Жанр: Триллер
Французский связной
...то-то не так!
Но даже явно удивленный тем, как много о нем знают, Петси ни в чем не
признавался. Детективы приводили ему весьма убедительные доказательства, что в
этот момент Ники его обвиняет, но он не сдавался. Команды детективов переходили
от одного подозреваемого к другому, стараясь выбить дополнительную информацию,
но особых успехов не было.
А потом шеф Кери собрал всех детективов в центральном офисе. Всего там
собралось около девяносто детективов города и федеральных агентов. В течение
часа он терпеливо складывал разрозненные кусочки информации, стараясь найти во
всем этом место Анжельвена и отпуская по одному офицеров после того, как они
рассказывали все, что знали и видели. Наконец осталось только пять человек:
детективы Игэн и Гроссо, лейтенант Хоукс, сержант Флеминг и агент Уотерс.
- Ну, хорошо, - заявил Кери, - Теперь я все знаю. Два помощника окружного
прокурора, Боб Уолш из Бруклина и Ирвинг Ленг из Манхэттена ждут внизу.
Представим им все дело и посмотрим, как они решат вести расследование.
Кери и пять сопровождавших его детективов спустились вниз, где ждали
прокуроры. Время близилось к полуночи. В течение часа они детально рассказывали
суть дела. Внимательно выслушав, Ирвинг Ленг заметил, что по его мнению дело ещё
достаточно сырое, чтобы его расследовать в Манхэттене. Лица полицейских
вытянулись.
Однако Роберт Уолш заявил, что по поручению Эдварда Сильвера, окружного
прокурора округа Кингс, он принял бы дело для расследования в Бруклине.
Ободренные этим, Игэн, Гроссо, Уотерс и их начальники вернулись на третий этаж и
занялись формальностями по аресту подозреваемых, которые с этого момента
официально стали обвиняемыми.
Так как Сонни был детективом второй категории, ожидавшим перевода в
первую, было решено, что он проведет официальный арест Петси и Барбары Фуке, а
Игэн официально арестует только Скалию. Другие детективы, участвовавшие в деле,
официально арестовали Ники Тровато, Джо Фуке, Тони Фуке и Джо Дессину. Анжельвен
проходил по делу как свидетель.
Завершение допроса и регистрация задержанных заняли у усталых детективов
остаток ночи восемнадцатого числа и утро девятнадцатого. Следовало заполнить
бесчисленное множество официальных документов. Кроме того, ради удобства
следовало зарегистрировать каждого задержанного в той части города, где он был
арестован.
В десять утра в пятницу девятнадцатого числа детективы, проводившие
аресты, вернули шестерых задержанных в Бруклин - всех, кроме Тони, которого
вернули в Бронкс - и они предстали перед Рубеном Леви, судьей криминального суда
округа Кингс. Первым выступил детектив Эдди Игэн с официальным обвинением против
Франсуа Скалия: сговор с целью контрабандной доставки и нелегальной продажи
наркотиков в Нью-Йорке. После этого Сонни Гроссо сформулировал свое обвинение
против Петси Фуке: сговор с целью владения наркотиками. Последовательно один за
другим выступали вперед детективы, проводившие аресты, и выдвигали свои
обвинения: против Джо Фуке, соучастие в уголовном преступлении; против Ники
Тровато, владение наркотиками; против Барбары Фуке, соучастие. Что же касается
Жака Анжельвена, то Уолш, помощник окружного прокурора Бруклина, рекомендовал
суду, чтобы тот был временно задержан как важный свидетель в деле против Скалия
и Фуке.
Выдвижение обвинений не заняло и пятнадцати минут. Анжельвена перевели в
тюрьму Манхэттена, известную, как тюрьма для алиментщиков. Барбару Фуке
отправили в женскую тюрьму на Манхэттене под залог в 50 000 долларов. Петси
Фуке, его отец, Скалия и Тровато были возвращены под стражу в тюрьму на Реймондстрит
в Бруклине, но старику было предложено внести залог в размере 100 000
долларов. Позднее сумма залога была установлена в 50 000 долларов.
