желаешь, Вилли?
- Нет, спасибо. Где Джайлз?
- Спит. Раньше полудня не встанет. Я велела ему не выходить без кого-то из нас,
но, похоже, в ближайшие несколько дней им будет не до него. - Она рассказала ему о
звонке Фрейзера и добавила: - Раз они решили окопаться, то значит, они мало на что
способны. Я имею в виду, в смысле атаки.
Вилли кивнул и сказал:
- Если мы окажемся заняты, то за Джайлзом может присмотреть верный человек.
Я не говорил тебе, что в Лондон приехал Джок Миллер?
"Малыш" Джок Миллер представлял собой маленький комок, сплошь состоявший
из мускулов. Его рост не превышал пяти футов, а лицо все было в шрамах. У него
остался только один глаз. Он появился на свет в Глазго сорок с чем-то лет назад.
Четыре года он заведовал всеми транспортными проблемами Сети, преступной
организации с базой в Танжере, которую основала и контролировала Модести.
Малыш Джок Миллер было большой молчун и отлично разбирался во всем, что
имело отношение к механике. Он обожал все, что имело колеса, крылья и двигатель. В
ходе одной из операций он остался без глаза, и теперь стараниями Модести у него
были гараж в Глазго и пенсия. Сеть не бросала на произвол судьбы своих верных
членов.
Модести помнила угрюмое выражение лица, с которым Малыш Джок выслушивал
ее распоряжения, помнила сопение, которое свидетельствовало о том, что он
предвидит разнообразные осложнения, но она также помнила, что он никогда ее не
подводил. Однажды кто-то, вдохновленный фырканьем Джока, решил в его
присутствии нахамить Модести. Джок Миллер тотчас же, не говоря худого слова,
сломал наглецу нос.
- Надо пригласить его пропустить стаканчик-другой, - сказала Модести,
покручивая пальцами кофейную чашку. - Попросим его поглядеть "роллс-ройс".
Представляю, как он фыркнет. И как обрадуется.
Ни она, ни Вилли Гарвин и словом не обмолвились насчет Уэлбери-сквер. Они
ждали, пока их не осенит блестящая идея. Они не торопились, понимая, что озарение
нельзя заказать, что это должно быть нечто в высшей степени оригинальное.
- Мне нравится Джайлз, - лениво произнес Вилли, кладя на стол газету. - В
нем что-то есть.
- Он тебя смешит.
- И это тоже, но главное в другом. Даже не могу точно сказать, в чем дело.
Может, в том, что он снаружи такой же, как и внутри...
Модести кивнула.
- Человек природы. Простодушный. Он просто не способен на притворство. - В
ее глазах вдруг загорелись лукавые огоньки. - Первый раз встречаю человека с такой
короткой памятью. Он сам толком не знает, какая я у него по счету - четвертая или
пятая.
Вилли откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, явно погрузившись в
воспоминания. Потом сказал:
- Я хорошо помню свою первую женщину.
- Кто она была?
- Анни.
- Кто?
- Анни.
- А фамилия?
- Не знаю. Принцесса. В приюте мы звали ее Анни Трахман. Она была дочь
сторожа, у которого была кличка Хрыч.
- Сколько же тебе было лет?
- Четырнадцать. Это еще до того, как я смотал удочки. А ей шестнадцать. Глупа
как бревно, но всегда была готова снять трусики. Никакой романтикой и не пахло.
Анни была там единственной девицей, и старшие ребята держали ее, так сказать, на
контракте. За полтинник или пачку жвачки можно было купить полчаса с Анни в
бойлерной. Анни получала двадцать процентов - шоколадом. Она была такая
толстушка... - Вилли вздохнул. - Мне жутко хотелось стащить с Анни трусики и
вообще узнать, что там у нее под платьем. Но мне не присылали посылок, и потому я
мог только мечтать...
- Короче, ты сумел обмануть ее агентов?
- Не совсем так... Главным там был один тип по кличке Ушлый. Жуткий гад, но
обожал играть в игры. Я предложил ему сразиться в каштаны и выиграл пятнадцать
минут с Анни.
- В каштаны? - Модести фыркнула и поставила чашку на стол. - Я обязательно
должна рассказать об этом Тарранту. Это заслуживает обеда.
- Почему бы нет?
- Как же ты смухлевал? Подпортил его каштан?
- Нет, я сделал свой из свинца. Потом покрасил в коричневый свет, проделал
дырочку, привязал веревочку. Потратил чуть не неделю, но получилось здорово.
Только вот я потом дал маху - рассказал Анни, а она, негодяйка, наябедничала
Ушлому. В общем, мне пришлось удариться в бега.