К полудню в пятницу столь долгая охота была закончена, Эдди Игэн и Сонни
Гроссо отправились по домам и проспали до субботы.
Глава 19
В субботу утром, двадцатого января шеф Кэри попросил Игэна сопровождать
полицейского фотографа к дому Фуке на Седьмой улице и помочь при съемках
подвала, где обнаружили оружие и героин. К удивлению Игэна бесформенную груду
обломков так тщательно разобрали, что единственными признаками случившегося
оказались выбоины на стенах и потолке. На полу ни единого пятнышка. Игэн решил,
что какие-то доны приходили взглянуть, не оставила ли что-нибудь после себя
полиция. И пожалел, что не выставили охрану.
Пока фотограф был занят съемкой в темном углу подвала, Игэн заметил на
полу большой квадратный лист фанеры, которого не видел раньше. Он перевернул его
и с удивлением обнаружил яму, глубиной около двух футов и размером с могилу. Там
ничего не было. Тут Игэну пришло в голову, что в этой яме могло бы поместиться
героина куда больше, чем найденные им двадцать четыре фунта. Детектив задумался,
не был ли найденный героин лишь спрятанного где-то еще? И эта яма
предназначалась для всей партии.
Начиная с четверга полицейских терзало сомнение, стали бы Пэтси и
французские наркобароны рисковать ради жалких, по их масштабам, одиннадцати
килограммов. Кроме того существовали и другие вопросы: каким образом партию
наркотиков ввезли в страну, и кто ещё был замешан в этом деле? Какова роль
французского телешоумена Анжельвена - за ним не числилось криминального
прошлого, что же его с ними связывало? И как обстоит дело с двумя лягушатниками,
до сих пор ненайденными?
Не нашли и деньги. Полицейские прикинули, что, исходя из текущей цены на
героин от 10 до 12 тысяч долларов за килограмм, не меньше 120 тысяч долларов
плавают где-то вокруг или лежат в чьем-то кармане, и это только за те
килограммы, что перехватили. На открытом рынке, после того, как товар будет
расфасован и пройдет много рук, прежде чем дойдет до рядового потребителя,
стоимость этих одиннадцати килограммов может увеличиться раз в тридцать. И это
было только предложение, спрос же намного его превышал. Так что разумно было
предположить, что такая соблазнительная возможность толкнула бы этих людей на
более масштабную контрабанду, чем конфискованные двадцать четыре фунта.
Но если товара было больше, где его спрятали? Может быть, товар уже
распределили? Такая возможность существовала. У гангстеров было достаточно
времени, почти неделя, чтобы разделить товар на части между разными
посредниками. Хотя, основываясь на наблюдениях, полученной информации и,
наконец, на собственном опыте, следствие в этом сомневалось. Полицейские
информаторы не давали даже намека, что наркотик уже появился на улицах, среди
наркоманов все ещё царила паника.
Если бы только выяснить, каким образом лягушатники ввезли наркотик! Тогда
удалось бы найти ключ к тому, где его сейчас прячут. Чтобы осудить иностранцев
вместе с Пэтси и остальными, требовалось доказать, что они участвовали в
нелегальном ввозе. А пока, два француза: Анжельвен и Барбье, опознанный как
Скалия, содержались под стражей по подозрению в преступлении, которое вряд ли
удастся доказать, если суд не сможет установить факт "владения и намерения
продать". Ни у одного из них не нашли даже следов героина. Оба продолжали
утверждать, что невиновны.
В понедельник 22 января, хорошенько отоспавшись за все предыдущие дни,
Сонни Гроссо внимательно изучал бумаги и вещи, конфискованные им в комнате
Анжельвена в "Коммодоре". Среди них находились и копии переписки Анжельвена с
судоходной компанией. Там Анжельвен продекларировал вес своего "бьюика" и багажа
в 4685 фунтов. Вскоре после вселения в "Уолдорф Асторию" он получил письмо от
компании, запрашивавшей подтверждение его обратного выезда 25 января на борту
лайнера "Америка", там же содержалась просьба сообщить, что он внесет нового в
декларацию. Хотя Анжельвен прибыл сюда туристским классом, обратно он планировал
отплыть в первом.
Его ответ, с которого он предусмотрительно сделал копию, сразу же вызвал
подозрения в отдохнувшем мозгу Сонни. Подтверждая выезд, Анжельвен добавил, что
он пересчитал вес автомобиля и личных вещей, и теперь "бьюик" будет весить 4573
фунта - на 112 меньше, чем поначалу. Обычно, когда человек берет автомобиль в
заморскую поездку, он заполняет только одну судовую декларацию в оба конца.
Теперь он заявлял об уменьшении платы за провоз в Европу. По оценке Гроссо
французская телезвезда собиралась сэкономить за счет разницы в весе около 33
долларов.
Но почему вдруг на 112 фунтов легче? Разве большинство туристов не
возвращаются домой с дополнительным весом багажа за счет покупок и сувениров?
Все остальное в декларации оказалось таким же, как и в первой. Как же он смог
предугадать уменьшение веса больше чем за неделю до отъезда?
Сонни был ошеломлен, когда понял причину. Если 112 фунтов представляли
собой общий вес ввезенного контрабандой героина, это оказалось бы самой крупной
партией, когда-либо ввозившейся в Нью-Йорк. Но тогда 88 фунтов, или более 40
килограммов героина стоимостью в розницу 25-26 миллионов долларов ещё предстояло
найти. Урон, который можно было нанести международной наркомафии конфискацией
такой партии и осуждением её главарей, оказался бы чрезвычайно велик.
Пустая яма в подвале у Джо Фуке в сочетании с версией по второй декларации
Анжельвена позволили следователям сделать вывод, что контейнером для доставки
наркотиков оказался автомобиль шоумена. Сонни удалось получить ордер на обыск
"бьюика" в четверг, 25 января - по иронии судьбы именно в тот день Анжельвен
должен был отчалить на борту "Америки".
Через некоторое время детективы спрятали "бьюик" в старом заброшенном
гараже. Мафия вряд ли сможет его там найти.
Поскольку ордер был официальным, механик автотранспортного отдела
полицейского управления Ирвинг Абрамс скрупулезно, дюйм за дюймом, проверил
"бьюик", в том числе приборный щиток и обивку. Он не только не нашел никаких
следов наркотиков, но даже и тайника для хранения крупной партии героина.
Затем на помощь Абрамсу пригласили инженеров, досконально знавших машины
марки "бьюик". И те, наконец, нашли то, что искала полиция. Под передними
крыльями располагались два ряда болтов, покрытых сухим налетом. Когда чешуйки
налета соскоблили и исследовали, оказалось, что это не крупинки и не порошок,
как можно было ожидать, а вещество, сохранившее сцепление между частицами,
словно налет появился недавно. В полицейской лаборатории установили: налет - это
глина, характерная для французской почвы. Но свежая глина, и, что более
существенно, появилась она под крылом "бьюика" недавно - не больше недели назад.
Сначала сняли лист подкрылка под левым крылом машины. Внутри оказалась
полость - без всякого труда детективу удалось засунуть туда всю руку. Было такое
ощущение, что тайник тянется по всей длине машины. После этого были обнаружены
тайники с правой стороны, сзади и под фарами. Эти тайники легко вместили бы 112
фунтов героина, расфасованного в пакеты, и ещё осталось бы свободное место.
Воспользовавшись мощным пылесосом, полицейские собрали всю пыль из
тайников в "бьюике" и исследовали её. Обнаружили совсем немного белого порошка -
несколько кубических миллиметров. Проба Маркуса показала, что порошок -
производное опиума.