Модести водрузила подбородок на ладони, с трудом удерживаясь от смеха.
- Ну, Вилли, спасибо, повеселил. С меня ужин с шампанским... - Вдруг она
осеклась, застыла, прислушиваясь к тому, что стало нашептывать ей сознание, в
котором завертелись смутные образы.
Так прошло несколько минут, наконец Вилли встал и тихо произнес:
- Принцесса!
Ее взгляд сфокусировался на нем. Глаза ее загорелись.
- То, что надо, Вилли! Молодец! Каштаны! Да еще Джок Миллер в Лондоне!
Лучше не придумать. Нам понадобится время на отработку маневра, а также на аренду
оборудования - причем надо сделать так, чтобы никто не заподозрил, что за этим
стоим мы. Думаю, это сделает Фрейзер. Тут просто нужно кое-что организовать, а у
нас на это нет времени.
Она уронила подбородок на сплетенные пальцы, нахмурилась, снова углубившись
в напряженные размышления. Вилли молчал. Он сел и с удовольствием стал
наблюдать за Модести. Он обожал ее в моменты, когда она думала в условиях
цейтнота. Ее синие глаза потемнели, стали почти черными, она слегка по-особому
наклонила голову на длинной красивой шее. Еще немного, и она набросает общие
контуры плана, а потом они займутся деталями.
Каштаны... Что, черт возьми, она задумала?
Прошло две минуты, и Модести сказала:
- Вот что, Вилли...
Глава 4
Адриан Шанс сидел в глубоком кресле у закрытого шторой окна кабинета. На
столике у локтя лежал револьвер "кольт" калибра 6,35, а рядом стоял стакан,
наполовину наполненный виски с содовой - все, что ему полагалось на ночь.
Было три пятнадцать, и он только что сменил Джако. На столике также валялись
два журнала Джако с голыми девицами. Шанс игнорировал их. Он скучал и даже не
пытался как-то развеять скуку. Он подумал о Лизе. Прошло четыре дня с той ночи...
Да, теперь нескоро Брунель разрешит следующую встречу. Но Шанс не горевал. В
конце концов чрезмерная доступность притупляет остроту ощущений. На мгновение
он попытался представить, что Лиза испытывала в те минуты, когда, подчиняясь
правилам игры, послушно принимала наказание за свою якобы строптивость...
Пальцы, вцепившиеся в подушку, то сжимались, то разжимались в такт ударам...
Впрочем, его не интересовали ее чувства. Он так привык относиться к ней как к живой
игрушке, что не мог уже вообразить ее настоящим человеческим существом.
Он зевнул и недовольно обвел взглядом кабинет. Вот уже четыре дня они сидят
тут, ожидая, когда сделают ход Блейз и Гарвин. Теперь он не сомневался, что они к
ним не сунутся, и его это огорчало. Хотя порой возникали надежды. Подозрительные
телефонные звонки. Один тип хотел продать страховой полис. Он договорился о
встрече с Брунелем, но так и не явился. Были и посетители. Всего за эти дни явилось
трое мужчин и две женщины. Кто-то собирал благотворительные взносы, кто-то по
заданию производителей проводил опрос потребителей, кто-то хотел продать какуюто
электроаппаратуру. Шанс был уверен, что все это липа, но никто из этих визитеров
даже отдаленно не походил на Модести Блейз или Вилли Гарвина. Грим гримом, но
всему есть пределы. Трудно ввести в заблуждение того, кто успел запомнить
противника и готов к тому, что тот попытается обхитрить его.
Все это было частью отвлекающего маневра, как предположил Брунель, и Шанс
был с ним согласен. Похоже, это дело рук Фрейзера. Но когда начнется главный
спектакль? Видать, он вообще не состоится. Они явно пошли на попятную. Жаль,
Брунель принял такие драконовские меры предосторожности. Лучше бы оставить в
заграждении брешь, чтобы заманить эту парочку.
Шанс взял стакан, сделал глоток, прислушиваясь к уже знакомому шуму за окном.
Какое-то чудовище на гусеницах приближалось к дому. Мотор работал ровно, но все
равно это чертово устройство громыхало и скрежетало. Они обожают вводить этих
металлических монстров, которые роют подземный гараж по ночам. Вчера, например,
примерно в то же время прибыло два бульдозера.
Шанс приоткрыл штору и успел увидеть, как гусеничный кран, громыхая, завернул
за угол и исчез из поля его зрения. Шанс опустил штору, подошел к сейфу, погладил
его металлический верх. Да, хорош, ничего не скажешь!!
Но что-то не давало ему покоя, действовало на подс
...Закладка в соц.сетях