Эдди Игэн и Сонни Гроссо догадывались, где искать ключ к месту хранения
необнаруженных до сих пор 88 фунтов наркотика. Во время слежки они несколько раз
видели Пэтси у гаража Энтони на Восточном Бродвее. Там могли прятать либо
наркотики, либо деньги, либо то и другое вместе.
27 января они вместе отправились туда, положившись на интуицию. Не имея
никакого официального повода, кроме того факта, что один из арестованных
патронировал этот автомагазин. Их наглая атака привела к тому, что перепуганный
хозяин и главный механик этого заведения Энтони Феола признался - Пэтси заплатил
ему 50 долларов за то, чтобы заменить подкрылки под передними крыльями у
"бьюика" и намазать болты из банки, которую дал. Затем Феола отогнал машину на
Восточном Бродвее и оставил её там. Эта информация не дала детективам ничего,
кроме морального удовлетворения, да мелких деталей в общую картину.
Тщательная проверка гаража у дома 45 на Ист Энд Авеню не прибавила
ясности, разве что подтвердила - "бьюик" Анжельвена проходил здесь осмотр в
течение двух дней. Его поместил сюда во вторник 16 января иностранец (Анжельвен)
и забрал 18 января он же. В промежутке Пэтси Фуке пригнал туда "кадиллак"
Травато, оставил его и уехал куда-то на "бьюике". "Бьюик" отсутствовал одну ночь
(со вторника на среду) и был возвращен Пэтси к вечеру на другой день. Куда Пэтси
ездил, неизвестно.
Полиция считала маловероятным, чтобы владелец гаража Сол Фридман
непосредственно участвовал в передаче наркотиков: его знали как умного и
осторожного человека, который вряд ли станет рисковать своим бизнесом. Тем
более, что у него уже были неприятности с полицией. Однако полицейские почти не
сомневались, что Фридман знал о происходящем - хотя вряд ли это можно доказать и
посадить его в тюрьму. Во всяком случае, они поняли, что дом 45 по Ист Энд Авеню
был только промежуточным пунктом в операции передачи. Для разгрузки Пэтси
перегонял "бьюик" куда-то еще.
Потом, просматривая архивы, обнаружили, что у Фридмана был практически
немой партнер, Арни Шульман. Полиция знала, что этот хулиганистый тип связан с
наркодельцами. Шульман имел долю в бизнесе Фридмана на Ист Энд Авеню 45, а также
владел другим коммерческим гаражом в Бронксе на Тремонт Авеню, где у Фридмана не
было интересов. И этот гараж находился всего в шести кварталах от дома, где жил
брат Пэтси Тони.
Игэн и Гроссо поехали в Бронкс. С фотографией автомобиля Анжельвена они
как бы случайно зашли в гараж Шульмана. Старый механик копался с чем-то в
глубине. Показав ему фотографию, детективы поинтересовались, не появлялась ли
эта машина в его гараже. Механик взглянул на карточку, и у Игэна создалось
впечатление, что он узнал машину. Сначала механик не признавался, но Игэн
проявил настойчивость и после нескольких минут трудного разговора механик
вспомнил, что "бьюик" неделю назад пригнали три мужчины, один, как ему
показалось, живет неподалеку. Эти люди долго возились с "бьюиком", а потом его
куда-то отогнали.
Игэн успокаивающе похлопал старого механика по плечу, похвалил за
сознательность и вместе с Гроссо покинул гараж, многозначительно переглянувшись.
Детективы отправились к дому Тони Фуке. Они никогда не считали Тони важной
фигурой в организации Анджело Туминаро. Подобно другу Пэтси Ники Травато,
портовый грузчик Тони был грубым, малообразованным и, по мнению полиции, не
очень умным человеком. В прошлом к нему не было серьезных претензий. Он всегда
был рядом с братом и, очевидно, помогал тому. Например, присматривал за
бруклинской закусочной. Даже после обыска у него на квартире, когда обнаружили
заряженный пистолет и три с половиной унции героина, полиция рассматривала его
всего лишь как боевика-марионетку, но не того, кому мафия могла вручить на
сохранение свои богатства.
Но теперь Игэн и Гроссо взглянули на него другими глазами. Они вспомнили
подслушанный телефонный разговор между Пэтси и "дядей Гарри" в ночь перед
арестом. Говоря про одежду, которую Пэтси нужно было захватить, "дядя Гарри"
сказал, что Пэтси может "использовать только несколько костюмов сразу, а
остальные должен положить на хранение". Под "несколькими костюмами" могли
подразумеваться те одиннадцать килограммов, конфискованные в подвале Пэтси Фуке,
которые должны были быть проданы местной организацией, руководимой Малышом Энджи
через Пэтси. Ну а "остальные костюмы" спрятаны в надежном месте, чтобы
появляться на улицах города по мере надобности.
Убрать остальное посоветовал "дядя Гарри", и Пэтси заверил, что он так и
сделал. Однако, кроме нескольких случайных унций, наркотиков не нашли ни в доме
Пэтси, ни в его закусочной, ни у Ники Травато, ни в квартире Тони Фуке. Когда
вернулся из краткосрочного отпуска один из детективов, принимавших участие в
аресте Тони, он сообщил, что в ночь ареста обыскивали только квартиру Тони, а
остальную часть здания не осматривали. Это дало толчок новому направлению хода
мыслей Игэна и Гроссо. Дом Тони был недалеко от гаража Шульмана, где разгружали
"бьюик" Анжельвена.
Тони Фуке жил с женой Пегги и двумя маленькими дочерьми в доме 1171 по
Брайэнт Авеню в нижнем Бронксе. Дом представлял собой настоящую ловушку в случае
пожара. Это была унылая пятиэтажка без лифта, из грязно-бурого кирпича, ничем не
отличавшаяся от соседних домов, или, точнее, от тысяч других пятиэтажек в
кварталах бедноты Нью-Йорка, где улицы и тротуары завалены мусором и
нечистотами. Дом располагался в мрачном жилом массиве, примыкавшем к таким
оживленным магистралям, как Вестчестер Авеню и Саузерн Булвар. Было время, когда
его заселяли главным образом, итальянцы и евреи, эмигрировавшие из Восточной
Европы, но теперь он подвергся наплыву пуэрториканцев. Тони был одним из
немногих оставшихся итальянцев. Он занимал трехкомнатную квартиру на последнем
этаже.
Пока Игэн осматривал здание, Гроссо отправился на поиски дворника. От
соседнего дом Тони отделяло узкое пространство. Сбоку здания номер 1171 Сонни
обнаружил неплотно закрытую деревянную дверь со стеклянным окошком, ведущую в
подвал. За дверью коридора в бойлерную он увидел дворника, шурующего возле
топки. Худой мужчина лет пятидесяти с проницательным взглядом ничем не выдал
удивления, когда детектив представился. Сонни объяснил, что поблизости произошла
серия краж со взломом, и полиция потихоньку проверяет все жилые дома в поисках
тайников с краденым.
- Мы не утверждаем, что это обязательно в вашем доме, - сказал он, - но,
может быть, вы знаете здесь какое-нибудь место, где можно спрятать вещи?
Дворник указал за спину Сонни вглубь коридора.
- Там есть чуланчик для краски и кладовка, в которой люди оставляют старые
чемоданы и прочие вещи, - у него слабо чувствовался немецкий или славянский
акцент, - и комната для колясок, я имею в виду детские коляски. Но я не думаю,
что...
- Не беспокойтесь, - улыбнулся Сонни. - Шума не будет, мы сделаем все
аккуратно и тихо. Вы только помогите нам, и все пройдет нормально. Мы не хотим,
чтобы кто-нибудь знал, что мы сюда приходили - договорились?
Изможденный мужчина кивнул.
Часом позже в так называемой комнате для колясок - узком, затянутом
паутиной помещении возле входа в подвал - на забитой всяким барахлом полке
Гроссо и Игэн наткнулись на тяжелый, большой чемодан. На нем было мелом
нацарапано "Фуке". Вдвоем они стащили его на пол и взломали запор. Внутри
находились два потрепанных чемоданчика. Открыв их, детективы не смогли сдержать
возгласов изумления. Чемоданчики были плотно набиты пластиковыми пакетами с
белым порошком. Они насчитали восемьдесят восемь пакетов, каждый весом около
фунта. Если это был такой же героин, как конфискованный у Джо Фуке, то стоил он
в двадцать раз больше такого же количества золота.
Пока Гроссо ходил к машине сообщить новости в Бюро, Игэн вновь запаковал
чемоданы. Через час в подвал подъехал лейтенант Хоукс вместе с агентом Уотерсом,
и после короткого совещания они решили оставить наркотики там, где нашли, и в
том же виде, установив наблюдение. Кто-то должен был прийти за таким крупным
грузом.
В тот же день в далекой Италии, в Неаполе, потерял сознание и скончался от
внезапного сердечного приступа шестидесятипятилетний Чарльз (Лаки) Лучиано,
италоамериканский король преступного мира, главный босс мафии Соединенных
Штатов, высланный из США, который, как все считали, продолжал отдавать
распоряжения из своего итальянского палаццо.
Возможно, в день своей смерти Лучиано даже не знал, что американские и
итальянские агенты из подразделений по борьбе с наркотиками в содружестве с
французскими коллегами готовились арестовать его по обвинению в организации
контрабанды наркотиков в Соединенные Штаты на сумму в сто пятьдесят миллионов
долларов за последние десять лет.
Во всяком случае, вряд ли Пэтси и Тони Фуке, сидевшие порознь в ньюйоркской
тюрьме в ожидании приговора, смогли сразу осознать, что именно провал
их собственной операции, вызвал начало международной операции против преступной
организации Лучиано и, возможно, привел самого капо, как его называли, в могилу.
Братьям Фуке и Скалия было предъявлено обвинение, и они находились в
тюрьме. Найденные в "бьюике" следы теперь неопровержимо свидетельствовали против
Анжельвена, который проходил по делу как свидетель, пока не был уличен в
соучастии. Заместителю окружного прокурора Майклу Гальяно, представлявшего
прокурора графства Кингс Эда Силвера, поручили передать дело в Большое жюри.
Прежде чем уголовное дело может быть принято к судопроизводству, должно
быть получено решение Большого жюри графства о привлечение к уголовной
ответственности и передаче дела в суд. Большое жюри состоит из двадцати трех
граждан - двадцати двух присяжных заседателей и старшины. Квалификационные
требования для выполнения обязанностей члена Большого жюри более строгие, чем
для суда присяжных. Все присяжные Большого жюри назначаются из добровольцев,
большинство из них работающие люди или пенсионеры, имеющие довольно высокий
достаток, и, вообще говоря, более высокий интеллект, в отличие от обычных
присяжных в суде. В каждом случае должен соблюдаться кворум - из двадцати трех
членов не менее шестнадцати. Для вынесения решения, по крайней мере, двенадцать
должны проголосовать "за". В случае, когда мнение рядовых присяжных разделится
поровну: одиннадцать-одиннадцать, дело решит голос старшины присяжных. В
Бруклине каждое отдельное Большое жюри должно заседать в течение месяца каждые
два года. Однако, раз собравшись, жюри будет заседать по конкретному делу до тех
пор, пока жюри не вынесет решение о передаче дела в суд, либо, сочтя
свидетельства недостаточными, откажет в проведении суда по данному делу.
Бруклинское Большое жюри заседало в опечатанной комнате на шестом этаже
старинного здания суда графства Кингс. Члены жюри постоянно ограждались от
влияния публики и возможного беспокойства. Специальные лифты доставляли
присяжных с первого этажа здания суда до комнаты слушаний, которая не имела
выхода в коридор, доступный широкой публике. Во время слушаний туда допускались
только окружной прокурор или его заместитель и один свидетель в одно время. Тут
нет судьи, так как единственная цель процедуры - дать возможность прокурору
изложить все обстоятельства дела, чтобы люди нашли повод для вынесения решения.
Свидетели должны появляться без адвоката, и здесь не бывает перекрестных
допросов. Тем не менее, свидетелям, кроме обвиняемых, гарантируется
неприкосновенность в случае самообвинения, и существует возможность признаться
перед Большим жюри в совершении убийства без того, чтобы это использовали против
него. Что касается обвиняемого, то он чрезвычайно редко появляется перед Большим
жюри; чтобы это произошло, он должен полностью отказаться от неприкосновенности
и от всех гражданских прав, а его защита будет отстранена от слушания.
Заместитель окружного прокурора графства Кингс Майкл Гальяно, стремившийся
получить положительное решение о проведении суда по делу Фуке, с радостью узнал,
что Большое жюри номер 1 все ещё заседало, как раз заканчивая свои месячные
слушания. Старшина Большого жюри номер 1 Джэк Шампань был человеком, которого
Гальяно очень уважал за его честность и справедливость. Сам Шампань работал в
жюри уже пятнадцать лет, а группа присяжных, которую он возглавлял в данный
момент, по сведениям Гальяно, состояла из особо опытных присяжных.
Седьмого февраля, во второй половине того самого дня, когда было получено
поручение поддержать в Большом жюри это дело, Гальяно торопился в здание суда,
чтобы успеть перехватить Джэка Шампаня в момент выхода из спецлифта после
окончания слушаний. Гальяно успел вовремя и поспешно изложил суть дела.
Коренастый мужчина лет шестидесяти с волнистыми седыми волосами внимательно его
выслушал, пристально глядя сквозь очень толстые тонированные очки. Шампань был
человеком конструктивного склада, являвшийся к тому же городским служащим -
сотрудником правоохранительных органов и раньше, в качестве тайного сотрудника,
выполнял для окружной прокуратуры трудные задания. преступного мира. Он сразу же
проявил неподдельный интерес к делу о наркотиках, связанному с разветвленной
международной наркомафией, поэтому они вновь вошли в спецлифт. На шестом этаже,
в спецкоридоре около комнаты слушаний они встретили большую часть членов жюри,
собравшихся уходить. Со всей свойственной ему настойчивостью Шампань быстро
убедил своих коллег, что перед ними предстало самое значительное дело по
наркотикам, когда либо попадавшее в Большое жюри. Сложность состояла в том,
объяснил он, что дело надо начать немедленно, так как на следующий день должна
была начаться сессия другого Большого жюри. В 6 часов вечера члены Большого жюри
номер 1 вновь заполнили комнату слушаний.
Гальяно открыл дело, предъявив в качестве свидетеля детектива первого
класса Эдварда Игэна, рассказавшего об аресте им 19 января Франсуа Скалия. Затем
Игэн изложил детали официального обвинения. Теперь это дело принадлежало
юрисдикции Большого жюри номер 1, и оно, так или иначе, останется в их
распоряжении до принятия решения.
Со времени 18 января, а затем официального ареста 19 января, Пэтси Фуке
испытывал все большее беспокойство за судьбу жены и отца. Мысль о том, что им
предстоит отправиться в тюрьму, окончательно укрепила его в решении сообщить
детективам Игэну и Гроссо о своем возможном сотрудничестве в обмен на их
свободу. Детективы ничего ему не пообещали и выразили сомнение, что Пэтси
заговорит. В ответ на это Пэтси дал информацию о французе Жане Жеане - они
собирались встретиться в "Иннер Секл баре" в ночь ареста, 18 января. Судя по
всему, Жеан сбежал, имея при себе крупную сумму наличных. Обнадеженные этим Игэн
и Гроссо позвонили в Большое жюри старшине Шампаню и заместителю окружного
прокурора Гальяно о вызове его на допрос.
Но очень скоро стало очевидным, что
...Закладка в соц.сетях
